Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

МОСКВА

«ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»

1985

67.99(2) №18

ПРЕДИСЛОВИЕ

Рецензенты:

доктор юридических наук А. А. ПУШКИН, доктор юридических наук С, Н. БРАТУСЬ

гак. в. а.

Малеин Н. С.

М. 18       Правонарушение:  Понятие,  причины,  ответствен ность. — М.: Юрид. лит., 1985. —        с.

В монографии комплексно рассматриваются признаки нравов арушеип! причины их возникновения, основания юридической ответственности н iienl бежность ее наступления в отношении правонарушителя на основе анализ! гражданского и иных отраслей законодательства, практики их применений

Основное внимание в работе уделяется эффективности защиты пра; граждан от посягательств на их личные, имущественные и неимуществен ные интересы, а также охране интересов общества; вносятся предложена; по совершенствованию законодательства.                                                     '

Для научных и практических работников, преподавателей, аспирант^ и студентов юридических вузов.

1203000000-026 012(01)-85

2-85                                                       67.99(2)

Издательство «Юридическая литература», 198Й

Каждая из вынесенных в название данной работы категорий — понятие правонарушений, их причины и ответственность — может    быть    предметом    самостоятельного исследования.   Такие исследования   проводились;   одни — в плане общей теории права, другие — в отраслевом аспекте.

Нельзя,  однако,  отрицать,    что правонарушения,    их причины  и  ответственность — взаимно  связанные  категории, что дает основание рассмотреть    их комплексно.    В этом — одна из особенностей данного исследования.

Комплексный характер исследования проявляется и в (обращении к законодательству и литературе многих от-|раслей права:  гражданского,  административного, уголовного   и других,    а также к положениям    общей   теории права.                                                                                ""5*;,^*  •.,. ч

В отраслевых правовых науках сложились некоторые традиционные положения, в том числе о понятиях видов правонарушений,   их  причинах,   общественной   опасности, противоправности и вине, основаниях, функциях, субъектах ответственности, ее неотвратимости и других,    которые, по нашему мнению,    носят    иногда    односторонний «автономный»  характер. Предпринятый в работе  анализ названных выше категорий в сравнительном плане, с учетом всех отраслей    права,    предоставляет    возможность для более полной и всесторонней оценки различных точек "•рения и выводов теоретического    и    практического    порядка.                                                                                     •-••••••• -i

По объективным и субъективным причинам в работу

включены не все вопросы,    которые могли бы быть рас-

:смотрены.    На отбор  материала    влияли    ограниченный

iобъем монографии, отсутствие необходимых для анализа

^ведений; например, не представляется возможным досто-

,нерно анализировать состояние,  структуру    и    динамику

Правонарушений, поскольку отсутствует учет   (и соответ-

ствующие статистические данные) всей массы правой ар} шений; направление исследования соответствовало и нг учным интересам автора. Тем не менее представляется что в работе нашли отражение основные актуальный проблемы избранной темы.

Ко многим вопросам, обсуждавшимся уже в литера\ туре, приходится неизбежно возвращаться, с учетом из! менения законодательства, новых точек зрения и незавер| шенности дискуссий. Некоторые проблемы нуждаются привлечении к ним более пристального (чем они имел* до сих пор) внимания.

Общеизвестна поставленная в Программе КПСС задаче искоренения всяких нарушений правопорядка1, т. е. искоре-| нения не только преступности, но и всех других правона-'] рушений.

Искоренение преступности — не более сложная задача! чем  искоренение всех других правонарушений.  Преступления, как наиболее общественно опасные деяния, имеют сравнительно  меньшую латентность,  совершаются  незна-j чительным числом лиц, вызывают активное противодейст-| вне  правоохранительных  органов   и негативную    оценку всех членов общества. Что касается других видов право-! нарушений, то они составляют неизмеримо больший мас-| сив и латентность,    не всегда получают    отрицательную оценку и часто не влекут ответственности.

При  анализе понятий правонарушений,  причин  и  ш! искоренений  автор  исходит из    известных    марксистской ленинских   положений   о   единстве   и   борьбе   противопо-} ложностей в явлениях природы и общества2, и, как былс отмечено на июньском  (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС3, необходимости изучения противоречий, присущих зрелому социализму, которые не только «унаследованы» от прош-^ лого, но и порождены самим социалистическим  строем4.! Одним из выражений этих противоречий и являются пра-| вонарушения,  обусловленные  названными  двумя   видам* противоречий.

В настоящее время весьма остро поставлен вопрос об'| искоренении правонарушений во всех сферах обществен-] ной жизни, о необходимости    усиления    ответственности за  соблюдение  общегосударственных,  общенародных  ин-1 тересов, решительной борьбы против нарушений партий-; ной,  государственной и трудовой дисциплины,  наведенш порядка во всех звеньях народного хозяйства, личной ветственности за порученное дело всех трудящихся.

Соответственно в работе обращается внимание на необходимость активизации исследований о правонарушениях и ответственности в отраслевых науках; пока наибольшую разработку эти вопросы получили в криминологии. Целесообразно также комплексное изучение проблем правонарушений, их причин и ответственности в плане общей теории права. Предлагаемая работа может рассматриваться как одна из проб в этом направлении.

РАЗДЕЛ I О ПРАВОНАРУШЕНИИ

ПРИЗНАКИ ПРАВОНАРУШЕНИЯ. СОВОКУПНОСТЬ ПРАВОНАРУШЕНИЙ

Правонарушение, как это следует из самого термина, есть нарушение права, акт, противный праву, его нормам, закону; совершить правонарушение — значит «преступить» право.

Каждое отдельное правонарушение, как явление реальной действительности, конкретно: оно совершается конкретным лицом, в определенном месте и времени, противоречит действующему правовому предписанию, характеризуется точно определенными признаками. Вместе с тем, несмотря на различие отдельных правонарушений и их видов, все правонарушения, как антисоциальные явления, имеют общие черты

Легальное определение одного из видов правонарушений — преступления — содержится в ст. 7 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, согласно которой преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние (действие или бездействие), посягающее на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом.

Основы законодательства Союза ССР и союзных республик об административных правонарушениях (ст. 7) признают административным правонарушением (проступком) посягающее на государственный или общественный порядок, социалистическую собственность, права и свободы граждан, на установленный порядок управления, противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие или бездействие, за которое законодательством предусмотрена административная ответственность.

В законодательстве других  отраслей права  не содер-

жится определения соответствующих видов правонарушений' такие определения выработаны наукой. Так, трудовое 'правонарушение определяется как виновное противоправное деяние субъекта трудового правоотношения, которое заключается в неисполнении, нарушении трудовых обязанностей и запрещено санкциями, содержащимися в трудовом праве5.

Гражданским правонарушением признается противоправное действие или бездействие, нарушающее нормы объективного права и субъективные права участников гражданских отношений6.

В приведенных определениях отдельных видов правонарушений, несмотря на некоторые различия, несомненно, содержатся общие для всех них признаки, выражающие единство формальных (внешних) и материальных (внутренних), объективных и субъективных моментов. V Внешне видимым, вытекающим из самого термина «правонарушение», его признаком является противоправность. Правонарушение — нарушение права, его норм, содержащих юридические обязанности и запреты.

Правонарушение — это деяние, поведение, поступки людей, действия или бездействия; деяние — внешне объективированный акт, выражаемый и воспринимаемый как отношение субъекта к реальной действительности, другим субъектам, государству, обществу.

«Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, постольку я вступаю в область действительности, — я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом. Мои действия — это единственная область, где я сталкиваюсь с законом»7.

Следовательно,^правонарушение может составить только акт поведения, внешне выраженный правонарушителем. Нельзя считать правонарушением не проявленные через поступки внутрений образ мысли, чувства (в том числе социально отрицательные).

Общеизвестное положение «за мысли не судят», если они не объективированы, нуждается, по нашему мнению, в уточнении, имеющем существенное значение. Мысли могут быть объективированы в виде записей в дневнике, заметок, зарисовок, записей на пленку (в том числе без ведома и согласия произносившего их наедине) или в каких-то, иных формах, но «для себя», не обращенных для сведения других. Такие объективированные мысли, не передаваемые и не воспринимаемые никем по собственной

воле субъекта, не должны квалифицироваться в качест правонарушения.

^ Деяние человека выражается или в виде конкретно! действия, или в виде бездействия^Действие противопра! но, если оно противоречит указанному в норме обязател! ному масштабу поведения. Бездействие — один из виде поведения. Оно противоправно, если закон предписывав действовать в соответствующих .ситуациях.

Мыслительные процессы как таковые не регулируют! ся правом, но их проявление в поведении может иметь юридическую квалификацию.^Деяние как внешне выра-1 женный акт обусловлено сознанием и волей человека.' Именно благодаря сознанию действие приобретает харак--тер человеческого поведения. Без сознания и воли нет' поведения, поступка, деяния, а значит, нет и правонару-

1"l-'-*i-'V-"s?-

., N/Непременным   признаком   поведения,     имеющего   юри-| дическое   значение,   является     психологический     признак, состоящий в том, что правовое   (как правомерное, так и противоправное)   поведение     находится     под  актуальным или  потенциальным  контролем  сознания    и  воли    лица8. Следовательно, не может признаваться деянием в юри-' дическом  смысле,  а значит,  и правонарушением  «поведе-! ние»  в состоянии невменяемости,  недееспособности   и  во.' всех   других   случаях   непроизвольной   «моторной»   актив-кости,  не контролируемых сознанием  и  волей    человека. В сознательном  поведении  могут  быть  элементы  неосознанного  автоматизма9   (например,   выполнение  некоторых производственных операций,  в  управлении  машиной и т. п.). Однако и в подобных случаях вся деятельность в целом является сознательной. Автоматизм вырабатывается в результате сознательной деятельности,    и    потому ошибка   в   автоматических   действиях     свидетельствует   о _пороке   сознания   и   может   образовать   правонарушение." |    ^Таким образом, правонарушение, будучи деянием,  ха-р рактеризуется  как сознательный волевой  акт выраженного внешне и воспринимаемого противоправного поведения. *> Правонарушение   нарушает   интересы,     обусл^вливаю-щие право и охраняемые им,    и   тем    самым    причиняет вред общественным  и личным  интересам, установленному правопорядку.

1 Вред выражается в совокупности отрицательных по-1 следствий правонарушения, представляющих собой нару-| шение правопорядка, дезорганизацию общественных от-I ношений и одновременно (хотя и не всегда) умаление,

тожение каного-либо блага, ценности, субъективного ава   ограничение  пользования  ими,  стеснение  свободы поведения других субъектов, вопреки закону.  В этом состоит социальная сущность вреда.

</ Вред — непременный.....дризддк.....„каждого._щ)авонаруше-

нияГ Характер вреда может различаться по объекту, раз-м-ру и другим признакам, но правонарушение всегда несет социальный вред. Соответственно различие материальных и формальных правонарушений имеет условный характер. Они могут различаться не по признаку наличия или отсутствия вреда (который всегда есть), а лишь с точки зрения его конкретизации.

Вред может иметь материальный или моральный характер, быть измеримым или неизмеримым, восстановимым или нет, более или менее значительным, ощущаемым отдельными гражданами, коллективами и обществом в целом. Та или иная характеристика вреда зависит от видов нарушенных интересов, субъективных прав, объекта правонарушения. *

V   Так, если объектом правонарушения является личная собственность, то вред будет материальным, измеримым, восполнимым, различной степени  значимости   для   потерпевшего — гражданина.   При   повреждении здоровья  может возникнуть  имущественный,  измеримый,  возместимый вред  или   (и)   моральный   (неизмеримый,   невозместимый);   в   то   же время   загрязнение   окружающей   среды,   также   отрицательно   влияющее на здоровье и другие объекты, вызывает иногда трудно измеримый  материальный  вред.   Нарушение  правил  уличного  движения   пешеходом или водителем транспортных средств, не повлекшее  аварии, не вызывает  материально    осязаемого  вреда,    но    создает    опасные ситуации, Нарушает общественный порядок, наносит ему ущерб и т. д.    .

Иногда  полагают, что  существует «безвредная»  ответственность10, а   следовательно,   и   «безвредные»   правонарушения.     Например,     при наличии достаточного запаса продукции на складе предприятие может не понести убытков   (вреда)   от просрочки поставки аналогичной продукции; однако и в этом случае за нарушение договора с поставщика будет  взыскана  неустойка.   Подобные  утверждения   по  крайней  мере неточны, так   как основываются   лишь   на   отсутствии   материального вреда у конкретного контрагента,   но   не  учитывают,   что   закон   признает  просрочку  поставки   правонарушением,   поскольку   она   дезорганизует  хозяйственные  связи,  нарушает  договорную  дисциплину.  Если правонарушение  не причиняет   вреда   конкретным   субъективным   правам, то тем не менее оно вредно с точки зрения общественных интересов.

f Наличие вреда является необходимым социальным j признаком всякого правонарушения, обусловливающем и i характеризующим все правонарушения в качестве /обще-| ственно опасных деяний.

^t В литературе длительное время продолжается дискуссия о признании  общественной  опасности признаком  ис-

9

.ключитедьно преступлений  или универсальным для вещ правонарушений11.

Сторонники первой точки зрения ссылаются на ст. Основ  уголовного    законодательства,    согласно    которс преступлением признается общественно опасное действие| если вследствие малозначительности деяние не представ ляет общественной опасности, то оно не квалифицируете* как преступление.    Из этих положений   делается   вывод! что признак общественной опасности присущ только пре4 ступлениям и что другие правонарушения лишены этого| качества.

Доказательство в данном случае имеет сугубо фор-1 мальный характер. В большинстве других отраслей зако-1 нодательства не содержится определения понятия право-нарушения (например, гражданского), однако это не! означает, что преступление — единственный вид правона-| рушений, обладающих исключительными признаками.

По нашему мнению, указание ст. 7 Основ уголовного законодательства следует понимать в том смысле, что «в силу  малозначительности»   (количественный,  но  не качественный момент)   деяние,  содержащее признаки  престу-j пления, не имеет    той степени общественной    опасности,! которая необходима    для    преступлений,    как    наиболее опасных  правонарушений.

Общественная опасность преступлений состоит именно ] в том, что они наносят вред правопорядку, общественным и личным интересам. А такие вредные последствия присущи всем правонарушениям. Безвредных или безразличных для государства, общества, граждан правонарушений не существует, а следовательно, не может быть иных (общественно «полезных», «безопасных») правонарушений, кроме общественно опасных. Прав.онарушения_ раз-личны по .степени..вредности, и потому различны по степени .общественной.- оааеиос-ш.

Высказано мнение, что если ко всем правонарушениям применять столь серьезное понятие, как общественная опасность, то оно потеряет всякую определенность12. Но почему же? Если сопоставлять отдельные преступления с конкретными проступками, то, как правило, степень общественной опасности первых выше, чем вторых. Однако такой вывод не всегда можно сделать применительно к видам нарушений, учитывая как материальный, так и моральный вред.

Например, такие наиболее общественно опасные преступления, как разбой с целью завладения государствеи-

ю

ным или общественным имуществом, имеют>еДинодушную отрицательную оценку. Но так называемые мелкие хищения нерадивое отношение к социалистической собственности и т. п. правонарушения (не относящиеся к преступлениям) в совокупности наносят значительно больший как материальный, так и моральный вред обществу.

Большая степень общественной опасности характеризует преступления в целом, что не исключает, однако, наличия отдельных административных, трудовых, гражданских правонарушений весьма высокой общественной опасности; к ним, в частности, могут быть отнесены правонарушения, опасные для здоровья и жизни. Вряд ли также можно считать, что «перевод» правонарушения из сферы действия уголовного законодательства в сферу административного (например, мелкое хулиганство и хищение) означает, что данное правонарушение перестает быть вредным и утрачивает общественную опасность; в противном случае мелкое хулиганство и мелкое хищение следовало бы вывести из всей сферы правового регулирования.

Несмотря на длительность дискуссии, можно констатировать общность взглядов ее участников, признающих отрицательный характер всех правонарушений. Отрицательная оценка правонарушений не может заключаться в чем-либо ином, кроме вреда и общественной опасности, юридическим выражением которой является противоправность.

Таким образом, правонарушение — это сознательный, . волевой акт общественно опасного противоправного по-\ ведения.

. Общественная опасность, вредность правонарушений ', характеризует их как отрицательные социальные явления. Отрицательной оценки заслуживает и лицо, совершившее правонарушение. Порицание справедливо, оправданно и возможно при условии упречного поведения, т. е. такого объективированного действия или бездействия, которое явилось результатом сознания, воли.

Порицание основывается на том, что правонарушитель выбрал из имеющихся именно вредный вариант поведения, пренебрег интересами общества, субъективными правами иных граждан. Выбор такого варианта поведения свидетельствует о направленности, или пренебрежения, или безразличии сознания правонарушителя к общественным и индивидуальным интересам, к причинению или допущению социального вреда. Такое психическое отноше-

П

ние правонарушителя к своим действиям или бездействие ям и их последствиям характеризует противоправное дея-; ние как виновное. Субъективный момент деяния — вина -^: необходимый признак правонарушения. \/

Это положение не вызывает    сомнений   в    отношении большинства  видов   правонарушений.   Основы  уголовного -,   законодательства   (ст. 3), Основы законодательства Сою-! /   за ССР и союзных республик об административных пра~ (     вонарушениях   (ст.   7),   Основы   законодательства   Союзг ССР и союзных республик о труде (ст.ст. 49, 52) призна-*     ют   правонарушением   только   виновное   деяние,   включая! признак вины  в  само  определение  правонарушения   (ад-1 министративного   проступка)   или   устанавливая   ответст- • венность исключительно за виновное деяние. Таким образом, названные виды правонарушений — это противоправные  виновные  действия.

Отдельные положения законодательства об имущественной ответственности послужили поводом для особого мнения о соотношении противоправности и вины в гражданском праве13.

В гражданском законодательстве есть нормы,    предусматривающие обязанность по возмещению вреда независимо от вины причинителя (ст. 90 Основ, ст. ст. 29, 96 ВК. СССР и др.). Некоторые цивилисты и теоретики полагают, что праву известны «безвиновные правонарушения»14, «деяния,   противоправные    лишь   внешне»,     «объективно-! противоправные  деяния»15.  Тем   самым   противоправными! признаются не только виновные, но и невиновные деяния, i а к правонарушениям относятся деяния, совершенные как при наличии, так и при отсутствии вины.                               ••

Объясняя так    называемую    невиновную    ответственность    владельцев    источников    повышенной    опасности, М. М. Агарков писал, что следует    различать    правомерность деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих, и  противоправность причинения  вреда, в  результате такой  деятельности,  влекущую  невиновную] ответственность.    Право  разрешает  эксплуатировать,   ис-1 пользовать источники    повышенной    опасности,    но    при этом  запрещает причинять  вред жизни, здоровью,    имуществу других лиц16.

Подобное объяснение невиновных правонарушений (невиновной противоправности), воспринятое .некоторыми авторами, представляется несостоятельным.

Деятельность организаций и лиц, пользующихся источником повышенной опасности (машин, механизмов и

12

по Но

^«ЖЛЖКдаЕ

пп )   не запрещена правом и, следовательно, праьимср^^ Но их применение не исключает несчастных случаев, ко торые люди не в состоянии устранить  (бтеутСтвие^шны). Об этом известно изготовителю подобного механизма, лицам,   осуществляющим   их   эксплуатацию,   законодателю, государству, обществу.    Следовательно,  разрешая  подобную  полезную  правомерную    деятельность,    государство допускает полностью непреодолимую возможность причинения вреда источниками повышенной опасности. Не разрешает  (не стимулирует), но и не пресекает    (путем запрещения  деятельности повышенной  опасности),  а  именно  допускает  возможность  возникновения   неустранимого вреда. Как бы ни казался такой вывод парадоксальным, но он отражает реальное положение, практику.

Поэтому вряд ли  можно утверждать, что  невиновное причинение    вреда    источником    повышенной    опасности противоправно. Уверенно можно лишь сказать, что подобные случаи не безразличны для права,   что    невиновное причинение вреда является юридическим фактом, порождающим права и обязанности по возмещению вреда. Однако эти отношения — не отношения ответственности, вызванные противоправным поведением.

В ч. 4 ст. 88 Основ    гражданского    законодательства предусматривается возмещение вреда, причиненного правомерными действиями, в установленных законом случаях. К ним относят обычно причинение вреда, возникающего при исполнении правомерных обязанностей  (пожарные), при крайней необходимости и др.    Нет    принципиальных препятствий считать, что и норма ст. 90 есть один из конкретных случаев общего правила ч. 4 ст. 88 Основ, В подобных случаях законодатель не стимулирует причинение вреда,    но допускает     (считаясь    с    реальностью) возможность его невиновного, непротивоправного возникновения.

Владелец  автомашины  не  имеет,  конечно,   субъективных прав на причинение вреда, которому корреспондировала бы обязанность другого лица — потерпевшего   (подвергнуться такому воздействию).    Сводить    противоправность к отсутствию  такого  права — вряд ли  корректный аргумент в споре. Однако именно так и ставится иногда вопрос: «Причинение вреда, хотя и без вины, не является ни правом, ни обязанностью владельца»   (автомашины)17. Ошибочно   считать   непротивоправным   (правомерным) лишь такое поведение, которое прямо разрешено   (указано, перечислено)   в нормах права18.

13

Есть и другие соображения    против    признания называемой   невиновной  противоправности  и  внешне-обта ективных правонарушений,  лишенных субъективного  при знака, вытекающие из назначения права и его возможн стей   (границ).                                                                   |

Как уже отмечалось, без сознания и воли нет деящ ни противоправного, ни правомерного. Это положение .1 у кого не вызывает сомнений в отношении невменяемы! недееспособных   (душевнобольных,   малолетних),   который могут  «неразумно»   причинить  вред.   Причинение  таким! лицами вреда не считается противоправным    или   объек| тивно противоправным именно по субъективному признаЗ ку.    Так, если малолетний    или    невменяемый    причинит вред с помощью источника повышенной опасности, то при-; ч'инение не квалифицируется в качестве объективно противоправного правонарушения  и  не влечет  ответственна* сти, хотя заметим, что названные лица также не «имели права» на причинение вреда.

Но если причиняется вред вследствие внезапной потери сознания владельцем автомашины, то вряд ли можнр'| считать, что было совершено деяние, поступок как тако-j вые в их подлинном смысле. Эта ситуация с точки зрения субъективного момента не отличается от причинения вреда невменяемыми и малолетними.

Право регулирует сознательное волевое поведение, обращено и рассчитано только на него. Это признают] все, но иногда забывают при анализе отдельных проблем,' и в частности при конструировании понятий внешне-: объективных правонарушений и невиновной ответствен-' ности.                                                                                    ;

Быть противоправными, т.-е.  выступать против  права,! не могут как силы   природы и фауна,   так и   люди   вне I участия их сознания и воли. Право в равной степени бес-сильно регулировать и, в частности, запрещать как про-: цессы   природы   (землетрясения,   тайфуны),   нрав   диких 1 животных,    так и бессознательные    состояния    человека, 1 несмотря на то, что эти события и явления    могут    быть * опасными в смысле причинения вреда. Следовательно, не всякое  поражение  общественного   интереса   и   субъективного права есть правонарушение.  Как нет правонарушения при стихийных силах природы,    так   нет    его    и    в невиновном  случае  с человеком.  Право  одинаково  не  в состоянии как запретить камню падать на землю, пак к случайно падать человеку. И право этого не делает: нет такой нормы права, требования которой можно было бы

14

считать нарушенными действиями случайного причините-ля вреда. Основанием возникновения обязанности по возмещению случайно возникшего вреда служит не правонарушение, а событие19.

Причинение вреда источником повышенной опасности есть не деликт, а событие, связанное с эксплуатацией таких источников; обязанность по возмещению вреда в этих случаях аналогична обязанности страховщика по возмещению ущерба, причиненного страховым случаем (событием)20.

Юридические   . факты — события — нельзя      именовать

правонарушениями, так как в таком случае теряется качественная специфика правонарушения как особого социального явления, сочетающего и объективные, и субъективные элементы21. Событие, пораждающее субъективные права и общественные интересы, объективно-; правгь --^ нарушение, посягающее на те же блага, содержит субъективный элемент.

К событиям, т. е. юридическим фактам, возникающим помимо воли и сознания людей, следует относить не только явления природы, непреодолимую силу, но также и

а 00

случаи".

События не могут квалифицироваться в качестве противоправного или правомерного. Такое различие возможно в другом виде юридических фактов — действий, возникающих по воле людей. Субъективный критерий класси-' фикации  юридических   фактов   предопределяет   отнесение случаев   (отсутствия  сознания,  воли,  вины)   к  событиям. И   действия    невменяемого,   и   невиновные   действия вменяемого   (дееспособного),  причиняющие  вред,   хотя   и могут иметь фактическую опасность, но не должны рассматриваться как социально опасные    (т. е. в    качестве правонарушений), так как они    не содержат    признаков человеческой практики, не заключают в себе ценностной ориентации и не способны служить прецедентом для повторения  их в будущем23.

Следовательно,   понятие  общественной    опасности,     а значит,    и   противоправности,    может    распространяться только на сознательные, волевые виновные действия лю-.    дей. Причинение вреда в результате действий сил приро-. ды, невменяемых, недееспособных и случайного (невиновного)  поведения можно характеризовать понятием «опасности»,  а не «общественной    опасности»24.    Соответственно можно  говорить  о  «фактическом   вреде»   и  «фактической У опасности», но не об «объективной общественной опасно-

15

сти», «объективной противоправности» и «объективно i противоправных деяниях». Правонарушение, противоправ- | ность всегда общественно опасны и субъективно противо- 'Ц

правны (виновны).                                                                 ;

О неразрывной связи вины и противоправности уже |

давно было сказано М. М. Агарковым, писавшим, что для ;!

наличия    вины   необходима    противоправность   деяния25. |

Следовательно, и, наоборот, для признания противоправ- ;'

ности необходима вина.

Нарушение     права — правонарушение — определенное, не только чисто внешнее, но и внутреннее психическое, а именно отрицательное отношение нарушителя к правовому предписанию и охраняемому им интересу и, следовательно, субъективное виновное поведение. Вина предполагает осознание субъектом значения своих действий и их последствий не .только как фактических обстоятельств, но и в смысле их общественно    опасного    противоправного характера. При этом не требуется    обязательного    пред-( ставления   субъекта  о  нарушении  им  конкретной  нормы , права; достаточно, чтобы осознавался    (должен  бы осо-; знаваться)     общественно  вредный     (опасный)     характер поведения. Итак, правонарушением по социалистическому праву является виновное противоправное поведение    лю- -i дей26.                                                                                      /

Представляется,  что  с  учетом   взаимосвязи    противо- ; правности   и   виновности  вину   следовало   бы   определять не как «психическое отношение к действию...», а как «психическое  отношение  к противоправному  действию...».

Право  не в  силах регулировать  события, воздействовать на них, поскольку они не зависят от воли и сознания   ] людей, но право может регулировать и регулирует отношения между людьми   (коллективами)   по поводу последствий этих событий и, в частности по определению судьбы возникшего вреда, который или принимает на себя общество (за счет резервных фондов, государственного страхования), или потерпевший   (локализация вреда), или при-чинитель (возмещение вреда). Однако во всех этих случаях невиновного причинения вреда исключается постановка вопроса о противоправности, правонарушении и ответственности.

В теории уголовного права противоправность относится к объективной стороне состава преступления. В циви-листической литературе встречаются высказывания о том, что противоправность является объективным фактором и существует независимо от сознания; возможно, что нару-

шение обязательства не было даже замечено его участниками, тем не менее оно существует и является противоправным27.

Возможно, конечно,    что правонарушение    «не    было замечено», но это обстоятельство еще не свидетельствует об отсутствии  субъективного момента — вины,  если,    например,  неисполнение обязательства    могло    и    должно быть «замечено», предвидимо и предотвращено.

Противоправность объективна в том смысле, что означает нарушение норм объективного права. Категория противоправности субъективна, поскольку применима лишь к сознательным, волевым поступкам человека. Как и некоторые иные социальные категории, она имеет объективно-субъективный характер.

«Невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости  человека»28.   Признавая   это   положение^ —невозможно говорить как о праве в целом, так и о противоправности, игнорируя факторы воли, сознания, вменяемости, дееспособности. С точки зрения права существуют лишь объективно-субъективные противоправные деяния, но не объективно противоправные.

Из  сказанного следует важный вывод теоретического и  практического  порядка:   если  противоправность  всегда виновна, то, следовательно, отсутствие вины свидетельствует  об  отсутствии противоправности  и  правонарушения и  исключает  юридическую  ответственность.   Это  положение  полностью  соответствует  принципам    социалистичес-с   кой законности, справедливости, охраны прав личности и ; поэтому не может и не должно иметь исключений. \^   V Представляя  собой   антиобщественное,    вредное   явле-ft^-ние, правонарушения вызывают соответствующее отрица-X (тельное  отношение.  Общество  в  лице  государства  имеет •   'право и обязано вести борьбу за искоренение правонару-'' шений, причин и условий, порождающих их, во имя обеспечения нормального развития, сохранения правопорядка, охраны общественных и личных интересов, защиты справедливости.

Одним из  методов  такой  борьбы  является  юридическая ответственность   за    совершение    правонарушений — необходимый элемент, характеризующий их. Меры ответ-; ственности устанавливаются    или конкретно    за    каждое определенное правонарушение   (например,    за преступления,   или  за  некоторые   административные,  гражданские, ^пчпйотвенные   нарушения   в   форма^шиу афj.1M*TiWcToITKiu

Тх»»ьи1вад8 fe?s)is«BK.* ««-W

1       -^ а Дзердалс*»10!? -•"-иьаМГБ-Kli

2 Заказ 6883

ИГ»**

-Hk1

16

пени), или в форме перечня санкции, одна из которых применяется за конкретное правонарушение, с учетом обстоятельств дела.

Не исключено, что правонарушение может быть нераскрыто или по каким-либо причинам за ним не последовала предусмотренная законом ответственность. Такие случаи противоречат принципу неотвратимости ответственности, однако деяние, содержащее признаки правонарушения, не теряет этого качества.. Но если в нормативном акте установлены конкретный запрет или юридическая ответственность, а за нарушение этих предписаний ни в данном акте, ни в других нормах, ни в конкретной, ни в общей форме (перечня мер взыскания) не установлена мера юридической ответственности, то нарушение закона или неисполнение обязанности утрачивает характер правонарушения. Подобное предписание может рассматриваться в качестве призыва, лозунга, рекомендательной или моральной нормы. Где не предусмотрена юридическая ответственность, где она не может быть применена в строгом соответствии с законностью, там нет правонарушения.

! С учетом рассмотренных признаков правонарушение можно определить как антисоциальное (общественно опасное, вредное), противоправное деяние, влекущее юридическую ответственность.

\Правонарушения совершаются людьми — субъектами правонарушений. В соответствии с гражданским и хозяйственным законодательством субъектом правонарушений может быть юридическое лицо; однако в конечном счете и эти виды правонарушений совершаются людьми — работниками предприятий, учреждений, организаций, из действий которых слагается как правомерная, так и противоправная деятельность юридических лиц.

Субъект деяния не может рассматриваться в качестве признака правонарушения. Но без субъекта нет правонарушения, и в то же время не каждый человек может быть признан субъектом противоправного виновного деяния. Следовательно, квалификация правонарушения зависит от понятия его субъекта.

Субъект уголовного права совпадает с" субъектом уголовной ответственности. В гражданском праве такого совпадения нет. Субъекты гражданского права наделены определенными правами и обязанностями и могут активно участвовать в различных правоотношениях, стимулируемых или допускаемых нормами гражданского законодательства.

18

Субъекты гражданского права осуществляют правомерные действия. Соответственно в науке гражданского права сложилось учение прежде всего о субъектах как лицах, наделенных правоспособностью и дееспособностью для совершения правомерных действий. Содержание дееспособности определяется способностью совершать как правомерные действия, так и нести ответственность за правонарушения (деликтоспособность). Причем признаки субъекта правомерного и противоправного поведения не всегда совпадают.

Однако то обстоятельство, что субъект выступает в различных качествах или только как участник правоохранительных отношений, или, кроме того, и как - участник правомерных действий, не исключает общего понятия субъекта правонарушения. Наоборот, отсутствие такого понятия, вбирающего в себя необходимые и достаточные для возложения ответственности характеристики, приводит к некоторой несогласованности норм различных отраслей права, определ^ющиж--^диц, ответственных за правонарушения.

> Способность собственными действиями приобретать права и нести обязанности, включая ответственность, присуща человеку, обладающему качеством личности, т. е. индивидууму, имеющему достаточный уровень сознания и воли, благодаря которым он может занять определенную общественную позицию, разумно оценивая свое и чужое поведение.

Закон признает ответственными субъектами правона-рушеншгдееспособных и вменяемых, т. е. всех лиц, достигших определенного возраста и обладающих полноценной психикой. Малолетние и психически больные не обладают необходимым сознанием и волей, чтобы адекватно оценивать и разрешать жизненные ситуации: дети — вследствие недостаточного психического и физического развития, а душевнобольные — вследствие патологического развития (слабоумия) или деградации сознания (душевная болезнь) .

Закон устанавливает различные возрастные границы деликтной правосубъектности. Так, уголовная ответственность наступает по достижении 16 лет, а за отдельные виды преступлений — с 14 лет; административная — с 16 лет; ответственность по трудовому праву и колхозному— с момента заключения трудового договора или членства в колхозе, т. е. с 16 лет, и в исключительных случаях с 15 лет; по гражданскому законодательству от-

2*                                                                                       19

ветственность в полном объеме возникает с 18 лет и частичная — с 15 лет.

При сопоставлении возрастных границ деликтоспособности возникает ряд вопросов, и прежде всего их весьма большой диапазон — от 14 до 18 лет. Столь значительные различия вряд ли обоснованы критерием духовной зрелости индивидов. Неодинаковый возраст ответственности устанавливался и с учетом степени общественной опасности правонарушений, значимости тех благ, на которые они посягают. Однако этим соображением можно объяснить низкую возрастную границу уголовной ответственности, но не различия между гражданской, трудовой и административной деликтоспособностью. Тем более пока необъяснимы различия в возрасте деликтоспособности, установленные нормами одной отрасли права.

Например,  были установлены различные    возрастные границы ответственности за распитие спиртных напитков, появление в общественных местах в нетрезвом виде (с 16 лет)29 и за потребление   наркотических   веществ без назна-I чения врача (с 18 лет)ао. Очевидно, что оба правонарушения! сходны по степени общественной опасности и способности осознания   ее   субъектом,   поэтому   возрастные   различия трудно объяснимы.

Известная несогласованность возрастных границ деликтоспособности обнаруживается еще в большей степени при сопоставлении норм различных отраслей права.

Так, лицо, совершившее кражу имущества, несет уголовную ответственность с 14 лет (ст. 10 Основ уголовного законодательства), а за мелкие хищения государственного и общественного имущества административная ответственность была установлена с 16 лет31. Это возрастное различие между нормами уголовного и административного законодательства невозможно объяснить тем, что для осознания недозволенности присвоения чужого имущества стоимостью выше 50 руб. (за которое наступает уголовная ответственность) необходима меньшая степень сознания (14 лет), чем для присвоения вещи меньшей стоимости (административная ответсгвенность с 16 лет), скорее наоборот.

Несоответствие возраста деликтоспособности можно обнаружить в нормах административного и гражданского права. Так, к гражданской ответственности может'' быть привлечено лицо, достигшее 15 лет (ст. 451 ГК), а, например, за хулиганские действия, совершенные лицом в 20

возрасте  14—16 лет,   административную    имущественную ответственность  (в форме штрафа)  несут родители32.

Если несовершеннолетний в возрасте от 14 до 15 лет умышленно наносит другому телесные повреждения, повлекшие расстройство здоровья, то, согласно ст. 10 Основ уголовного законодательства, он будет признан субъектом преступления (с 14 лет), но в соответствии со ст. 450 ГК освобожден от гражданской ответственности по возмещению вреда, причиненного здоровью потерпевшего (поскольку такая ответственность наступает, согласно ст. 451 ГК\ с 15 лет). Следовательно, при совершении одного и того же деяния лицо одновременно и признается, и не признается субъектом правонарушения. Между тем та или иная степень духовной зрелости подростка, дающая или исключающая возможность осознавать значение своих поступков и их последствий, не может меняться от того, с точки зрения каких норм (отраслей) права она рассматривается.

Анализ действующего законодательства приводит к выводу о необходимости совершенствования норм, определяющих субъектов правонарушений.

Эти нормы устанавливаются с уч'ётшл^психологических возможностей человека: уровня сознания и воли, степени общественной опасности правонарушителей, на основе принципов гуманизма и справедливости, а также сложившихся традиций. Вместе с тем известная несогласованность установленных правил проявляется, очевидно, в результате необоснованных решений и неразработанности (в рассматриваемом аспекте) учения о субъекте права, и в частности субъекте правонарушений (юридической ответственности).

Целесообразны тщательное изучение всех многочисленных нормативных актов, составление сопоставительных таблиц возрастных границ правосубъектности, учет законодательства других социалистических стран, а также исследований в области психологии, педагогики, медицины, социологии и других наук.

1х* Отдельное правонарушение—конкретное явление реальной действительности. Но правонарушения не единичны. Они проявляются в относительно устойчивом (повторяемом), массовом масштабе, составляя определенную совокупность их видов.

Отдельные правонарушения, их виды и совокупность всех правонарушений соотносятся как единичное, особенное, общее33. Особенные признаки единичного правонару-

21

, шения характеризуют виды правонарушений, общие при-';  знаки  единичного  и особенного    дают    представление    о ; специфическом    социальном    явлении — правонарушениях. \|Наиболее разработанным, получившим научное определение,  является такой вид особенного, как понятие преступности.

Преступность определяется как относительно массовое, исторически изменчивое, социальное, имеющее уголовно-правовой характер, явление классового общества, слагающееся из всей совокупности преступлений, совершаемых в соответствующем государстве в определенный период

времени34.

В своей принципиальной основе эти положения  отно-

— — ~~ай МЯРРР ппавонарушений35.

в  своей  upnnu,"""»»'___--   -

сятся ко всей массе правонарушений •с-,,,,  „0   nnHRPrieHHOro  ВЬШ1е  опр

_    ся ко всей массе правонарушении   .

Если из приведенного выше определения исключить особенное, присущее особой группе правонарушений — преступлениям, то правонарушения могут быть определены как исторически преходящее и изменчивое, антисоциальное явление классового общества, состоящее из совокупности всех нарушений права в определенный период •• времени в соответствующем регионе.

Эта совокупность может быть обозначена терминами «правонарушения», «правонарушаемость», «деликты» (de-lictum — правонарушения).

Из данного определения' следует, что правонарушаемость социальна по своему происхождению, содержанию и судьбе36. В то же время это юридическая категория, неразрывно связанная с правом и государством.

• В криминологической науке преступность характеризуется тремя основными показателями: состоянием, динамикой и структурой. Теоретически эти характеристики применимы и ко всей массе правонарушений.

Состояние (уровень) правонарушений — это их количественная характеристика в абсолютных или относительных цифрах. Структура — качественная (и одновременно количественная) характеристика правонарушений, определяемая соотношением их видов. Динамика — изменение (уменьшение, увеличение) состояния и структуры правонарушений.

Реальное представление о всех названных категориях применительно к общей массе правонарушений на сегодняшний день составить "трудно.

Обоснованно считая необходимым использование понятий состояния, динамики и структуры относительно

22

всех правонарушений, В. Н. Кудрявцев в специальной монографии рассматривает лишь состояние правонарушений, не анализируя их структуры и динамики37.

Представление об  общем  количестве всех  правонарушений за определенный период (состояние), их движении (динамика)  и отчасти их видах  (структура)   может быть составлено на основе учета   (отчетности)  и анализа соответствующих  статистических  данных.  Пока  такие  общие данные  отсутствуют,  поэтому  с  известной  степенью точности может характеризоваться лишь состояние, динамика и структура преступности    и в значительно    меньшей степени   правонарушений  гражданских,  трудовых,    административных и др.

Количественный и качественный анализ массива правонарушений затруднен по ряду причин:    их    латентности, отсутствия общего сводного учета в масштабе государства всех видов правонарушений и отсутствия полной публикации данных по тем видам правонарушений, которые учитываются. Поэтому судить об уровне и динамике правонарушений  можно, лишь  ориентировочно.

Так, во всех судах  (по первой инстанции) рассматривается ежегодно около 3 млн. гражданских дел38. Однако количество дел и правонарушений не совпадает. Наличие в деле «ответчика» не всегда—свидетельствует о наличии ответственности и правойарушенияП^ каждое дело, рассмотренное судом, возникает в связи с правонарушением, например, в делах  о расторжении   брака,   о   разделе   наследства и других речь'не идет о правонарушениях. Другие дела, например о восстановлении на работе, выселении, взыскании административных штрафов и т. д., могут возникать как при наличии, так и отсутствии правонару-. шения. Кроме того, некоторые категории гражданских дел рассматриваются товарищескими судами,  администрацией предприятий  с участием  профсоюзного комитета   (например, дела о возмещении вреда, причиненного здоровью в связи с работой); общее количество ткких дел   не  учитывается.

Вместе с тем далеко не во всех случаях граждане и юридические лица обращаются в судебные и иные органы для разрешения споров о праве гражданском, в том числе и при ущемлении их интересов в результате гражданского правонарушения.

В органах государственного арбитража ежегодно проходит около 700 тыс. дел39. Эта цифра также не дает полного представления о количестве правонарушении в

23

хозяйственных отношениях, поскольку значительную часть дел составляют преддоговорные (около 10%) и иные споры, не связанные с правонарушениями. За нарушение планово-договорной дисциплины органами Госарбитража было взыскано в 1980 году с предприятий и объединений около 1 млрд. руб. неустойки, штрафа и пени40. Кроме того, хозяйственные споры рассматриваются вышестоящими хозяйственными органами и ведомственными арбитражами. Общее количество дел не отражается в общесоюзной отчетности; его можно лишь представить, учитывая, что ведомственными арбитражами рассматривается примерно в три раза больше дел, чем в государственном арбитраже41.

Кроме того, многие дела не поступают в органы государственного и ведомственного арбитража, если стороны урегулировали спор, возникший в связи с правонарушением, в претензионном порядке, или вследствие незаконного «амнистирования» одним хозорганом другого.

Не большее представление можно составить и о коли: честве и динамике правонарушений в сфере административных и трудовых отношений вследствие отсутствия общесоюзного учета всех этих нарушений. О значительной массе таких правонарушений можно судить по отдельным сведениям, опубликованным в печати.

Например, в 1979 году привлечено к административной ответственности: за нарушение правил охоты — свыше 60 тыс. человек; за нарушение правил рыболовства — около 300 тыс.; за нарушение правил санитарии, допущенные предприятиями пищевой промышленности, общественного питания и торговли, наложено около 400 тыс. штрафов42; можно полагать, что фактически количество правонарушений в этих (и тем более других) сферах было значительно большим, поскольку не все нарушения выявлены, и не за каждое из них налагались административные взыскания.

Нет точных сведений о правонарушениях и в отдельных регионах или отраслях. Но, например, по подсчетам белорусских экономистов в течение года из-за беспорядков в сфере бытового обслуживания в республике было затрачено около 2,5 млн. человеко-дней, причем каждый второй заказчик тратил не свое, а рабочее время43. Только в ожидании мастера по ремонту телевизоров тратится около 200 тыс. человеко-дней44. В 1978 году потери рабочего времени в промышленности сократились по сравнению с 1970 годом на 25 млн. человеко-дней45, что свиде-

24

тельствует о значительных нарушениях трудовой дисциплины,                                                                                        ч Во все газеты по стране поступает до 70 млн. писем в год46. За время между XXV и XXVI съездами партии в ЦК КПСС поступило свыше 3 млн. писем и принято почти 100 тыс. посетителей; за тот же период местными партийными органами рассмотрено 15 млн. письменных и устных заявлений граждан47. Письма и жалобы поступают и в другие инстанции: органы партийного контроля, Советы народных депутатов, министерства, ведомства, профессиональные союзы и т. д. Вместе с тем количество писем не равнозначно количеству правонарушений.

Сведения о правонарушениях сосредоточиваются в ряде других (кроме названных) органах и общественных организациях: административных комиссиях при исполкомах Советов народных депутатов, исполкомах сельских Советов, районных (городских) комиссиях по делам несовершеннолетних, районных (городских) народных судах, органах внутренних дел, различных государственных инспекциях, творческих союзах (писателей, композиторов и др.) и обществах (охраны природы, памятников культуры, охраны прав авторов, изобретателей и др.).

Дальнейшая иллюстрация отдельных разрозненных сведений излишня для вывода о многочисленности и неопределенности структуры всей массы правонарушений. Можно представить, но в настоящее время нельзя назвать не только общее количество правонарушений за определенный период, но даже количество'йх видов и органов и организаций, располагающих сведениями-е^них; тем более нет сведений о правонарушениях, не раскрытых или известных, но нигде не учитываемых.

Латентность правонарушений зависит от ряда причин. Преступления имеют меньшую латентность, чем иные, менее общественно опасные нарушения. Пассивность должностных лиц, недостатки в деятельности правоприменительных органов увеличивают число нарушений. Другим существенным фактором является принцип диспозитивно-сти, согласно которому граждане могут использовать предоставленные им права по своему усмотрению, в том числе и право обращения в компетентные органы за защитой своих нарушенных интересов в результате правонарушений. Если применительно к убийствам и причинению тяжких телесных повреждений показатель латентности приближается к нулю, а по отдельным видам должностных преступлений доходит до

25

53%48, то очевидно, что по правонарушениям  непреступного характера показатель латентности несравнимо выше. Выявленные правонарушения учитываются на различных уровнях. Наиболее общественно  опасные преступления и некоторые иные правонарушения  (например, несчастные случаи на производстве, прогулы и др.)    учитываются во всесоюзном масштабе; другие — в министерствах, ведомствах     и     специальных      органах     и     инспекциях; .третьи — на предприятиях и в учреждениях. В  конечном счете эти данные могут быть сведены вместе к определенной системе. Для искоренения всех правонарушений необходимо изучение их состояния,    структуры,    динамики и

порождающих их причин.

Важен научный анализ правонарушений — их видов, количества и причин — по отраслям законодательства и в отдельных сферах общественных отношений: например гражданских правонарушений в целом, и в том числе в сфере бытового обслуживания, жилищных, авторских и

иных отношений.

rvСтруктура  правонарушений    характеризуется    соотношением  видов   (групп)   правонарушений,    классифицируемых по различным признакам: характеру регулируемых отношений,  степени общественной    опасности,  субъектам, распространенности   (по количеству, времени,    регионам)

и Др.                                                            V

Подробная классификация  всей    массы правонарушений по многочисленным  критериям   возможна   по   мере развития  соответствующих    исследований    в    отдельных отраслях права  и  использования  компьютерной техники. Применительно к областям  регулируемых    отношений правонарушения   различаются    соответственно    отраслям законодательства:   гражданские,    трудовые,    административные, уголовные,  процессуальные  и  др. \<$Ь   С учетом    общественной    опасности    правонарушения принято делить на две группы: преступления и иные правонарушения   (или проступки, деликты) — административные,   дисциплинарные,     гражданско-правовые.     Различие этих двух групп правонарушений  проводится  и  с учетом 1 процессуального   законодательства.    Так,  в  практике  судебных органов  различают    дела уголовные и гражданские; первые рассматриваются на основе уголовно-процессуального,   а   вторые — гражданско-процессуального   законодательства.   Соответственно   можно    различать  уголовные и гражданские правонарушения в широком смысле, включая в последнюю группу не только собственно граж-

ч\

данские,  но и семейные, трудовые, колхозные,    а также некоторые  административные правонарушения.

Основываясь на наличии экономических, социальных и политических отношений социалистического общества, различают три вида правонарушений: в области экономических отношений (собственность, труд, распределение и др.), в области социально-бытовых отношений (семья, быт, общественный порядок); в сфере управления (деятельность государственного аппарата, общегражданские

.обязанности)49.

Возможна классификация правонарушений по иным критериям (например, в научных целях). Так, можно различать правонарушения, посягающие на духовные или материальные блага, общественные или личные интересы, правонарушения в сфере нормотворческой или примени-тельной деятельности и т. д.

V   Каждая классификация в  известной  степени условна, поскольку  между  различными  правонарушениями  проявляется определенная связь. Так, нарушение правил работы  учреждений  бытового  обслуживания  может  привести к нарушению гражданами трудовой дусциплины на других предприятиях   (уход с работы,    опоздание,    прогул); хищение   имущества,   создание    искусственного   дефицита товаров  в  магазине влекут  заключение  незаконных ^сделок; нарушение правил техники безопасности иногда приводит  к  повреждению   здоровья   работников,   квалифицируемому как преступление, и т. д. Таким образом, одни виды правонарушений являются причинами или условиями других.

Одно и то же деяние может; нарушить нормы нескольких отраслей законодательства '^и    одновременно    влечь несколько  различных  санкций.    Например,  виновное  повреждение   здоровья   гражданина   собственником   автомашины влечет  гражданско-правовую    обязанность  по возмещению материального вреда, административную  (лишение водительских прав)   и уголовную ответственность.

Существует также и психологическая связь правонарушений: безнаказанность за совершение сравнительно мало опасных (гражданских, трудовых, административных) правонарушений создает уверенность в безответственности и безопасности для правонарушителя и других лиц совершения более опасных правонарушений, в том

числе преступлений.

С учетом общих формальных и материальных признаков правонарушений, возникновения, связи между их видами,

2"

27

26

а также системы правовых норм, определяющих, какие деяния квалифицируются в качестве правонарушений, и устанавливающих ответственность за их совершение, возникает вопрос о возможности рассматривать совокупность всех правонарушений как единую сложную систему.

В криминологическом плане совокупность причин преступности и преступлений иногда рассматривается как один системный объект50. Признание системной взаимосвязи преступности и других правонарушений обосновывается исследованиями, которые обнаруживают связь аморальных поступков, близких к составу административного проступка, который в свою очередь моделирует состав преступления; выявляются также тесные взаимные влияния отдельных правонарушений, что позволяет рассматривать и изучать причины, общие для всех правонарушений51. Другие авторы отрицают системность правонарушений, но считают возможным говорить о системе описание правонарушений52. Если принимать во внимание только совокупность правонарушений (исключая причины и условия), то, очевидно, она не может быть признана как система. Для относительно устойчивой массы правонарушений характерно непостоянство ее элементов: правонарушения совершаются, как правило, различными людьми, независимо друг от друга; сохраняется лишь относительное постоянство их видов, которые не составляют системы, развивающейся в направлении результата, а имеют неинституциализированный, стихийный характер53.

ПРАВОНАРУШЕНИЕ—НАРУШЕНИЕ НОРМЫ ПРАВА

Кажущееся очевидным положение, согласно которому правонарушение есть нарушение права (его нормы), нуждается тем не менее в детальном рассмотрении, и прежде всего в связи с некоторыми различиями в определении понятий права и правовой нормы.

В имеющихся в юридической науке определениях понятия права, социалистического права и права как одной из отраслей правовой системы указывается на систему правовых норм, регулирующих общественные отношения и выражающих волю господствующего класса (народа), обусловленную интересами класса (народа). Таким образом, наличие норм — нормативность права — является одним из основных и необходимых его признаков.

Нормативность  права  означает,   что   правовые  нормы

представляют собой абстрактные, всеобщие, обязательные правила, масштабы поведения, установленные (санкционированные) и обеспеченные государством. Система правовых норм образует объективное право.

Нормы права обязывают, запрещают или устанавливают, разрешают то или иное поведение, организуя таким образом общественные отношения. Нормирование поведения и означает его регулирование. Правовые нормы имеют точное конкретное содержание, т. е. обладают формальной определенностью. В отличие от других правил (морали, этики, нравственности, выполнение которых зависит от субъективного усмотрения и обеспечивается общественным мнением) правовые нормы являются общеобязательными для всех, кто подпадает под сферу их действия; их исполнение обеспечивается принудительной силой государства54.

Такой подход к пониманию права можно условно называть «нормативным» в отличие от «широкого» понятия права, включающего, кроме системы норм правоотношения55, правосознание56, субъективные права57.

Широкое понимание права в какой-то мере ослабляет его нормативный признак. На стадии выработки дефиниции права ослабление нормативности менее ощутимо, чем при определении понятий правонарушения и юридической ответственности, которые немыслимы без нарушения именно правовой нормы.

Взаимная,связь правовых норм, правоотношений, правосознания, вместе составляющих правовую надстройку, не вызывает сомнений. Но каждое из этих общественных явлений имеет самостоятельное значение и занимает особое место в правовой надстройке. Правосознание участвует в правотворчестве, правоотношения — необходимая форма существов-ания права. Праву — системе норм права, норме — присущи всеобщее выражение, общезначимость; нормативность^— качество, которым не обладают ни правоотношения, W_^ правосознание. Эти признаки права дают возможность определить правомерно или противоправно то или иное поведение, какие отношения являются правовыми, соответствует ли правосознание действующему праву. Правовые взгляды неодинаковы, правоотношения различны и не представляют собой единого правила поведения, поэтому руководство ими неизбежно вносило бы в правоприменительную деятельность усмотрение, отход от воли законодателя, нарушение принципа законности58.

28

29

Включение в общее понятие права наряду с нормами права и правоотношений ведет к отождествлению права с юридической надстройкой в целом, смешению объективного права с субъективным, нормы права — с ее осуществлением, с актами применения права59. Всякое отрицание или принижение нормативного значения права противоречит задачам укрепления законности и охраны прав граждан60.

В трудах К. Маркса, В. И. Ленина указывается, что господствующий класс придает «своей воле... всеобщее выражение... в виде закона»61, что «всякое право есть применение одинакового масштаба к раз л ичным. людям»62. «Всеобщность» права как «одинакового масштаба» поведения для всех людей свидетельствует о нормативности установлений и важности этого признака с точки зрения законности. «Законы — это положительные, ясные, всеобщие нормы, в которых свобода приобретает безличное, теоретическое, независимое от произвола отдельного индивида существование»63.

Правосознание, правоотношение, субъективные права и другие юридические категории существуют «до», «параллельно» или «после» нормы права, но не входят в его состав. Правом может считаться лишь то, что официально установлено (признано) государством в качестве правила поведения, что выражает государственную волю.

Нормативность права составляет его неотъемлемое свойство (признак, элемент). Где нет нормативности — там нет права. Следовательно, правонарушение есть нарушение именно нормы права, обладающей качеством нормативности. Нарушение свобод, прав, правоотношений, деформация правосознания может квалифицироваться правонарушением только тогда, когда названные категории входят (включены) в содержание правовой нормы, т. е. когда одновременно нарушается конкретная норма права.

С признаком нормативности права связан и другой вопрос, имеющий значение для понятия противоправности,— о понимании правовой нормы: всякое ли положение, изложенное в законе, является нормой права.

В литературе было высказано мнение о широком понимании правовых норм: к их числу предлагалось относить не только абстрактные, общие правила поведения, содержащие предписания, дозволения, запреты, но и декларации, призывы, пожелания, в которых определяются цели закона и пути их достижения64.

30

Действительно, в нормативные акты нередко включаются названные положения, политическое и юридическое значение которых никем не оспаривается. Однако это не нормы права, если они не обладают качеством нормативности, не содержат точных правил, обеспеченных санкцией. Именно за декларацией, обращением, преамбулой нормативного акта следуют нормы права — всеобщие масштабы поведения, направленные на обеспечение целей, определенных в начале (в преамбуле) нормативного акта. Следовательно, положения, изложенные, например, в преамбуле Основ гражданского законодательства, не относятся к нормам права; ими следует руководствоваться при толковании, применении норм Основ, но путем ссылки на положение преамбулы не может решаться конкретное гражданское дело.

Основные начала или принципы права могут быть нормами-принципами в зависимости от их изложения и ме- . ста в нормативном акте (преамбула или статья закона). Так, принцип ответственности за вину выражен в ст. 37 Основ гражданского законодательства (ст. 222 ГК.) в качестве нормы-принципа; но не является правовой нормой, например, одно из основных положений гражданского права о производном характере личной собственности, служащей для удовлетворения потребностей граждан, изложенное в преамбуле Основ; но это положение конкретизируется в ряде статей Основ и ГК, имеющих нормативный характер.

В законодательных актах есть своеобразные нормы-дефиниции, определяющие понятия, например, праводее-способности (ст. 8 Основ гражданского законодательства), сделки (ст. 14 Основ), исковой давности (ст. 39 Основ), имущественного найма (ст. 53 Основ) и др. Такие определения следует считать нормами, поскольку они устанавливают масштабы поведения, имеющие всеобщий характер; соответствующие определения могли бы быть включены во все следующие за ними правовые нормы данного института, т. е^входить в их содержание; например, каждая норма, регулирующая отношения по договору купли-продажи, могла бы начинаться с определения этого договора (что неприемлемо, конечно, с точки зрения юридической техники, но не по существу).

С нормативностью права и пониманием юридической нормы связан вопрос о нормах прямого (непосредственного) и непрямого (опосредованного) действия, возникший прежде всего применительно к конституционным

31

положениям. В первом случае конституционные нормы применяются самостоятельно (прямо) при регулировании правоотношений и решении конкретных дел; во втором — они нуждаются в обязательном развитии, конкретизации через отраслевые нормы и могут применяться только в сочетании с последними.

В литературе было высказано мнение о том, что конституционные положения не относятся к нормам непосредственного действия. Так, конституционное провозглашение прав и свобод граждан неизбежно дается в общей форме, не предусматривающей мер наказания за их нарушение. Поэтому конституционные права и свободы могут считаться с юридической точки зрения гарантированными и фактически осуществимыми лишь при условии, если они получают детальную регламентацию в отраслевом законодательстве, предусматривающем правовые средства их охраны и судебной (право на иск) или иной защиты65.

Согласно другой точке зрения, Конституция СССР (включая преамбулу) содержит положения непосредственного действия. Конкретизация конституционных положений в отраслевом законодательстве не обосновывает противоположного вывода, поскольку нарушение отраслевой нормы означает одновременно и нарушение соответствующей нормы Конституции СССР66.

Более правильным представляется иное мнение, согласно которому нормы Конституции непосредственно регулируют конституционные (государственно-правовые)67 отношения и оказывают воздействие на иные отношения, не регулируя их непосредственно, и что в числе конституционных норм можно различать нормы непосредственно-регулирующего характера, нормы общерегулирующего свойства (предполагающие издание конкретизирующих актов) и смешанные нормы (сочетающие названные свойства)68.

В самом деле, например, все нормы гл.гл. 13, 15, 16 Конституции, определяющие избирательную систему, компетенцию высших органов государственной власти и управления, имеют конкретный характер и, несомненно, являются нормами непосредственного прямого действия. Непосредственно положениями Конституции регулируются не только государственно-правовые (или конституционные) отношения, но и иные, составляющие также предмет отраслевого законодательства. К их числу можно отнести, например, норму ст. 11 Конституции, исчерпывающе 32

определяющую исключительное   право  собственности  государства на землю, ее недра, воды, леса.

Как бы ни казалась прогрессивной точка зрения о непосредственном правовом воздействии всех конституционных положений на регулирование конкретных отношений, она все-таки не может быть принята как несоответствующая действительности и самому характеру Основного Закона государства, в котором трудно предусмотреть и отразить все многообразие конкретных вариантов общественных отношений. Конституция, являясь основным и сводным законом, охватывающим по сравнению с другими актами максимально широкий круг общественных отношений, определяет основы общественного строя, провозглашает основные свободы, права, и обязанности граждан, отличаясь этими особенностями от текущего законодательства, регулирующего конкретные отношения.

Конституционные нормы, требующие развития в отраслевом законодательстве, можно считать нормами прямого действия, имея в виду правоотношения общего типа. Так, если ст. 58 Конституции СССР предусматривает право граждан на обжалование действий должностных лиц в установленном законом порядке и право на возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями организаций, то это означает, что конкретные органы обязаны определить порядок рассмотрения жалоб и исков граждан. Следовательно, между определенными государственными органами возникают права и обязанности (составляющие содержание правоотношения общего типа) по приведению текущего законодательства (отраслевого) в соответствие с данным конституционным положением.

Прямое действие конституционных положений проявляется также в том, что они — основа всего последующего законодательства, нормы которого должны находиться в полном соответствии с Основным Законом. Во всех случаях несоответствия нормативного акта или его отдельных норм конституционным положениям вступают в действие конституционные йррмы, на основе которых в порядке конституционного надзора всякая норма текущего законодательства должна быть приведена в полное соответствие с Конституцией.

В названных двух аспектах все нормы Конституции СССР являются непосредственно действующим правом.

Представляется, что при анализе текста Конституции следует исходить из того, что ее положения не однозначны (в рассматриваемом аспекте) прежде всего с точки

3 Заказ 6883                                                                                                           33

зрения признака нормативности; таким качеством не обладают, в частности, преамбула и положения-принципы, имеющие важное политическое значение. Другие положения Конституции или непосредственно регулируют главным образом государственно-правовые отношения, или опосредствуются соответствующим отраслевым законодательством.

С изложенной точки зрения большинство положений гл. 7 Конституции СССР «Основные права, свободы и обязанности граждан» определяют принципы советского права и его отраслей. Эти положения имеют конкретизацию в отраслевом законодательстве. Нарушение конкретной нормы является одновременно и нарушением нормы-принципа и в этом смысле должно квалифицироваться как правонарушение.

К источникам права (праву в объективном смысле, нормам права, изложенным в нормативных актах) нельзя относить правила социалистического общежития и судебную практику. Соответственно поведение, не соответствующее содержанию названных категорий, хотя и вызывает отрицательное общественное отношение, однако не может квалифицироваться как противоправное, составлять правонарушение.

Согласно ст. 59 Конституции СССР и ст. 5 Основ гражданского законодательства, граждане обязаны соблюдать Конституцию СССР, законы, уважать правила социалистического общежития и моральные принципы советского общества, с достоинством нести высокое звание гражданина СССР.

В названных положениях нормативный характер имеет указание на обязанность граждан соблюдать Конституцию СССР и советские законы, которым не обладают призывы уважать правила социалистического общежития и моральные принципы. Это вытекает непосредственно из грамматического толкования приведенных законоположений: закон, обеспеченный государственным принуждением, «обязывает» соблюдать все советские законы; но нельзя обеспечить принуждением «уважение» к чему-либо и к кому-либо.

Правила социалистического общежития имеют важное значение в жизни общества, они регулируют общественные отношения, являются масштабом поведения людей. Но правила социалистического общежития неоднородны. В широком смысле — это все нормы общественной жизни, т. е. нормы морали, этики, нравственности, обычаи, тра-

диции, нормы общественных организаций, нормы права (исключая нормы — пережитки прошлого, в том числе религиозные нормы).

Очевидно, что Конституция СССР (ст. 59) и Основы гражданского законодательства (ст. 5), призывая уважать правила социалистического общежития, придают этому понятию более узкий, не юридический смысл, включая в него все действующие в обществе нормы, кроме правовых, поскольку отдельно указывают на обязанность граждан соблюдать правовые нормы-законы. Таким образом, между этими двумя категориями проводится различие в самом тексте закона, и, следовательно, встречающиеся в нормативных актах формулировки об уважении, соблюдении правил социалистического общежития имеют в виду все нормы поведения, исключая правовые. Поэтому правила социалистического общежития в собственном (узком) смысле хотя и представляют собой определенный масштаб поведения, однако не являются источниками права, поскольку не обеспечиваются государственным принуждением и не всегда (не все) имеют формальную определенность писанных правил.

Правила социалистического общежития не относятся ни к основным, ни к субсидиарным источникам права69. Они могут служить целям толкования правовых норм, выяснения их смысла, ничего не добавляя, не превнося в содержание закона.

Согласно ст. 38 Основ жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик, наниматель и члены его семьи могут быть выселены из занимаемого помещения, если они систематическим нарушением правил социалистического общежития делают невозможным для других.лиц проживание с ними в одной квартире или доме. Несмотря на, казалось бы, прямую отсылку этой конкретной нормы к правилам социалистического общежития, тем не менее последние и в данном случае не могут служить критерием противоправности поведения и основанием для применения названной строгой санкции. Так, в соответствии с правилами социалистического общежития соседи по квартире, дому здороваются друг с другом, оказывают товарищескую рзаимопомощь, например во время болезни, по присмотру за детьми и т. д. Однако нарушение подобных очевидных правил общежития не образует состава гражданского правонарушения, предусмотренного 'ст. 38 Основ. Для этого необходимо нарушение таких норм поведения, которые устанавливаются в нормативных актах, например проявление хулиганств^ нарушение санитарных правил и т. д. Таким образом, в этом (как и в других) случае противоправность или правомерность деяния определяется не правилами социалистического общежития (в собственном узком смысле), а нарушением конкретных правовых норм уголовного, административного, гражданского, семейного или иного законодательства.

34

Законодатель может возвести в ранг правовой нормы какое-то правило социалистического общежития, обычай, традицию, но тогда они «выходят» из своих собственных категорий и «входят» в категорию норм права. Без этого .и до этого правила социалистического общежития — не юридические социальные нормы.

Правовые нормы входят в широкое понятие правил социалистического общежития, поскольку в норме устанавливается или санкционируется правило общежития, имеющее наиболее важное общественное значение. Отсюда следует, что правовые нормы и правила социалистического общежития не могут противопоставляться: поведение, соответствующее правовому предписанию, не может расцениваться как аморальное, неэтическое. Если бы в каком-то случае обнаружилось такое противопоставление, то это свидетельствовало бы о необходимости уточнения содержания правовой нормы.

В литературе высказаны различные мнения по поводу юридической природы судебной практики70.

Согласно одному из них, закон содержит все необходимое для регулирования подпадающих под его действие отношений, и соответственно суд при рассмотрении конкретных дел и в порядке руководящих указаний лишь раскрывает смысл закона, обращает внимание на ошибки, разъясняет, как следует применять закон. Таким образом, судебная практика, в том числе постановления Пленумов Верховных Судов Союза ССР и союзных республик по отдельным категориям дел, не признает их нормативными актами — источниками права71.

Другое мнение выражено в статье, обобщающей дискуссию по данному вопросу: постановления Пленума Верховного Суда СССР (руководящие указания) могут содержать новые правовые нормы и потому являются нормативными (подзаконными) актами — источниками права72.

В настоящее время юридическая наука в целом исходит из правильного понимания судебной практики как деятельности судов по применению права. На судебные органы никогда не возлагалась функция правотворчества. Согласно Конституции СССР (ст.ст. 113, 121, 151, 153), на судебную систему возложено отправление правосудия vi надзор за судебной деятельностью в пределах, установленных законом; толкование законов осуществляется Президиумом Верховного Совета СССР. Верховный Суд СССР обладает лишь правом законодательной инициати-

36

вы. Руководящие постановления Пленума Верховного Суда СССР имеют важное значение для единообразного и правильного разрешения судами конкретных дел, точного применения законов, обеспечения социалистической законности в судебной деятельности.

Советское право не признает прецедентов; следовательно, решение любого судебного органа по конкретному делу является индивидуальным, но не нормативным правовым актом. Руководящие указания высших судебных органов представляют собой официальные разъяснения закона, не выходящие за его рамки и не создающие новых оригинальных норм права. Суды не могут решать конкретные дела, ссылаясь только на постановления Пленума Верховного Суда СССР; правосудие отправляется на основании законов, подзаконных актов, а в случае их отсутствия применяется аналогия закона и права (ст. 12 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик).

Судебная практика имеет существенное значение также для процесса правотворчества, формирования правосознания. Отдельные положения, сложившиеся в судебной практике и сформулированные в руководящих указаниях высших судебных органов по гражданским и другим категориям дел, иногда воспринимаются законодателем и включаются в содержание правовых норм.

Является ли противоправным нарушение договора, вернее, таких его условий, которые установили сами стороны? Тип (вид) договора, его содержание (условия) определены законом. Поэтому нарушение условий договора, установленных в нормативном порядке, является противоправным, поскольку одновременно нарушаются и соответствующие правовые нормы. Но в ряде случаев закон предоставляет субъектам правоотношений возможность самим устанавливать некоторые права, обязанности и ответственность.

Например, норма ст. 37 Основ гражданского законодательства, устанавливая общий принцип ответственности за вину, допускает соглашение в договоре об ответственности независимо от вины. Согласно п. 101 Положения о поставках продукции, в договоре могут быть предусмотрены санкции за неисполнение таких обязательств, за нарушение которых действующим законодательством санкции не установлены. Если при заключении договора стороны ^используются названными положениями, а при исполнении договора одна из сторон нарушит его условия,

37

за которые установлены договорные санкции  (п. 101 Положения о поставках) или иные условия при отсутствии'! вины  (ст. 37 Основ), то эта сторона будет нести юриди-, ческую ответственность, которая наступает за совершение правонарушения. В подобных случаях, как и в иных отношениях, на которые   распространяются   диспозитивные ; нормы права, нарушение договора означает одновременно! и нарушение правовой нормы, управомочивающей на соот-f ветствующее поведение.

Признание точной определенности  правовой  нормы качестве  ее  обязательного  признака   предопределяет   отрицательное отношение к так называемой проблеме зло-1 употребления правом, имеющей непосредственное отношение к пониманию   правонарушения. В   ч. 1    ст. 5 Основ гражданского    законодательства    сказано:    гражданские, права охраняются законом, за исключением случаев, ко- \ гда они осуществляются    в противоречии    с назначением этих прав в социалистическом обществе. Сходное в принципе положение содержалось в ст. 1 ГК 1922 года и содержится в ч. 2 ст. 39 Конституции. Приведенное указание закона иногда толкуется таким образом, что осуществление прав в противоречии    с их назначением означает использование прав одним    субъектом в противоречие правам и интересам других или общества, т. е, использование своего права  во  зло другому — злоупотребление  правом.

Злоупотребление правом усматривается, например, в том, что собственник дома, не добившись с помощью суда выселения неугодного ему квартиранта, в отсутствие последнего уничтожил часть дома, оставив квартиранта под открытым небом, и, таким образом, злоупотребил правом собственности73. Однако в данном случае между собственником как наймодателем и квартирантом существовали отношения, регулируемые нормами о договоре найма жилого помещения, которые и были нарушены; остается неясным, зачем нужен столь сложный метод признания поведения собственника-наймодателя противоправным (через проблему злоупотребления правом), если противоправность очевидна в связи с нарушением ст. 131 ЖК (ст. 152 ГК 1922 г.).

Злоупотреблением правом считается предъявление фиктивных исков о взыскании алиментов в целях снижения размера уже присужденных сумм в пользу других детей и исков об алиментах к детям родителей, которые оставили малолетних детей без поддержки; фиктивное расторжение брака в целях противоправного сохранения жилой площади; неустранение собственником дома неисправностей строения, угрожающих другим людям; оспаривание завещания, выражающего волю наследодателя, но не оформленного нотариально; заключение противоправных сделок и др.74.

Примеры, приводимые одними авторами, справедливо признаются неудачными другими единомышленниками73. Действительно, во всех приведенных случаях субъект или не обладает правом (на"' алименты,

38

их снижение, на жилую площадь) и потому не может им злоупотребить; или действует (бездействует) вопреки закону (заключает незаконные сделки, не выполняет прямых обязанностей по содержанию имущества в надлежащем порядке) и, таким образом, нарушает право, а не злоупотребляет им; или действует в полном соответствии с законом (оспаривание завещания) и т, д.

В одной монографии под злоупотреблением понимается особый тип правонарушения, совершаемого управо-моченным лицом при осуществлении принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения. В этом усматривается сущность и содержание ст. 5 Основ гражданского законодательства, которая может применяться как в качестве общего принципа гражданского права, так и конкретной нормы к отдельным случаям злоупотребления правом. Эти теоретические положения подробно рассматриваются в одном из видов злоупотребления правом — извлечение нетрудового дохода76.

Изложенные положения следует, очевидно, понимать таким образом, что общим типом поведения, дозволенным законом, является субъективное право собственности (на дом, другое имущество), владение, пользование и распоряжение им; однако эти полномочия используются в недозволенных конкретных формах, в данном случае — для извлечения нетрудового дохода, и, таким образом, субъект злоупотребляет правом.

Если такую конструкцию признать возможной, то не следует ограничиваться анализом одной нормы ст. 111 ГК или несколькими другими примерами. Сквозь призму такой конструкции можно было бы рассматривать все запретительные нормы Гражданского кодекса и соответствующие нормы других отраслей права.

Так, в пределах того же общего типа поведения, разрешенного законом, — права собственности, можно «найти» много других недозволенных форм поведения, например совершение сделок по поводу объектов, составляющих исключительную собственность государства (ст. 95 ГК); приобретение гражданином второго дома (ст. 106 ГК); превышение предельного количества скота, которое может находиться в личной собственности (ст. 112 ГК); бесхозяйственное содержание дома (ст. 141 ГК) и культурных ценностей (ст. 142 ГК) и т. д. Обращаясь к нормам Кодекса о сделках, следовало бы конкретизировать, что правила о признании сделок недействительными подпадают под злоупотребление правом, поскольку все эти случаи суть конкретные формы противоправного поведения в пределах общего дозволенного законом (ст. 41 ГК) типа поведения — права совершать сделки.

Подобный анализ .можно было бы продолжить вплоть до последних разделов Кодекса, поскольку и там,    в  пределах общего дозво-

39

Ленного типа поведения—права свободы завещания, возможны коя кретные злоупотребления, например полное лишение наследства не трудоспособных иждивенцев, что противоречит закону (ст. 535 ГК) Более того, можно вполне выйти за пределы гражданского нрав-d Например, в разрешенном общем типе поведения — праве заключат сделки купли-продажи (ст. 237 ГК) — возможны конкретные злоупс требления в виде совершения такого договора с целью наживы (cnq куляция — ст. 154 УК) и т. д.

Можно ли (?) и нужно ли (!) говорить о злоупотреб^ лении  предоставленным  правом  во  всех  приведенных многочисленных других случаях, предусмотренных запре^ тительными нормами. Назначение таких    норм    состоит именно в том,   что они не дозволяют   указанного   в ню поведения, что означает, что субъект лишен возможности (права)  избирать запрещенный вариант поведения.  С довательно, субъект не наделен соответствующим правоь и поступает вопреки правилу запретительной нормы, на* рушает право, совершает элементарный деликт, правона-* рушение, преступление.    Для конструкции    злоупотребле^ ния правом места не остается.

&  Следует признать Правильным мнение, согласно кото-1 рому сам термин «злоупотребление правом»   лишен   смы-ела, поскольку соединяет исключающие друг друга понятия. Осуществление права не может быть    противоправ-^ ным, а следовательно, и злоупотреблением. Действия, на-| зываемые   злоупотреблением  правом,  в  действительности! совершаются за пределами права, когда лицо переходит| границы  разрешенного,  т.   е.  действует  вопреки  праву7" Границы права установлены в его нормах, в том числеЛ в ст. 141 ГК, выдаваемой за типичный, если не единственный, случай злоупотребления правом сторонниками этой) концепции.

Если исходить из того, что границы права точно установлены нормами закона, то проблема злоупотребления! правом утрачивает значение. В противном случае при ре-1 тении конкретных дел необходимо допускать судейское^ усмотрение, основанное на общей норме о злоупотребле- i нии правом. Последним вариантом неизбежно отрицает-1 ся способность права точно и определенно регулировать^ общественные отношения78.

Признание неопределенности правовых норм приводит 'к противопоставлению формы и содержания права   («бу-1 квы» и «духа» закона). Это можно усмотреть из выска-| зываний,   согласно    которым    «злоупотребление    правом! всегда внешне опирается на субъективное право и формально не противоречит объективному праву»79, что «ре-,

40

шение арбитража ... представляется с формально-юридической точки зрения достаточно обоснованным. Однако по существу такое решение представляется весьма сомнительным»80.

Оказывается, что решение суда или арбитража, обоснованное нормой объективного права, вызывает сомнение, а значит, и сомнение по поводу правомерности поведения одной из сторон рассматриваемого отношения, действовавшей в соответствии с законом. И это не сопровождается никакой гарантией, что усмотрение суда будет более верным, чем усмотрение законодателя.

В соответствии с конституционным принципом социалистической законности все государственные (в том числе судебные) и общественные организации, должностные лица и граждане обязаны соблюдать законы (ст. 4 Конституции СССР). Закон (нормативный акт) и только закон определяет границы права. Это не исключает предположения, что в отдельных случаях в самом законе граница проведена не в полном соответствии с общественными и личными интересами или правильно проведенная граница при издании закона нуждается в уточнении в соответствии с развитием общественных отношений. Однако и в таких случаях изменение закона допустимо путем, указанным в законе, т. е. изменение его законодателем, толкование закона управомоченным органом. «Исправление», «улучшение», обход закона в порядке его применения, в том числе и судебной практикой, противоречит социалистической законности.

Изложенное в ст. 1 ГК 1922 года правило о запрещении использования права в противоречии с его социально-хозяйственным назначением имело историческое значение, служило для восполнения пробелов в законодательстве и для дальнейшего его совершенствования. Выявившиеся в практике случаи необходимости применения ст. 1 ГК 1922 года при новой кодификации получили закрепление в виде новых специальных норм закона. Так, применительно к праву собственности в ст. 25 Основ гражданского законодательства указано, что имущество, находящееся в личной собственности граждан, не может использоваться для извлечения нетрудовых доходов. В кодекс 1964 года включены нормы ст.ст. 105, 111, 141, 142 и другие, конкретизирующие общее правило.

При рассмотрении дел в суде о конфискации имущества, используемого для извлечения нетрудовых доходов, бесхозяйственно содержимого и др., необходимо приме-

41

. нять названные конкретные статьи    и в    соответствии ними квалифицировать поведение правомерным  или прс тивоправным.  При  этом  возможна,  конечно,  одновремейЦ ная ссылка  на  общую  норму  ст.  5  Основ гражданском законодательства   как   на   норму-принцип   в   сочетании конкретной статьей закона, но не применение ее в качест^ ве самостоятельной нормы81.

Из прежней и новой редакции    предписания о запреЦ щении использования права не в соответствии с его значением как будто бы следует,    что оно имеет в вид сферу применения права. Однако, как показала практика^ в конечном счете этот   принцип   получает   реализацию   в| сфере  правотворчества.    Никто  не  может    пользоваться правом для нарушения интересов  других.  Но для  этого! необходимо,   прежде    всего,   чтобы   нормы   объективного' права исключали такую возможность. Нормы закона  не| могут и не должны предоставлять субъектам такие права,' использование которых наносило бы ущерб другим граж-] данам, организациям и государству. При таком правовом регулировании  злоупотребление  правом  исключается.  Но) если при соответствующих условиях в процессе примене-'i -ния права  все-таки  обнаруживается  коллизия  интересов,: то это свидетельствует о необходимости изменения и совершенствования законодательства.

Таким образом, мы полагаем, что предписание ч. 1 ст. 5 Основ является одним из важных принципов, определяющих развитие права, но это предписание само по себе, без наличия конкретной нормы, не может служить основанием для квалификации отдельных правонарушений и применения юридической ответственности.

Любые поступки, подпадающие под признаки норм той или иной отрасли права, являются правовыми, т. е. правомерными или правонарушениями.

В абсолютном большинстве случаев такой общий критерий различия правового и неправового, правомерного и противоправного поведения не вызывает сомнений. Однако иногда субъекты общественных отношений, не регулируемых прямо нормой закона, обращаются за юридической защитой своих интересов, нарушаемых другими лицами, требуя от суда, государственных органов признания своих интересов в качестве законных, своих прав и обязанностей других — в качестве юридических и соответственно признания своего права (в юридическом смысле) на определенное поведение (действие или бездействие), устранения правонарушений других лиц и применения

42

юридических санкций. В подобных отношениях встает вопрос: «все ли дозволено, что прямо не запрещено законом, все ли запрещено, что не дозволено, и может ли иметь юридическое значение поведение, не охваченное дозволениями и запретами закона».

При решении поставленного вопроса следует учитывать такие факторы, как характер, социальная значимость общественных отношений и соответственно близость их содержания к предмету регулирования той или иной отрасли законодательства, форму (запреты или дозволения), субъектный состав этих отношений и др.

Так, с точки зрения уголовного законодательства противоправным может быть признано только такое поведение, которое прямо предусмотрено нормами данной отрасли. В ст. 3 Основ уголовного законодательства указано, что уголовной ответственности и наказанию подлежит только лицо, виновно совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние.

К аналогичному выводу следует прийти и применительно в сфере административного законодательства (хотя и не кодифицированного), а также ряду институтов других отраслей права.

Рассматриваемая проблема становится сложнее применительно к типу отношений, регулируемых гражданским законодательством (в широком смысле, включая хозяйственное, семейное право и ряд институтов других отраслей).

Гражданское право составляют нормы, устанавливающие не только и не столько запреты, сколько дозволения; ему известна аналогия, а также правовые установления—• дозволения общего характера. Так, согласно ст. 4 Основ гражданского законодательства, гражданские права и обязанности могут возникать не только из оснований, предусмотренных законом, но также из действий граждан и организаций, которые хотя и не предусмотрены законом, но в силу общих начал и смысла законодательства могут порождать гражданские права и обязанности (правовое поведение).

В литературе было высказано следующее суждение: социалистическое государство не только определяет границы развития народного хозяйства, но и направляет это развитие на основе творческой инциативы масс; такая цель достигается посредством как специальных запретов, дозволений и предписаний, так и путем закрепления общих правовых принципов, которыми должны руковод-

43

ствоваться участники    хозяйственных процессов;  в  соответствии с этими общими принципами и надлежит оценивать правомерность или  неправомерность,  запрещенность или  дозволенность  совершаемых  действий  в   хозяйствен-1 ной сфере. Поэтому здесь действует формула: не все то,,' что не запрещено, дозволено,  но и дозволено не только то, что прямо разрешено законом82.

Изложенная  точка  зрения  представляется  неприемле-i мой как в отношении юридических    лиц, действующих в хозяйственной сфере, так и применительно ко всем иным' субъектам права в других областях общественной жизни, регулируемых  законом.   Руководство   изложенной   формулой означало  бы незавуалированный отход от социалистической  законности  и  разрушение  правопорядка.  Такой вывод   подтверждается   анализом   действующего   хозяйственного    законодательства.    Предприятия,     организации, 1 учреждения  имеют специальную   (т. е. ограниченную  законом)   правосубъектность:    они    могут        отличие    от граждан,  обладающих  общей  правоспособностью)   совершать только   такие действия    и заключать    лишь   такие сделки, которые соответствуют целям,    для    достижения которых они созданы  (ст. 12 Основ гражданского законодательства). Следовательно, любые действия социалистических организаций   (хотя и прямо не запрещенные специальной нормой),    не соответствующие общему    правовому акту — уставу или положению об этих предприяти- •' ях, являются внеуставными,    противоправными.    Но и в I пределах суженной   специальной   правосубъектности   деятельность    социалистических    организаций     практически строго регламентируется.

Например,  предприятия  и  объединения   (юридические  лица)   осуществляют право владения, пользования и распоряжения находящимся в их оперативном управлении    имуществом в пределах,    установленных  законом,  в  соответствии  с  целями  деятельности,    плановыми заданиями и назначением имущества   (пп. 5, 8    Положения    о предприятии,  пп.   14,   15    Положения  о производственном    объединении). Хозяйственная  инициатива  не  безбрежна,    а  проявляется  в   соответствии с нормативными и надлежаще утвержденными индивидуальными правовыми  актами.  Так, за  счет  капитальных  вложений  хозорган  не может  совершать каких-либо   сделок,  не  предусмотренных  нормативными  актами  и титульным  списком. Порядок образования  и  использования стимулирующих и иных фондов, так же как и передача основных и оборотных   средств,    определены    нормативно.    Заключение сделок  по  основной  деятельности  регулируется   актами   о   различных видах хозяйственных договоров. Предприятие может,  например, отказаться  полностью или  частично   от  выделенной  ему  продукции   и   от договора на поставку этой продукции или договориться с контрагентом  об  установлении    повышенных  санкций  за  нарушение  договора.

Однако названные (и другие подобные) случаи тоже предусмотрены в нормативных актах (пп. 16, 101 Положения о поставках продукции), и поэтому любой вариант поведения в рамках диспозитивности является правомерным. Следовательно, участники хозяйственных отношений руководствуются конкретными нормами, точно устанавливающими дозволения и запреты. «Договорная свобода» в хозяйственных договорах является «свободой» особого качества83.

Общие принципы,  несомненно,  имеют  решающее  значение для права. Они определяют систему права   (отрасли, института), ее становление,    состояние    и развитие. Содержание   конкретных  юридических  норм,  установленные ими запреты и дозволения,    права    и    обязанности субъектов  определяются  общими  правовыми принципами и должны соответствовать им. Изменения в общественной жизни,   развитие   общественных   отношений,     требующие изменений  в  правовом  регулировании,   порождают   необходимость новых правовых предписаний,  содержание которых соответствует общим правовым принципам.

Таким образом, на основе и в соответствии с общими правовыми принципами происходит становление и развитие системы права,    состоящей из отдельных    отраслей, институтов,  норм.  Именно    конкретными    юридическими нормами устанавливаются дозволения, предписания и за преты, права    и обязанности    в соответствии    с общим! 'правовыми  принципами и, таким  образом,  определяютс! границы правового поведения, в том числе правонаруше ний. Поэтому при оценке правомерности или неправомер ности  поведения надлежит    руководствоваться    нормам! закона, что одновременно означает и руководство общими

принципами права.

При  противоположном   решении  допускается   противопоставление норм  закона — общим  правовым  принципам, игнорирование   закона;   принципам   права   придается   ревизионная   функция   в   отношении   любой   нормы   закона; закон  как  мерило,  масштаб  поведения  утрачивает   свою четкую определенность, нормативность; усмотрение, интересы, воля народа   (класса), выраженные в законе, подменяются усмотрением суда   (или другого правоприменительного органа), который «определяет» и толкует общие принципы и в соответствии с этим решает дела. Все это не  может   способствовать  укреплению    социалистической законности и повышению охраны прав граждан.

Если общество и государство вправе рассчитывать на определенное поведение своих граждан с учетом общественных и личных интересов и могут принуждать к соответствующему поведению, то очевидно, что и каждый

45

44

член общества имеет право на знание четких границ своего поведения, ясно выраженных в нормах закона в форме запретов и дозволений, прав и обязанностей.

При этом право не должно, конечно, тормозить развитие общественных отношений и отказывать в  их- юридической защите. Такая защита осуществляется как общее правило   путем     совершенствования     законодательства — изменения, отмены устаревших и введения новых норм в целях регулирования  вновь возникших отношений,    применяется закон, регулирующий сходные отношения   (аналогия закона), а при отсутствии такового — общие начала  гражданского    законодательства     (аналогия    права). Однако и    в этих случаях    применение    судом    сходных норм или общих правовых начал осуществляется не «вопреки» нормам закона,    а в соответствии   с ними    (ст. 4  1 Основ    гражданского    законодательства,    ст.   12    Основ  ] гражданского судопроизводства).

Следовательно, применение при аналогии права общих начал гражданского законодательства есть также применение норм закона, и в этом смысле не обосновывает формулы «дозволено не только то, что прямо разрешено законом» (поскольку аналогия прямо разрешена законом). Нельзя также не принимать во внимание того, что при наличии развитой системы права случаи применения • аналогии, крайне редки и сравнительно непродолжительны.

Так, до новой кодификации гражданского права   (начало 60-х годов)  не предусмотренные ГК 1922 года отношения,   возникающие   при   нанесении   вреда   гражданами, спасавшими  социалистическую  собственность,    или  отношения при передаче дома в собственность    на    условиях . пожизненного  содержания  регулировались применительно к нормам ГК 1922 года об обязательствах, возникающих вследствие причинения вреда, и о договоре купли-продажи.   В результате  принятия  Основ  и   новых   ГК  названные отношения получили правовое регулирование в ст. 95 Основ ст.ст. 472, 253, 254 ГК 1964 года.

Таким образом, имевшее место применение аналогии закона в конечном счете определило соответствующее развитие законодательства, а судами по аналогии применялись все-таки конкретные нормы, а не общие правовые принципы. Случаи применения аналогии права к конкретным отношениям могли иметь место в ранний период становления советского права, а в условиях высокоразвитой правовой системы общие правовые принципы служат

46

ориентиром   дальнейшего    совершенствования    законода-*

тельства.

Изложенная  точка  зрения, опирающаяся  на точность

правовых предписаний как необходимый признак правовой нормы и квалификации правонарушения, полностью cof-ласуется с принципом социалистической законности.

Так, положения Основного Закона, имеющие важнейшее социальное и юридическое значение, но не обладающие признаками нормативности,   не   содержащие  признаков состава правонарушения, не снабженные санкциями, предназначены,  очевидно,  не  для  юридической  квалификации конкретного поведения отдельных лиц, а для определения основ системы права и его отраслей. Применение общих   правовых   предписаний,   лишенных  четких  критериев, к конкретным отношениям в целях защиты прав и интересов  не исключает возможности  нарушения других прав   и  интересов   и  принципа  социалистической   законности.

Конституционные принципы должны служить прежде всего критерием степени полноты и развития правовой системы, ее отраслей, институтов и норм.

Тем более не могут служит критерием для юридической квалификации поведения и правонарушения, в осо-, бенности такие правовые и неправовые категории, которые не имеют четкого закрепления в норме права.

Задача состоит не в «приспособлении» названных категорий для решения конкретных дел, а в наиболее полном развитии законодательства, его совершенствовании в соответствии с общими принципами советского права.

Для характеристики внешней стороны правонарушения важное значение имеют юридическая иерархия норм и законность правовых актов.

Правовые  нормы   находятся  в  строгой  соподчиненно-сти — иерархии, при которой каждая норма занимает определенное место в общей системе права, соответствующее ее юридической силе. При этом можно установить иерархию между  законами и подзаконными  актами,  а также иерархию самих законов и иерархию подзаконных актов. Закон регулирует наиболее важные общественные отношения,  устанавливает  основные  права  и   обязанности, принимается в особом порядке и в силу этого занимает главное место в юридической иерархии. В то же время законы не однозначны по своей юридической силе. Высшей юридической силой обладают конституционные законы по отношению к текущим законам; союзные законы об-

47

47

Издают высшей юридической силой по отношению к законам союзных и автономных республик. Таким образом, 'иерархия законов предполагает, что закон низшей юридической силы должен соответствовать закону высшей юридической силы; не подлежит применению текущий закон, противоречащий конституционному; не применяется республиканский закон, противоречащий союзному; не имеет силы закон, противоречащий новому закону равной юридической силы. Подзаконный акт характеризуется тем, что он издается компетентным органом на основании закона. При отсутствии одного из этих признаков юридичес- | кий акт утрачивает характер подзаконного. Так, акт изданный не компетентным на то органом, или акт, изданный хотя и компетентным органом, но в нарушение закона, ;| следует считать противозаконным.

Как и законы, подзаконные акты находятся в строгой иерархии. Юридическая сила каждого подзаконного акта зависит от того места, которое занимает в системе государственных органов орган, издавший данный акт84. Правовой акт, изданный нижестоящим органом, должен соответствовать актам вышестоящего органа и, таким образом, в конечном счете закону. Юридический акт, противоречащий акту вышестоящего органа, незаконен.                - .->»•!

Не исключено положение, при котором акт нижестоящего органа соответствует акту вышестоящего, однако последний был издан в нарушение закона. В таком случае все подзаконные акты, не соответствующие закону, являются противозаконными. При коллизии подзаконных актов, изданных одним органом, применению подлежит более новый по времени издания акт.

В необходимых случаях при издании нового нормативного акта точно указывается, какие ранее изданные акты утрачивают силу полностью или частично. В других случаях такие указания даются в общей форме.

Так, Законом СССР «Об утверждении Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик» от 8 декабря 1961 г.85 Президиуму Верховного Совета СССР было поручено установить порядок введения в действие Основ. В ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 апреля 1962 г. установлено, что впредь до приведения гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик в соответствии с Основами гражданского законодательства действующие акты гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик применяются, поскольку они не противоречат Основам86.

Не исключены случаи, когда подзаконный акт противоречит закону, однако в законе нет ни общей, ни кон-

48

кретной нормы, управомочивающей на неисполнение такого акта. В теории высказано мнение, что подзаконный акт, противоречащий закону, сам является незаконным и не может претендовать на то, чтобы его соблюдали и исполняли87. Ничтожный (незаконный) акт не должен исполняться, а привлечение к ответственности за неисполнение такого акта незаконно88.

Из сказанного следует, что правонарушением является такое поведение, которое противоречит действующей правовой норме, удовлетворяющей требованиям иерархии и законности. И наоборот, неисполнение предписаний нормативного акта, хотя формально не отмененного, но не соответствующего названным требованиям и потому недействительного в силу общих указаний закона, не может квалифицироваться в качестве правонарушения.                >

Понятие правонарушения как деяния, не соответствующего правовой норме, безоговорочно верно для уголовного права. Другие отрасли законодательства устанавливают не только запреты, но и предписания иного характера, дозволяющие различные варианты поведения и свободу их выбора. В таких случаях действие или бездействие субъекта, хотя и не совпадающее с масштабом, указанным в норме, не может квалифицироваться в качестве правонарушения.                                                                              .,

Правонарушением следует считать деяние, нарушающее запрет или неисполнение императивной обязанности, установленные нормой права.

Например, гражданское законодательство устанавливает правила об исковой давности. Истечение срока исковой давности погашает материальное право и является основанием к отказу в иске (ст. 87 ГК). Однако закон не обязывает гражданина-кредитора предъявлять свои претензии к другим субъектам. Следовательно, хотя поведение гражданина, обратившегося с иском в суд по истечении давности, не соответствует нормам ГК, оно не может квалифицироваться как правонарушение.

Иное положение у социалистических организаций. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 12 июля 1979 г.89 установлено, что при нарушении договора поставки санкции должны применяться в обязательном порядке. Согласно Положению о бухгалтерских отчетах и балансах90, суммы, по которым истек срок давности, подлежат взносу в бюджет, а за просрочку этих взносов взыскивается пеня. Следовательно, непредъявление претен-

4 Заказ 6883

49

зии и иска социалистической организацией в установленный срок является правонарушением.

Итак, правонарушение есть нарушение выраженного в норме права обязательного масштаба поведения. Сравнением фактического поведения с юридически императивно предписанным устанавливается наличие или отсутствие правонарушения. Правонарушение, таким образом, определяется с его внешней стороны.

Определяя тот или иной масштаб поведения, законодатель руководствуется соображениями экономического, политического, социального, морального и иного характера. С учетом этого устанавливается то или иное юридическое правило, и в зависимости от этого то или иное поведение может оказаться правомерным, противоправным или иррелевантным. Следовательно, понятие правойарушени-я имеет свою внутреннюю сторону. Однако названные факторы, определяющие систему права и содержание ее норм, действуют в сфере правотворчества — установления, изменения, отмены правовых норм. И если норма правда уже установлена компетентным органом и введена в действие, то с этого момента на первый план выступает внешний признак правонарушения. Он становится основным и даже единственным при квалификации правонарушения.

Таким образом, характеристика правонарушения как нарушения нормы права является его неотъемлемым признаком, отсутствие которого означает одновременно и отсутствие правонарушения.

ПРАВОНАРУШЕНИЕ — НАРУШЕНИЕ  СОЦИАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ И СПРАВЕДЛИВОСТИ

В основе определения права лежит положение, сформулированное К. Марксом и Ф. Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии», согласно которому буржуазное право есть «возведенная в закон воля вашего класса, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса». В этом определении право выступает в качестве объективированной воли.

Вместе с тем в «Манифесте» указывается, что содержание возведенной в закон воли класса определяется материальными условиями жизни общества, т. е. условиями объективного характера, и подчеркивается значение интереса как основной общественной связи: «Законы, мораль, религия —все это... не более как буржуазные предрассуд-

50

ки, за которыми скрываются буржуазные интересы»91; пролетариат заставляет буржуазию «признать отдельные интересы рабочих в законодательном порядке»92.

Основоположники марксизма считали, что диктующая законы воля сама детерминирована интересом. «Помимо того, что господствующие при данных отношениях индивиды должны конституировать свою силу в виде государства, они должны придать своей воле, обусловленной этими определенными отношениями, всеобщее выражение в виде государственной воли, в виде закона... Выражение этой воли, обусловленной их общими интересами, есть закон»93.

Таким образом, воля господствующих индивидов—класса, народа — становится государственной волей, обусловленной классовыми или общенародными интересами. И если «экономические отношения каждого данного общества проявляются прежде всего как интересы»9*, то очевидно, что и та часть этих отношений, которая регулируется законом — волей класса или народа, возведенной в закон, также проявляется как общественные интересы. Следовательно, право, являясь результатом господствующей воли, обусловленной интересами, отражает и опосредствует интересы. Одна из форм этого отражения — наделение через закон участников отношений субъективными правами, гарантированными и охраняемыми законом.

Следовательно, правонарушение как нарушение правовой нормы есть нарушение общественных и личных интересов, общественного правопорядка и субъективных прав. В этом проявляется внутренняя сущность правонарушений.

Понятие интереса и субъективного права, несмотря на некоторые дискуссионные моменты, достаточно полно представлены в литературе.

Социологическая и философская науки при рассмотрении структуры отдельного социального действия и действия социальных законов развития общества применяют совокупность категорий: потребность — интерес — цель — свобода95. Эта цепь дополняется другими категориями — мотивы и воля. Общность категорий состоит в том, что они являются побудительными силами деятельности. В то же время между ними есть различия.

Потребности — одна из первичных общественных связей. Они выражают нуждаемость в необходимых условиях существования и развития; потребность есть то, что требует своего удовлетворения; она непосредственно отражает необходимость и является объективной категорией96.

4*

51

На основе потребностей, осознания их возникают интересы, формируются цели и мотивы поведения.

Категория интереса является предметом изучения марксистско-ленинской философии, психологии и других наук. Выявилось несколько точек зрения.

Одна из них рассматривает интерес в качестве объективной категории, как объективного отношения общества, класса, человека к условиям собственной жизни и наличным потребностям, побуждающего социальные коллективы или личности содействовать сохранению благоприятных для их жизни и развития условий и бороться с условиями, затрудняющими развитие97.

Понятию интереса придается субъективное значение, когда он рассматривается в качестве избирательного отношения личности к объекту98.

Более распространенным является мнение об объективно-субъективном характере интереса, возникающего объективно, но связанного с сознанием людей99.

Понимание интереса в качестве объективной100 или объективно-субъективной101 категории нашло соответствующее отражение и в юридической литературе.

При оценке различных позиций следует учитывать, что каждая наука может рассматривать объект изучения под специфическим углом зрения. Для философии интерес прежде всего объективная социальная категория, в то время как психология исследует психическое сознательное отражение объективной действительности. В конечном счете в понимании интереса можно констатировать значительно больше общего, чем расхождений, поскольку всеми признается порождение интереса объективными условиями и его осознание людьми.

Для отражения связи социальных интересов с правом иногда вводится понятие юридического интереса. Последний возникает на основе социального интереса и нормы объективного права и выражается в возможности приобретения или утраты субъективных прав и обязанностей.

Например, юридический интерес имеют: собственник автомашины; лицо, желающее ее купить; лицо, управляющее чужой машиной; лицо, похитившее машину. В первых двух случаях юридический интерес реализуется через субъективное право владения, пользования и распоряжения; в третьем — он может быть обеспечен путем реализации гражданской правоспособности; в последнем — юридический интерес определяется обязанностями перед собственником машины и уголовной ответственностью перед государством102. Представляется, что понятие юридического интереса в последнем случае применимо к собственнику автомашины, но вряд ли — по отношению к лицу, похи-< тившему ее.

52

В этой правильной в целом мысли о связи социального интереса с правом допускаются некоторые неточности. С одной стороны, не вполне ясно, когда именно юридический интерес состоит в утрате юридических прав, и с другой — создается впечатление о признании юридического интереса в качестве самостоятельной категории наряду с интересом социальным.

Предпочтительнее точка зрения, согласно которой можно различать не социальный и юридический интересы, а юридически значимые интересы и интересы, не признаваемые правом. Юридически значимый интерес представляет собой социальный интерес, опосредствованный нормами объективного права103. Другие социальные интересы остаются за пределами права, опосредствуются и охраняются различными правилами социалистического общежития. Антиобщественные интересы не могут иметь признания и охраны.

Для выяснения понятия интересов существенное значение имеет их классификация по различным критериям. С учетом отдельных высказываний в философской, социологической и юридической литературе, такая классификация была представлена примерно в следующем виде.

При классификации интересов по субъектам различают интересы общества, государства, класса, нации, социальной группы, коллектива, малой группы, индивида; в более обобщенном виде эти интересы можно назвать общими, коллективными и индивидуальными (или общими и частными ).

По содержанию (объекту) интересы бывают материальными (экономическими, имущественными) и духовными.

С точки зрения общественной значимости следует различать интересы: основные, коренные, важные и второстепенные; постоянные, устойчивые и временные, преходящие; прогрессивные и реакционные; действительные, правильно понятые и иллюзорные, ошибочные104 или эгоистические.

По отношению к праву есть два вида интересов: юридически значимые и не учитываемые правом.

Общепризнано, что интересы обусловлены материальными условиями.

Интересы возникают на основе потребностей как одной из первичных общественных связей, выражающих нуждаемость в необходимых условиях, благах для существования и развития. Понимание потребностей, осознание необходимости их удовлетворения приводят к интересам,

53

Порожденные объективными экономическими отношениями интересы так или иначе отражаются в сознании людей105.

С учетом изложенного следует считать, что правонарушение есть нарушение общественных или индивидуальных, экономических или духовных, основных или иных учитываемых правом интересов.

В юридической науке по поводу категории субъективного права выявился ряд суждений, одни из которых общепризнанны, другие — дискуссионны.

К числу общепризнанных можно отнести понятие субъективного права как меры дозволенного поведения106, юридически дозволенного простора правомерного поведения. Категории «возможности», «дозволенности» характеризуют субъективное право как юридическую свободу (инициативу) лица, которое может, но не обязано действовать. Это определение дополняется указанием не только на меру, но и на вид возможного поведения107, а также на возможность пользоваться определенным социальным благом экономического, политического, духовного характера108. И если «мера возможного поведения» выражает юридическую форму, то «пользование социальным благом» составляет позитивное содержание субъективного права. Обладатель субъективного права не просто ведет себя в границах возможного, а именно реально пользуется социальным благом. Так, субъективное право собственности означает, что гражданин избирает такую меру и вид поведения, которые позволяют ему владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом в целях удовлетворения своих материальных и духовных интересов. Следовательно, субъективное право характеризуется прежде всего возможностью (в границах нормы права) управомоченного на определенное поведение (действие, бездействие) избирать средства и способы достижения своих целей, пользоваться социальным благом.

Субъективное право характеризуется также обеспеченностью: норма объективного права не только определяет юридическую возможность поведения управомоченного, но и обязывает других лиц вести себя соответствующим образом. Действительно, дозволенные действия невозможно было бы осуществить без необходимого должного поведения других лиц. Субъективное право немыслимо без корреспондирующей обязанности, иначе оно не может быть реализовано.

Субъективная  обязанность есть  мера  должного  пове-

54

дения обязанного субъекта, необходимая для осуществления возможного поведения управомоченного. Отсюда следует, что субъективное право включает в себя две возможности: определять собственное поведение и требовать соответствующего поведения от обязанных лиц; при этом акцент должен быть на единстве этих двух сторон субъективного права, но не на противопоставлении с точки зрения приоритета одного из них109.

Неотъемлемым свойством субъективного права является его гарантированность — способность быть осуществленным в порядке государственного принуждения. Необходимость прибегать к государственному принуждению возникает тогда, когда обладателю субъективного права препятствуют осуществлять его правомочия или не исполняется корреспондирующая обязанность другими лицами, т. е. при наличии правонарушения. Тогда у управомоченного возникает притязание к нарушителю субъективного права— обращение за его защитой к компетентным органам. Из этого не следует, конечно, что субъективное право не существует до момента притязания, поскольку оно реализуется в подавляющем большинстве случаев без нарушений.

Субъективное право возникает на основе норм объективного права, и поэтому можно говорить о первичности объективного и вторичности субъективного права и их связи110. Соответственно объективное право имеет общий, а субъективное — конкретный (личный) характер. Изменение объективного права — прерогатива законодателя, в то время как обладание субъективным правом находится в компетенции конкретных лиц.

Из изложенного следует, что субъективное право характеризуется единством трех элементов (возможностей): правом (возможностью) на собственные действия, правом на чужие действия (возможностью требования) и правом (возможностью) защиты. Эта юридическая характеристика дополняется социальным значением субъективных прав, обладатели которых свободно пользуются политическими, духовными и материальными благами.

Итак, субъективное право — это предоставляемая государством через нормы объективного права юридическая возможность субъекта действовать (вести себя определенным образом), требовать соответствующего поведения от других, пользоваться социальным благом, обращаться за защитой в случае необходимости к компетентным органам— в целях удовлетворения личных интересов111,

55

Применяя те же критерии, что и при определении видов интересов, можно различить субъективные права го* сударства, коллективов и граждан, экономические и духовные, более или менее значимые интересы.

Из вышеизложенного следует, что, поскольку нормы объективного права детерминируются интересами, определяют и отражают субъективные права, постольку правонарушение нарушает как норму объективного права, так и общественные и личные интересы, субъективные права. Нарушение последних означает стеснение свободы поведения, установленной законом (стеснение меры возможного поведения), ограничение (устранение) возможности пользования определенным социальным благом. Иначе говоря, правонарушения причиняют вред охраняемым законом правам и интересам.

В Основах гражданского судопроизводства говорится о защите «личных и имущественных прав» и «охраняемых законом интересов» граждан, учреждений, предприятий и организаций (ст. 2); всякое заинтересованное лицо может в порядке, установленном законом, обратиться в суд за защитой нарушенного или оспариваемого права и охраняемого законом интереса (ст. 5). Конституция СССР (ст. 65) обязывает граждан уважать «права и законные интересы» других лиц.

Из названных норм следует, что закон имеет в виду два самостоятельных объекта защиты: «права» и «законные интересы» или «охраняемые законом интересы». Несомненно, что предоставление «прав» (субъективных прав) следует так же рассматривать как охрану соответствующих интересов. Следовательно, всякий юридический интерес является «законным», «охраняемым законом», и тем не менее текст закона не оставляет сомнений в том, что следует различать два самостоятельных объекта правовой охраны: субъективные права и законные интересы. И если оба эти объекта охраняются законом, то, очевидно, разграничение их возможно по каким-то дополнительным признакам, характеризующим каждую из этих категорий.

В связи с этим встают вопросы о понятии «охраняемого законом интереса» и о возможности квалификации нарушения «законного интереса» в качестве правонарушения.

Одно из первых мнений о законных интересах основывается на признании существования интересов вне содержания субъективных материальных прав. Так, в делах об установлении юридических фактов, например о призна-

56

нии лица находившимся более одного года на иждивении наследодателя (при отсутствии необходимых документов; для получения свидетельства о наследовании), защищается не право, а интерес112. В делах о признании определенного гражданского правоотношения суд защищает охра-. няемые законом интересы, т. е. личные или общественные выгоды, достижение которых обеспечивается не нормами материального права и соответствующими им субъективными материальными правами, а посредством установления законом охранительных мер. Существует не материальное субъективное право, а материальный интерес, охраняемый процессуальным правом. Таким образом, охраняемый законом интерес, в отличие от субъективного права, есть выгода, обеспеченная не нормой материального права, а охранительной, прежде всего процессуальной, нормой113. К случаям охраны законных интересов процессуалисты относят дела, рассматриваемые судом в порядке особого производства; дела, возникающие из административных отношений114; дела, в которых применяется аналогия закона115, и некоторые другие.

Представляется, что высказанное мнение не дает достаточной характеристики понятия законных интересов, поскольку сводится к узко отраслевой категории и отождествляет ее в ряде приводимых примеров с субъективными правами.

Так, в исках о признании права (например, авторства), возмещении вреда, возникшего при спасании социалистической собственности (до 1960 года удовлетворявшихся по аналогии), исках о защите, чести, нарушении права на собственное изобретение защищаются не за- , конные интересы, а типичные субъективные личные и имущественные права граждан: право на авторство, возмещение вреда, честь и достоинство, собственное изобретение, прямо предусмотренные специальными нормами гражданского закона. В делах, возникающих из административных отношений, например о взыскании с граждан недоимок по налогам, обязательному окладному страхованию, по мнению процессуалистов государственный орган — истец обращается в суд за защитой своего субъективного права, а ответчик — гражданин защищает свой законный интерес. Но если одна сторона правоотношения действительно обладает субъективным правом, то ему может корреспондировать только субъективная обязанность, но не что-то иное, а значит, и не законный интерес. К третьей группе случаев охраны законных интересов относятся дела об установлении юридических фактов, например нахождения на иждивении, факта несчастного случая и др. В подобных делах заявитель «заинтересован» в установлении определенного факта, но такая заинтересованность не подпадает под определение законного интереса как «выгоды, обеспеченной процессуальным правом». Признание судом юридического факта само по себе не представляет интереса, не приносит выгод или благ, не удовлетворяет потребностей, а служит промежуточным эта-

57

пом для приобретения субъективного права на получение наследства, возмещение вреда и т. п. Подлинный интерес состоит не в установлении факта, а в приобретении с учетом этого факта конкретного материального субъективного права.

Законный интерес нельзя сводить к процессуальному и рассматривать его только применительно к нормам гражданского процессуального права. Законные интересы имеют прежде всего материально-правовой характер, и их возникновение не ограничено рамками одной отрасли права.

Более широкое понятие законного интереса дается в работах по другим отраслям права и общей теории.

Охраняемый законом интерес характеризуют как юридически предусматриваемое стремление субъекта к достижению тех благ, обладание которыми дозволено государством и обеспечено правовыми возможностями определенного вида. Если законный интерес имеет персональную направленность, то его защита возможна в судебном порядке, например при разделе имущества между супругами. Общий неконкретизированный характер законного интереса допускает его защиту только во внесудебном порядке, например путем обжалования или опротестовании акта, ущемляющего интересы116.

Наличие наряду с субъективными правами законных интересов иногда объясняют многообразием возрастающих материальных и духовных интересов граждан, в силу чего государство не в состоянии охватить и закрепить их юридически в качестве субъективных прав; поэтому статус субъективных прав получают только наиболее существенные, общественно значимые типические интересы117. Если бы право выражало и регламентировало все интересы личности в особых нормах и правах, то оно представляло бы собой чрезвычайно сложную, необозримую и мало пригодную для практических целей систему118.

Утверждается, что систематическое признание судебной практикой какого-либо интереса, подлежащего правовой охране (законного интереса), свидетельствует о процессе формирования соответствующего субъективного права в силу того, что этот интерес приобретает достаточно высокий уровень общезначимости; в целом же указание в законодательстве об охране законных интересов является признанием пробельности системы субъективных прав, пробельности материального права119.

Различие между субъективным правом и законным интересом усматривается также в том, что первое может быть реализовано немедленно, является наличие существую-

58

щим,поскольку предусмотрено конкретным правовым предписанием, в то время как второй есть стремление к определенной пользе, благу, не гарантированное конкретной правовой нормой. Так, при отсутствии в аптеке необходимых гражданину медикаментов нарушается его законный интерес, а не субъективное право, поскольку не существует правовых актов, которые порождали бы право на обязательное получение редких медикаментов в любое время. К, законным относятся разнообразные интересы по поводу устранения шума, озеленения городов, удобных транспортных маршрутов, охраны окружающей среды и т. п. Это интересы к благам, которые не гарантированы законом, но и не противоречат ему, а вытекают из духа закона. Все за-•конные интересы не могут быть удовлетворены за отсутствием экономических возможностей государства и общества, и поэтому не всякий интерес превращен государством в субъективное право120.

С изложенным совпадает в основном мнение, выражающее мысль о том, что законность интереса означает его правомерность, легальность «с точки зрения духа, а не буквы закона»; законный интерес в нормах права не отражается и формально законом не сохраняется121.

С точки зрения юридического положения гражданина законные интересы в единстве с правами и обязанностями признаются самостоятельными элементами правового статуса личности122.          ""

В приведенных высказываниях содержатся различные характеристики охраняемых законом интересов. Для определения этого понятия целесообразно-вначале отказаться от тех критериев, которые представляются явно неприемлемыми. Один из них состоит в том, что в силу многообразия-интересов государство не в состоянии закрепить их в качестве субъективных прав и что иначе право превратилось бы в необозримую и мало пригодную систему.

Такой «количественный» критерий представляется неприемлемым. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года имел 436 статей, а в действующем ГК—569, однако он стал не менее, а более пригодной кодифицированной системой субъективных прав. «Экономия» на количестве правовых норм практически ведет к излишним затратам средств, времени и сил, необходимых для защиты законных интересов в порядке жалобы, по сравнению с судебной охраной субъективных прав.

Неубедительно .также объяснять незакрепленность многих интересов в конкретных нормах «неспособностью»

59

государства охватить все их разнообразие. В отдельные периоды правовые нормы могут «отставать» от развития общественных отношений. Однако такое противоречие устраняется в непрерывном процессе совершенствования законодательства; во всяком случае оно могло бы быть разрешено при проведении новой кодификации. Однако и непосредственно после принятия новых кодексов категория законных интересов не исчезает. С учетом этого содержащиеся в законодательстве указания о законных интересах не могут быть отнесены за счет пробельности права. Если бы проблема заключалась в пробельности права, например гражданского, то она могла бы быть решена при принятии ГК 1964 года. В ГК внесено незначительное количество новых норм, закрепивших субъективные права граждан, которые признавались ранее путем применения аналогии, хотя было очевидно, что вне конкретных норм закона оставались многие законные интересы.

Представляется также неприемлемым такой качественный критерий разграничения рассматриваемых понятий, согласно которому в субъективных правах закрепляются наиболее существенные и общественно значимые интересы; следовательно, охранямые законом интересы менее существенны. Сами представители этого взгляда к интересам, охраняемым законом, относят, например, интересы в получении медицинской помощи, охраны окружающей среды, т. е. интересы в охране здоровья и жизни, существенность и значимость которых вне сравнения с многими другими, закрепленными в качестве субъективных прав. Представляется, что такое положение может быть объявлено не «экономией юридических норм» или «неспособностью законодателя учесть и закрепить все интересы», а экономическими причинами.

Некоторые интересы, не имеющие первостепенной значимости, закрепляются законом в качестве субъективных прав, поскольку они являются все же интересами, не противоречащими общественным, и поскольку такое закрепление не связано с какими-либо (или значительными) экономическими издержками общества и дополнительными затратами государственных материальных, финансовых и иных ресурсов. И наоборот, трансформация более важных интересов в субъективные права может сдерживаться с учетом экономических возможностей общества в определенный период его развития. Таким образом, наиболее обоснованным представляется экономический критерий различия между правами и законными интересами. Этим кри-

60

терием определяются юридические возможности расширения субъективных прав за счет соответствующего сокращения сферы законных интересов.

В отдельных случаях применительно к конкретному интересу данный критерий может оказаться нарушенным, если закон отказал в приоритете существенно значимому интересу, удовлетворение которого экономически обеспечено или могло быть гарантировано путем «переоценки интересов». В частности, все интересы, связанные с охраной здоровья и жизни граждан как высших благ, должны иметь приоритет и получить прямое закрепление в законе в виде неотъемлемых субъективных прав граждан. Право на охрану здоровья уже имеет субъективный характер в гражданском, трудовом, уголовном праве. Однако неко^о-рые аспекты этого многогранного интереса должны, очевидно, получить более эффективную охрану. Например, в аптеке может не оказаться какого-либо медикамента по различным причинам: из-за отсутствия необходимых производственных мощностей, материалов для производства лекарства или в связи с недостатками в работе органов снабжения, транспорта и др., по вине которых имеющиеся на предприятиях, складах медикаменты не были своевременно доставлены в аптеку. В любом случае законный интерес может быть трансформирован в субъективное право путем указания в законе о праве граждан на удовлетворение медикаментами в соответствии с предписаниями лечебных учреждений и установлением обязанности аптек иметь обязательный утвержденный ассортимент медикаментов и ответственности за его нарушение — гражданско-правовой в форме взыскания с органов аптекоуправления убытков в пользу граждан, административной и уголовной — в отношении виновных работников. Но такая норма должна быть обеспечена экономическими и организационными гарантиями.

Право не может обгонять развитие производственных отношений и не считаться с экономическими возможностями общества; в противном случае материальные права, установленные в юридических нормах, превратились бы в пустые декларации. В то же время экономически и организационно обеспеченные интересы приобретают свойство субъективных прав в том случае, если они закреплены в законе в качестве таковых и снабжены гарантиями.

К законным интересам могут быть отнесены любые интересы, признаваемые государством: материальные и духовные, личные и общественные.

61

В отличие от интересов, отраженных в правилах морали, этики, охраняемый законом интерес — юридическая категория; это следует из текста закона, именуемого интерес «законным» и «охраняемым законом». Законный интерес, как и субъективное право, основан на законе. Однако нормы, в которых он отражен, порождают правоотношения общего (не конкретного) типа123. Соответственно отсутствуют признаки, характерные для субъективного права, и прежде всего конкретность управомоченного и обязанного субъекта и притязание в форме иска.

Охраняемый законом интерес — это право общего типа, которым обладает не один конкретный субъект, а все или определенная категория граждан, т. е. это один из элементов общей способности к правообладанию, составляющих содержание правоспособности124.

Так, в соответствии с законом граждане имеют право на охрану здоровья. Оно обеспечивается: бесплатной квалифицированной медицинской помощью; расширением сети учреждений здравоохранения; совершенствованием техники безопасности; проведением профилакти_-ческих мероприятий; мерами по охране окружающей среды; особой : аботой о здоровье подрастающего поколения; развертыванием научных исследований в области медицины (ст. 42 Конституции СССР). Таким образом, охрана здоровья предусмотрена в правовой норме общего характера и обеспечена в общей форме экономическими и организационными гарантиями. На основании этого общего права и обеспеченности общего характера возникают конкретные правоотношения, субъективные права и обязанности в соответствии со специальными нормами закона. Так, в Кодексе законов о труде предусмотрены нормы об охране труда и техники безопасности, в том числе об особых условиях труда женщин и молодежи. Рабочие и служащие, состоящие в конкретных трудовых отношениях, обладают соответствующими субъективными правами.

Право на жилище обеспечивается развитием государственного и жилищного фонда, содействием кооперативному и индивидуальному жилищному строительству, справедливым распределением жилой площади по мере осуществления программы строительства, невысокой квартирной платой (ст. 44 Конституции СССР). И это право обеспечено общими экономическими и организационными гарантиями и принадлежит всем гражданам. Право на жилище может быть реализовано путем приобретения (строительства) дома, вступлением в члены ЖСК, заключения договора жилищного найма. Во всех этих случаях гражданин вступает в конкретные правоотношения, приобретает субъективные права в соответствии со специальными нормами закона.

Правоспособность, элементы, составляющие ее содержание, обеспечиваются не только экономическими, политическими, организационными гарантиями, но и юридическими. Однако не -все элементы правоспособности в равной степени гарантированы юридически. Одни из них имеют максимальные юридические гарантии, благодаря

62

которым приобретают признаки субъективных прав, другие юридически гарантированы в меньшей степени и составляют категорию законных интересов.

Максимальная степень юридической гарантии гражданских субъективных прав выражается в праве на иск.

Так, наниматель жилого помещения в случае нарушения его субъективных прав может защищать их в судебном порядке. Но, например, гражданин, заинтересованный в обеспечении жилищем, может обратиться с жалобой в компетентный орган (а не суд) по поводу отказа в строительстве индивидуального дома. При этом, имея законный интерес, он не обладает субъективным правом на конкретный дом и на пользование определенным земельным участком.

Законному интересу корреспондирует общая обязанность компетентных органов по обеспечению граждан жильем. Если защита субъективного права обеспечивается путем удовлетворения притязания управомоченного за счет совершенно конкретного лица или организации (удовлетворение иска), то охрана законного интереса может осуществляться различными органами и в различных формах. Так, по предложению или жалобе на неправильное планирование жилищного строительства, отказ в разрешении строительства дома и другие возможны различные решения и на различном или нескольких уровнях— корректировка плана, отмена неправильного решения, разработка плана мероприятий по совершенствованию распределения жилой площади и контроля и т. д.

Отдельные законные интересы имеют не всеобщий, а обособленный характер. Если правоспособность — это общая постоянная способность к обладанию всеми правами, содержание которой составляет совокупность элементов, то законный интерес — более узкая категория, входящая в элементы правоспособности; отдельные законные интересы могут возникать, изменяться, заменяться другими.

Так, право на жилище является постоянным элементом правоспособности, а «частный» сегодняшний интерес гражданина построить дом, получить квартиру, вступить в члены ЖСК или приобрести лекарство и др.— его законными интересами.

Если правоспособность в целом и ее отдельные элементы обеспечиваются общими экономическими, политическими и организационными гарантиями, то и законные интересы, входящие в элементы правоспособности, имеют те же гарантии.

Итак, законный интерес — это интерес, закрепленный в законе, порождающем правоотношения общего типа; он обеспечивается общими экономическими, политическими, организационными гарантиями и охраняется юридическими способами, характерными для охраны правоспособности, поскольку входит в ее содержание; законный интерес трансформируется в субъективное право посредством из-

63

Дания специальных норм, устанавливающих конкретные права и корреспондирующих им обязанности; субъективные права и законные интересы могут быть объединены единым понятием — права субъекта.

Из изложенного следует, что нарушение законного интереса есть нарушение правовой нормы (как правило, опосредствованного характера). Нарушение правоотношений общего типа, следовательно, является правонарушением, хотя и отличающимся от других правонарушений, в частности по способам защиты.

Право неразрывно связано со справедливостью. «Правое» слово, дело, решение воспринимаются как справедливые, а «бесправие» — как несправедливость.

Категория справедливости близка к категориям морали, этики, и все они соотносятся с понятием и содержанием права. Мораль, справедливость имеют нормативный характер и получают выражение в праве, хотя и не ограничены правовой сферой.

Справедливость имеет исторический и классовый характер. Идея справедливости возникает на определенной ранней ступени развития общества и с появлением классов приобретает классовый характер.

Каждый класс имеет свое понятие о справедливости. Вместе с тем в содержание справедливости входят и «простые», обыденные, элементарные, традиционные общечеловеческие суждения  о добре и  зле, порядочности и т.  п., состоящие из «элементарных, веками известных, тысячелетиями   повторявшихся во всех прописях,   правил   общежития»125, а также новые возникающие   представления   о мире на земле, охране окружающей среды и др.

В  советской  юридической  и   философской  литературе справедливость характеризуется в качестве многогранной категории:   как форма   общественного   сознания, одна   из главных социальных ценностей   и   понятии   о  должном  и сущем; как идеал, модель, норматив поведения и критерий его оценки; как движущая сила развития общества и импульс индивидуальных поступков людей. Понятие справедливости   применимо  к  оценке  различных  экономических, политических, правовых и иных явлений действительности, отношениям общества к личности и личности к обществу и индивидам.  Справедливость  означает  соразмерность   (соответствие) между практической ценностью различных индивидов   (социальных  групп)   и  их  социальным  положением,  между  их трудом  и  вознаграждением,  деянием  и воздаянием, заслугами и их признанием, правами и обя-

занностями, правонарушением и ответственностью. Несоответствие между названными корреспондирующими понятиями оценивается как несправедливость. С учетом исторических условий существует «справедливое равенство» или «справедливое неравенство»126.

Соотношение 'справедливости и права показано в работах основоположников марксизма-ленинизма, в которых эти категории рассматриваются во взаимосвязи как однопорядковые, но не тождественные. «Представление о том, что равенство есть выражение справедливости, принцип совершенного политического и социального строя, возникло вполне исторически»127.

При социализме средства производства вышли из частной собственности отдельных лиц. Каждый член общества, выполняя известную долю общественно необходимой работы, получает" соответствующее вознаграждение; уничтожена эксплуатация человека человеком. В этом выражается равенство, справедливое распределение, равное

право.

Однако хотя... «равное право»... мы здесь действительно имеем, но это еще «буржуазное право», которое, как и   всякое   право,   предполагает    неравенство»12*. Справедливости и равенства, следовательно, первая фаза коммунизма дать еще не может129. И только на высшей фазе    коммунистического    общества,  при  осуществлении принципа «От каждого — по способностям, каждому—по потребностям», наступит полное и справедливое равенство. Таким образом, следует различать полное и неполное равенство, с учетом  исторических и экономических факторов.

Социализм уничтожил  коренное  неравенство людей  в обществе. Конституция СССР .(ст. 34) провозглашает равенство всех граждан перед законом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой   и   национальной   принадлежности,   пола,   образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств. Равноправие граждан СССР обеспечивается во всех областях экономической,   политической,   социальной   и   культурной

жизни.

Но это равенство есть равноправие граждан перед законом во всех сферах жизни, а не экономическое (материальное) равенство граждан. В соответствии с принципом социализма «от каждого — по способностям, каждо-

к

65

Б Заказ 6883

64

му — по труду» государство осуществляет контроль за мерой труда и потребления. Общественно полезный т и его результаты определяют положение человека в об стве (ст. 14 Конституции СССР). Поскольку способност людей и соответственно мера их труда неодинаковы, по стольку и мера потребления, т. е. фактическое материальное (экономическое) положение их различно.

При социализме неизбежно соизмерение вклада каждого индивида в общество и получения от общества. И пока такое соизмерение неизбежно, распределение по труду при, равноправии граждан перед законом справедливо. Следовательно, и право советского социалистического общества, основанное на этих принципах и выражающее их по воле всего народа, — справедливо. Справедливость — один из принципов общественных отношений и права в условиях социализма, корреспондирующий экономической и политической основам развитого социалистического общества. Справедливость, равноправие —основные начала, определяющие (наряду с другими принципами социализма] правосознание, правотворчество и применение советского права. Справедливость —именно принцип130 общественных отношений, в том числе и регулируемых правом, а не сама система отношений, как иногда полагают131; иначе пришлось бы признать, что при отсутствии справедливости отсутствуют и общественные отношения, которые, однако, существуют объективно, но одни из них могут оцениваться как справедливые, а другие — как несправедливые.

Принципы права могут иметь (или не иметь) отражение в правовых нормах о'бщего или конкретного (специального) характера. Так, в ст. 44 Конституции СССР говорится о «справедливом» распределении жилой площади. Однако прямое указание в законе на справедливость правового решения не является обязательным с точки зрения рассматриваемого принципа.

Нормы Конституции СССР о праве на труд, отдых, охрану здоровья, материальное обеспечение, на жилище и др. (ст. ст. 40—44) и нормы отраслевого законодательства, конкретизирующие эти права, справедливы, поскольку они гарантируют распределение материальных благ для всех граждан в соответствии с принципами первой фазы коммунизма. Распределение материальных и духовных благ и соответственно наделение правами и обязанностями происходят методом правового регулирования нормами государственного, трудового, гражданского, колхозного и других отраслей права на основе справедливости, с учетом об-

66

щественных и личных интересов. Возложение ответственности за нарушение правовой нормы, как масштаба нравственного справедливого поведения, справедливо, поскольку само правонарушение есть несправедливость, ее отрицание правонарушителем; ответственность, справедливое наказание (в меру содеянного) являются реакцией общества, государства на нарушение справедливости и направлены на защиту справедливости.

Не вызывает сомнений, что не всякое нарушение морали и справедливости является правонарушением, поскольку нормы морали охватывают более широкую сферу общественных отношений, в то время как правом регулируется лишь часть этих отношений, нуждающихся в государственном воздействии. Следовательно, нарушение справедливости, норм морали, не входящих в сферу права, не составляет правонарушения. Если же подобные нарушения имеют серьезные отрицательные последствия для общественных и личных интересов, то последние могут быть защищены правом. Но до принятия соответствующего закона правонарушение не существует.

В более подробном анализе нуждается вопрос о признании всякого правонарушения как посягательства на справедливость и мораль.

Существует принципиальное единство советского права, социалистической морали и справедливости. Это единство выражается в том, что право основано на морали и справедливости, а последние категории получают в праве одну из основных и необходимых форм своего существования и выражения132. Таким образом, советское право в целом справедливо и соответствует морали, а правонарушение противоречит морали и справедливости.

Вместе с тем высказано мнение о том, что нормы права, морали и справедливости не всегда совпадаю? с учетом их особенностей. А именно: в отличие от моральных правил правовые предписания более жестко регулируют общественные отношения; необходимые признаки права, составляющие его достоинство,— формальная определенность, общеобязательность и стабильность — иногда становятся его недостатками, поскольку не позволяют учитывать некоторые важные элементы поведения (мотивы), изменение обстановки, не допускают исключений для конкретных случаев, в то время как нестандартное решение Могло бы оказаться более справедливым; кроме того, существуют правовые предписания, к которым мало применимы категории добра и зла133.

Б*

67

В соотношении права и справедливости следует имет! в виду несколько аспектов, и прежде всего различать конодательную и правоприменительную сферы.

При анализе правотворческой деятельности в свою очередь возникает ряд вопросов: возможность применения категории морали, справедливости ко всем правовым пред-писаниям, а значит, и к их нарушениям; разрешение в за-коне коллизий общественных и личных интересов по прин ципу справедливости и совершенствование действующее законодательства на основе справедливости.

Обращаясь к первому из названных вопросов необхО' димо отметить наличие различных мнений о возможноеп оценки всех правовых норм с точки зрения морали и спра-:' ведливости. В частности, ряд авторов предлагают различать две группы норм: юридико-технические и социаль- ., ные134 (под первыми понимаются не «чисто» технические правила, выражающие познанные закономерности явлений и не нуждающиеся в правовом закреплении, а именно юридико-технические нормы, включенные в правовые акты). Сторонники такого деления считают, что юридико-технические нормы — это правила, которыми руководствуются люди в своих действиях с орудиями труда, предметами природы, лишенными классового характера; поэтому и правовые предписания, в которых содержатся технические правила, также не имеют классового характера. Социаль-, ные нормы — нормы права и морали — регулируют поведение членов общества и их организаций и потому во всяком классовом обществе носят классовый характер.

Согласно другой точке зрения, все действующие в обществе правила поведения, в том числе и юридико-технические нормы, всегда носят социальный классовый характер.

Эти различия продолжаются и в характеристике норм права при сопоставлении их с нормами морали и справед-1 ливости. Так, одни авторы учитывают наличие таких общественных отношений, регулирование которых является безразличным в нравственном отношении в силу того,; что они не поддаются этическим, моральным оценкам и| выражают определенные организационные меры. К ним от-1 носят, например, порядок осмотра места происшествия,! правила ведения судебных протоколов, нотариальное зас-1 видетельствование документов, процессуальные сроки и!

т. д.                                                                                     1

Другие авторы оспаривают положение о наличии мо-| рально безразличных правовых норм, считая, что морал

68

пронизывает все отношения между людьми в обществе и потому любое правовое предписание является нравственно значимым (хотя в различной степени), тем более если каждую правовую норму рассматривать с точки зрения всей системы права135.

По нашему мнению, последний аргумент о системном подходе к оценке классового и морального характера правовых норм имеет важное значение и по существу сближает высказанные разные точки зрения.

Во-первых, следует отметить, что правовые предписания имеют различную степень нравственной значимости, и по этому признаку их можно было бы разделить не на две, а значительно большее число групп. Во-вторых, если признать наличие так называемых юридико-технических несоциальных норм, то оказалось бы, что в их число следует Включить не отдельные правила, называемые в качестве примеров, а значительную часть всего правового материала. Так, к техническим нормам пришлось бы отнести процессуальное (уголовное, гражданское, трудовое, административное, пенсионное, арбитражное и др.) законодательство. Большую массу норм материального (хозяйственного, трудового, гражданского и других отраслей) права также следовало бы назвать «техническими». Например, в Гражданском кодексе РСФСР 1922 года содержалось около 400 статей, почти текстуально воспринимающих нормы дореволюционного гражданского законодательства (всего в ГК РСФСР 1922 года было 436 статей)136. При этом следует иметь в виду, что в ГК РСФСР 1964 года воспроизводятся многие нормы ГК РСФСР 1922 года. Однако эти факты не дают основания для вывода о том, что гражданское (как и многие другие отрасли) право состоит преимущественно из «технических» норм, лишенных классового и нравственного содержания.

Можно, конечно, различать правовые нормы по их содержанию, применяя при этом различные критерии, и при желании называть одну из групп норм юридико-техничес-кими. Но при этом нельзя их противопоставлять нормам социальным, ибо все без исключения правовые нормы адресованы людям, регулируют отношения только между людьми, коллективами и государством (но не отношения между человеком и вещью или явлением природы), и в этом смысле все нормы социальны.

Например, в таких «технических нормах», как ГОСТ, ТУ, и других Правилах устанавливаются требования к качеству продукции, и гарантии качества товаров; но эти технические правила. рассчитав

69

на  отношение людей   '(коллективов)   в   процессе  создания   продукт (товаров)   и  сфере обмена.  Гарантийные сроки качества  оценивают с точки  зрения  справедливости, и,  следовательно,  они  имеют  весьм! существенный  социальный  характер.

Обратимся к другим нормам — о процессуальных сроках, которь сторонники «технических норм» относят к лишенным качеств справе; ливости.  Например, закон  устанавливает  десятидневный  срок  на  о _ жалование судебного решения  со дня его    оглашения.    Каков    cpoi «справедлив» — в десять-девять или одиннадцать дней — был бы спо ром ради спора. Но если бы этот срок был установлен в один ден1 или, наоборот, в один год, то оба эти решения были бы явно неспра' ведливы:  первый   срок  ввиду   недостаточности     времени     фактическ! лишал  бы   во   многих    случаях   заинтересованных    лиц    обжаловат судебное  решение   (искать  справедливости),  а  по  второму  сроку  р« шение длительное время    не могло  бы вступить в законную    силу  , быть исполнено   (оставляло бы заинтересованных лиц в неопределен] ном положении по поводу оспариваемого права, а некоторые решенй: за это время могли бы вообще утратить свое материальное и мораль1 но-воспитательное   значение)   Таким   образом,   процессуальная   норма устанавливающая  срок,  вполне    может  оцениваться  с  точки    зрени справедливости.

Совокупности   норм   права   составляют   правовые   ин*-] статуты, отрасли и систему всего права, которое в целом;] безусловно носит классовый и нравственный характер. Нор-; мы,  входящие в правовую систему, не  могут не носить этих общих признаков всей системы, поскольку право как выражение воли  класса   (народа)  включает такие положения, которые выгодны или приемлемы данному классу

(народу).

С учетом сказанного можно признавать наличие юри-дико-технических норм как специфических социальных правил, не противопоставляя при этом их социальным

нормам.

Наконец,   принцип   социалистической   законности   требует точного и неуклонного исполнения всех без исключения      том   числе   и   юридико-технических)   правовых предписаний—законов   и   соответствующих   им   подзаконных актов. Любое нарушение правовых норм —правонарушение— есть проявление неуважения к праву и потому может иметь и имеет нравственную оценку: правонарушение как нарушение всякой нормы с любым содержанием является нарушением морали, нравственности, справедливости.

Второй аспект соотношения права со. справедливостью

в законодательной сфере состоит в способности права справедливо учитывать общественные и личные интересы и разрешать существующие между ними коллизии.

Как уже отмечалось, право отражает и охраняет интересы общества и личности. С учетом этих интересов и в

70

соответствии с принципами морали и справедливости определяются в законе общие и общеобязательные масштабы поведения. Таким образом, в глобальном плане советское право справедливо, нормы всех отраслей права в целом соответствуют требованиям морали и предусматривают рациональные масштабы поведения.

Вместе с тем при обращении к отдельным правовым институтам и нормам можно усмотреть их несоответствие представлениям   справедливости.  Такое  положение   обусловливается рядом факторов: стандартностью масштабов поведения, установленных нормой; относительной стабильностью права, не всегда своевременно учитывающего изменения в общественных отношениях; зависимостью права от экономики; ошибками в правотворческой деятельности. Всеобщий   стандартный   масштаб   поведения — необходимый признак права, условие его существования и преимущество перед другими социальными нормами. Он обеспечивает юридическое равенство субъектов отношений, общественный   порядок,   социалистическую   законность,   ясность при применении правовых предписаний. Однако при этом не исключено несоответствие между стандартным решением закона и фактическими обстоятельствами.

Так,  одно  из  важнейших  правовых  предписаний — о  возрастной границе   дееспособности     и    вменяемости     граждан — установлено   с учетом   психофизических   качеств   человека,   исторических  традиций   и характера   (сложности)   общественных  отношений.   Закон   исходит   из неопровержимой   презумпции,   согласно   которой   лица,   не достигшие определенного   возраста   (14   или   15   лет),   считаются   соответственно невменяемыми   или  недееспособными   (не   несут   ответственности).  Но в  конкретном  уголовном   или  гражданском    правоотношении    может оказаться, что его участник, не достигший указанного возраста, обладает вполне  достаточным  уровнем  сознания  и  воли, чтобы  понимать значение своих действий и руководить ими. Тем не менее такое лицо в соответствии с общей стандартной правовой нормой  не будет признано субъектом  наказания  или  гражданской  ответственности.  А это уже как  будто не соответствует  принципу  справедливости.

Можно было бы «исправить положение», отказавшись от стандартных возрастных границ, и в каждом конкретном гражданском и уголовном деле персонально устанавливать уровень зрелости несовершеннолетнего и. способность его отвечать за св.ои действия.

Но такое решение потребовало бы массу времени и средств — не исключало бы (а может быть, и увеличивало) ошибки экспертов и судов, следовательно, не снимало бы вопроса о справедливости такой (еще новой) нормы.

Нарушение справедливости может обнаруживаться в конкретных нормах, устанавливающих размеры оплаты труда в соответствии с его количеством и качеством. При наличии множества профессий, видов работ и должностей

Т 1

71

весьма сложно определить точно вклад каждого работника! в общее дело и размер заработной платы. Сказанное под-| тверждается последовательно проводимым совершенство-! ванием систем оплаты труда.                                                .._

В соответствии со ст. 23 Конституции СССР  государ-я ство при широком участии общественных организаций и| трудовых коллективов обеспечивает роот и справедливоеI распределение фондов общественного  потребления. Вып-1 латы и льготы за счет этих фондов лицам, имеющим мень-' шую заработную плату, способствуют сближению социальной   однородности   общества,   экономического   равенства граждан и, таким образом, в определенной мере сглаживают «неравное право». Но если льготы за счет общественных   фондов   предоставляются   определенным   категориям работников, с учетом занимаемой должности, независимо "™ "^НРЧНЫХ \       •••"отгщ их труда, то принцип справедли^

-   -««зЛотной  плате

Г'

ют

ЮТ   «неуч*----

ных   фондов   предоставляю!^   ~..г . работников, с учетом занимаемой должности,  нсои~..--от конечных результатов их труда, то принцип справедливости  может  нарушаться.  Различия  в  заработной  плате отдельных категорий рабочих и служащих в современных условиях справедливы. Распределение какого-либо блага, спрос на которое превышает возможность полного удовлетворения   (материально-бытовое,   культурное,   медицинское и иные виды обслуживания), может быть признано справедливым при равной степени открытой доступности для всех желающих, заинтересованных лиц («система без приоритетов»)137.

Несправедливой может оказаться какая-то норма в результате ошибки в правотворчестве или изменения обстановки. Такая несправедливость устраняется в порядке непрерывного процесса совершенствования законодательства. Но если какая-то конкретная норма не отвечает требованиям справедливости, но пока не отменена, не изменена, то как следует поступать гражданам и правоприменительным органам: исполнять или не исполнять ее предписание?. И что следует считать правонарушением: неисполнение несправедливой нормы или следование ее предписанию вопреки справедливости?

Высказано мнение, что подзаконный акт, противореча щий закону, сам является незаконным и потому не может претендовать на то, чтобы его соблюдали и исполняли138. Незаконный   (ничтожный)  акт не должен  исполняться, а привлечение к ответственности за его неисполнение неза- ] конно139. Следовательно, неисполнение подзаконного акта, 1 не соответствующего закону, не признается правонарушением. Но от этого мнения, относящегося к подзаконным актам,  недалеко  до   более  общего  вывода   аналогичного

характера: и закон не может претендовать на исполнение, если он противоречит Конституции.

Отдавая должное мнению, направленному на соблюдение законности и справедливости, нельзя тем не менее согласиться с ним полностью.

Не вызывает сомнений, что издание любого акта — подзаконного или закона, противоречащего актам высшей юридической силы,— является правонарушением в сфере нормотворчества и должно влечь отмену акта и ответственность. Но каким может быть решение до отмены такого

акта?

Представляется,   что   индивидуальные   правовые   акты (акты применения права), противоречащие закону, справедливости, не могут претендовать на исполнение. Это подтверждается  законодательством  и  практикой.  Например, если работник не выполняет незаконный приказ администрации о переводе его на другую работу, а за невыпол- -нение приказа увольняется, то суд восстанавливает его на работе; таким образом осуществляется судебный контроль за законностью, и неисполнение незаконного индивидуального акта не признается правонарушением.

Что касается нормативных правовых актов, противоречащих закону высшей юридической силы и справедливости, то здесь, очевидно, должно быть иное решение. Игнорирование источника права на основании субъективной оценки способно привести к хаосу, глобальному нарушению правопорядка, законности и справедливости.

Целесообразно в специальном законе установить проце-—" ^бжялования и  отмены незаконных актов,

-----„„„  чначении д<

ОЦеНКИ    СПОСООНО   Привел,.    -

нию правопорядка, законности и справедливос т.

Целесообразно в специальном законе установить процедуру обжалования и отмены незаконных актов, а также решить вопрос об их юридическом значении до отмены (например, приостановление действия). Представляется, что, кроме органов прокуратуры, имеющих право на оп-—"-^тлпяние незаконных актов (которое не следовало бы

-~-~-, мпгли бы быть наделенг

(Наприм^у,     ..г-

что, кроме органов прокуратуры, пт^.~~,их прапи „„ _.. ротестование незаконных актов (которое не следовало бы ограничивать), подобным правом могли бы быть наделены также трудовые коллективы и граждане, и не в порядке общего права на жалобу, а в специальный орган типа конституционного суда.

В юридической литературе отражен еще один аспект соотношения права, свободы, равенства и справедливости, наиболее полно, с исторической позиции представленный проф. В. С. Нерсесянцем, различающим понятия права и закона. Под правом понимается мера свободы, равенства, справедливости,   форма   отношений,  складывающихся  со-циальнб-йсторически   при   данном   способе   производства, являющаяся первичным прототипом и источником для по-

.    7;

72

следующих официальных нормативных формулировок закона. По времени или по смыслу право предшествует, обусловливает закон, имеет перед ним приоритет. Закон вторичен по отношению к праву. Он верно или неверно, справедливо или несправедливо сконструированный продукт творчества человека. Закон может быть справедливым или несправедливым (узаконенный произвол). Справедливость требует (и состоит в том), чтобы право стало законным, а закон был правом140. С точки зрения рассматриваемой теории изложенное нами выше понятие правонарушения следовало бы называть «закононарушением».

Изложенная позиция имеет положительную гуманистическую направленность, поскольку представляет право неотделимым от свободы и справедливости и предупреждает от злоупотреблений формой закона (от издания несправедливых нормативных актов). Представляется, однако, что между теорией права и закона и нормативным понятием права нет принципиальных различий, поскольку обе концепции признают связь права (в любом его понимании) со свободой, равенством и справедливостью, не исключают наличия законов (позитивного права), не соответствующих названным категориям, и считают правонарушениями лишь нарушения официального права (закона).

Выше рассматривались категории справедливости, правотворчества и объективного права. Вместе с тем справедливость является принципом и в применении права.

В постановлении ЦК КПСС «Об основных итогах отчетов и выборов в партии и задачах парторганизаций» обращается внимание на неукоснительное соблюдение справедливости «всегда, идет ли речь о заработной плате и премиях, распределении квартир или путевок, о награждениях1^ и т. д.

Справедливое   решение   любого   дела   обеспечивается наличием справедливого закона и объективной справедли-: вой оценки конкретных обстоятельств. Нарушение законности и обоснованности решения есть правонарушение в правоприменительной деятельности.

Примечания к разделу I

1  См.;   XXII   съезд   Коммунистической  партии   Советского  Союза Стеногр. отчет, т. Ill, М. 1962, с. 307.

2  Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 306.

3  Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 14—15 ию--ня 1983 года. М., Политиздат, 1983, с. 33.

74

4  См.:   Косолапое   Р.   Социализм   и   противоречия.   Правда, 1984, 20 июля; Федосеев П. Н. Коммунизм и философия. М., Наука, 1971, с. 279.

5  См.: Сыроватская Л. А. Ответственность по советскому тру« довому праву. М., Юрид. лит., 1974, с. 41.

6  См.,  например,  Советское гражданское право, т.  1. М., Юрид. лит., 1975, с. 514.

7  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 14.

8  См.: Кудрявцев   В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., Наука, 1982, с. 38.

9  См.: Б а с с и н Ф. В. Сознательное и «бессознательное».— В сб.; Философские   вопросы   физиологии   высшей   нервной   деятельности   и. психологии. М.,  1963, с. 453; Кудрявцев В. Н.,   Малеин Н. С. Правовое поведение,  его субъекты  и  пределы.— Правоведение,   1980, № 3, с. 31.

10  См.!  Матвеев Г. К. Основания гражданско-правовой ответ* ственностй. М., Юрид. лит., 1970, с. 6.

11  Обзор литературы см.: Самощенко И. С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., Юрид. лит., 1963, с. 52,

12  См.:   С тр о г о в и ч  М.  С.  Основные вопросы  советской  социа» листической законности. М., Наука, 1966, с. 599.

13  Обзор   различных  мнений  см.:   К о фм а н   В.   И.   Соотношение вины и противоправности в гражданском праве.— Правоведение, 1957, № 1, с. 65.

14  См.: Матвеев Г. К. Указ, соч., с. 7.

15  См.:  Самощенко И.  С. Указ, соч., с,   16, 39.

16  См.:   Агарков   М.   М.   Обязательство   по   советскому   гражданскому праву. М., Изд-во НКЮ СССР, 1940, с. 151.

17  См.: Майданик Л. А., Сергеева Н. Ю. Материальная ответственность за повреждение здоровья. М., Юрид. лит.,  1968, с.  18.

18  См.: Кудрявцев В. Н., Малеин Н. С. Закон и пределы правомерного поведения.— Сов. государство и право,  1980,    10, с. 31.

19  См.:  Куры лев С.  В.  Санкция как элемент правовой нормы. — Сов. государство и право. 1964, № 8, с. 47.

20  См.:  Александров  Н.  Г.  Законность  и  правоотношения  в советском обществе. М., Госюриздат, 1955, с. 168.

21   См.:   Ардашкин  В.  Д.  Меры защиты   (пресечения)   в советском административном праве. Автореф. канд. дисс. Томск, 1968, с. 7.

22  См.:  Красавчиков О.  А.  Юридические факты  в советском гражданском праве. Госюриздат, М., 1958, с. 168.

23  См.:   Фефелов   П.   А.   Общественная   опасность  преступного деяния.— Сов. государство и право, 1977, № 5, с. 136.

24  См.:  Демидов  Ю.  А.  Обзор  литературы  о  теоретико-ценностных исследованиях в уголовном праве. — Сов. государство и право., 1980, № 5, с. 152.

25   См.:   Агарков   М.   М.   Обязательства   из   причинения   вреда: Проблемы социалистического права, 1939, № 1, с. 58.

26  Марксистско-ленинская   общая   теория   государства   и   права. Социалистическое право. М., Юрид. лит., 1973, с. 540.

27  См.: Тархов В. А. Советское гражданское право, ч. 1, Саратов, 1978, с. 73.

28  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 115.

29  См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 19 июня 1972 г. «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма».—Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1972, № 25, ст. 639.

30  См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 25 апреля

75

1974 г. «Об усилении борьбы с-наркоманией».— Ведомости Верховного Совета СССР, 1974, № 18, ст. 275.

31   См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 декабря 1977 г. «Об административной ответственности за мелкое хищение государственного    или    общественного    имущества»        ред.    Указа „| РСФСР от 3 декабря 1982 г.— Ведомости Верховного Совета РСФСРJ| 1982, № 49, ст. 1823).

32  См.:  Указ  Президиума  Верховного  Совета  СССР  от  26  июля 1966 г.  «Об усилении ответственности за  хулиганство»  (в ред. Ука-1 за  от  5  июня  1981   г.— Ведомости Верховного  Совета  СССР,   19811 № 23, ст. 782).

33  См.: Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность. Изд-воЯ МГУ, 1969,,с. 4.

34  См.: Кузнецова Н. Ф. Указ, соч., с. 179; Криминология. М., ,| Юрид. лит.,  1976, с.  109; Криминология. М., Юрид. лит.,  1979, с. 49.;

35  См.: Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., Наука, | 1976, с. 43.

36  См.: Кудрявцев В. Н. Указ, соч., с. 47.

37  См.: Кудрявцев В. Н. Указ, соч., с. 48—54.

38  Из выступления Председателя Верховного Суда СССР по Всесоюзному радио в передаче «Человек и закон» 30 марта 1981 г.

39  См.:   Анисимов   Е.   В.   Укреплять   государственную   дисциплину в хозяйственных отношениях. — Экономич. газ. 1972, сент., № 39; Он же. Государственный арбитраж в СССР на современном этапе.— Хозяйство и право, 1980, № 1, с. 15.

40  См.: Останний И. М. Повышение роли Госарбитража в свете решений XXVI съезда КПСС.— Сов. государство и право,  1982, № 2; с. 13—14.

41   См.: Максимович А. Я- Арбитраж в системе министерства, государственного   комитета,   ведомства.— Сов.   государство   и   право, 1981, № 7, с. 38.

24 Доклад Председателя Комиссии законодательных предположений Совета Национальностей Верховного Совета СССР о Проекте Основ законодательства Союза ССР и союзных республик об административной ответственности.— Правда, 1980, 24 окт.

43  См.:   Г л а н  И.   Коцеечная   набойка   и   золотые   минуты.— Сов. культура, 1980, 16 сент.

44  А н т о в  Б. У  погасшего  экрана.  Сов.   Россия,   1980,   15  июня.

45   См.:   постановление ЦК КПСС  и  Совета Министров  СССР  от 13 декабря   1979  г.  «О  дальнейшем  укреплении  трудовой  дисциплины   и   сокращении   текучести   кадров   в   народном   хозяйстве».— СП СССР, 1980, № 3, ст. 17.

46   См.:  П ы ш к о в  Б.  М.  К  вопросу о  международном  значении Конституции СССР.—Вопросы истории КПСС,  1978, № 4, с. 49.

47  См.:  постановление ЦК КПСС от 31   марта  1981  г. «О мерах по   дальнейшему   улучшению   работы   с   письмами   и   предложениями грудящихся   в   свете   решений   XXVI   съезда   КПСС».— Справочник партийного работника, вып. 22. М., Политиздат, с. 556.

48  См.: Криминология. М., Юрид. лит., 1979, с. 51.

49  См.: Кудрявцев В. Н. Указ, соч., с. 51.

50  См.: Волошина Л. А. О системном подходе к изучению сущности   преступности.— В  кн.:   Вопросы   борьбы  с  преступностью,   вып. 15. М., 1972, с. 12.

D1 См.: Обсуждение монографии о причинах правонарушений, — Сов. государство и право, 1977, № 2, с. 140. 52 Там же.

83 См.: Кудрявцев В. Н. Указ, соч., с. 63.

64 См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Основные институты и понятия. М„ Юрид. лит., 1970, с. 349; Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. М., Юрид. лит., 1981, с. 83.

55  См.:   Кечекьян  С.   Ф.  Правоотношения  в  социалистическом обществе. М., АН СССР, 1958, с. 30; Пионтковский А. А. К вопросу  об  изучении общенародного права.— Сов.  государство и  право, 1962,      11,  с.   24;   Мамут  Л.   С.   Вопросы   права   в  «Капитале» К. Маркса.— Сов. государство и право, 1967, № 12, с. 6.

56  См.:  Миколенко  Я.  Ф.  Право  и  формы  его   выражения.— Сов. государство и право, 1965, № 7, с. 53.

57  См.: Я вич Л. С. Общая теория права. ЛГУ, 1976, с. 81; Он же. Право и социализм. М., Юрид. лит., 1982, с. 26; см. также: О понима-

'нии советского права.— Сов. государство и право, 1979, № 7, с. 56—74; № 8, с. 48—77.

58   См.: К е р и м о в Д. А., Н е д б а и л о П. Е., С а м о щ е н к о И. С., Я вич  Л.   С.   К  вопросу   об  определении  понятия  социалистического права.— Прововедениё, 1966, № 2, с.  19; Мату зов Н. И. Личность. Право.   Демократия.   Саратов,   1972,  с.   41;   О   понимании   советскою права. — Сов. государство и право, 1979, № 7, с. 56—74; № 8, с. 48—77.

69 См.: Право   и коммунизм. М., Юрид. лит., 1965, с. 19.

60  См.:   Укрепление   социалистической   законности   и   юридическая наука.— Коммунист, 1956, № 11, с. 23.

61  Маркс К- иЭнгельсФ. Соч., т. 3, с. 322.    .

62   Л е н и н В. И, Поли. собр. соч., т. 33, с. 93.

63  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 63.

64   См.:  Голунский С. А. К вопросу о понятии правовой г.г.р-мы в теории социалистического права.— Сов. государство и право, 1961, № 4, с. 23.

65  См.:  Патюлин  В.  А.  Всемерное  расширение  и  охрана  прав граждан — важнейшая задача социалистического государства.— В кн.: Право и коммунизм. М., Юрид. лит., 1965, с. 74.

66  См.:   Судебная   практика   в   советской   правовой   системе.   М., Юрид.  лит.,   1975, с. 99;  Зивс С.  Л.  Конституция СССР  в системе советского  законодательства.— Сов.  государство  и  право,   1978,  № 6, с. 15.

67  См.:  Советское конституционное  право.  ЛГУ,   1975,  с.   16;  Советское государственное право. М., Юрид. лит.,  1971, с. 58.

68  См.:  Тихомиров Ю. А.  Проблемы  теории социалистической Конституции.— Сов. государство и право, 1978, N° 2, с. 6.

69  О  различных  точках   зрения   на   значение   правил   социалистического   общежития   см.:   Марксистско-ленинская   общая  теория   государства и права. Социалистическое право, с. 230.

70  Изложение различных точек зрения см.: Братусь С. Н. Юридическая  природа  судебной  практики  в  СССР.— Сов.  государство  и право, 1975, № 6, с. 13.

71   Правотворчество в СССР.  М.,  Юрид. лит.,  1974, с.  137.

72  О  юридической  природе руководящих  указаний  Пленума  Верховного Суда СССР см.: Сов. государство и право,  1956, № 8, с.  13.

73   См.: Бару М. И. О ст.  1  Гражданского кодекса.— Сов.  государство и право, 1958, № 12, с. 118.

74  См.:   Рясенцев   В.   А.   Условия   и   юридические  последствия отказа в защите гражданских прав.— Сов. юстиция,  1962, № 9, с. 7.

75  См.: Братусь С. Н. О пределах осуществления гражданских прав.—Правоведение, 1967, № 3, с. 81.

76

77

76  См.:   Грибанов   В.   П.   Пределы   осуществления   и   защиты гражданских прав.— МГУ, 1972, с. 47, 67, 107, 118.

77   См.:   Агарков   М.   М.   Проблема   злоупотребления   правом   в советском гражданском праве.— Известия АН СССР, 1946, № 6, с. 426.

78  См.: Агарков М. М. Указ, соч., с. 428—429.

79   См.: Бару М. И. Указ, соч., с. 118.

80  См.: Грибанове. П. Указ. соч. — с. 113—114.

81   См.: Агарков М. М. Указ, соч., с. 435; М а с л о в В. Ф. Основные   проблемы   права   личной   собственности   в   период  строительства коммунизма в СССР. Изд-во Харьковского университета, 1968, с. 202; Ярошенко А. А. Указ, соч., с. 30.

82   См.:   Актуальные  вопросы  советского  гражданского   права.   М., Юрид. лит., 1964, с. 25.

83   См.: Алексеев С. С. Гражданское право в период развернутого строительства коммунизма.  М.,  Госюриздат,  1962, с.   106.

84  См.: Шебанов А. Ф. Форма советского права. М., Юрид. лит., 1968, с. 197.

85   Ведомости Верховного Совета СССР,  1961, № 50, ст. 626.

86   Ведомости Верховного Совета СССР,  1962, №  15, ст. 156.

87   См.:  Строгович  М.  С.  Основные вопросы  советской  социалистической законности. М., Наука, 1966, с. 14.

88  См.: Студеникин С. С., Власов В. А., Евтихеев И. И. Советское административное право. М., Госюриздат,  1950, с. 164; П а-хомов  И.  Н.  Правовые  акты  исполкомов  местных  Советов.  Львов,

1958, с. 72.

89   СП СССР, 1979, № 18, ст. 118.

90   СП СССР, 1979, № 19, ст. 121.

91  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 434.

92   Там же, с. 433.

93  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 322—323.

94  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 271.

95  См.:   Глезерман  Г.  Е.  Исторический  материализм  и  развитие социалистического общества. М., Политиздат,  1973, с.  12.

96  См.:  Социализм и личность. М.,  Мысль,  1979, с. 78.

97   См.: Чесноков Д. И. Исторический материализм как социология марксизма-ленинизма. М., Мысль, 1973, с. 61.

98  См.:  Общая  психология.  М.,  Просвещение,   1973,  с.  67.

99  См.: Здравом ы слов А. Г. Проблема интереса в социологической теории МГУ, 1964, с. 27; Михайлов М., Моты л ев А. Социализм  и интересы. М., Политическая литература,  1970, с. 5.

100  См.:   Кечекьян  С.   Ф.  Правоотношения  в  социалистическом обществе. М., Изд-во АН СССР, 1958, с. 52; Ч е ч о т Д. М. Субъективное право и формы его защиты. Изд-во ЛГУ, 1968, с. 29.

101  См.: Керимов Д. А. Потребность, интерес и право. Правоведение,   1971, № 4, с.  100;  Патюлин В. А.  Государство и личность в СССР. М., Наука, 1974, с. 87.

102  См.: Чечот Д. М. Указ, соч., с. 37.

103  См.: Патюлин В. А. Указ, соч., с. 109.

104  См.:   Здравом ы слов   А.   Г.   Указ,   соч.,   с.   31;   Патю-л и к В. А. Указ, соч., с. 89.

105  См.: Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. Т. 2. М., Госполитиздат, 1965, с. 260.

106  См.: Б р а т у сь С. Н. Субъекты гражданского права. М., Госюриздат, 1950, с. 11.

78

'°7 См.:  АлександровН. Г. Законность и  правоотношения в социалистическом обществе. М„ Госюриздат, 1955, с. 108.

108  См.:  Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., Наука, 1966, с. 168.

109  См.: Халфина  Р. О.  Общее  учение о правоотношении.  М., Юрид. лит., 1974, с. 227.

110  См.: Чечот Д.'М. Указ, соч., с. 7.

111  См.: Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972, с. 145.

112  См.:  Советское  гражданское процессуальное право. М.,  Юрид. лит., 1965, с. 9.

113  См.:  Гурвич М. А. Гражданские процессуальные правоотношения   и   процессуальные   действия.— В   кн.:   Вопросы   гражданского процессуального, гражданского и трудового права. М., Труды ВЮЗИ, 1965, с. 86.

114  См.: Ч е ч о т Д. М. Указ, соч., с. 39.

115  См.:  Гукасян  Р.  Проблема  интереса  в советском  гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970, с. 23.

116  См.:   Ерошенко А.  Судебная  защита  охраняемого  законом интереса.— Сов. юстиция, 1977, № 13, с. 19.

117  См.: Матузов Н. И. Указ, соч., с. 215.

118  См.: Мальцев Г. В. Социалистическое .право и свобода личности. М., Юрид. лит., 1968, с. 140.

119  См.: Я вич Л. С. Общая теория права. ЛГУ, 1976, с. 189.

120  См.:  Р е м н е в  В. И. Соц. законность в государственном    управлении. М., Наука, 1979, с. 262.

121  См.: Патюлин В. А. Указ, соч., с. 112.

122  См.: В и т р у к Н. В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., Наука,  1979, с. 147.

123   Если правоспособность признавать «особым» субъективным правом   (см.:  Научно-практический комментарий  к  Основам  гражданского  законодательства  Союза  ССР  и  союзных  республик.  М.,   Госюриздат, 1962, с. 62), то в таком случае и законный интерес — это особое субъективное право. Однако само по себе признание в качестве «особого»   ничего  не  объясняет,  но   обязывает   различать  «особое»   и «обычное».

124   О  различии  правоотношений  общего  и конкретного типа  подробнее см.: Матузов Н. И. Общие правоотношения и их специфика.—Правоведение, 1976, № 3, с. 23.

125  Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 89.

126  См.: Давидович В. Слагаемые социальной справедливости.— Коммунист,  1983, № 5, с. 47;  Барбешкина  3. А.  Справедливость как  социально-философская  категория.   М.,  Мысль,   1983,   с.   47,   113; Роговин  В.  3.  Рост  народного  благосостояния  и  проблемы совершенствования    распределительных    отношений.— Вопросы    философии,

1981,  № 5, с. 4; Мальцев Г. В. Социальная справедливость и право. М., Мысль, 1977, с. 54; Э к и м о в А. И.  Справедливость и социалистическое право. Изд-во ЛГУ, 1980, с. 38, 46, 48, 113.

127  Маркс К- иЭнгельсФ. Соч., т. 20, с. 636.

128  Л ен ин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 93.

129  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 19.

130   См.:  Яковлев А. М. Принцип социальной справедливости  и основания    уголовной   ответственности.— Сов.    государство   и    право,

1982,  № 3, с. 88; Дмитриева Г. К- Справедливость и международное право.— Сов. государство и право, 1984, № 5, с. 90.

79

131 См.: Вопленко Н. Н. Социальная справедливость и формы ее выражения в праве.— Сов. государство и право, 1979, № 10, с. 43. '    132 См.:   Алексеев   С.  С.  Проблемы  теории  права,    т.   1.   М., Юрид. лит., 1972, с. 73.

133  См.; Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., Наука, 1982, с. 124.

134  Обзор различных точек зрения см.; Шебанов А.  Ф. Форма советского^ права. М., Юрид. литч 1968, с. 125.

136  См.: Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. М„ Юрид, лит,, 1973, с. 189.

«s См.$ Исаев И. А. Хозяйственное право в системе советской юридической науки 20-х годов. — Сов. государство и право, 1982, № 2, С. 106.

137  См.: Мальцев Г. В. Указ, соч., с. 92.

138  См.:  Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., Наука, 1966, с. 14.

'       1М См.: С т у д е н и к ин С- С., Власов В. А., Е в т и х и е в И. И. Советское административное право. М., Госюриздат, 1950, с. 164.

140  См.: Нерсесянц В. С. Право и закон. М., Наука, 1983, с. 337 и ел.; О понимании советского права (выступление Л. С. Мамута).— Сов. государство и право, 1979, Ns 8, с, 62; Я в и ч Л. С. Указ, соч., С. 35. Об оценке этой позиции см.: Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. М., 1981, с. 71.

141  Правда, 1984, 18 марта.

РАЗДЕЛ II О ПРИЧИНАХ ПРАВОНАРУШЕНИЙ

ПРИЧИНЫ — УСЛОВИЯ ПРАВОНАРУШЕНКЙ. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОРЫ

Социальные явления, детерминирующие правонарушения, называются причинами и условиями.

Под причиной в криминологии понимается явление (или их совокупность), которое порождает другое явление, рассматриваемое как следствие. Причины создает возможность определенного следствия, для наступления которого необходимы дополнительные условия, сами по себе не порождающие данное следствие, но создающие соответствующую обстановку для реализации действия причины.

у К причинам преступности относят влияние капиталистического окружения, пережитки прошлого в сознании лю-'дей, кеантагонистические противоречия социалистического общества и др. Условиями преступности считают конкретные, частные недостатки в различных сферах экономической и идеологической жизни общества, объективно существующие трудности развития общества и др1.

В диалектическом материализме причиной называют явление, которое при определенных условиях с необходимостью вызывает (обусловливает) другое явление (следствие). Связь между причиной и следствием носит закономерный характер, означающий, что данная причина в соответствующих условиях всякий раз вызывает определенное следствие2. Таким образом, связь между причиной и следствием характеризуется понятиями необходимости, неизбежности.

Применительно к правонарушениям характер такой связи мбжет быть, очевидно, установлен в конкретном преступлении (правонарушении). Например, экспертиза и суд определяют, что причиной смерти было необратимое повреждение жизненно важных органов в результате Занесения удара. В данном конкретном случае причина (удар) неизбежно всякий раз вызывает подобное следствие (смерть).

в Заказ Q883

81

Когда же обращаются к причинам преступности (и правонарушений в целом), то связь между ними и правонарушениями не рассматривается как неизбежность: существуют объективно для всех членов общества, однако не все совершают преступления.

Таким образом, понятие причинности в философии и криминологии не вполне совпадает. Этим и объясняется, очевидно, тот факт, что при определении понятий причин и условий преступлений и правонарушений в юридической литературе связь между названными категориями не характеризуется в качестве строго необходимой, а те или иные социальные явления, обусловливающие правонарушения, в одних случаях называются причинами, а в других — относятся к условиям. Так, в отличие от ранее приведенного мнения, ошибки и недостатки в хозяйственной, организационной и иной деятельности признаются причинами (а не условиями) административных проступков3 и всей совокупности правонарушений4.

Отнесение такого фактора, как отставание сознания от бытия, к причинам или условиям преступлений признается спорным5. При разграничении причин на два вида — полные и специальные — под полной причиной понимают совокупность всех криминогенных обстоятельств, как продуцирующих (причины), так и обусловливающих (условия) преступность6, стирая, таким образом, различие между причиной и условием. Высказывается сомнение о правильности формального разграничения причин и условий преступности, поскольку условия также являются причиной7. Каждое явление, в том числе и правонарушения, есть следствие совокупности многих причин и условий. По мере перенесения анализа от единичного (конкретного правонарушения) к особенному (их видам) и общему (совокупность правонарушений) взаимосвязь между детерминантами (причинами и условиями) и между ними и следствием (правонарушение) усложняется, и различия между причинами и условиями значительно сокращаются. С учетом этого можно говорить о «причинах-условиях» правонарушений. В конечном счете независимо от различий в терминологии и недостаточной разработанности четких критериев разграничения причин и условий в юридической науке все детерминанты правонарушений подлежат выявлению и искоренению. В этом смысле вряд ли было бы оправданным сосредоточение главного внимания на полемике; между понятиями причин и условий, применительно к совокупности всех правонарушений.

82

С учетом этих положений различные детерминанты правонарушений понимаются и рассматриваются далее как «причины-условия».

Многочисленность причин и условий правонарушений второго, третьего и последующих порядков (производных от основных причин-условий) делает их трудно обозримыми и анализируемыми. Подробный анализ возможен в ряде работ, специально посвященных отдельным видам правонарушений в различных областях народного хозяйства и по отраслям законодательства.

В криминологии и теории права наблюдается несколько подходов к определению общих причин преступности.

По мнению ряда авторов, социалистическое общество лишено корней преступности.

Так, М. С. Строгович считает, что в капиталистическом обществе преступность порождается самими капиталистическими производственными отношениями, экономическим базисом, и потому там преступность неизбежна и не может быть устранена никакими мерами. В социалистическом обществе эти причины устранены и в существе ново-1*0 общественного строя нет ничего, что порождало бы преступность. Если встать на ошибочную (по мнению этого автора) точку зрения, что причины преступности коренятся в самой основе социалистических производственных от-йошений — в распределении не по потребности, а по труду, то окажется, что преступность при социализме неизбежна и неустранима до построения коммунизма. В действительности же причины преступности коренятся не в том, что свойственно самому социализму, его производственным отношениям, а в том, что унаследовано от прошлого, что чуждо социализму, мешает ему и несовместимо с ним8.

И. С. Ной предлагает «качественно новый» подход к преступности и ее причинам, в соответствии с которым в социалистическом обществе социальная среда уже не может выступать тем внешним фактором, который сам по себе способен обусловить преступное поведение, как это имеет место в эксплуататорском обществе; при этом акцентируется внимание на взаимодействии среды и наследственности9.

По одному из мнений, преступность порождена не социалистическими общественными отношениями, а уходит своими корнями в предшествующие общественно-экономические формации10.

В той или иной степени сходны, хотя и не равнозначны, другие мнения о природе преступности и ее причинах.

6*                                                                                                                     83

Преступность является чуждым социализму, но не слу« чайным, а неизбежным, необходимым социальным явлением11. Преступность — это пережиточное явление, уходящее своими корнями в другой строй, но в силу остаточности существует и при социализме, хотя и не имеет в нем закономерного характера12.

Правонарушения при социализме не являются его собственным порождением и проявлением, не вызываются его принципами и устоями; однако из этого не следует, что существование правонарушений совершенно не связано с жизнью социалистического общества13.

Правонарушения чужды принципам и устоям социализма, но они являются закономерным явлением, потому что социализм несет на себе «родимые пятна» старого общества не только в быту, психологии, но и в экономике14.

Таким образом, согласно приведенным высказываниям, социализм не имеет своих «собственных корней» причин преступности (правонарушений) в производственных отношениях, а эти причины следует искать в чуждом наследии от предшествующих формаций.

При обзоре приведенных выше мнений возникают предварительные замечания логического порядка.

Прежде всего эти мнения сходны в целом и в то же время не равнозначны. Так, одни авторы полностью отрицают закономерность существования причин и условий правонарушений при социализме, а другие признают некоторую связь правонарушений с жизнью социалистического общества, включая и экономические отношения.

Называя правонарушения чуждыми для социализма явлениями, а порождающие их причины и условия — «потусторонними» для социалистического общества, те же авторы считают возможным рассматривать правонарушения в качестве закономерных и неизбежных явлений нашего общества.

Но если признавать преступность и иные правонарушения в качестве неизбежных закономерных факторов первой фазы коммунизма, то в таком случае невозможно отрицать и закономерный характер причин-условий, порождающих правонарушения; если закономерно следствие — преступность, значит, закономерны и их причины-условия. О закономерности, неизбежности следствия можно судить лишь в том случае, если признавать закономерными причины-условия происхождения этого следствия.

Не вполне ясными кажутся также суждения, в которых утверждается, что преступность не имеет корней в нашем^

84

обществе, но в то же время признается ошибочным всякое отрицание объективных общественных причин преступности. В таких высказываниях трудно уловить различие между терминами «корни» и «объективные причины» преступности и почему именно в нашем обществе нет «корней», но есть «объективные причины» преступности.

Признавая комплексный иерархический характер причин преступности, различные авторы не единодушны в определении иерархии причин преступности. Различны мнения, в частности, по весьма существенному вопросу — о соотношении психологического и экономического факторов причинности.

Оценка криминогенного значения экономического фактора различна: он или отрицается, или признается с оговорками, или ставится в один ряд с другим фактором — «пережитками», или признается основным. Фактор пережитков капитализма в сознании людей принимается всеми исследователями или в качестве главной причины преступности, или наряду с экономическим фактором.

Так, в учебниках криминологии указывается, что причины преступности всегда имеют социально-психологическую природу, т. е. представляют собой антиобщественные традиции, взгляды, привычки классово-антагонистических формаций; они являются ведущим компонентом существования преступности; после победы и упрочения социализма причины преступности сосредоточены в сфере чуждых социализму взглядов, традиций, обычаев, привычек. Факторы экономического порядка — неантагонистические противоречия в экономике, недостатки в экономической жизни, ошибки в управлении и др.— относятся не к причинам, а к условиям, способствующим совершению преступлений, не играющим существенной роли в формировании и сохранении антиобщественных взглядов15.

Таким образом, субъективный психологический фактор— дефекты сознания — признается ведущим компонентом в причинах и условиях преступности или единственной причиной.

Менее категоричны мнения авторов, которые хотя и отдают приоритет психологическим факторам, но в той или иной степени признают криминогенное значение экономических явлений.

Так, по мнению В. В. Клочкова, общая причина преступности— это совокупность социальных явлений субъективного и объективного характера, в результате взаимодействия которых на формирование личности в ее струк-

85

туре образуется определенный комплекс социально негативных свойств. Основное внимание при этом уделяется субъективному фактору и личности преступника16.

В. Н. Кудрявцев называет общей причиной всех правонарушений исторически возникшие противоречия классового общества, проявляющиеся в объективных и субъек« тивных явлениях. К субъективным причинам правонарушений автор относит определенные элементы социальной психологии, противоречащей коммунистической идеологии, проявляющиеся в искажениях, потребностях, интересах, целях, мотивах, нравственных ценностях и правосознании лиц, совершивших правонарушения; субъективные условия — это демографические и социально-психологические особенности населения (черты характера, темпера-мент, возраст, пол и др.); объективные условия правонарушений — недостатки организационного и технического порядка; объективными причинами правонарушений являются конкретные противоречия в общественном бытие, в экономических и социальных отношениях людей. В наших условиях криминогенным фактором чаще всего является сочетание субъективных причин правонарушений с объек-• тивными условиями, т. е. взаимодействие элементов обывательской психологии определенной части населения (причины) с конкретными недостатками в сфере быта, организации, управления17 (объективные условия).

А. Б. Сахаров признает связанность преступности с некоторыми   особенностями   социально-экономических   отношений социализма, оговариваясь  при  этом,  что влияние этих   особенностей   на   индивидуалистические   взгляды   и убеждения имеет не закономерный,  а лишь побочный иЦ возможный характер18. И в этом случае в генезисе пре-1 стушюсти   экономическому   фактору   отводится   второсте-Ц пенная, вероятностная роль.

Рассмотренные точки зрения, в прошлом  отрицавшие! криминогенность экономических факторов, а позже — при{ дающие им второстепенное значение, условно могут быть названы   «психологической   концепцией».   Концепция   бес-| конфликтности социалистических общественных отношений проявлялась значительное время в общественных науках188 .]       В   последнее  время   все  чаще   высказывается  мнение согласно  которому  определяющие   причины   престушюст! лежат в экономических факторах, материальных условиях! жизни социалистического общества.

Подобная точка зрения проводится П. Н. Лебедевым!

полагающим, что, поскольку социализм выходит из капиталистического общества и сохраняет его родимые пятна, постольку тщетно искать какие-либо особые причины преступности, свойственные социалистическому обществу. Новое общество в определенной мере еще продолжает воспроизводить (в измененном виде) условия жизни старого общества, а значит, и причины правонарушений, постепенно сводя их на нет4/В частности, общественное разделение труда, которое осталось еще средством к жизни, выливается в противоречие между требующими развития всеми человеческими потенциями и неадекватным спросом на развитие лишь определенной части этих потенций. Это противоречие усугубляется неравным (количественно и качественно) распределением предметов потребления. Названные противоречия влекут неудовлетворенность, эгоизм и другие отрицательные качества индивидов, которые при определенных условиях могут стать криминогенными. Поскольку социализм существенным образом смягчил (но не упразднил) отрицательные последствия разделения труда и распределения, постольку справедлива единая концепция причин преступности для всех этапов исторического развития общества, которым свойственно это социальное явление19.

Изложенная концепция причин правонарушений при социализме вряд ли может быть принята полностью. Заслуживает внимания позиция автора в части объяснения причин правонарушений с учетом материальных условий жизни социалистического общества и положение о качественно новых социалистических отношениях, в которых сохраняются пережитки прошлых формаций. Спорным является отрицание таких причин правонарушений, которые свойственны социализму.

И. А. Исмаилов и П. П. Осипов отрицают криминогенность социалистических производственных отношений и факторов общественного неравенства, обусловленного принципом распределения по труду. Однако в конечном счете приходят к выводу, что «древом жизни» преступно-сти является недостаточно высокий уровень производительных сил, который не исключает острых противоречий между разумными потребностями членов общества и легальными возможностями их удовлетворения, не исключает сохранение таких профессий, которые по своему характеру и содержанию не способствуют превращению труда в Жизненную потребность человека, не развивают его интеллект и облегчают формирование антисоциальных свойств20.

86

87

Но разделение труда (наличие различных профессий)", распределение по труду, реальные возможности удовлетворения жизненных потребностей характеризуют отношения между людьми в процессе производства и распределения. Из этого следует, что материальные условия жизни общества, производительные силы и производственные отношения не лишены криминогенного значения.

М. М. Бабаев и А. С. Шляпочников обращают внимание! на то обстоятельство, что вопрос об экономических факто-| pax преступности в социалистическом обществе не был! предметом всестороннего рассмотрения в современной кри-.| микологической литературе. Между тем основой взаимо-;| действия социальных условий, детерминирующих поведе^ ние людей (как общественно полезное, так и противоправ-1 ное), являются экономические факторы, без учета кото-Я рых диалектико-материалистическая теория причин преч! ступности в социалистическом обществе лишается своей,| базы21.

Криминогенное значение некоторых экономических яв-1 лений признают авторы, которые, очевидно, занимают про-,1 межуточную позицию между психологической и экономии ческой концепциями причин преступности.

Так, И. И. Карпец хотя и не считает преступность по4 рождением современных производственных отношений, од* нако признает, что отрицание экономической обусловлен-Ч ности преступности и связывание ее лишь с субъективным] сознанием  создают  опасность  психологизации  преступно-! сти22.

Упрек в психологизации причин правонарушений и в) недостаточности внимания к экономическим факторам вы-| сказали Н. И. Загородников, В. П. Маслов, И. С. Само-* щенко, Э. Ф. Побегайло при обсуждении одной из моногра-} фий23.

Таким образом, можно констатировать рост тенденции признания экономического фактора в установлении причин правонарушений, хотя эта проблема, отраженная в ряде статей, не получила пока монографической разработки.

Следует также отметить, что полное единство взглядов отсутствует у представителей обеих из названных концепций как в определении «удельного веса» психологического и экономического факторов причинности, так и в содержа-j нии и понимании последнего.

Во избежание дискуссий не по существу проблемы не-1 обходимо иметь в виду следующие бесспорные положения.!

Признание того факта, что первопричины поведения людей коренятся в материальных условиях жизни общества, экономических отношениях, вовсе не означает отрицания значения психологического фактора, в том числе и пережитков в сознании, как одной из причин правонарушений. Естественно, что условия внешней среды «преломляются» через сознание, детерминируя как правомерное, так и противоправное поведение. Такой процесс отсутствует лишь у невменяемых и недееспособных, но они не совершают правонарушений. Однако это не означает, что коренные причины-условия правонарушений •— в психике, сознании людей, поскольку формирование антисоциальных интересов, взглядов, направленностей само требует причинного объяснения.

Из этого положения не следует также умаление криминогенного значения пережитков прошлого в сознании и роли воспитания граждан в коммунистическом духе как одного из важнейших факторов предупреждения правонарушений.

Вопрос ставится лишь об иерархии причин и условий правонарушений, их взаимосвязи и зависимости психологического фактора от материального, а также акцентировании внимания на криминогенных факторах в материальных условиях жизни общества.

. Решение вопроса о соотношении экономических и психологических явлений в истории развития общества дано в трудах основоположников марксизма-ленинизма. Следует еще раз повторить высказывание Ф. Энгельса, которое в некоторых работах психологического направления или не приводится, или цитируется в начале, но забывается при дальнейшем изложении.

Ф. Энгельс писал: «Люди сами делают свою историю, однако в данной, их обусловливающей среде, на основе уже существующих действительных отношений, среди которых экономические условия, как бы сильно ни влияли на них прочие — политические и идеологические, — являются в конечном счете все же решающими и образуют ту красную нить, которая пронизывает все развитие и одна ^ приводит к его пониманию»24.

К '*' Следовательно, экономические условия являются ре-: шаюЩими и определяющими все иные стороны жизни общества, в том числе потребности, интересы людей и их поведение. В экономических отношениях «заложены» основные, решающие причины и условия как социально полезного, так и антисоциального образа мыслей И поведения.

88

Если экономические условия первичны, а иные — вторичны, то и деликтогенное значение экономического фактора следует признать первичным, определяющим, а психологического — вторичным, производным от первого.

Некоторые криминологи считают, что связь экономических отношений с преступностью сложна25, носит опосредствованный характер26, и что экономические факторы не детерминируют преступных проявлений, а преломляются через структуру личности преступника27.

Естественно,  что  общественные  отношения   преломляются через сознание личности. Тем не менее воздействие материальных условий жизни на сознание далеко не всегда сложно и вполне поддается обозрению. Это взаимодействие элементарно выражено Ф. Энгельсом, сказавшим, что в отличие от коммунизма социализм не создает еще ма-,| териальных условий, при которых будут «устранены мо-, тивы к краже, где ...кражу будут совершать разве только*] душевнобольные»28.

Возможно, что известная психологизация причин преступности криминологами имеет место вследствие односторонности исследования — только преступлений и личности преступника, но не личности правонарушителя и всей массы правонарушений. Преступление — один из видов правонарушений, и если абстрагироваться от этого, то можно, по нашему мнению, прийти к односторонним выводам.

При объяснении причин правонарушений при социализме, нельзя сходить с материалистических позиций из-за стремления «отмежеваться» от причин правонарушений при капитализме, прибегая к различным терминам («незакономерны, но неизбежны», «чужды, но закономерны» и т. п.)', Материалистический подход к объяснению причин правонарушений должен оставаться во всех случаях применительно к любой формации. Такой подход не выдерживается, когда причины правонарушений усматриваются в пережитках капитализма в сознании или когда затушевывается (в большей или меньшей степени) первостепенное значение материальных условий первой фазы коммунизма.

Различие причин правонарушений в капиталистическом и социалистическом обществе лежит не в различии общих законов общественного развития, а определяется различием производственных отношений, их классовым содержанием интересами общества, народа, классов и членов общества.

Как отмечалось ранее (разд. 1), правонарушения — это

90

социальное явление, противоречащее интересам общества, социалистическим общественным отношениям. Происхождение и существование этого явления связаны с противоречиями, присущими общественному развитию.

Социалистическому обществу присущи противоречия. В. И. Ленин указывал: «...полного соответствия не бывает даже в простейших явлениях природы...»29; такого соответствия, абсолютного отсутствия противоречий «не может быть в развитии природы, как и в развитии общества»30. «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его... есть с у т ь... диалектики»31. На этой основе зиждется и познание реального социализма.

На июньском (1983 г.) Пленуме ЦК КПСС отмечалось существенное значение для теории и практики всестороннего изучения присущих зрелому социализму неантагонистических противоречий и особенностей их разрешений32.

Длительное время отдельные авторы видели противоречия социализма в недостатках, случайностях, досадных недоразумениях, которых якобы могло и не быть; однако социализм имеет противоречия как «унаследованные», так и порожденные самим социалистическим строем, которые, видоизменяясь, будут воспроизводиться вновь33.

По определению П. Н. Федосеева, при социализме существуют противоречия между характером производительных сил и производственных отношений; противоречия проявляются также в отношениях распределения и обме-

на34.

Из называемых экономических факторов, обусловли-вающих существование правонарушений, наиболее видимыми являются противоречия, вытекающие из принципа распределения по труду, и противоречия между существующим уровнем производства и потребностями населения.

Согласно Конституции СССР (ст. 14), государство осуществляет контроль за мерой труда и потреблений в соответствии с принципом социализма «от каждого — по способностям, каждому — по труду».

Принцип распределения по труду,— пишет Глезерман,— хотя и имеет свои исторические ограниченности, является по своей природе социалистическим и не порождает буржуазных нравов. Наоборот, если он правильно применяется, то служит одним из важнейших средств их преодоления и коммунистического воспитания людей. Другое дело — отклонение от этого принципа, недостатки и ошибки в его осуществлении, которые действительно создают возможность проявления антисоциальных явлений35.

91

К сказанному можно присоединиться. Но при выявлении причин антисоциальных явлений важно как раз обратить внимание на приводимые «оговорки»: «историческую ограниченность» принципа распределения по труду и проявление его положительного экономического и воспитательного значения при условии, «если он правильно применяется», если нет «отклонения от этого принципа, недостатков и ошибок в его осуществлении». При наличии «отклонения» мы имеем уже «другое дело» — «возможность проявления антисоциальных явлений».

С точки зрения причин и условий правонарушений необходимо иметь суждение о степени стойкости «отклонений» от принципа распределения по труду на практике. - Поскольку всеми авторами признается криминогенное значение отклонений от принципа распределения по труду и поскольку правонарушения и преступность признаются устойчивой (и даже неизбежной) социальной категорией, постольку и отклонения от принципа распределения по труду следует признать устойчивым, сопутствующим этому принципу социальным фактором.

- К. такому выводу можно прийти не только на основании двух посылок формально-логического метода.

Так, первое положение принципа социализма «от каждого— по способностям» имеет определенные объективные отклонения. Способности граждан ограничиваются в известной мере потребностями общества. Например, не все желающие получить высшее образование и имеющие соответствующие способности к учебе и работе по желаемой специальности имеют возможность после окончания среднего образования поступить в высшие учебные заведения. Не все способные быть актерами, журналистами, юристами, врачами и т. д. становятся ими, поскольку государство вынуждено регулировать подготовку кадров и, таким об-; разом, в известной степени сдерживает способности граж-* дан.

Такое ограничение первого положения принципа социализма обусловливается состоянием производительных сил общества, его потребностями и интересами и потому является обоснованным, необходимым, закономерным и в то же время имеющим деликтогенное значение, обусловливая различного рода нарушения (от протекционизма до взятки) установленных правил приема в вузы со стороны руководителей и должностных лиц вузов, абитуриентов, их родителей, а также работников министерств, городских, районных и иных организаций, учреждений и ведомств.

92

Аналогичные правонарушения встречаются при стремлении занять определенную должность, особенно престижную, высокооплачиваемую и т. д.

v Этим правонарушениям могут предшествовать, сопутствовать или следовать другие нарушения — по оказанию различного рода услуг «нужным» людям, содействующим при поступлении в вуз, устройстве на работу и т. п., и, таким образом, рождается цепочка правонарушений.

Следовательно, принцип разделения труда, который еще не перестал 'быть средством к жизни, при взаимодействии с принципом «от каждого — по способностям» и другими факторами материальных условий социализма объективно обусловливает устойчивость определенных правонарушений (хотя и неодинаково в разные периоды и в различных регионах и сферах общественной жизни).

Второе положение принципа социализма «каждому — по труду» имеет первостепенное значение в развитии производства, материальной заинтересованности людей в проявлении своих способностей, воспитании коммунистического отношения к труду нового человека.

Вместе с тем и в этом принципиальном положении заложены объективные условия, которые могут оказывать влияние на правонарушения.

«Каждому — по труду» — справедливый принцип распределения в условиях социализма. Но практическое осуществление его имеет определенные трудности. В современном обществе разделение труда достигает колоссальных размеров; существуют сотни тысяч различных наименований профессий, видов работ, которые выполняются миллионами работников. Измерить, взвесить, оценить вклад каждого работника в общественное производство весьма сложно, а идеальная оценка труда каждого, очевидно, невозможна.

Не существует единой или нескольких сопоставимых единиц измерения количества и качества труда в отношении всех его видов, а некоторые из них вообще не поддаются количественному измерению в сопоставимых единицах. Можно, например, определить количество и качество труда токаря, в той или иной мере оценить труд врача, педагога, юриста, художника, ученого и сопоставить его с трудом других представителей тех же профессий; по оценка и сопоставление труда и вклада в общенародное дело разных (названных и иных) профессий и специальностей между собой могут иметь лишь относительно ориентировочный, условный характер. Следовательно, и мера

93

вознаграждения за труд не может быть установлена точно, а носит условный характер. Однако, несмотря на это, каждый работник получает вполне конкретное, точно определенное вознаграждение. Расхождения между условным определением меры труда и конкретным вознаграждением могут вызывать неудовлетворенность интересов, противоречия между людьми, коллективами, социальными группами, ими и обществом.

Для разрешения этого противоречия принимаются систематические меры по упорядочению оплаты труда, повышению минимальной заработной платы, совершенствованию материального стимулирования, улучшению пенсионного обеспечения и др. Вместе с тем не исключены случаи противоправного «совершенствования» практики оплаты труда на местах, в объединениях, предприятиях, ведомствах, путем приписок к нарядам, оплаты фактически не выполнявшихся работ, необоснованного премирования, выведения работнику среднего месячного заработка независимо от результата его работы, необоснованного изменения плановых заданий и показателей в целях получения дополнительного (премиального) вознаграждения и т. д.

Несовершенство формирования фондов зарплаты признается экономистами36. При социализме не может быть «уравниловки», но необходима справедливая мера различий в благосостоянии граждан и групп населения. Такая оптимальная, научно обоснованная мера пока не определена. Очевидно, в этом направлении должен быть сосредоточен поиск компетентных государственных, общественных органов, научных учреждений экономического и иного профиля. Однако пока не оправданные различия в благосостоянии населения могут служить косвенным или прямым условием (причиной) существования правонарушений.

В работах криминологов, «отдающих дань» криминогенному значению экономических факторов, указывается, что принцип распределения по труду нарушается преступниками, совершающими, главным образом, корыстные правонарушения, стремящимися обойти этот принцип, вое- -пользоваться результатами чужого труда37 путем незаконного, стихийного перераспределения материальных благ38.

Совершение корыстных преступлений противоречит, конечно, социалистическому принципу распределения, но видеть только в этом нарушение принципа явно недостаточно.

Общественное разделение труда, недостаточный уровень развития Производительных сил, относительно условный

94

характер распределения по труду и наличие личной собственности объективно ставят граждан в неодинаковое экономическое положение, что имеет определенное деликто-генное значение.

Другим видимым экономическим фактором, обусловливающим существование правонарушений, является противоречие между существующим уровнем производства и потребления, усиливающееся недостатками хозяйственного механизма.

у Противоречие между уровнем производства и возрастающими потребностями общества выражается в недостатке  (дефиците)  ряда товаров, услуг, продукции, необходимых для удовлетворения растущих потребностей граждан     , и народного хозяйства. Дефицит — одно из серьезных ус-   * ловий совершения различных правонарушений как гражданами, так и должностными лицами. «Вакуум», образующийся в результате дефицита, «заполняется» различными способами, в том числе «теневой экономикой», совершением незаконных сделок и преступлений.

Дефицит продукции и просчеты в планировании приводят к тому, что предприятия и организации включаются в отношения «натурального обмена» продукцией39, пытаясь выполнить планы при недостатке отпущенных им ресурсов, заключая незаконные (внеплановые) сделки и иногда совершая корыстные преступления.

Такие же правонарушения совершают и граждане (например, в связи с дефицитом запасных частей для личных автомашин)40.

На XXVI съезде партии отмечались трудности со снабжением населения продовольственными и промышленными товарами41. Соответственно не обеспечивается платежеспособный спрос населения42. Названные факторы с учетом непрерывно возрастающих потребностей населения и роста его благосостояния способны оказывать определенное деликтогенное влияние на поведение некоторых граждан.

Как обращалось внимание на XXVI съезде КПСС, рост материального благосостояния должен постоянно сопровождаться повышением идейно-нравственного и культур- -ного уровня людей; иначе можно получить рецидивы мещанской мелкобуржуазной психологии43. Отметим еще раз, что и в данном случае психологический момент — мещанское сознание — характеризуется в качестве производного от материальных условий жизни людей.

Рост   материальных   возможностей   населения   может

85

иметь негативные последствия — мещанскую психологию, нездоровую жажду накопительства, власть вещи над человеком,— как определенное антисоциальное явление, обозначаемое «вещизмом»44.

В качестве одного из средств борьбы с махинациями дефицита и людьми, живущими не по средствам, А. Рубинов предлагает воспользоваться опытом некоторых стран, где установлена обязанность каждой семьи раз в год представлять отчет о своих доходах, огова-Лриваясь при этом, что у нас это можно было бы ввести не каждый год и «не для всех»45. Но если, как пишет тот же автор, люди, имеющие деньги, могут покупать для себя все блага жизни, обходя установленные правила, то, очевидно, тем же людям нетрудно будет до- ? биться освобождения от обязанности представления отчетов о своих доходах, тем более что такое правило предлагается установить не для всех.

Представляется, что подобный принцип «не для всех» несет в себе серьезный деликтогенный фактор. Применение этого «принципа» при распределении товаров, продовольствия, услуг сферы быта и Культурной жизни не только увеличивает фактическую дифференциа- ' цию в материальном положении различных групп населения и покупательной ценности денег, но и создает определенные возможности для совершения преступлений и других правонарушений. В число «не для всех» проникают правонарушители, которые становятся трудно уловимыми благодаря существующим исключениям из общего порядка распределения материальных благ. Подобный «принцип» увеличивает материальные различия в уровне жизни разных групп населения и соответственно увеличивает деликтогенное значение этого экономического фактора^.

На формирование разумных потребностей большое влияние оказывают формы распределения. Основной формой распределения является заработная плата, выплачиваемая дифференцированно — по труду. Соответственно дифференцируются удовлетворение потребностей и материальное положение различных групп населения. Эта ди-ференциация еще значительная, поскольку соотношение между минимальной и максимальной заработной платой равно примерно одному к десяти.

Другой формой распределения являются общественные фонды. Они должны поступать в распределение всех граждан независимо или в возможно меньшей степени зависимости от трудового вклада каждого в общественное производство. Распределение по труду создает непосредственную материальную заинтересованность трудящихся в развитии производства и повышении производительности труда, а распределение через общественные фонды создает благоприятные условия для развития способностей, образования, культурного уровня, сохранения здоровья, содержания нетрудоспособных граждан и роста уровня жизни всех членов общества47,

96

Распределение из общественных фондов уменьшает дифференциацию доходов населения, обусловленную различиями в оплате труда. Процесс выравнивания социальных различий особенно заметен в коллективах первичных звеньев народного хозяйства — предприятиях, учреждениях, организациях, где менее оплачиваемые работники часто получают больше из общественных фондов, чем высокооплачиваемые, под контролем общественных организаций; то же самое относится и к ряду других случаев, например при оказании помощи многодетным семьям, предоставлении льгот инвалидам Отечественной войны и во мно-< гих других случаях. Соответствующие нормативные акты, предусматривающие льготы и выплаты из общественных фондов, опубликованы в официальных источниках и периодической печати.

Вместе с тем льготы и преимущества, связанные с занимаемыми должностями (специальное медицинское обслуживание, льготное обеспечение санаториями, домами отдыха, дачами, жильем, услугами-культурного, бытовсго, снабженческого характера), препятствуют выравниванию различий в уровне жизни населения.

В настоящее время платежеспособный спрос населения обеспечен не полностью48.

Представляется важным вывод о том, что в условиях развитого социализма количественная и качественная неоднородность труда должна находить отражение исключительно в заработной плате (и других видах денежного вознаграждения), неодинаковый уровень которой обусловит и неодинаковые возможности доступа к жизненным благам49. Но сам доступ к этим благам должен быть равным для всех — через открытые для всех формы распределения. Это способствовало бы сближению уровней жизни всех групп населения и ликвидации одного из экономических деликтогенных факторов.

Общество не может потреблять больше того, что оно производит. Но можно и должно обеспечить наиболее справедливое распределение материальных и других благ среди своих членов. Справедливость не означает уравнивания всех и во всем, но вместе с тем не допускает и чрезмерных различий в вознаграждении и потреблении.

На XXVI съезде КПСС отмечена необходимость дальнейшего развития тенденции сближения уровней жизни всех групп трудящихся50.

Сближение уровня жизни, доходов и удовлетворения потребностей различных социальных групп населения дости-

Заказ 6883

97

гается путем повышения минимальной заработной платы, ставок, окладов рабочих и служащих, а также увеличения общественных фондов потребления и их распределения в возможно меньшей зависимости от занимаемой должности. Важное значение приобретает управление потребностями, их изменение в направлении формирования разумных потребностей, которое может быть достигнуто через производство и распределение путем сближения условий труда и его оплаты51.

Как указывал Ф. Энгельс, и в коммунистическом обществе «каждому будет обеспечено удовлетворение его разумных потребностей в постоянно возрастающих размерах»52. Потребности граждан социалистического общества возрастают и нередко обгоняют достигнутый уровень производства. Разрешение, ослабления этого делнктогенного противоречия возможно путем формирования разумных потребностей.

Разумная потребность определяется как выражение того, что действительно необходимо для жизни культурно развитого человека. Это — не прихоть, не бессистемная жадность обывателя, не стремление требовать от общества невозможного. Разумные потребности не сводятся к приобретению материальных благ, которые являются не самоцелью, а условием всестороннего развития людей53. Разумными можно считать, с учетом реальных возможностей общества, такие потребности, которые способствуют наиболее полному развитию личности, ее нравственному и физическому здоровью54.

Представляется, что эти характеристики разумных потребностей   должны  дополняться  конкретными   количест венными и качественными показателями, определяющими, какое именно количество материальных и духовных бла. (заработная   плата,   общественные   фонды   потребления)! должен   иметь  каждый   член   общества  для   обеспечения! «жизни культурно развитого человека», его «нравственное и физического здоровья». Возможно целесообразно имет: определенный эталон разумных потребности человека об щества зрелого социализма (с их последующей корректи ровкой, принимая во внимание рост производства, измене ние потребностей,  заработной платы, цен, общественны фондов и других факторов). Наличие таких общеизвестны критериев позволит хотя бы приблизительно, но не произвольно, субъективно и различно характеризовать степень разумности, рациональности потребностей   и в известной мере справедливость и легальность распределения,

98

При этом важно учесть мнение о том, что социалистическая модель потребления должна основываться на тенденции к социальному сближению и равенству, имманентно присущей социалистическому общественному строю. В модель потребления должны быть включены те блага жизни, которыми могут в принципе обладать все члены общества. Социализм не может выдвигать такой идеал жизненного благополучия, который изначально недосягаем для большинства населения. Социализм как развитое общество несовместим ни с групповыми стандартами жизни, ни с групповой моралью поведения. Как принципы морали обращены одновременно ко всем членам общества, так и социальный идеал благополучия должен быть обращен к большинству населения. Увеличение разрыва между уровнем жизни различных социальных групп не соответствует сущности и принципам социализма55.

Обращение о формировании разумных потребностей вряд ли может быть адресовано к преступникам и мало эффективно в отношении лиц, имеющих сравнительно невысокие доходы. В формировании отношений социалистического общества важное значение имеет пример высокооплачиваемых руководящих работников. Отрицательное поведение руководителей всех рангов способно формировать антиобщественные взгляды и создавать обстановку, благоприятствующую для совершения различных правонарушений другими работниками.

В постановлении ЦК КПСС «Об улучшении работы по охране правопорядка и усилении борьбы с правонарушениями» указывается, что каждый руководитель, коммунист и комсомолец должен быть примером моральной чистоты, неукоснительного соблюдения советских законов, активным борцом за образцовый социалистический правопорядок56.

В постановлении ЦК КПСС «О проведении отчетов и выборов в первичных, районных, городских, окружных, областных и краевых партийных организациях»57 указано на необходимость полнее учитывать силу нравственного примера членов и кандидатов в члены партии, особенно руководителей; требовать от каждого из них безукоризненного личного поведения.

На XXVI съезде КПСС отмечалось, что в распределении жилья нужны особая внимательность, объективность, порядочность58. Эти качества необходимы и при распределении Других благ в соответствии с конституционным положением о справедливом распределении общественных фондов

7*                                                                                                         99

потребления государством, при широком участии общест-s венных организаций и трудовых коллективов (ст. 23 Кон«| ституции СССР).

В  ходе   социалистического   соревнования   трудящиеся'! выдвигают различные почины, направленные на повышение производительности труда, укрепление трудовой дис-| циплины, уменьшение потерь, воспитание коммунистического отношения к труду. Представляется, что не менее важное значение имели бы почины руководителей в осуществлении принципа справедливого распределения материаль-| ных  и  духовных  благ,  формировании  разумных   потреб-' ностей, социалистического образа жизни.

В одном из поселков БАМа начальник строительно-монтажного поезда и его заместитель отказались от комфортабельных квартир в пользу детского сада и живут с семьями, как и остальные работники, в вагончиках. Очевидно, что подобное поведение руководителей исключает какие-либо злоупотребления в такой острой сфере, как распределение жилой площади.

В первые годы после войны в г. Кишиневе плохо обстояло со снабжением электроэнергией и водой, а городские власти слабо реагировали на удовлетворение этих нужд населения. В соответствии с партийным решением была прекращена подача воды и света в квартиры руководителей города и республики и в считанные дни наладилось бесперебойное снабжение всего населения города этими видами услуг59; таким образом были удовлетворзны нужды населения и предотвращены возможные правонарушения в этой сфере (взятки, протекционизм, незаконный обмен услугами и пр.).

Важное воспитательное значение имела бы норма, устанавливающая правило о том, что должностные лица, распределяющие блага, получают их на общих равных основаниях; получение этими лицами распределяемых благ в последнюю очередь в добровольном порядке явилось бы примером проявления высоких моральных качеств.

На формирование потребностей — разумных, но не чрезмерно мещанских — должна оказывать влияние торговля. На кого, например, рассчитана продажа весьма дорогих предметов не первой (и не второй) необходимости (бриллианты60, мебельные гарнитуры и др.), купить которые на свою заработную плату вряд ли кто в состоянии (или столь высокая зарплата не соответствует социалистическому принципу распределения и разумным потребностям).

Экономика должна быть нравственной. Развитие экономики— не самоцель, а средство прогресса личности и общества.

В различные периоды совершенствования управления народным .хозяйством в качестве основных показателей выдвигались: вал, прибыль, конечный результат труда и др. Однако во всех случаях важнейшим в сфере производства является нравственное начало, проявление и развитие духовных качеств человека. Именно с учетом этих качеств должны быть связаны экономические критерии и стимулы.

100

Нравственность отношений в экономике включает ч понятие экономной экономики, поскольку в бесхозяйственном расходовании материальных ценностей, равнодушном отношении к их гибели, потерям выражается безнравственность.

Нравственность экономики предполагает ее неразрывную связь с духовными интересами, отрицающими стяжательство, вещизм, эгоистические индивидуальные и групповые представления о мере потребления, образе жизни, социальной справедливости и в конечном счете о надлежащем поведении в моральном и правовом планах. В числе экономических причин правонарушений называются просчеты и ошибки в планировании. Это — так. Но просчет, ошибка могут иметь место как единичное, случайное, неповторяющееся явление. Однако в практике хозяйственной деятельности нередки случаи, когда органы хозяйственного руководства систематически и заведомо устанавливают для предприятий нереальные, несбалансированные плановые показатели и задания.

Например, производственному объединению «Динамо» министерство в течение нескольких лет устанавливает в плане номенклатуру, превышающую объем производства на 15—18%. Соответственно объединение нарушает выполнение договоров поставки. При этом министерству заведомо известны нереальность плана и вытекающие отсюда последствия61. Калининскому заводу министерством установлен план выпуска вагонов, на производство которых не хватало около 6 тыс. т металлопроката. Руководителям предприятий приходится прибегать к незаконному натуральному обмену материалами, оборудованием62. В современных условиях утверждение нереального, несбалансированного плана только одному предприятию, имеющему договорные связи с десятками, сотнями, тысячами других предприятий, приводит к цепочке нарушений договорной дисциплины в значительной сфере народного хозяйства. Таким образом, дело не только в ошибках планирования, но и в «планировании» правонарушений, за что органы хозяйственного руководства не несут ответственности. Такие причины правонарушений нельзя отнести к наследию прошлого строя.

Рассмотренные причины-условия правонарушений имеют экономический характер.

Предшествующим формациям свойственны свои экономические причины правонарушений, вскрытые в трудах классиков марксизма-ленинизма.

Социалистическое общество имеет собственную экономическую систему (гл. 2 Конституции СССР). Формы собственности, принципы распределения, планирования являются социалистическими, не присущими другим общественно-экономическим формациям, как и некоторые причины-условия правонарушений.

101

Экономические условия каждого общества являются определяющими в развитии политических, идеологических и иных отношений, и только первые, пронизывая все развитие общества, дают ключ к пониманию этого развития63, включая развитие общественного сознания.

Общественное сознание неоднородно: оно содержит как передовые, прогрессивные идеалы, так и отрицательные взгляды.

Но сознание вторично, производно, является отражением бытия, определяется экономическим базисом. Следовательно, бытие, материальные условия жизни общества имеют прогрессивные и противоречивые факторы, причем и те и другие отражаются в сознании в виде передовых и отсталых взглядов.

Воспитательная работа, направленная на искоренение пережитков в сознании, имеет, несомненно, важное значение. Но ее эффективность зависит от успехов в строительстве коммунистического общества, материально-технической базы коммунизма. Достижения в этой области обеспечивают успехи воспитательной работы; недостатки в материальных условиях ослабляют результаты работы по идеологическому воспитанию. Пережитки не являются врожденным биологическим фактором и не передаются по цепочке «сознание-сознание» в экономическом вакууме; пережитки в сознании — порождение материальных условий.

Обусловленность сознания, в том числе в экономической сфере, включая «пережитки», признается в экономической и философской литературе.

Если мы будем объяснять недостатки хозяйствования несознательностью отдельных работников, то, значит, «диагноз» будет поставлен неточно и лечение не даст желаемого результата — болезнь загоним внутрь, и она станет хронической. Но и отрицать несознательность и роль воспитательной работы тоже было бы ошибкой64.

Если сводить причины сохранения пережитков капитализма в сознании граждан к субъективной стороне дела, то это приводит к игнорированию связи сознания с условиями жизни людей. Такой подход закрывает возможность понять необходимость создания материально-технической базы коммунизма, перестройки быта, развития коммунистических отношений и сознания. Антисоциальные явления имеют почву в объективных условиях жизни65.

Возражая против признания причин преступности, лежащих в социалистических производственных отношениях, в том числе в распределении по труду, М. С. Строгович пи-

102

сал, что если встать на такую точку зрения, то преступность при социализме окажется неустранимой, а борьба с ней — до полной победы коммунизма — нереальной66.

Не соглашаясь с признанием основной причиной преступности в нашем обществе противоречия между растущими потребностями людей и возможностями общества по их удовлетворению, некоторые авторы обращают внимание на то, что это противоречие останется при любой формации, будучи одним из факторов ее прогрессивного развития67.

Действительно, преступность, как и иные правонарушения, неустранима полностью до победы коммунизма. Это следует из известного положения В. И. Ленина о том, что «только коммунизм создает полную ненадобность государства»68, а вместе с ним и права, и, следовательно, пока есть государство и право, т. е. на стадии социализма, не исключаются ни правонарушения, ни борьба с ними государства и общества. На фазе социализма задача состоит в искоренении правонарушений и причин, их обусловливающих. Решение этой задачи — длительный процесс, совпадающий с во времени с первой фазой коммунизма и завершающийся построением коммунистического общества. С построением материально-технической базы коммунизма, воспитанием нового человека и новых коммунистических общественных отношений исчезнут основные причины-условия правонарушений. Искоренение правонарушений и их причин является лишь одним из аспектов строительства коммунизма.

Однако это совсем не означает, что борьба с правонарушениями в современных условиях нереальна. Наоборот, глобальная задача — строительство, коммунизма — включает в себя изменение всех сторон общественной жизни, в том числе и тех, которые порождают правонарушения. По мере строительства коммунизма действие основных причин-условий правонарушений будет непрерывно ослабляться. Способствовать этому процессу — значит вести борьбу за искоренение правонарушений. В этом процессе принимают участие весь народ, все государственные и общественные организации и учреждения, выполняя свои функции, не связанные непосредственно с задачей искоренения правонарушений.

Следовательно, искоренение основных причин-условий правонарушений не является специфической задачей и функцией каких-либо специальных органов или учреждений. Правоохранительные органы ведут борьбу против пре-

103

ступлений и других правонарушений. В их задачу входит также предупреждение правонарушений, и прежде всего путем выявления их причин. Однако в данном случае имеется в виду иной уровень причин и условий правонарушений, имеющих вторичный, производный характер и выражающихся в основном в различного рода недостатках в отдельных сторонах общественной и личной жизни. На этом уровне борьба с правонарушениями является вполне реальной, важной и необходимой, и этой борьбе никоим образом не препятствует материалистическое понимание основных причин и условий правонарушений.

Второе возражение против признания в качестве основной причины правонарушений противоречия между потребностями и возможностями общества заслуживает внимания в той части, что такое противоречие сохранится и при коммунизме. Однако характер противоречий будет иным. Уровень производительных сил коммунизма обеспечит распределение по потребностям, и в силу этого противоречие станет подлинным фактором прогрессивного развития общества. При коммунизме сохранится и противоречие, выражающееся в относительном отставании сознания от бытия. Но более высокий уровень научного познания позволит сократить степень этого отставания, раньше предвидеть и обнаружить назревающие в жизни тенденции. Отрицательное значение противоречий, обусловливающих существование правонарушений, практически исчезнет. Вместе с ним исчезнут и пережитки капитализма, или во всяком случае они не будут консервироваться, тяготеть над общественной жизнью69. Подавляющее большинство правонарушений, известных современным уголовным и другим кодексам, не будет иметь места. При коммунизме возможны эксцессы, но не правонарушения; соблюдение общепризнанных норм поведения станет привычкой, неотъемлемым качеством людей.

ИНФОРМАЦИОННЫЙ И ЮРИДИЧЕСКИЙ  ФАКТОРЫ

Одним из важнейших направлений борьбы с правонарушениями является строгое соблюдение принципа гласности. В то же время нарушение этого принципа является существенным условием совершения правонарушений.

Правонарушения  «боятся»  гласности,  они  совершают-

10ч

ся (как правило) тайно. Гласность и правонарушение — взаимно исключающие явления. Там, где нет гласности, есть благоприятная почва для правонарушений. Гласность— это и средство убеждения в справедливости при> нимаемых решений, предотвращающее повод для жалоб. Гласность является конституционным принципом общественного строя СССР. В ст. 9 Конституции СССР говорится, что основным направлением развития политической системы советского общества является дальнейшее развертывание социалистической демократии: все болев широкое участие граждан в управлении делами государства и общества, совершенствование государственного аппарата, повышение активности общественных организаций, усиление народного контроля, укрепление правовой основы государственной и общественной жизни, расширение гласности, постоянный учет общественного мнения. Таким образом, степень демократии и участия трудящихся в управлении, совершенствование государственного аппарата, учет общественного мнения и укрепление правовой основы государства и общества связаны с расширением гласности.

Гласность заключается в информированности населения о всех сторонах жизни государства и общества (кроме обороны страны и безопасности государства). Информационный массив включает в себя обобщенные и отдельные факты, цифровые, статистические и иные данные о деятельности органов власти и государственного управления, их администрации и должностных лиц, общественных организаций и граждан — на всех уровнях; от отдельных предприятий, организаций, районов до Союза ССР в целом. При этом информация должна быть как о достижениях, так и о недостатках. Гласность не может зависеть от какого-либо усмотрения, поскольку является конституционной обязанностью субъектов власти и управления.

«Без гласности,— указывал В. И. Ленин,— смешно было бы говорить о демократизме»70.

Информированность общества — один из существенных признаков демократии, определяющий уровень политического доверия государства к своим гражданам и уважения государственными органами общественного мнения. Общественное- мнение является наряду с иными видами государственного и общественного контроля одним из видов социального контроля, осуществляемого повседневно и постоянно всеми гражданами"'

71

Морально-политическое право контролировать действия должностных лиц и органов государственного управления принадлежит каждому советскому гражданину независимо от членства в той или иной общественной организации и наличия специальных контрольных полномочий; последние два обстоятельства влияют лишь на степень участия в контроле и на конкретные формы такого участия72.

Объектом контроля общественного мнения является вся система государственных органов. Осведомленность об их работе развивает политическое и правовое сознание трудящихся. В то же время информированность общества способствует эффективному функционированию государственного механизма73, в том числе искоренению причин и условий правонарушений.

В постановлении ЦК КПСС от 26 апреля 1979 г. «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы»74 и в постановлении ЦК КПСС от 15 июня 1983 г. «Актуальные вопросы идеологической, массово-политической работы»75 указывается, что в условиях развитого социализма более чем когда-либо актуально ленинское положение о том, что государство сильно со-' зиательностыо масс, оно сильно тогда, когда массы все знают, обо всем могут судить и идут на все сознательно. В этом плане исключительно важную роль играют средства массовой пропаганды, обеспечивающие информирование населения по широкому кругу интересующих его проблем, правильное их понимание. С задачами, которые партия ставит перед идейно-воспитательной работой, несовместимы встречающаяся еще боязнь откр'ыто ставить на обсуждение актуальные вопросы нашей общественной жизни, тенденция сглаживать, обходить нерешенные проблемы, острые вопросы, замалчивать недостатки и трудности, существующие в реальной жизни. Такой подход, склонность к парадности не помогают делу, а лишь затрудняют решение наших общих задач. Где не в чести критика и самокритика, где недостает гласности в общественных делах, там наносится прямой ущерб активности масс. А ведь именно в активности масс — важный источник силы социалистического строя.

Это исключительно важные и принципиальные положения должны стать всеобщим и обязательным правилом во всех сферах государственной и общественной жизни.

Налример, весьма важными для всего населения,  решаемыми,  но еще не решенными острыми вопросами являются охрана окружающей

106

среды,   здоровья   людей   и   обеспечение   жилищем   '(см. ст.ст.  42, 44 Конституции СССР).

По нашему мнению, была бы целесообразна, а с учетом конституционных норм и постановления ЦК КПСС — необходима информация всех коллективов предприятий и организаций, а также граждан каждого населенного пункта о степени загрязненности непосредственно окружающей их среды. Можно не сомневаться, что такая гласность вызвала бы эффективные формы активности масс по ликвидации источников загрязнения — от коммунистических субботников до активного контроля за действиями администрации.

В ряде случаев предприятия и организации не осваивают выделенных им средств на сооружение очистительных установок. Такое положение может являться следствием некомпетентности, недисциплинированности руководителей предприятий (виновное правонарушение) или объясняться объективными причинами: необеспеченностью необходимым1 оборудованием, невыделением проектной и строительной организаций-подрядчиков и т. д. Но эти объективные для предприятия причины являются одновременно субъективными просчетами вышестоящих и планирующих органов, их должностных лиц, не обеспечивающих научно обоснованное, сбалансированное реальное планирование. В печати встречается информация о наложении ответственности на нерадивых руководителей предприятий и организаций, но нет информации об ответственности должностных лиц за просчеты в планировании.

В государственных планах экономического и социального развития отводятся значительные суммы на мероприятия по охране окружающей среды. Одновременно целесообразна информация; обеспечивает ли такое планирование чистоту окружающей среды полностью, а если лишь частично, то каким другим сферам общественной жизни отдается при .планировании приоритет.

Информация населения по названным и другим вопросам, в полном соответствии с Конституцией и постановлениями партии, явилась бы важным средством осуществления действительно всенародного дела — борьбы за охрану природы и здоровья и вместе с тем предотвращала бы правонарушения в этой сфере, их причины и условия. И наоборот, отсутствие полной гласности в охране окружающей среды и здоровья населения имеет определенное деликтогенное значение.

Другим острым вопросом, интересующим все население, является жилищная проблема.

В ст. 44 Конституции СССР указано, что право на жилище обеспечивается развитием и охраной государственного и общественного жилищного фонда, содействием кооперативному и индивидуальному жилищному строительству, справедливым распределением под общественным контролем жилой площади, предоставляемой по мере осуществления программы строительства благоустроенных жилищ. Названные гарантии осуществления права на жилище могут быть эффективными при строгом соблюдении принципа гласности. Желательна подробная информация населения о соотношении планируемого ввода в действие квартир с количеством остро нуждающихся в улучшении жилищных условий в целом по стране и по населенным пунктам. Это даст возможность гражданам квалифицированно судить о программе жилищного строительства на определенный период и рациональном распределении общенародных средств.

Участие представителей профессиональных союзов в распредели» нии жилой площади не всегда обеспечивает вынесение справедливы* законных решений?6,

107.

Нарушение очередности получения жилой площади, установленной Основами жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик,— серьезное правонарушение, одним из условий которого является нарушение гласности.

При   обсуждении  проекта    Основ    жилищного    законодательства сообщалось, что  жилье  не всегда распределяется  в  условиях    доста-1 точной  гласности.  Иногда  этот    вопрос решается    кабинетно,    узким • кругом лиц. В  связи с этим  предлагалось общее положение проекта о соблюдении гласности дополнить конкретным указанием о том, что списки  людей,  включенных  в  очередь  на   получение  жилья,  сведения о наличии освободившегося  и'степени    готовности  нового    жилья,    а также решения о распределении жилой площади должны быть доступны для обозрения всех граждан77.

К сожалению, это предложение не нашло отражения в Законе. Между тем оно имеет не «технический», а важный политический аспект — осуществление принципа гласности. Население имеет право знать: сколько жилой площади вводится в эксплуатацию в каждом населенном пункте за каждый период и вся ли она передается па распределение с участием общественных организаций; существуют ли .«резервы», распределяемые в особом порядке, все ли категории работников получают жилплощадь по одинаковым нормам, кому предоставлена жилплощадь в порядке очереди и вне ее, и т. д.

На XXVI съезде КПСС было подчеркнуто, что в распределении жилья нужна особая внимательность, объективность, порядочность78. Гарантией такого подхода, предотвращающего правонарушения, может служить гласность в сфере жилищных отношений.

В процессе публикуются сообщения о правонарушениях, материальных потерях, связанных с дефицитом продукции, товаров и услуг, с указанием места, времени и конкретных виновников. Публикуются также ответы вышестоящих и общественных органов о принятых мерах: например, «наложено взыскание», «продукция заводу отгружена», «строительство объекта ускорено», «вагоны поданы», «даны указания об обеспечении торговли определенными товарами» и т. д.

Недостатком такой информации является отсутствие в ней анализа глубоких причин и условий допущенных правонарушений. Например, что означает, если предприятие, обратившееся в газету, получило после этого запланированные ему вагоны? Если существует общий дефицит вагонов, то в результате «принятых мер» такое же количество вагонов недополучили другие предприятия, не обращавшиеся пока в газету. Не исключено, что под давлением публикации вагоны будут поставлены в первую очередь не туда, где они более необходимы. Очевидно, информация должна содержать анализ более глубоких причин правонарушений: нереального планирования перевозок, неоснащенности железнодорожного парка, несогласованности планов производства и перевозки грузов, наличия нерациональных встречных грузопотоков и т. д., с указанием ответственных лиц, действия или бездействие которых создали условия не только для данного единичного правонарушения.

В. И. Ремнев, проанализировавший все сообщения на правовые темы в одной из центральных газет за период 1964—1978 гг., пришел к выводу, что информация о нарушении законности в аппарате управления в основном отвечает на вопросы: «что -•• где — когда?». Но на вопросы «почему — кто?» ответы почти не даются или излагаются без достаточной полноты. Гласность должна распространяться не только на непосредственных конкретных правонарушителей, но и на тех, кто создает условия для правонарушений79,

108

В качестве иллюстрации можно взять казалось бы не столь жизненно важный пример, как сдача-приемка стеклотары от населения. Из публикаций на эту тему может создаться впечатление, что отказ в приеме стеклотары •— единичное явление. Между тем некоторые авторы писем и журналисты совершали специальные эксперименты — попытки сдать тару в различных пунктах города в течение дня, оказавшиеся безуспешными. Из сообщений о принятых мерах следует, что на конкретных работников торговли, отказавшихся выполнять свои обязанности, наложены взыскания и «даны указания»80. Однако гласность на таком уровне не может оказать существенную помощь в решении возникшей проблемы, имеющей более глубокие причины, чем недисциплинированность отдельных работников. Они, в частности, сообщают об отсутствии помещений для складирования, деревянной тары, транспорта и рабочей силы для вывоза сдаваемой стеклотары; продавцы магазинов не заинтересованы в приемке тары, так как это снижает плановый показатель — выручку денег в кассе —и соответственно уменьшает размер премий81. Следовательно, кто-то создает условия, способствующие правонарушениям. Кроме «бедствия» для населения эта же проблема имеет и другую сторону. Так, для пищевой промышленности требуется ежегодно более 3 млрд. стеклянных банок и около 28 млрд. бутылок, которые должны были бы совершить оборот несколько раз в год, однако «возвращается» около одной трети стеклотары. Следовательно, бесполезно тратятся сотни тысяч тонн стекломассы и топлива, рабочая сила и другие ценности, и так — из года в год!82. Но в сообщениях прессы нет сведений, кто в конечном счете на высшем уровне несет ответственность за положение со стеклотарой, так же как и в других ситуациях, когда создаются условия для конкретных правонарушений.

Одно из распространенных правонарушений в строительстве состоит в завышении отчетного объема работ по сравнению с фактически выполненным. За «приписку» был снят с работы руководитель одного из строительных подразделений. Комментируя этот случай, академик Т. И. Заславская отмечает, что при опросе 50 сибирских руководителей колхозов и совхозов все они отметили неудовлетворительное состояние строительства, причинами которого названы недостаточное материально-техническое снабжение, слабые производственные мощности, дефицит рабочей силы, несогласованность планов работ и снабжения. При таком положении у руководителя строительством два пути: нарушить закон (обеспечить зарплату работникам незаконным путем) или путь законопослушания, который приводит к утечке кадров и заканчивается, как показывает опыт, почти неизбежным снятием с работы. Подобные ситуации и «приписки» не единичны. В заключение Т. Е. Заславская ставит вопрос: почему руководители строительных организаций должны, работать в условиях, объективно подталкивающих их в сторону нарушения законодательства и почему за неправильную организацию производства вся ответственность несправедливо возлагается на одного исполнителя83.

На одном из заводов была смонтирована первая уникальная установка по отбеливанию целлюлозы новым способом, стоимостью в 9 млн. руб.; в течение 5 лет она не введена в эксплуатацию из-за многочисленных нарушений по срокам и качеству поставок изделий для комплектации установки, дефектсв в технологии, нарушении сроков ввода, что вызвало убытки в размере около 2 млн. руб.; между тем эксплуатация установки могла бы давать прибыль бс!лее 2 млн. руб. и значительно снизила бы загрязнение Амура; несмотря на наш приоритет в разработке установки, в капиталистических стра-

109

яах построены  и эффективно работают несколько десятков подобных установок;   очевидно,  что  причины   бесхозяйственности    лежат    не  BJ* «пережитках» капитализма   (которые ему не свойственны),  а в недоч) статках   организации   управления   экономикой,   безответственности   py-j ководителей   производства84.

Бесхозяйственность, потери материальных ценностей,! приписки, загрязнение окружающей среды, махинации c*i дефицитом и другие правонарушения в сфере экономики имеют место при наличии определенных условий — необоснованного, нереального планирования производства, строительства, перевозок, снабжения, услуг и т. д., что в свою очередь также является правонарушением органов управления и конкретных должностных лиц, которые должны стать объектом гласности и ответственности.

Значение информации возрастает, если она имеет всесторонний, исчерпывающий, объективный характер. «Нам нужна полная и правдивая информация», — указывал В. И. Ленин85. В противном случае может возникнуть неправильное мнение об отсутствии или наличии правонарушений, их количественной и качественной характеристик, причинах и условиях их совершения.

Полная и правдивая информация не знает верхних и нижних границ, иначе общество может нести значительные материальные и духовные потери.

В передовой статье газеты «Правда» указывается на необходимость внимательного выяснения и учета общественного мнения по актуальным проблемам, в том числе и по кадровым — при оценке работы, выдвижения, взысканиях, освобождении от должности работника86.

Население должно быть информировано о деловых и психологических качествах руководителей, мотивах их назначения, перемещения и смещения87.

В. И. Ленин считал необходимой информацию о всех плюсах и минусах руководителей. «Ни один политический деятель не проходил своей карьеры без тех или иных поражений, и если мы серьезно говорим о влиянии на массы, о завоевании нами «доброй воли» масс, то мы должны всеми силами стремиться к тому, чтобы эти поражения не скрывались в затхлой атмосфере кружков и группок, чтобы они выносились на суд всех. Это кажется неловким с первого взгляда, это должно иногда представиться «обидным» для того или другого отдельного руководителя,— но это ложное чувство неловкости мы обязаны преодолеть, это наш долг перед партией, перед рабочим классом»88.

ПО

Выносить поражения на суд всех — значит информировать население об ошибках руководителя, создающих условия для правонарушений: нарушениях законности, невыполнении важнейших решений партии и правительства, непринятии необходимых мер для развития отрасли, удовлетворения потребностей народного хозяйства и граждан, допущении потерь материальных и финансовых ресурсов и т. д.

Такая информация будет формировать у руководителей и населения убежденность в неотвратимости ответственности за порученное дело, исключит случаи перемещения - руководителей, не обладающих необходимыми деловыми качествами, с одного места на другое89 и, таким образом, будет способствовать искоренению причин и условий правонарушений»

Ограничение уровня гласности увеличивает возможности возникновения правонарушений. В связи с этим представляются важными предложения об издании специального закона, устанавливающего основные принципы, систему, объекты, порядок информирования, права и обязанности сторон информационно-правовых отношений и ответственность за нарушение этого акта90.

Целесообразно установить обязанность местных и высших органов государственной власти и управления публиковать объективные отчеты о своей деятельности, отчеты о выполнении многочисленных постановлений о дальнейшем совершенствовании различных отраслей и сфер народного хозяйства, строго ограничить круг сведений, не подлежащих оглашению. «Одно из важнейших средств борьбы с бюрократизмом и волокитой, — писал В. И. Ленин, — должно состоять в проверке исполнения законов и распоряжений центра местами, для этого нужны отчеты, печатаемые в общее сведение с обязательным расширением участия беспартийных и не ведомственных людей»91. «Нужно установить такой способ работы, чтобы краткая суть отчетов, суть того, что интересует более всего население, была обязательно печатаема»92.

Правовую информацию составляет совокупность сведений о праве, о всех процессах и явлениях, связанных с правом98. Прежде всего публикации подлежат нормативные акты. Законы публикуются в официальных источниках. Что касается подзаконных актов, то они, составляя по объему большую часть нормативного материала, не все доступны для населения и не всегда соответствуют закону.

Hi

"Гак, закон   (ст. 41  Основ гражданского законодательства, ст. 246 ГК)   предоставляет  гражданам   безусловное  право  замены  купленной вгщй,  оказавшейся   недоброкачественной,   или   возврата ее  стоимости;, однако   подзаконный   акт   (Правила   обмена   промышленных   товаров,, купленных  в  розничной торговой сети)   ограничивает эти  права, свя* Ц зывая   их   реализацию с   предварительным   неоднократным     ремонтом вещи.                                                                                                               ,,

Согласно ст. 67 Основ гражданского законодательства, по догово-   | ру   подряда   на   капитальное   строительство   подрядчик   обязан   сдать   ; заказчику  предусмотренный  планом  объект  в соответствии  с утвержденной  проектно-сметной  документацией  и  в   установленный  срок. В Правилах  о  договорах подряда  на капитальное строительство   (п.  3)" определяется,  что подрядчик обязан  построить  предусмотренный  планом   объект   в   соответствии   с   утвержденной   проектно-сметной   документацией   в установленный срок и своевременно устранить недоделки и дефекты. Таким образом, если, согласно закону, подрядчик должен сдать объект  надлежащего  качества,  то   подзаконный   акт  допускает сдачу его с дефектами и недоделками.  Как известно, в практике ши« роко  применяются  положения  подзаконного   акта — сдача  незаконченных объектов94,  чем  нарушаются    интересы  народного    хозяйства    и. граждан.

В ряде республиканских подзаконных нормативных актов закреплены те или иные льготы материального и финансового характера. Установление их для определенной категории работников означает одновременно лишение тех же благ и преимуществ других рабочих и служа- .. ших, на которых они не распространяются. Следовательно, речь идет о распределении общественных фондов, которые остаются вне контроля общественного мнения, потенциально создавая условия возможности нарушения принципов оплаты по труду и справедливости.

Льготы - и преимущества для участников Отечественной войны, работников Крайнего Севера, отдельных отраслей народного хозяйства (в оплате труда, пенсиони-ровании, обеспечении жилой площадью и т. д.) и многие другие определены непосредственно в законах, опубликованных для всеобщего сведения. Соответственно граждане могут судить об обоснованности и справедливости таких нормативных актов, вносить предложения по их совершенствованию. Представляется, что все иные преимущества, льготы, как и ограничения (запреты), в.отношении той или иной категории работников следовало 6i.' устанавливать не в подзаконных актах, а непосредствен!!! • в законе, публикуемом в официальном издании. Справе/] ливому нормативному акту нет оснований «бояться» глас ности.

Процедуры издания законов и принятия подзаконных актов имеют существенные различия; закон издается высшим органом государственной власти, принимающим во

112

внимание как интересы общества, так и граждан, при максимальном учете общественного мнения, как правило, С непосредственным участием трудящихся в обсуждения проекта закона, и публикуется в официальном источнике, прессе для всеобщего сведения. Процедура издания подзаконного акта лишена некоторых из названных качеств, в частности непосредственного участия граждан в формировании правовых норм, и, таким образом, население ставится перед «свершившимся фактом», не всегда известным и доступным.

Многочисленные, трудно обозримые подзаконные акты, регулирующие хозяйственные отношения, иногда противоречивы и не соответствуют закону95.

В теоретическом и практическом плане издание подзаконного акта, не соответствующего закону, является правонарушением в сфере нормотворчества, имеющим делик-тогенные последствия в правоприменительной сфере.

Целесообразно повышение «удельного веса» закона в общей массе источников права, закрепление непосредственно в самом законе основных, наиболее важных и актуальных .прав и обязанностей участников общественных отношений.

Как отмечалось ранее (разд. 1), в законе изложена высшая целесообразность и справедливость, что, однако, не исключает полностью существования отдельных не-,справедливых норм права. Наличие подобных норм может вызвать активное сопротивление установленному нормой правилу и приводить к нарушению нормы права.

К таким нормам можно отнести некоторые правила, регулирующие отношения в сфере обслуживания, когда стороны — организация сферы быта и гражданин — ставятся в неравное юридическое положение в ущерб интересам граждан. Названные подобные случаи можно дополнить, например, установленным порядком урегулирования отношений, возникающих между Всесоюзным агентством по авторским правам (ВААП) и автором при издании статьи в иностранном журнале. Если при подготовке к изданию рукописи ВААП не оказывает автору никакого содействия, то вряд<ли обоснованно взимание в его пользу отчисления от авторского гонорара. У авторов возникает «естественное» стремление обойти это правило.

Другим примером «принудительного посредничества» является купля-продажа легковых автомашин гражданами через комиссионные магазины. Взимание магазином значительного сбора «за услуги» приводит к обходу этого порядка путем заключения «притворных» сделок «дарения» автомашины (ст. 53 ГК), за которым скрывается ее продажа, в целях уплаты меньшей по размеру пошлины. Установление низких окладов некоторым категориям работников (например, машинисткам) влечет «оформление» их на другие более высоко оплачиваемые должности и т. д. Таким образом, наличие несправедливых норм таит в себе деликтогенный момент.

В Заказ 6883

113

Одним из существенных деликтогенных факторов юридической сферы является нарушение принципа неотвратимости ответственности за правонарушения. Уверенность или надежда на то, что за правонарушением не последует с неотвратимостью наказание, ослабляет императивное значение правовых норм-запретов, сдерживающий фактор, содержащийся в санкциях этих норм, и, таким образом, в той или иной степени стимулирует неправомерное поведение. В том коллективе, регионе или сфере общественных отношений, где в тот или иной период существует атмосфера всепрощения, безнаказанности, амнистии правонарушителей, создаются условия для правонарушений. Безответственность поощряет противоправное поведение.

Нарушение принципа неотвратимости ответственности может иметь различную степень и формы.

Этот принцип нарушается прежде всего в тех случаях, когда не применяются меры ответственности, определенные в нормативных актах.

Например, было установлено, что на районных автобусных рейсах водители систематически получали с пассажиров деньги за проезд, но не выдавали билетов, присваивая таким образом государственные деньги. Реакция на эти злоупотребления состояла в том, что руководителю автопредприятия «указали» на неудовлетворительное состояние воспитательной работы среди водителей и контроля за их работой98. При обнаружении хищений социалистической собственности нельзя ограничиваться «указаниями» и «воспитательной рабо» той», а должно применять меры ответственности.

В хозяйственной практике нередкими являются случаи неприменения санкции за различные нарушения договорных обязательств. Так, получатели продукции, заказчики не всегда предъявляют претензии и иски за недопоставку (просрочку поставки)  продукции, товаров,  средств транспорта к неисправным поставщикам, подрядчикам и транспортным организациям, «опасаясь», что сам факт предъ-' явления иска осложнит отношения сторон    и в    данных конкретных   случаях  ухудшит   положение   покупателя   со снабженцем необходимой продукцией, вагонами или строительством   объекта.     Благодаря   подобным   «амнистиям»: (в совокупности с другими факторами) некоторые право-! нарушения   (например,    недоделки и дефекты  при сдаче строительных    объектов,    недопоставки вагонов    и т. п.] «входят в привычку»,    становятся    как бы    «нормой» и,| таким образом, значительно увеличивают число правонарушений    непосредственно  в  производственной    деятельности.

Нарушения   государственной,   плановой дисциплины   в сфере управления народным хозяйством не только явля-

114

ются сами по себе правонарушениями, но и способны порождать цепочку правонарушений на низших уровнях. Тем не менее эти правонарушения редко влекут за собюй ответственность. Так, случаи несбалансированного планирования97, невыполнения планов ввода в действие производственных мощностей, выпуска отдельных важных видов продукции, планов развития науки и техники, заданий по производству товаров для населения и договорных обязательств целым рядом министерств и ведомств98 далеко не всегда влекут ответственность должностных лиц органов управления. По выборочным данным потери от хищений, растрат, недостач на предприятиях не превышают 1% общего объема потерь, а остальные 99%—результат ненадлежащего, неумелого выполнения должностными лицами возложенных на них обязанностей".

Учитывая высокую общественную опасность названных правонарушений, предлагается восстановить уголовную ответственность за «преступную бесхозяйственность». В УК РСФСР 1926 года (ст. 128) она определялась как небрежные или недобросовестные действия руководящих должностных лиц, причинившие серьезный экономический ущерб100.

Необходимо применение норм дисциплинарной и административной ответственности. Прежде всего важна не тяжесть наказания, а гласность и неотвратимость ответственности на всех уровнях и независимо от занимаемого поста, как один из важных факторов предупреждения правонарушений.

По нашему мнению, одной из форм отступления от принципа неотвратимости является некоторая нестабильность мер ответственности, проявляющаяся при снижении назначенного судом наказания, помиловании и амнистии. Статья 53 УК РСФСР предусматривает возможность условно-досрочного освобождения от наказания и замены наказания более легким для осужденных, которые примерным поведением и честным отношением к труду доказали свое исправление. Эти меры определяются судом по месту отбытия наказания.

Введение таких правил свидетельствует о гуманизме советского права; они соответствуют также цели наказания, которое является не только карой за совершение преступления, но и имеет своей целью перевоспитание осужденных.

Вместе с тем институт снижения наказания не лишен криминогенного фактора, особенно если он будет иметь

8*                                                                                              115

необоснованно  широкое  применение.   В   качестве   общего должно быть, по нашему мнению, правило о точном иснГ полнении приговора в части отбытия назначенного нака| зания: год, месяц, день  (и даже час)  освобождения дол| жны соответствовать резолютивной части приговора. ЕСЛБ же значительная часть осужденных    не    отбывает    пол4 ностью назначенного срока  наказания,    то это    снижает превентивное,   воспитательное   значение   норм   уголовного;*! кодекса,  понижает   авторитет  приговора  суда     (который | фактически  «пересматривается»  другим  судом)   и,  таким образом, создает не только у правонарушителей, но и у других  лиц,  воздерживающихся  от  совершения  преступлений под страхом    наказания,    перспективу    частичной безнаказанности.

Эти же соображения касаются институтов помилования и амнистии. Не исключено полностью, что некоторые преступления могут совершаться «под амнистию» (в ожидании предполагаемой амнистии).

В 1951 году П. был осужден за кражу личного имущества на три года лишения свободы, но освобожден от наказания по амнистии; в 1955 году за такое же преступление осужден на пять лет и вновь попал под амнистию; в 1957 году за тот же состав преступления осужден вновь, но освобожден досрочно; в 1983 году предстал перед судом за кражу социалистической собственности101.

В законодательстве нет нормы, которая заранее регламентировала бы основания «частной амнистии» — помилования. Как свидетельствует практика, помилование применяется с учетом характеристики осужденного, условий его жизни и воспитания, мотивов преступления, отсутствия рецидива, наличия подстрекательства со стороны других лиц, состояния здоровья осужденного, семейных обстоятельств, а также эффективности исправительно-воспитательного воздействия отбытой части наказания102. Однако все поименованные обстоятельства учитываются судом при вынесении приговора и индивидуализации справедливого наказания; в противном случае приговор может быть изменен или отменен в кассационном или над-д зорком порядке; некоторые из названных обстоятельст могут быть учтены в порядке применения ст. 53 УК.

Представляется,  что помилование  может применятьс| в особо исключительных случаях, например в отношений тяжело больных, престарелых, женщин, смягчения приго-1 вора о смертной казни. Иные смягчающие ответственность обстоятельства,   известные   суду   при  рассмотрении   дела,

Пб

должны учитываться и учитываются при вынесении приговора.

Сказанное не следует принимать за предложение о ликвидации институтов снижения наказания, амнистии и помилования или ужесточения мер наказания. Наоборот, меры наказания, предусмотренные в уголовных кодексах, могут быть понижены (особенно за те правонарушения и настолько, по которым и насколько применяется ст. 5^3 УК), и вместе с тем целесообразно повысить стабильность законных и обоснованных приговоров.

СОЦИАЛЬНЫЙ И  БИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОРЫ

Одной из проблем детерминизации правонарушений является соотношение (взаимодействие) социальных и биологических факторов поведения.

Необходимо сделать два предварительных замечания. Первое состоит в том, что хотя дискуссия по этой проблеме велась в плане причин преступности, однако она имеет более широкое значение, относящееся к причинам правонарушений в целом.

Второе замечание вызывается высказанным в литературе мнением о том, что сейчас уже можно считать пройденным этапом длительную дискуссию о соотношении социального и биологического в преступном поведении человека103. Это высказывание можно считать верным лишь в неприемлемости буржуазных биологических теорий о вечности преступности, ломброзианства и неолом-брозианства104. Однако дискуссию среди ученых: генетиков, философов и юристов пока нельзя считать законченной.

В юридической литературе до сих пор продолжается весьма резкая дискуссия о социальных и биологических причинах преступности. Одно из мнений состоит в следующем.

Пока вопрос о происхождении преступности рассматривался в аспекте эксплуататорского общества и даже до полной победы социализма в нашей стране, объяснение этого явления характером общественных отношений было не только правильным, но и достаточным. Однако в результате радикальных изменений социальной структуры нашего общества произошло значительное ослабление криминологического значения негативных социальных факторов, которые сами по себе уже вряд ли способны

117

обусловить  преступное  поведение,  и, следовательно,  причины  преступности  следует  искать  в  явлениях иного  порядка.  В  частности,  важно  изучить  внутренние  психоло| гические   условия,   через   которые   преломляется   внешнее воздействие на человека, и оценивать личностные особен| ности  человека  в  объяснении  его  преступного  поведения в условиях социалистического общества. Человек не рож| дается чистым, как лист бумаги, на котором что угоднс может написать социальная среда: этот лист уже достаточно   исписанный,   «запрограммированный»,     хотя   наукг пока не может его прочесть. В одной и той же семье, при1! равных  социальных  условиях  могут  быть  дети,  не  похо-1 жие по своим психическим качествам  (одни добрые, урав-| новешенныех. волевые;   другие — вспыльчивые,    раздражи-| тельные,  безвольные).    Следовательно,  различие    между людьми зависит не только от среды, -воспитания, но и от! наследуемой генной программы. При этом речь идет не oj специальных «преступных генах»,  а о генах,  программирующих склонность к определенному  (в нашем случае-преступному) поведению. Но гены определяют лишь воз-1 можность  (а не неизбежность)    развития свойств и при-Т знаков личности в необходимых условиях внешней среды:! достаточно  изменить  среду — и  генетически    предопреде-j ленные признаки не смогут себя проявить. Иначе говоря,* унаследованные антисоциальные качества личности могут\| быть подавлены благоприятными социальными условиями, j Важнейшая задача науки состоит в определении того, что задано человеку природой    и что получил он от внешней среды.    Качественно иной    подход к выявлению    причин! преступности в социалистическом обществе по сравнению с эксплуататорским обществом, связанный с проявлением] внимания  к личностным  особенностям  людей,  способных] совершать преступления, не меняет отношения к преступ-'* ности и в социалистическом обществе как к явлению социальному, но меняется понятие самого социального.

Не предопределяя преступные проявления, социальные факторы в развитом социалистическом обществе, имеющие негативный характер, действуют через сложные опосредствования не только на нравственный облик, но и на проявления биологии человека. Эти обстоятельства не коренятся в самой природе социалистического строя и носят в основном субъективный характер. Поэтому они вполне устранимы уже на современном этапе развития нашего общества. Пока же они существуют, они проявляют себя криминогенным образом, но опасны лишь для тех, кто |

наделен определенными психофизическими задатками. Когда стыкуются неблагоприятные условия микросреды и криминогенные качества людей, порождается именно та закономерность, которая определяет преступность. Хотя закономерность и непреодолима, но преодолимо то, что ее порождает. Такова рабочая гипотеза, требующая научной проверки105.

Представители другой точки зрения по анализируемой проблеме считают, что преступность нельзя рассматривать одновременно с двух позиций: социальной и биологической, так как это приводит к эклектическому смешению несовместимых явлений и в конечном счете к биоло-гизации общественных явлений106.

Человек имеет два вида наследственности: биологическую, которая меняется очень мало (в ближайшее тысячелетие генотип человека почти не изменился), и социальную (каждое поколение получает от предшествующего накопленные человечеством опыт, знания, ценности). Именно социальное наследование (среда, воспитание) определяет поведение человека ,в обществе. Социальная жизнь и сегодняшние люди не свободны от традиций, навыков, взглядов и привычек прошлого, ибо социальное наследование включает в себя не только достижения культуры,, науки, искусства, полезные традиции прошлого, из чего складываются богатство и прогресс социальной жизни, но и отрицательные явления. В живучести пережитков, традиций, привычек и взглядов прошлого — причины целого ряда отрицательных явлений в условиях социализма: от аморальных поступков людей до преступного поведения; последнее есть результат прошлого социального опыта107, но не биологической наследственности. Следовательно, «мирного сосуществования» социального и биологического в вопросе о природе преступности быть не может108. Биологические и биосоциальные теории преступности являются тормозом в научном социологическом изучении проблем уголовного права, и только в неуклонной борьбе с подобными теориями можно мыслить развитие советской науки уголовного права109.

Наряду с двумя названными, кажущимися полярными точками зрения можно усмотреть третье, как бы промежуточное мнение. Его представители не соглашаются ни с тезисом «в криминологии нет места биологии», ни с утверждением «примата биологии в криминологии», считая, что определенную роль в поведении (в том числе и преступ-

118

ном) играют социальные факторы, не отрицая при этом полностью некоторого значения биологических факторов110. Можно полагать, что именно это последнее мнение является в настоящее время господствующим в криминологической литературе. Более того, остро полемическм противоречия сторонников первых двух точек зрения | значительной степени сглаживаются благодаря косвенна му признанию каждым из них криминогенного характерг как социального, так и биологического факторов.

Так,  например, сторонники «биологического направления» заявляют, что роли биологических факторов в преступном  поведении  нельзя  придавать  ведущее   значение,> и тем более абсолютизировать ее111, а выдвигающие тео-Г рию «в криминологии    нет места    биологии»    признают! однако, что конкретному человеку присущи    только принадлежащие, неповторимые свойства и что в формировании преступного поведения    имеют    значение    и чисто личные  черты  характера  человека112.

Критикуя «биологическую концепцию», А. Б. Сахаров пишет, что никто из советских криминологов не отрицает ныне роли личностных обстоятельств в генезисе преступного поведения, структура личности преступника складывается не только из чисто социальных характеристик, но и из нравственно-психологических свойств, многие из которых имеют не только социальную, но и естественную основу; другой вопрос — каков круг этих свойств и каково их возможное происхождение113.

Из этого следует, что дискуссия ведется с заменой некоторых терминов уже не о «качестве», а о «количестве» того или иного компонента в генезисе преступности.

В подтверждение различных точек зрения их сторонники ссылаются на ученых-генетиков и представителей других наук.

Вопрос о генетической наследственности действительно находится в компетенции генетиков, и поэтому необходимо остановиться на их мнениях. Известны многочисленные и противоречивые суждения о рассматриваемой проблеме как советских, так и зарубежных ученых, суть которых концентрированно была выражена в работах двух советских ученых — президента Всесоюзного общества генетиков и селекционеров, академика Б. Л. Астаурова и директора Института общей генетики АН СССР, академика Н. П. Дубинина.

По мнению Б. Л. Астаурова, существует непреложный, фундаментальный закон, согласно которому все свойства

120

живых существ, включая человека, создаются как при участии наследственности, так и среды. Этот закон не знйет исключений, в том числе и в отношении особенности нервной системы, определяющей инстинкты, темперамент, возбудимость, ум, память, склонности к определенному виду деятельности, способности и таланты, общие черты характера: доброту, жизнерадостность, угрюмость и злобность, а также эмоциональные реакции: любовь и сострадание, ненависть и ярость, эгоизм и альтруизм.

В определении конечных признаков организма наследственностью и средой нет абсолютного детерминизма в силу существования объективной случайности, которая, однако, не изменяет наследственности и не колеблет среды.

Таким образом, в качественном отношении проблемы не существует: роль наследственности и среды в развитии человека не может противопоставляться. Но соотношение этих факторов меняется количественно. Если на первых порах наследственный фактор имел заметный удельный вес, то по мере развития человечества неуклонно возрастала роль общественной среды, которая приобрела новое качество. Процессы социальной приемственности (социальной наследственности) стали играть ведущую роль, далеко опережая по значению и темпам медленно действующий биологический фактор. Однако от этого человек не перестал быть живым существом, хотя и социальным, и наследственная компонента, определяющая норму его реакции на социальную среду, не прекратила своего существования114.

Касаясь антисоциальных поступков, представители данного направления признают преступность прежде всего социальным явлением. Вместе с тем они не относят преступников полностью на счет среды, признавая значение и биологического фактора. Такой вывод подтверждается наблюдениями за частотой преступности второго однояйцевого близнеца при преступности первого, при их полной генетической идентичности и данными о преступности среди лиц с одной лишней половой хромосомой119. Однако отрицательная наследственность не проявляется неотвратимо, она может быть снята или усилена условиями социальной среды индивида.

Представитель другого направления — Н. П. Дубинин считает «теорию двух факторов» эклектическим соединением биологического и социального в сущности человека. Возражая против понятия биосоциальной природы чело-

121

века, он полагает, что психика человека не заложена в генах и что только социальное наследование, т. е. передача от поколения к поколению положительного опыта, материальной и духовной культуры, и условия современной среды индивида создают человека.

Удалось лишь доказать нарушение структуры мозга при его некомпенсируемых поражениях (психических заболеваниях). Однако нельзя доказать, что вариации интеллекта в пределах нормы, т. е. различия по интеллекту нормальных людей, зависят от генов интеллектуальности.

При рождении люди неодинаковы биологически. Однако каждый нормальный ребенок может научиться всему, во что вовлекает его социальная программа. . Входя в жизнь, человек вступает в сферу, в которой кристаллизован опыт человечества, в мир, наполненный общественным сознанием. Все нормальные люди способны практически к неограниченному духовному развитию. Предпосылкой для этого служат универсальные возможности мозга и биологии тела человека.

Эволюция человека на биологическом, видовом уровне фактически прекратилась. Искать объяснение психическим явлениям   в   биологических   функциях — все   равно,   что навязывать  духовные  свойства   всей  материи.   Генетическими факторами не могут объясняться и причины правонарушений.  Человеческую  сущность    формирует    только -социальное.    Иная точка зрения противоречит  марксист- ' скому учению о природе человека116.

Несколько ранее Н. П. Дубинин писал, что как в течение   индивидуальной   жизни   каждого   современного   человека, так и в историческом процессе становления человека разумного имело место самое глубокое взаимовлияние социального и биологического. Биологические особенности каждого человека    серьезно    влияют    на    процесс формирования и на свойства его личности    в    целом,    и такие  ее  свойства,   как  одаренность,  эмоциональность  и т. д. Однако это влияние биологического создает только фон, воздействует на степень интенсивности тех или иных черт личности; оно не касается качественных сторон содержания  сознания,  которые определяются участием  человека в социально-историческом процессе. Развитие генетики человека, установление факторов глубокого влияния биологических особенностей на структуру личности ни в малейшей степени не колеблят того положения  марксизма-ленинизма, согласно которому духовный мир человека

создается и совершенствуется в процессе развития общественных отношений117.

Из приведенных различных мнений ведущих советских генетиков видно, что современная генетическая наука пока не располагает достоверными данными о значении биологического фактора в формировании психики и поведения человека. Это подтверждается и различными, в том числе противоположными, мнениями зарубежных

ученых.

И если это так, если генетика пока не в состоянии ответить однозначно на поставленный вопрос и подтвердить ответ практически—экспериментально, то, очевидно, представителям юридической науки решать эту сложнейшую проблему не дано. Связь юридической науки, криминологии, деликтологии с другими науками заключается не в решении специальных проблем других наук, а в использовании результатов их исследований.

Каждый может иметь свое мнение по вопросам, не относящимся к его специальности, в том числе и о причинах преступности. Однако это будет лишь собственное мнение, и если оно не опирается на достоверные данные специальной науки, то не может быть положено в основу

другой научной теории.

Юристы, придерживающиеся различных взглядов на значение социальных и биологических факторов преступности, ищут и «находят» подтверждение своей позиции у той или иной части генетиков, имеющих различные взгляды по этому вопросу. Однако научная истина не выводится из большинства голосов. К тому же, как это видно из вышеизложенного, даже взгляды одного ученого могут быть противоречивы или несколько изменяться за.время, в течение которого в генетике не произошло каких-либо

новых открытий.

В одной из работ противников биологической концепции правильно, очевидно, сказано, что некоторые ученые торопятся связать преступное поведение с генотипом человека, хотя у них нет для этого достаточной исследовательской базы118. Но, поскольку такой базы в биологической науке пока действительно нет, тот же упрек в равной степени может быть отнесен и к тем ученым, которые торопятся отрицать связь неправомерного поведения с генотипом.

В заключение следует остановиться на оценке проблемы социального и биологического в философии и социологии,

122

Так, П. Н. Федосеев пишет, что необходимо в самой! действительности найти тот реальный конкретный способ! взаимодействия биологического и социального, при кото-1 ром то и другое не отождествлялось бы друг с другом и{ не отрывалось бы друг от друга.

Марксизм-ленинизм категорически отвергает биологи-зацию общественных явлений: именно социальные закономерности определяют «поведение» классов и всех социальных групп. Но это не исключает необходимости исследовать соотношение биологического и социального в человеке как индивиде. Человек создается обществом, социальными условиями, но в то же время он — биологическое существо, имеющее природные детерминации. Природное в человеке, конечно, есть, и оно в какой-то мере детерминирует его поведение, которое зависит, в частности, от темперамента, природных способностей и возможностей.

В. И. Ленин писал: «...равенства сил и способностей людей в социалистическом обществе ждать нелепо»"9. Это свидетельствует об определенной, но не фатальной роли природных задатков в развитии способностей человека.

Нелепо было бы искать корни преступности в биоло-j гических качествах, но вместе с тем необходимо принимать во внимание и некоторые индивидуальные различия" между людьми. При коммунизме все социальные корни преступности будут полностью ликвидированы, однако возможность отдельных эксцессов может быть связана, в частности, с индивидуальными биологическими, психофизиологическими особенностями отдельных лиц, поскольку эти особенности могут повлиять на развитие некоторой предрасположенности к соответствующим поступкам. На сегодня остаются почти неизученными границы и механизм влияния биологического фактора, но было бы ошибкой, придавая определяющее значение социальным условиям, игнорировать биологические свойства человека и закрывать путь к исследованию биологии и генетики человека120.

На наш взгляд, следует присоединиться к этому последнему мнению, с учетом состояния науки генетики на сегодняшний день. Это мнение по существу совпадает с мнением тех советских юристов, которые считают, что определяющим поведение человека являются социальные факторы, и вместе с тем не отрицают полностью значения биологических факторов. Действительная роль последних будет, очевидно, установлена по мере развития генетики.

124

Представители других наук, придерживающиеся того или и-ного мнения, не имеют оснований придавать ему характер аксиомы или безапелляционно решать вопрос, который исследуется, пока без четких и определенных результатов, несколькими поколениями специалистов-генетиков. Роль биологического фактора в формировании личности, ее психики, поведения, в том числе и противоправного, будет в конечном счете с достоверностью признана в той или иной мере или исключена не представителями юридической науки. Последним остается лишь опираться на такие достоверные, но негипотетические результаты, преждевременно не злоупотреблять дискуссией о соотношении социального и биологического в причинности правонарушений. Бесспорным пока является признание безусловного значения социальных факторов в формировании личности и ее поведения.

Примечание к разделу II

1  См.: Криминология. М., Юрид. лит., 1976, с. 124.

2  См.: Марксистско-ленинская философия. Диалектический материализм. М., Мысль, 1972, с. 184; Основы марксистско-ленинской философии. М., Политиздат, 1977, с. 115.

3  См.: Р е м н е в   В. И. Социалистическая законность в государственном управлении. М., Наука, 1979, с. 118.

4  См.: Кудрявцев В. Н. Причины правонарушений. М., Наука,

1976, с.  127.

5  См.:  К а р п е ц И.  И. Современные проблемы уголовного права и криминологии. М., Юрид. лит., 1976, с. 84.

6  См.: Криминология. М., Юрид. лит., 1979, с. 71.

7  См,: Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., Наука, 1966, с. 202.

8  См.; Строгович М. С., Указ, соч., с. 202.

9  См.: Н о и  И.   С.  Методологические  проблемы   советской  криминологии. Саратов,  1975, с.   136.

10  См.: Карпец И. И. Указ, соч., с. 67.

11  См.: Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность. Изд-во МГУ,    1969,   с.    177.

12  См.: Самощенко  И.   С.  Понятие  правонарушения  по  советскому законодательству. М., Юрид. лит., 1963, с. 21, 28, 33.

13  См.: Игнатов   А.   И.   Обсуждение    монографии    о    причинах правонарушений.— Сов.  государство  и  право,   1977, № 2,  с.   140.

14  См. там же.

15  См.; Криминология.  М.,   Юрид.   лит.,   1976,   с.    124,    134,    137; Криминология. М., Юрид. лит., 1979, с. 67, 69, 77.

16  См.: Клочков   В.   В.   Актуальные   вопросы   советской   криминологии.— Сов. государство и право, 1977, № 5, с. 40.

17  См.: Кудрявцев  В.   Н.  Причины  правонарушений.  М.,  Наука,   1976,   с.   125,   127.

125

18  См.: Сахаров А. Б.   О   концепции   причин   преступности   в социалистическом   обществе.— Сов.   государство  и  право    1977,    9, с. 31.

18а К о с о л а п о в Р. Социализм и противоречия. — Правда,  1984, 20 июля.

19  См.:   Лебедев   П. Н.   К вопросу   о причинах   преступности. Человек и общество.— Ученые записки.  ЛГУ, вып.  XII,   1973, с.   157.

20  См.: Исмаилов  И.  А.,   Осипов  П.   И.   Проблема   общих причин    преступности    в    социалистической    криминологии. — Вестник ЛГУ, 1975, № 23, с. 99, 105.

21  См.: Бабаев  М.  М.,  Шляпочников  А.   С.   Экономические факторы   в   механизме  преступного   поведения. — Сов.    государство   и право,  1979, № 2, с. 60.

22  См.: К ариец И. И. Современные проблемы уголовного права и криминологии. М., Юрид. лит., 1976, с. 87.

83 См.: Игнатов   А.   Н.   Обсуждение   монографии   о    причинах правонарушений. — Сов. государство и право,  1977, № 2, с.   141.

24  Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 39, с. 175.

25  См.: Карпец И. И. Указ, соч., с. 87.

26  См.: Сахаров А. Б. Указ, соч., с. 30.

27  См.: Бабаев М. М., Шляпочников А. С. Указ, соч., с. 64.

28  Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 95.

29  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 152—153.

30  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 36, с. 306.

31   Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 316.

32  Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС 14—15 июня 1983 г. М., Политиздат, 1983, с. 33.

33  См.: Косолапов    Р.   Социализм   и    противоречия. — Правда, 1984, 20 июля

34  См.:  Федосеев П. Н.  Коммунизм  и философия. М., Наука, 1971, с. 279—286.

35   См.: Г л е з е р м а н   Г.   Е.  Исторический  материализм   и  развитие  социалистического  общества   М.,  Политическая  литература,   1973, с. 255.

36  См.   подробнее:   Валовой  Д.  Поиск.   Молодая   гвардия.   М., 1983,  с.   338  и   ел.

37  Кудрявцев В. Н. Указ, соч., с. 140.

38  См.: Карпец И. И. Указ, соч., с. 91.

39  См.,   например,   Фоняков   И.   Печаль   о   распределительном вале. — Лит. газ.,  1983, 29 июня.

40   Там же.

41   См.:  XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стеногр. отчет, т. 1. М., 1981, с. 63.

42  Совещание в ЦК КПСС. — Правда, 1984, 2 июня.

43  См.: XXVI съезд   Коммунистической партии Советского Союза. Стеногр. отчет, т. 1, с. 82.

44  См.: Абалкин   Л.   Мера   желаний   и   чувство   меры.—Известия, 1979, 12 сент.

45  См.:   Рубинов   А.   Бриллиантовые   руки. — Лит.   газ.,    1981, 1 июля.

46  См.: Бабаев М. М., Шляпочников А. С. Указ, соч., с. 65.

47  См.: Комаров   В.   Е.,  Чернявский  У.   Г.   Доходы   и  потребление населения  СССР.  М.,  Наука,   1976,   с.  52;   Веретенников  В.  Г.,  Р ж а н и ц и н а  Л.  С.  Общественные  фонды  потребления и социальное планирование. М., Профиздат, 1981, с. 17.

48  Совещание в ЦК КПСС. — Правда, 1984, 2 июня.

126

49 См.: Роговин В. 3. Рост народного благосостояния и проблемы совершенствования распределительных отношений. — Вопросы философии, 1981, с. 15.

30 См.: XXVI  съезд  Коммунистической  партии  Советского  Союза, —

с.  77.

51  Социалистический  образ   жизни,  с.   70.

52  Маркс К. иЭнгельсФ. Соч., т. 19, с. 113.

53  См.: Глезерман Г. Е. Указ, соч., с. 261. 64 Социалистический  образ  жизни, с.  70.

55 См.: Ципко А. Социализм: жизнь общества и человека. М., Молодая гвардия, 1980, с. 138.

36 См.: Справочник партийного работника. Вып. 20. М., Политиздат, с. 414.— Правда, 1983, 14 авг.

57  XXVI съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стеногр.  отчет, т. 1. М., 1981, с. 78.                                   ..,

58  См;: Сунгоркин   В.,    Тетери н   И.    Прописка — постоянная.— Комсомольская   правда,   1981,   13   марта.

59   Б р е ж н е в  Л.  И.  Главы  из книги  «Воспоминания».    Молдавская весна. Новый мир, 1983, № 1, с. 23.

60  См.: Ж а д а н  О.   Бриллианты  для   10-го  «А». — Коме,   правда. 9 июня и 1 июля 1983 г.

61   См.: Б у л д а ш о в   В.   и  др.   Как  разделить  ответственность.— Известия,    1983,   24   июля.

62   См.: Спи р и до нов а   Е.    За    штрафной    линией.—Известия, 1983,   12   июля.

63  См.- Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 39, с. 175.

64  См.: Валовой Д. Указ, соч., с.  132; Афанасьев А. В поиске.— Комсомольская   правда,   1984,   23   июня.

65  См.: Глезерман Г. Е. Указ, соч., с. 256.

66  См.: С т р о г о в и ч М. С. Указ, соч., с. 206.

67  См.: Кудрявцев   В.   Н.   Причинность    в   криминологии.    М., Юрид.   лит.,   1968,   с.   77.

68  Ленин В. И. Государство и революция. Соч., т. 33, с. 90.

69  См.:  Глезерман  Г. Е. Указ, соч., с. 254.

70  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 138.

71  См.: Сафаров Р. А. Общественное мнение и государственное управление. М., Юрид. лит., 1974, с. 199, 213.

п См.; Лазарев Б. М. Непосредственный контроль граждан.— В кн.: Государственный и общественный контроль в СССР. М., Наука, 1970, с. 308.

73  См.: Сафаров Р. А. Указ, соч., с. 215.

74  См.: Справочник партийного работника, вып. 20. М., Политиздат, с. 319.

75  См.: Справочник партийного работника. Вып. 24. М., Политиздат,    1984,   с.   53.

76  См., например: Казиханов В. Взяточники. — Известия,  1983, 19 янв.

77  См.: Третьяков А.  В условиях гласности.—Известия,  1980, 21  июня.

78  См.- .XXV!   съезд  Коммунистической  партии  Советского  Союза, т, 1 Стеногр. отчет, М., Политиздат, 1981f с. 78,

79  См.: Ремнев'' В.  И.  Социалистическая  законность  в  государ^ ственном управлении. М.. Наука, 1979, с. 97.

80  См.:    Вокруг тары. — Моск.  комсомолец,   1979,   17  апр.;  Панкратов А,  Для навара — та же тара, —- Коме,  правда,  1982, 2 окт

127

права.   М.,   Нау« меры».— Известия,

81  См.: Суханов И. Дело в банке. — Коме, правда, 1981, 2 апр.; Моисеев к о Ф. Точка зрения продавца.— Известия,  1979,  12 марта.

82  Надеин В. О чем звенит авоська. — Известия,  1978, 29 септ.; Суханов  И.  Дело в  банке  или  как в выходной день по  заданию редакции   наш   корреспондент   сдавал   стеклопосуду. — Коме,    правда, 1981, 2 апр.

83   Приписка и отписка. — Коме, правда, 1981, 8 сект.

84  См.: Резник Б. Долгий долг, или печальная судьба прогрессивного   новшества. — Известия,   1983,   28   сент.

85  Ленин В. И. Поли. собр. соч.,'т. 54, с. 446.

86  На совет к людям. — Правда, 1981, 10 авг.

87  См.: Сафаров Р. А. Указ, соч., с. 226.

88  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 8, с. 96.

89  См.- На совет к людям. Передовая.— Правда,  1981,   10 авг.

90  См.: Сафаров Р. А. Указ соч., с. 218; Ремнев В. И. Указ. соч., с. 98.

91  Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 273.

92  Лен и н В. И. Поли. собр. соч., т. 43, с. 290.

93  Правовая информация. М., Наука, 1974, с. 8.

94  См., например: Ливший С. На бумаге и в универмаге. — Из вестия,   1983,   24   июня.

95   См.: Теоретические   проблемы   хозяйственного ка,   1975,   с.   276.

96   См.: Р ы т о в   Ю.   Как   измерить   «принятые 1979,   15   сент.

97  См.,   например:   Абросимов   В.,    Афанасьева   Н.   и   др, О зарплате и «зряплате». — Известия, 1983, 10 февр.

98  В   Совете Министров  СССР.—Известия,   1984,  26  янв.;  В.   Су-хачевский. Проверка практикой.— Известия, 1984, 2 июня.

"Валовой Д. Указ, соч., с. 285.

100  См.:  Гельфер М., Нерсесян В. Целесообразно восстановить   состав   преступной   бесхозяйственности.— Соц.   законность,   1981, №  6,  с.   47.

101  См.:   Демидов   П.    Фальшивый   диплом. — Известия,    1983, 28 сент.

102  См.: Мирзажанов   К.   Помилование   как   реализация   принципа  гуманизма  уголовной  политики   в   СССР. — Сов.   государство   и право, 1981, № 8, с. 97.

103  См.: Кудрявцев  В.  Н.  Причины правонарушений.  М., Наука,   1976,  с.   192.

104  Подробную критику буржуазных теорий преступности см.: Кудрявцев В.  Н.  Причины  правонарушений,  с.   193;  Карпец И.   И. Современные проблемы уголовного права и криминологии.  М., Юрид. лит.,    1976,   с.   39.

103 См.: Ной И. С. Методологические проблемы советской криминологии. Саратов, 1975, с. 79, 136, 137, 138, 144, 140.

106  См.: К а р п е ц И. И. Указ, соч., с. 28.

107   См.: К а р п ец И. И. Указ, соч., с. 33, 35, 67, 68.

108  См.: Карпец И. И. Указ, соч., с. 32.

109  См.: Герцензон А.  А. Уголовное право  и  социология.  М., Юрид.   лит.,   1970,  с.   3.

110  См.: Сахаров А.  Б.  О  личности    преступника    и причинах преступности в СССР.    М.,    Госюриздат,    1961, с.    172;    Кудряв< цен В. Н. Указ, соч., с. 193.

"» См.: Ной И. С. Указ, соч., с. 139.

112 См.: Карпец И. И. Указ, соч., с. 104—105.

128                                          .

»3 См.: Сахаров  А.  Б.    О  концепции    причин  преступности  в социалистическом   обществе,—Сов.   государство   и   право,   1976,     9,

с   28

"* См.: Астауров  Б.  Человек  с  большой  буквы  и  эволюционная генетика человечности. — Новый мир, 1971, № 10, с. 214

115  См.: Эфроимсон  В.  Родословная   альтруизма.— Новый  мир, 1971, № 10, с. 210.

116  См • Д у б и н и н   Н.   Наследование   биологическое   и   социальное. — Коммунист,  1980, № 11, с. 62.

*17 См.: Дубинин  Н. П.  Биологические и  социальные факторы в развитии'человека.—Вопросы философии, 1977, № 2, с. 47—48.

118  См.: Карпец И. И. Указ, соч., с. 29.

119  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 24, с. 364.

120  См.: Федосеев  П.  Н.  Проблема  социального  и  биологического в философии и социологии. — Вопросы философии,   1976,    № 3, с.   56.

9 Заказ 6883

РАЗДЕЛ III

О ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРАВОНАРУШЕНИЯ

ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Юридическая ответственность — реакция на правонарушение. Правонарушение — основание ответственности; где есть правонарушение, там есть (должна быть) ответственность; без правонарушения нет ответственности.

Эти давно сложившиеся положения ясно выражают неразрывную связь между двумя юридическими категориями— правонарушением и ответственностью.

С недавнего времени некоторыми юристами выдвигается тезис об ответственности без правонарушения, основанный на общесоциологическом понятии термина «ответственность». Проявляется стремление «обогатить» традиционное понятие юридической ответственности, объединить его с общесоциологическим понятием и создать, таким образом, общую категорию ответственности.

Сторонники такого мнения полагают, что в современных условиях понятие ответственности должно иметь более широкое значение, включающее не только ретроспективную (негативную, пассивную) ответственность (как последствие правонарушения), но и ответственность в позитивном смысле. Под позитивной (перспективной, активной) ответственностью понимается определенное внутреннее состояние индивида, его отношение к порученному делу, обществу, государству, коллективу, к своему поведению (в настоящем и будущем), чувству самодисциплины, сознательности. «...Ответственное поведение — это такое поведение, которое характеризуется глубоким осознанием необходимости следовать требованиям правовых и моральных норм, уважением к закону, к праву и предполагает активное влияние на ход событий, вклад в общее дело, в развитие общества»1.

«Юридическая ответственность лежит на лице, несущем в силу закона обязанность все время, в течение которого эта обязанность подлежит выполнению. Она выражается „,в осознании лицом необходимости неуклон-

130

но и добросовестно исполнять свои обязанности»2. «Позитивная юридическая ответственность... есть длящееся состояние отношения субъекта ответственности к своим обязанностям»3. «У человека возникает ответственность уже тогда, когда он приступает к исполнению своих обязанностей, а не только тогда, когда он их не выполнит». Позитивная ответственность — это «ответственность за успех в работе»4.

Из приведенных высказываний следует, что позитивная ответственность — это «выполнение юридической обязанности, долга» или еще шире — следование не только требованиям правовых, но и «моральных норм» и, наконец,— это «вклад... в развитие общества». Позитивная ответственность определяется как внутреннее состояние индивида, «осознание лица», его «чувство» долга перед обществом, государством, коллективом, другими гражданами и самим собой.

Таким образом, четкого и однозначного определения понятия позитивной ответственности пока нет, а в имеющихся определениях допускается подмена терминов и объединение различных категорий.

Объявление ответственностью обязанности совершить предусмотренные законом действия (долг) ведет, с одной стороны, к удвоению терминологии: одно и то же явление одновременно именуется и обязанностью, и ответственностью, и с другой — вносит неясность в терминологию: ответственностью называется и сама обязанность, и последствие ее неисполнения, при этом допускается смешение этих двух качественно различных явлений.

Вкладываемое в указанные аспекты содержание столь противоположно, что исключает не только сущностную, но и терминологическую их общность5.

Понятие юридической обязанности существует в праве и имеет вполне ясное содержание. Столь же ясно, что юридические обязанности должны выполняться, и они выполняются в подавляющем большинстве случаев благодаря сознательному отношению к ним, а в некоторых случаях — по принуждению.

Эти аксиоматические положения давно, многократно, в различных вариантах отражены в научной и популярной литературе. «Новое» лишь то, что эти положения предлагается именовать «позитивной ответственностью».

В литературе и некоторых нормативных актах действительно иногда говорится об ответственности государст-

9*                                                                                     131

венных органов и должностных лиц за порученное дело. Так, в ст. 153 Конституции СССР указывается, что министерства и государственные комитеты СССР несут ответственность за состояние и развитие порученных им сфер управления; в этой же статье определяется, что министерства и комитеты руководят порученными им отраслями управления, издают нормативные акты, организуют и проверяют их исполнение; следовательно, речь идет о задачах, функциях, компетенции органов государственного управления.

И если в содержание позитивной ответственности включаются права, обязанности, долг, компетенция, то при столь широком понимании позитивная ответственность утрачивает конкретность и, по существу, сливается с понятием права (осознанием права). В самом деле. права, обязанности, долг, компетенция (т. е. опять права и обязанности) — это и есть то, что есть право. В праве нет ничего иного, кроме прав и обязанностей (и ретроспективной ответственности, содержанием которой также являются права и обязанности).

О позитивной (перспективной) ответственности нет специальных монографических исследований. О ней лишь говорится (уже более десятилетия) в отдельных статьях или работах, где главное внимание уделяется «внедрению» самого термина, упрекам в адрес негативной ответственности в ее «односторонности» и «постановке» задач — необходимости повышения чувства долга, надлежащего выполнения обязанностей, дисциплины и т. д.

Однако все эти важные и нужные положения исследуются общей теорией права и его отдельных отраслей. Работы о правах, надлежащем исполнении обязанностей, гарантиях такого исполнения, дисциплины, компетенции, правовом положении органов государственной власти и управления, хозяйственных и иных организаций, должностях лиц и граждан во всех сферах общественных отношений, регулируемых правом, и представляют, по существу, всю юридическую литературу. Эти исследования велись, ведутся и будут продолжаться, но не под флагом позитивной ответственности, а в соответствии с общепринятыми юридическими понятиями и терминологией.

Из приведенных высказываний видно, что, кроме исполнения обязанности (долга), в понятие позитивной ответственности включаются такие категории, как «чувство сознательности индивида», его «внутреннее сознание» не

132

только правового, но и «морального долга», которые выводят понятие ответственности за границы права: сознание, чувства, мораль — категории не правовые.

Можно ли (и нужно ли?) объединять одним понятием ответственности столь различные категории, как благо (позитивная) и -зло (негативная ответственность), следование долгу, его нарушение и последствия нарушения, .мораль и право? Практическое и теоретическое значение -подобных обобщений пока не показано и не доказано. На наиболее высокой ступени обобщения все сводится к категориям материального и идеального, включающим разнородные и противоположные понятия (например, идеологии). Однако юридическая наука должна оставаться на уровне обобщений правового порядка, полезных для права. С этой точки зрения ответственность юридическая и всякая иная — различные понятия. Моральную ответственность нельзя отождествлять с юридической. Ответственность как внутреннее состояние индивида, как «чувство» — суть категория сознания, правосознания, но не собственно права.

Ответственность должна иметь основание. Основанием [юридической   (ретроспективной)  ответственности  является •правонарушение. Но где основание перспективной  (пози-JrnBHofi)  ответственности?  Высказано  мнение, что,  напри-Шмер,  основанием  государственно-правовой  позитивной  от-|ветственности   является   факт   приобретения   специального (государственно-правового    статуса   (возложение на  субъектов   определенных   государственно-правовых   функций)6. Надо полагать, что и другие виды позитивной ответственности имеют своим основанием отраслевой правовой статус. Но граждане действуют не только как работники (или члены) каких-либо государственных, кооперативно-колхозных, общественных организаций; они совершают поступки, не связанные с государственной и общественной деятельностью, но также с чувством ответственности  (в позитивном смысле).

Таким образом, конструирование двух видов юридической ответственности — негативной и позитивной — или объединение их в одну специфическую юридическую категорию вряд ли приемлемо. Ведь содержание отношений и положение субъекта так или иначе различны: когда он надлежаще пользуется своими правами, добросовестно выполняет обязанности и когда он нарушает их.

И если все же возникает потребность формулирования определенного многоаспектного понятия, то поиски в этом

133

направлении не следует сводить к терминологии  и т^ более к нивелированию разнородных явлений.

О позитивной ответственности может идти речь с ci циальной, философской точки зрения, как взаимосвяз, индивида и общества, включающей все виды связи: ноли тические, экономические, личные, моральные, юридичес. кие и иные. Эта связь выражена в известной формуле; «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя»7.

В этом смысле ответственность — категория не тольк( к не столько юридическая, а ответственность — как активная позиция индивида в общественной жизни.

То, что понимается под позитивной ответств ностью,— это, по существу, все нормы правил социал тического общежития, морали и права. Индивид, обла ющий чувством такой ответственности,— это и есть нов человек развитого социалистического общества, воспит: ние которого является одной из важнейших задач Пр> граммы КПСС.

Для достижения этой цели необходим вклад мног наук, каждая из которых должна анализировать ев собственные специфические понятия и категории. В юр дической науке существует совершенно определенное п нятие ответственности юридической.

Итак, ответственность в ее подлинном и единственно юридическом смысле есть реакция на правонарушени Она как особый правовой институт и понятие общей т< рии права имеет присущие ей специфические призна функции, основания, виды.

Юридическую  ответственность  можно  характеризовй? тремя  признаками:   государственным  принуждением, ждением  правонарушения  и  его  субъекта,  наличием благоприятных  последствий для  правонарушителя.

Государственное принуждение — характерный и нео1 ходимый признак юридической ответственности. Соблюд ние правовых предписаний обеспечивается в необходим случаях принуждением: «Право... ничто без аппарат] способного принуждать к соблюдению норм права»8.

Государственное принуждение выражается в том, меры ответственности устанавливаются государством правовых нормах, реализация которых во всех случа обеспечивается принудительной силой государства. ПрИ менение ответственности не зависит от воли и желани$ правонарушителя.

Как правило, меры ответственности применяются спе-

134

циально -уполномоченными на то государственными органами: судом, арбитражем, административными органами и ДР- путем издания индивидуальных правовых актов. В других случаях, например, наложение мер дисциплинарной ответственности производится администрацией учреждений и организаций. Меры юридической ответственности могут применять и не государственные, а общественные организации (например, товарищеские суды), но лишь в случаях и пределах, установленных законом, и при обеспечении реализации этих мер государственным принуждением.

Гражданское, хозяйственное, трудовое законодательство предусматривают возможность добровольного исполнения обязанностей, составляющих содержание ответственности. \ Так, гражданин или предприятие, нарушившие договорные обязательства, могут в добровольном порядке уплатить установленную законом неустойку (штраф, пеню); возмещение вреда, причиненного здоровью работника, производится по решению администрации данного предприятия. Однако и при добровольном исполнении обязанностей ответственности государственное принуждение как признак ответственности остается необходимым: если добровольное исполнение не последует, ответственность реализуется принудительно через суд и арбитраж.

Государственное принуждение — необходимый, но не единственный признак юридической ответственности, поскольку не каждый случай применения государственного принуждения может быть квалифицирован как ответственность. Всякая норма права обеспечивается государственным принуждением, однако отсюда не следует, что все нормы права представляют собой институт ответственности. В противном случае произошло бы отождествление правового регулирования в целом и ответственности как одного из его институтов.

Предусматривающими ответственность следует считать такие нормы, в которых выражается общественное осуждение поведения правонарушителя. Общественному осуждению подлежит лишь виновное поведение. Следовательно, ответственность может наступать лишь при наличии такого признака, как общественно осуждаемое, виновное поведение правонарушителя.

Реакцией на такое социально вредное поведение является возложение на правонарушителя определенных отрицательных для него последствий личного или имущественного характера. Эти последствия, определенные зако-

135

иодательством, являются мерами юридической ответстве! ностн и характеризуют ее в качестве необходимого пр| знака.

Названные три признака юридической ответственност! являются,  безусловно,  обязательными:    отсутствие    хот| бы одного из них свидетельствует об отсутствии ответе! венности и позволяет отграничивать ее от других право-вых  и   неправовых   категорий.

Так, по признаку государственного принуждения личается юридическая и моральная ответственность, хотя и та и другая имеют еще два признака: \ общественное осуждение и неблагоприятные последствия.

Наиболее  длительные  и  сложные  дискуссии  связан! с двумя другими признаками юридической ответственно^ сти — осуждаемым   виновным   поведением   и   отрицательными последствиями. Они ведутся, главным образом, бла-J годаря  некоторым  особенностям  гражданского  законода^ тельства.

То, что в применении ответственности выражается сударственное . осуждение виновного поведения, не вьн зывает сомнений с точки зрения уголовного и администра! чивного законодательства, поскольку в нормах эти:) отраслей прямо указано, что уголовное наказание и административная ответственность могут наступить только npi наличии вины в поведении правонарушителя.

В гражданском законодательстве и нормах некоторые других  отраслей  права,  устанавливающих  санкции щественного    характера в целях    компенсации    ущерба^ причиненного   правонарушением,   вина   как  условие занности по возмещению ущерба    предусмотрена    не вс всех случаях. Этот факт послужил основанием для обо! снования концепции невиновной  ответственности  за  объ'т* сктивно-противоправные   правонарушения.

Как уже отмечалось ранее (разд.  1), объективно-прг вовых правонарушений не существует. Причинение вред^ общественным и личным интересам в результате воздей! ствия стихийных сил природы, невменяемых, недееспособ! ных граждан, так же как и случайное невиновное причи' нение, характеризуется опасностью, которая, однако, лич шена социального качества. В подобных случаях можно1] признавать   «объективную   опасность»   причинения   вреда, но не «объективную общественную опасность» и «объек-] тивно противоправные деяния».

В рассматриваемых случаях по существу'   нет деяния как такового, так как отсутствует сознание, обусловлива-j

136                  j

юшее вредные последствия, отсутствует психическое отношение (вина) к ним. Вследствие этого право бессильно влиять на такое состояние, где нет сознания и воли, не может квалифицировать их в качестве правонарушений и возлагать ответственность. Применение ответственности как одного из способов обеспечения соблюдения закона, стимулирование должного поведения в подобных случаях было бы бессмысленным.

Тем не менее образовавшиеся убытки — объективная реальность, нуждающаяся в определенном решении. Правовое решение вне рамок юридической ответственно-, сти вполне возможно. Существуют нормы, по-разному определяющие судьбу случайно (невиновно) возникших убытков: они покрываются за счет общества, специальных органов, отдельных организаций или граждан. Любое из этих решений является не ответственностью, а возмещением случайно возникших убытков. Критериями разграничения этих институтов служит наличие или отсутствие осуждаемого виновного поведения.

Такое разграничение имеет важное социальное, теоретическое и практическое значение. Для гражданина и организации, с которых взыскиваются убытки, совсем не безразлично, производится такое взыскание в порядке ответственности или на иных началах (например, риска или факта вхождения в одну хозяйственную систему и др.); не безразлично это также для государства, коллектива, общественных организаций и других граждан. Различным основанием возмещения убытков соответствуют различные моральные и юридические оценки поведения граждан, их чести и достоинства или оценки деятельности организаций. Так, одно из предприятий было обязано возместить вред, причиненный здоровью работника в заграничной командировке по вине иностранной фирмы. В силу некоторых обстоятельств возмещение вреда в порядке ответственности иностранной организации не могло быть осуществлено, и советский суд возложил эту обязанность на предприятие, где ранее работал потерпевший. Совершенно очевидно, что данное предприятие не было виновно, не причинило вреда, и потому сам факт взыскания не может оцениваться отрицательно и не должен смешиваться (входить в одну графу отчетности) с другими случаями возмещения вреда в порядке ответственности.

Точно так же, если гражданин — владелец автомашины— причинил вред другому и пострадал сам в результате аварии, происшедшей по вине завода — изготовителя авто-

137

машины (технический дефект в механизме машины], факт взыскания с него возмещения вреда в пользу пот певшего не должен оцениваться отрицательно, посколь; поведение его было безупречным (невиновным). Меж, тем действующая норма ст. 90 Основ гражданского зако". нодательства не делает никаких различий в основаниях возникновения обязательства: владелец источника Иовы. шенной опасности обязан возместить причиненный вред независимо от вины (т. е. при ее наличии и отсутствии). Таким образом, любое поведение — виновно-осуждаемое ц невиновно-безупречное — влечет одинаковый результат ц затушевывает необходимую различную социальную оценку личности. Во избежание этого целесообразно было бы норму ст. 90 Основ гражданского законодательства разделить на две части (нормы), одна из которых должна предусматривать ответственность за вину, а другая — обязанност] по возмещению вреда на основании риска. Возможно другое решение — введение института страхования гра данской ответственности, исключающего так называем ответственность без вины и объективно-противоправн правонарушения.

Вопрос о вине как безусловном основании юридическо' ответственности рассматривается подробно в дальнейше "Изложении. Сейчас необходимо подчеркнуть, что госуда ственное осуждение виновного поведения правонарушит ля является признаком ответственности, необходимы для разграничения ее с другими правовыми институтам:

Если  общество,  государство  осуждают  виновное  и тивоправное поведение, то естественным следствием это; является  отрицательная  реакция,  выражающаяся  в  и менении  к правонарушителю негативных мер  стимулир< вания — возложения   на   него   неблагоприятных   последе^ вий — мер  ответственности.  Неблагоприятные последств для   правонарушителя — необходимый   признак   юридич кой ответственности.

Применение ответственности принуждает правонар шителя «претерпевать» государственное осуждение свое; виновного поведения, лишает или ограничивает в каких-благах личного или имущественного характера, принос какие-то тяготы, в той или иной степени умаляет честь достоинство, снижает общественную оценку личности пр вонарушителя.

Эти   положения   не   вызывают   сомнений   относительн' мер уголовной и административной ответственности, пр менение которых выражается в соответствующих отриц;

138

тельных последствиях для нарушителя и осуждении его поведения.

В гражданском и хозяйственном законодательстве есть нормы, по поводу которых ведется дискуссия, связанная с этим признаком ответственности.

I/I. С. Самощенко и М. X. Фарукшиным8 высказано мнение, поддержанное С. Н. Братусем и некоторыми другими юристами, согласно которому исполнение обязанности под принуждением признается ответственностью811.

Например, добровольная уплата заемщиком суммы долга в срок или даже после истечения срока не признается ответственностью, но уплата того же долга посредством принуждения на основе решения суда (т. е. исполнение той же обязанности) уже выступает как ответственность. Если причинитель вреда возместит его добровольно, он не несет ответственности, но при взыскании тех же сумм через суд наступает ответственность. Соответственно юридическая ответственность определяется как опосредование государственным принуждением исполнения обязанности9.

Подобные суждения представляются неубедительными теоретически и неприемлемыми практически, поскольку противоречат принципу неотвратимости ответственности, объективно способствуют освобождению от ответственности за совершение правонарушения.

Как видно из изложенного мнения, его сторонники определяют ответственность через государственное принуждение. Поэтому, с их точки зрения, безразлично, уплачен долг в срок или с нарушением срока, но важно другое— уплачен он добровольно или по принуждению; именно этим фактом — наличием или отсутствием принуждения— определяется различие между ответственностью и неответственностью (концепция принуждения).

Но нельзя отрицать (и сторонники концепции принуждения не отрицают, но «забывают»), что основанием ответственности является правонарушение, что оно должно влечь применение мер ответственности в соответствии с принципом неотвратимости.

Если нарушен срок уплаты ссуды или виновно причинен вред, то налицо правонарушения и, следовательно, Должна быть ответственность; но она отрицается по той причине, что просроченный долг и суммы по возмещению вреда были уплачены без принуждения.

Неприемлемость концепции принуждения в том, что ею объединяются различные с точки зрения ответствен-

139

ности и права в целом понятия и вместе с тем противоп ставляются сходные понятия. Одно и то же явление им нуется одновременно и обязанностью, и ответственность а к ответственности относятся и сама обязанность последствия ее неисполнения; таким образом, допуск ется отождествление различных по содержанию ион тий — ответственности и охраняемой ею обязанност рассматриваемых исключительно лишь с точки зрен формы (принудительной или добровольной); правомсрн< поведение (уплата долга в срок) и правонарушение (пр срочка уплаты долга) утрачивают различие, если не был| принуждения; принудительное исполнение обязанност существовавшей до правонарушения (обязанность ве путь долг), и новая дополнительная обязанность, котор ранее — до правонарушения — не существовало (упла пени за просрочку платежа), отождествляются. Меж, тем правомерное и противоправное поведение следу различать в любом юридическом аспекте. Совершенн| необходимо такое различие, когда речь идет об ответе1 венности. В противном случае никакая концепция отве1 ственности не может быть признана обоснованной.

Следует заметить, что исполнение любой обязанност обеспеченной государственным  принуждением,  но до  e фактического применения,  можно лишь условно  считат добровольным.  Правонарушитель  сознает,  что  причитаю щиеся с него суммы будут    взысканы по решению суд. или арбитража и, не ожидая этого, производит исполне ние под давлением угрозы  принуждения   («добровольно принудительное»   исполнение);   фактор   принуждения   вы ступает в потенциальной, психической форме.

Необходимо  также учитывать,  что  нередко  граждан обращаются в суд за помощью в авторитетном разреШе нии сложных жизненных отношений, при этом ни одна и сторон не имеет целей общественного осуждения другой По таким сложным делам суды различных инстанций вы носят  иногда  противоположные решения  о  принудитель ном исполнении обязанности, которые невозможно расце' пивать в качестве меры ответственности.    Решение суд об утверждении мирового соглашения сторон об исполне^ нии обязанностей также нельзя причислять к ответственности.

Решение арбитража о реальном исполнении обязанности о возвращении имущества, устранении строительных дефектов, допоставке продукции не обеспечено достаточными правовыми гарантиями принудительного характера

140

и .поэтому может остаться невыполненным;  таким образом, «ответственность» не будет реализована.

Однако главное состоит не в формах принуждения к исполнению обязанности (принудительной или добровольно-принудительной), а в понятии ответственности, необходимым признаком которой являются отрицательные последствия для правонарушителя. Где нет таких последствий, там нет ответственности. Важно установить, что следует считать отрицательными, неблагоприятными для нарушителя последствиями, в которых выражается ответственность. Они могут быть личного или имущественного характера, хотя такое различие условно, поскольку в конечном счете во всех случаях ответственность обращена на человека как личность или юридическую личность.

Применение норм уголовного и административного права воздействует, как правило, непосредственно на личность. Для гражданского и хозяйственного права характерны меры имущественной ответственности. Следовательно, применение ответственности должно означать умаление имущества (имущественных благ, прав) правонарушителя. Такое умаление не может выражаться ни в чем ином, как в безвозмездном изъятии имущества (лишении права на него), в уменьшении имущественной сферы (массы, фондов), без представления взамен какого-либо эквивалента. Если нет изъятия имущества, принадлежащего правонарушителю, значит, нет неблагоприятных имущественных последствий и нет имущественной ответственности.

Когда гражданин возвращает долг по договору займа (предприятие возвращает ссуду банку или оплачивает счет за поставленную продукцию) в установленный срок или с просрочкой, не ожидая решения суда (арбитража), или. сумма долга (счета) взыскивается с его заработной платы (счета в банке) по решению суда (арбитража), то во всех этих случаях (несмотря на различие в способах исполнения) должник не несет утрат материального характера, поскольку он возвращает (добровольно или принудительно) то, что ему не принадлежало. Его собственная материальная сфера не умаляется, а остается такой, какой была до возникновения обязательства (по договору займа, ссуды, поставки). Таким образом, исполнение обязательства (долга, обязанности), существовавшего до правонарушения, не может быть признано ответственностью именно в силу того, что оно не влечет имущественных потерь вне зависимости от формы исполнения.

141

Просрочивший исполнение обязательства принуждается к его исполнению и заслуживает осуждения. Но этих двух признаков недостаточно для признания наличия самой ответственности ввиду отсутствия третьего необходимого признака — неблагоприятных имущественных последствий для правонарушителя.

Точно так же нет ответственности при виндикации вещи у добросовестного владельца, принудительном взыскании алиментов, принудительном выселении самовольно занявших жилую площадь, присуждении поставщика до-поставить или заменить недоброкачественную продукцию и в других подобных случаях, когда принудительно исполняемая обязанность не сопровождается новой обязанностью, исполнение которой ущемляло бы права нарушителя. В названных случаях обязанные лица ничего не теряют: у них изымается то, что принадлежит (должно принадлежать) другим: применение принуждения ничего не убавляет и не добавляет к содержанию обязанности, существовавшей ранее.

Полагают, что и в названных случаях все же есть лишения, неблагоприятные последствия для лиц, исполняющих обязанность в принудительном порядке. Эти лишения усматриваются в том, что правовая обязанность исполняется помимо воли и сам акт государственного принуждения означает осуждение неправильного поведения10.

В этих высказываниях допускается смешение различных признаков ответственности: принуждение признается одновременно и осуждением, и лишением, и гипертрофируется признак принуждения. Невозможно усмотреть, в чем же состоят неблагоприятные последствия, например, для работника, из зарплаты которого принудительно вычитаются выданные ему ранее, но не использованные для служебной командировки суммы; работник признает свой долг, не возражает против вычетов и не рассматривает их (в отличие от некоторых ученых-юристов) как ответственность.

Дискуссия об ответственности и ее признаках могла бы носить чисто литературный и безобидный характер, если бы правильное определение понятия ответственности не имело значения для охраны правопорядка и предупреждения правонарушений.

В самом деле, какая разница как назвать, например, выселение самоуправно занявшего жилую площадь — мерой ответственности или какой-то иной мерой? Сторонники концепции принуждения не ставят такого вопроса,

142

ограничиваясь абстрактными рассуждениями. Между тем этот вопрос имеет весьма важное значение.

Захватывающий жилую площадь без ордера имеет какую-то надежду на владение ею в ущерб интересам других. Если эта надежда не оправдается, то правонарушитель ничего своего не теряет; теряют (время, средства, нервы) те, кому принадлежит площадь и кто выселяет. С точки зрения концепции принуждения, выселяемый несет ответственность, и, следовательно, норма ст. 36 Основ жилищного законодательства, предусматривающая такую санкцию, полностью отвечает требованиям охраны правопорядка и борьбы с правонарушениями, поскольку за правонарушением последовала «ответственность».

С нашей точки зрения, в данном случае правонарушитель не несет никакой юридической ответственности; за ним лишь не признали право на то, на что он не имел права; в то же время остаются без надлежащей защиты интересы законных владельцев жилой площади; санкция действующей правовой нормы не может оказывать эффективного сдерживающего воздействия на правонарушителей и поэтому нуждается в дополнении, предусматривающем юридическую ответственность за самоуправное занятие жилой площади.

Согласно ст. 18 Основ законодательства о браке и семье, родители обязаны содержать своих несовершеннолетних и нетрудоспособных детей. Все граждане выполняют эту обязанность, проживая совместно или отдельно от детей, добровольно или принудительно. Материальное обеспечение детей — это обязанность, вытекающая из закона, а не ответственность, даже если она исполняется принудительно. В практике известны случаи, когда к лицам, добросовестно исполняющим эту обязанность (например, высылкой соответствующих сумм по почте), предъявляются и удовлетворяются иски в суде о взыскании алиментов. Если придерживаться концепции принуждения, то окажется, что истцы и суд «создают искусственную ответственность», препятствуя добровольному добросовестному исполнению обязанности по содержанию детей. За что же в подобных случаях налагается ответственность, если не было правонарушения?

С нашей точки зрения, такие иски не должны приниматься судом к рассмотрению, поскольку между сторонами нет спора о праве гражданском и поскольку решение суда может незаслуженно умалять честь и достоинство ответчика. Нельзя признать мерой ответственности и

143

взыскание алиментов    по решению суда с лиц, уклоняющихся от их уплаты, так как это будет лишь принуждением к исполнению общей для всех обязанности, установленной законом. Ответственность наступает за уклонение от   уплаты   присужденных   судом   алиментов   (несообщение об изменении места работы или жительства, заработка) в соответствии со ст. 92 КоБС, ст. 394 ГПК   в   виде штрафа; злостное уклонение от уплаты алиментов влечет уголовную ответственность (ст. 122 УК).

При  поставке    некомплектной    продукции   поставщик обязан доукомплектовать ее и уплатить штраф. Эта норма помещена в разделе об имущественной ответственности Положения о поставках продукции   (п.  77).  Однако мерой ответственности  является  только взыскание штрафа;  доукомплектование  продукции — это  надлежащее исполнение  существовавшей   до   правонарушения   обязанности,  за   выполнение  которой    правонарушитель  получает вознаграждение и потому не несет материальных потерь. Согласно Правилам о договорах подряда на капитальное  строительство   (п.   57),  подрядчик  обязан  устранить обнаруженные   при   сдаче-приемке   дефекты   и   недоделки в установленные сроки; никаких других последствий правонарушения, кроме доведения объекта строительства до надлежащего  качества   (договорная    возмездная  обязанность), подрядчик не несет и, следовательно, свободен от

ответственности.

Если анализировать названные нормы права с позиции концепции принуждения, то окажется, что все они предусматривают ответственность. Но останется неясным, почему  в  одних  случаях   правонарушения   нарушитель   несет     1 «одинарную     ответственность»—исполняет     обязанность,    | возникшую из договора или закона (принуждается к осво-      * бождению жилплощади, устранению строительных дефектов), а в других — наступает «двойная ответственность»— принудительное   исполнение   обязанности   по   содержанию детей и уплаты штрафа, обязанность доукомплектования продукции и уплаты штрафа и т. д.

Анализ тех же (и подобных им) норм при понимании ответственности    как  неблагоприятных   последствий   правонарушения приводит к выводу,    что в    одних    случаях за  правонарушения   следует  ответственность     (например, штраф), а в других — когда норма права предусматривает только принудительное исполнение обязанности — правонарушения  остаются  без  наказания.

С нашей точки зрения, такого не должно быть, и поэ-

144

тому необходимы изменения законодательства с тем, чтобы каждое правонарушение влекло ответственность.

С точки зрения концепции принуждения действующее законодательство   совершенно,   поскольку   она   признает наличие ответственности во всех названных  (и подобным им) нормах. Принципиальная неприемлемость такой концепции заключается в том, что безответственность признается ответственностью,    и таким    образом    теоретически «обосновываются»  случаи  «амнистии»,  заложенные  в  некоторых правовых  нормах,  нуждающихся  в  совершенствовании:  дополнении санкций этих норм мерами, возлагающими неблагоприятные последствия на  правонарушителя.

Концепция принуждения, отождествляя различные по

существу категории — ответственность и охраняемую ею обязанность — и различая их исключительно по форме (принудительная или добровольная форма исполнения), приводит к упразднению ответственности, поскольку она ничем не обременяет правонарушителя, кроме принудительного исполнения той обязанности, которая существовала независимо от (без) правонарушения.

Ответственности присущи превентивная (предупредительно-воспитательная), репрессивная (карательная), компенсационная (восстановительная) и сигнализационная функции. Все эти функции взаимосвязаны, проявляются во всех видах ответственности в той или иной степени.

Воспитательная и  репрессивная    функции  ответственности получили прямое выражение в ст. 20 Основ уголовного законодательства:  наказание    не    только    является карой за совершенное    преступление,    но и имеет своей целью исправление и перевоспитание осужденных, а также предупреждение новых преступлений как осужденным (частная превенция), так и иными лицами   (общая  превенция). Эти же цели имеют и все виды ответственности, хотя в законодательстве других отраслей не содержится норм, определяющих цели ответственности.

Не  вызывает  сомнений,   что   юридическая   ответственность имеет    предупредительно-воспитательное    значение. Как правовые нормы, предусматривающие запреты и обязанности, так и их реализация в случаях совершения конкретных  правонарушений  оказывают  влияние на  поведение,  воспитывают  уважение  к  закону  и  справедливости, к интересам общества и его членов, сдерживая от их на-РУшения.

10 Заказ 6883

145

Карательная функция уголовной и административной ответственности также бесспорна. Поскольку гражданская ответственность есть претерпевание под принуждением каких-либо лишений, тягот, постольку и она выполняет функцию наказания. Если бы ответственность, в частности гражданско-правовая, не имела элемента кары, то она не могла бы выполнять и предупредительно-воспитательные цели. Воспитание, предупреждение, убеждение осуществляются в различных формах. Но они отличаются от юридической ответственности тем, что лишены элемента кары.

Компенсационная   функция   характерна   для  имущественной ответственности по гражданскому и хозяйственному законодательству. Взыскание с правонарушителя причиненного вреда   (убытков)    компенсирует потери потерпевшей стороны, восстанавливая ее имущественную сферу. Материальная    ответственность  в  трудовом,    колхозном, земельном    праве    также    выполняет    компенсационную функцию, поскольку применение ее мер возмещает  (полностью или частично) имущественные потери. В какой-то мере ту же функцию можно признавать за уголовной и административной ответственностью, имея в виду наказания имущественного характера   (возложение обязанности загладить причиненный    вред,    исправительные    работы, конфискацию имущества, штраф) и некоторые иные (привлечение к труду с   лишением и без лишения   свободы). Сигнализационная   функция   ответственности   проявляется  при   характеристике  правонарушителя.   Так,   суммы штрафов, пени, неустойки и убытков отражаются на результатах хозяйственной деятельности и отчетности предприятий и объединений, сигнализируя, таким образом, о недостатках в  работе.    При  неоднократных нарушениях договорной  дисциплины  органы   арбитража  могут  повысить размер неустойки    (штрафа,    пени)    с обращением этой части взыскания в доход бюджета. Совершение правонарушения лицом, которое ранее привлекалось к ответственности, влияет на выбор применяемых к нему мер в уголовном,  административном, трудовом и других отраслях права.

В литературе по гражданскому и хозяйственному праву обсуждался вопрос о приоритете функций ответственности. Точка зрения, согласно которой основной функцией имущественной ответственности является компенсационная11, направлена на обоснование так называемой ответ- \ ственности без вины, цель которой признается прежде

146

всего в компенсации причиненного вреда, а не наказании нарушителя.

В стремлении оправдать ответственность без вины было высказано даже такое мнение, что гражданско-правовая ответственность не направлена непосредственно на достижение воспитательного эффекта, не преследует цели осуждения и наказания, а ее сущность выражается в компенсационной функции12. Однако такая «оценка» функции гражданской ответственности не получила поддержки в литературе.

Представляется, что наиболее важной функцией всех видов ответственности является предупредительно-воспитательная. Главная задача состоит в предупреждении и искоренении правонарушений. С точки зрения общественных и личных интересов более важно не допустить нарушения этих интересов, предупредить правонарушение, чем потом компенсировать его вредные последствия.

Кроме того, даже мерами имущественной ответственности не всегда можно восстановить нарушенные блага (например, при повреждении здоровья, уничтожении индивидуально-определенной вещи). Во многих случаях меры гражданской и хозяйственной ответственности (штраф, неустойка, пеня) применяются независимо от наличия убытков после правонарушения и имеют, таким образом, исключительно предупредительно-воспитательное значение. Это особенно проявляется в отношениях между государственными социалистическими организациями. Переход средств от одного предприятия к другому в форме взыскания неустойки (штрафы, пени) и убытков не меняет их природы и никоим образом не покрывает убытков, причиняемых народному хозяйству в результате нарушения государственной и договорной дисциплины. Возмещение убытков компенсирует хозрасчетные интересы другого предприятия, но ущерб в масштабе народного хозяйства остается некомпенсированным. Следовательно, с точки зрения общественных интересов важно прежде всего предупреждение и искоренение правонарушений в хозяйственной деятельности.

Следует иметь в виду, что выделение той или иной Функции ответственности — условно. Все функции взаимосвязаны и нераздельны; проявление одной из них невозможно без проявления других функций. | Юридическая ответственность направлена на предупреждение правонарушений, воспитание уважения к закону, общественным к личным интересам и представляет собой определенные

10*                                                                                                      147

лишения для правонарушителя, применение ее мер дает представление о лицах, совершающих правонарушения.

Ответственность реализуется в правоотношении. Как и   ' другие их '"виды," отношения ответственности возникают в соответствии с нормой .права,    на основе    юридического факта, между определенными субъектами и имеют определенное содержание.

Юридическим   фактом   возникновения   отношений   ответственности является совершение правонарушения — деяния,  противоречащего  норме  объективного  права.  Субъекты   отношения — граждане,   организации,     государство, чьи интересы нарушены. Правомочными субъектами являются специальные (суд, арбитраж и др.) и иные органы (например, администрация предприятий, организаций, учреждений); субъект обязанности — лицо, совершившее пра-   ' вонарушение. Содержание отношения ответственности сое-  ; тавляют права управомоченного и обязанности правонару- | шителя, определяемые законом.                                            

Понятие ответственности связано с понятием санкции.

Санкция — структурная часть правовой нормы. Санкцией называют и те последствия, которые ею (как частью нормы) предусмотрены.

Далее суждения о санкции и ее соотношении с ответственностью расходятся.

Авторы, называющие основным признаком ответственности    принуждение и определяющие санкцию    как во; можность   (угрозу)  принуждения к обязанному лицу  н случай неисполнения им обязанности13, по существу отс ждествляют понятия санкций и мер ответственности.

Распространено   мнение,   что   санкция—-это   последе1 вне правонарушения, что ответственность есть применен^! (реализация)   санкции14.                                                    '

Мнения, отождествляющие понятия санкций и мер ответственности, представляются ошибочными.

Фактически только санкции уголовно-правовых норм предусматривают наказание. Санкции норм других отраслей права — хозяйственного, гражданского, семейного, трудового, административного — неоднородны: одни из них представляют собой меры ответственности, другие — меры защиты правопорядка и субъективных прав.

Как отмечалось ранее, ответственность характеризует-^ ся тремя признаками: государственным принуждением рицательными    последствиями    для    правонарушителя осуждаемым  виновным  поведением.    Санкции,    котор

148

применяются независимо от наличия двух последних признаков, следует отнести к мерам защиты.

Мерами защиты, известными гражданскому и хозяйственному законодательству, являются: опровержение недостоверных, порочащих честь и достоинство личности сведений; признание сделки недействительной с возвращением сторон в первоначальное имущественное положение; виндикация имущества у добросовестного приобретателя; реквизиция; неисполнение договорной обязанности до получения встречного удовлетворения от другой стороны; перевод неисправного плательщика на предварительную оплату счетов; реальное исполнение договорных обязательств (допоставка, доукомплектование продукции), лишение неосновательно приобретенного (сбереженного); возмещение вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости и при спасании социалистической собственности; признание авторства на произведения науки, литературы, искусства, открытия, изобретения и др. В семейном праве к таким мерам можно отнести, например, принудительное взыскание алиментов, отобрание детей без лишения родительских прав, отмена усыновления и др.

К административным мерам защиты (пресечения) относятся: задержание, личный досмотр, досмотр вещей, изъятие вещей и документов, административное выселение, приостановление работ и запрещение эксплуатации механизмов, принудительное лечение, взыскание денежных сумм (налогов) и др.

Трудовое законодательство предусматривает такие меры защиты, как удержание из зарплаты работников для погашения задолженности по подотчетным суммам, неотработанному авансу, в случае счетной ошибки, по авансу на командировку или при переводе на работу в другую местность; взыскание компенсационных сумм, выданных для переезда на работу в другую местность; обратные взыскания неправильно выплаченных сумм премий и заработной платы; взыскание в пользу рабочих и служащих недооплаченных им сумм заработной платы, премий, гарантийных и компенсационных выплат; восстановление на работе неправильно уволенных или переведенных на другую работу; признание неправильной или несоответствующей законодательству формулировки увольнений и др.

Анализ   приведенного   неполного   перечня   показывает, что меры защиты направлены или на предупреждение и пресечение нарушения права   (перевод на  предварительно

ную оплату счетов, задержание и др.) или на пресечение действий, нарушающих (могущих нарушить) интересы других (лишение водительских прав, приостановление работ, негаторный иск и др.), или на восстановление нарушенных имущественных или личных интересов (большинство из названных выше мер защиты), или непосредственно на защиту правопорядка (признание сделок недействительными, реквизиция и др.).

Одни виды мер защиты могут быть реализованы органами государственного принуждения, другие —самими управомоченньгаи субъектами (гражданами, предприятиями); однако во всех случаях меры защиты обеспечены государственным принуждением. В этом их сходство с мерами ответственности.

Применение мер защиты, как правило, не влечет отрицательных последствий. Так, принудительное исполнение обязанностей в хозяйственных и гражданских обязательствах сопровождается встречным эквивалентным исполнением. Взыскание сумм, не принадлежащих лицу по праву, также не может рассматриваться в качестве лишения. Известные лишения претерпевает лицо при применении некоторых других мер защиты, например при административном задержании, однако при этом еще не выражается отрицательная общественная оценка поведения, поскольку наличие или отсутствие правонарушения устанавливается компетентным органом после применения мер защиты.

Отсутствие отрицательных последствий и (или общественного) осуждения отличает меры защиты от мер ответственности.

В некоторых работах указывается, что меры защиты применяются при наличии правонарушения15, в отношении правонарушителей16, направлены против правонарушителей17.

Однако это не совсем так. Во-первых, ряд мер защиты применяется в целях предотвращения правонарушений, т. е. до правонарушения (например, перевод на предварительную оплату счетов в целях исключения последующих нарушений расчетной дисциплины).

Во-вторых, многие виды мер защиты применяются при отсутствии правонарушений (например, виндикация имущества у добросовестного приобретателя, признание авторства, вычет из зарплаты излишне полученных сумм в результате арифметической ошибки и др.).

Не исключено, что некоторые меры защиты применя-

150

'ются к лицам, совершившим правонарушение. Тем не менее состав правонарушения не является основанием применения мер защиты. Наличие или отсутствие состава правонарушения устанавливаются компетентными органами после применения мер защиты. В зависимости от решения этого вопроса лицо, к которому были применены меры защиты, может быть подвергнуто или освобождено от ответственности.

Юридическим основанием применения мер защиты является неисполнение (ненадлежащим действием или бездействием) обязанностей, возложенных (установленных) нормативными актами, договором или иными обязательными установлениями. Социальное основание применения мер защиты состоит в необходимости охраны прав, законных интересов граждан и организаций и общественного правопорядка.

Таким образом, меры защиты находятся в иной, чем наказательные меры, правоохранительной плоскости; их природу нельзя правильно понять путем перенесения понятий института ответственности18; меры защиты и меры ответственности — не совпадающие категории19.

Меры защиты направлены, главным образом, на обеспечение неприкосновенности прав и ликвидацию последствий нарушения прав, а меры ответственности, кроме того, — на наказание виновных и предупреждение правонарушений.

В этом выражается как их сходство, так и различие. С учетом общей направленности на обеспечение неприкосновенности субъективных прав и правопорядка и меры защиты, и меры ответственности могли бы быть объединены терминами «меры защиты» или «меры охраны». Однако при любой терминологии необходимо различать два названных вида санкций и применять к каждому понятию единую терминологию, во избежание дискуссий терминологического порядка. Можно констатировать, что в настоящее время в большинстве работ выражено признание двух видов санкций — мер защиты и мер ответственности. Ответственность наступает за правонарушение при наличии вины; меры защиты могут применяться независимо от вины20 и состава правонарушения. В этом состоит одно из главных отличий рассматриваемых видов санкций.

Отмеченные различия между санкциями — мерами ответственности и санкциями — мерами защиты не учитываются, когда любая санкция объявляется ответствен-

151

ностью и когда ответственность понимается как принудительное исполнение обязанности, независимо от вины. С этих позиций выходит, что, например, за поставку некомплектной продукции поставщик дважды несет ответственность: одну — в виде обязанностей по доукомплектованию продукции и вторую — в виде штрафа. Между тем мерой ответственности является только штраф. Точно так же вычеты из заработной платы неиспользованного для командировки аванса есть мера защиты, выговор за виновную просрочку возврата этих сумм — мера ответственности.

Таким образом, разграничение мер защиты и ответственности имеет не только теоретическое, но и важное практическое значение: те и другие могут применяться одновременно.

ВИНА —ПРИНЦИПИАЛЬНОЕ ОСНОВАНИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

В правовых предписаниях государства устанавливаются правила поведения в обществе, образующие правопорядок. Общество заинтересовано в соблюдении и сохранности такого порядка общественных отношений, без которого невозможны его нормальное, прогрессивное существование и развитие.

Нарушение правопорядка есть нарушение условий существования общества, общественных и индивидуальных интересов, выраженных в правовых нормах. Такие нарушения вызывают ответную реакцию государства, направленную на охрану правопорядка, и выражаются в форме ответственности. Следовательно, социальным основанием ответственности является необходимость охраны правопорядка, общественных и личных интересов, нормальных условий жизни общества методом принуждения в форме юридической ответственности.

Юридические основания ответственности могут рассматриваться в различных, но тесно взаимосвязанных аспектах.

Угрозу правопорядку несут деяния, противоречащие нормам и обладающие общественной опасностью, т. е. правонарушения. При совершении таких деяний возникают отношения ответственности. Следовательно, основанием возникновения ответственности служат юридические факты (противоправные деяния) — правонарушения,

152

Деяние может быть признано правонарушением, если его признаки заранее установлены в законе. Они образуют состав правонарушения — совокупность признаков, необходимых и достаточных для квалификации деяния как правонарушения и применения ответственности. Следовательно, основанием ответственности являются состав правонарушения.

Меры ответственности применяются не произвольно, а в строго предусмотренных законом случаях. Если в законе нет указаний о признании того или иного деяния правонарушением и о санкциях за его совершение, то такое деяние не может влечь ответственности. В этом смысле основание ответственности — закон.

Итак, юридическое основание ответственности — правонарушение — состав правонарушения — закон.

Правонарушения конкретны и различны. Каждое из них имеет свои признаки, свой состав. Вместе с тем правонарушения в качестве обобщенной социальной категории обладают общими чертами и соответственно общими признаками состава. В этом смысле можно говорить о составе правонарушения как основании ответственности, представляющем собой совокупность признаков, характеризующих все правонарушения в целом. К таким признакам относятся: объект, субъект, объективная и субъективная стороны правонарушения.

В науке уголовного права давно и прочно сложилось понятие состава преступления как основания уголовной ответственности, включающего все четыре названных выше признака21. Учение о составе правонарушения, характеризуемое этими признаками, получило развитие в административном праве22, а также в общей теории права23.

Представители науки гражданского (и некоторых других) отраслей права считают, что состав гражданского правонарушения включает противоправное действие, вред, причинную связь и вину; иногда эти элементы называют условиями ответственности24.

Мы уже предлагали включать в состав гражданского правонарушения объект, субъект, объективную и субъективную стороны25.

Состав гражданского правонарушения внешне кажется «усеченным», поскольку в него не включаются объект и субъект правонарушения. Это, однако, не свидетельствует о каких-либо принципиальных расхождениях с составом преступления и административного проступка, поскольку никем не утверждается, что существует «безобъектные»

153

или «бессубъектные» гражданские  (трудовые или иные) правонарушения.

Объектом гражданского правонарушения являются отношения, регулируемые данной отраслью права.

О субъекте гражданского правонарушения частично уже говорилось (разд. 1). Строго говоря, субъект любого правонарушения вряд ли может включаться в состав наряду с другими его элементами. Субъект «творит», выполняет состав правонарушения, а не является его «частью». Тем не менее без субъектов нет правонарушения, и потому учение о субъекте составляет неотъемлемую часть учения о правонарушении.

При характеристике понятия «правонарушение» (разд. 1) рассматривались вопросы, относящиеся к объективной стороне правонарушения (в том числе и гражданского),— о вреде и противоправности, а также отмечалось, что с учетом некоторых норм гражданского права в теории этой науки и в общей теории права существует противоположные мнения о «объективно противоправных» правонарушениях и «безвиновной» ответственности.

Вопрос о вине как элементе состава правонарушения, условии ответственности имеет принципиальное теорети* ческое и практическое значение и нуждается в подробном рассмотрении.

Проблема вины в праве различно решалась в советском законодательстве и литературе: господствующая вначале «теория причинения» уступила место «теории вины»25. После новой кодификации основных отраслей советского права (50—60-е годы) концепция вины получила законодательное закрепление.

Наиболее полно и последовательно принцип ответственности за собственные виновные действия выражен в уголовном законодательстве, не имеющем норм, предусматривающих исключения из этого принципа.

В законодательстве других отраслей права также нашло отражение начало вины в качестве принципа ответственности. Вместе с тем в отдельных нормах, регулирующих, главным образом, имущественные отношения, содержатся правила, предусматривающие обязанность причи-нителя вреда (убытков) к их возмещению независимо от вины, в том числе и без вины.

Наличие таких норм в действующем законодательстве служит поводом утверждения о том, что советскому праву известна невиновная ответственность. Эта точка зрения подвергается критике, и, таким образом, проблема вины

154

в праве до сих пор остается дискуссионной. Дискуссия ведется в литературе по гражданскому и хозяйственному праву, регулирующим имущественные отношения, и с учетом тех же правовых норм — в общей теории права.

Одни ученые придерживаются «теории двух начал», согласно которой нормы имущественной ответственности основываются на вине и причинении как равноправных началах27.

Представители «теории виновного начала с исключением» считают, что основной принцип ответственности за вину имеет (и должен иметь) некоторые исключения в виде отдельных случаев безвиновной ответственности28.

Согласно теории «исключительно виновного начала», вина должна быть необходимым условием ответственности29.

Первые две из названных теорий имеют не качественное, а количественное различие, поскольку обе допускают в той или иной степени и оправдывают ответственность без вины. Именно поэтому они представляются неприемлемыми.

В защиту невиновной ответственности приводятся три основных аргумента: 1) ее якобы стимулирующий характер, 2) необходимость обеспечения имущественных интересов потерпевшего, 3) терминология закона, называющего обязанность по возмещению случайно причиненного вреда «ответственностью». Представляется, что ни одно из этих положений (ни их совокупность) не может обосновать ответственность без вины.

Вопрос о субъективной стороне состава правонарушения связан с проблемой свободы воли. Законы развития природы и общества независимы от сознания и воли людей. В этом смысле воля и сознание объективно обусловлены, не свободны. Однако объективность законов развития состоит лишь в том, что их невозможно отменить, но не означает невозможности их познания. Знание в свою очередь предопределяет возможность выбора (в пределах объективных законов) различных целей и средств их достижения, т. е. различных вариантов поведения. В этом смысле воля человека свободна. «Идея, детерминизма устанавливая необходимость человеческих поступков ... не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий»30. Ответственность наступает лишь за поступки, совершенные при свободной воле31. «Свобода воли означает ... не что иное, как способность принимать решения со знанием дела»32. Свобода принимать решения предполагает возможность в конкретной ситуации посту-

155

пать различно. Но для этого нужно знать (представлять) возможность   (наличие)   различных  вариантов  поведения. Между тем при случае  (отсутствие вины) такая возможность отсутствует. «Случайного никому не дано знать наперед»33. В противоположной ситуации основанием ответственности служит то, что правонарушитель избрал вариант  поведения,    вредный    для   общества,    нарушающий норму  права.  Ответственность  представляет  собой  отрицательную  реакцию  общества  на  отрицательное отношение    субъекта к интересам,    охраняемым    государством. Ответственность выражает юридическое осуждение виновного  поведения.   В   этом   состоят   социально-политическое понятие вины    и ее значение    в качестве    непременного условия   юридической   ответственности.    Именно   поэтому возможны   стимулирование   желательного   для   общества поведения, его оценка и ответственность.

Таким образом, вина является не только условием наступления ответственности, но и обоснованием существования самого института ответственности, его обязательным и решающим элементом31.

Право регулирует волевое поведение. Поэтому правонарушением   может   быть   признано   только   сознательное волевое  поведение,    как  единство  внешней  деятельности субъекта  и его  сознания.    Нельзя  квалифицировать  как правонарушения действия невменяемого, недееспособного, так же как и действия вменяемого, если известно, что эти действия не могли находиться под контролем воли и разума, т. е. когда лицо не сознавало и не могло сознавать общественно опасный, вредный характер  своих действий и их последствий  (отсутствие вины). При таких условиях у субъекта отсутствует  свобода  выбора  вариантов  поведения,   отсутствует   отрицание     общественных   интересов; его поведение может быть опасным, но субъективно безупречным  и  потому  не  должно  вызывать  отрицательной оценки  общества  и  влечь  ответственность.  В   противном случае право перестало бы быть регулятором и стимулятором волевых общественных отношений. Поэтому ответственность должна  наступать не просто  за  результат,  а за виновный результат действий. Там где нет вины — не может быть и юридической ответственности.

Признавая, что право  (в том числе и нормы ответственности)  может    регулировать и воздействовать только на сознательное волевое поведение, сторонники безвиновной  ответственности   вынуждены    искусственно  приписьь вать   ей   стимулирующую   функцию.

Объясняется, например, что невиновная ответственность владельца источника повышенной опасности (ст. 90 Основ гражданского законодательства) установлена в целях стимулирования «повышенной бдительности», «особой осторожности» лиц и организаций, осуществляющих эту деятельность35. Такое объяснение представляется противоречивым: если закон требует от владельца источника повышенной опасности особой бдительности и осторожности, а при нарушении этой обязанности возлагает ответственность, то следует неизбежно прийти к выводу, что , ответственность основана на вине (легчайшей вине).

Учитывая это противоречие, ряд авторов объясняют невиновную ответственность необходимостью «стимулировать не обвиняя»36 владельцев источников повышенной опасности к активному участию в дальнейшем развитии техники безопасности, для того чтобы свести на нет всякую возможность несчастных случаев37.

Однако это объяснение невиновной ответственности принципиально не отличается от предыдущего: если владелец источника повышенной опасности имел возможность «свести на нет несчастный случай», но не сделал этого, он несет ответственность по принципу вины; если же такая возможность отсутствовала, то говорить о стимулирующем значении нормы права нет оснований.

Встает также ряд дополнительных вопросов, на которые теория «стимулирования не обвиняя» не дает ответа. Например, согласно ст. 90 Основ гражданского законодательства и ст. 153 УАТ РСФСР, владельцем автомобиля, несущим ответственность без вины, является гражданин, взявший его напрокат у транспортного предприятия. Можно ли (и нужно ли) стимулировать такого кратковременного владельца автомашины к «развитию техники безопасности»? Очевидно, что в большинстве случаев подобная самодеятельность нанимателей автомашин приводила бы к отрицательным результатам. В таком случае как объяснить ответственность невиновного нанимателя

автомашины?

Владелец источника повышенной опасности несет ответственность без вины (случай), но освобождается от нее при действии непреодолимой силы. Почему бы не стимулировать его «активно искать путей» для сведения к нулю несчастных случаев от непреодолимой силы? Но этот вопрос теория «стимулирования не обвиняя» оставляет без ответа.

Не вызывает возражений общая  формула  о том, что

157

156

стимулировать можно, не обвиняя. Примером такого стимулирования являются нормы, предусматривающие различные виды поощрения. Стимулировать можно, обви-няя — путем возложения ответственности. Однако вызывает возражения постановка вопроса о стимулировании развития науки и техники (в том числе техники безопасности) методом наказания. Развитие такой теории могло бы привести к нежелательным последствиям.

Таким образом, попытки обосновать обязанность воз-1 мещения невиновно причиненного вреда в качестве стимула желательного поведения обязанных субъектов представляются неудачными. Принцип причинения не может претендовать на какую-либо воспитательную роль. Более того, в ряде случаев невиновная ответственность способна| стимулировать поведение, не желательное для социалис-_ тического общества.

Так, истец и ответчик работали на прииске в бригаде коммуниста-: ческого труда. Однажды вечером истец попросил ответчика отвезти его на мотоцикле к сломанному на прииске механизму. При разъезде cos встречной машиной мотоцикл врезался в лежащее на асфальтированной дороге бревно. Следствие установило невиновность ответчика в происшедшей аварии, приведшей к повреждению здоровья и водителя, и пассажира. Суд вынес решение о взыскании с ответчика в пользу истца по 100 руб. ежемесячно. Такое решение (и соответственно закон об ответственности без вины, на котором основано решение суда) не удовлетворяет ни ответчика (он не виновен, хотел оказать помощь товарищу и производству, имеет на иждивении троих детей. и престарелых родителей), ни истца (ему неприятно получать деньги со своего товарища, к которому сам обратился за помощью), ни общество в целом (поскольку применение подобных норм права стимулирует граждан действовать в противоречии с правилами социалистического общежития, так как оказание товарищеской взаимопомощи может привести к материальной ответственности).

Второй аргумент в пользу невиновной ответственности состоит в ссылке на необходимость защиты имущественных интересов потерпевшего: причинитель не виновен, но он все-таки причинитель и потому обязан возместить вред (убытки) потерпевшему (кредитору), который тем более не виновен; в противном случае интересы потерпевшего остались бы незащищенными. Прежде всего следует заметить, что сравнивать можно степень виновности, но не степень невиновности. В данном случае мы сталкиваемся с коллизией интересов двух равноправных невиновных участников правоотношения. И именно в силу того, что оба участника правоотношения равноправны и невиновны в одинаковой степени, было бы социально несправедливо жертвовать интересами одного в пользу другого. Такая

158

«жертва» (интересами невиновного причинителя) заложена в концепции невиновной ответственности, в силу чего она не может быть признана приемлемой. Есть иные возможности более рационального решения вопроса о судьбе убытков, образовавшихся без чьей-либо вины — путем сочетания институтов страхования и виновной ответственности, которые в большей степени соответствуют интересам всех участников правоотношений. Кроме того, позиция сторонников невиновной ответственности опять оказывается непоследовательной: заботясь об имущественных интересах потерпевшего при наступлении у него вреда без вины причинителя (случай), они оставляют незащищенными те же интересы при возникновении вреда вследствие непреодолимой силы, не ставя вопроса о соответствующем изменении действующего законодательства. Вследствие этого ссылка на необходимость защиты интересов потерпевшего утрачивает значение, поскольку одновременно с таким тезисом допускается противоположный.

Наиболее «острой» является ситуация, когда вред здоровью причиняется невиновным владельцем автомашины. Во многих случаях право потерпевшего на возмещение вреда в полном объеме, предусмотренное ст. 90 Основ, практически неосуществимо: собственник автомашины не в состоянии возместить утраченный заработок потерпевшего, расходы на лечение, протезирование, дополнительное питание, санаторно-курортное лечение, тем более если он сам (при аварии) утратил трудоспособность (а значит, и заработок) или погиб, или осужден в уголовном порядке. Поэтому не только в интересах причинителя вреда, но и в интересах потерпевшего вместо действующего правила ст. 90 Основ целесообразно было бы введение института страхования гражданской ответственности38, известного законодательству большинства, в том числе социалистических, государств.

Этим институтом должны регулироваться отношения между Госстрахом, потерпевшими и причинителями вреда. Предполагается, что владельцы индивидуальных машин в обязательном порядке должны вносить периодические денежные взносы, из которых образуется страховой фонд. При повреждении здоровья (или смерти) потерпевший (иждивенец) во всех случаях получает полное возмещение вреда от Госстраха (без специального договора меж-ДУ ним и Госстрахом). Далее, если причинение вреда было невиновным (случай), то владелец автомашины не несет никакой ответственности (ни перед Госстрахом, ни

159

перед потерпевшим). Если же владелец автомашины виновен, то Госстрах взыскивает с него в порядке регресса суммы, выплаченные потерпевшему (с учетом имущественного положения причинителя).

Институт страхования гражданской ответственности обеспечивает реальную охрану интересов потерпевшего, снимает коллизию интересов потерпевшего и причинителя, упраздняет ответственность без вины и утверждает единственно возможный вариант ответственности—за вину.

Таким образом, решительно возражая против так называемой ответственности без вины мы тем самым не предлагаем оставлять без охраны нарушенные интересы потерпевшего.

Наконец, сторонники ответственности без вины анализируют нормы о возмещении убытков, ссылаясь на необходимость защиты имущественных интересов потерпевшего (кредитора), не обращая при этом внимания на другие нормы, предусматривающие взыскание неустойки (штрафа, пени) независимо от вины.

Например, штраф за невыполнение плановых обязательств по поставке вагонов и их загрузке, пеня за просрочку платежа взыскиваются независимо от вины и наличия убытков; следовательно, в названных (и других подобных) случаях штраф может быть взыскан при отсутствии как вины должника, так и убытков у кредитора. При таком положении некого стимулировать (поведение субъектов безупречно) и нечего возмещать (нет убытков) и, следовательно, отпадают аргументы сторонников ответственности без вины.

Третий аргумент сторонников невиновной ответственности заключается в ссылке на нормативный материал: ст. 90 Основ (ст. 454 ГК), из которой вытекает обязанность по возмещению вреда, причиненного без вины, называется «Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности». Отсюда делается вывод, что возмещение вреда, возникшего без вины, есть ответственность.

В связи с этим следует отметить, что название статьи — это не сама статья (в ГК 1922 года названий статей не было), а в тексте ст. 90 Основ (454 ГК) говорится не об ответственности, а об обязанности возместить вред, что не одно и то же.

Но под действие названных норм подпадают как случаи виновного, так и невиновного причинения вреда, которые и должны квалифицироваться соответственно как

160

ответственность и как обязанность по возмещению вреда, И наконец, нельзя не принимать во внимание того очевидного факта, что в тексте закона термин «ответственность» применяется далеко не всегда в соответствии с его подлинным пониманием. Так, в ст. 120 Основ гражданского законодательства и ст. 558 ГК дважды (в названии статей и в их текстах) говорится об «ответственности наследника по долгам наследодателя», хотя обязанность наследника вытекает из правопреемства, но не ответственности. Таким образом, ссылка на термин не может обосновывать ответственности без вины.

Из рассмотренных аргументов сторонников невиновной ответственности можно сделать вывод, что такая ответственность не получила в теории достаточного обоснования. Более того, ответственность без вины не существует вообще, если правильно понимать значение, сущность, основание юридической ответственности и не смешивать ее с другими правовыми институтами.

Если исходить из одной посылки, согласно которой всякое возмещение вреда (убытков) представляет собой ответственность, то в таком случае в советском праве можно «обнаружить» и ответственность без вины, но эта посылка неверна. Ответственность вовсе не является единственной (исключительной) формой возмещения вреда. Закон устанавливает различные основания обязанности компенсации вреда (убытков). Такими основаниями, кроме ответственности, являются договор, риск, единство хозяйственной системы.

Возможно, это — неполный перечень оснований для компенсации вреда. Но важно констатировать, что не всякая правовая норма, предусматривающая обязанность по возмещению вреда, может быть отнесена к нормам ответственности.

Необходимо и важно различать основания возложения таких обязанностей во избежание неправильных, с нашей точки зрения, выводов о понятии ответственности и вины, имеющих не только принципиальное юридическое, но и важное социальное значение для оценки поведения субъектов и последствий различного поведения.

При добровольном имущественном и личном страховании органы Госстраха возмещают страхователю (или иному лицу) вред, понесенный от события — страхового случая. Основанием возмещения вреда является договор (ст. 80 Основ гражданского законодательства).

Согласно ст. 95 Основ гражданского законодательства, вред, понесенный гражданином при спасании социалистического имущества °т угрожавшей ему опасности, должен быть возмещен той организацией, имущество которой спасал потерпевший. Возмещение вреда основано на риске,

И Заказ 6883                                                                                                                  161

Ни один из названных случаев, предусматривающих обязанности по возмещению убытков (вреда), не квалифицируется в качестве ответственности. Это подтверждается также тем, что названные пра вила не сосредоточены в гл. 13 Основ (гл. 40 ГК), нормы которо регулируют деликтные обязательства, они расположены в другш главах Основ (ГК).

Законодательство предусматривает также случаи перехода   (пере| распределения)   имущества  в  целях  компенсации    убытков     (вреда)! Так   министерства,   промышленные    объединения    имеют    резервны фонд для покрытия убытков, которые могут образоваться у предприя-j тий  в  результате  изменения  планов.  Согласно  п.   111   Положения  о; предприятии и ст. 470 ГК, при прекращении юридического лица обя<! данность по возмещению вреда   (причиненного  ранее этим  юридичес^ ким лицом)   возлагается:  при реорганизации юридического лица — иг его правопреемника, а при ликвидации — на вышестоящую организации или иную организацию, указанную в решении о ликвидации.  Несомненно,  что  ни  правопреемник,  ни  другая  организация  не  совершал1 правонарушения,  причинившего  вред  здоровью,   а  выплачивая суммь по возмещению вреда, они не несут ответственности. В этих случаяэ основанием  возмещения  вреда  является  фактор единства  хозяйствен! ной системы.                                                                                           |

Во всех рассмотренных случаях в отношении обязанных к воз-; мещению вреда (убытков) лиц исключается постановка вопроса d вине, правонарушении, ответственности, отрицательной характер ристике.

Наибольшее  внешнее сходство    усматривается  межд> нормами,    устанавливающими    обязанность    возмещения^-вреда на началах вины и риска.                                         1;

Проблема риска в гражданском праве анализировав лась В. А. Ойгензихтом. По его мнению, риск — много-^ гранная категория, выступающая в качестве субъективного основания ответственности, самостоятельного вида вины и в то же время как условие возложения убытков при отсутствии вины. При риске в равной степени идет расчет как на благоприятный исход, так и на неблагоприятный, причем допущение последнего и является одним из оснований применения ответственности. Если нет вины, то риск — условие возмещения (принятия, распределения) убытков, причиненных правомерно39.

Представляется, что такое понимание риска не вносит ясности в основание определения судьбы убытков (вреда).

Термин «риск» применяется в различных значениях. При вине в форме эвентуального умысла и грубой неосторожности (самонадеянности) правонарушитель знает о возможности наступления неблагоприятных последствий, и не желая их, в первом случае — допускает, а во втором— надеется предотвратить эти последствия и, таким образом, как бы «рискует»,

162

Но основанием ответственности в обоих случаях является • вина.

Самостоятельное юридическое значение категория риска имеет в качестве антипода вины. Распределение убытков на началах (на основании) риска может быть в том случае, когда они возникли при отсутствии противоправности и вины.

Правомерный допустимый производственный риск определяется как правомерное создание опасности для охраняемых законом интересов, направленное на достижение общественно полезной цели, которая не может быть осуществлена другими средствами, не сопряженными с риском.

В некоторых нормах гражданского и хозяйственного законодательства под риском подразумевается возможность наступления неблагоприятных имущественных последствий, а несение риска — в смысле принятия на себя одной из сторон правоотношения этих последствий.

Риск — категория вероятности — как возможность наступления или ненаступления неблагоприятных последствий. В современных условиях научно-технической революции многие виды производственной деятельности не исключают полностью опасности для человека. Абсолютная безопасность недостижима в силу ограниченности научно-технических и экономических возможностей общества. Это общепризнанное положение еще раз опровергает теорию безвиновной ответственности, основывающуюся на «сведении к нулю» несчастных случаев путем возложения такой «ответственности».

Так, автомобиль используется уже около ста лет, и несмотря на достижения техники безопасности и столь длительный срок, желаемый идеал — стопроцентная безопасность— недостижим в настоящее время (а существует лишь в теории безвиновной ответственности).

Риск может быть «слеп» в отношении отдельного случая и лица. Так, кто-то всю жизнь благополучно пользуется авиатранспортом, а кто-то погибает при первом полете. Но глобально-статистически риск поддается относительному измерению. Если величина риска велика и не поддается снижению, то данное техническое решение не может применяться (по крайней мере широко). При этом учитывается «снятие» прежнего риска новым риском.

Так, использование автомобиля снимает тот риск, которому подвергался человек, преодолевая большие расстояния (болезни в пути, стихийные и иные бедствия), а

11*                                                                                                 163

применение автомобиля в практике медицинских, милицейских, пожарных и других органов снимает -или значительно уменьшает соответствующие другие риски.

Таким образом, риск — понятие не только техническое] и экономическое, но также и социальное, правовое.

Для риска характерна вероятность наступления или ненаступления отрицательных последствий; где заведомо известна неизбежность отрицательных последствий, там нет риска. Риск — правомерное создание опасности, поскольку гражданин или организация действуют в общественно полезных целях и не имеют возможности достичь их иным способом.

Риск исключает вину. Вина в форме прямого умысла не может быть потому, что при риске отсутствует желание причинить вред. Вина в форме небрежности (легкой небрежности) исключается вследствие того, что она характеризуется отсутствием предвидения вредных последствий, в то время как риск предполагает такое предвидение. Предвидение вредных последствий характерно также для грубой небрежности. Различие между риском и грубой небрежностью состоит в том, что последняя представляет собой неоправданный, необоснованный риск: субъект мог и должен был во имя общественных интересов действовать иным образом; его действия противоправны и виновны, в то время как риск — правомерное создание опасности, единственно возможное средство достижения цели40.

Убытки, возникшие при отсутствии чьей-либо вины, могут быть отнесены на началах риска на счет: кредитора (риск кредитора, метод локализации убытков), должника '(риск должника, метод возмещения убытков), или кредитора и должника (разделение риска, сочетание методов локализации и возмещения), или общественных фондов (риск страхователя, метод страхования).

Действующему   гражданскому   и   хозяйственному   законодательству известны все названные методы  определения    судьбы    случайных убытков. Так, согласно ст. ст. 350, 357 ГК    (и общей норме ст.  138 ГК), риск случайной гибели предмета    договора    бытового    подряда несет подрядчик,  а риск случайной гибели материалов несет их собственник.  В  случае  повреждения  здоровья  при  действии  непреодолимой  силы   риск  песет  потерпевший — кредитор   (ст.   90   Основ).  Если вред причинен источником повышенной опасности при отсутствии вины и  непреодолимой  силы,  риск  может  нести причинитель.  По  договору j хранения   риск   случайной   гибели   имущества   несет   его   собственник, \ но если хранитель — социалистическая организация, для которой хра- '• некие   является  одной   из   целей   деятельности,   риск  перекладывается на эту организацию;  таким образом, согласно  норме ст.  427  ГК,    в одних случаях риск несет кредитор, а в других — должник. По норме

ст. 232 КТМ СССР риск общей аварии распределяется между судном, фрахтом и грузом. При страховании (гл. 10 Основ) риск несет страхователь. В отношениях между социалистическими организациями случайно возникшие убытки возмещаются за счет резервных (страховых) фондов (резерва министерств, ведомств, промышленных объединений).

Не вызывает сомнения, что применение методов локализации (риск кредитора) или страхование (риск страхователя) не означает применения ответственности. В равной степени ответственность отсутствует и при применении метода возмещения случайно возникших убытков, когда риск ложится на должника (причинителя).

Между ответственностью и возмещением случайного вреда, при* чиненного источником повышенной опасности, лишь внешнее сходство. В последнем случае применяется модель ответственности, лишенная содержания, функций и основания ответственности. Это внешнее сходство не дает оснований для отождествления ответственности с другими правовыми формами восстановления имущественного положения потерпевшего.

Действующее законодательство не всегда проводит четкую грань между нормами ответственности и определением судьбы убытков через риск должника. В частности, под действие нормы ст. 90 Основ подходят оба варианта возмещения вреда: как в случае вины владельца источника повышенной опасности, так и без нее. Это обстоятельство и служит основанием для теории невиновной ответственности. Однако объективный анализ ст. 90 Основ и других норм права должен привести к иному выводу.                                                _

Риск содержится в деятельности, связанной с источником повышенной опасности. В ст. 90 Основ гражданского законодательства прямо указывается на «опасную деятельность»; эта деятельность правомерна, общественно полезна. Таким образом, содержание нормы позволяет сделать вывод о том, что возложение обязанности на невиновного владельца источника повышенной опасности основано на риске и не является ответственностью, для возникновения которой необходима вина41.

С точки зрения теории невиновной ответственности норма ст. 232 КТМ СССР, предусматривающая распределение убытков (общая авария) между грузовладельцами, судовладельцами и перевозчиками, может быть отнесена к ответственности без вины (смешанная ответственность). Однако сопоставление ст. 232 со ст. 239 КТМ СССР, согласно которой распределение убытков в порядке общей аварии не лишает ее участников права на взыскание с виновного лица нанесенных убытков, убеждает в том, что норма ст. 232 предусматривает распределение убытков независимо от вины по системе риска, а норма ст. 239 — возмещение убытков за вину в порядке ответственности.

Различие между риском и ответственностью содержится в п. 48 Правил о договорах подряда на капитальное строительство. В случае стихийного бедствия, вызвавшего уничтожение или порчу выполненных подрядчиком строительно-монтажных работ, заказчик оплачивает их стоимость (риск невиновного заказчика). Если уничтожение или порча выполненных работ является следствием непринятия заказчиком зависящих от него мер к сохранности, восстановление работ производится подрядчиком за свой счет. Представляется, что в последнем случае подрядчик обязан также уплатить штраф (пеню) за несвоевременное окончание строительства (ответственность виновного подрядчика).

164

165

Разграничение ответственности и риска имеет важное] общественно-политическое и практическое значение.

Возложение обязанности возместить вред на виновно' лицо в порядке ответственности означает отрицательную^^! общественную оценку поведения этого лица, в то время| как при принятии риска такая оценка    отсутствует,    по скольку поведение было безупречным  (невиновным). Эп обстоятельство не может  быть  безразличным для совет ских граждан и социалистических организаций. При при менении нормы    права в каждом    конкретном    случае к субъектам правонарушения, так же как к другим гражда-| нам и организациям, должна быть    ясна    общественная оценка того или иного поведения. Иначе право утрачивает роль регулятора общественных отношений. Однако при смешивании различных правовых институтов    такой  эффект   не   достигается.

Например, согласно ст. 254 ГК, договор купли-продажи дома с условием пожизненного содержания прекращается с одинаковыми последствиями для покупателя — обя- | занностью возврата дома продавцу как в случае намеренного (виновного) невыполнения покупателем обязанностей по содержанию продавца, так и в случае, если покупатель | не в состоянии исполнить свои обязанности по независящим от него причинам (болезнь, ухудшение материального положения). Очевидно, что в первом случае покупатель заслуживает общественного осуждения, а во втором — решение суда не должно бросить никакой тени на его честь и достоинство. Однако существенное различие между этими двумя вариантами поведения в значительной мере сглаживается благодаря тому, что оба регулируются одной статьей, предусматривающей одинаковые последствия как при ответственности за виновное поведение, так и при несении риска за невиновную невозможность исполнения обязательства.

Риск должника имеет исключительно компенсационную цель, а ответственности присущи превентивная, репрессивная и компенсационная функции. Отсюда должны вытекать и различные по объему имущественные обязан- •] ности: при случайных убытках возмещение не может быть больше размера действительных убытков, а при ответст^ венности, кроме возмещения убытков, следует взыскивав штраф (например, при поставке недоброкачественно: продукции). Правда, это правило не всегда последовательно проводится в действующем законодательстве. В частности, согласно ст. 90 Основ гражданского законода-

166

тельства, одинаковые по объему    обязанности    ожидают как виновного, так и невиновного причинителя вреда.

Это обстоятельство также используется в качестве одного из аргументов невиновной ответственности. Однако непоследовательность законодательства не может обо-' сновать какой-либо теории, а указывает на необходимость его совершенствования. Вполне возможна постановка вопроса о необходимости установления во всех случаях (в том числе и для виновного владельца источника повышенной опасности) большей по объему имущественной обязанности (по сравнению с риском), например в виде взыскания сверх убытков штрафа или кратной стоимости поврежденного имущества и т. д. В таком случае объем ответственности будет состоять как бы из двух частей: компенсационной, соответствующей размеру действительных убытков кредитора, поступающей в пользу последнего, и штрафной, превышающей размер убытков, взыскиваемой в доход бюджета42.

В соответствии с этим нормы ст. 90 Основ, ст. 254 ГК и им подобные целесообразно было бы разделить на две самостоятельные части, одна из которых предусматривала бы несение риска при отсутствии вины в пределах фактических убытков (если они возникли), а другая — ответственность за вину в виде возмещения убытков и штрафных санкций.

Вместе с тем совершенствование дайствующего законодательства связано также с развитием института страхования (в широком смысле) и сочетания его с ответственностью.

Система риска кредитора или должника нарушает имущественные интересы того или другого. Как уже отмечалось ранее, вряд ли можно признать социально справедливыми нормы, защищающие интересы одного невиновного и нарушающие интересы другого невиновного субъекта. Правовая система должна содержать такие правила, которые обеспечивали бы интересы всех участников отношений. Это может быть достигнуто путем рационального сочетания институтов ответственности и страхования, при котором убытки, возникшие по вине какого-либо субъекта, относятся на последнего в порядке ответственности, а случайно возникшие убытки компенсируются за счет страховых фондов. В частности, введение института страхования гражданской ответственности позволило бы потерпевшему во всех случаях получить полную компенсацию ущерба и освободило бы от возме-

167

щения невиновного причинителя. При наличии вины npiWj чинитель нес бы ответственность перед "страховыми органами в порядке регресса.

При страховании вместо риска одного (должника,! кредитора, собственника) происходит разложение риска! (риск общественного фонда). При этом не только облегJ чается положение обязанного лица, но и управомоченногол поскольку последнее не всегда может получить полное возмещение от отдельного гражданина, несущего рись вследствие его материального положения. Удовлетворение потребностей из общественных фондов полностью соответ-j ствует социалистическим общественным отношениям.

Таким  образом, действующие  правила,  определяющие! судьбу случайных убытков по системе    риска    должника | или кредитора, могли бы быть заменены сочетанием сие-темы страхования  (разложение риска) и виновной ответ-1 ственности.

При таком правовом регулировании: обеспечиваются в большей степени интересы невиновного кредитора — потерпевшего; не нарушаются интересы невиновного должника — причинителя; последовательно осуществляется виновное начало ответственности (исключаются случаи так называемой ответственности без вины).

Вина   является   необходимым   основанием   ответствен-! ности и в хозяйственных отношениях.

Понятие вины с ее психической, субъективной характеристикой, как отношения к своим действиям и их последствиям, применимо к субъектам хозяйственного права — предприятиям, объединениям и другим, поскольку они представляют собой коллективы работников, людей, способных к оценке собственных действий. Именно из их действий и складывается (осуществляется) деятельность юридических лиц как правомерная, так и противоправная.

Это положение нашло отражение в законе. Вина юридического лица — вина его работников (ст. 88 Основ).

Хозорган — это организованный коллектив работников, возглавляемый руководителем. В силу общей производственной связи рабочих и служащих хозоргана, единой организации труда, управления и контроля поведение отдельных работников не может рассматриваться изолированно, вне связи с поведением других работников и коллектива в целом. Поведение отдельных работников зависит от коллектива. Это поведение и его результаты могут быть изменены в процессе производства другими работниками предприятия. В частности, виновное поведение работника, могущее нанести ущерб предприятию или привести к неисполнению (ненадлежащему исполнению) обязательств, может быть предотвращено (или не предотвращено) действиями других рабочих и служащих путем надлежащего (или ненадлежащего) выполнения ими своих служебных (трудовых) обязанностей. В силу этого вина отдельных работников свидетельствует о вине хозч органа, в то время как отсутствие вины непосредственно исполнителя) еще не доказывает отсутствие вины хозоргана.

168

Ответственность юридического лица яе может рассматриваться как ответственность за чужие действия или вину третьих лиц — рабочих и служащих, поскольку именно через них осуществляется вся деятельность юридических лиц как правомерная, так и противоправная. При наличии противоправных виновных действий "(бездействия) рабочих и служащих, исполняющих служебные (трудовые) обязанности, юридическое лицо отвечает за собственные действия, за свою вину.

Вина есть собственное психическое отношение в форме умысла или неосторожности к своим действиям и их последствиям. Виновным может быть тот, кто совершил противоправное действие, и только он должен нести ответственность. «Чужая вина», ответственность за чужую вину — нонсенс, терминология, несовместимая с понятием правонарушения, с назначением, сущностью, неотвратимостью юридической ответственности, с принципом справедливости.

Субъект правонарушения и субъект ответственности — одно и то же лицо. Есть, однако, нормы, предписания которых «выходят» за это правило.

Трудовое законодательство предусматривает коллективную материальную ответственность, устанавливаемую администрацией по согласованию с профкомом и при наличии специального договора между администрацией и членами коллектива '(брнгадьтТ; такая ответственность вводится при совместном выполнении работ, связанных с хранением, выработкой, продажей, перевозкой или применением в процессе производства переданных коллективу ценностей, когда невозможно разграничить материальную ответственность каждого работника (ст. 1212 КЗоТ)'. Такой порядок вряд ли полностью соответствует понятию ответственности (и, может быть, не всегда обеспечивает нормальный моральный климат в коллективе).

Согласно административному законодательству, за хулиганство и появление в общественных местах в нетрезвом состоянии подростков ответственность в форме штрафа, налагаемого в административном порядке, несут родители (или лица, их заменяющие).

Прежде всего следовало бы установить, что ответственность родителей может иметь место лишь при наличии их вины (в отсутствии должного надзора). Главное же состоит в том, что несовершеннолетние в указанном возрасте сами должны привлекаться к административной ответственности. Как в случаях хулиганства и пьянства, так и при совершении других административных проступков важное воспитательное и предупредительное значение имеет принцип неотвратимости ответственности (а не переложение ее на родителей или других лиц). При этом применение мер административной ответственности к подросткам могло бы иметь значение при наличии в их действиях вины в форме умысла (но не неосторожности), а применяемые меры должны содержать элемент воспитания, общественного воздействия (но не прямой репрессии), например сообщение о совершенном проступке по месту учебы, работы, жительства, обсуждение в соответствующем коллективе, вынесение предупреждения, порицания, выговора и т. п.

Специфичны нормы действующего гражданского законодательства об имущественной ответственности несовершеннолетних.

За вред, причиненный лицом, не достигшим 15 лет, отвечают его родители, опекуны, воспитательные, лечебные, учебные заведения, под надзором которых состоял малолетний, если не докажут отсутствия своей вины (ст. 450 ГК). Несовершеннолетний в возрасте от 1о до 18 лет отвечает за причиненный им вред на общих основаниях

169

(ч. 1, ст. 451 ГК), т. е. самостоятельно, но если у него нет для этого достаточного имущества или заработка, то вред должен быть возме-1 щен в соответствующей части или полностью его родителями (попе-1 чителями), если они не докажут отсутствия своей вины; эта их обя-| занность прекращается, когда причинитель достигнет совершенполе-'^ тия или когда у него появится заработок (имущество), достаточный!] для возмещения вреда (ч. 2, ст. 451 ГК).

При анализе этой нормы  возникает ряд вопросов.  Как видно из| текста  закона,   между  поведением  родителей,   попечителей   (как  пра-{ вило,   бездействием,     выражающимся   в   неосуществлении     должног надзора за детьми и их воспитании)   и возникшим  вредом у Другая лиц  устанавливается   причинная   связь,   причем   поведение    родителе! должно   быть  виновным.   Следовательно,   на   родителей   (попечителей! возлагается   имущественная    ответственность   по   возмещению    вред! при  наличии  в  их  поведении  состава  гражданского  правонарушения.'! Но если это так, то не вполне ясно, почему родители несут не солидарную,   а   дополнительную   ответственность    («ответственность   второй очереди»)   и почему они освобождаются от ответственности прм наличии  достаточных  средств  для  возмещения  у самого  несовершеннолетнего   причинителя.   Совершенно   очевидно,    что   рассматриваемое правило не соответствует понятию,  функциям и признакам юридической  ответственности,  что в  данном    случае    -родители     (попечители) «подстраховывают»     ответственность     несовершеннолетних  ' в     целях обеспечения   материальных  интересов  потерпевших  «по  модели   ответ-; ственности». С точки зрения понятия ответственности следовало бы в i законе  или  возложить   безусловную  ответственность  на   родителей,  в • поведении  которых   есть   состав   гражданского     правонарушения,    не зависящую   от .материального   положения   самого   несовершеннолетне-', го, или же совсем отказаться от ответственности родителей, а обязанность возмещения  вреда  оставить полностью на  самих  причинителях, .т е. лицах, достигших  15-летнего возраста. Временное   (до поступления  на  работу)   отсутствие  у  них     ряде  случаев)   средств,  достаточных для возмещения вреда, не препятствует  предлагаемому решению,  поскольку  подобные  ситуации  возникают  сравнительно  часто  и в   других   случаях — при   причинении   вреда   совершеннолетними   (например,  при  незначительном   заработке  причинителя,  меньшем, чем  у потерпевшего,  получении   причинителем     инвалидности,     его     смерти, осуждении   по   приговору   суда,   при   наличии   других   удержаний   из заработной платы причинителя и отсутствии у него имущества и т. п.).

В подобных случаях действует правило ст. 93 Основ гражданского законодательства, разрешающее суду уменьшение размера взыскания с причинителя вреда — гражданина, с учетом его имущественного положения.

Согласно ст. 38 Основ гражданского законодательства, исполнение договорного обязательства может быть возложено на лицо, если это предусмотрено установленными правилами, или третье лицо связано с одной из сторон административной подчиненностью либо соответствующим договором.

Более рациональным представляется иное решение — система прямой ответственности хозоргана, виновного в нарушении обязательства". Если хозорган-ответчик доказал отсутствие собственной вины и факт неисправности своих контрагентов, то последних следует привлекать в арбитражный процесс в качестве соответчиков по делу и 170

возлагать ответственность на тот хозорган, который AOJ пустил нарушение своего обязательства по собственной вине, повлекшее последующие нарушения. В условиях производственной кооперации неисполнение обязательства одним хозорганом во многих случаях порождает цепочку нарушений обязательств другими хозорганами. С точки зрения интересов народного хозяйства и хозрасчетных интересов невиновных хозорганов важно в этой цепи правонарушений найти начальное звено —плохо работающий по субъективным причинам виновный хозорган.

Из анализа норм некоторых отраслей права, допускающих так называемую ответственность «за чужую вину», можно извлечь некоторые выводы.

Ответственность «за чужую вину» (чужие действия) связывается с такими факторами, как семейные, трудовые или хозяйственные связи. Этот фактор сам по себе не должен служить основанием юридической ответственности, для наступления которой необходим состав правонарушения и собственная вина конкретного правонарушителя.

НЕОТВРАТИМОСТЬ   И   ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

В заключение анализа проблемы  ответственности следует рассмотреть три юридические категории: неотвратимость ответственности,  ее  индивидуализацию  и  диспо-зитивность прав граждан. Между ними существует определенная связь, которая    имеет    различный    характер  и неодинаковое выражение в различных отраслях законодательства. Так, если за совершение правонарушения должна неотвратимо следовать ответственность, то с учетом различных   правонарушений    необходима   индивидуализация (дифференциация)   мер  ответственности.  В  то же время предоставление гражданам свободы в использовании своих прав, в том числе и прав на защиту своих нарушенных интересов,   нейтрализует   принцип   неотвратимости   ответственности и вместе с тем — ее индивидуализацию.

Ответственность как гарантия правопорядка, законности, справедливости и юридический способ защиты общественных, индивидуальных интересов может иметь эффективное значение при условии обязательности применения ее мер за каждое совершенное правонарушение.

171

В этом состоит один из важнейших принципов ответствен-] ности — ее   неотвратимость.

Неотвратимость ответственности означает ее неизбежт| ное обязательное применение за  всякое  правонарушение в отношении каждого правонарушителя, с учетом степени! общественной опасности и вредности деликта, формы ви-1 ны правонарушителя и иных факторов,    индивидуален-* рующих меры ответственности. Общественное положение, занимаемые  посты  и  должности,  прошлые  и   настоящие заслуги и иные факторы не могут освободить совершившего правонарушение от привлечения к ответственности, а лишь учитываются при определении  ее меры.  Важно, чтобы никто не имел надежд на уклонение от ответственности и чтобы ни у кого не создавалось мнения о ненаказуемости   виновных.

«Давно уже сказано,— писал В. И. Ленин,— что предупредительное значение наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено тяжкое на-казание, а то, чтобы ни один случай преступления не проходил нерыскрытым»43.

Ленинское указание о неотвратимости ответственности имеет значение, когда речь идет не только об уголовных преступлениях, но и о других правонарушениях. В Программе КПСС поставлена задача ликвидации не только преступлений, но и искоренения всяких нарушений правопорядка.

Имея в виду волокиту, бюрократизм, В. И. Ленин писал: «...с точки зрения принципа необходимо такие дела не оставлять в пределах бюрократических учреждений, а выносить на публичный суд, не столько ради строгого наказания (может быть, достаточно будет выговора), но ради публичной огласки и разрушения всеобщего убеждения в ненаказуемости виновных»44. Здесь еще раз подчеркивается важность не строгости ответственности, а ее неизбежности.

Принцип неотвратимости, исключающий жестокость наказания, является гуманным общественным началом, направленным на ограждение общества и его членов от зла, несправедливости.

Нарушение этого принципа имеет серьезное деликто-генное значение; и наоборот, последовательное его проведение в практике—важный фактор предупреждения правонарушений,

172

Меры ответственности далеко не всегда применяются даже в тех случаях, когда правонарушения очевидны к не требуют особых усилий для их раскрытия.

Так, недоделки в сдаваемых жилых домах45, почти полиостью погибшие деревья, высаженные около новых домов, загрязнение водоемов и воздуха и т. п. правонарушения видят миллионы граждан, руководители городов, министерств, органы прокуратуры; очевидны также нарушения в деятельности органов планирования и материально-технического снабжения, в результате которых многие связанные производственной кооперацией предприятия не могут выполнить нереальные планы строительства46 производства и договорные обязательства47; и тем не менее виновные должностные лица остаются безнаказанными, а правонарушения систематически повторяются, становятся как бы «нормой». Например, хищение машины угля, зерна, фруктов повлечет ответственность конкретного виновного. Однако ежегодные потери 5 млн. т угля при перевозках по железным дорогам и неприменение изобретения, устраняющего эти потери48, не влекут, как правило, юридической ответственности и ведут к систематическим повторениям таких правонарушений.

Угроза применения мер ответственности является, хотя и не единственным, но серьезным сдерживающим фактором для лиц, сохранивших эгоистические привычки, убеждения, стремления. Самые строгие кары не могут столь сильно удерживать от совершения правонарушения, чем сознание неминуемо подвергнуться общественному осуждению.

Принцип неотвратимости ответственности имеет значение для всех отраслей права, хотя легальное выражение он получил в уголовном и хозяйственном законодательстве. Основы уголовного судопроизводства устанавливают, что каждый, совершивший преступление, должен быть подвергнут справедливому наказанию (ст. 2); соответственно суд, прокурор, следователь, орган дознания обязаны в пределах своей компетенции возбуждать уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления (ст, 3).

Это общее правило имеет некоторые исключения, установленные законом. Так, согласно ст. 27 УПК, дела о таких преступлениях, как умышленное нанесение легких телесных повреждений и побоев, клевета (без отягчающих обстоятельств), оскорбление, и некоторые другие возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего.

В названных законодательством случаях учитывается коллизия общественных и личных интересов, принципов неотвратимости наказания и тайны личной жизни, а также степени общественной опасности преступления и специфический характер общественных отношений, Если

173

\

перечисленные дела имеют особое общественное значение, 1 они могут быть возбуждены прокурором. Таким образом, | обеспечивается сочетание общественных и личных инте- я

ресов.

Согласно ст. 7 Основ уголовного законодательства, не является   преступлением    действие     (бездействие),    хотя формально   содержащее     признаки   какого-либо    деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. Статья 43 Основ предусматривает возможность освобож-дения от уголовной ответственности    лиц,    совершивших! деяние, содержащее признаки преступления, в отношении! которых будет  признано,  что  ко  времени  расследования! или рассмотрения дела вследствие изменения обстановкиШ совершенное ими деяние потеряло характер  общественно I опасного или это лицо перестало быть общественно опас-  3 ным; совершивший преступление может быть по приговору суда освобожден от наказания, если будет признано, что в силу последующего безупречного поведения и честного отношения к труду это лицо ко времени рассмотрения дела в суде    не может    быть    сочтено    общественно

опасным.

В названных случаях    критерием назначения или исключения    наказания   служит    общественная    опасность. Следует, однако,  заметить,  что  в  действительности  речь идет  об   отсутствии   определенной   степени   общественной опасности с точки зрения уголовного закона. Любое правонарушение   наносит   вред  правопорядку,   общественным и ^личным интересам и потому общественно опасно, хотя . степень опасности у преступлений и других правонарушений    неодинакова    (см. разд. 1).    Правила    ст.ст. 7 и 43 Основ  уголовного  законодательства   не  следует  относить к  исключениям  из   принципа   неотвратимости  ответственности,  поскольку  они   предусматривают  возможность   освобождения  от  уголовного  наказания,   но  не  исключают ответственности'за такие деяния по нормам-других отраслей законодательства (ст. 50 УК РСФСР).

Смягчение наказания и освобождение от него (ст. 46 Основ уголовного законодательства) не колеблят принципа неотвратимости ответственности (поскольку наказание уже было назначено). Что касается амнистии, когда возбуждение уголовного дела за совершенное преступление становится невозможным, то объяснение ее с точки зрения принципа гуманизма49 представляется односторонним; справедливое наказание за преступление в большей сте-

174

пени как с точки зрения общества, так и потерпевших соответствует принципу гуманизма; очевидно, амнистия — это в известной степени дань традиции.

Принцип неотвратимости ответственности нашел выражение и в хозяйственном законодательстве.

Положения о  поставках  продукции   (п. 5)   и товаров (п. 5)  устанавливают, что предусмотренные законом или договором санкции за нарушение обязательств по поставкам должны    применяться    хозорганами в обязательном порядке. Положением о порядке предъявления и рассмотрения претензий предприятиями, организациями и учреждениями и урегулирования разногласий по хозяйственным договорам,  утвержденным  Советом  Министров  СССР   17 октября 1973 г.50, установлена обязанность хозоргана, нарушившего права и интересы других хозорганов, восстановить их, не ожидая предъявления претензий; хозорганы, имущественные   права  и   интересы    которых    нарушены, обязаны  предъявлять   претензии  к   хозорганам-нарушите-лям;  несоблюдение  этих правил   признается  нарушением государственной    дисциплины   и   влечет    ответственность виновных хозорганов и должностных лиц (пп. 4, 5, 7, 12,

14   Положения).

Некоторые   отраслевые   нормативные   акты   предусматривают возможность замены мер  ответственности  мерами  общественного  воздействия,  например  передачи  дела на рассмотрение товарищеского суда, общественной организации или трудового коллектива  (ст. 10 Основ законодательства об административных правонарушениях, ст. 56 Основ законодательства о труде, ст.ст. 51, 52 УК РСФСР). С учетом этих правил высказано мнение, что неотвратимость состоит не в том, что за каждое правонарушение обязательно  следует    применение    именно    юридических санкций, а в том, что правонарушение не может остаться незамеченным  или нераскрытым, что  каждое нарушение должно  получить    публичную    огласку,    попасть в поле зрения государства и общества, подвергнуться осуждению с их стороны;  следовательно, с точки зрения неотвратимости под ответственностью следует понимать не только юридическую, но и общественную, моральную ответственность51.

Это правильное в целом положение нуждается в уточнении. При передаче дела в общественные организации юридическая ответственность не «исчезает», не подменяется морально-общественной, поскольку возможность та-

175

кой передачи предусмотрена законом в качестве послед,* ствия противоправного поведения. Передача дела о пра4 вонарушении  в  общественные   организации — это   юридщ ческая санкция, выражающая государственное осуждение. Меры   общественного   воздействия   применяются   в   этих | случаях за совершение правонарушения при наличии со-; става, предусмотренного законом,    но    не    за нарушение | норм   морали.

В   уголовном,   административном,    трудовом,   хозяйственном, гражданском и некоторых других отраслях законодательства   установлены  определенные   сроки  давности для применения мер ответственности за совершение правонарушения.  Хотя   истечение  срока  давности  исключает ответственность   за   фактически   совершенное   правонарушение, тем не менее эти правила не подрывают принципа неотвратимости   ответственности   прежде    всего     потому, что  понятие  неотвратимости  ответственности  включает  в себя в качестве обязательного условия применения ее мер своевременно, немедленно;  во    всяком случае разрыв во времени между моментом совершения правонарушения и наложением взыскания должен быть как можно меньше, но не продолжаться неопределенно долго    и    тем    более бесконечно. Иначе ответственность утрачивает свое значение, функции общей и частной превенции; событие  (правонарушение) теряет свою остроту, сглаживается в памяти людей;    существенно    может    измениться и личность правонарушителя.  С учетом этих обстоятельств применение мер  ответственности    через    чрезмерно    длительный период после совершения правонарушения перестает быть целесообразным, так как не может оказать надлежащего эффекта и    не исключает    отрицательной    оценки — как проявления несправедливости и даже жестокости. Установление срока  на  защиту нарушенных гражданских прав вызывается, кроме того, необходимостью стимулирования скорейшего  предъявления   иска,   что  имеет  существенное значение для правильного разрешения   дела, учета интересов обеих сторон, третьих лиц и гражданского оборота в целом. Важное положительное значение имеет исковая давность в отношениях между социалистическими организациями,  стимулируя своевременное хозрасчетное воздействие на виновный хозорган и содействуя укреплению государственной   и   договорной   дисциплины.

С учетом принципа неотвратимости ответственности, степени общественной опасности правонарушений и. других факторов отраслевое законодательство устанавливает

176

различные по длительности сроки давности или предусматривает неприменение ее (ст. 90 ГК).

Хотя принцип неотвратимости ответственности получил легальное выражение в уголовном и хозяйственном законодательстве, тем не менее он имеет значение и для других отраслей права. Например, в Основах законодательства Союза ССР и союзных республик о труде сказано, что за нарушение трудовой дисциплины администрация предприятия, учреждения, организации применяет дисциплинарные взыскания, установленные законом (ст. 56). Данная ,норма толкуется как выражение принципа неотвратимости ответственности в трудовом праве52. Это правильное с точки зрения общей теории права и юридической ответственности мнение может вызвать, однако, возражение, поскольку закон говорит, что администрация «применяет» (но не «обязана применять») дисциплинарные взыскания. Во избежание такого толкования целесообразно было бы более четкое легальное выражение неотвратимости ответственности во всех отраслях законодательства.

Некоторые представители науки административного права полагают, что совершение правонарушения «вовсе не обязательно влечет административную ответственность»53, отрицая, таким образом, принцип неотвратимости административной ответственности. Однако такая позиция представляется ошибочной.

В ст. 11 Основ об административной ответственности действительно указано, что при малозначительности совершенного административного правонарушения орган (должностное лицо), управомоченный решить дело, может освободить нарушителя от административной ответственности и ограничиться устным замечанием. В ст. 12 Основ перечисляются виды (меры) административной ответственности (предупреждение, штраф и др), в числе которых замечание (предусмотренное ст. 11 Основ) не значится. Таким образом, можно полагать, что по мысли составителей проекта Основ и законодателя устное замечание не следует считать мерой ответственности и его применение означает освобождение от ответственности.

Представляется, что в данном случае намерение законодателя и его выражение не вполне совпадают и, как известно, руководствоваться при этом следует теми положениями, которые выражены в законе.

Из текста ст. 11 Основ можно сделать вывод, что устное замечание является обыкновенной мерой админист-

12 Заказ 6883                                                                                                          177

ративной ответственности: оно прямо предусмотрено законом (а не нормой морали), может выноситься только упра-вомоченным лицом  (а не любым гражданином)  и только за виновно совершенное административное правонарушение (но не за нарушение неправовых правил поведения); вынесение устного замечания имеет    те же    цели и функции, как и другие меры    административной    ответственности, например предупреждение; отличие состоит лишь в форме вынесения взыскания:  письменной    или    устной,    что не имеет  решающего    значения    с рассматриваемой    точки зрения. Следовательно,    то,    что названо в ст. 11 Основ «освобождением»    от административной    ответственности, в действительности является обыкновенным случаем ее применения (и неприменения других мер ст. 12 Основ).

С учетом    значения    неотвратимости    ответственности как необходимого элемента ее содержания, и в частности деликтогенного характера нарушения этого принципа, целесообразно было бы четкое и безусловное его закрепление в  отраслевом  законодательстве  как  обязанности  управо-моченных  органов  применять    предусмотренные  законом меры    юридической    ответственности    в каждом    случае совершения   правонарушений   как   юридическими,   так   и физическими    лицами.     На    усмотрение    этих     органов может    быть    оставлен     лишь    выбор    той    или     иной целесообразной     меры   ответственности   в   установленных законом  пределах, с учетом степени  общественной  опас- | ности  правонарушения,  личности  правонарушителя,  фор- '• мы вины и других    смягчающих    и отягчающих    обстоятельств. В законодательстве следовало бы также установить,    что    неприменение    ответственности    в    случаях, предусмотренных законом, является в свою очередь правонарушением, влекущим ответственность виновного должностного лица, а в соответствующих случаях — и ответственность   юридических   лиц.

Предлагаемые  правила  должны    иметь  императивный  \ характер для должностных лиц социалистических органи- '•, заций, но они не могут быть безоговорочно распространены на отношения с участием граждан.

В науке гражданского права существует понятие дис-позитивности, которая    определяется    как основанная на законе юридическая свобода  (возможность, автономность) субъекта   осуществлять   свою   правоспособность,    субъективные права и обязанности    по своему    усмотрению,    в границах закона54. 178

Это усмотрение субъекта включает не только свободу вступления  (или невступления) в договоры, приобретение права собственности и других субъективных прав,    но и реализацию прав, возникающих из отношений ответственности. Так, согласно Основам гражданского судопроизводства (ст. 5), всякое заинтересованное лицо вправе (но не обязано!)    обратиться   в   суд   за   защитой   нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса.

Понятие  диспозитивности  в  смысле   свободного  усмотрения граждан  в  использовании  предусмотренных законом способов и мер защиты    своих    субъективных    прав может быть распространено и на другие отрасли права. Так, в  случае нарушения  субъективных гражданских прав обращение в суд для    восстановления    этих    прав, взыскания неустойки и убытков зависит от воли гражданина. Точно так же гражданин вправе обратиться или не обращаться в компетентные    органы    за защитой    своих прав, нарушенных незаконными действиями должностных лиц предприятий, органов пенсионного обеспечения, административных,    финансовых    и  других    государственных органов   и   общественных   организаций.

Отказ гражданина от защиты своих нарушенных прав означает, что совершенное кем-то (организацией, должностным лицом, гражданином) правонарушение остается безнаказанным и часто — латентным. Таким образом, происходит коллизия принципов неотвратимости ответственности и диспозитивности прав граждан. Как правило, эта коллизия решается в законе в пользу принципа диспозитивности за некоторыми исключениями.

Согласно    Основам    гражданского    судопроизводства (ст.ст. 6, 29), прокурор имеет право предъявить иск, если этого требует охрана государственных или общественных интересов или    прав  и охраняемых    законом    интересов граждан. Это установление может в необходимых случаях нейтрализовать   принцип   диспозитивности    по    гражданским,  семейным, трудовым,  колхозным   и  другим  делам, рассматриваемым  в  порядке гражданского судопроизводства. Кроме того, гражданские    дела в суде могут    быть возбуждены органами государственного управления, профсоюзами,   государственными   учреждениями,   предприятиями, колхозами и иными кооперативными и общественными    организациями или отдельными    гражданами    в тех случаях, когда по закону они могут обращаться в суд за защитой прав и интересов других лиц. 12*                                                                                                  179

Уголовное законодательство также имеет правила, соответствующие принципу неотвратимости ответственности, обязывающие всех граждан сообщить компетентным органам о достоверности готовящихся или совершенных особо опасных преступлениях, и устанавливает ответственность за нарушение этой обязанности (ст.ст. 88-1 и

190 УК).

Таким образом, коллизия принципов неотвратимости ответственности и диспозитивности реализации прав граждан решается в законе с учетом интересов общества и личности, степени общественной опасности правонарушений и важности нарушенных прав. В соответствующих случаях принцип диспозитивности ограничивается за счет доминирования принципа неотвратимости ответственности.

Тем не менее весьма велик массив случаев (относящихся в меньшей части к преступлениям и в большей части к другим правонарушениям), когда граждане не прибегают к защите своих нарушенных прав и интересов, и, таким образом, правонарушения остаются вне сферы действия ответственности.

Казалось бы, принцип свободного распоряжения своими правами, в том числе и в отношении ответственности, не может подрывать ее неотвратимость, поскольку каждый гражданин заинтересован как в защите своих субъективных, так и общественных интересов. Тем не менее это теоретически правильное положение не всегда подтверждается практикой. Следовательно, есть причины, обусловливающие выбор внешне невыгодного и нелогич- -ного варианта поведения граждан — отказ от защиты собственных интересов, нарушенной справедливости, законности и одновременно — амнистирование правонарушителей.

Меньше всего это можно объяснить, по нашему мнению, незнанием гражданами права и в большей степени — не всегда достаточной эффективностью правовых норм, которые не предусматривают ответственности за некоторые правонарушения, не устанавливают механизма реализации мер ответственности, сужают право на обращение в суд.

Вместе с тем нельзя не учитывать и других факторов, ослабляющих неотвратимость ответственности: пассивность некоторых граждан, неправильная субъективная, а иногда и общественная оценка действий, направленных на защиту прав и привлечение виновных к ответственности. Активность или пассивность граждан в защите своих

180

прав и наказании виновных зависит в известной мере от субъективной оценки значимости нарушенного интереса. Активное поведение иногда ограничивается восстановлением нарушенных прав: добившись, например, обмена купленной некачественной вещи или ремонта квартиры, граждане не всегда доводят дело до конца — не добиваются наказания виновных; этому способствует недостаточная реакция руководителей предприятий и учреждений на правонарушения, защита ведомственных интересов, отписки на заявления и жалобы граждан.

Иногда в коллективе возникает обстановка морального осуждения лиц, отстаивающих свои права или общественные интересы; такая же оценка встречается и в периодической печати: обращение в суд по поводу раздела наследства, жилой площади, взыскания материальной помощи, возврата долга и т. п. или выявление недостатков и правонарушений в административной и хозяйственной деятельности считается «сутяжничеством». Представляется, что здесь должен быть более объективный подход. Следует учитывать, что при рассмотрении многих хозяйственных, семейных и иных дел обнаруживается, что правильную правовую позицию имела лишь одна сторона. Суд (арбитраж) рассматривает споры о праве гражданском, и в этом споре одна сторона может иметь действительное, а другая — предполагаемое право (добросовестное заблуждение). Однако это вовсе не означает, что поведение одной из сторон всегда аморально и тем более противоправно.

Следует иметь в виду, что борьба с необоснованными обвинениями и притязаниями может проходить в установленных законом формах. Так, ст.ст. 130 и 180 УК РСФСР предусматривают ответственность за клевету и заведомо ложный донос. Согласно ст.ст. 92 и 225 ГПК, при рассмотрении дел в порядке гражданского судопроизводства на сторону, недобросовестно заявившую неосновательный иск, суд может возложить уплату в пользу другой стороны вознаграждения за фактическую потерю рабочего времени, а также вынести и направить частное определение по месту работы гражданина, нарушающего правила социалистического общежития.

Указанные меры применяются только при наличии вины в форме умысла; следовательно, оспаривание предполагаемого права, обращение в судебные и иные органы за защитой нарушенного права не должны вызывать государственного и общественного осуждения.

181

Государство,  предоставляя  гражданам  права,  заинте-1 ресовано в реальном осуществлении этих прав. Борьба за| собственное  право  имеет    положительное    общественное значение, как борьба за законность и справедливость, за предотвращение и искоренение правонарушений. Поэтом} не следует сковывать активность граждан в этом направ-:| лении, а, как писал В. И. Ленин, надо «научить их (и помочь им)  воевать за свое право по всем правилам законной в РСФСР войны за права»-".

Между правонарушением и ответственностью существует тесная связь: назначаемая мера ответственности должна соизмеряться с содеянным — правонарушением. Такое соизмерение особенно важно с учетом неотвратимости ответственности и различных видов правонарушений: ответственность должна наступать за каждое правонарушение, но различной тяжести.

Соизмерение ответственности с правонарушением основывается на принципах справедливости (ст. 2 Основ уголовного судопроизводства) и целесообразности (ст. 10 Основ законодательства об административных правонарушениях).

Всякое поведение может оцениваться и оценивается обществом и вызывает соответствующую реакцию; правонарушения вызывают отрицательную оценку общества и государства и потому, безусловно, должны влечь и влекут отрицательные последствия для правонарушителя; неизбежность ответственности за правонарушение не может вызывать сомнений и полностью соответствует принципу справедливости.

Для достижения соответствия между правонарушением и ответственностью необходимы критерии, включающие в себя качественные и количественные характеристики, которые позволяли бы, если не измерить, то сопоставить преступление и наказание, деликт и меру ответственно- 5| сти. С точки зрения справедливости различные правонарушения должны влечь различную ответственность; отвечать должно в меру содеянного. Относительность действия принципа справедливости при выборе мер ответственности обусловливается невозможностью точного измерения отрицательных для общества последствий многочисленных видов правонарушений и в большинстве случаев — отсутствием способов, средств, методов, форм, которые в качестве мер ответственности были бы адекватны правонарушениям (даже принцип талиона не мог иметь приложения ко всем видам правонарушений). Но если 182

нет точной меры содеянного, то не может быть и адекватной   меры   ответственности.

Признание относительности действия принципа справедливости при определении объема ответственности не только не умаляет его важнейшего значения, но и способствует расширению его сферы во всех отраслях законодательства и отдельных институтах. Например, одним из аргументов противников гражданской ответственности за причиненный моральный вред является ссылка на невозможность точных оценок такого вреда и меры ответственности. Однако с точки зрения справедливости важно, чтобы правонарушение не оставалось без наказания, которое не обязательно должно быть эквивалентно содеянному.

В наиболее общей форме справедливость ответственности имеет отражение в самой системе права и его отраслей, устанавливающих различные составы и последствия правонарушений с учетом степени общественной опасности. Соответственно различают уголовную, административную (дисциплинарную) и гражданско-правовую ответственности, отличающиеся по степени тяжести санкций.

Кроме того, отраслевое законодательство содержит специальные нормы, отражающие связь правонарушения и ответственности в соответствии с принципом справедливости.

В теории уголовного права известно понятие индивидуализации наказания, получившее легальное выражение. Общие начала назначения наказания (ст. 32 Основ уголовного законодательства) обязывают суд учитывать характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства дела, смягчающие и отягчающие ответственность. Относительно определенные санкции статей Особенной части уголовных кодексов, имеющие сравнительно широкий диапазон между минимальной и максимальной мерой наказания и наличие оценочных понятий («особая жестокость», «значительный ущерб», «существенный вред», «особая дерзость»— ст.ст. 102, 149, 170, 206 УК и др.), предоставляют суду возможность индивидуализации уголовной ответственности.

Таким образом, индивидуализация наказания предпо-' лагает учет степени общественной опасности правонарушения, личности преступника, а также обстоятельств, выходящих за рамки состава преступления.

Законодательство    других  отраслей в той  или    иной

183

степени также учитывает названные факторы при определении мер ответственности, и поэтому понятие индивидуализации (или дифференциации) ответственности применимо ко всем отраслям права. Таким образом, принципы справедливости и целесообразности 'находят выражение в индивидуализации ответственности путем установления правил, обязывающих и позволяющих правоприменительным органам назначать такие меры ответственности, которые в наибольшей степени соответствуют ее целям, характеру правонарушения, особенностям субъекта и другим обстоятельствам конкретного дела.

Как и в уголовном праве, Основы законодательства об административных правонарушениях определяют общие правила наложения административных взысканий с учетом характера совершенного правонарушения, личности нарушителя, степени его вины, имущественного положения, обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность (ст. 22 Основ).

Основы законодательства о труде '(ст- 56) устанавливают различные виды дисциплинарных взысканий, выбор которых применительно к конкретному правонарушению и работнику дает возможность индивидуализировать дисциплинарную ответственность.

Что касается Основ других отраслей законодательства, то они, как правило, не устанавливают «собственных» санкций, а отсылают к нормам уголовного, административного, гражданского права, при применении которых реализуется индивидуализация ответственности.

Гражданскому праву и процессу также известны оценочные признаки и понятия: «злоупотребление спиртными напитками или наркотическими веществами», «тяжелое материальное положение», «бесхозяйственное содержание дома или культурных ценностей», «нетрудовые доходы», «добросовестный приобретатель», «невозможность совместного проживания» (ст.ст. 16, 58, 111, 152, 333 ГК); «заслуживающие внимания интересы одного из супруов», «нуждаемость в материальной помощи», «недостойное поведение супруга», «невозможность совместной жизни супругов и сохранения семьи» (ст.ст. 21, 25, 27, 33 КоБС); «уважительные или неуважительные причины», «достаточный срок» (ст.ст. 76, 105, 106 ГПК и др.).

В отдельных случаях гражданский закон индивидуализирует меру ответственности в зависимости от вины. Например, конфискация имущества при признании сделок недействительными применяется к стороне, действовавшей 184

умышленно (ст.ст. 48, 58 ГК); уменьшение размера возмещения возможно лишь в тех случаях, когда грубая неосторожность потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда (ст. 458 ГК).

Таким образом, относительно-определенные нормы и нормы, содержащие оценочные категории, а также общее правило о применении аналогии закона и права при рассмотрении гражданских дел (ст. 12 Основ гражданского судопроизводства) предоставляют правоприменительным органам возможность по своему усмотрению применять наиболее справедливую, целесообразную меру ответственности. Гражданское и хозяйственное право имеет некоторые особенности в рассматриваемом аспекте. Основы гражданского законодательства не содержат общих указаний о дифференциации ответственности за гражданские и хозяйственные правонарушения.

Наиболее распространенные санкции — неустойка, штраф, пеня — применяются за такие правонарушения « в таких размерах, которые заранее в твердых суммах или процентах установлены законом или договором. Поскольку нормы, устанавливающие названные санкции за отдельные виды правонарушений, не являются относительно определенными, постольку суд и арбитраж не могут на основании этих норм индивидуализировать ответственность в каждом конкретном деле.

В отношениях между социалистическими организациями, а также с участием граждан форме (степени) вины придается значение основания ответственности, но не дифференциации ее размера. Соответственно установленная законом неустойка (штраф, пеня) за отдельные виды правонарушений взыскивается в одинаковом размере независимо от формы вины. При признании недействительными сделок, совершенных с целью, противной интересам государства и общества, санкция в форме конфискации имущества, переданного и полученного сторонами по такой сделке, допускается при наличии их вины только в форме умысла. В первой и второй модели норм форме вины или не придается значения, или она служит критерием возложения ответственности, но в обоих случаях не дифференцирует ее размеров.

Высказано мнение, что попытки соизмерить пределы гражданской ответственности со степенью вины правонарушителя вводят в гражданско-правовые отношения чуждый им элемент уголовно-правового характера56.

Тем не менее гражданскому и хозяйственному законо-

185

дательству не чужды правила о дифференциации размеров ответственности, основанные не на уголовно-правовых, а на общих положениях советского права и с учетом оссь бенностей ответственности: ее имущественного характера, значения компенсационной функции и обращения взысканных сумм (как правило) в пользу другой стороны (кредитора-истца) правоотношения. Система действующих имущественных санкций в меньшей степени учитывает индивидуальные особенности личности правонарушителя, не столько индивидуализируя, сколько дифференцируя меры ответственности (хотя между этими понятиями нет принципиального различия).

Дифференциация имущественной ответственности проводится с учетом степени общественной опасности правонарушения, его характера, вредности, продолжительности, повторности и некоторых других факторов.

Так, Положение о поставках продукции (пп. 68, 72, 77) предусматривает за поставку недоброкачественной продукции штраф в размере 20%, а за просрочку поставки — 8% от стоимости забракованной или недопоставленной продукции; размер штрафа дифференцирован с учетом степени вредности правонарушений. Однако за поставку некомплектной продукции взыскивается такой же по размеру штраф, как и при поставке брака, хотя вредные последствия этих правонарушений неодинаковы как с точки зрения интересов хозор-ганов, так и народного хозяйства. Некоторая непоследовательность в установлении санкций обнаруживается и при анализе других нормативных актов, регулирующих хозяйственные отношения57.

Хозяйственное и гражданское законодательство содержит общие положения о дифференциации неустойки (штрафа, пени).

В соответствии со ст. 190 ГК суд может дифференцировать ответственность граждан — уменьшить размер подлежащей уплате неустойки (штрафа, пени), если она чрезмерно велика по сравнению с убытками, принимая во внимание степень выполнения обязательства должником, имущественное положение участвующих в обязательстве граждан, а также иной (кроме имущественного), заслуживающий внимания интерес кредитора.

Степень вины одной или обеих сторон учитывается при определении размера возмещения вреда в случаях смешанной ответственности. Так, согласно ст. 93 Основ гражданского законодательства, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, то в зависимости от степени его вины (а при вине причинителя — ив зависимости от степени его вины) размер возмещения должен быть уменьшен либо в возмещении вреда должно быть отказано. Эта же норма предусматривает индивидуализацию ответственности по возмещению вреда, причиненного гражданином: суд может уменьшить размер возмещения в зависимости от имущественного положения гражданина.

Характерная для имущественной ответственности санкция— возмещение причиненных убытков в наибольшей степени (по сравнению со всеми санкциями других отрас-

186

лей права) —выражает связь правонарушения и ответственности. Причинивший вред обязан его возместить (ст.ст. 36, 88 Основ гражданского законодательства); таким образом, при причинении вреда имуществу материальная сфера потерпевшего полностью восстанавливается за счет правонарушителя; размеры причинения и возмещения совпадают.

Однако эта идеальная связь правонарушения и ответственности нарушается установлением в нормативных актах многочисленных случаев исключений из принципа полного возмещения вреда. Так, проектные, строительные, транспортные, энергоснабжающие организации, предприятия связи, бытового обслуживания и другие за неисполнение своих обязательств несут ограниченную ответственность перед другими организациями и гражданами в форме исключительной неустойки, полностью исключающей обязанность по возмещению убытков, или возмещают их лишь частично —в форме положительного ущерба, но не утраченного дохода.

Возможность ограничения полного возмещения убытков предусмотрена в общей форме ст. 36 Основ гражданского законодательства. Однако ограничения получили чрезмерно широкий размах и в ряде случаев установлены не законом, а подзаконными нормативными актами, соответствие которых закону (в этой части) не бесспорно. Ограничение полного    возмещения    убытков    не    соответствует принципу хозяйственного расчета предприятий и объединений и надлежащей охране прав и интересов граждан. Таким образом, гражданское    и хозяйственное законодательство нуждается в совершенствовании    в целях более последовательного возмещения убытков в полном объеме. При всей неоспоримости и важности принципа индивидуализации    мер ответственности    он имеет    (или может иметь) некоторый негативный аспект. Принимая один из возможных указанных в законе    вариантов    решения по своему усмотрению, правоприменительные органы не застрахованы от ошибок субъективного характера. Это подтверждается,  в частности,    судебной    практикой,    когда вышестоящие инстанции отменяют предшествовавшие судебные постановления по мотивам   их необоснованности. Поэтому при    совершенствовании    законодательства     (в частности, уголовного) предлагается заменить по возможности   оценочные   понятия   формально   определенными58. Встает также вопрос: до каких пределов  закон   может позволять правоприменительным органам ориентироваться

187

на свою оценку личности правонарушителя и степени общественной опасности деяния? Ответ на этот вопрос имеет прямое отношение к важнейшему конституционному принципу равенства граждан перед законом (ст. 160 Конституции СССР). Применительно к ответственности это означает равную ответственность за равное по тяжести

правонарушение59.

Понятие «усмотрения»,  его  границы  и  соотношение с

законностью имеют принципиальное значение.

Усмотрение суда и других правоприменительных органов  не  безгранично  и  не  бесконтрольно.  Усмотрение  не может и не должно заменять закон, исправлять его или противоречить закону.    В  противном случае оно    может обратиться  в  произвол,    несовместимый    с  законностью. Так, проповедь широкой свободы усмотрения привела к   развитию   буржуазной   концепции   «судейского   права», направленной против принципа «судья подчиняется только закону»  и объявляющей  судью  более  совершенным,  чем законодатель,    «социальным    архитектором»,    способным быстро и конкретно решать правовые проблемы,    в том числе и «против закона»60. Очевидно, что подобные концепции открывают широкие возможности для произвола, несовместимого с законностью  и справедливостью.

В советской юридической литературе соотношение ка-    :i тегорий законности, справедливости и усмотрения в целом имеет правильное отражение. В развитом правовом регулировании  должны    сочетаться    нормативный  и  индивидуальный факторы: первый — основной, исходный, первичный; второй — вторичный, зависимый от первого61.

Так, под судебным усмотрением понимается  специфический вид деятельности, сущность которого заключается .в  предоставлении суду  в  соответствующих  случаях  пра-I       вомочия находить наиболее оптимальное решение право-'       вого вопроса, исходя из общих положений закона, целей, преследуемых  законодателем,    конкретных  обстоятельств дела, а также принципов права, морали и законов развития   общества62.   Следовательно,  усмотрение — это   правомочие,  предоставляемое  законом,    осуществляемое  в  его

границах.

Усмотрение на основе справедливости не может являться благотворительностью правоприменительных органов за счет государства или других субъектов отношений. Усмотрение, не основанное на законе, может оказаться выгодным для индивидуальных интересов отдельных граждан, но оно всегда вредно для общих интересов личности

и общества и может оказаться вредным для интересов отдельного гражданина ввиду ошибок или злоупотреблений. При освобождении судьи от связанности законом под предлогом справедливости и целесообразности утрачивается критерий для разграничения усмотрения от произвола справедливости и законности.

Концентрированным    выражением   справедливости   является закон. В ряде случаев он разрешает корректировку правового регулирования с учетом конкретных обстоятельств   по   усмотрению   правоприменительных   органов. Последние действуют в границах закона, с учетом объективных  обстоятельств;  решение,  вынесенное в  соответствии с усмотрением, должно быть мотивировано; оно подлежит контролю и может быть отменено    как необоснованное.   Следовательно,    свобода    усмотрения     является относительной, зависимой категорией, а закон — первичной и абсолютной.

Примечания к разделу III

ФМатузов  Н.  И.   Социалистическая  демократия  как  единство прав, обязанностей и ответственности личности. — Сов. государство и

право,   1977, №   11, с.   143.

2Строгович  М.   С.  Сущность  юридической  ответственности.—

Сов. государство и право, 1979, № 5, с. 75.

3 Назаров Б. Л. О юридическом аспекте позитивной социальной ответственности.— Сов. государство и право, 1981, № 10, с. 37.

С?Недбайло П. Е. Система юридических гарантий применения советских правовых норм.— Правоведение, 1971, № 3, с. 52.

5  См.: Кучинский В.  А. Личность, свобода, право. М., Юрид.

лит.,   1978,   с.   51.

6  См.: Зражевская  Т.  А.  Ответственность  по   советскому  государственному праву. Воронеж, 1980, с. 47—48.

7  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 104.

8  Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 99.

8а См.: Самощенко  И.   С.,   Фарукшин   М.   X.   Ответственность по  советскому  законодательству.  М., Юрид.  лит.,  1971,    с.  60.

9  См.: Братусь С. Н.    Юридическая    ответственность и законность. М., Юрид. лит., 1976, с. 85—86.

10  См.: Самощенко И. С., Фарукшин М. X., Братусь С. Н.

Указ,   соч.,   с.' 59,   90.

11  См.: Флейшиц Е. А. Общие начала ответственности по Основам  гражданского  законодательства    Союза  ССР  и  союзных    республик.— Сов. государство и право, 1962, № 3, с. 37.

12  См.:  Собчак  А.  А.  О   спорных  вопросах  ответственности. —

Правоведение, 1968, № 1, с. 50.

13  См.: Братусь С. Н. Указ, соч., с. 122, 130.

14  См.: Лейст  О.  Э.  Санкции  и  ответственность по  советскому

праву.   МГУ,   1981,  с.   102.

189

189

188

15  См.: Сыроватская   Л.   Л.    Ответственность   по   советскому трудовому праву. М., Юрид. лит., 1974, с. 19.

16  См.: Красавчиков  О.  А.  Ответственность,  меры  защиты  и санкции в советском гражданском праве. — В кн.: Проблемы гражданско-правовой   ответственности   и   защиты   гражданских   прав.     Свердловск, 1973, с. И.

17  См.: Лейст О. Э. Указ, соч., с. 49.

18  См.: Ардашкин  В.   Д.   Меры   защиты   (пресечения)   в  советском  административном праве. Автореф. канд. дисс. Томск,  1968, с. 7.

19  См.: Стоякин   Г.   Я.   Правовосстановительные    санкции     как меры  защиты  субъективных  гражданских  прав.— В  кн.:   Гражданское право и способы его защиты. Свердловск, 1974, с. 100.

20  См.: Алексеев С.  С.  Общая теория  права, т.   1.  М., Юрид.

лит.,    1981,   с.   273.

21  См.: Пионтковский А. А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., Юриздат, 1961, с. 105.

22   См.:  Б а х р а х Д.  Н.  Советское законодательство  об  административной ответственности. Пермь, 1969, с. 77.

23   См.: Теория   государства   и   права.   М.,   Юриздат,   1968, с. 579. Матвеев   Г.  К.  Основания    гражданско-правовой    ответственности.

М.,  Юриздат,   1970,   с.   5.

24  См.: Флейшиц  Е.   А.  Обязательства  из  причинения  вреда   и из неосновательного обогащения. М., Госюриздат, 1961, с. 6.

25   См.: М а л е и н Н. С. Понятие и основание имущественной ответственности.— Сов. государство и право, 1970, № 12, с. 39.

26  Шварц X. И. Значение вины в обязательствах из причинения вреда. М., Юриздат,  1938, с.  6;  Агар ко в  М.  М.  Обязательства  из причинения   вреда.— Проблемы   социалистического   права,   1939,      1,

с.   55.

27 См.: Антимонов Б. С. Гражданская ответственность за вред,

причиненный источником повышенной опасности. М., Госюриздат, 1952, с. 32; Яичко в К. К. Система обязательств из причинения вреда в советском праве. — В кн.: Вопросы гражданского права. М., 1957, с. 170; Чечот Д. М. Гражданское правонарушение, ответственность и защита права.— В кн.: XXVI съезд КПСС и проблемы гражданского и трудового права, гражданского процесса, ИГПАН СССР.

М.,   1982,   с.   215.

28  См.: Матвеев   Г.   К.   Основания   гражданско-правовой  ответственности,   с.    17.

29  См.: Красавчиков  О.   А.   Возмещение  вреда,   причиненного источником   повышенной   опасности.   М.,   Юрид.   лит.,   1966,   с.  154; М а л е и н Н. С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., Наука,  1968, с. 21; Александров Н. Г. Законность и  правоотношения  в   социалистическом    обществе.    М.,    Госюриздат, 1955, с. 168; Явич Л. С. Общая теория права.   ЛГУ,    1976,   с. 268.

30   Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 159.

31  См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 82.

32  Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 116.

33   Л е н и н В. И. Поли собр. соч., т. 7, с. 98.

34    См.: Я в и ч Л. С. Указ, соч., с. 268.

33 См.: Гражданское право, т. 1. М., 1944, с. 337.

36  См.: Антимонов Б. С. Указ, соч., с. 43.

37  См.: Флейшиц Е. А. Указ, соч., с. 137.

38  См.: Малеин Н.  Страхование гражданской  ответственности.— Сов. юстиция, 1962, № 11, с, 22; Ноздряков А. П. О страховании

190

гражданской   ответственности   владельцев   индивидуального   транспорта.— Сов. государство и право, 1977, № 8, с. 72.

39  См.: Ойгензихт  В.   А.  Проблема   риска   в   советском   гражданском праве. Автореф. докт. дисс. М., 1974, с. И; Он же. Проблема риска в гражданском праве. Душанбе, 1972, с. 205 и др.

40  См.; Гринберг    М.   С.     Проблема   производственного   риска в уголовном праве. Госюриздат, М., 1963, с. 119.

41  См.: Красавчиков О. А. Указ, соч., с. 139.

42  См.: Петров И.  Н.  Характерные  черты  гражданско-правовой ответственности. Ученые записки ВНИИСЗ, вып.  20.  М.,  1970,  с.  59.

43   Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 4, с. 412.

44   Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 54, с. 71.

45  См.: Быстрее и лучше строить жилье.—Правда, 1983, 28 февр.; Браун Ж. Старый новый дом. Лит. газ., 1984, 28 марта.

46  См.:   Ибрагимова   3.   Запланированное поражение.  Литер.

газ.,   1984,   11    янв.

47  См.:   Спиридонов   Е.   За штрафной линией. О том, к чему приводит снижение ответственности министерств и ведомств за выполнение  договорных  обязательств  по   поставкам v продукции.    Известия,

1983,  12 июля.

48  См.:  Гринько Ю. Уголь на шпалах. Известия, 1983, 25 февр.

49  См.: Курс советского уголовного права, т. Ill, Наказание. М.,

Наука,   1970,   с.   296.

50  СП СССР, 1973, № 23, ст. 128.

51  См.: С амощенко   И.  С.,   Фарукшин   М.  X.   Указ,  соч.,

с.    194.

52  См.:  Советское трудовое право. М., Юрид. лит.,  1979,  с. 388.

63 См.: Советское административное право. М., Юрид. лит.,  1981,

с.    179.

54  См.:   Яковлев   В. Ф.   Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений. Свердловск, 1972, с. 85.

55   Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 53, с. 149.

56  См.:  Новицкий  И. Б.,  Лунц  Л. А.  Общее учение об обязательстве. М., Госюриздат, 1950, с. 376.

57   См.:  Петров И. Н. Ответственность хозорганов за нарушение обязательств, М., Юрид. лит., 1974, с. 194.

58  См.:   Фролов Е. А., Питецкий В. В. Гарантии законности и оценочные понятия в уголовном праве.— Сов. государство и право,

1979,    6,  с.   88.

59  См.:     Яковлев   А.   М.     Принцип    социальной    справедливости  и   основания  уголовной    ответственности.— Сов.   государство   и право, 1982, № 3, с. 88. Автор ставит этот   вопрос   применительно к уголовному наказанию, но он имеет значение для всех видов ответственности.

60  См.:   Туманов   В. А.   К критике концепции «судейского права».— Сов. государство и право, 1980, № 3, с. 111.

61  См.:  Пашкевич П. Ф.  Закон и судейское усмотрение.— Сов.

государство и право, 1982, № 1, с. 55.

62  См.:   Боннер   А. Т.   Применение закона и судебное усмотрение.— Сов. государство и право, 1979, № 6, с. 36.