Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ......................................................................................................................................................................................... 2

Глава первая: ОБЩЕЕ УЧЕНИЕ О ПРАВОПРЕЕМСТВЕ...................................................................................................... 3

§ 1. Понятие и область применения правопреемства.......................................................................................... 3

§ 2. Основания правопреемства........................................................................................................................................ 13

1. Преемство, основанное на сделке.......................................................................................................................................... 13

2. Преемство, основанное на административном или юрисдикционном акте............................................................. 16

3. Преемство, основанное на юридическом событии.......................................................................................................... 18

Глава вторая ВОПРОСЫ СИНГУЛЯРНОГО ПРАВОПРЕЕМСТВА.............................................................................. 20

§ 1. Преемство в праве собственности, праве оперативного управления и в других абсолютных правах................................................................................................................................................................................................................... 20

§ 2. Преемство в авторском и изобретательском праве.................................................................................... 27

§ 3. Преемство в обязательстве на активной и пассивной стороне........................................................ 31

Глава третья ВОПРОСЫ УНИВЕРСАЛЬНОГО ПРАВОПРЕЕМСТВА.......................................................................... 43

§ 1. Универсальное правопреемство при реорганизации юридических лиц..................................... 43

§ 2. Универсальное правопреемство при наследовании имущества гражданами.................... 53

1. Понятие наследственного правопреемства...................................................................................................................... 53

2. Юридические составы наследственного правопреемства........................................................................................... 59

3. Осложненные случаи наследственного правопреемства.............................................................................................. 67

4. Ответственность наследников по долгам наследодателя........................................................................................... 70

§ 3. Универсальное наследственное правопреемство при переходе наследственного имущества в органам государства и общественным организациям по завещанию и в порядке выморочности   73

 


ПРЕДИСЛОВИЕ

Использование товарно-денежных отношений в коммунистическом строительстве и большая роль, которую будет играть при этом хозяйственный расчет[1], приведет к укреплению правосубъектности государственных, кооперативных и иных общественных организаций — юридических лиц.

Их участие в гражданском обороте потребует дальнейшего совершенствования договорных отношений между ними, укрепления плановой и договорной дисциплины, усиления имущественной ответственности хозяйственных организаций по принятым на себя договорным обязательствам.

Устойчивость договорных и иных гражданских правоотношений связана, в частности, с обеспечением их относительной независимости от смены субъектов на той или другой стороне, в том числе при реорганизации государственных, кооперативных и общественных хозяйственных организаций и предприятий. Эта относительная независимость гражданских правоотношений от смены их субъектов обеспечивается переходом прав и обязанностей к организациям, продолжающим их деятельность, т. е. к их правопреемникам.

Большое значение принадлежит преемству в правах и обязанностях также и в отношениях, основанных на личной собственности, а равно и в отношениях меж- . ду гражданами и социалистическими организациями.

Несмотря на его большое теоретическое и практическое значение, учению о преемстве в правах и обязанностях (правопреемстве) не было уделено должного внимания в советской литературе по гражданскому праву. Отдельные виды и случаи правопреемства рассматриваются в нашей монографической и учебной  литературе при изложении вопросов о реорганизации юридических лиц, способах приобретения и прекращения права собственности, перемене лиц в обязательстве (уступка требования и перевод долга), авторских договорах и наследовании. Отсутствуют исследования, рассматривающие проблему правопреемства в целом. В связи с этим остаются без внимания многие общие положения, не всегда получают верное решение отдельные общие и частные вопросы, имеющие важное значение.

От правильного решения вопросов, связанных с правопреемством, зависит, в частности, правильное определение круга прав и обязанностей, переходящих к правопреемнику как в случаях преемства, в отдельных правах и обязанностях, так и в особенности при универсальном правопреемстве, т.е. преемстве во всей совокупности прав и обязанностей правопредшественника. В последних случаях (при реорганизации юридического лица, при наследовании) важнейшее значение имеет надлежащее обеспечение интересов правопреемников и кредиторов правопредшественника (реорганизованного юридического лица, наследодателя). В практике преобразования некоторых юридических лиц этим интересам не всегда уделяется достаточное внимание.

Приведенные соображения обосновывают полезность изучения института правопреемства в целом, в частности разработки общего учения о правопреемстве в гражданском праве и учения об отдельных видах преемства в правах и обязанностях. Эти разработки приобретают особый интерес в связи с принятием Верховным Советом СССР 8 декабря 1961 г. и введением в действие с 1 мая 1962 г. Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик и подготовкой проектов гражданских кодексов союзных республик.

Настоящее исследование посвящается изучению правопреемства по советскому гражданскому праву. За его пределами остаются вопросы правопреемства в других отраслях советского права, в частности в государственном и. административном праве, а также в международном праве, представляющие не меньший теоретический и практический интерес, и потому заслуживающие специального изучения.

 

Глава первая: ОБЩЕЕ УЧЕНИЕ О ПРАВОПРЕЕМСТВЕ

§ 1. Понятие и область применения правопреемства

1. Движение правоотношения начинается его возникновением и заканчивается его прекращением. В этих пределах правоотношение существует и действует, причем его действие может ограничиваться во времени одним моментом (например, при купле-продаже за наличный расчет), а может длиться и в течение более или менее продолжительного периода времени (например, при договоре имущественного найма). За время действия правоотношение может претерпеть то или иное изменение в содержании или в субъектном составе, сохраняя прочие свои черты, продолжая существовать в измененном виде.

В обязательственном правоотношении изменение субъектного состава может заключаться в смене кредитора (субъекта права), в замене должника (субъекта гражданскоправовой обязанности), а также в перемене участника в двухстороннем обязательстве, являющегося одновременно кредитором и должником (субъектом права и обязанности). В правоотношении собственности, как и в любом другом абсолютном правоотношении, изменение субъектного состава может касаться только смены активного субъекта (субъекта права). Во всяком абсолютном правоотношении при смене активного субъекта на обязанной (пассивной) стороне остается все та же безликая фигура «всякого и каждого», на которых лежит обязанность воздерживаться от вторжения в круг правомочий, закрепленный за субъектом абсолютного права.

Но так обстоит дело только до момента нарушения. С момента нарушения права собственности (вообще всякого абсолютного субъективного права) между потерпевшим собственником и нарушителем его права создается столь же конкретная правовая связь, характеризующаяся определенностью обоих субъектов правоотношения, как и в обязательстве. Это положение отнюдь не исключает тех потенциальных правопритязаний, которые и при наличии данного конкретного нарушения и в дальнейшем остаются у собственника против всякого и каждого. Следовательно, абсолютное субъективное право не обращается в целом в относительное, хотя и выделяет из себя относительные правомочия[2], характеризующиеся определенностью также и субъекта обязанности. При этом становится возможным переход обязанности на другое лицо.

Таким образом, и в абсолютном правоотношении его движение сводится не только к возникновению и прекращению, но также и к изменению, причем в этих правоотношениях сохранение единства правоотношения до и после его изменения связано не столько с единством содержания, сколько с единством объекта права собственности, залогового права, авторского права и т. д. К сожалению, в учении о юридических фактах уделяется основное внимание возникновению и прекращению правоотношения и почти не разрабатывается учение об изменении правоотношения, в том числе— изменении его субъектного состава, с которым непосредственно связана проблема правопреемства.

Правопреемство есть переход субъективного права (в широком смысле — также правовой обязанности) от одного лица (праводателя) к другому (правопреемнику) в порядке производного правоприобретения (в соответствующих случаях — производного приобретения правовой обязанности).

При переходе субъективного права от праводателя к правопреемнику происходит замена активного субъекта в изменяемом правоотношении. При переходе гражданскоправовой обязанности от первоначального должника к его преемнику имеет место смена пассивного субъекта в правоотношении. В том и другом случаях основная юридическая характеристика переходящего права или переходящей обязанности остается без изменения.

Таким образом, правопреемство является производным приобретением субъективного права или гражданскоправовой обязанности. Характеризующим признаком такого правоприобретения в отличие от первоначального правоприобретения является связь между приобретенным правом или обязанностью и первоначальным правоотношением.

«Новое» правоотношение «возникает» потому, что существовало первоначальное правоотношение. Именно поэтому такое правопреемство называется транслятивным, т.е. переносящим права и обязанности.

Эти положения оспариваются некоторыми учеными-юристами. Отрицает самое понятие перехода права (применительно к переходу права собственности) В. А. Рясенцев. По его мнению могут передаваться вещи, а :не права, так как права и обязанности, как категории идеологические, неспособны передвигаться в пространстве, а потому переходить от одного лица к другому они не могут. То, что принято называть переходом прав, по мнению В. А. Рясенцева, «...в действительности означает, что при известных юридических фактах (например, при договоре купли-продажи) правовые нормы предусматривают прекращение права собственности у одного лица .и возникновения его у другого в том или ином объеме».

С этими рассуждениями нельзя согласиться. Едва ли кто сомневается в том, что переход права на вещь и переход фактического владения вещью не одно и то же, что переход права не тождествен пространственному перемещению вещи как объекта этого права. К тому же, как известно, некоторые вещи могут переходить от одного лица к другому без пространственного перемещения, например здания, сооружения. Но это означает лишь то, что понятие перехода субъективного права и правовой обязанности является специальным юридическим понятием.

Необходимо также признать, что такие рассуждения с неизбежностью приводят к отрицанию самого понятия правопреемства и производных способов приобретения прав и обязанностей.[3]

Наличие правопреемства и производный характер приобретения прав и обязанностей не следует ограничивать договорным приобретением прав и обязанностей. Использование двух различных критериев вместе при классификации способов правоприобретения является неправильным. Оно отрицательно сказывается на четкости построения соответствующих понятий. В.А. Рясенцев[4] правильно считает, что для производного возникновения права собственности характерна зависимость возникновения права приобретателя от права предшественника и, как правило; от его воли, а для первоначальных способов приобретения права собственности—то, что право собственности возникает на имущество вообще никому не принадлежащее или независимо от права и воли предшествующего собственника. Действительно, среди случаев, производного приобретения права собственности большое значение принадлежит приобретениям по договору с правопредшественником, первоначальное же приобретение всегда происходит не по воле предшествующего собственника, но сущность производного правоприобретения не в субъективной стороне (зависимости или независимости от воли предшествующего собственника), а в объективной стороне (зависимости права приобретателя от права правопредшественника).

Еще дальше идет О. С. Иоффе[5]. Он целиком строит разграничение производных и первоначальных способов приобретения права на волевом моменте. По его мнению производные способы характеризуются тем, что в таких случаях право собственности приобретается по воле предшествующего собственника и с согласия нового собственника. Он даже не упоминает о зависимости права приобретателя от права предшественника.

Сознавая, что при последовательном проведении предложенного им критерия классификации некоторые бесспорно производные способы не попадают в эту категорию, О. С. Иоффе вынужден выдвинуть презумпцию воли предшественника и даже вовсе обходиться без его воли в случаях производного приобретения имущества между госорганами на основании административных актов (предписаний компетентных государственных органов). Спорным является его утверждение, что при наследовании по закону имущество переходит всегда именно к тем лицам, которым, по разумному предположению, его передал бы и сам наследователь.[6] Однако при наличии недействительного завещания наследодателя наследство переходит к наследникам по закону, а не к лицам, которым хотел его оставить наследодатель. Таким образом, выдвинутая О. С. Иоффе презумпция воли не всегда подтверждается. Без нее можно легко обойтись, если взять за основание разграничения не волевой, момент, а зависимость права приобретателя от права предшественника.

Производное правоприобретение далеко не всегда основано на договоре с правопредшественником. Даже не всегда оно имеет своим основанием волеизъявление последнего (например, при национализации, при конфискации, при наследовании по закону).

Господствующее в нашей юридической литературе мнение безоговорочно относит социалистическую национализацию к первоначальным способам приобретения права собственности. Эта точка зрения обосновывается тем, что при национализации происходит прекращение права частной собственности капиталиста и возникновение нового по своей социальной сущности права государственной социалистической собственности. Одновременно признается, что при национализации «вся совокупность имущественных прав частного предпринимателя переходит (разрядка моя.—Б. Ч.) ...полностью к Советскому государству, но при переходе права преобразуются, а потому по существу являются новыми правами». Отмечается также, что «при национализации к государству перешли (разрядка моя.—Б. Ч.) и требования, принадлежавшие частным предпринимателям к третьим, лицам». Признается переход к государству актива, а также частично обязанностей национализированных предприятий.[7]

Следовательно, и авторы, относящие национализацию к первоначальным способам, признают преемство в правах национализированного предприятия и лишь отрицают полное преемство в обязанностях. Отнесение национализации к первоначальным способам основывается главным образом на факте преобразования права частной собственности вправо социалистической государственной собственности, которое по своему субъекту, содержанию, порядку и целям осуществления представляет собой качественно новое социальное явление. Полностью признавая правильность и первостепенное общественно-экономическое и политическое значение этого положения, нельзя признать его убедительным аргументом для решения юридической стороны вопроса, особенно для объяснения характера перехода прав требования.

Такое преобразование .права собственности имеет место и в некоторых других случаях, не вызывавших сомнений относительно наличия правопреемства: при приобретении Советским государством в порядке внешней торговли, а также при переходе имущества к государству на основании сделок с гражданами внутри страны[8].

Основываясь на обширном материале индивидуальных и нормативных актов о национализации 1917— 1919 гг., А. В. Венедиктов приходит к выводу о том, что весь актив имущества национализированных, предприятий переходит «в порядке универсального преемства от бывшего частного предприятия (как правило, акционерного общества) к национализированному предприятию»[9]. Он отмечает, что в этих актах неодинаково и не всегда достаточно четко решен вопрос о судьбе пассива (обязанностей, долгов) национализированных предприятий. Лишь в некоторых постановлениях о национализации прямо говорилось о переходе к государству (или к ВСНХ) пассива национализируемых предприятий.[10] Действительно, в некоторых постановлениях говорилось о переходе только отдельных обязательств, в других не говорилось ничего. Этот вопрос был окончательно разрешен лишь декретом СНК от 4 марта 1919 г. «О ликвидации обязательств государственных предприятий»[11], которым были для всех случаев национализации прекращены обязательства национализированных предприятий, возникшие до их перехода в собственность государства.

Таким образом, анализом исторических фактов национализации подтверждается наличие преемства в правах при переходе национализированного имущества из частной собственности капиталиста в социалистическую собственность Советского государства. Этим подтверждается производный характер правоприобретения. Даже полное отсутствие преемства в обязанностях бывшего частного предприятия не могло бы опровергнуть отнесение национализации к производным способам приобретения государственной социалистической собственности.

Несколько менее настойчиво и в большей части без обоснования отрицается многими нашими цивилистами производный характер правоприобретения при конфискации[12].

При переходе к государству права собственности на конфискованное имущество[13] производный характер правоприобретения подтверждается ясно выраженной зависимостью права приобретателя от права предшественника.

Наличие правопреемства в этом переходе имущества проявляется в допущении исков третьих лиц о праве собственности на конфискуемое имущество.[14] Государство приобретает право собственности на конфискуемое имущество лишь постольку, поскольку такое право принадлежало лицу, у которого это имущество конфискуется. Кроме того, необходимо отметить, что к государству переходят не только право собственности на конфискуемое имущество, но также долги и обязательства бывшего собственника, если они возникли до принятия соответствующими органами мер сохранения имущества или после принятия таких мер с согласия названных органов. Эта ответственность ограничивается пределами актива, причем удовлетворение кредиторов производится в определенной очередности[15].

В обоснование наличия правопреемства при конфискации можно указать также на сохранение в силе залоговых обременений в пользу кредитных учреждений, установленных на имущество до его конфискации.

Таким образом, государство приобретает при производстве конфискации определенную совокупность прав и обязанностей от бывшего собственника.

Производный характер приобретения права собственности государством не должен ставиться под сомнение. Государство приобретает от гражданина, в отношении которого применена конфискация имущества, его право собственности, которое при смене субъекта меняет, разумеется, свою социальную природу, становится всенародной социалистической собственностью. Это обстоятельство, а также односторонний характер приобретения приводили некоторых авторов к ошибочному выводу о первоначальном характере приобретения государством права социалистической собственности на конфискуемое имущество[16].

Между тем необходимо различать первоначальные и производные способы приобретения права собственности, с одной стороны, и одностороннее (в порядке административного или юрисдикционного акта, а равно — односторонней сделки) и двухстороннее (в том числе договорное) приобретение права собственности. Не следует думать, что первоначальное приобретение всегда является односторонним, а производное—двухсторонним (договорным). Первое деление определяется характером правовых явлений, порождаемых данным способом приобретения права собственности — первоначальным или производным. Второе деление определяется характером самого способа приобретения как юридического факта — односторонним или двухсторонним (договорным).

Следует иметь в виду, что как первоначальное, так и производное приобретение права собственности может быть односторонним и двусторонним (договорным). Между тем многие ошибочно отождествляют первоначальное приобретение с односторонним, а производное—с двусторонним  (договорным), с чем. нельзя согласиться.

В равной мере не может быть признана удачной и плодотворной попытка разграничения первоначальных и производных способов приобретения права собственности, построенного на соединении критериев, предложенная мною в 1924 году[17] и отвергнутая при последующей разработке этого вопроса.[18] Необходимо учитывать, что эти два критерия существенно отличаются друг от друга, отражая различные стороны изучаемых явлений, относящиеся к различным этапам их развития.

С конфискацией в точном смысле слова не следует смешивать изъятие из владения граждан вещей, немогущих быть объектом частной или личной собственности. В этих случаях нет приобретения права собственности государством ни производного, ни первоначального. имущество это изымается из незаконного владения, а не из собственности гражданина.

Таким образом, при национализации и конфискации, несмотря на наличие ряда осложняющих обстоятельств, следует признать наличие всех признаков правопреемства и производный характер правоприобретения.

Как показано выше, данный вывод не опровергается и наличием коренного изменения социальной природы переходящих прав, в частности права собственности. Между тем такому изменению многие придают значение всеобщего аргумента против наличия правопреемства и производного характера приобретения прав. Поэтому полезно остановиться на вопросе, насколько существенно для наличия правопреемства тождество содержания права правопредшественника (ауктора) и права правопреемника. Было бы неправильным отрицание всякого значения тождества содержания переходящего права при правопреемстве. По общему правилу право у правопреемника имеет такое же содержание, как и у его правопредшественника. Вместе с тем некоторое преобразование содержания этого права может иметь место, в зависимости от личности правопреемника. Так, например, при покупке вещи гражданином в государственной торговле право государственной социалистической собственности преобразуется в право личной собственности (меняется вид собственности). Изменяется и состав правомочий при переходе права оперативного управления производственным оборудованием от поставщика к покупателю (у отчуждателя было право владения и распоряжения и не было права пользования, а у приобретателя имеется право владения, право пользования и весьма ограниченное право распоряжения)[19].

Поэтому следует согласиться с Д. М. Генкиным, что при производном характере приобретения права собственности правопреемство происходит в праве собственности как таковом, но не всегда в содержании тех правомочий, которыми обладал предшествующий собственник. Однако, вопреки мнению Д. М. Генкина, это обусловлено не только существованием в социалистическом государстве различных видов и форм собственности[20]. Такие изменения могут иметь место и при переходе права собственности в пределах собственности одного вида и формы.

Изменение вида права собственности при его переходе от продавца — государственного предприятия к покупателю—гражданину приводит Б. С. Антимонова к отрицанию в этих случаях наличия правопреемства, которое без должной последовательности сочетается у него с признанием производного характера правоприобретения.

При такой покупке, по мнению Б. С. Антимонова, к покупателю переходит только правовое основание, а не самое право собственности, так как «сама природа, самый характер права собственности государства иной. чем права собственности гражданина»[21].

Эта точка зрения (ранее она высказывалась и В. П.. Грибановым[22])  встретила обоснованное   возражение Б. Л. Хаскельберга[23] и Д. М. Генкина[24]. В самом деле, трудно понять, чем отличается переход правового основания от перехода самого права собственности. Ведь именно приобретенное покупателем право собственности на купленную вещь является правовым основанием его владения, пользования и распоряжения. А это и означает переход к нему права собственности.

Не исключается тождество переходящего права и с изменением состава правомочий .при переходе этого права, в частности права собственности к приобретателю, как это имеет место в указанных выше случаях отчуждения имущества между социалистическими организациями.

Как правильно отметил А. В. Венедиктов: «...это различие в объеме правомочий не отражается на природе той гражданскоправовой сделки, посредством которой совершился переход станка от одного госпредприятия к другому...»[25]. Вопреки мнению Б. Л. Хаскельберга, не во всех случаях и при отчуждениях между гражданами «...в силу принципа гражданского равноправия объем правомочий приобретателя не отличается от объема правомочий отчуждателя»[26]. В некоторых случаях и при переходе права собственности между гражданами может иметь место изменение состава правомочий. Покупатель жилого дома в силу ст. 182 ГК РСФСР[27] может не обладать правом распоряжения, если он в течение трех лет до этого уже продал дом. Покупатель легковой машины тоже ограничен в праве распоряжения.

Несмотря на существенные изменения социальной сущности, а в последних случаях содержания переходящего права, нет оснований сомневаться в его тождестве до и после перехода права собственности. Это тождество отнюдь не ограничивается только тождеством объекта. Несомненно тождественно и само переходящее право причем приобретение его правопреемником обусловливается его наличием у правопредшественника на момент перехода. Таким образом, во всех указанных случаях имеет место транслятивное (правопереносящее) правопреемство.

Вместе с тем под понятие правопреемства в широком смысле подходит также производное правоприобретение при отсутствии тождества права приобретаемого и обосновывающего его права правопредшественника. Такое положение имеет место, например, при установлении собственником залогового права и при предоставлении права владения ~и пользования наймодателем нанимателю.

Производный характер правоприобретения здесь едва ли может быть поставлен под сомнение.

Установление залогового права собственником происходит за счет принадлежащих собственнику правомочий владения и распоряжения. Предоставление нанимателю права владения и пользования происходит за счет соответствующих правомочий наймодателя как собственника или как основного нанимателя (при поднайме — ст. 168 ГК РСФСР).

В этих случаях имеется в некотором роде «переход» правомочий от одного лица к другому, но без потери их и соответствующего права в целом правопредшественником (конститутивное правоприобретение); на основе права праводателя создается право с иным содержанием (более ограниченным). Такое правоустанавливающее правоприобретение также является производным правоприобретением, так как образуемое право возникает лишь при условии существования у праводателя более широкого права и лишь в пределах охватываемых им правомочий, в частности владения, пользования и распоряжения собственника.

Конститутивное правоприобретение не является правопреемством в точном смысле.                

Его роднит с правопреемством производный характер правоприобретения. Его отличает от подлинного правопреемства отсутствие перехода права от праводателя к правопреемнику. Конститутивное правоприобретение не является изменением субъектного состава правоотношения и в этом смысле не является преемством в праве.

Однако и при транслятивном и при конститутивном правоприобретении приобретение права правопреемником обусловлено существованием права праводателя (ауктора). По общему правилу никто не может передать другому больше права, чем имеет сам.[28]

Не являются исключениями и следующие случаи: 1) Иногда обладатель более ограниченного права управомочен на предоставление более широкого права. Так, например, комиссионер управомочен на продажу вещей, принадлежащих комитенту, действуя во исполнение комиссионного поручения, хотя и без полномочия (ст. 275а ГК РСФСР). Залогодержатель (ломбард, банк) продает предмет залога и предоставляет приобретателю право собственности.

В обоих случаях противоречие правилу «никто не может передать другому больше права, чем имеет сам» является кажущимся, мнимым, так как подлинным праводателем является здесь не комиссионер и не залогодержатель, а собственник отчуждаемой вещи. Собственник (комитент) безусловно управомочивает и обязывает комиссионера совершить отчуждение вещи. Комиссионер и залогодержатель отчуждают чужую вещь на основании управомочия, полученного от собственника, хотя они и не обладают полномочием действовать от имени последнего. Купивший вещь у залогодержателя знает, что он покупает вещь, не принадлежащую последнему. Купивший вещь у комиссионера тоже, как правило, это знает. Таким образом, ограниченность правомочия отчуждателя восполняется за счет правомочий собственника вещи (см. ст. ст. 183, 275а, 275г ГК РСФСР), право которого переходит к приобретателю.

2) Иной характер имеет добросовестное приобретение права собственности или другого права от неуправомоченного отчуждателя. Но здесь, собственно, нет производного приобретения права, нет и правопреемства. Приобретение не опирается на право отчуждателя, так как он его не имеет. Приобретаемое право не зависит от права действительного собственника, так как он его не отчуждает.

Следовательно, и данные случаи не являются исключением из правила «никто не может передать другому больше права, чем сам имеет», потому что они находятся за Пределами производного правоприобретения, правопреемства.[29]

2. Область применения правопреемства весьма обширна и многообразна. При изменении субъектного состава правоотношений всегда происходит правопреемство. Благодаря правопреемству имеет место связь между старым и новым правоотношением, а благодаря этому известное преемство в деятельности старого и нового .субъектов передаваемых прав и обязанностей.

Существенное значение имеет преемство в правах, как абсолютных, так и относительных. Но не менее важное значение имеет и преемство в гражданско-правовых обязанностях, главным образом в правоотношениях обязательственных.

Преемство в праве и преемство в обязанности могут иметь место каждое в отдельности. Так, институт уступки требования (ст. ст. 124, 125 и 128, 103 ГК) является примером преемства в праве требования, а институт перевода долга (ст. ст. 126, 127, 128 ГК) примером преемства в долге, в обязанности. С другой стороны, правопреемство может охватывать и определенные совокупности прав и обязанностей. Так, при продаже дома, сданного в аренду, на покупателя переходит не только право собственности на дом (преемство в праве собственности), но также права и обязанности в двухстороннем обязательственном правоотношении имущественного найма (преемство в праве и в обязанности) (ст. 169 ГК). Такое же примерно положение имеется при продаже заложенной вещи. На покупателя переходят вместе с правом собственности также обязанности и права, вытекающие из залогового договора. Становясь залогодателем, он обязан содержать заложенное имущество в надлежащем виде и страховать его (ст. 97 ГК). Он обязан воздерживаться от пользования заложенным имуществом или плодами его, поскольку это не установлено законом или договором (ст. 96 ГК)

Наряду с передачей правопреемнику определенной совокупности прав и обязанностей может иметь место  переход всей совокупности прав и обязанностей определенного лица, т. е. всеобщее или универсальное правопреемство. Последнее следует отличать не только от перехода отдельных трав и отдельных обязанностей, но также и от перехода отдельных совокупностей прав или обязанностей или прав и обязанностей, выделенных из всей совокупности прав и обязанностей, принадлежащих праводателю. Таким образом, универсальное правопреемство коренным образом отличается от сингулярного (частичного) правопреемства, т. е. преемства в отдельных правах или обязанностях, и от преемства отдельной совокупности прав и обязанностей.

При универсальном правопреемстве имущество лица как совокупность прав и обязанностей, ему принадлежащих, переходит к правопреемнику или к правопреемникам как единое целое, причем в этой совокупности единым актом переходят все отдельные права и обязанности, принадлежавшие на момент правопреемства праводателю, независимо от того, выявлены ли они к этому моменту или нет.

Сказанное относится как к наследственному преемству в имуществе граждан, так и к универсальному правопреемству государственных и кооперативных юридических лиц, несмотря на существенные различия между этими двумя ветвями универсального правопреемства.

Универсальное правопреемство граждан имеет место при наследовании, являясь основой этого института. Оно дает возможность собственнику распорядиться имуществом на случай смерти .и одновременно обеспечивает интересы близких к наследодателю лиц, а также кредиторов умершего. Интересы кредиторов охраняются в равной мере как при переходе наследственного имущества к наследникам—гражданам или юридическим лицам, так и при переходе выморочного имущества к государству (см. ст. 434 ГК).[30]

Разумеется, не всякое наследственное преемство является преемством во всей совокупности прав и обязанностей правопредшественника и даже не во всех случаях оно является вообще преемством в праве и обязанности. Примером чисто сингулярного наследственного преемства (в этом случае—переходят только определенные права) является переход права требования вклада в сберегательной кассе или государственном банке после смерти вкладчика к лицу, указанному в письменном заявлении кассе или банку (ст. 436 ГК).

Универсальное правопреемство возникает при реорганизации юридических лиц. Реорганизуемое юридическое лицо продолжает существовать и действовать в лице своих правопреемников. Это имеет, в частности, первостепенное значение для кредиторов реорганизуемого юридического лица.

Задача гражданскоправового регулирования при универсальном правопреемстве в случае реорганизации юридических лиц сводится к необходимости:

1) Увязать переход всей совокупности прав и обязанностей. с переходом деятельности преобразованного юридического лица к его правопреемнику.

2) Распределить эти обязанности и ответственность за их нарушение между несколькими правопреемниками преобразованного юридического лица в точном соответствии с распределением между ними его деятельности.

3) Облегчить кредиторам преобразованного юридического лица отыскание обязанного или ответственного перед ними его правопреемника. При безуспешности направленных на это усилий — возложить солидарную ответственность на всех правопреемников, с предоставлением уплатившему права регрессного требования к остальным правопреемникам.

К сожалению, перечисленные положения не всегда учитываются в практике преобразования юридических лиц и теоретической разработке соответствующих вопросов.

При передаче предприятий, зданий и сооружений на основании ст. 5 постановления СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О порядке передачи государственных предприятий, зданий и сооружений»[31] «...действующие предприятия передаются по балансу со всем активом и пассивом...». Таким образом, вместе с правом оперативного управления к правопреемнику переходят права и обязанности переданного предприятия. Следовательно, в этих случаях переходит к правопреемнику определенная совокупность прав и обязанностей юридического лица или во всяком случае хозяйственной организации на полном хозрасчете (на самостоятельном балансе). Указанные обстоятельства дозволяют в случаях передачи предприятий между государственными органами усматривать разновидность универсального правопреемства. Иначе обстоит вопрос при передаче государственных зданий и сооружений, когда передается только определенное имущество, в некоторых случаях с привязанными к нему требованиями и задолженностью. В этих случаях имеет место сингулярное правопреемство.

3. Перемена участников правоотношения, в особенности перемена лиц в обязательстве, может привести также к процессуальному правопреемству и другим процессуальным последствиям.

Если во время судебного или арбитражного спора происходит вступление на место одной из сторон процесса (истца или ответчика) другого лица, правопреемника выбывшего,— имеет место процессуальное правопреемство.[32] Согласно заколу в случае смерти тяжущегося или прекращения существования юридического лица, являющегося стороной в деле, суд обязан приостановить производство впредь до вступления в дело или привлечения противной стороной к делу правопреемника выбывшей стороны, к которому может перейти предмет спора (ст. 40 Основ гражданского судопроизводства СССР и союзных республик; ст. ст. 113 и 115 ГПК). В связи со смертью лица, являющегося стороной в процессе, прекращение производства по делу может иметь место только в том случае, если предмет спора не может перейти по правопреемству или при отсутствии правопреемников.[33]

Процессуальное правопреемство может быть следствием как универсального правопреемства граждан дли юридических лиц, так и сингулярного правопреемства например, при уступке требования и переводе долга.

Разумеется, о процессуальном правопреемстве речь идет лишь в случаях, когда юридический состав правопреемства имеет место (по крайней мере завершен) во время процесса. Если же правопреемство (на одной из сторон) произошло до начала процесса, но не было учтено или не было известно другой стороне, то должна произойти замена ненадлежащей стороны (истца или ответчика), а не процессуальное правопреемство.

Впрочем, как правильно отмечает К. С. Юдельсон[34], процессуальное правопреемство и замена ненадлежащей стороны в обоих названных случаях имеют в основе один и тот же юридический факт — реорганизацию юридического лица или смерть истца или ответчика. Только в первом случае этот юридический факт имеет место во время процесса, во втором случае — до начала процесса.

Наиболее распространенными являются случаи процессуального правопреемства, связанные с универсальным правопреемством. Именно этот вид правопреемства с неизбежностью влечет выбытие одной из сторон процесса, в связи .с прекращением ее существования, и вступление на место, выбывшей стороны правопреемника.

Наряду с универсальным правопреемством правопреемство сингулярное в абсолютных и относительных правоотношениях тоже может влечь процессуальное правопреемство. Так, например, отчуждение спорной вещи истцом или ответчиком во время виндикационного спора влечет процессуальное правопреемство по заявлению сторон (или стороны)[35] с согласия лервоначального истца на выбытие из дела и по требованию вновь вступающего истца о вступлении его в это дело. При необходимости замены судом одного ответчика другим с выбытием из процесса первоначального ответчика такая .замена возможна только с согласия истца.[36]

Правопреемство имеет также значение при определении субъективных пределов законной силы судебного решения. Законная сила решения распространяется, в частности, на правопреемников сторон и третьих лиц. При этом на стороны и их правопреемников законная сила судебного решения распространяется всеми своими правовыми последствиями (.неизменностью, неопровержимостью, исключительностью, преюдициальностью и исполнимостью). Па. третьих лиц без самостоятельных требований и их правопреемников законная сила распространяет свою преюдициальную силу и безусловно не распространяет своей исполнимости[37].

Распространение законной силы. судебного решения на правопреемников сторон и третьих лиц происходит в тех случаях, когда правопреемство имеет место после вынесения решения по делу. Таким образом, факты правопреемства имеют значение и тогда, когда оно происходит до возбуждения гражданского судебного дела и во время его рассмотрения и после вступления в законную силу решения, вынесенного по делу. В первом случае оно может повлечь замену ненадлежащей стороны, во втором случае — вступление правопреемника выбывшей стороны, в третьем — правопреемство определяет распространение на правопреемника законной силы судебного решения.

4. Наконец, правопреемство имеет значение при исчислении сроков исковой давности по виндикационным искам.

На основании ст. 16 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик течение исковой давности начинается по общему правилу со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Таким образом, исковая давность по виндикационному иску начинается со дня, когда собственник узнал или должен был узнать о поступлении вещи к данному незаконному владельцу. Именно с этого момента у собственника возникает право на иск и обеспеченное им требование о возврате вещи. Исковая давность продолжает течь, пока вещь находится в незаконном владении этого владельца, а также у его право- преемников, к которым вещь перешла в порядке универсального правопреемства (.например, при наследовании) или же на основании договора.

Присоединение времени владения предшествующего владельца не происходит с переходом вещи к новому незаконному владельцу в порядке одностороннего первоначального приобретения. В таких случаях право на иск возникает вновь, а следовательно, вновь начинает течь исковая давность. Это происходит, например, при находке потерянной вещи или похищении ее.[38] Против нашедшего вещь, против вора или грабителя право на иск возникает заново, а потому и исковая давность начинает течь со времени, когда собственник узнал или должен был узнать о завладении ими данной вещью.

Начавшееся течение срока исковой давности продолжается также в случаях перемены лиц в обязательстве как на активной стороне, так и на пассивной стороне. Это относится прежде всего к случаям перехода. обязательственных требований и обязанностей в порядке универсального правопреемства. В полном объеме преемство в течение сроков исковой давности по обязательствам имеет место при реорганизации юридических лиц.[39] То же самое происходит при наследовании прав требования и при переходе к наследнику долгов наследодателя независимо от того, что требования кредиторов должны быть заявлены под страхом утраты права требования в течение шести месяцев со дня открытия наследства (примечание к от. 434 ГК РСФСР).

В равной мере продолжает течь исковая давность в случаях сингулярного правопреемства в обязательстве, в частности, при уступке требования и переводе долга.

 

§ 2. Основания правопреемства

Основания правопреемства весьма разнообразны. К ним относятся различные сделки, многие акты органов государственной власти, в том числе акты административные и акты юрисдикционные, и, наконец, юридическое события. Основанием правопреемства могут быть также сочетания названных юридических фактов. Иными словами, наступление правопреемства в последних случаях является результатом наличия определенного юридического состава[40] т. е. состава юридических фактов, необходимых и достаточных для наступления соответствующего юридического эффекта — преемства в правах и обязанностях.

При обзоре перечисленных юридических фактов обращает на себя внимание отсутствие среди них право-нарушительных действий. Это не случайно. В ряде случаев правопреемство является посредственным результатом совершения правопредшественником правонарушитель ных действий, влекущих уголовную или же административную ответственность. Так, например, конфискация имущества применяется в качестве санкции за совершение уголовного преступления или же административного проступка. Однако переход права собственности на конфискуемое имущество к государству не является непосредственным следствием упомянутого правонарушительного действия. Он является непосредствеиным следствием юрисдикционного акта правомочного органа государства: приговора суда или административного постановления о конфискации имущества гражданина. При этом надлежит учесть, что и судебный приговор и административное постановление имеют в данных случаях правоустановительное значение. Именно они устанавливают переход права собственности к государству. В обязательствах, возникающих вследствие причинения вреда, не обнаруживается даже и такого посредственного результата в виде перехода права собственности от правонарушителя к потерпевшему. В этих обязательствах судебное решение имеет лишь обязательственный, а не вещный эффект.

Правонарушительные действия могут иметь в соответствующих случаях лишь подготовительное значение. Так, например, при насильственной смерти наследодателя не убийство (или причинение тяжких повреждений здоровья), как правонарушительное действие, а смерть, как юридическое событие, является основанием (юридическим  фактом)  наследственного  правопреемства.

Таким образом, правопреемство не может быть непосредственным юридическим эффектом правонарушительного действия. Последнее может быть основанием для издания соответствующего юрисдикционного акта органом государства. Именно данный акт является в таких случаях непосредственным основанием перехода имущественных прав. Вот почему правонарушительные действия нельзя относить к юридическим фактам наступления правопреемства в советском гражданском праве.

Уголовное преступление (убийство) может препятствовать наступлению правопреемства, поскольку убийца лишается права наследования имущества убитого им наследодателя. Исходя из сущности и основания права наследования Верховный Суд РСФСР в 1926 году признал, что «умышленное и наказуемое по УК убийство наследодателя лишает совершившего это убийство наследника права наследовадия в имуществе убитого».[41]

1. Преемство, основанное на сделке

Среди юридических фактов, обосновывающих преемство в правах и обязанностях, особое распространение имеют сделки, т. е. действия граждан и организаций, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений[42]. В части, касающейся правопреемства, речь идет о сделках, направленных на изменение субъектного состава правоотношений.

Преобладающая роль сделок среди юридических фактов гражданского права вытекает из характеризующего эту отрасль права равенства (юридического равенства) положения субъектов в правоотношениях. Это равенство означает взаимную неподчиненность субъектов гражданского права.

«Чтобы данные вещи могли относиться друг к другу как товары, товаровладельцы должны относиться друг к другу как лица, воля которых распоряжается этими вещами: таким образом, один товаровладелец лишь по воле другого, следовательно каждый из них лишь при посредстве одного общего им обоим волевого акта, может присвоить себе чужой товар, отчуждая свой собственный». «...Покупатель и продавец... вступают в договор как свободные, юридически равноправные лица. Договор есть тот конечный результат, в котором их воли находят свое общее юридическое выражение...»[43]. Сказанное К. Марксом относительно договора и равенства сторон как предпосылки обмена товаров может быть, применено в теоретическом обосновании роли договора между самостоятельно хозяйствующими, юридически равными субъектами в социалистическом обществе. Движение товара и опосредствующее его правоотношение, как правило, должно быть осно-вано на договоре, поскольку «в коммунистическом строительстве полностью используются товарно-денежные отношения в соответствии с новым содержанием, которое они имеют в плановом социалистическом хозяйстве[44].

В связи с этим равноправием субъектов гражданского права и их взаимной неподчиненностью, среди сделок основное место принадлежит договорам, т. е. двухсторонним или многосторонним сделкам, содержащим два или более согласованных волеизъявления. Чтобы для себя не только установить гражданскоправовые обязанности, но и приобрести субъективные права за счет другого лица, обязать его к совершению определенных действий или предоставлений, необходимо, как правило, иметь согласие этого лица. Именно договорами являются основные отчуждательные сделки: купля-продажа, поставка, мена и дарение. В результате этих сделок происходит изменение активного субъекта правоотношения собственности или права оперативного управления, т. е. правопреемство.

На договоре основаны уступка требования (соглашение между цедентом и цессионарием) и перевод долга (соглашение между кредитором и первоначальным должником, а также — между старым и новым должником)[45]. Также на договоре может быть основана замена одного из субъектов в двухстороннем обязательстве, например перенаем, но не поднаем, при котором остается в договоре первоначальный наниматель (ст. 168 ГК РСФСР).

Значительно реже правопреемство возникает из односторонних сделок. По общему правилу, путем своего одностороннего волеизъявления субъект может предоставить другому право, возложив правовую обязанность на самого себя. Для возложения обязанности на другое лицо, как правило, необходимо согласие последнего.

Чтобы кто-либо мог своей односторонней волей произвести, правовые изменения, связывающие другое лицо:

а) возложить на него обязанности (как правило, заключающиеся в обязанности чего-либо не совершать или претерпевать определенное поведение другого лица);

б) прекратить или умалить право другого лица, .необходимо обладать особым правомочие.м, основанным  на правовой норме или же на правоотношении, в котором субъект одностороннего волеизъявления уже стоит с лицом, по отношению к которому он вправе осуществить свою одностороннюю волю.

В таких односторонне-обязывающих сделках всегда заключается в той или иной мере вторжение в чужую Правовую сферу, причем в этом отношении следует различать две группы односторонне-обязывающих сделок в зависимости от того, содержат ли они непосредственное воздействие на правовую сферу определенных других лиц, или же .не содержат такого непосредственного воздействия.

Односторонне-обязывающие сделки, возлагающие обязанности отрицательного содержания на всякого и каждого, не содержат непосредственного воздействия на правовую сферу определенных других лиц. Так, например, при оккупации ничьих вещей имеется лишь косвенное вторжение в правовую сферу неопределенного круга других лиц, на которых возлагается обязанность не нарушать права собственника, не посягать на его правомочия владения, пользования и распоряжения.

Наряду с этим существуют односторонне-обязывающие сделки с непосредственным воздействием на правовую сферу других лиц, которое проявляется в возложении на другое лицо определенной положительной обязанности (например, при деятельности в чужом интересе без поручения) или же в лишении его определенного права.

Такое воздействие допускается правом при следующих условиях:

а) если оно может быть для другого лица только выгодным (например, при деятельности в чужом интересе без поручения);

б) если интерес субъекта одностороннего волеизъявления признается достойным предпочтения по соображениям общественным;

в) если на такое воздействие в правовую сферу другого лица имеется общее его дозволение[46];  

г) если на такое воздействие управомочивает, а в определенных случаях и обязывает административный акт компетентного органа государства. Таковы, например, наряды-заказы, выдаваемые Всесоюзными экспортными объединениями Министерства внешней торговли СССР хозорганам и предприятиям — поставщикам на основании выделения им в установленном порядке экспортных контингентов.                    

Односторонние сделки могут быть нуждающимися и ненуждающимися в восприятии другими лицами.   

Под восприятием односторонней сделки следует понимать доведение ее до сознания другого лица (или других лиц). Восприятие, как акт познавательный, .существенно. отличается от принятия, как акта волевого, волеизъявления. К числу односторонних сделок, нуждающихся в восприятии, следует, в частности, отнести принятие наследства и отказ от наследства (ст.ст. 429, 430 ГК РСФСР).

К сделкам, не нуждающимся в восприятии, относятся такие сделки, которые порождают правовые последствия для определенных лиц или же для неопределенного круга лиц, независимо от их восприятия этими лицами. К таким сделкам надлежит отнести, например, завещание, которое устанавливает права на принятие наследства также и в пользу наследников, не знающих о нем или о его содержании. При этом присутствующий наследник может даже принять открывшееся в его пользу наследство по завещанию, не зная о таковом (ст. 429 ГК РСФСР).

Следует также отметить, что принятие права, установленного односторонней сделкой, отличается от акцепта договорной офферты тем, что односторонняя сделка порождает право для лица, принявшего его, независимо от этого принятия, тогда как предложение заключить договор определенного содержания  без его принятия не порождает соответствующих прав и обязанностей. Офферта и акцепт, отдельно взятые, не являются односторонними сделками, хотя они и являются волеизъявлениями, направленными на юридические последствия. Каждый из участников заключаемого договора желает вызвать определенные правовые последствия не .своим односторонним волеизъявлением, а в сочетании и единстве с согласным волеизъявлением другой стороны.

Важное значение имеет деление односторонних сделoк на распорядительные и обязательственные. Распорядительные сделки приводят к абсолютно-правовым последствиям, в частности к переносу или установлению права собственности, права залога, права на патент. Обязательственные сделки производят обязательственные последствия, порождая, изменяя или прекращая обязательственное правоотношение. Преимущественное значение для возникновения правопреемства имеют распорядительные сделки, например, завещание.

Среди юридических фактов правопреемства существенное место занимают односторонне завомочивающие сделки, например, завещание. Последнее является, как уже сказано, распорядительной односторонней сделкой.           

Возможно сочетание в одной сделке одностороннего управомочивания и одностороннего обязывания.  

Таким образом, роль односторонних сделок в юридических составах правопреемства неразрывно связана со специфическими особенностями свойственного  гражданскому праву метода правового регулирования.  Именно эти особенности выдвигают на первый план договоры как типичное средство децентрализованного регулирования, в условиях равенства и взаимной неподчиненности субъектов — участников гражданского оборота. Только в виде исключения правопреемство наступает в результате односторонних сделок.  Вместе с тем односторонние сделки — завещание, принятие наследства и отказ от наследства — входят в юридические составы наследственного правопреемства.

2. Преемство, основанное на административном или юрисдикционном акте

Основы гражданского законодательства СССР и союзных республик (ст. 4) указывают в числе оснований возникновения гражданских прав и обязанностей, а следовательно, также их изменения и прекращения, административные акты, в том числе для государственных, кооперативных и общественных организаций — акты планирования. Административные акты компетентных органов государства, а также юрисдикционные акты правомочных государственных органов или общественных организаций играют существенную роль в возникновении правопреемства как сингулярного (частичного), так и универсального (всеобщего).

В томи другом случае основанием преемства в правах или обязанностях или преемства в права и обязанностях является властный приказ государства, изданный соответствующим его органом.

Основное различие обязательности акта административного и акта юрисдикционного заключается в следующем. Основанием обязательности первого является существующее и до и во время издания административного акта отношение власти — подчинения между органом (или должностным лицом) государства, — с одной стороны, и лицом или лицами — адресатами властного предписания, содержащегося в акте. Сказанное относится в равной мере к актам, обращенным к отдельному лицу (юридическому лицу или отдельному должностному лицу или к гражданину) и к определенной или неопределенной группе лиц.

Иной характер обязательности является типичным для акта юрисдикционного. Как правило, до поступления спорного дела на рассмотрение соответствующего юрисдикционного органа стороны не находятся с ним в отношении подчиненности. Самое поступление спорного дела, относящегося к компетенции юрисдикционного органа, на его. рассмотрение приводит к возникновению обязанности сторон подчиниться его постановлению по данному делу.

Защита гражданских прав осуществляется в установленном порядке судом, арбитражем[47] и третейским судом[48], которые являются, таким образом, 0сновными юрисдикционными органами по разрешению споров о праве гражданском.[49] Независимо от решения вопроса о природе арбитражных органов, едва ли можно отрицать юрисдикционный характер их деятельности по разрешению споров преддоговорных, по исполнению договоров и прочих споров между социалистическими организациями[50]. Лишь в виде исключения юрисдикционными функциями наделяется должностное лицо, которому подчинен один из участников спора и которое отвечает за его работу, а потому в известной степени является заинтересованным в исходе дела. Таков, например, порядок разрешения споров на сумму до 100 руб. — между государственными, кооперативными (кроме колхозов) и другими общественными организациями, установленный Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1955 г.[51]. Эти споры изъяты из судебной и арбитражной подведомственности. Их разрешение передано должностному лицу, которому подчинена организация—должник.  Юрисдикционный характер деятельности вышестоящего должностного лица по разрешению споров не может быть поставлен под сомнение, так как вынесенное им решение имеет обязательную силу для организации — кредитора.

Административный акт имеет основное значение для возникновения преемства в основных средствах между государственными органами и универсального правопреемства между ними. Универсальное правопреемство государственных юридических лиц имеет место при их реорганизации, а последняя возможна только в распорядительном порядке, т. е. на основании распорядительного акта компетентного государственного органа.[52]

Только на основании административного акта происходит переход государственных предприятий, зданий и сооружений от одного государственного органа к другому[53].

Как правильно отметил А.В. Карасс, «иногда административный акт передачи государственного имущества предполагает предварительное согласие принимающей организации: так, например, передача государственного предприятия кооперативной или общественной организации обычно происходит или по прямому ходатайству,  или с согласия этой организации»[54]. Следует согласиться с А. В. Карассом также и в том, что такое ходатайство или согласие не превращает административный акт в принятие предложения заключить договор. В этих случаях имеются налицо два встречных и притом согласованных волеизъявления, но нет договора. Вместе с тем в таких случаях эти два волеизъявления (компетентного органа государства и руководящего органа кооперативной или общественной организации) выполняют неодинаковую роль в обеспечении наступления предусмотренного в них правового результата. Решающим юридическим фактом в подобных случаях является административный акт (акт государственной власти или государственного управления), который сам по себе достаточен для передачи государственного предприятия кооперативной или общественной организации. Вместе с тем согласие принимающей организации является предварительным условием издания соответствующего административного акта.

В качестве примера правопреемства, основанного на административном или юрисдикционном акте, можно указать также на переход права собственности на конфискованное имущество к государству.

Как известно, по общему правилу конфискация имущества допускается, по приговору или решению суда, а в случаях, указанных в законе,— в административном порядке.  Следовательно,  основанием  конфискации является юрисдикционный или административный акт, который имеет своим последствием переход имущества из личной собственности гражданина в социалистическую собственность государства.

 

3. Преемство, основанное на юридическом событии

Широкое распространение имеют случаи правопреемства, основанные на юридических событиях. Как сказано в ст. 4 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, «...гражданские права и обязанности... возникают:

...вследствие событий., с которыми закон связывает наступление гражданскоправовых последствий». Такими последствиями могут быть случаи изменения субъектного состава правоотношений, т. е. правопреемство. При этом правопреемство иногда является правовым результатом только юридических событий (как правило, совокупности юридических событий, образующих юридический состав), в других случаях—в сочетании с юридическими действиями или другими видами юридических фактов, входящими в единый юридический состав.

В правоотношениях граждан из юридических событий чаще всего приводит к (универсальному) правопреемству смерть[55] гражданина. Она является центральным юридическим фактом в наследственном преемстве, основным поводом к определению правовой судьбы имущественных и некоторых личных (неимущественных) прав умершего гражданина.

При наследовании по закону сложный юридический состав, приводящий к наследственному преемству в правах и обязанностях наследодателя, кроме юридических событий (смерть наследодателя, родство как комплекс юридических фактов, брак, иждивение и др.), включает принятие  наследства   наследником — одностороннюю сделку.

При наследовании по завещанию сложный юридический состав наследственного правопреемства начинается односторонней сделкой наследодателя-завещателя — завещанием, оформленным в нотариальном порядке или иным предусмотренным законом способом. Следующий этап — факт открытия наследства, т.е. юридическое событие (смерть наследодателя или признание его умершим). Завершается накопление сложного юридического состава и в этом случае принятием наследства, т. е. односторонней сделкой наследника.

Равным образом смерть гражданина (личного собственника) приводит к. переходу его имущественных прав и в первую очередь права собственности к органам государства и общественным организациям в порядке наследования по завещанию и к органам государства в порядке вымороченности. Едва ли можно сомневаться в том, что переход выморочного имущества к государству в лице его учреждений, предприятий или хозяйственных организаций является правопреемством и притом правопреемством универсальным. Подтверждением последнего положения является ст. 434 ГК РСФСР, устанавливающая, что «...органы государства или организации, к которым перешло выморочное имущество, отвечают пo долгам, обременяющим наследство, лишь в пределах действительной стоимости наследственного имущества».

Таким образом, переход выморочного имущества в собственность государства направлен на предупреждение бесхозяйного состояния наследственного имущества. Благодаря обратной силе принятия наследства к моменту открытия наследства, бесхозяйность, наметившаяся при открытии наследства и неявке наследников ликвидируется задним числом без остатка. Несмотря на наличие ряда особенностей, этот переход относится к наследованию по закону. Государство является наследником, в силу закона подназначенным на случай отсутствия других наследников. В ст. 117 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик говорится: «Если нет наследников ни по закону, ни по завещанию, либо ни один из наследников не принял наследства, либо все наследники лишены завещателем наследства, имущество умершего по праву наследования (разрядка моя.—Б. Ч.) переходит к государству (см. также ст.ст. 416, 419, 422, 433 ГК и Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 июня 1945 г.).

Преемство в правах между социалистическими организациями, в частности, между органами государства (учреждениями, предприятиями или организациями), кооперативными и иными общественными организациями происходит, как правило, на основании правомерных юридических действий — административных либо юрисдикционных актов; сделок, в том числе договоров; актов, исходящих от руководящих органов кооперативных и иных общественных организаций. Движение имуществ между социалистическими организациями происходит в результате сознательных и разумных целенаправленных волевых актов. Переход имуществ в .пределах социалистического сектора и за его пределы .не может произойти в результате юридических событий. Но это не значит, что юридические события вообще не являются юридическими фактами, лежащими в основании возникновения, изменения или прекращения правоотношений, участниками которых являются социалистические (в , том числе государственные) организации. Достаточно сослаться на правоотношения, возникающие при наступлении страхового случая при наличии договора страхования или социального страхования.

Таким образом, правопреемство наступает в силу закона при наличии определенных юридических фактов: сделок административных или юрисдикционных актов, юридических событий или их определенных сочетании. В большинстве случаев основанием правопреемства Является более или менее сложный юридический состав, в который входят юридические факты одного или разных типов. Их изучение имеет исключительно важное теоретическое и первостепенное практическое значение для правильного понимания субъектного состава, а также объема и содержания преемства в правах и обязанностях.

 

 


Глава вторая ВОПРОСЫ СИНГУЛЯРНОГО ПРАВОПРЕЕМСТВА

§ 1. Преемство в праве собственности, праве оперативного управления и в других абсолютных правах

 

1. Преемство в праве собственности (праве оперативного управления) означает переход этого права в порядке производного правоприобретения от одного субъекта к другому. Основанием (юридическим фактом) перехода может быть прежде всего договор об отчуждении имущества: купля-продажа, поставка, мена, дарение. Таким основанием может быть административный акт (в особенности в отношении основных средств государственных предприятий), юрисдикционный акт (судебное или арбитражное решение). Наконец, к наследственному правопреемству приводит юридическое событие — смерть человека.

Во всех случаях преемства в праве собственности (праве оперативного управления) с неизбежностью возникает проблема надлежащей управомоченности отчуждателя.

Эта проблема должна быть рассмотрена раздельно в отношении правопреемства, основанного на договоре об отчуждении имущества, и относительно правопреемства, основанного на административном акте или акте юрисдикционном.

При отчуждении имущества требуется наличие, у отчуждателя отчуждаемого права, а также правовой способности распорядиться этим правом лично или через представителя. При этом в отношении отчуждателя — юридического лица это последнее требование означает также надлежащее формирование воли (волеобразование), направленной на отчуждение данного имущества, и надлежащее ее изъявление.

2. Первое требование, предъявляемое к надлежащей управомоченности отчуждателя,—требование наличия у него отчуждаемого права для приобретения

права собственности (права оперативного управления) приобретателем вещи — последовательно проводится в советском гражданском праве. Вместе с тем допускаются в определенных, случаях изъятия из этого правила в пользу добросовестного приобретателя.

Статья 183 ГК РСФСР устанавливает, что право продажи имущества имеет собственник, - а также другие лица, управомоченные на отчуждение вещи. Представляет интерес, в особенности, отчуждение вещи несобственником от своего имени, например, комиссионером (ст. 275-а Г.К РСФСР и следующие, особенно ст. 275-г ГК РСФСР).

В ст. 183 ГК РСФСР предусмотрено исключение из общего правила. Добросовестный приобретатель, купивший вещь от лица, неуправомоченного на ее отчуждение, приобретает право собственности в тех случаях, когда прежний собственник вещи не вправе ее истребовать от добросовестного приобретателя в силу ст. ст. 59 и 60 ГК РСФСР.[56]

Таким образом, если покупатель не. знал и не должен был знать, что покупает вещь от лица, не управомоченного на ее отчуждение, т. е. приобретает добросовестно (примеч. 1 к ст. 60 ГК РСФСР), и притом вещь, не принадлежавшую государству и выбывшую из владения собственника не против его воли (в частности, не путем похищения или утери), он приобретает право собственности, несмотря на отсутствие у продавца правомочия на отчуждение вещи своей или чужой.

Представляется спорным вопрос о наличии в этих случаях правопреемства. Приобретение права собственности от неуправомоченного отчуждателя следует считать не производным, а первоначальным приобретением. Оно не опирается на право отчуждателя, поскольку у последнего такого права не было. Оно не опирается и на право действительно управомоченного правопредшественника, .поскольку отчуждатель не был управомочен на предоставление отчуждаемого права, в том числе он не был управомочен на отчуждение вещи[57].

В интересах добросовестного приобретателя придается значение видимости права, а следовательно, и видимости преемства в праве, чем и объясняются разногласия при решении данного вопроса. Однако, как видимость права .не равнозначна действительно существующему праву, так и видимость правопреемства не следует приравнивать к подлинному правопреемству.

Именно в связи с отсутствием настоящего правопреемства и первоначальным характером правоприобретения право приобретается свободным от обременений, установленных в интересах третьих лиц, в частности от залогового обременения.

Советскому гражданскому праву известно освобождение вещи от залогового обременения в случае ее приобретения добросовестным приобретателем, не знающим о нахождении в Налоге купленной им вещи. Здесь добросовестное незнание приобретателя права собственности на вещь о наличии залогового ее обременения в силу закона прекращает действие этого обременения.[58]

Статья 98 1"К РСФСР предоставляет залогодержателю петиторный вещный иск об истребовании заложенной вещи во многих отношениях сходный с виндикационным иском собственника (ст. "ст. 59 и 60 ГК РСФСР).[59]

При залоге с передачей владения право залогодержателя на истребование предмета залога у всякого владельца, в том числе у собственника, ограничивается подобно праву личного собственника на  виндицирование вещи от незаконного владельца, случаями, когда предмет залога похищен у залогодержателя или потерян им.

Следовательно, если заложенная вещь не похищена у залогодержателя и не потеряна им, а, например, передана им на хранение или в залог другому лицу, истребование ее от добросовестного приобретателя исключается. Если же предмет залога оставлен у должника (залогодателя), т. е. при залоге без передачи владения, залогодержатель вправе истребовать его только у недобросовестного приобретателя.

Таким образом, при залоге без передачи владения, когда залогодержатель доверил предмет залога залогодателю (ст. 92 ГК РСФСР), он не вправе истребовать предмет залога у третьего добросовестного приобретателя.[60]

Если же залогодержателем является государственный орган, в частности банк, он в обоих случаях, т. е. при залоге с передачей и без передачи владения заложенной вещью, имеет право истребовать предмет залога от всякого приобретателя, как недобросовестного, так и добросовестного. В ст. 98 ГК РСФСР прямо указано это положение для залога без передачи владения но по аналогии с виндикацией (ст. 60 ГК РСФСР) следует применить эту норму и к залогу с передачей владения.

Ответчиком по иску об истребовании предмета залога залогодержателем может быть всякий владелец вещи, как незаконный, так и законный, в том числе собственник.

В связи с этим добросовестность или недобросовестность приобретателя заложенной вещи касается не управомоченности отчуждателя, т. е. не самого приобретения вещи, но исключительно знания или незнания о том, что приобретаемая вещь заложена. Именно поэтому «приобретатель имущества, снабженного знаками залога, предполагается недобросовестным». Приобретая такое имущество, он должен знать, что оно находится в залоге.

В данном случае закон вносит ясность в распределение бремени доказывания добросовестности или недобросовестности приобретателя предмета залога. Развивая мысль примечания к ст. 98 ГК РСФСР, следует прийти к выводу, что приобретатель имущества, не снабженного знаками залога, предполагается добросовестным. Таким образом, устанавливается презумпция добросовестности приобретателя имущества, не снабженного знаками залога, и обратная презумпция недобросовестности приобретателя, если имущество снабжено знаками залога. Из сказанного вытекает, что приобретатель имущества в собственность (от лица управомоченного на отчуждение или не управомоченного), в том числе покупатель, приобретает имущество свободным от залога, если он добросовестно не знает и не должен знать, что данное имущество заложено.

Таким образом, по советскому гражданскому праву добросовестное приобретение права собственности от неуправомоченного отчуждателя должно быть отнесено к первоначальным способам приобретения права собственности, т. е. не основанным на правопреемстве.[61]

Вместе с тем в советском праве приобретение права собственности является договорным, поскольку к его юридическому составу относится договор об отчуждении имущества.

Сторонники теории производного приобретения вещи добросовестным приобретателем от лица, не управомоченного на ее отчуждение, в качестве основного аргумента выдвигают необходимость отчуждательно-приобретательской сделки.[62] Таким образом, допускается смешение производного характера приобретения с его договорным основанием.

Производный характер этого приобретения вещи добросовестным приобретателем означает у сторонников этой теории лишь приобретение при помощи двусторонней отчуждательной сделки, т. е. договорное приобретение. Это положение вполне согласуется с первоначальным характером добросовестного приобретения, т.е. с отсутствием правопреемства и причиной связи между правом прежнего собственника и правом добросовестного приобретателя.

Для приобретения права собственности через распоряжение неуправомоченного отчуждателя необходимы следующие условия: 1) распорядительная сделка, которая сама по себе была бы достаточным основанием для приобретения права, если бы распоряжающийся был управомочен на распоряжение; 2) добросовестность приобрететателя, оправданная всей обстановкой приобретения; 3) пригодность приобретаемой вещи к приобретению от неуправомоченного отчуждателя (она не может быть истребована от добросовестного приобретателя на основании ст. 60 ГК РСФСР).[63]

Изложенные соображения позволяют заключить, что первое требование, предъявляемое к управомоченности отчуждателя вещи, требование наличия у него отчуждаемого права как таковое не знает исключений. Во всех случаях приобретения вещи в собственность от несобственника и притом от лица неуправомоченного на отчуждение право собственности приобретателя на приобретенную вещь возникает в первоначальном порядке, а не в порядке правопреемства. Что же касается отчуждения вещи, хотя и не собственником, но лицом управомоченным на ее отчуждение (комиссионером, залогодержателем и т.д.), то в этих случаях право собственности переходит на законном основании в порядке правопреемства от собственника вещи, управомочившего отчуждателя, к ее приобретателю.

Существенное значение для перехода права собственности от отчуждателя к приобретателю имеет также второе требование, предъявляемое к управомоченности отчуждателя. Последний должен обладать правовой способностью распоряжения вещью путем продажи, дарения, мены или иной отчуждательной сделки. Вопрос об отсутствии такой способности может встать как по отношению к гражданину, так в особенности и по отношению к юридическому лицу.

Известны случаи, когда собственник вещи — гражданин временно лишен права на ее отчуждение или ограничен в этом праве. Такое положение предусмотрено, в частности, ст. 182 ГК РСФСР. Собственник дома не вправе его продать, если от его имени, от имени его супруга, или его несовершеннолетних детей уже имело место отчуждение домовладения менее, чем за три года до данного отчуждения. Как. известно, имеется также запрещение продажи личным собственником своей автомашины в течение трех лет со дня ее покупки. Индивидуальный застройщик, получивший ссуду в Госбанке, обеспеченную наложением запрещения на возводимое и возведенное за счет ссуды строение, ограничен в своем праве распоряжения строением. Он не имеет права продать или передать строение без разрешения банка. В полном объеме застройщик приобретает право распоряжения лишь после погашения ссуды и снятия нотариального запрещения.[64]

Возможны также другие случаи временного лишения собственника права отчуждения принадлежащей ему вещи или ограничения этого права.

Имеются также факты ограничения юридических лиц в праве распоряжения определенными видами имуществ, принадлежащих им на праве собственности или на праве оперативного управления.[65] Сказанное относится прежде всего к основным средствам, например, к предприятиям, зданиями и сооружениям[66], к порядку реализации излишних, неиспользуемых материалов, оборудования, транспортных средств и других материальных ценностей.[67] В отношении реализации продукции фабрик и заводов, как известно, действует определенный плановый порядок распределения. Сделки, направленные на внеплановую и бесплановую реализацию продукции в нарушение планового распределения, признаются недействительными.

В случаях нарушения установленного порядка реализации отчуждательные сделки (договоры поставки, купли-продажи, мены) должны быть признаны недействительными в связи с неуправомоченностью отчуждателя или  связи с несоблюдением им особого порядка.

Второе требование управомоченности означает также надлежащее формирование воли юридического лица, направленной на отчуждение определенного имущества.

Так, например, отчуждение определенных видов колхозного имущества председателем, совершенное с превышением его компетенции, в частности, без требуемой санкции общего собрания в тех случаях, когда она требуется, повлечет  недействительность  отчуждательной сделки, а следовательно, будет опорочивать переход права собственности к приобретателю.[68]

Существенно важным является также надлежащая уполномоченность представителя юридического лица в тех случаях, когда орган юридического лица выступает не непосредственно, а через поверенного. Впрочем, последующее одобрение сделки управомоченным на то органом данного юридического лица способней снять этот дефект сделки (см. ст. 269 ГК РСФСР).

Таким образом, наступление юридического эффекта сделки об отчуждении имущества обусловлено выполнением двух. требований, предъявляемых к управомоченности отчуждателя: переход права собственности (права оперативного управления) от отчуждателя к приобретателю имеет место лишь при наличии у отчуждателя отчуждаемого права и правовой способности распорядиться этим правом. Только при соблюдении этих условий происходит производное приобретение права собственности и наступает правопреемство.

В случаях допускаемого законом добросовестного приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя приобретение права собственности носит первоначальный характер. Преемство в праве собственности при этом не имеет места, несмотря на известную видимость правопреемства.

3. Наряду с надлежащей управомоченностью отчуждателя необходимо остановиться на другом весьма существенном вопросе — о составе договора об отчуждении имущества как распорядительной сделки и, таким образом, о моменте перехода права собственности от отчуждателя к приобретателю по договору купли-продажи, поставки, мены, дарения.                     

Гражданский кодекс РСФСР (ст.ст. 66 и 67) установил различный правовой режим для вещей индивидуально определенных и вещей, определенных родовыми признаками.

В то время, как при договорном отчуждении вещей индивидуально определенных право собственности приобретателя возникает с момента совершения договора, право собственности на вещи, определенные родовыми признаками, переходит к приобретателю с момента передачи. Таким образом, при отчуждении вещей индивидуально определенных обязательственному договору об отчуждении вещи (купле-продаже, поставке, мене, дарению) было придано свойство распорядительной сделки, непосредственно переносящей право собственности.[69] Это положение в корне изменилось с принятием Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик. Статья 30 Основ устанавливает, что «право собственности у приобретателя имущества по договору (а у государственных организаций—право оперативного управления имуществом) возникает с момента передачи вещи, если иное не предусмотрено законом или договором».

Таким образом, в соответствии с общим правилом, установленным Основами гражданского законодательства СССР и союзных республик, для перехода права собственности (права оперативного управления) на вещи помимо договора об отчуждении в собственность приобретателя, должна иметь место передача вещи, которая вместе с договором входит в единый юридический состав, приводящий к переходу права собственности (права оперативного управления) от продавца или поставщика к покупателю, от дарителя к одаряемому. Договор об отчуждении, как договор консенсуальный, порождает обязанность отчуждателя передать вещь в собственность приобретателя, но сам по себе не переносит права собственности (права оперативного управления) .которое до передачи остается у отчуждателя[70].

Статья 30 Основ распространяет нормы о моменте перехода права собственности также на переход по договору права оперативного управления, в том числе, следовательно, и по договору поставки. При действии ст.ст. 66 и 67 ГК РСФСР этот вопрос был предметом спора.

Е. А. Флейшиц, О. С. Иоффе и Д. М Генкин[71] правильно считали, что ст.ст. 66 и 67 ГК подлежат применению и в отношениях по поставке товаров между социалистическими организациями, вопреки противоположному утверждению К. А. Граве[72], который считал, что право оперативного управления между государственными организациями переходит в момент акцепта платежного требования.

В настоящее время действующие правила, применяемые в расчетных правоотношениях между социалиcтическими организациями, допускают использование поступившего груза также и до его оплаты. В этом случае покупатель лишается права отказаться от акцепта требования в полной сумме. Следует признать, что при отказе от акцепта уже перешедшее на покупателя право собственности (право оперативного управления) на товар возвращается к поставщику. Происходит поворот права собственности совершенно также, как при расторжении договора купли-продажи вследствие недостатков проданного имущества на основании ст. 199 ГК РСФСР. И в том, и в другом случае (при поставке и при купле-продаже) покупатель Обязан обеспечить сохранность уже не принадлежащего ему товара, в том числе приняв его на ответственное хранение, и затем возвратить поставщику (продавцу) или передать третьей организации по указанию поставщика.

Требуемая для перехода права собственности передача отчуждаемой по договору вещи не является Самостоятельной сделкой. Ее следует рассматривать наряду с отчуждательным договором в качестве неразрывной части юридического состава, приводящего к переносу права собственности на вещь. Следует согласиться с Д. М. Генкиным, что передача в советском праве носит не абстрактный, а каузальный характер.[73] Передачей признается не только вручение вещей приобретателю, но также сдача транспортной организации для отправки приобретателю и сдача на почту для пересылки приобретателю вещей, отчужденных без обязательства доставки. К передаче приравнивается передача коносамента или иного распорядительного документа на вещи[74].

Таким образом, не только непосредственная передача вещи приобретателю, но и передача вещи органам транспорта или связи для перевозки (пересылки) и вручения таковой приобретателю, а также передача ему распорядительного документа являются способами осуществления передачи.

Все перечисленные способы обеспечивают сразу или в конечном счете переход вещи из владения передающего во владение приобретателя. При этом недостаточно одной индивидуализации вещи, остающейся во владении приобретателя, за исключением того случая, когда уже переданная приобретателю вещь оставляется им на хранение, в наем или безвозмездное пользование отчуждателю. Нужно также признать, что передача уже совершена, если вещь и ко времени ее отчуждения уже находилась во владении приобретателя по договору или на ином основании. Требование наличия отчуждательного договора и передачи отчуждаемой вещи следует признать выполненными в этом случае.

Статьей 30 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик правилам, определяющим момент перехода права собственности при отчуждении по договору, придан диспозитивный характер. В связи с этим иное правило может быть установлено законом для отчуждения отдельных видов имуществ (например строений). Оно может быть предусмотрено соглашением отчуждателя с приобретателем имущества.

Рассмотренные изменения, внесенные ст. 30 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, потребуют коренной перестройки сложившейся судебной и арбитражной практики. Существенно важным будет надлежащее установление упомянутых в статье изъятий из установленного общего правила.

4. Для производного приобретения права собственности на основании административного или юрисдикционного акта необходимо, чтобы соответствующий акт исходил от компетентного органа государства и притом с соблюдением установленного порядка.

Сказанное относится, например, к переходу права собственности к государству в порядке конфискации, к переходу права оперативного управления от одного органа государства к другому, а также к передаче государственных предприятий, зданий и сооружений от государственного органа к кооперативной или иной общественной организации.

При нарушении компетенции или установленного порядка административный, или юрисдикционный акт подлежит отмене.[75]

5. Интересные вопросы возникают также относительно приобретения залогового права. Общим правилом является производный характер установления залогового права. Залогодатель должен быть собственником заложенного имущества. Вместе с тем при установлении залогового права имеет место конститутивное, а не транслятивное правопреемство. При предоставлении собственником залогового права на свою вещь он не утрачивает права собственности и никому не передает его. Вместе с тем право залога возникает на основе права собственности и как бы проистекает из принадлежащего собственнику права распоряжения.

На основании ст. 86 ГК РСФСР залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо. 3алогодатель должен быть собственником заложенного имущества. Если он заложил чужое имущество, соответственно применяются ст. ст. 59 и 60 гражданского кодекса.

Следовательно, наряду с добросовестным приобретением права собственности от лица, не управомоченного на его предоставление, советскому гражданскому праву известно добросовестное приобретение залогового права также и от лица, не управомоченного на его предоставление. При этом для приобретения залогового права от неуправомоченного лица .необходимо наличие тех же условий, как я для добросовестного приобретения права собственности.

Применение ст. ст. 159 и 60 ГК РСФСР к залогу означает, что от добросовестного приобретателя залогового права заложенное имущество может быть истребовано только в тех случаях, когда это имущество было похищено у собственника или утеряно им, или принадлежало государственному органу и было незаконно отчуждено  каким бы то ни было способом. В остальных случаях добросовестный приобретатель залогового права не обязан возвращать заложенное ему имущество собственнику, и по смыслу ст. 86 ГК РСФСР приобретает залоговое право на это имущество.

В правовой литературе ст. 86 ГК РСФСР, вводящая добросовестное приобретение залогового права от несобственника, далеко не всеми авторами была правильно понята и изложена.[76]

На правильной позиции по этому вопросу стояли Агоштон и Кобленц[77].

Они относили правила добросовестного приобретения права собственности и к случаям залогового обременения имущества, а потому считали, что добросовестному залогодержателю предоставляется право залога при наличии тех же условий, какие создают для добросовестного приобретателя .право собственности на вещь, приобретенную от неуправомоченного отчуждателя. Тачкой же правильной точки зрения придерживались М. М. Агарков[78] а также А. В. Карасе[79].

О. С. Иоффе справедливо указывает, что применение к залогу чужого имущества ст. ст. 159 и 60 ГK РСФСР означает, что «право залога признается возникшим при условии, что предмет залога не составляет государственной собственности, что заложенное имущество не выбыло из обладания собственника помимо его волн и что залогодержатель добросовестен, поскольку он не знал и не должен был знать о получении в залог имущества от несобственника»[80].

Таково значение и содержание добросовестности приобретателя залогового права от несобственника. Необходимо определить, к какому моменту или периоду времени должна быть приурочена эта добросовестность. Как и при добросовестном приобретении права собственности, этот вопрос следует разрешить на основе анализа юридического состава возникновения залогового права.

Для приобретения залогового права по договору на основании ст. ст. 92, 93 ГК РСФСР необходимо наличие залогового, договора и (за исключением залога строений) передача вещи во владение залогодержателя, которая, по соглашению сторон, может быть заменена опечатанием, а при залоге индивидуально определенной вещи — наложением знаков, свидетельствующих о залоге. Приобретатель залогового права во всех этих случаях должен быть добросовестным при заключении залогового договора и до момента передачи или опечатания включительно.

При залоге индивидуально-определенной вещи, если стороны договорились об ее оставлении у залогодателя,залоговое право .возникает с момента совершения договора. В этих случаях и добросовестность приобретателя должна иметь место во время заключения договора, включая (см. ст. 90 ГК РСФОР) и его нотариальное удостоверение (при залоге строений).

Следовательно, добросовестность всегда требуется ко времени приобретения залогового права, она должна охватывать весь период иакопления юридического состава этого пpиoбpeтaния.

Не может быть сомнений, что добросовестное приобретение залогового права от несобственника распространяется и на залог договорный и на залог, возникающий в силу специального указания закона (ст. 69 ГК РСФОР). Например, при возникновении залогового права комиссионера по ст. 275-р ГК РСФСР «на товары, ценные бумаги и иное имущество комитента, состоящее, согласно договору комиссии, в распоряжении комиссионера», последний приобретает соответствующее залоговое право, хотя бы комитент не имел или не приобрел права собственности на указанное имущество (ср. ст. 275-г ГК РСФСР). Добросовестность комиссионера должна быть при получении имущества от комитента для продажи и т. д. и при приобретении имущества в собственность для комитента.

6. В итоге следует признать, что ст. 86 ГК РСФСР выполняет в отношении приобретения залогового права ту же роль, какую ст. 163 ГК РСФСР выполняет в отношении приобретения права собственности по двусторонней отчуждательно-приобретательной сделке. В обоих случаях за основу берется принцип «никто не может дать того, чего не имеет», «никто не может передать другому больше прав, чем сам имеет». Однако в обоих случаях это правило .претерпевает исключения в пользу добросовестного приобретателя. При определенных условиях добросовестный приобретатель приобретает право собственности от лица, не управомоченного на его предоставление. В соответствующих случаях добросовестный приобретатель приобретает залоговое право от несобственника, т. е. от лица, не управомоченного на его предоставление. Последующее отпадение этой добросовестности не оказывает влияния на уже приобретенное  право   собственности  и  залоговое право.

 

§ 2. Преемство в авторском и изобретательском праве

1. Существенное своеобразие приобретает проблема правопреемства в применении к авторскому и изобретательскому праву. При этом наибольшие затруднения возникают в отношении того правопреемства, которое имеет место на основании различных авторских договоров — издательского, постановочного, сценарного и т.д.[81]

Для рассмотрения приобретения издательством права на издание определенного произведения следует прежде всего выяснить, является ли это приобретение первоначальным или производным правоприобретением. Для правильного ответа на этот вопрос необходимо различать издание произведений, на которые имеется авторское право у автора или его наследников, и произведений, на которые не возникало или уже прекратилось авторское право. Только обнаружение производного характера приобретения издательством права издания произведения даст основание для раскрытия в соответствующих случаях характера правопреемства.

Когда издательство заключает с автором литературного произведения издательский договор на это произведение, оно приобретает право и обязанность воспроизвести и распространять данное произведение.

Как сказано в ст. 16 Основ авторского права СССР: «Авторское право в части или в целом может быть отчуждаемо по издательскому договору, завещанию или иным законным способом». На основании ст. 17 Закона об авторском праве РСФСР отчуждение издательством правомочий, вытекающих из авторского права, допускается не иначе, как по издательскому договору. Издательским договором закон признает договор, в силу которого автор уступает на определенный срок исключительное право на издание произведения, облеченного в объективную форму, а издатель обязывается издать и принять все зависящие от него меры к распространению этого произведения.

Производный характер права издательства явствует также из ст. 20 Закона об авторском праве РСФСР, в которой сказано, что «размер вознаграждения, уплачиваемого автору за отчуждение в пользу издательства права на издание и распространение произведения определяется по ставкам, устанавливаемым Советом Министров РСФСР».[82]

К тем же выводам приводят нормы Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик. Статья 98 закрепляет за автором право на опубликование, воспроизведение и распространение своего произведения всеми дозволенными способами, а ст. 101 указывает, что использование произведения автора Другими лицами допускается не иначе, как на основании договора (издательского, постановочного, киносценарного и иных авторских договоров) с автором или его наследниками, кроме случаев, указанных в законе (ст. ст. 101—104). Следовательно, к издательству, зрелищному предприятию, киностудии и т. д. переходят именно те правомочия, которые уступлены им автором по авторскому договору.

Все это говорит о производном характере приобретения издательством права на издание произведения автора при наличии у последнего или у его наследников авторского права на издаваемое произведение. Соответствующее правомочие возникает у издательства постольку, поскольку оно предоставлено издательству субъектом авторского права и именно потому, что оно им предоставлено.

Вызывает серьезные возражения мнение Б. С. Антимонова .и Е. А. Флейшиц[83], что «...издательство вовсе не приобретает от автора его авторское право ни в целом, ни в части, ни бессрочно, ни на время». По мнению Б. С. Антимонова и Е. А. Флейшиц, «нельзя представить себе дело и таким образом, что автор передает издательству по договору хотя бы одно лишь правомочие на издание произведения. К такому выводу нельзя прийти потому, что у самого автора такого правомочия нет». Авторы далее ссылаются на запрещение гражданам СССР, а следовательно, и автору заниматься всякой, в том числе и издательской предпринимательской деятельностью.

Та же точка зрения высказана Н. А. Райгородским, который считает, что авторское право возникает в лице издательства «в качестве первоначального, что состав правомочий, образующихся у издательства, не тот и не того характера, какой принадлежит автору... издательство получает имущественное право воспроизведения, размножения и распространения произведения, которого не имел автор...».[84]

Эти соображения не соответствуют закону и построены на смешении права заниматься издательской деятельностью вообще и правомочия на издание определенного произведения данного автора. При жизни автора ни от кого, кроме него, издательство не может получить - этого правомочия. Издательство не вправе издать произведение без согласия автора, а это и означает, что издательство приобретает правомочие именно от автора, которому принадлежит право на опубликование своего произведения и получение вознаграждения за использование произведения другими лицами (см. ст. 98 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик и ст. 7 Основ авторского права СССР 1928 г.).

Этот вопрос совершенно правильно решает В. И. Серебровский. Он отмечает, что вывод, согласно которому «...автор никакого права социалистической организации не передает, а только разрешает опубликовать и распространять произведение, делает необъяснимым, почему у издательства или иной организации появляется ряд прав в отношении автора, в частности, право требовать доработки произведения, почему издательство вправе передавать полностью или частично права и обязанности по договору другим государственным и общественным издательствам...».[85] Следует признать, что теория разрешения не вытекает из действующего законодательства (ст. ст. 98 и 101 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик и ст. ст. 7 и 16 «Основ авторского права СССР», ст. ст. 17, 30 Закона об авторском праве РСФСР).

Наше законодательство знает также и другие случаи осуществления права только через другое лицо. Например, собственник легковой автомашины имеет правомочие пользоваться ею, но если он не имеет водительских прав, он вынужден прибегнуть к услугам лица, обладающего правом вождения автомашины. Водитель, имеющий право вождения, может приобрести право вождения данной автомашины только по письменной доверенности собственника или устному полномочию собственника на вождение его автомашины в присутствии собственника. Таким образом, его право на вождение этой автомашины имеет производный, а не первоначальный характер.

Такой же производный, а не первоначальный характер имеет правомочие издательства на издание произведения автора во исполнение издательского договора.

Вместе с тем следует согласиться с Б. С. Антимоновым и Е. Д. Флейшиц, что в этом случае нет отчуждения авторского права в точном смысле слова, так как «отчуждением называется отказ от определенного права навсегда», между тем авторское право у автора остается, продолжает существовать. Действительно, здесь имеет место не транслятивное, а конститутивное правопреемство, подобное тому, какое имеется при установлении залогодателем собственником залогового права, в пользу залогодержателя.

Когда издается произведение, на которое прекратилось авторское право как исключительное право, не требуется заключения издательского договора[86], так как не может иметь места уступка несуществующего права и поэтому какое бы то ни было правопреемство. Но тогда в лице издательства также не возникает никакого исключительного права на издание данного произведения ни в производном, ни в первоначальном порядке. Поэтому конструкция Н. А. Райгородского не подходит и к этим случаям.

В тоже время едва ли можно оспаривать то положение, что на время действия издательского договора автор уступает издательству свое исключительное право на выпуск в свет своего произведения. На основании ст. 15 типового издательского договора[87]: «Автор обязуется в течение срока действия сего договора, считая с момента его заключения, ни сам, ни через другое лицо не выпускать в свет своего издания в целом или в части, хотя бы и под измененным названием, без письменного на то согласия со стороны издательства. В случае нарушения этого условия издательство имеет право расторгнуть договор и взыскать с автора понесенные от такого нарушения убытки, размер коих определяется судом».

С другой стороны, согласно ст. 24 Закона об авторском праве РСФСР: «Переуступка приобретенного издательством права на издание произведения другому лицу допускается только с письменного согласия автора или в случае смерти автора — его правопреемников». Следовательно, на время действия договора исключительное правомочие автора на издание своего произведения ограничивается в интересах издательства. Вместе с тем издательство ограничено в своем праве запрещением переуступки этого права другому лицу без согласия автора. Таким образом, здесь не приходится говорить об отчуждении или полной уступке авторского права даже на срок издательского договора.

Аналогичные соображения могут быть высказаны также и по поводу других авторских договоров: постановочного, киносценарного и др.[88] Детальное их рассмотрение в настоящей работе не является необходимым ввиду того, что различия между ними не касаются тех ведущих положений, которые имеют значение для установления производного характера правомочия на воспроизведение" и распространение произведения, приобретаемого зрелищным или кинопроизводственным предприятием, и для обнаружения в этих случаях наличия конститутивного правопреемства.

Полное отчуждение авторского права противоречит ст. 17 Закона об авторском праве РСФСР, поскольку она допускает «отчуждение издательством правомочий, вытекающих из авторского права не иначе как по издательскому договору», и ст. 30 того же закона, согласно которой: «отчуждение авторского права на постановку и публичное исполнение неизданного драматического, музыкально-драматического, музыкального, пантомимного, хореографического или кинематографического произведения, допускается не иначе, как по постановочному договору».

Поэтому полное отчуждение авторского права даже без уступки личных неимущественных прав в РСФСР не допускается законом.

Недопустимость полного отчуждения авторского права окончательно установлена ст. 101 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, которая допускает отчуждение авторских правомочий только по авторскому договору и признает недействительными условия договора, ухудшающие положение автора по сравнению с положением, установленным в законе или в типовом договоре.

Правильной позиции по вопросу о производном или первоначальном характере правомочий издательства на издание и распространение переданного ему автором произведения придерживается В. И. Корецкий. Сопоставляя «теорию передачи правомочий» с «теорией разрешения», он склоняется к теории передачи. Вместе с тем он считает, что и сторонники теории разрешения по существу приходят к тем же самым практическим положениям. Едва ли можно согласиться, впрочем, что по данному спорному вопросу сторонниками этих различных теорий «одно и то же содержание дается в разной формулировке».[89] Нельзя недооценивать значения правильного теоретического объяснения изучаемых правовых явлений, которое позволяет правильно понять их характер и сделать надлежащие практические вывозы и обобщения.

2. В изобретательском праве вопросы сингулярного правопреемства возникают только в отношении патентного права. В отношении изобретения, на которое выдано авторское свидетельство, ни у кого не возникло  исключительного права, а потому всякое социалистическое предприятие вправе использовать такое изобретение в соответствии со своими производственными целями. Поэтому ни о какой уступке или разрешении со стороны обладателя авторского свидетельства не может быть и речи.

Наоборот в тех случаях, когда на изобретение выдается патент, никто не может использовать изобретение без согласия обладателя патента, обладатель патента вправе выдать разрешение (лицензию) на использование его изобретения или  полностью переуступить  патент; договор или иной документ о передаче патента или о выдаче лицензии должен быть зарегистрирован в  Комитете по делам изобретений и открытий при Совете  Министров СССР, без чего он считается недействительным.

Согласие патентообладателя на использование его изобретения возможно или путем передачи патента (уступки всех имущественных прав, предоставляемых патентом), или же путем выдачи разрешения (лицензии) на использование данного изобретения.

При уступке патента имеет место передача (отчуждение) всей совокупности исключительных имущественных правомочий, предоставляемых патентом. Приобретатель последнего получает эту совокупность правомочий путем производного правоприобретения. Возникновение права приобретателя происходит с одновременным прекращением такового у отчуждателя, т. е. наступает транслятивное правопреемство.

При выдаче лицензии патентообладатель сохраняет все свои правомочия и, опираясь на принадлежащее ему исключительное право, выдает разрешение на использование его изобретения определенной организации или отдельному лицу.

Лицензиат (приобретатель лицензии) получает право на использование данного изобретения в порядке производного правоприобретения. Вместе с тем здесь имеет место не транслятивные, а конститутивное правопреемство, поскольку нет отчуждения права в полном смысле слова. Нет в этих случаях и такого самоограничения субъекта исключительного права, которое вытекает для автора, заключившего издательский, постановочный или киносценарный договор.

Особо следует сказать о принудительном отчуждении патента в пользу государства, а также о выдаче принудительной лицензии (разрешения использовать изобретение) в пользу заинтересованного органа по постановлению Совета Министров СССР, когда изобретение имеет особо существенное значение для государства и не будет достигнуто с обладателем патента соглашения об уступке прав на последний.[90]

При этом в качестве юридического факта выступает административный акт Правительства СССР, а не договор, но все же наступает производное правоприобретение так же, как при конфискации. В случаях принудительного отчуждения патента имеет место транслятивное правопреемство, а при выдаче принудительной лицензии — конститутивное правопреемство.

Таким образом, в изобретательском праве в отношении права патентообладателя может иметь место как транслятивное, так и конститутивное правопреемство.

 

§ 3. Преемство в обязательстве на активной и пассивной стороне

1. Как уже было сказано, в обязательственном праве может иметь место правопреемство как на активной, так и на пассивной стороне обязательства. Отсутствие определенности обязанного субъекта в абсолютном правоотношении исключает возможность правопреемства на пассивной стороне. Когда же происходит нарушение абсолютного права и в лице нарушителя появляется определенный субъект обязанности, может иметь место преемство этой обязанности, так как самое правоотношение, выделившееся из абсолютного правоотношения, является относительным правоотношением.

В качестве примера такого преемства в обязанности, вытекающей из нарушения абсолютного правоотношения (права собственности, авторского права), можно привести переход обязанности возвратить вещь (ответственности по виндикационному иску собственника) вместе с передачей владения спорной вещью. Разумеется этот переход ответственности не происходит в случаях, когда с переходом вещи к добросовестному покупателю последний приобретает на нее право собственности (ст. 183 ГК РСФСР). Возможен также переход требований, вытекающих из ответственности за нарушение авторского права, к наследникам автора, а при известных условиях и к его сингулярным правопреемникам по авторским договорам.

Сингулярное правопреемство в обязательстве может касаться отдельного права требования или отдельной гражданскоправовой обязанности. Оно может охватывать определенную группу обязательственных требований, отдельную группу правовых обязанностей. Наконец, оно может касаться определенной совокупности прав и обязанностей вместе взятых, т. е. устанавливать правопреемство в двустороннем обязательстве.

Существенное разнообразие представляет юридический состав правопреемства в обязательстве. В него могут входить сделки, специально направленные на данное правопреемство или имеющие иную основную цель, но вместе с тем приводящие к правопреемству в обязательстве. В основе этого юридического состава может быть административный или юрисдикционный акт и другие виды юридических фактов гражданского права.

2. Правопреемство в обязательственном требовании может произойти  в  порядке уступки требования (цессии).[91]

На. основании ст. 124 ГК. РСФСР уступка требования кредитором другому лицу допускается, поскольку она не противоречит закону или договору или поскольку требование не связано с личностью кредитора. Должник должен быть уведомлен об уступке требования и до уведомления вправе исполнить обязательство прежнему кредитору.

Таким образом, по общему правилу кредитор вправе распорядиться своим правом требования путем передачи его другому лицу: Исключается такое распоряжение в тех случаях, когда передача требования противоречит закону или договору, а также, если требование связано с личностью кредитора, в частности требование об уплате возмещения за увечье или иное повреждение здоровья или об уплате алиментов. Непередаваемость права требования в силу закона или по договору касается обычно уступки прав и обязанностей стороны в двустороннем обязательстве. Например, по договорам с Музпрокатом запрещается переуступка арендатором музыкального инструмента (рояля, пианино и т. п.). своих прав другому лицу. Не допускается переуступка прав в плановом договоре (поставки, подряда в капитальном строительстве и т. п.)[92]. В других случаях передача права требования допускается.

Право должника, не уведомленного о состоявшейся цессии, «чинить исполнение прежнему кредитору» представляет значительный теоретический интерес. Его можно сопоставить с правом плательщика по ценной бумаге на предъявителя погасить свой долг исполнением неправомочному предъявителю этой ценной бумаги, которого плательщик добросовестно считал правомочным. В обоих случаях добросовестное исполнение ненадлежащему лицу, принимаемому за кредитора, прекращает обязательство[93]. В этой связи возникает вопрос о существовании особого понятия «дебиторских прав» наряду с «кредиторскими обязанностями»[94]. Действительно, в случае, указанном в ст. 124 ГК РСФСР, должник имеет право произвести исполнение прежнему кредитору и этим освободиться от лежащего на нем обязательства. На основании ст. 125 ГК РСФСР к приобретателю требования переходят права, обеспечивающие исполнение. Следовательно, вместе с передаваемым требованием переходят поручительство, залоговое право, а равно соглашения о неустойке, задаток. Это объясняется привязкой этих обеспечительных прав к личности должника, которая при цессии остается неизменной.

С другой стороны, по общему правилу цедент не становится в силу совершенной им уступки требования (цессии) поручителем за должника.

На основании ст. 202 ГК РСФСР продавец долгового требования, поскольку иное не установлено договором, отвечает лишь за действительность требования.

Таким образом, даже при возмездной уступке требования (продаже долгового требования) цедент отвечает за действительность требования и не отвечает за его исполнимость. Но такая ответственность может быть особо обусловлена в договоре об уступке долгового требования. В ряде случаев она предусмотрена законом.

На основании ст. 15 Положения о переводном и простом векселе от 7 августа 1937 г.: «Индоссант, поскольку не оговорено обратное, отвечает за акцепт и за платеж...» При этом в силу ст. 47 того же Положения индоссанты наряду с другими обязанными по векселю лицами являются солидарно обязанными перед векселедержателем. Эти положения установлены для индоссамента переводного векселя, но ст. 77 того же Положения распространяет их действие также на простой вексель.

Следовательно, при уступке вексельного требования в порядке индоссамента индоссант отвечает за акцепт переводного векселя и за платеж по переводному и простому векселю и притом отвечает солидарно, наряду с другими лицами, обязанными по тому же векселю.

Норма эта диспозитивна. Индоссант может устранить эту свою ответственность, указав на препоручительный характер передачи векселя или поставив оговорку «без оборота на меня» (ст. 18 Положения).

Такие же правила установлены Положением о чеках, утвержденным постановлением ЦИК и СНК СССР от 6 ноября 1929 г. (СЗ СССР 1929 г.. № 73, ст. 696). Правда, должно быть отмечено, что правила об индоссаменте в применении к чекам в настоящее время не имеют применения во внутреннем обороте. Выдача ордерных чеков не производится. Банк оплачивает чеки первому чекодержателю. Поэтому передача чеков практически не имеет применения.

Нельзя согласиться с утверждением И. Б. Новицкого,[95] что уступку права следует отличать от индоссамента, так как передающий право по ст. 124 ГК РСФСР отвечает только за действительность передаваемого права требования, а надписатель — и за действительность и за осуществимость передаваемого права. Кроме того, отличием индоссамента является также возможность ухудшения положения должника после передачи (имеется в виду отпадение возражений при переходе векселя к добросовестному приобретателю).

Между тем в ст. 124 ГК РСФСР вовсе не определена ответственность цедента, а ст. 202 ГК РСФСР является диспозитивной нормой. Что же касается особенностей индоссамента, проистекающих из абстрактного характера векселя и чека, то они .лишь свидетельствуют о том, что индоссамент является специальным видом уступки требования.

С другой стороны, И. Б. Новицкий прав, считая норму ст. 202 ГК РСФСР распространимой лишь на случаи возмездной передачи требования. При безвозмездной уступке требования по общему правилу нет ответственности также и за действительность даримого требования[96]. Противоположную точку зрения развивает в своей докторской диссертации М. И. Бару[97], в рассуждении которого проявляется тенденция к полному снятию различий в регулировании возмездных, и безвозмездных отношений, в построении соответствующих правовых институтов. В частности, он отвергает положение о различном объеме и пределах ответственности по возмездным и безвозмездным договорам. Меньшая строгость требований, предъявляемых к лицу, уступающему имущество, в том числе имущественное требование, или оказывающему услугу безвозмездно, ведущая свое происхождение от римского права, признается автором совершенно неприемлемой для советского гражданского права. Он предлагает в будущем Гражданском кодексе полностью уравнять по содержанию обязанностей и характеру ответственности продавца и дарителя, наймодателя и ссудодателя, возмездного (и притом в виде промысла) хранителя и хранителя безвозмездного (и притом не в виде промысла).

С этим отрицанием специфической роли момента безвозмездности нельзя согласиться. Нельзя предъявлять одинаковые требования и притом возлагать такую же ответственность на лицо, уступающее имущество или оказывающее услугу безвозмездно, как на лицо, получающее за это имущество или услугу встречное удовлетворение.

Даритель уступает одаренному вещь со всеми ее достоинствами и недостатками, в том числе и с недостатками в праве на данную вещь. Поэтому на дарителя не должна быть возложена ответственность за отсуждение вещи у одаренного. У последнего, при отсуждении у него подаренной ему вещи, отпадает лишь тот прирост имущества, который он получил в результате дарения. Имущество, принадлежавшее ему до дарения, остается при этом незатронутым. Наоборот, покупатель, при отсуждении у него купленной им вещи, лишается и прироста имущества и покупной цены, уплаченной за данную вещь. Именно последней и определяется в основном объем убытков, возмещаемых на основании ст. 193 ГК РСФСР. По тем же соображениям на дарителя не должна быть возложена такая же ответственность за качество подаренной вещи, как на продавца. Этим, конечно, не снимается с дарителя ответственность за убытки, которые одаренный потерпел по вине дарителя в своем имуществе в результате получения дара. Вопрос о том, достаточно ли для возложения ответственности на дарителя любой вины- с его стороны или же его ответственность наступает только при наличии умысла или грубой неосторожности, является спорным, хотя имеются некоторые основания для снятия с дарителя ответственности за неосторожность.

Приведенные соображения относятся в полной мере к разграничению ответственности при возмездной и безвозмездной уступке требования.

Уступка требования может иметь место в одностороннем обязательственном правоотношении. В этом случае происходит замена одной из сторон в обязательстве. Такая замена возможна, например, в договоре займа. Уступка требования здесь означает замену заимодавца.

Наряду с этим возможна уступка требования, касающаяся отдельного требования в длящемся двухстороннем правоотношении. В этом случае не происходит замены субъекта всего правоотношения, но отдельное требование из целой цепи таких требований выделяется и передается стороной в данном обязательстве другому лицу. Так, например, наймодатель может уступить другому лицу требование о внесении отдельного (отдельных) платежа (платежей), наемной платы.

Основным юридическим фактом уступки требования (цессии) является договор между цедентом и приобретателем требования об уступке последнему определенного требования. Этот договор может быть возмездным, и тогда имеет место продажа долгового требования (ст. 202 ГК РСФСР), и безвозмездным, причем в этом случае имеет место дарение долгового требования.

Согласия должника по уступаемому требованию не требуется; но он должен быть уведомлен о состоявшейся уступке требования. Таким образом, это уведомление находится за пределами юридического состава цессии. По отношению к последней оно имеет лишь правоукрепляющее значение, поскольку «до уведомления должник вправе чинить исполнение прежнему кредитору», хотя последний уже не является кредитором, так как он уже уступил свое требование. Способ уведомления должника о состоявшейся цессии законом не установлен. Важно лишь, чтобы он достиг цели, т. е. чтобы должнику стало известно, что его кредитором является не прежний, а новый кредитор. С другой стороны, не имеет значения, от кого должник узнал о состоявшейся цессии. Важно, чтобы ко времени исполнения он о ней уже знал.[98]

Ограничение правопреемства по кругу субъектов, могущих быть правопреемниками, предусмотрено относительно передачи требований (претензий и исков) к органам транспорта, вытекающих из договора перевозки грузов.

Статья 219 Устава железных дорог СССР 1954 года и ст. 221 Устава внутреннего водного транспорта СССР . 1955 года по общему правилу не допускают передачи другим организациям или лицам права на предъявление претензий и исков за исключением случаев передачи такого права грузоотправителем грузополучателю или грузополучателем грузоотправителю, а также грузополучателем или грузоотправителем вышестоящей (на водном транспорте также нижестоящей) организации.

Повторяя эти положения, п. 9 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 21 февраля 1958 г. «О судебной практике по спорам, вытекающим из перевозки грузов по железнодорожным и водным путям», выдвигает презумпцию: «...Если имеется переуступоч-ная надпись на предъявление претензии, то оформления права на предъявление иска не требуется»[99].

В указанных случаях право требования к органу транспорте, передается именно в интересах организации, которой оно передается. Здесь имеет место подлинное правопреемство в обязательственном праве требования. Такое именно правопреемство возникает при передаче права на предъявление претензии ириска к органу транспорта грузоотправителем грузополучателю или грузополучателем грузоотправителю, например, при приеме прибывшей продукции на ответственное хранение. В этом случае грузополучатель сам лишен возможности представить документ об оплате стоимости груза..

Такое же положение имеется и в ряде случаев частичного отказа от акцепта,

Иначе обычно складываются отношения сторон при передаче права на предъявление претензии и иска грузополучателем или грузоотправителем вышестоящей (на водном транспорте также нижестоящей) организации. Осуществление переданного права (предъявление претензии и иска), как правило, производится в интересах передавшей организации и самая передача имеет целью поручение совершения указанных действий в интересах и за счет передавшей организации, хотя и от имени правопреемника.

Самая передача в этих случаях имеет препоручительный характер, а потому и правопреемство является фидуциарным, поскольку имеет место передача более полного права, чем это требуется внутренними отношениями между передавшим  право требования грузополучателем или грузоотправителем и его вышестоящей организацией. Последняя, осуществляя чужое право, перед третьими лицами выступает так, как если бы она была его носителем.[100]

Таково, например, выступление облпотребсоюза по требованиям нижестоящих организаций (райпотребсоюзов, сельпо) к органам железнодорожного и водного транспорта. При этом такое выступление, как предусмотренное уставом облпотребсоюза, могло бы иметь место и. без передаточной надписи, но тогда, разумеется, от имени, нижестоящей организации — грузополучателя. Наличие указания на передаточную надпись в ст. 219 УЖД и ст. 221 УВВТ не может служить препятствием, поскольку в этих статьях имеется в виду передача права, в которой нет необходимости при выступлении от имени грузополучателя.

3. Наряду с уступкой требования (цессией) возможно, правопреемство в гражданскоправовой обязанности—принятие на себя долга другого лица (перевод долга). При этом имеет место правопреемство на пассивной стороне обязательства: замена одного должника другим[101].

На основании ст. 126 ГК. РСФСР перевод Должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора.

Таким образом, юридический состав перевода долга является значительно более сложным, чем юридический состав уступки требования. В то время, как для цессии достаточно договора между цедентом и новым кредитором, для перевода долга необходимы волеизъявления не только старого и нового должника, но также и кредитора, согласие которого входит в юридический состав перевода долга. В то время, как должнику, по общему правилу, безразлично, кому исполнить обязательство, в частности, уплатить денежный долг, кредитору, как правило, далеко не безразлично, кто будет исполнять обязательство, с кого в случае неисполнения ему придется требовать исполнения с использованием государственного принуждения. Вот почему не может быть допущена замена должника другим лицом без согласия кредитора.

По аналогичным соображениям в силу ст. 127 ГК РСФСР поручительство и залог, установленные третьим лицом в обеспечение обязательства, прекращаются с переводом долга, если залогодатель или поручитель не изъявили согласия отвечать и за нового должника.

Поручитель и залогодатель, который является в данном случае вещным поручителем, при поручительстве за должника учитывали платежеспособность и кредитоспособность именно первоначального должника. Ради него они обязались отвечать за него и наряду с ним за его долг. Именно учитывая его свойства и качества и его экономическое положение, они пошли на .риск. Поэтому замена должника исключает автоматический перенос поручительства и залога на обязательство нового должника без согласия поручителя или залогодателя.

4. Особым видом перевода долга на третье лицо и притом без согласия кредитора является страхование пенсий в следующих .случаях.

1) При ликвидации юридического лица (государственного учреждения или предприятия, кооперативной или иной общественной- организации), производящего выплаты пенсионных платежей в возмещение ущерба, причиненного жизни или здоровью лица на основании ст. ст. 403—404, 413—414 ГК РСФСР, ликвидком обязывается судом к заключению с Госстрахом договора страхования пенсий в пользу лица (или лиц), которому производятся соответствующие выплаты по решению суда[102].

Капитализированная сумма пенсии передается Госстраху, который принимает на себя обязанность производства периодических платежей в пользу потерпевшего или его семьи пожизненно или до установленного в решении срока. Как указывает В. К. Райхер, здесь «совершается... перемена в лице пенсионного должника: вместо ликвидируемой организации таковым становится Госстрах; при этом в отличие от обыкновенного перевода долга (ст. 126 ГК РСФСР), такая перемена совершается без согласия кредитора, как никоим образом не затрагивающая его интереса».[103]

Высказанные сомнения относительно того, является ли данный вид страхования[104] подлинным страхованием, поскольку в нем отсутствует «страховой случай», для настоящего исследования не .имеют существенного значения. Сходство со страхованием здесь имеется хотя бы по признаку наличия риска и условности обязанности страховщика. Прекращение обязанности страховщика поставлено в зависимость от наступления отменительного условия — смерти потерпевшего или иного обстоятельства, приводящего к прекращению обязанности Госстраха. Страхование и в этом случае является условной сделкой только не с отлагательным, а с отменительным условием[105]. Смерть застрахованного является в данном виде страхования «страховым случаем» особого рода.

Отрицание наличия условия в страховом правоотношении является общим мнением советской цивилистической науки, а между тем только уяснение условного характера обязанностей страховщика позволяет правильно понять ряд их особенностей. Именно условность договора страхования пенсий и наличие в нем своеобразного «страхового риска» связывает его с институтом страхования,

2) В соответствии с указанием постановления 36-го Пленума Верховного Суда СССР от 22 февраля 1932 г. «О порядке взыскания с иностранных пароходств возмещения за увечье или смерть, причиненные гражданам СССР»,[106] постановление ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1927 г. «О капитализации пенсий и платежей, причитающихся с ликвидируемых предприятий за увечье или смерть» применяется по аналогии также при взыскании с иностранных пароходств возмещения за увечье или смерть, причиненные гражданам СССР.

В данном случае также обеспечивается потерпевшему или членам семьи, находившимся на его иждивении, регулярное и надежное получение периодических платежей при недопущении в то же время капитализированной выплаты этих платежей потерпевшему или его иждивенцам. Особенностью здесь является то, что присуждение сразу направлено на обязание ответчика к заключению с Госстрахом договора страхования пенсий в пользу застрахованного (застрахованных) истца (истцов). Госстрах так же, как и при ликвидации организации плательщика, принимает на себя обязанность ответчика по производству платежей в пользу истцов.

5. Форма уступки требования и перевода долга определена ст. 128 ГК РСФСР. Согласно данной статье уступка требования и перевод долга должны быть совершены, поскольку в законе нет специальных указаний, в форме, установленной для договоров вообще. Уступка требования или перевод долга, вытекающих из договора, совершенного в письменной форме, во всяком случае должны быть облечены в такую же форму.

Таким образом, договоры об уступке требования и переводе долга на сумму свыше 50 руб. должны быть совершены в письменной форме за исключением случаев, особо предусмотренных законом (ст. 136 ГК РСФСР). Несоблюдение этого правила лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение договора на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные доказательства (примечание к ст. 136 ГК РСФСР).    

Специальные указания ст. 211 ГК РСФСР, устанавливающей, что договор займа на сумму свыше 5 руб. должен быть совершен в письменной форме под страхом, последствий, предусмотренных в примечании к ст. 136, соответственно относится и к уступке заемного требования и к переводу долга по договору займа.

Перевод долга на Госстрах путем заключения договора страхования пенсии на основании ст. 379 ГК РСФСР должен быть совершен в письменной форме под страхом его недействительности, как и всякий другой договор страхования.

6. В некоторых случаях, предусмотренных законом, уступка требования происходит при наличии сложного юридического состава, в основе которого лежит другое обязательственное правоотношение. При этом уступка требования является результатом исполнения обязанности одной из сторон другого обязательства или же входит непосредственно в состав этого исполнения.[107]

Среди таких случаев следует прежде всего указать на исполнение обязательства поручителем за главного должника. В силу ст. 246 ГК РСФСР поручитель, исполнивший обязательство вместо должника, становится на место кредитора по главному обязательству. Юридическим фактом такого перехода права требования является исполнение обязательства поручителем. На основании ст. 243 ГК РСФСР этот результат не наступает, если должник тоже исполнил обязательство, не будучи уведомлен поручителем об его намерении уплатить долг за главного должника. Тогда у поручителя возникает требование к кредитору о возврате полученного им повторного исполнения.

Сходное положение имеет место в договоре страхования имущества. На основании ст. 81 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик и ст. 395 ГК РСФСР к страховщику, уплатившему страховую сумму, переходят в пределах этой суммы притязания и права, которые имеет страхователь или выгодоприобретатель к третьим лицам о возмещении им тех убытков, на покрытие которых выдана страховая сумма. При этом, если страхователь или выгодоприобретатель откажется от такого притязания или права по отношению к третьим лицам, то страховщик освобождается от обязанности уплаты соответствующей страховой суммы. Если, следовательно, страхователь или выгодоприобретатель реализовал право распоряжения своим требованием путем отказа от него, он лишается права на получение возмещения от страховщика. Очевидно, такой же результат наступит при осуществлении страхователем  или выгодоприобретателем своего права на взыскание возмещения убытков. И в этом случае выгодоприобретатель лишится права на возмещение от страховщика, так как страхование имеет своей целью возмещение ущерба, а не обогащение.

Третий случай такого производного правопреемства связан с исполнением договора комиссии.[108]

На основании п. «в» ст. 275-е ГК РСФСР комиссионер обязан:

В) по окончании поручения по требованию комитента передать последнему все обязательства против третьих лиц, вытекающие из договора комиссии. Ведь в силу ст. 275-в ГК РСФСР по договору комиссионера с третьим лицом приобретает права и становится обязанным комиссионер, а не комитент, хотя бы комитент и был назван в договоре или вступила непосредственные отношения с третьим лицом по исполнении договора, заключенного комиссионером с этим лицом. Это означает, что обязательственные последствия договоров, заключенных комиссионером во исполнение комиссионного поручения, наступают для комиссионера, а не для комитента. В то же время все вещноправовые последствия в силу ст. 275-г наступают для комитента, хотя стороной отчуждательно-приобретательной сделки значится не он, а комиссионер.                  

Вышеприведенная норма — п. «в» ст. 275-е дает право комитенту потребовать от комиссионера перевода на него также и обязательственных последствий исполнения договора комиссии в целом или в определенной части. Это требование обязательно и для комиссионера, и для соответствующего третьего лица.

7. Большой интерес представляет правопреемство в двустороннем обязательстве, т. е. в обязательстве, каждая из сторон которого является одновременно кредитором и должником, поскольку на каждой, стороне лежат права и обязанности (ср. ст. 139 ГК РСФСР и примечание к ней). Это означает, что замена любой стороны двустороннего обязательства имеет одновременно черты уступки требования и перевода долга.

Последнее обстоятельство с неизбежностью выдвигает требование согласия другой стороны, основанное на ст. 126 ГК РСФСР, если иное не предусмотрено законом.

Такое требование должно быть предъявлено при передаче нанимателем своих прав и обязанностей другому лицу с выбытием из обязательства (перенаем). При перенайме необходимо согласие наймодателя на вступление в договорное обязательство нанимателя.[109]

Это требование не может быть предъявлено в договоре поднайма (ст. 168 ГК РСФСР), в котором нет правопреемства, поскольку наниматель остается ответственным по договору перед наймодателем. Поднаниматель не вступает в обязательственное правоотношение с наймодателем. Стороной в договоре найма остается наниматель.

Таким образом, юридический состав правопреемства при перенайме включает волеизъявления трех лиц: нанимателя прежнего, нанимателя нового и наймодателя, направленные на смену нанимателя в данном договоре найма.

Иначе и при других обстоятельствах происходит измерение наймодателя в договоре найма. Фигура наймодателя связана с правом собственности, правом оперативного управления на вещь, сданную в наем. Именно поэтому изменение наймодателя , имеет место при перемене собственника предмета найма.

На основании ст. 54 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик: «При переходе права собственности на сданное в наем имущество от наймодателя к другому лицу договор найма сохраняет силу для нового собственника. Договор найма сохраняет силу и при переходе имущества от одной государственной организации (наймодателя) к другой». Статья 56 Основ распространяет это положение соответственно на договор найма жилого помещения. Таким образом, в Основах получила дальнейшее уточнение и развитие норма, предусмотренная ст. 169 ГК РСФСР.

Ввиду этого переход права собственности на строение не создает для нового собственника права требовать выселения съемщиков, проживающих на основании договоров найма, заключенных с бывшим собственником.[110] Статья 169 ГК РСФСР сохраняет свою силу и в тех случаях, когда дом куплен государственным учреждением, предприятием или общественной организацией[111].

Как отмечено, выше, этот вопрос положительно разрешен, ст. 54 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик в том смысле, что на приобретателя права собственности на жилой дом и другие объекты при любом основании приобретения переходят права и обязанности по заключенному его правопредшественником договору имущественного найма.

Юридическим фактом, приводящим к правопреемству, в обязательстве имущественного найма (на стороне наймодателя) является переход права собственности или права оперативного управления на объект найма от наймодателя к другому лицу. Этот переход может произойти по любому договору отчуждения (купле-продаже, мене, дарению), в порядке наследования по закону или по завещанию, на основании судебного или административного акта (например, при передаче строения от одного госоргана к другому при конфискации), вообще—на основании производного правоприобретения.

Дело в том, что сдача имущества в наем порождает вещное право владения нанимателя, а следовательно, вещное обременение сданной в наем вещи.

Поэтому продавец обязан поставить в известность покупателя не только о лежащих на отчуждаемом имуществе залоговых обременениях, но также о договорах найма, имеющих предметом данное имущество (ст. 200 ГК РСФСР). Таким образом, учитывается привязка этого обременения к сданной в наем вещи, вещный характер права владения нанимателя (ст. 29 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, ст. 170 ГК РСФСР). При этом незнание покупателя о том, что покупаемое им имущество сдано в наем, не имеет значения. Действие ст. 169 ГК РСФСР от этого не зависит.

Необходимо иметь в виду, что договор найма сохраняет силу на основании ст. 169 ГК РСФСР при переходе права собственности к другому лицу, лишь если договор был заключен именно с собственником, действующим добровольно, и без заблуждения (вообще при отсутствии так называемых пороков воли, ст. 32 ГК РСФСР). В противном случае договор найма не может сохранить силу, которой он собственно не имел и до смены собственников нанятого имущества. Таким образом, права нанимателя, приобретенные по договору с неуправомоченным отчуждателем сданной в наем вещи не имеют и не имели силы.[112] Именно поэтому они не могут возлагать обязанность на нового собственника.

Особо решается вопрос по ст. 169-а ГК РСФСР. На основании данной статьи: «В случае передачи земельного участка, на котором находится строение, в бессрочное пользование учреждениям, предприятиям или организация обобществленного сектора имеющийся арендный договор о предоставлении права пользований этим строением теряет силу. При этом все обязательства арендатора перед третьими лицами (таким образом, и по договорам жилищного найма.—Б. Ч.), связанные с пользованием данным строением, переходят на бессрочного пользователя земельного участка». Поскольку предоставление участка имело место для целей капитального строительства и приводило к сносу имеющихся на участке строений, на организацию-застройщика возлагается обеспечение выселяемых жильцов .сносимых жилых домов соответствующими жилыми помещениями.

Постановлением Совета Министров СССР от 15 декабря 1961 г. «О порядке возмещения гражданам стоимости принадлежащих им строений, сносимых в городах, поселках городского типа и других населенных пунктах в связи с отводом земельных участков для государственных и общественных надобностей» предусмотрено предоставление жилой площади по существующим нормам постоянным пользователям, проживающим не менее года в строениях, подлежащих сносу. Жилая площадь предоставляется выселяемым гражданам в домах местных Советов депутатов трудящихся; а если земельные участки отводятся предприятиям, организациям и учреждениям для строительства жилых домов, жилая площадь предоставляется в домах этих предприятий, организаций и учреждений.[113]

Таким образом, переход на бессрочного пользователя-застройщика   обязанностей   наймодателя   по договорам жилищного найма связан с преобразованием этой обязанности в обязанность предоставление выселяемым жилой площади взамен той, которую они занимали.                                  

8. Правопреемство в двухстороннем обязательстве имеет место также при обмене жилой площади предусмотренном ст. 60 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик. Статья 28 постановления ЦИК и СНК СССР от 17 октябре 1937 г. «О сохранении жилищного фонда и улучшений жилищного хозяйства в городах» (СЗ СССР 1937 г. № 69, ст. 314) предоставляет съемщикам «жилых помещений право обмена занимаемой ими площади с другими съемщиками, со взаимной передачей прав и обязанностей по договорам аренды, лишь с разрешения жилищного управления местного Совета или соответственно—государственного учреждения, предприятия и общественной организации, владеющих или арендующих дом».[114]

Таким образом, при обмене   жилой площади происходит замена сторон в двух договорных обязательствах жилищного найма.[115] Юридический состав такого правопреемства определен ст. 28 закона 17 октября 1937 г. и инструкцией Министерства коммунального хозяйства от 20 июня 1959 г. «Об условиях и порядке обмена жилыми помещениями в домах местных Советов, государственных учреждений, предприятий и общественных организаций».[116]

Для производства обмена жилыми помещениями необходимо наличие: 1) соглашения между съемщиками по двум или трем договорам жилищного найма, включенными в производимый обмен; 2) письменного согласия всех совместно с ними живущих совершеннолетних членов семьи, а также тех из них, которые временно отсутствуют (в течение шести месяцев или более при наличии брони, а также вследствие призыва в ряды Вооруженных Сил СССР); 3) при обмене комнаты проходное или комнаты с проходом в нее через смежную комнату требуется предварительное письменное согласие всех проживающих в этих комнатах лиц (соарендаторов), независимо от того, обмениваются ли обе комнаты вместе или только одна из них; 4) при обмене жилой площади подопечных требуется письменное согласие местного органа опеки; 5) разрешения на обмен в домах местных Советов — от соответствующих жилищных органов или исполкомов после предварительного рассмотрения заявления об обмене общественной комиссией по распределению жилой площади при исполкоме с участием представителей Совета профсоюзов, а в домах государственных учреждений, предприятий или общественных организаций—от руководителей последних, согласованного с соответствующим профсоюзным комитетом; 6) ордеров на обмен, выданных жилищными органами исполкомов местных Советов, при условии проживания хотя бы одной из обменивающихся сторон в доме местного Совета и наличия письменного разрешения у остальных меняющихся сторон от соответствующих организаций и лиц; письменных распоряжений  (ордеров  государственных учреждений, предприятий или общественных организаций) при условии проживания всех меняющихся сторон в домах государственных учреждений, предприятий и организаций и представления их письменных разрешений на обмен.

Таков сложный юридический состав правопреемства при обмене жилыми помещениями. В него входят как волеизъявления граждан, участвующих в обмене или заинтересованных в его совершении или несовершении, так и административные акты соответствующих жилищных органов или других учреждений, предприятий и общественных организаций, названных выше.

Необходимо подчеркнуть, что обмен жилыми помещениями производится в разрешительном порядке. Отказ в разрешении обмена допускается лишь при наличии оснований, предусмотренных инструкцией, и может быть обжалован в судебном или административном порядке.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР по делу об обмене жилой площади, возбужденному Гординскими Я. П., Ю. Я. и П. И.Кривошлыком В. В., Козловой Е. П. и Ивановой Д. И., признала, что отказ в разрешении обмена жилой площади может иметь место только по основаниям/предусмотренным Инструкцией МКХ РСФСР от 20 июня 1959 r.[117]

В судебном порядке может быть обжалован: а) отказ жилищных управлений в согласии на обмен жилой площади в домах местных Советов; б) отказ руководителей государственных учреждений, предприятий и общественных организаций в согласии на обмен жилой площади, предоставленной в их домах (в том числе арендованных) съемщикам не в связи с трудовым договором с этим учреждением, предприятием и организацией (например, в порядке обмена, переселения и т. д.).

Отказ государственного учреждения, предприятия или общественной организации в обмене жилой площади, занимаемой съемщиком в связи с трудовым договором, может быть обжалован только в административном порядке органу, которому подчинено владеющее домом или арендующее дом учреждение, предприятие или организация[118].

Обмен жилой площади считается вступившим в законную силу с момента получения обменивающимися сторонами обменных ордеров или соответствующих письменных распоряжений 10 Инструкции), которые являются единственным законным основанием для занятия полученных по обмену помещений. Стороны обязаны также сделать на договорах найма обмениваемой площади надписи о передаче всех прав и принятии на себя всех обязанностей, вытекающих из этих договоров 11 Инструкции).

Аннулирование документов, выданных на обмен (обменных ордеров), допускается только в судебном порядке 10 Инструкции). Жилищные управления или соответственно госучреждения, предприятия и общественные организации, а также заинтересованные лица могут требовать по буду признания недействительным обмена, совершенного со спекулятивной или фиктивной целью (§ 12 Инструкции).

Недействительность фиктивного обмена вытекает из общих форм о недействительности сделок (ст. ст. 34 и 35 ГК РСФСР). При этом следует иметь в виду, что фиктивный обмен в некоторых случаях имеет целью прикрыть возмездное отчуждение права на жилую площадь. Судебная практика признает договор обмена недействительным, если судом установлено, что обмен носит фиктивный характер.[119]

Таким образом, сделки обмена, носящие спекулятивный или. фиктивный характер, являются оспоримыми. Отсутствие согласия на обмен комнатами со стороны бюро обмена имеет значение только в случае оспаривания сделки со стороны той организации, в ведении которой находится обмениваемая площадь, а не по иску лиц, между которыми произведен обмен.[120]

Неравноценность обмениваемых квартир или комнат сама по себе не является доказательством незаконности обмена. Договор обмена квартирами или комнатами может быть признан недействительным только в том случае, если стороны, совершившие обмен, преследовали незаконные цели либо обмениваемые квартиры или комнаты имели скрытые недостатки, которые нельзя было обнаружить при осмотре.[121]

9. Своеобразной разновидностью правопреемства в обязательстве по договору жилищного найма является выделение части жилой площади члену семьи с открытием ему отдельного лицевого счета. В результате такого выделения жилой площади и открытия отдельного счета происходит раздел жилой площади и разделение единого лицевого счета; осуществляется разделение единого договорного обязательства жилищного найма между двумя или несколькими лицами, становящимися правопреемниками в правах и обязанностях нанимателя жилого помещения.

На основании Инструкции НККХ и НКЮ РСФСР № 37 от 27 января 1934 г. «О постоянных пользователях и временных жильцах»[122] имеющий самостоятельный заработок член семьи постоянного пользователя может выделиться из состава семьи и, по семейному соглашению, стать самостоятельным пользователем жилой площади, если она может быть выделена в виде отдельной комнаты, хотя бы и проходной.

Рассматривая юридический состав правопреемства при разделе жилой площади между членами семьи, следует прежде всего отметить, что так же, как и при обмене жилой площадью, он включает гражданскоправовое соглашение (двух или многостороннюю сделку) членов семьи (первоначального съемщика и выделяющихся на особые лицевые счета) и административный акт домоуправления — открытие отдельных лицевых счетов.

Оформление раздела жилой площади происходит путем подачи разделяющимися членами семьи заявления в соответствующий жилищный отдел (управление) местного Совета. Последнее, получив заявление о разделе, обязано с 1-го числа следующего месяца взимать квартирную плату отдельно за жилые помещения, занимаемые разделившимися членами^ семьи, открыв для выделенного пользователя жилой площади (с его семьей) самостоятельный лицевой счет.

Отказ домоуправления в разделении лицевого счета съемщика и раздельном приеме квартирной платы разделившиеся члены семьи могут обжаловать в народный суд, предъявив иск к домоуправлению об установлении для каждого из них соответствующего размера квартирной платы. Таким образом, правильность действий административных органов ставится под судебный контроль.

Возражение владельца дома против раздела жилой площади между съемщиками не может служить, основанием для отказа в иске, если по существу возражение является необоснованным.

По этим основаниям Президиум Верховного Суда РСФСР отклонил возражения Пушкинской тонкосуконной фабрики против раздела жилой площади Гусевых.[123]

Наряду с этим возможен судебный спор между членом семьи, настаивающим на выделе, и съемщиком жилого помещения, которому первоначально был открыт лицевой счет.

Так, например, по иску М. к Р. о разделе жилой площади, состоящей из двух комнат размером 14 и 12 кв. м, народный суд Октябрьского района г. Москвы удовлетворил иск М., ^признав за истицей право .на жилую площадь в размере 7 кв.. м. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР 30 июля 1952 г. оставила в силе решение народного суда, дополнив его указанием, что за М. и ее двумя детьми подлежит закреплению с открытием лицевого счета комната размером 12 кв. м.[124]

10. Особый вид правопреемства в обязательстве имеет место при истечении исковой давности по денежным требованиям государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных организаций к государственным организациям, на основании Положения о бухгалтерских отчетах и балансах государственных, кооперативных (кроме колхозов) и общественных организаций, утвержденного постановлением Совета Министров СССР 12 сентября 1951 г. (с изменениями,, внесенными в соответствии с распоряжением Совета Министров СССР от 21 февраля 1955 г.)[125].

Статья 53 этого Положения обязывает хозорган-дёбитор вносить в доход союзного бюджета не позднее 15 числа месяца, следующего за тем, в котором истекли сроки исковой давности, суммы кредиторской и депонентской задолженности, по которым истекла исковая давность. За просрочку этих взносов взыскивается пеня в размере 0,05% за каждый просроченный день. Суммы дебиторской задолженности, по которым истекла исковая давность, списываются хозорганом-кредитором в убыток с разрешения руководителя  предприятия или организации с сообщением об этом в 10-дневный срок вышестоящей организации, в ведении которой это предприятие или организация находится.

По общепринятому мнению,[126] ст. 53 Положения снимает сомнения в том, что в предусмотренных ею случаях исковая давность погашает самое материальное субъективное гражданское право и одновременно прекращает существование обязательственного правоотношения. С этим нельзя согласиться.

Возложение на дебитора обязанности внести в бюджет задавненную задолженность предполагает сохранение обязанности должника исполнить обязательство, по которому кредитором пропущен срок исковой давности. Если бы правоотношение прекратило свое существование, было бы непонятно, откуда появляется обязанность перед бюджетом.

Следует признать, что обязательственное правоотношение не прекращается, происходит лишь изменение его субъектного состава. В силу прямого указания ст. 53 Положения меняется кредитор по задавненному денежному обязательству: право требовать исполнения— платежа долга — переходит к государству (союзному бюджету)[127]. Происходит, таким образом, замена кредитора в обязательстве, т. е. правопреемство на активной его стороне. Если бы обязательство прекратилось, не было бы и обязанности внесения уже несуществующей задолженности в бюджет так же, как в тех случаях когда удается установить, что этого обязательства не было вовсе (имеется в виду факт предъявления в арбитраж иска с пропуском давностного срока и к тому же необоснованного по существу).

Сторонники признания задавненного обязательства, прекратившим существование, ссылаются также на изменение характера требования с переходом его к бюджету (государству). Это соображение ничего не доказывает, так как указанное, изменение касается лишь порядка взыскания, т. е. процессуальной стороны, и не затрагивает содержания обязанности с ее материально-правовой стороны.

Во всяком случае «преобразованная» обязанность вытекает из обязанности по отношению к бывшему кредитору и существует только в том объеме, в каком она существовала по отношению к данному кредитору. Изменение порядка взыскания указанной задолженности не относится к существу вопроса, не устраняет производного характера соответствующего правомочия союзного бюджета и факта правопреемства в задавненном обязательстве.

 


Глава третья ВОПРОСЫ УНИВЕРСАЛЬНОГО ПРАВОПРЕЕМСТВА

§ 1. Универсальное правопреемство при реорганизации юридических лиц

 

1. Универсальное правопреемство между юридическими лицами наступает при их прекращении путем реализации, а отчасти и ликвидации. Прекращение существования юридического лица так же, как и его возникновение наступает в установленном законом порядке, т, е. при наличии предусмотренного законом юридического состава фактов. При этом, по общему правилу, одни и те же органы правомочны разрешить вопрос о возникновении и о прекращении существования юридического лица.

В отношении государственных юридических лиц действует распорядительный порядок их возникновения и прекращения, причем распорядительный акт о прекращении соответствующего государственного юридического лица должен исходить от того же (или вышестоящего) государственного органа, которому дано право своим распоряжением создать данное юридическое лицо.[128] Такой акт может также исходить от вышестоящего органа, например, Президиума Верховного Совета СССР или союзной республики.

Сложнее происходит прекращение юридических лиц — кооперативных организаций, как добровольных объединений граждан. Именно добровольный характер кооперативных объединений приводит к тому, что нормальным порядком прекращения деятельности[129] этих объединений является самоликвидация.

Вместе с тем и в отношении кооперативных юридических лиц может иметь место распорядительный порядок прекращения, т. е. прекращение распорядительным актом государства иногда в сочетании с, самоликвидацией. Такой порядок имеет применение в случаях прекращения или реорганизации целой системы кооперативных организаций или определенной части данной системы.

В частности, можно сослаться на преобразование железнодорожных и некоторых других потребительских обществ в отделы (управления) рабочего снабжения в 1932—1934 гг.[130]

Далее следует указать на ликвидацию охотничьей кооперации и реорганизацию интегральной кооперации в 1933 году, когда были ликвидированы Союзохотцентр, а также краевые, областные и республиканские охотничьи союзы, районные и межрайонные охотничьи товарищества, а все имущество этих организаций (товарные и материальные ценности, где бы они ни находились, расчеты с третьими лицами, задолженность Госбанку и другим кредиторам и все остальные статьи актива и пассива) были переданы Союзпушиине Наркомвнешторга СССР[131].

Такой же характер носила ликвидация в 1935 году потребительской кооперации в городах с передачей их функций и имущества государственной торговле[132] ,и ряд других преобразований государственных юридических лиц в кооперативные и кооперативных в государственные.

Следует различать два основных вида прекращения юридических лиц: ликвидацию и реорганизацию. Наряду с этим в некоторых случаях имеют место смешанные виды преобразования юридического лица, включающие черты ликвидации и реорганизации с преобладанием тех или других. Именно такие виды преобразования юридических лиц вызывают на практике особые трудности.

2. При проведении ликвидации юридического лица последнее прекращает свое существование, а следовательно, и свою деятельность полностью и окончательно не оставляя универсальных правопреемников. Остатки имущества ликвидируемого юридического лица передаются вышестоящим органам государства, кооперативным или иным общественным организациям без передачи им его функций.

В этих случаях производится ликвидация дел и имущества ликвидируемого юридического лица. Незаявленные в установленные ликвидационной комиссией сроки претензии кредиторов, а также претензии, не выявленные самой ликвидационной комиссией до утверждения ликвидационного отчета, признаются утратившими силу. Таким образом, орган, которому переданы остатки имущества ликвидируемой организации, не становится ее универсальным правопреемником. Он приобретает лишь права на переданные ему денежные суммы и прочие материальные ценности, но не принимает на себя ответственность по обязательствам ликвидированного юридического лица. Именно данными чертами характеризуется понятие  ликвидации юридического лица в цивилистической литературе.[133]

Эта характеристика основывается на Положении о государственных промышленных трестах 1927 года (ст. 58)[134] и Положении о порядке прекращения кооперативных организаций при их ликвидации, соединении и разделении, утвержденном ЦИК и СНК СССР 15 июля 1927 г. (ст. 17—26, 27)[135].     

Иная точка зрения проведена в практике Госарбитража при Совете Министров СССР, который признает, что орган, который принял остатки имущества юридического лица, не будучи в точном смысле универсальным правопреемником, тем не менее несет обязанности ликвидированного юридического лица в пределах принятых остатков имущества после удовлетворения всех выявленных кредиторов.[136] Только истечение общего срока исковой давности прекращает возможность реализации права требования погашения задолженности кредиторов ликвидированной организации. Таким образом, практика Госарбитража при Совете Министров СССР значительно смягчает строгие черты ликвидации, сочетая их с ограниченной ответственностью органа или организации, принявших остатки имущества ликвидированного юридического лица) в пределах стоимости этого имущества.

Госарбитраж при Совете Министров СССР применяет это положение, в частности, в разрешении споров, возникающих при ликвидации кооперативных организаций с передачей вышестоящей кооперативной организации сумм, вырученных при ликвидации имущества нижестоящей организации. Соответствующая вышестоящая кооперативная организация отвечает по долгам ликвидированной нижестоящей организации лишь в пределах сумм, полученных в результате ликвидации этой организации.

Если задолженность ликвидированной организации превышает полученные суммы, то расчеты с кредиторами производятся с соблюдением установленной законом очередности удовлетворения претензий.[137]

Такая же точка зрения высказана Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда СССР в определении от 4 августа 1951 г. по делу № 36/690 по иску прокурора, предъявленному в порядке ст. 2 ГИК

РСФСР, о взыскании с артели «17 лет промкооперации» 71208 руб. в пользу колхоза.[138] Судебная коллегия призвала: «Поскольку в данном случае артель «17 лет промкооперации» ликвидирована и на основании ст. 52 Устава  промкооперативной  артели остатки имущества ликвидированной артели переданы промсоюзу, Ташкентский облпромсоюз правильно привлечен по делу в качестве ответчика». Судебная коллегия отменила решение Верховного Суда Узбекской ССР по этому делу ввиду того, что суд не установил стоимость имущества, переданного ликвидкомом артели Ташкентскому облпромсоюзу, и не проверил обоснованность исковых требований колхоза по размеру иска. Установление стоимости переданного имущества было необходимо, поскольку Судебная коллегия признала, что на вышестоящую организацию, в систему которой входила артель, ответственность по долгам последней может быть возложена только в пределах стоимости имущества, принятого от ликвидированной артели.

Интересная точка зрения была высказана Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда СССР в определении № 1034 от 10 декабря 1942 г. по иску колхоза «Дубровка» к горпищекомбинату.[139]

Обязанность погашения задолженности горпищекомбината Калинина, ликвидированного в связи с оккупацией города немецкими войсками, была возложена Судебной коллегией на вновь созданный Калининский горпищекомбинат. В определении было указано, что «даже в том случае, если ответчик и не является формально правопреемником ранее существовавшего горпищекомбината (как утверждает исполком Калининского горсовета), но тем не менее пользуется в какой-то части его имуществом, то в пределах стоимости этого имущества он должен отвечать по долгам прежнего собственника этого имущества».

Необходимо, конечно, учитывать то обстоятельство, что упомянутая ликвидация была произведена в условиях военной обстановки без соблюдения установленных правил, в частности, без назначения ликвидкома и т. д. Поэтому кредиторы ликвидированной организации не имели возможности заявить свои требования ликвидкому  и получить от последнего их удовлетворение. Вместе с тем, несмотря на чрезвычайный характер ликвидации, и интересно то общее положение, которое выдвинула Судебная коллегия по гражданским делам Верховного  Суда СССР.                                     

3. Иначе складываются отношения при реорганизации юридических лиц, когда имущество и деятельность прекращенного юридического лица передаются другому или другим юридическим лицам с возложением  на последних всей совокупности прав и обязанностей реорганизованного юридического лица. Именно такие случаи во всем их многообразии в полной мере относятся к проблеме универсального правопреемства, при котором имеет место как бы преемство правосубъектности в целом.

Правопреемники реорганизованного юридического лица продолжают его деятельность. В связи с этим к ним должны переходить все права и обязанности последних в целом. Они становятся его универсальными правопреемниками, носителями всех его прав и обязанностей, как учтенных, так и неучтенных в передаточном балансе, в том числе в разделительном балансе.

Состав имущества (имущественных прав), переходящего к каждому из правопреемников в собственность или оперативное управление, определяется административным актом (постановлением) о данной реорганизации и уточняется в разделительном балансе. Этими же документами определяется и момент перехода соответствующих имуществ в оперативное управление правопреемников реорганизованного юридического лица.

В случае возникновения споров по поводу отдельных объектов, входящих в передаваемое имущество, между правопреемниками, эти споры должны разрешаться на основе тех же документов, в частности, в соответствии с разделительным балансом. Последнему принадлежит решающее значение в отношении правовой судьбы учтенных в нем имущественных объектов. В известной мере он может быть принят во внимание также при разделе объектов, выявленных после утверждения баланса.

Разделительный баланс не имеет решающего значения во взаимоотношениях между правопреемниками реорганизованного юридического лица и кредиторами последнего, особенно в случаях применения солидарной ответственности правопреемников. С другой стороны, поскольку передаточный, в том числе разделительный баланс уточняет состав имущества, переходящего к правопреемнику, он может явиться основанием требований последнего к третьим лицам, незаконно удерживающим у себя отдельные объекты, принадлежавшие юридическому лицу,— правопредшественнику.

Реорганизация может состоять в слиянии двух или нескольких юридических лиц в одно юридическое лицо; присоединении одного или нескольких юридических лиц к одному существующему юридическому лицу; разделении одного юридического лица на два или несколько юридических лиц; выделении из одного юридического лица одного или нескольких новых юридических лиц.[140]

При слиянии два или несколько юридических лиц прекращают свое существование и возникает объединяющее их новое юридическое лицо. Присоединение означает также объединение двух или нескольких юридических лиц, но прекращает свое существование только присоединяемое (или присоединяемые)  юридическое лицо. Наоборот, сохраняет свое существование то юридическое лицо, к которому присоединено другое, прекратившее как таковое свое существование. В этих случаях можно говорить о поглощении одного юридического лица другим. При разделении одного юридического лица на два или несколько новых разделяемое юридическое лицо прекращает свое существование и передает свои права и обязанности новым юридическим лицам. При выделении из одного юридического лица одного или нескольких новых сохраняет свое существование и лишь уменьшается в объеме то юридическое лицо, из которого произведено выделение определенной его части.

Таковы те виды реорганизации, которые предусмотрены Положением, о государственных промышленных трестах 1927 года (раздел ix) и названными выше законами о ликвидации и реорганизации государственных предприятий и хозяйственных организаций, а также кооперативных организаций. Однако перечисленными случаями не исчерпываются все возможные виды реорганизации юридических лиц, имеющие значение при изучении проблемы правопреемства. Иногда имело место преобразование кооперативных организаций, в частности, транспортных потребительских обществ, строительных транспортных потребительских обществ и некоторых других специализированных потребительских обществ транспорта и промышленности в Управления или Отделы рабочего снабжения (Урсы, Орсы)[141]. В этих и других подобных случаях правопреемником  кооперативной организации становилось государственное предприятие, в связи с чем возникали интересные теоретические и практические вопросы, требующие особого внимания.

Такое преобразование имело место при реорганизации промкооперации по постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 14 апреля 1956 г. № 474 «О реорганизации промысловой кооперации»[142], а также при окончательном упразднении промысловой кооперации е I960 году. В том и другом случае передача имущества происходила в соответствии с постановлением от 14 апреля 1956 г.

Передача государственным органам предприятий промысловой кооперации производится безвозмездно со всеми активами н пассивами по балансу на 1 число месяца. Числящаяся на балансах предприятий задолженность но ссудам банкам на индивидуальное жилищное строительство, покупку скота, на жилищное строительство и т. д. сохраняется на балансах передаваемых предприятий. Паевые взносы возвращаются членам артелей.

Таким образом, и при частичной реорганизации и при окончательном упразднении промысловой кооперации происходила передача предприятий промысловых артелей безвозмездно со всеми активами и  пассивами в порядке универсального правопреемства. Лишь часть задолженности государству при этом была списана.

Универсальный характер этого правопреемства не вызывает сомнений в практике Госарбитража. Так, по инициативе Главного арбитра при исполкоме Ленинградского областного Совета депутатов трудящихся был возбужден ряд дел по взысканию с государственных предприятий, правопреемников упраздненных артелей Леноблиромсовета, штрафов за поставку артелями продукции ненадлежащего качества.[143]

Вместе с тем при преобразовании кооперативного предприятия в государственное правопреемство приобретает некоторые особенности, обусловленные различием двух форм социалистической собственности и установленным для них правовым режимом. В частности, при преобразовании артели промысловой кооперации в государственное предприятие может в некоторых случаях иметь место ограниченный переход на правопреемника договорных обязательств упраздненной артели. Эти ограничения могут быть обусловлены, например, различным порядком снабжения сырьем и реализации продукции кооперативных и государственных предприятий.

Промартель «Всеволожский химик» заключила в 1960 году с Метизохозяйственной базой Леноблпотребсоюза договор на поставку своей продукции, в том числе тертых красок и олифы, за счет децентрализованных заготовок сырья и перевыполнения плана выпуска продукции. После преобразования артели в государственный завод договор был продлен сторонами на 1961 год. В апреле 1961 года завод «Всеволожский химик» был передан на правах цеха в другой завод, который таким образом стал правопреемником упраздненной артели. По иску этого завода Госарбитраж при Леноблисполкоме решением от 31 августа 1961 г. признал упомянутый договор расторгнутым в части поставки красок тертых и олифы ввиду отсутствия у завода соответствующих нарядов на олифу и запрещения расходовать растительное масло на выработку олифы сверх установленного плана. Поставка же указанных изделий за счет сверхплановой выработки не может быть осуществлена. Кроме того, арбитраж сослался на отсутствие плана распределения Леноблисполкома на эти товары для базы Леноблпотребсоюза на 1961 год. .В результате оказалось невозможным для завода выполнение договора поставки данной продукции (дело № 11254—1961. г.).

С другой стороны, переход предприятия от кооперативной организации к государственной, может отразиться на обязательстве по оплате переданного одной промысловой артелью другой оборудования, возникшем да реорганизации Промкооперации. Поскольку правопреемники артелей—передавшей и принявшей оборудование — являются государственными предприятиями, передача основных средств между ними производится по общему правилу безвозмездно.

Исходя из этих соображений Госарбитраж при Леноблисполкоме решением от 27 апреля 1961 года отказал в иске Кожевенно-галантерейной фабрике № 4 (правопреемнику артели «Лахтинский галпром») о взыскании 9521 р. 97 к. с Выборгской обувной фабрики (правопреемника артели «Выборгский обувщик») за переданное в 1960 году оборудование (дело № 4455/2—1961 г.).

Наряду с преобразованием кооперативных предприятий в государственные представляют большой интерес случаи реорганизации юридических лиц, связанные с передачей некоторых функций государственных органов общественным организациям.

Так, постановлением Совета Министров СССР от 10 марта I960 г. № 3Э5 «О передаче профсоюзам санаториев и домов отдыха»[144] были переданы до 1 мая 1960 г. в ведение профсоюзов все действующие на хозяйственном расчете санатории (кроме туберкулезных), дома отдыха, курортные лечебницы и поликлиники, пансионаты и т. д. министерств здравоохранения союзных республик. Эта передача была произведена безвозмездно со всем оборудованием, транспортом, вспомогательными предприятиями и подсобными хозяйствами, сооружениями, жилыми домами, земельными участками, паркамипо состоянию на 1 января 11960 г.

Раздел имущества между санаториями, передаваемыми профсоюзам, я туберкулезными санаториями,. оставляемыми в ведении Министерств здравоохранения союзных республик, в соответствующих случаях производился в зависимости от нахождения на балансе того или иного санатория или курортного управления. Именно так был, в частности, решен Госарбитражем при Ленаблнспол1коме спор между Ленинградским территориальным курортным управлением профсоюзов н Северо-Западным зональным управлением специализированных санаториев о возврате Выборгскому приморскому курорту автогрейдера (дело № 12618/2—1960 г.).

4. Как уже отмечено, наряду с фактами ликвидации и реорганизации в чистом виде, имеют место факты преобразования юридических лиц, занимающие промежуточное место. Иногда происходит ликвидация с некоторыми чертами реорганизации, в частности с возложением ограниченной ответственности по долгам ликвидированной организации на созданную на ее основе новую организацию. В других случаях можно усмотреть реорганизацию с отдельными чертами ликвидации. что выражается в существенном ограничении ответственности организации — правопреемника peopraнизованного юридического лица.

В этом отношении большой интерес представляет создание совхозов на базе экономически слабых колхозов.[145] Преобразование отдельных слабых колхозов имеет место на основе всестороннего изучения хозяйственной целесообразности такого мероприятия (увеличения производства и удешевления себестоимости сельскохозяйственной продукции) с учетом обеспечения интересов членов преобразуемых колхозов.

Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 мая 1957 г. «О порядке передачи колхозного имущества при преобразовании колхозов в совхозы» было установлено, что при преобразовании колхозов в совхозы колхозное имущество передается совхозам без выкупа, а расходы, связанные с выплатой колхозникам их заработка по трудодням, расчеты с организациями и погашение задолженности колхозов по ссудам и другим платежам производятся за счет средств государства[146].

Положением о порядке передачи совхозам земель и общественного имущества колхозов при преобразовании их в совхозы и о порядке расчетов с колхозниками, утвержденное тем же постановлением[147], установлены на началах добровольности следующие правила для проведения такой реорганизации.

Во всех случаях она может производиться союзными республиками с санкции Совета Министров СССР, на основе предварительного решения общего собрания колхозников о переходе в совхоз. При этом на базе колхозов в некоторых случаях образуются новые совхозы, в других происходит передача земель и имущества уже существующим совхозам.

При наличии санкционированного Советом Министров СССР и ЦК КПСС постановления Совета Министров республики и ЦК Компартии республики о переводе данных колхозов на положение совхозов вопрос о преобразовании колхоза в определенный совхоз решается большинством голосов на общем собрании колхозников в присутствии не менее двух третей членов артели. Принятое решение о преобразовании в совхоз утверждается исполкомом районного Совета депутатов трудящихся. После этого считается прекращенной деятельность колхоза и руководство всей производственной работой переходит к директору совхоза. Последний принимает по акту закрепленные за колхозом земли и принадлежащие артели постройки, скот, машины, подсобные предприятия, посевы, семена, корма и другое имущество.

Для передачи совхозу и оценки материально-имущественных ценностей колхоза, а также для производства расчетов с колхозниками и с кредиторами артели райисполкомом создается комиссия по прекращению деятельности колхоза в составе председателя колхоза, бухгалтера (счетовода) и председателя ревизионной комиссии артели, а также представителей райисполкома и совхоза.

Комиссия по прекращению деятельности колхоза обязана в пятидневный срок известить всех дебиторов и кредиторов колхоза о прекращении ею деятельности, взыскать дебиторскую задолженность с различных лиц и организаций, произвести расчеты с кредиторами, в том числе по заработной плате с лицами, работавшими в колхозе пo найму, а также с колхозниками. Для производства этих расчетов она открывает в учреждении Госбанка специальный счет, на который начисляются все остатки денежных средств колхоза. При недостаточности средств на этом счете для производства расчетов с колхозниками и кредиторами совхоз перечисляет комиссии недостающую сумму за счет кредита банка, предоставляемого в пределах общей суммы стоимости материальных ценностей, принятых совхозом от колхоза.

Для ускорения реализации актива преобразованного колхоза государственные, кооперативные и общественные организации — дебиторы  колхоза — обязываются погасить задолженность не позднее десяти дней со дня их извещения комиссией. Дебиторская задолженность, числящаяся за организациями и разными лицами, не взысканная за время работы комиссии по прекращению деятельности колхоза, в дальнейшем взыскивается совхозом в общем порядке.

На запрос Госарбитража при Иркутском областном исполкоме Главный арбитр Государственного арбитража при Совете Министров ССCP ответил, что в случае прекращения деятельности колхозов и преобразования их в совхозы иски хозяйственных органов к совхозам по операциям этих колхозов (разрядка моя.—Б. Ч.) подлежат рассмотрению в органах Государственного арбитража на общих основаниях.[148] Впоследствии Госарбитраж при Совете Министров СССP отменил это указание своим разъяснением от II апреля 1959 г. № И-1-28, признав, что иски к совхозам по задолженности колхозов приниматься на рассмотрение не должны[149]. Это разъяснение представляется весьма спорным. Оно не может относиться к взысканиям в пользу совхоза задолженности дебиторов колхоза, а также к взысканию задолженности по требованиям, своевременно заявленным в комиссию по прекращению деятельности колхоза, н признанной подлежащей удовлетворению.

Действующим законодательством разрешен вопрос о порядке выплаты гражданам сумм в возмещение вреда, причиненного их здоровью, причитающихся с колхозов, на землях которых создаются государственные предприятия и организации. Комиссия по прекращению деятельности колхоза обязана внести в Госстрах необходимую сумму на основании постановления ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1927 г.[150]. В тех случаях, когда необходимая сумма не внесена колхозом в органы Госстраха, указанная выплата возмещения за вред производится совхозами или другими государственными предприятиями и организациями, созданными на землях этих колхозов.

Примером может служить определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР от 30 августа 1961 г. по делу о взыскании в пользу Дегтяревой 1492 руб. с колхоза имени Калинина в возмещение ущерба, причиненного ее здоровью. По истечении установленного судом срока платежей Дегтярева вновь обратилась в суд с иском о взыскании с колхоза сумм, израсходованных ею на лечение в связи с полученной по вине ответчика травмой. Народный суд Туапсинского района в приеме искового заявления отказал, мотивировав отказ тем, что колхоз имени Калинина был преобразован в совхоз и его земли и общественное имущество были переданы Георгиевскому совхозу, который не должен нести ответственности по долгам колхоза. Отказ был подтвержден Краснодарским краевым судом и президиумом того же суда. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР согласилась с протестом заместителя прокурора РСФСР и признала отказ в приеме искового заявления необоснованным, так как при преобразовании колхоза в совхоз суммы, причитающиеся к выплате гражданам в возмещение вреда, ранее причиненного здоровью, в том случае, если колхоз не внес необходимые для этого средства в органы Госстраха, подлежат взысканию с совхоза или другой организации, созданной на землях колхоза[151].

Таким образом, при преобразовании колхоза в совхоз, вновь для этого создаваемый или уже существующий, имеет место своеобразное универсальное правопреемство. К. совхозу-правопреемнику переходит право взыскания всей дебиторской задолженности, не взысканной за время работы комиссии по прекращению деятельности колхоза. Вместе с тем на совхоз возлагается обязанность погашения, кpeдитopскoй задолженности преобразованного колхоза, которая ограничивается общей суммой материальных ценностей, принятых им от колхоза. В соответствующих пределах Госбанк предоставляет совхозу ссуду на погашение этой задолженности. Следовательно, совхоз обязан погасить задолженность за счет ссуды, полученной им от Госбанка.

Такая обязанность совхоза-правопреемиика носит дополнительный (субсидиарный) характер, 0на возникает только в том случае, если комиссия по прекращению деятельности колхоза не погасила полностью все требования колхозников и кредиторов колхоза.

Ограничение обязанности совхоза по уплате задолженности колхоза, разумеется, не распространяется на обязанность возврата имущества, принадлежащего другой организации и находившегося во. временном пользовании колхоза.

Так, Госарбитраж при Леноблисполкоме решением от 25 августа 1961 г. обязал совхоз «Свекловичный» (правопреемника колхоза «Смена») возвратить Балтийскому заводу имени Орджоникидзе пилораму, переданную заводом колхозу во временное пользование по договору аренды и своевременно не возвращенную по требованию завода (дело №11180/1—1961 г.).

В случаях преобразования колхозов в совхозы имеет место сочетание черт ликвидации и реорганизации с преобладанием последних, поскольку в лице совхоза-правопреемника продолжается производственная и хозяйственная деятельность преобразованного колхоза н имеет место преемство во всей совокупности прав и обязанностей, хотя и с ограничением ответственности по долгам колхоза и оказанием для этого помощи государства.

Иная точка зрения высказана Л. Шевченко и М. И. Бару,[152] которые отрицают черты реорганизации и правопреемства при преобразовании колхозов в совхозы. К сожалению, авторы ведут рассмотрение этого допроса без учета постановления Совета Министров СССР и ЦК КООС от 3 мая 1057 г. Приведенное в их статье судебное дело не столько подтверждает, сколько опровергает высказанную ими точку зрения, так как позиция, занятая Президиумом Верховного суда УССР, явно противоречит постановлению Совета Министров СССР и ЦК КПОС от 3 мая 1957 г. о субсидиарной ответственности совхоза по задолженности, не погашенной ликвидкомом колхоза.

Следует учесть то обстоятельство, что при преобразовании колхоза в совхоз последний в полной мере продолжает деятельность своего предшественника на базе всего его имущества, а потому анормальным было бы применение к этому преобразованию ликвидации с образованием как бы нового предприятия.

Примером смешанного типа преобразования юридических лиц явилась передача Центросоюзу функций (упраздненного) Всесоюзного объединения «Заготживсырье» Министерства заготовок СССР с республиканскими, краевыми, областными, межрайонными и районными конторами. При этом Центросоюзу по состоянию на 1 января 1956 г. были переданы все заготовительные и производственные базы, автотранспорт, научно-исследовательские учреждения и учебные заведения, фонды по материально-техническому снабжению за 1956 год, штатная численность и фонды зарплаты. Вместе с тем в данном случае не было универсального правопреемства в полном смысле этого понятия, хотя и было преемство в совокупности прав упраздненной государственной организации, а также в определенной три передаче совокупности ее обязанностей. Именно поэтому совместной телеграммой Министерства заготовок и Центросоюза от 6 февраля 1956 г. было предусмотрено, что организации потребительской кооперации несут ответственность только по обязательствам, в том числе по штрафным санкциям, учтенным в передаточных балансах упраздненных контор «Заготживсырье».

В соответствии с указанием Министерства финансов на запрос Центросоюза (письмо от 12 мая 1956 г.) расчеты с потребителями за отгруженное животноводческое сырье и пушнину, отраженные по передаточному балансу на 1 января 1956 г., должны были производиться Центросоюзом в установленном порядке.

Предъявляемые промышленностью претензии по качеству по необезличенным партиям отгруженной шерсти подлежали отрегулированию с теми колхозами и совхозами, с которыми еще не были полностью закончены расчеты. Таким образом, ответственность по этим претензиям .не переходила на Центросоюз.[153]

Существенной особенностью всех рассмотренных случаев реорганизации юридических лиц, является то, что при этом не происходит ни разделения (выделения), ни слияния (поглощения), вообще не меняется количество юридических лиц, но происходит существенное изменение природы данного юридического лица, происходит изменение формы социалистической собственности. Вместе с тем имеет место универсальное правопреемство,  хотя  в ряде случаев  с определенными ограничениями.

Иначе обстоит дело при изменении ведомственной подчиненности юридического лица, при которой предприятие или организация остается самим собой, а потому не наступает и правопреемства, хотя в некоторых таких случаях происходит изменение объема и территории деятельности юридического лица. Так, например, при организации советов народного хозяйства экономических административных районов сам по себе факт передачи хозяйственных организаций и предприятий в .их подчинение не приводил к правопреемству. Иначе при образовании сбытовых и снабженческих .контор совнархозов, к которым перешли функции снабов и сбытов ликвидированных промышленных министерств.

5. Существенно отлично решается вопрос об ответственности преемников по долгам реорганизованного юридического лица в случаях слияния (поглощения), с одной стороны, и разделения (выделения)—с другой. В первой группе случаев активы и пассивы нескольких объединенных юридических лиц сливаются воедино. Поэтому для кредиторов реорганизованных юридических лиц не возникает никаких затруднений при выяснении той организации, к которой вместе с активом перешел и весь пассив прекративших свое существование юридических лиц, а следовательно, и обязанность погашения задолженности по данному обязательству.

Значительно сложнее обстоит дело в случаях разделения юридических лиц или выделения нового юридического лица из состава реорганизованного. В этих случаях перед кредитором с неизбежностью встает вопрос, иногда приобретающий .значительную сложность, к кому из правопреемников реорганизованного юридического лица переходит обязанность по данному обязательству. В известной мере здесь может прийти на помощь разделительный баланс, но только в известной мере. Разделительный баланс не является бесспорным документом, а потому переход ответственности возможно доказывать и вопреки передаточному балансу. Невключение спорной суммы в баланс отнюдь не является препятствием к .возложению ответственности на всех, на часть или на одного из правопреемников, если эта претензия будет признана обоснованной.

Необходимо также учитывать, что на основании ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах от 29 июня 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 39, ст. 392) при выделении из треста части его имущества для образования другого треста (ст. 61) или разделении одного треста на два или большее число трестов (ст. 62) «устанавливается солидарная ответственность подлежащих трестов за долги третьим лицам, возникшие до момента регистрации происшедших изменений, причем в случае, предусмотренном ст. 61, солидарная ответственность нового треста ограничивается выделенным в его распоряжение активом».

Солидарная ответственность правопреемников реорганизованного юридического лица была установлена с целью обеспечения интересов кредиторов. Действительно, иногда при реорганизации юридических лиц, особенно при двух-трех последовательных разделениях, выяснение того из универсальных правопреемников, к которому перешла данная задолженность, представляется в высшей степени затруднительным. Необходимо учитывать особую сложность отыскания правопреемников в отношении задолженности по рекламациям и штрафам.

 Государственная регистрация государственных, кооперативных и общественных хозяйственных организаций и предприятий отменена постановлением Совета Министров СССР от 20 октября 1956 г. № 1436 (СП СССР 1957 г. № 2, ст. 14).

Поэтому нельзя признать правильным безоговорочное отрицание солидарной ответственности предприятий-правопреемников реорганизованного юридического лица (в частности, при ликвидации трестов и преобразовании в «автономные» объединяемых ими предприятий), которое господствует в литературе[154] и в арбитражной практике.

По мнению А. В.Бенедиктова, С. Н. Братуся .и др., установленная ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах солидарная ответственность правопреемников  разделенного  государственного юридического лица в настоящее время не имеет применения. В обоснование этого утверждения авторы ссылаются на ряд постановлений,[155] определявших порядок передачи дел и имущества (актива и пассива) при различных видах реорганизации. юридических лиц—государственных хозяйственных организаций и предприятий, а также порядок составления и утверждения передаточного (в том числе—разделительного) баланса. Действительно, в ст. 7 постановления СТО от 10 февраля 1932 г. говорилось, что, кроме .разделительного баланса, должен составляться перечень договоров, заключенных разукрупненной организацией, и ссуд, полученных ею от банка, «с точным указанием, кому переходят права и обязанности по договорам и соглашениям и т. д. и ответственность по долгам банку». Несмотря на то, что последующим постановлением СНК COOP от 2 марта 1938 г. это постановление СТО было отменено, следует допустить, что во всяком передаточном балансе или в акте передачи аналогичное распределение передаваемых прав и обязанностей имеет место.

Несмотря на кажущуюся убедительность приведенных соображений, едва ли можно признать их достаточными для утверждения об отмене этими постановлениями солидарной ответственности, предусмотренной ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах 1927 года.

Прежде всего следует учесть, что специально относящееся к изучаемому вопросу постановление СНК СССР от 27 марта 1936 г. «О порядке слияния, присоединения, разделения и ликвидации трестов и других хозяйственных организаций и выделении из их состава отдельных предприятий» (СЗ СССР 1936 г. № 18, ст. 151) ничего не говорит об отмене ст.ст. 63—64, при наличии прямого указания на то, что оно издано во изменение ст.ст. 9, 59 и 60 Положения о государственных промышленных трестах 1927 года.[156]

Что же касается указания отдельных статей актива и пассива в передаточном (в т. ч. разделительном) балансе или приложенных к нему документах, то оно имеет основное значение для взаиморасчета и прочих правоотношений между правопреемниками юридического .лица, реорганизованного путем разделения (или выделения). В частности, оно имеет значение для разрешения регрессных споров между ними в тех случаях, когда уплатившая задолженность (в порядке солидарной ответственности) организация считает, что обязанность погашения данной задолженности полностью или в определенной части лежит на других организациях-правопреемниках.

В этой же связи надлежит отвергнуть соображение, что применение начала солидарной ответственности не соответствовало бы основным принципам хозрасчета, означало бы обезличивание ответственности хозрасчетного предприятия, нарушение индивидуализации ответственности[157]. Уплатившая организация имеет в соответствующих случаях право регресса к тому правопреемнику, к которому относится данная задолженность. Этим путем может быть в полной мере восстановлено применение начала индивидуализации ответственности.[158]

К тому же обращение к солидарной ответственности практически может быть допущено, когда спорная задолженность отрицается правопреемниками, а потому не нашла себе отражения в передаточном балансе и приложенных к нему документах. В этих случаях для кредитора реорганизованного хозоргана или предприятия, а также для арбитража может быть неясно, какая именно из организаций-правопреемников обязана принять спорную задолженность. Тогда неизбежно предъявление требования и иска ко всем правопреемникам как к солидарным должникам.

Нельзя согласиться с мнением, что правопреемники несут только те обязанности, которые учтены в передаточном балансе. Последний отнюдь не является бесспорным документом независимо от его утверждения в установленном порядке. Госарбитраж при Совете Министров СССР правильно считает, что «иски кредиторов о взыскании с правопреемников документально подтвержденной задолженности подлежат удовлетворению, а возражения правопреемников о том, что к моменту предъявления иска не была оформлена приемка- передаточных балансов..., не должны приниматься во внимание»[159]. Следовательно, передаточная документация не является единственным доказательством, и тем более не является бесспорным доказательством наличия или отсутствия определенной задолженности.

Возвращаясь к обеспечению интересов кредиторов реорганизованного предприятия, ради которых закон (ст. 64 Положения) предусмотрел солидарную ответственность правопреемников, можно высказать сомнение в том, что эти интересы достаточно защищены утверждением передаточного баланса.[160] Необходимо учитывать, что министерство, в ведении которого находятся реорганизованное юридическое лицо и его правопреемники, а равно и Министерство финансов имеют перед собой только представленные на утверждение документы, в которых может полностью отсутствовать упоминание о задолженности отрицаемой (без основания) или пропущенной случайно. Таким образом, даже самая тщательная проверка представленных материалов утверждающей баланс организацией не снимает возможности последующих споров по задолженности, неучтенной в балансе или учтенной неправильно.

К тому же штрафные суммы, пока они не уплачены, не могут числиться по балансу. Между тем штрафная ответственность правопреемника за неисправность, допущенную правопредшественником, сомнений в арбитражной практике не вызывала.

Солидарная ответственность правопреемников реорганизованного юридического лица, предусмотренная ст. 64 Положения о государственных промышленных трестах 1927 года для случаев разделения государственных хозяйственных организаций и предприятий, должна применяться лишь в качестве вспомогательного средства, используемого для обеспечения законных интересов кредиторов реорганизованного юридического лица. К ней следует обращаться лишь в тех случаях, когда оказалось невозможным установить с достаточной точностью, к кому из правопреемников перешла (или должна перейти) данная спорная задолженность.

При таком ограниченном применении солидарной ответственности должны отпасть все выдвинутые против нее возражения.

 

§ 2. Универсальное правопреемство при наследовании имущества гражданами

1. Понятие наследственного правопреемства

 

Универсальное правопреемство между гражданами наступает при наследовании. Институт наследования обеспечивает переход прав и обязанностей гражданина умершего, или объявленного в установленном порядке умершим вследствие безвестного отсутствия или безвестной пропажи (ст. 10 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик; ст. 12 ГК РСФСР), к другим лицам, указанным законом (ст. 118 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, ст. 418 ГК) или завещанием (ст. 119 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, ст. 422 ГК РСФСР). Этот переход происходит в виде правила v порядке универсального правопреемства.

Как уже отмечено (см. гл. 1 § 1), предметом универсального преемства является вся совокупность прав и обязанностей правопредшественника, переходящая к его правопреемнику (правопреемникам). Таким образом, при наследовании переходит к наследникам имущество наследодателя как единое целое, включая его имущественные права и обязанности, а также связанные с входящими в это имущество имущественными правами права личные (неимущественные). При этом имеется в виду их вхождение в единый правовой институт, например, в институты авторского или изобретательского права. Нередко эти личные права (например, право авторства, право опубликования и т. д.) имеют основополагающее значение для связанных с ним прав имущественных. Следовательно, эта взаимосвязанность имущественных и личных (неимущественных) субъективных гражданских прав ни в какой мере не принижает значения личных (Неимущественных) прав. Такие личные (неимущественные) права, как право на имя, право на честь, право на телесную неприкосновенность, которые неразрывно связаны с личностью гражданина, естественно, не могут переходить на других граждан ни при его жизни, ни после его смерти в порядке наследования.

Существенной особенностью универсального правопреемства, которая особенно четко проявляется в наследовании, является единовременный (единым актом) переход к правопреемнику всех прав и обязанностей, входящих в состав имущества правопредшественника. Для такого перехода не имеет значения знание или незнание участвующих в правопреемстве лиц о составе переходящего имущества, о входящих в него правых и обязанностях.

Существенно важно лишь то, чтобы эти права принадлежали правопредшественнику и на нем лежали эти обязанности на момент, к которому приурочивается их переход к правопреемнику. При наследовании состав прав и обязанностей, переходящих от наследодателя к его наследникам, определяется на момент открытия наследства. На этот же момент определяется, по общему правилу, и круг лиц, призываемых к наследованию.

Необходимо иметь в виду, что переход к наследнику всей совокупности прав и обязанностей наследодателя является общим правилом, из которого есть немало исключений.

Не переходят к наследственным правопреемникам, в том числе и при универсальном наследственном преемстве, такие имущественные права, и обязанности, которые тесно связаны с личностью гражданина. К ним относятся права требования, которые предназначены для обеспечения средств существования именно данному лицу—наследодателю (например, право на получение алиментов, на возмещение за увечье или профзаболевание, право пожизненного пользования жилой площадью или иным имуществом, и т. д.)[161]; обязанности, которые тесно связаны с личностью обязанного лица — наследодателя, в том числе те, которые связаны с его знаниями и навыками, его квалификацией, его иными личными качествами и обусловленным этими качествами доверием к умершему (например, по договору поручения, по авторским договорам и т. п.).

С другой стороны, не подлежат включению в состав наследственного имущества оставшиеся недополученными наследодателем пособия по государственному социальному страхованию и пенсии по государственному социальному обеспечению.[162] Эти имущественные права не являются гражданскими субъективными правами.

Поэтому они не подпадают под действие общих норм наследственного права.                         

Включение в состав наследства не только имущественных прав, но также и имущественных обязанностей, в том числе денежных долгов наследодателя, вытекает из универсального характера наследственного преемства. Переход обязанностей на наследников должника направлен на ограждение интересов кредиторов наследодателя, которые в лице его наследников имеют как бы продолжение личности должника с его имущественной обеспеченностью.

Разумеется, не исключается возможность такого положения, когда наследодатель не остался должен никому, а потому на его наследников не перешли никакие долги, никакие имущественные обязанности. С другой стороны, закон (ст. 120 Основ гражданского законодательства; ст. 434 ГК РСФСР) учитывает возможность и такого положения, когда долги наследодателя превышают стоимость оставленного им имущества. Мыслим, хотя, конечно, в виде редкого исключения, и такой случай, когда в составе наследства нет ничего, кроме долгов.

Ответственность по долгам наследодателя в порядке универсального правопреемства сочетается в советском гражданском праве (ст. 434 ГК РСФСР) с ограничением этой ответственности действительной стоимостью перешедшего к наследнику имущества, в смысле совокупности имущественных прав, т. е. актива наследства, в их денежной оценке. Иными словами, как удачно сказано в книге Б. С. Антимонова и К. А. Граве: «...предел ответственности наследника перед кредиторами наследодателя—это та денежная сумма, в которую наследство оценивается на момент открытия его».[163]

Такой ограниченный характер ответственности наследников по долгам наследодателя отнюдь не противоречит универсальному характеру правопреемства, поскольку к наследникам переходят все имущественные обязанности наследодателя, могущие перейти по наследству. Ограничение ответственности наследников по долгам наследодателя касается не отдельных обязательств, а каждого переходящего обязательства в равной мере, поскольку не препятствуют этому процессуальные нормы исполнительного производства, устанавливающие определенную очередность удовлетворения претензий (ст.ст. 101 ГК и 266 ГПК РСФСР).

По мнению В. И. Серебровского, ответственность наследника по долгам, обременяющим наследство, хотя и связана с универсальным характером наследственного правопреемства, но не является его непременным свойством. К числу непременных свойств универсального правопреемства он относит только переход единым актом и притом непосредственно всех имущественных прав (права собственности, обязательственных требований и пр.), принадлежавших наследодателю на момент открытия наследства.[164]

В обоснование этого отрыва пассива наследства от его актива В. И. Серебровский ссылается на то, что наше гражданское законодательство под наследством, точнее под наследственным имуществом, понимает актив наследства, т. е. совокупность входящих в него имущественных прав. Это утверждение само по себе не вызывает возражений. Связывая с принятием наследниками наследства их ответственность по долгам, обременяющим наследство (ст. 434 ГК РСФСР), закон не включает долги наследодателя в состав наследства в узком смысле этого понятия. Однако такая «терминологическая» аргументация не дает оснований считать ответственность наследников по долгам каким-то внешним придатком института наследования, в том числе и по советскому гражданскому праву. Ответственность по долгам, обременяющим наследство, является составной частью этого института как универсального правопреемства.   

Разумеется, в очень многих случаях наследство советского гражданина не обременено никакими долгами, но если такие долги имеются, они переходят к наследнику в качестве пассива наследства в силу универсального характера наследственного правопреемства. Иное решение данного вопроса было бы нарушением прав кредиторов, которые имели основание рассчитывать получить удовлетворение своих требований из имущества наследодателя при его жизни. Лишение их этой возможности после смерти должника нельзя признать справедливым. Ведь если бы умерший должник исполнил надлежащим образом и своевременно свои обязанности по уплате долгов соответствующая часть его имущества не вошла бы в состав наследства. Эти же соображения обосновывают ограничение ответственности наследников размерами перешедшего к ним по наследству имущества. Как правильно отмечает В. И. Серебровский,[165] возложение на наследника неограниченной ответственности по долгам наследодателя не только было бы несправедливым по отношению к наследнику, но явилось бы неоправданным улучшением положения кредиторов наследодателя, которые в результате смерти своего должника (наследодателя) получили бы дополнительное имущественное обеспечение, на которое они не рассчитывали при возникновении обязательства.

Теоретически можно представить универсальное правопреемство без перехода обязанностей к правопреемнику, т. е. охватывающее только имущественные права. Однако эта мыслимая разновидность универсального правопреемства вовсе не предусмотрена советским законодательством о наследовании, что, собственно, не отрицает и В. И. Серебровский.

Ответственность наследников по долгам, «обременяющим наследство», охватывает не только переходящие на наследников долги наследодателя, т. е. преемство в пассиве наследства. Наряду с этими долгами «обременяют» наследство некоторые денежные обязательства, возникшие после открытия наследства, но, помимо воли наследников, и, как правило, до принятия ими наследства. Сюда относится покрытие следующих расходов: а) на оплату похорон наследодателя, б) на содержание лиц, находившихся на иждивении наследодателя, в) на управление наследственным имуществом и его охрану.[166]

Обязанность оплаты похорон наследодателя вытекает из целевого назначения личной собственности граждан—служить обеспечению их интересов. Осуществление этой последней потребности гражданина справедливо произвести за счет имущества, перешедшего к наследникам. Отсюда и предусмотренная законом обязанность наследников оплатить за счет наследства расходы по погребению. Разумеется, эта обязанность не охватывает издержки роскоши, а равно различные «сопутствующие» издержки, например, на устройство поминального обеда, на оплату совершения религиозных обрядов и т. п.

Иначе следует рассматривать расходы на оплату лечения и ухода за больным наследодателем до его смерти. Эти расходы должен был понести сам наследодатель, а поскольку он их не оплатил, обязанность оплаты переходит на наследников.

Таким образом, «под долгами, обременяющими наследство», нужно понимать гражданскоправовые обязанности имущественного содержания, в том числе, как правило, содержащие обязанность уплаты определенной денежной суммы или передачи имущества, поскольку эти имущественные обязанности не являются неразрывно связанными с личностью наследодателя.

Расходы на управление наследственным имуществом и его охрану не относятся к правопреемству, так как это, собственно, расходы самих наследников. В связи с тем, что принятие наследства имеет обратную силу к моменту открытия наследства, с этого последнего момента все расходы по управлению имуществом и его охране должны нести сами наследники. Если такие расходы произведены в их интересах другими людьми, для наследников возникает обязанность возместить им произведенные в их интересах необходимые и полезные затраты.

Своеобразное положение занимают «обременяющие наследство» расходы на содержание лиц, находившихся на иждивении наследодателя, относящиеся ко времени после открытия наследства. В той мере, в какой они не охватываются нормой ст. 422 КЗоБСО РСФСР, названные расходы не могут быть возложены на наследников, на которых может перейти лишь обязанность доставления содержания несовершеннолетним или нуждающимся нетрудоспособным детям, если умерли их родители или если у родителей нет достаточных средств для содержания детей (примечание к ст. 422 КЗоБСО РСФСР).

Помимо денежных долгов наследодателя и оплаты некоторых расходов, относящихся ко времени после открытия наследства, на наследников переходит обязанность возврата имущества, принадлежащего другим лицам и находившегося в законном или незаконном владении наследодателя. Сюда относится возврат имущества, находившегося у него в арендном либо в безвозмездном временном или пожизненном пользовании, на хранении, в ремонте или для переработки и т. п. законном владении. Сюда же относится переход к наследнику ответственности по виндикационному иску, обусловленный переходом в его владение вместе с имуществом наследодателя спорной вещи. При обоснованности виндикационного требования для наследника возникает обязанность вернуть вещь собственнику.

Обязанности по возврату имущества, не принадлежащего наследодателю, не относятся к долгам, обременяющим наследство. В этих случаях имеет место лишь уточнение состава актива наследственного имущества, исключение из него вещей, не принадлежащих наследодателю (чужих вещей). Такое же исключение из наследственной массы имущества, в него не входящего, имеет место при выделении пережившему супругу его доли в общем имуществе супругов на основании ст. 10 КЗоБСО РСФСР.

Возвращение имущества, не принадлежавшего наследодателю, ложится на обязанность наследников не только как на таковых, но и на общих основаниях как на незаконных владельцев. Поэтому в этих случаях не может быть и речи о включении таких обязанностей в состав пассива наследства и удовлетворении их вместе с долгами наследства «в пределах действительной стоимости наследственного имущества» т. 434 ГК РСФСР).

Сколько бы ни было кредиторов наследодателя ко времени открытия наследства и какова бы ни была общая сумма их долговых требований, они не могут рассчитывать на удовлетворение своих требований за счет имуществ, не принадлежавших наследодателю при его жизни, а потому не входящих в состав наследственного имущества (актива наследства).          

С другой стороны, эти обязанности по возрасту чужого имущества должны быть выполнены наследниками всегда в полном объеме. Никакая конкуренция требований кредиторов наследодателя в таких случаях не может иметь места. Поэтому не имеют применения и нормы об очередности удовлетворения различных требований, а равно об их удовлетворении по соразмерности в пределах определенной очереди.[167]

Если бы кредиторы наследодателя пожелали обратить взыскание именно на такие «чужие» для наследодателя вещи, собственники последних имели бы право предъявить иски об исключении этих вещей из описи или потребовать их возврата при помощи виндикационных исков.[168]

Особо должен быть рассмотрен вопрос о переходе в порядке наследственного преемства авторских прав, в том числе не только имущественных, но также и неимущественных правомочий, охватываемых в едином комплексном  институте авторского права.

Наличие некоторых ограничений, касающихся перехода имущественных и особенно личных (неимущественных) правомочий автора к его наследникам, бесспорно, имеет место в советском авторском праве. Поэтому можно согласиться с В. И. Серебровским в том, что «правовое положение наследника как правопреемника автора не совпадает с правовым положением самого автора»[169].

 Действительно, авторское право для самого автора ограничено продолжительностью его жизни, еще более ограничено определенным кратким пятнадцатилетним сроком для его наследников. Этим существенно отличается авторское право и наследование авторского права от бессрочного по своей природе права личной собственности и его перехода в порядке наследственного преемства.

Статья 105 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик.. предусматривает ограничения авторского права наследников, предоставляя законодательствам союзных республик устанавливать «пределы осуществления наследниками авторских прав, в частности, пределы выплаты им авторского вознаграждения в зависимости от его суммы, но не свыше 50% вознаграждения, которое причиталось бы самому автору».[170]

Эти ограничения не распространяются на наследников авторов открытий и изобретательских предложений. На основании ст. 108 Основ: «Право получить диплом умершего автора открытия, а также вознаграждение за открытие переходит по наследству в установленном законом порядке». В силу ст. 115 Основ: «Право .получить авторское свидетельство или патент на изобретение, удостоверение на рационализаторское предложение, а также основанное на патенте исключительное право на изобретение переходят по наследству в установленном законом порядке»..

Наряду с этими бесспорными положениями рядом авторов, в том числе В. И. Серебровским, высказано мнение, по которому «по наследству могут переходить только имущественные права автора; к личным же правам автора вообще неприменимо понятие наследования; «преемства в праве, которое является личным, быть не может»[171].

 Между тем эта точка зрения не может быть признана теоретически обоснованной и соответствующей нормам советского авторского права. Утверждение, что ст. 28 Закона об авторском праве РСФСР не является нормой авторского права[172], противоречит ее тексту, ст. 28 предоставляет наследникам автора право давать согласие на внесение дополнений, сокращений и вообще изменений в самое произведение, заглавие, в обозначение на нем имени автора, а равно снабжение произведения иллюстрациями, впредь до истечения срока действия авторского права (право на неприкосновенность произведения)[173]. Все эти изменения при жизни автора издатель был вправе вносить с согласия автора (Основы авторского права СССР, ст. 18), а после смерти автора—с согласия его наследников,

Таким образом, принадлежавшее автору право на неприкосновенность созданного им произведения после его смерти переходит к наследникам в составе правомочий перешедшего к ним авторского права на срок, на который к ним переходит авторское право в целом. Трудно понять, почему это не означает перехода права на неприкосновенность произведения именно в порядке наследственного преемства по закону или по завещанию[174].

Те же соображения могут быть высказаны по поводу ст. 24 Закона об авторском праве РСФСР. Переуступка приобретенного издательством права на издание произведения другому издательству допускается только с письменного согласия автора, а после его смерти—его правопреемников.

Таким образом, в составе производного авторского права вместе с правом на опубликование произведения к наследникам переходит право давать или не давать согласие на переуступку приобретенного издательством права на издание произведения другому издательству. Того же мнения придерживается В. И. Серебровский. Отрицает и в этом случае переход в порядке наследования И. А. Грингольц.[175]

Статья 105 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, устанавливая переход по наследству авторского права, несомненно, имеет в виду переход всего комплекса правомочий, входящих в состав авторского права (ст. 98), за исключением права авторства, которое неотделимо от личности автора.

Бесспорно имеется в виду переход не только имущественных, но и личных (неимущественных) правомочий при наследовании права на открытие (ст. 108) и права на изобретательское предложение (ст. 115).

Изложенное приводит к выводу о том, что авторское право переходит в целом к наследникам автора в составе имущественных и личных (неимущественных) правомочий[176]. Из личных авторских правомочий только неотделимое от личности автора право авторства, не отчуждаемое при жизни автора как по его воле, тек и помимо его воли, не может перейти и к наследникам автора. Все остальные имущественные и неимущественные правомочия автора переходят к его наследникам на пятнадцать лет за исключением авторского права на произведения хореографические,  пантомимы,  кинематографические сценарии и фотографические произведения (ст. ст. II и 12 Основ авторского права СССР). Эти права переходят к наследникам лишь на неистекший ко дню смерти автора остаток установленного в законе срока (ст. 115).

Переход в порядке наследования личных (неимущественных) правомочий автора не противоречит – общему положению о непередаваемости личных прав гражданина, из которого этот переход является исключением, специально оговоренным в законе. Наоборот, имущественные права переходят к наследникам в виде общего правила, из которого есть определенные исключения.

Именно эти соображения, учитывая непередаваемость прочих личных (неимущественных) прав, позволяют без существенной неточности говорить о. наследстве как совокупности имущественных прав и обязанностей—наследственном имуществе.

 

2. Юридические составы наследственного правопреемства

Для перехода к наследникам всей совокупности прав и обязанностей наследодателя или иначе — для перехода к ним наследства необходимо последовательное накопление предусмотренного законом определенного состава юридических фактов—юридического состава наследственного правопреемства.

Эти юридические факты могут быть разделены на три группы:

1) юридические факты, являющиеся предпосылками возникновения права наследования, которые закрепляются в своей совокупности на момент открытия наследства. Именно ,к этому моменту они должны быть в наличии, чтобы можно было бы сказать, кто является наследником умершего гражданина, кто будет призван к наследованию после смерти наследодателя, если сам переживет его.

В свою очередь эта первая группа юридических фактов распадается на две самостоятельные подгруппы: юридические факты наследования по закону и юридические факты наследования по завещанию.

Первая подгруппа юридических фактов предусмотрена ст. 118 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик и ст. 418 ГК РСФСР. В этой статье указаны те юридические факты — события и действия, наличие которых делает определенных лиц наследниками по закону. К ним в первую очередь относятся факты рождения детей от наследодателя, а внуков и правнуков от детей наследодателя, причем для наследования после смерти отца необходимо рождение их матерью в зарегистрированном браке с наследодателем— отцом ребенка.

Для наследования родителей требуется факт рождения от них наследодателя. Для наследования братьев и сестер требуется наличие их общего происхождения от наследодателя, а для этого — двух фактов рождения от общих родителей (или общего родителя).

Для наследования усыновленных требуется наличие надлежаще оформленного акта усыновления наследователем данного наследника.

Для наследования супруга требуется его нахождение в зарегистрированном браке с наследодателем.

Для наследования .иждивенцев требуется их нахождение на иждивении умершего не менее года до его смерти, а также их нетрудоспособность ко времени открытия наследства.

Кроме того, наследование наследников второй очереди (трудоспособных родителей) обусловлено отсутствием наследников первой очереди или непринятием ими наследства. Наследование наследников третьей очереди (братьев и сестер наследодателя) обусловлено отсутствием наследников двух первых очередей или непринятием ими наследства.

Особо следует отметить, что по общему правилу наследниками могут быть только лица, находящиеся в живых к моменту смерти наследодателя. Исключение из этого правила установлено только для наследников, зачатых при жизни наследодателя и родившихся после его смерти (примечание к ст. 418 ГК РСФСР).

Вторая подгруппа юридических фактов предусмотрена ст. 119 Основ гражданского законодательства и ст. 41212 ГК РОФСР. Она включает один положительный юридический факт—завещание, которое является односторонней сделкой наследодателя, определяющей круг его наследников и порядок распределения между ними наследства.

 Ст. 118 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик относит родителей (усыновителей) умершего к наследникам первой очереди независимо от факта нетрудоспособности. По ст. 418 ГК РСФСР для наследования родителя в первой очереди наследников требуется еще наличие факта его нетрудоспособности.

В качестве наследников могут быть назначены одно или несколько лиц, находящихся в живых ко времени составления завещания, как входящих, так и не входящих в круг наследников по закону, а также государство или отдельные государственные, кооперативные и общественные организации. При этом не имеет значения очередность призвания их к наследованию, а равно призвание их к наследованию по праву представления.

Однако независимо от содержания завещания несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя (в том числе усыновленные), а также нетрудоспособный супруг, родители (усыновители) и иждивенцы умершего наследуют не менее двух третей доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля).[177]

На основании ст. 422 ГК РСФСР лишь при отсутствии лиц, указанных в ст. 418 ГК РСФСР, имущество может быть завещано любому другому лицу, хотя бы и не входящему в число наследников по закону.

Под отсутствием наследников и в этом случае, как для призвания к наследованию наследников второй и соответственно третьей очереди, понимается их отсутствие в точном смысле, а также непринятие ими наследства или отказ от наследства всех имеющихся в наличии наследников по закону, включая и дееспособных нетрудоспособных наследников, имеющих право на обязательную долю[178].

Такое утверждение, на первый взгляд, противоречит п. 15 постановления Пленума Верховного Суда СССР №2 от 10 апреля 1957 г. «О судебной практике по делам о наследовании»^, в котором сказано, что «отсутствие лиц, входящих в круг наследников по закону, устанавливается не ко времени удостоверения завещания, а на момент открытия наследства...». Это противоречие только кажущееся. Оно снимается правильным толкованием приведенного указания.

Завещание, составленное в пользу «постороннего» Лица, действительно не только тогда, когда на день открытия наследства нет законных наследников, но также и тогда, когда имеющиеся наследники по закону не приняли наследство или отказались от него и таким образом самоустранились с обратным действием этого акта (как и акта принятия наследства). Доказательством является то положение ст. 418 ГК, РСФСР, что наследники второй очереди призываются к наследованию в случае отсутствия наследников первой очереди или непринятия ими наследства.

Поэтому следует признать совершенно необоснованным утверждение, что наличие наследников по закону ко времени открытия наследства устраняет наследование «посторонних» наследников то завещанию даже в тех случаях, когда все наследники по закону не приняли наследство или отказались от него в соответствии с требованиями ст. ст. 429 и 430 ГК РСФСР.

Ограничение свободы завещательных распоряжений имеет целью защиту интересов наследников по закону, а отнюдь не увеличение случаев выморочности и связанного с ней перехода выморочных имуществ в собственность государства. В связи с этим нужно приветствовать позицию, занятую в данном вопросе Генеральным Прокурором СССР и Президиумом Верховного Суда УССР по делу о наследстве гр-ки Красной.

Нотариус отказал гр-ну Д. в выдаче свидетельства о праве наследования на завещанную ему гр-кой Красной часть дома. Д. обжаловал действия нотариуса в судебную коллегию по гражданским делам Закарпатского областного суда. Последним его жалоба была отклонена. Судебная коллегия Верховного Суда УССР оставила определение в силе.

По протесту Генерального Прокурора СССР Президиум Верховного Суда УССР отменил судебное определение по делу Д., считая действия нотариальной конторы неправильными, и обязал нотариуса выдать Д. свидетельство о праве наследования на 1/3 часть дома умершей Красной, признав, что «как отказ наследника от наследственного имущества, так и непринятие им наследства в установленный законом срок равносильны отсутствию наследников по закону». Президиум

Верховного Суда УССР указал на неправильное толкование нотариусом и судебными органами, рассматривавшими дело по жалобе Д.,. ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г..[179]

Рассмотренные   вопросы   частично   снимаются ст. ст. 117 и 119 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, частично получают иное решение.

На основании ст. 119 Основ: «Каждый гражданин может оставить по завещанию все имущество или часть его (не исключая предметов обычной домашней обстановки и обихода) одному или нескольким лицам как входящим, так и не входящим в круг наследников по закону, а также государству или отдельным государственным, кооперативным и общественным организациям.

Несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя (в том числе усыновленные), а также нетрудоспособные супруг, родители (усыновители) и иждивенцы умершего наследуют, независимо от содержания завещания, не менее двух третей доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону (обязательная доля). При определении размера обязательной доли учитывается и стоимость наследственного имущества, состоящего из предметов обычной домашней обстановки и обихода. .

Таким образом, наследодатель при определении круга наследников по завещанию не связан кругом наследников по закону, за исключением тех из них, в пользу которых установлена обязательная доля. Последняя гарантируется независимо от содержания завещания.

С другой стороны, в силу ст. 117 Основ непринятие наследства наследниками приравнивается к их отсутствию. Поэтому непринятие наследства дееспособным наследником, имеющим право на обязательную долю, равносильно отсутствию этого наследника, а его доля может перейти к наследникам по завещанию.

Таковы пределы завещательной свободы, значительно расширенные в Основах гражданского законодательства.

Завещание должно быть составлено в письменном виде, подписано лично завещателем и нотариально удостоверено (ст. 425 ГК РСФСР). Оно принадлежит к числу таких сделок, которые не могут быть совершены через представителей, но при невозможности для завещателя вследствие неграмотности или физических недостатков лично подписать завещание его подпись может быть заменена подписью рукоприкладчика. Последний подписывает завещание по личной просьбе завещателя, присутствующего при подписании завещания (ст. ст. 28 и примеч. к ст. 425 ГК РСФСР). Следует иметь в виду, что судьба наследства может быть одновременно определена и в порядке наследования по закону и по завещанию. Такое положение имеет место в тех случаях, когда завещатель по тем или иным соображениям составил завещание только на определенную часть своего имущества. Тогда остальное его имущество перейдет к наследникам по закону. Такое же положение имеет место при несоблюдении завещателем правил об обязательной доле. Наследники, имеющие право на таковую, будут наследовать как наследники по закону и получат причитающиеся им доли. Остальное имущество перейдет к наследникам по завещанию.[180]

2) Юридический факт—открытие наследства, которое приурочивается к моменту смерти наследодателя или объявления его в судебном порядке умершим вследствие безвестного отсутствия или безвестной пропажи (ст. 10 Основ гражданского законодательства. СССР и союзных республик, ст. 12 ГК РСФСР).

Открытием наследства завершается первый юридический состав наследственного преемства, приводящий к возникновению права наследников на принятие наследства.

Временем открытия наследства считается день смерти наследодателя или признание безвестно отсутствующего наследодателя умершим (ст. 12 ГК РСФСР).[181] Таким образом, закон и судебная практика не придают значения моменту смерти н а следодателя. Лица, умершие в пределах одних суток, признаются умершими одновременно. Значит, если кто-либо из потенциальных наследников по закону или по завещанию умер, хотя и позднее наследодателя, но в те же календарные сутки, он не считается пережившим наследодателя и у него не возникает права на принятие наследства. Сказанное не исключает того положения, что наследник, умерший хотя бы через несколько минут после наследодателя, но уже в следующие календарные сутки (после 24 часов), не должен считаться умершим одновременно. У него возникло право на принятие наследства, и, если он присутствующий наследник, он должен считаться принявшим наследство.

Несмотря на категорическое указание закона, что временем открытия наследства считается день смерти наследодателя, в практике и в литературе по данному вопросу имеются существенные колебания. По мнению Б. С.Антимонова и К. А. Граве: «в тех случаях, когда имеет значение и час смерти гражданина, допустимо установление такого уточнения даты смерти в судебном порядке».[182]

Местом открытия наследства считается последнее постоянное местожительство наследодателя. При неизвестности его последнего местожительства — место нахождения наследственного имущества или основной его части[183].

Таким образом., наличие первых двух групп юридических фактов уже образует юридический состав, влекущий возникновение права на принятие наследства.

I !?


Это право, будучи, особым имущественным правом, в свою очередь способно перейти по наследству к наследникам данного наследника, если он умрет в период времени, предоставленный для  принятия наследства. В этом случае имеет место наследование в порядке наследственной трансмиссии, предусмотренной п. 14 того же постановления Пленума Верховного Суда СССР № 2 от 10 апреля 1957 г.

Если смерть наследника имеет место после открытия наследства, но до истечения срока на его принятие, к наследникам этого наследника в составе наследства переходит также право на принятие наследства, открывшегося в пользу их наследодателя, которое они могут осуществить в пределах остающегося срока для принятия наследства. Разумеется, данное  право может перейти по наследству, если оно не осуществлено первым наследником.

При этом имеется два открывшихся наследства: после основного (первого) наследодателя и после наследника, который умер, не успев принять наследства.

В состав второго наследства входит все имущество (совокупность имущественных прав и обязанностей) первого наследника, включая и право на принятие наследства (право на причитающуюся ему долю в этом наследстве). Таким образом, наследник, наследующий в порядке наследственной трансмиссии, становится универсальным правопреемником первого и второго наследодателя. Происходит два наследственных правопреемства, поскольку первый наследник не приобрел наследства и его право наследования перешло по наследству к его . наследнику.

Поэтому, как правильно указывает В. И. Серебровский: «Наследники, призываемые к наследованию в порядке перехода по наследству права наследования, несут ответственность .не только перед кредиторами наследодателя, но и перед кредиторами умершего наследника».[184]

3) Завершающим юридическим фактором юридического состава возникновения права»наследника на наследство является акт принятия наследства.

 Принятие наследства является односторонней сделкой, которая содержит волеизъявление наследника, направленное на приобретение наследства.

Этим актом завершается накопление юридического состава наследственного правопреемства, приводящего к возникновению для наследника права на наследство как единую совокупность прав и обязанностей, включающую право собственности на вещи, принадлежавшие наследодателю, другие абсолютные имущественные права и обязательственные требования, а также имущественные обязанности наследодателя, в том числе его денежные долги, могущие перейти в порядке наследования.

Принятие наследства является актом исключительного значения, так как именно в момент принятия наследства  наступает наследственное  правопреемство  с обратной силой ко времени, открытия наследства.

Односторонняя сделка принятия наследства может быть выражена в форме заявления органу, охраняющему наследство (нотариальной конторе), или иных положительных действий, свидетельствующих о намерении приобрести право на наследство, в частности путем предъявления иска.[185] Возможно также принятие наследства путем бездействия, умолчания.

Действующие гражданские кодексы союзных республик, в том числе ГК РСФСР, проводят в этом отношении различие между «присутствующими» и «отсутствующими» наследниками. При этом «присутствующими в месте открытия наследства считаются наследники, постоянно проживающие в месте открытия наследства к моменту смерти наследодателя»[186]. Отсутствующими признаются прочие наследники, в том числе и «наследники, проживающие в месте нахождения наследственного имущества, если оно не совпадает с местом открытия наследства...»[187].                       

 

На основании ст. 429 ГК РСФСР присутствующий наследник считается принявшим наследство, если он в течение трех месяцев со дня открытия наследства не заявил надлежащему нотариальному органу об отказе от наследства.

Вместе с тем, как от присутствующего, так и от отсутствующего наследника требуется акт принятия наследства. Различие в. их положении заключается лишь в том, что присутствующий наследник считается принявшим наследство без какого-либо заявления с его стороны. При этом возникает вопрос о том, имеет ли в данном случае место юридическая презумпция опровержимая или не опровержимая. Обе точки зрения представлены в советской цивилистической науке.

За опровержимость презумпции принятия наследства присутствующим наследником высказываются, в частности, И. С. Перетерский, В. И. Серебровский, Б. С. Антимонов и К. А. Граве.[188]            

Эту презумпцию считают неопровержимой преимущественно наши процессуалисты, в том числе Я. Б. Левенталь, А. Ф. Клейнман[189].

Вовсе отрицает наличие презумпции в ст. 429 ГК РСФСР и таким образом приближается к признанию неопровержимой презумпции К. С. Юделысон.[190]

Принятие той или иной точки зрения требует внимательного изучения теоретической и практической стороны этого вопроса. Разумеется, сложность его возникает при полном отсутствии со стороны присутствующего наследника не только заявления о принятии наследства, но также и всяких других действий, свидетельствующих о наличии воли, направленной на принятие наследства. Наличие таких действий является доказательством принятия наследства, а потому не требуется никакой презумпции.

При отсутствии доказательств принятия наследства присутствующим наследником вступает в силу презумпция принятия, если нет с его стороны заявления «подлежащему нотариальному органу об отказе от наследства». Между тем возможны и такие случаи, когда присутствующий .наследник выражает свое нежелание принять наследство иными путями, например подачей заявления не подлежащему органу государства или общественной организации, или, зная об опечатании имущества и совершении иных мер охраны наследства, а равно об изъятии наследственного имущества другими гражданами или организациями, не заявляет своих прав на это имущество.

Наряду с этим возможно доказывание наследником даже и «присутствующим» того обстоятельства, что вследствие незнания об открытии наследства в его пользу он был лишен возможности заявить об отказе от наследства в пределах трех месяцев. В пределах этого срока гражданин мог находиться далеко от места своего постоянного жительства и не получить сообщения о смерти наследодателя, или быть тяжело больным и т. д.

Таким образом, выявление нежелания присутствующего наследника принять наследство возможно после истечения срока, предусмотренного ст. 429 ГК РСФСР.

Во всех этих случаях следует признать опровергнутой презумпцию принятия наследства и признание такого наследника принявшим наследство. Навязывание наследства лицу, не желающему его приобретать, лишено каких-либо разумных оснований и не может считаться обоснованным предписаниями закона (ст. 429 ГК РСФСР). Приобретение наследства—вполне добровольный акт, а потому презумпция принятия может быть опровергнута любым поведением (действием или бездействием) лица, призванного к наследованию, свидетельствующим о его нежелании принять наследство. Разумеется, поведение призванного к наследованию должно быть доступным восприятию третьих лиц, поскольку сделки — принятие наследства и отказ от наследства — являются сделками, нуждающимися в восприятии.                                         

Широко допускается опровержение презумпции, предусмотренной в ст. 429 ГК РСФСР, судебной практикой. Вместе с тем можно согласиться с Б. С. Антимоновыми К. А. Граве, что опровержение презумпции принятия наследства присутствующим наследником может быть допущено только со стороны самого наследника, но никак не со стороны других лиц, независимо от их заинтересованности в таком опровержении.[191] Эта презумпция установлена в интересах самого присутствующего наследника, в связи с чем и ее опровержение (или оспаривание, как предпочитают называть Б. С. Антимонов и К. А. Граве) может быть предоставлено только ему самому.

В то же время установление сроков на принятие наследства необходимо для скорейшего снятия той временной «бесхозяйности» наследственного имущества, которая создает   нежелательную  неопределенность его положения, могущую неблагоприятно отразиться на охраняемых правом интересах других наследников и государства, а также кредиторов наследодателя. Стимулируя скорейшее принятие наследства или отказ от него, закон одновременно ограничивает во времени государственные меры охраны наследства.

Если в течение упомянутых сроков наследство не будет принято наследниками ввиду их отсутствия или нежелания приобрести, оно перейдет государству как выморочное.

Учитывая изложенные обстоятельства, а также безусловную добровольность принятия наследства, следует допустить обнаружение нежелания принять наследство любыми способами, но в пределах трехмесячного срока, установленного ст. 429 ГК РСФСР. Только в исключительных (случаях, возможно допустить опровержение презумпции принятия наследства за пределами этого срока, при наличии особых уважительных причин его пропуска присутствующим наследником.

Принятие наследства должно произойти в пределах сроков, предусмотренных ст. ст. 429 и 430 ГК РСФСР. При этом установленный ст. 430 ГК РСФСР шестимесячный срок на принятие наследства не считается пропущенным, если заявление о принятии наследства сдано на почту до истечения установленного срока, но поступило в нотариальную контору после шести месяцев со дня открытия наследства, так как предусмотренное ст. 59 1ДК РСФСР правило обязательно и для нотариальной конторы.[192] В исключительных случаях, при наличии уважительных причин пропуска срока, может быть допущено принятие и с пропуском установленных сроков.

Судебная практика до 1942 года рассматривала предусмотренный ст. 430 ГК РСФСР шестимесячный срок как срок преклюзивный, погашающий самое право на принятие наследства, признавала его не подлежащим приостановлению или продлению.

Эта точка зрения была пересмотрена в 1942 году. Пленум Верховного Суда СССР 15 сентября 1942 г. принял постановление «О приостановлении в связи с обстоятельством военного времени течения сроков, указанных для принятия наследства в статьях 430 и 433 ГК РСФСР и соответствующих статьях ГК других союзных республик».[193]

Верховный Суд СССР признал возможным в условиях военного времени приостановление шестимесячного срока на принятие наследства применительно (разрядка моя.—Б. Ч.) к ст. 48 ГК РСФСР и соответствующим статьям ГК других союзных республик. Обстоятельства военного времени с учетом конкретной обстановки, в которой находились наследники, приравнивались к непреодолимой силе, вследствие которой наследник был лишен возможности заявить о принятии им открывшегося в его пользу наследства (п. 1 ст. 48 ГК по аналогии).

В постановлении от 20 июня 1947 г. № 9 /Ч/У «О применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О наследниках по закону и по завещанию» и других вопросах наследования»[194]. Пленум Верховного Суда СССР вопрос о признании уважительными причин для приостановления течения срока, установленного для принятия наследства, в случаях, предусмотренных постановлением от 15 сентября 1942 г., предлагал решать в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

Таким образом, Верховный Суд СССР продолжает и после окончания войны допускать применение по аналогии ст. 48 ГК РСФСР к шестимесячному сроку на принятие наследства.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1952 г. № 7 «О судебной практике по применению ст. ст. 430 и 433 ГК РСФСР»[195] отмечается факт широкой практики продления шестимесячного срока на принятие наследства судами «без всяких оснований» и разъясняется, что «. . - пропуск шестимесячного cpoкa на принятие наследства наследником, отсутствовавшим в месте нахождения наследства, влечет для последнего утрату права на наследство» (разрядка моя.—Б. Ч.).

Тем не менее и в постановлении предусматривается право суда в исключительных случаях, когда пропуск шестимесячного «срока произошел по причинам длительной командировки, продолжительной болезни и т. п., вследствие которых наследник был лишен возможности принять наследство, в установленный срок, на основании ст. 49 ГК РСФСР по заявлению заинтересованного наследника продлить Этот сpoк и присудить причитающуюся истцу долю в наследственном имуществе с наследников, к которым перешло имущество согласно ст. 433 ГК РСФСР.

Если не будет установлено, что прочие наследники-ответчики, принимая наследство, действовали недобросовестно. с целью присвоить долю соответствующего наследника, они отвечают в пределах того наследственного имущества, которое сохранилось у них ,на день предъявления к ним иска.

В отношении наследственного имущества, оказавшегося выморочным и перешедшим в собственность государства, «заявления отсутствовавших наследников о продлении им шестимесячного срока на принятие наследства удовлетворению в судебном порядке не подлежат».

Таким образом, постановление от 5 сентября 1952 г., ничего не говоря о допустимости или недопустимости приостановления шестимесячного срока на принятие наследства, допускает в исключительных случаях его продление в порядке ст. 49 ГК РСФСР. Очевидно, и применение этой статьи возможно только по аналогии, так как срок, установленный ст. ст. 429 ;и 433 ГК РСФСР, нельзя отнести к срокам исковой давности.[196] В самом постановлении содержится его характеристика как срока преклюзивного, т. е. прекращающего существование самого субъективного права (п. 1).

В п. 20 постановления 2от 10 апреля 1957 г. «О судебной практике по делам о наследовании» Пленум Верховного Суда СССР воспроизвел с некоторыми редакционными поправками п. 2 постановления от 5 сентября 1952 г. В отличие от этого последнего в постановлении от 10 апреля 1957 г.[197] говорится о продлении шестимесячного срока в соответствии со ст. 49 ГК...», а не «на основании ст. 49 ГК», чем правильно подчеркнуто применение этой статьи по аналогии к сроку, не являющемуся сроком исковой давности, но имеющему близкое сходство с давностными сроками.

Существенным нововведением постановления от 10 апреля 1957 г. является распространение п.21 права суда продлить шестимесячный срок на принятие наследства также на те случаи, когда наследственное имущество как выморочное в силу ст. 433 ГК РСФСР перешло в установленном порядке в собственность государства. Пленум указывает, что «...в случае продления отсутствующему наследнику срока на принятие наследства, истцу может быть присуждено лишь то наследственное имущество, которое сохранилось у органов государства в натуре».

Необходимо отметить, что в перечне постановлений, с изданием постановления от 10 апреля 1957 г. утративших силу (п. 22), значится и постановление от 5 сентября 1952 г. № 7, но не 3начится постановление Пленума Верховного Суда СССР от 15 сентября 1942 г. Из этого можно сделать вывод о сохранении допустимости приостановления течения шестимесячного срока по аналогии ст. 48 ГК РСФСР для тех редких случаев, когда объективные препятствия к подаче заявления о принятии наследства носят характер непреодолимой силы.

Принятие наследства имеет обратную силу со дня открытия наследства. Таким образом, устраняется задним числом временная «бесхозяйность» наследственного имущества, снимается его временная «бессубъектность», которая ставит перед наукой гражданского права 1ряд сложных теоретических проблем.

Относительно правового положения наследства в период времени от момента открытия наследства до его принятия наследниками (так называемого «лежачего» наследства) были выдвинуты три теории.

Некоторые ученые считали, что лежачее наследство является продолжением личности наследодателя. Другие усматривали здесь предварение личности будущего наследника. Наконец, третьи приравнивали такое наследство к юридическому лицу. Из этих теорий заслуживает предпочтения теория предварения будущего наследника, поскольку именно в его пользу поступит наследственное имущество, на него ляжет обязанность уплатить долги наследодателя. Не приходится говорить о каком-то продлении личности наследодателя, правосубъектность которого прекратилась полностью. Нет здесь, бесспорно, и обособленного субъекта права—юридического лица.

Вместе с тем некоторые черты признания правосубъектности наследства, еще не принятого наследниками и не перешедшего как выморочное в собственность государства, содержит формулировка ст. 29 ГПК РСФСР, которая говорит, в частности, о подсудности исков, предъявляемых «к имуществу, оставшемуся после смерти собственника, по месту нахождения всего имущества или основной его части». Таким образом, имущество умершего рассматривается в качестве некоторого подобия ответчика по искам.

Это положение следует понимать в смысле технического приема, позволяющего предъявление исков кредиторами до принятия наследства наследниками или до поступления его как выморочного в собственность государства. Разумеется, имущество не может быть как таковое носителем прав и обязанностей, но самое наследственное имущество является совокупностью прав и обязанностей, продолжающих свое существование в ожидании ликвидации с обратной силой неопределенности их положения. Иски «к имуществу», оставшемуся после смерти собственника, являются исками к правопреемникам наследодателя—его наследникам, включая в их число и наследников по закону особого рода— государство, к которому наследственное имущество может перейти как выморочное.

Ввиду сказанного нельзя согласиться с С. Н. Абрамовым в том, что такой иск должен быть заявлен не к имуществу умершего, а только к его правопреемникам.[198] Закон дозволяет предъявление таких исков также и до уточнения правопреемников. С другой стороны, автор прав, что в конечном счете ответчиками по этим искам являются именно наследники—правопреемники наследодателя.[199] До вступления в дело последних производство по делу должно быть приостановлено применительно к ст. ст. 113 и 115 ГПК РСФСР.

Правильное понимание юридического положения наследственного имущества необходимо для уяснения проблемы правопреемства .и, в частности, перехода на наследников ответственности по долгам наследодателя.

В этом смысле чрезмерным упрощением этого положения является точка зрения В. И. Серебровского[200] который считает, что наследственное имущество является совокупностью «известных реальных ценностей (предметов домашней обстановки, сбережений, жилого дома и т. д.)», еще никому не принадлежащих. Следует признать, что в состав наследства входят не только права собственности на вещи, но также и обязательственные

Только обратная сила принятия наследства наследниками или выморочного имущества государством ликвидирует неопределенность правового положения «лежачего» наследства. В целях обеспечения перехода прав и обязанностей к правопреемникам эти права и •обязанности в своей совокупности существуют при временном отсутствии определенного субъекта, ради будущих субъектов — наследников или государства. В этом правопреемстве заинтересованы не только сами правопреемники, но также кредиторы наследодателя.

Таким образом, неопределенность правового положения наследства до его принятия наследниками или поступления как выморочного в собственность государства—явление временное, ограниченное определенным (шестимесячным) сроком. В пределах этого срока имущественные права и обязанности временно не имеют определенных субъектов, но они не являются в точном смысле слова бессубъектными.

 

3. Осложненные случаи наследственного правопреемства

 

В определенных случаях, предусмотренных нашим законодательством, наследственное правопреемство является осложненным в отношении субъектного состава или характера (содержания).

1) Осложнение субъектного состава имеет место при подназначении наследника по завещанию, а также при наследовании по закону по праву представления.

Не будучи уверенным в том, что назначенный в завещании наследник переживет его или, пережив, примет наследство, наследодатель в соответствии со ст. 424 ГК РСФСР имеет возможность указать другого желательного ему наследника. Таким образом, подназначение наследника может .иметь место только на тот случай, если основной наследник по завещанию умрет до открытия наследства или не примет его.

Как указал Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 21 октября 1959 г. по делу о наследстве, открывшемся после смерти Савенко С. Н., завещатель не вправе назначать наследника к наследнику по завещанию, пережившему наследодателя и принявшему наследство, оставленное ему завещателем[201].

Если предусмотренное в ст. 424 ГК РСФСР условие наступит (назначенный наследник умрет раньше открытия наследства или не примет наследства), подназначенный наследник становится безусловным наследником и в качестве такового получает право на приобретение наследства.

После принятия им наследства он становится универсальным правопреемником наследодателя, а не первого наследника по завещанию.

Почти такое же положение имеет место при наследовании по закону, когда призываются к наследованию внуки или правнуки, наследующие по праву представления. Согласно ч. II ст. 118 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик внуки и правнуки наследодателя являются наследниками по закону, если ко времени открытия наследства нет в живых того из их родителей, который был бы наследником; они наследуют поровну в той доле, которая причиталась бы при наследовании по закону их умершему родителю.

Значит, внуки и правнуки в силу закона подназначены своим родителям как наследники по закону, причем они являются универсальными правопреемниками наследодателя, а не своих родителей.

В рассмотренных случаях решающим юридическим фактом, приводящим к возникновению права наследования у подназначенных наследников по завещанию и по закону, является смерть первых наследников ранее открытия наследства, а при подназначении наследника по завещанию—также непринятие наследства первым наследником по завещанию.

Следует иметь в виду, что несовершеннолетние внуки наследодателя наследуют по праву представления и тогда, когда их отец или мать были лишены права наследования в завещании их отца (или матери). Совершеннолетние же внуки завещателя получают наследство в этом случае лишь при условии, если все имущество не будет завещано другим наследникам. Это положение, предусмотренное п. 17 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г. № 2[202], опирается на ч. Ист. 422. ГК РСФСР.

2) Особым случаем сингулярного наследственного преемства является наследование вклада лицом, в пользу которого сделано вкладчиком, имеющим вклад в Сберкассе или Государственном банке, завещательное распоряжение (специальное завещание) на лицевом счете или в заявлении на имя сберкассы. Этим завещательным распоряжением вкладчик обязывает сберкассу (Госбанк) после его смерти выдать вклад указанному в распоряжении лицу[203].

По мнению В. И. Серебровского, в данном случае имеет место договор в пользу третьего лица, а не завещательное распоряжение, поэтому отсутствует наследственное преемство. Сберкасса или Госбанк обязаны выдать вклад указанному в распоряжении лицу не как наследнику, а как выгодоприобретателю в договоре в пользу третьего лица[204].

Эта конструкция является весьма спорной. Прежде всего нельзя усматривать в распоряжении вкладчика предложение заключить договор, обращенное к сберкассе (Госбанку), а в дозволении сделать такое распоряжение—принятие этого предложения. Представляется правильным рассматривать распоряжение вкладчика в качестве одностороннего волеизъявления (односторонней сделки). Это волеизъявление требует восприятия адресатом, которым является сберкасса (Госбанк). Оно обращено непосредственно к должнику по заемному обязательству. В этом главная специфика данной формы завещания, обусловленная тем, что распоряжение касается только имущественного требования, по которому должником является  именно   сберкасса (Госбанк).

Интересно отметить, что по делу о наследстве Поручика Ф. С. Пленум Верховного Суда СССР постановлением от 1 июня 1960 г. по жалобе Залецкого И.Д. на действия нотариуса признал, что завещательное распоряжение в отношении денежного вклада сохраняет силу независимо от того, оформлено ли оно путем заявления в сберегательную кассу или путем составления нотариально оформленного завещания. По мнению Пленума инструкцией Министерства финансов СССР № 901 от 20 июня 1949 г. «По приему, хранению и выдаче вкладов государственными трудовыми сберегательными кассами» не исключается возможность оформления завещания на вклады и нотариальным путем. Пленум признал ошибочным вывод президиума Верховного Суда Молдавской ССР о том, что предусмотренное ст. 422-1 Гражданского кодекса, действующего на территории Молдавской ССР, право завещать лицам, не являющимся наследниками по закону, применимо только к завещательным распоряжениям, оформленным сберегательной кассой.

В том же смысле высказалась Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР в определении от II мая 1961 г. по делу о завещании Якимова.[205]

Эта новая точка зрения Верховных Судов СССР и РСФСР еще более укрепляет признание завещанием распоряжения вкладчика о судьбе вклада в сберегательной кассе. Анализ содержания обязанности, возникающей для сберкассы (Госбанка) в связи со смертью вкладчика, сделавшего такое завещательное распоряжение, показывает, что сберкасса (или соответственно Госбанк) обязана выдать вклад указанному в распоряжении наследнику по завещанию. Тем самым исполняется то имущественное требование, которое до смерти вкладчика принадлежало именно ему, входило в актив его имущества, а после его смерти перешло на основании специального завещания к данному наследнику. Таким образом, в данном случае имеется наследственное правопреемство. Для обоснования отрицания здесь наследственного характера правопреемства, безусловно, недостаточно ссылки на ст. 436 ГК РСФСР.

Положения ст. 436 ГК РСФСР о том, что «указанные вклады не входят в состав наследства, и правила настоящей главы, изложенные в предшествующих статьях, на указанные вклады не распространяются, и т, д.», означают только, что на завещание вкладчика, сделанное в этой специальной форме, не распространяются ст. ст. 416—435 ГК РСФСР[206]. Однако этим отнюдь не исключается наличие в подобных случаях наследственного правопреемства особого рода, которому, в частности, не свойствен признак универсальности. Такое наследственное правопреемство является сингулярным. Здесь переходит только одно имущественное право требования, а не вся совокупность имущественных прав наследодателя. На это преемство не распространяется норма об ответстванности по долгам наследодателя, установленная ст. 434 ГК РСФСР.

Несколько иной характер имеет специальное завещание членом кооператива паевых взносов, внесенных им в первичную кооперативную организацию, сделанное путем совершения в членской книжке соответствующей надписи о назначении наследников без нотариального удостоверения таковой (примечание к ст. 425 ГК РСФСР). Оно представляет только специальную форму завещания для распоряжения паем на случай смерти. По содержанию и по своим правовым последствиям такое завещание в остальном подпадает под действие норм ст. ст. 416—435 ГК РСФСР.

3. В отличие от перехода к наследникам права требования выдачи вклада (денежного или в ценных бумагах) сберкассой или банком в общем или в специальном порядке наследования, а также выдачи им паевых взносов, внесенных наследодателем в первичную кооперативную организацию, не относится к наследственному правопреемству и вообще не является правопреемством возникновение права на получение страховой суммы вы-годоприобретателем по договору страхования жизни.[207] Право на получение страховой суммы, возникающее после смерти страхователя у выгодоприобретателя, не принадлежало страхователю при его жизни, а следовательно, не входило в состав его имущества.

Не имеет отношения к проблеме правопреемства, связанного с наследованием, также завещательный отказ (легат), предусмотренный ст. 423 ГК РСФСР.

В результате принятия наследства наследником по завещанию, на которого возложено исполнение какого-либо обязательства в пользу одного, нескольких или всех остальных наследников (завещательный отказ.), отказополучатель (отказополучатели) получают право требовать исполнения этого обязательства соответствующими наследниками по завещанию.

Однако в данных случаях между наследодателем (завещателем) и наследником не возникает отношений правопреемства, так как обязанность по выполнению отказа появляется у наследника по завещанию впервые, а не переходит к нему от наследодателя.

Отношений правопреемства не возникает также между наследодателем и отказополучателем, который приобретает обязательственное требование к наследнику, на которого возложено исполнение отказа. Положение отказополучателя сходно с положением выгодоприобретателя по договору страхования жизни. Тот и другой приобретают права требования имущественного содержания, но эти права требования появляются у них впервые, а не переходят от другого лица (наследодателя, страхователя) . Отказополучатель в результате исполнения наследником по завещанию возложенного на него завещателем обязательства получает определенное имущество из имущества наследника хотя и за счет имущества наследодателя.

Именно отсутствие правопреемства в приобретении имущества отказополучателем делает невозможным также и преемство им пассива наследства, т. е. переход на отказополучателя ответственности по долгам наследодателя. Поэтому нельзя согласиться с Е. А. Флейщиц, а также с Б. С. Антимоновым и К. А. Граве[208], которые полагают, что «...отказополучатель приобретает указанные в завещательном отказе обязательственные требования в порядке частичного (сингулярного) преемства...».

Можно признать удачным указание В. И. Серебровского[209], что «при назначении наследника имеет место преемство «непосредственное», при установлении же завещательного отказа преемство в имуществе завещателя является «посредственным». Только «посредственное» правопреемство не является правопреемством в точном смысле этого понятия. Действительно, наследник по завещанию — универсальный правопреемник наследодателя, а отказополучатель—сингулярный правопреемник этого наследника, но это и означает, что отказополучатель не является правопреемником наследодателя.

 

4. Ответственность наследников по долгам наследодателя

 

Как уже было отмечено, универсальный характер наследственного правопреемства включает обязанность наследников уплатить долги наследодателя его кредиторам. Наследник, принявший наследство, отвечает по долгом наследодателя в пределах действительной стои-мости\перешед1цего к нему наследственного имущества. На таких же основаниях отвечает государство, к которому поступило имущество в порядке ст. ст. 117 и 119 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик (ст. 120 Основ). Эта обязанность наследников распространяется на денежные обязательства в точном смысле слова, а также на денежные санкции за неисполнение обязательств, имеющих своим объектом передачу товарно-материальных ценностей или исполнение услуг. В последних случаях на наследника переходит не самая обязанность предоставления вещей или оказания услуг, а лишь обязанность возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, в частности, просрочкой исполнения обязательств, а также обязанность уплаты пени, неустойки, штрафа. Следует согласиться с В. И. Серебровским, что именно этот смысл имеет термин «долг» в ст. 434 ГК РСФСР.[210]

Ответственность по долгам наследодателя ограничивается действительной стоимостью наследственного имущества ко времени открытия наследства. При наличии нескольких наследников каждый из них отвечает по долгам, обременяющим наследство пропорционально стоимости наследственного имущества, входящего в его долю наследства.

Ответственность в пределах и пропорционально действительной стоимости полученного каждым наследником наследственного имущества отнюдь не означает ответственности только этим имуществом, полученным по наследству. Кредиторы наследодателя вправе обратить взыскание на любое имущество, принадлежащее наследникам, а не только на то, которое получено ими по наследству. После принятия наследства с обратным действием на день открытия наследства уже нет больше наследственного имущества, оно влилось в состав имущества наследника, На которое в целом может быть теперь обращено взыскание. Разумеется, взыскание может быть обращено и на имущественные объекты, входившие в состав наследственного имущества. Однако общим пределом обращения взыскания является действительная стоимость полученного по наследству имущества в денежном выражении.              

Несколько наследников отвечают по общему правилу как долевые должники пропорционально своей доле в наследстве. Правда, специально в нормах наследственного права этот вопрос не разрешен, но на основании ст. 115 ГК РСФСР солидарная ответственность не предполагается, она наступает лишь тогда, когда предусмотрена договором или установлена законом. В частности, солидарная ответственность наследников наступает на основании ст. 116 ГК РСФСР при неделимости предмета обязательства. Собственно к обязанности уплаты денежных долгов эта статья не имеет отношения, так как денежный долг всегда делим.

Солидарная ответственность наследников по денежному обязательству наследодателя предусмотрена ст. 422 Кодекса законов о браке, семье и опеке РСФСР.

Первая часть этой статьи возлагает на наследника, получившего наследство от лица, содержавшего детей, или от лица, на котором по закону лежала обязанность содержать таковых, обязанность доставлять содержание несовершеннолетним или нуждающимся нетрудоспособным детям в пределах размеров полученного им имущества. Таким образом, здесь в указанных пределах наступает преемство наследника в алиментной обязанности по отношению к детям, предусмотренной ст. ст. 42, 42 (первая и вторая часть) и ст. 42 КЗоБСО РСФСР.

Вторая часть ст. 422 КЗоБСО РСФСР устанавливает, что «в тех случаях, когда наследство получено несколькими лицами, обязанность, предусмотренная настоящей статьей, является для них солидарной и возлагается на них пропорционально размерам полученного наследства».

Таким образом, эта статья устанавливает солидарную обязанность сонаследников по выплате алиментов детям, которая до смерти наследодателя лежала на его обязанности или выполнялась им, несмотря на отсутствие обязанности. Законные представители детей, получавших алименты от умершего наследодателя, вправе предъявить требование к наследникам, как к солидарным должникам.

Указание на то, что обязанность по выплате алиментов возлагается на наследников пропорционально размерам порученного наследства касается отношений между сонаследниками и их последующих перерасчетов в порядке регрессных требований. Это положение является общим правилом для солидарной ответственности. Последняя всегда устанавливается в целях облегчения взыскания долга -кредиторами, а не для окончательного возложения обязанности уплаты долга нескольких должников на одного из них. Как отмечает И. Б. Новицкий, «исполнение солидарного обязательства, одним из должников прекращает обязательство, но этим еще не оканчиваются правоотношения между самими должниками. Солидарность обязательства не исключает вопроса о долевом распределении обязательства между самими должниками».[211]

С мнением И. Б. Новицкого можно согласиться с той, однако, поправкой, что солидарность по общему правилу сочетается с долевым распределением исполнения обязательства между всеми солидарными должниками. Это положение установлено ст. 115 ГК РСФСР.

Именно в таком смысле нужно понимать солидарную ответственность сонаследников, предусмотренную ч. II ст. 422 КЗоБСО РСФСР.

Так решается в законе вопрос о переходе на наследников обязанностей наследодателя и в первую очередь его долгов. По мнению Б. С. Антимонова и К. А. Граве, «завещатель вправе по своему усмотрению распределить между наследниками свои обязательства перед кредиторами, не считаясь с пропорцией между долгами и правами наследников»[212]. К этому общему положению они добавляют две ограничительные оговорки. Оба ограничения связаны с императивной нормой ст. 434 ГК РСФСР[213] 1) наследодатель не .вправе возложить на своего наследника обязанности удовлетворить кредиторов на сумму, превышающую действительную стоимость оставленного ему завещателем имущества; 2) диспропорции в распределении долгов между наследниками по завещанию обязательны лишь во взаимоотношениях между наследниками, для кредиторов наследодателя они не обязательны.

Особо следует сказать о переходе вещных обременений отдельных объектов, входящих в состав имущества наследодателя. Тот наследник, которому оставлен по завещанию заложенный жилой дом, обязан в полной мере принять на себя обязанность уплаты долга кредитному учреждению, обеспеченного залогом этого дома. Банк при несвоевременном погашении задолженности ссудополучателем вправе обратить взыскание на заложенное имущество. Этим не исключается установление. завещателем в завещании распределения обязанности по возврату ссуды между двумя или несколькими наследниками с оговоркой, что такое распределение обязательно для наследников, но не обязательно для банка — кредитора по обеспеченному залогом требованию.

Наконец, на наследника по завещанию может быть возложена обязанность исполнения отказа. Отказополучатель становится, таким образом, кредитором наследника по завещанию. Как уже отмечено, данная обязанность ложится на наследника не в порядке правопреемства. Этот долг является собственным долгом наследника, он не. может быть причислен к долгам наследодателя, переходящим на наследников. Поэтому обязанность, установленная в пользу отказополучателя, подлежит исполнению лишь после удовлетворения всех претензий кредиторов наследодателя. Последний не может своими распоряжениями в завещании умалять права своих кредиторов, которые вправе получить удовлетворение своих требований в пределах всего .оставленного наследодателем имущества.

Правильным, но не вполне точным является указание Б. С. Антимонова и К. А. Граве[214] о том, что отказ подлежит выполнению лишь в пределах завещанного данному наследнику наследственного актива. В целях уточнения следовало бы добавить, что отказ не может превышать разницы между активом и пассивом наследства. Заве-\щатель не вправе облагодетельствовать одного из своих наследников по закону за счет личного имущества другого из своих наследников.

Возлагая .на наследников обязанность уплаты долгов наследодателя в пределах действительной стоимости наследственного имущества (ст. 434 ГК РСФСР), закон устанавливает определенный порядок и срок для заявления кредиторами наследодателя своих претензий к наследству.

На основании примечания к ст. 434 ГК РСФСР кредиторы наследодателя обязаны заявить свои претензии под страхом утраты права требование в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Так же определен начальный момент исчисления шестимесячного срока в Гражданских кодексах БССР (ст. 479), Узбекской ССР (примечание к ст. 434), Азербайджанской ССР (примечание к ст. 504) и Армянской ССР (примечание к ст. 434). По ГК УССР (примечание к ст. 434), ГК Грузинской ССР (примечание к ст. 433), ГК Таджикской ССР (примечание к ст. 434) и ГК Туркменской ССР (примечание к ст. 434) течение шестимесячного срока начинается со дня принятия мер охранения наследства.

Без сомнения срок для заявления претензий установлен в интересах наследников, которые заинтересованы в том, чтобы иметь точную и полную картину о составе актива и пассива открывшегося наследства. Впрочем эта цель не всегда достигается, поскольку установлен один и тот же срок для заявления отсутствующими наследниками о принятии ими наследства и для заявления кредиторами своих претензий к наследству. Наследник, заявивший о принятии наследства не в последний день шестимесячного срока, не гарантирован от того, что кредитор наследодателя заявит претензию позднее его. Вместе с тем это правило может быть полезным и для кредиторов наследодателя, поскольку оно облегчает .им выяснение правопреемников последнего и обращение к ним требований непосредственно при получении ими наследства.

По мнению Президиума Верховного Суда РСФСР предусмотренные ст. 434 ГК РСФСР заявления претензий «считаются предъявленными в срок, если они заявлены нотариусу или финансовому органу или суду».[215] Естественно, что это указание Президиума Верховного Суда РСФСР отнюдь не исключает заявления претензии самим наследникам (наследнику), уже принявшим наследство. Заявление претензии нотариусу приобретает особое значение в тех случаях, когда предприняты меры охранения наследства. Заявление претензии финансовому органу наиболее эффективно, когда предстоит признание наследства выморочным. Заявление претензии финансовому органу тем более обосновано, поскольку именно в лице данного органа государство становится правопреемником наследодателя. Таким образом, в случаях выморочности .наследства заявление претензий кредиторов должно быть предпочтительно направлено именно финансовому органу.

Обращение в суд возможно путем предъявления исков к имуществу умершего (ст. 29 ГПК. РСФСР) до принятия наследства наследниками или перехода наследства как выморочного в собственность государства.

Такая широкая возможность заявления претензий приводит к тому, что для истечения шестимесячного срока, предусмотренного примечанием к ст. 434 ГК. РСФСР, не имеет значения то обстоятельство, что наследник принял наследство после истечения шестимесячного срока, установленного ст. 430 ГК. РСФСР, причем этот срок был ему восстановлен судом применительно к ст. 49 ГК.

Текст примечания к ст. 434 ГК РСФСР не оставляет никаких сомнений в том, что шестимесячный срок является сроком преклюзивным, прекращающим действие самого права. Это видно из слов: «под страхом утраты права требования». Поэтому следует признать неправильным допускаемое в судебной практике приравнивание данного срока к срокам исковой давности и применение к нему приостановления и продления при обстоятельствах, указанных в ст. ст. 48 и 49 ГК РСФСР.

Как правильно отмечает В. И. Серебровский[216] «заявление кредиторами своих претензий не изменяет по существу времени исполнения обязательств и имеет целью лишь установление состава долгов». Заявление претензии может иметь место как до, так и после наступления времени исполнения обязательства. И в том, и в другом случае оно не изменяет срока исполнения данного обязательства, и не влияет на возникновение течения срока исковой давности. Шестимесячный срок сам не является сроком исковой давности и не стоит в связи с давностным сроком, но заявленная претензия лишь тогда может быть осуществлена в исковом судебном порядке, если она заявлена до истечения срока исковой давности и, таким образом, до утраты права на иск. Вместе с тем подача претензии прерывает течение исковой давности только в том случае, когда она заявлена в форме искового заявления в суд. К такому результату не могут привести заявленные претензии в нотариальную контору или финансовому органу.

 

§ 3. Универсальное наследственное правопреемство при переходе наследственного имущества в органам государства и общественным организациям по завещанию и в порядке выморочности

 

Переход наследственного имущества к государству в лице его органов или к общественным организациям имеет место при наличии завещания, составленного в пользу государственных органов или общественных организаций, а также тогда, когда имеет место выморочность. И в том, и в другом случае происходит наследование государства или общественных организаций.

1. Статья 119 (первая часть) Основ гражданского законодательства допускает завещания в пользу государства или отдельных государственных, кооперативных и общественных организаций. При этом, как и в завещаниях в пользу граждан, завещатель ограничен только соблюдением обязательной доли своих несовершеннолетних или нетрудоспособных детей (в том числе усыновленных), а также нетрудоспособных супруга и родителей (усыновителей) и иждивенцев. Таким образом, вопрос о завещаниях в пользу государства получил точное и ясное решение.

Сказанное в § 2 данной главы относительно наследования имущества гражданами в основном касается и наследования по завещанию, составленному в пользу государственных органов или общественных организаций. Этот вид наследования по завещанию отличается только по дальнейшему использованию наследства, но не по характеру наследственного правопреемства, на которое распространяются одни и те же нормы советского наследственного права.

К общественным организациям, могущим наследовать по завещанию, следует отнести партийные и профессиональные организации, организации молодежи, спортивные и оборонные организации, культурные, технические и научные добровольные общества, кооперативные организации, в том числе колхозы.

Исключаются завещания в пользу церкви и церковных организаций.[217]

2. Иной характер носит переход к государству выморочного имущества, являющийся особым видом наследственного преемства по закону.

Бесспорно некоторое сходство перехода выморочного имущества с переходом в собственность государства бесхозяйного имущества, т. е. имущества, собственник которого неизвестен или которое не имеет собственника (ст. 68 ГК РСФСР). С момента открытия наследства и до принятия последнего наследниками наследственное имущество временно не имеет хозяина и в этом смысле является также бесхозяйным. Но эта бесхозяйность так называемого «лежачего» наследства является временной. Она ликвидируется принятием наследства наследниками по закону или по завещанию. В тех же случаях, когда нет наследников или они лишены наследства в завещании наследодателя, или когда наследники не приняли наследства либо отказались от него, бесхозяйность наследственного имущества ликвидируется переходом наследственного имущества к государству как выморочного.

Устранение бесхозяйности происходит с обратной силой к моменту открытия наследства. Государство стремится не допустить бесхозяйности наследственного имущества, создающей фактическую возможность завладения им неуправомоченными лицами. В этих целях применяются прежде всего меры охранения наследства, но последние ограничиваются во времени, так как нельзя до бесконечности охранять бесхозяйное имущество, .не решая его судьбу. После истечения установленного времени охранения наследственного имущества оно должно перейти к наследникам, а при их отсутствии как выморочное поступить в собственность государства.

Именно в устранении бесхозяйности наследства и ее нежелательных последствий, а отнюдь не в приобретении имущества государством заключается, как правильно отмечают Б. С. Антимонов и К. А. Граве[218], главная служебная роль института перехода выморочного имущества в собственность государства. Поэтому нормы о выморочности отступают всякий раз, когда создается возможность и правовое основание для перехода наследственного имущества к наследникам по закону призываемых первых трех очередей или к наследникам по завещанию. Нормы о выморочности являются нормами исключительными.

При определенных обстоятельствах шестимесячный срок, установленный ст. ст. 430 и 433 ГК РСФСР для принятия наследства отсутствующими наследниками, может быть приостановлен или продлен. Кроме того, Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 10 апреля 1957 г. № 2, во изменение иной своей позиции, закрепленной в постановлении от 5 сентября 1952 г. № 7[219], допускает истребование наследственного имущества, перешедшего к органам государства в порядке выморочности (если это имущество сохранилось у них в натуре), таким отсутствующим наследником, который пропустил шестимесячный срок на принятие наследства «по причинам, вызванным особыми обстоятельствами (длительная командировка, продолжительная болезнь и т.п.), вследствие которых наследник был лишен возможности принять наследство в установленный срок...». [220]Таким образом. Верховный Суд СССР допускает, хотя и ограниченный имуществом, -сохранившимся в натуре, поворот выморочного имущества.

Исключительный характер перехода выморочного имущества к органам государства сказывается также и в ряде других, случаев.

Несмотря на отмеченное сходство по своим исходным основаниям с обращением в собственность государства бесхозяйного имущества, переход выморочного имущества к органам государства является разновидностью наследования по закону.[221]

В этом убеждает рассмотрение юридического состава, приводящего к возникновению права собственности государства на выморочное имущество, а также последствий перехода в собственность государства этого имущества, в частности, ответственность органов государства и организаций, к которым перешло выморочное имущество, по долгам, обременяющим наследство (ст. 120 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик, ст. 434 ГК РСФСР).

Советское гражданское право предусматривает переход выморочного имущества в собственность государства только для случаев полного отсутствия наследников, имеющих право на принятие наследства и выразивших волю воспользоваться этим правом.

Выморочность наступает по общему правилу только на все имущество в целом. Частичная выморочность может иметь место только в виде исключения в том случае, когда наследодатель в составленном им завещании распорядился только определенной частью своего имущества в пользу специально заинтересованной именно в этом имуществе государственной или общественной организации, например, завещал свою библиотеку и научные или художественные коллекции высшему учебному заведению или научному институту. Все остальное его имущество должно перейти к наследникам по закону. Если же таковых нет или они не приняли наследство или отказались от него, все незавещанное имущество наследодателя должно перейти как выморочное в собственность государства.

По общему правилу, составляя завещание в пользу одного из своих наследников по закону только на определенную часть своего имущества, наследодатель желает, чтобы это имущество перешло именно к нему, а остальное имущество перешло ко всем наследникам по закону на общих основаниях и в их числе также и к данному наследнику по завещанию. Если ко времени открытия наследства умерли все наследники по закону, кроме того, в пользу которого составлено завещание, есть основания для передачи ему также и всего прочего наследственного имущества в порядке приращения долей по ст. 433 ГК РСФСР.

По приведенным соображениям нельзя согласиться с утверждением В. П. Серебровского о том, что частичная выморочность должна иметь место во всех случаях завещания постороннему лицу только определенной части имущества завещателя.[222] В равной мере неприемлемо и полное исключение возможности наступления частичной выморочности за исключением наличия завещания пая в порядке, указанном в примечании к ст. 425 ГК РСФСР.

Таким образом, частичная выморочность может произойти только при невозможности определить судьбу наследства путем передачи его наследникам, имеющимся налицо, в том числе и с использованием непосредственно или по аналогии нормы первой части ст. 433 ГК РСФСР о так называемом приращении долей. Необходимо при этом учитывать исключительный характер института выморочности наследств.

Выморозность и переход наследства в собственность государства наступают при наличии фактов открытия наследства и, сверх того, следующих юридических фактов:

а) отсутствия ко времени открытия наследства перечисленных в ст. 118 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик и ст. 418 ГК РСФСР наследников по закону всех очередей, включая внуков и правнуков, призываемых к наследованию по праву

представления, а также зачатых при жизни наследодателя и на момент открытия наследства еще не рожденных;

б) отсутствия завещания, а равно его неисполнимости, например, вследствие того, что назначенные в нем наследники умерли до открытия наследства;

в) отказа от наследства или непринятия наследства всеми наследниками по закону и по завещанию;

г) лишения наследодателем в завещании права наследования всех наследников по закону без назначения наследников по завещанию;

д) истечения шестимесячного срока со дня открытия наследства. До истечения этого срока могут оставаться сомнения в действительном наличии одного из названных выше обстоятельств, означающих отсутствие наследников как по закону, так и по завещанию. После истечения шестимесячного срока только в исключительных случаях при наличии особых обстоятельств, обусловивших пропуск этого срока, позднее явившиеся отсутствующие наследники могут претендовать на присуждение им от органов государства лишь того наследственного имущества, которое сохранилось у последних в натуре.

3. При наличии обстоятельств, необходимых для признания наследственного имущества выморочным, нотариус выдает финансовому органу свидетельство о выморочности имущества без взыскания государственной пошлины. Одновременно он высылает сообщение соответствующим научным учреждениям, музеям, центральным библиотекам о наличии в составе выморочного имущества ценных рукописей, литературных трудов, писем, проектов, имеющих историческое или научное значение, и направляет этим учреждениям копии описи с указанием времени передачи имущества финансовым органам.[223]

После выдачи свидетельства о выморочности наследственное имущество переходит в собственность государства, но с обратным действием к моменту открытия наследства. Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что временем, с которого возникает право собственности государства на выморочное имущество, считается день открытия наследства.[224]

Опираясь на это разъяснение, Б. С. Антимонов и К. А. Граве считают, что свидетельство о выморочности имеет значение «акта, удостоверяющего существование права, возникшего до выдачи свидетельства и независимо от этой выдачи»[225]. Они считают, что данное свидетельство не имеет правоустанавливающего (конститутивного) значения.

Для понимания природы этого акта необходимо учитывать, что право государства появляется лишь в результате накопления юридического состава фактов, завершающим фактом которого следует признать именно выдачу свидетельства о выморочности данного наследства[226]. Особенно важно подчеркнуть при этом его обратную. силу ко дню открытия наследства.

Было бы неправильным считать, что право государства на выморочное наследство существует со дня открытия наследства и в течение шестимесячного срока. Оно возникло только тогда, когда накопился весь описанный состав фактов, но, образовавшись, распространилось и на весь предшествующий период времени до дня открытия наследства включительно.

Таким образом, свидетельству о выморочности следует придавать правоустанавливающее (конститутивное) значение.

Выдачей нотариусом свидетельства о выморочности наследства завершается накопление юридического состава фактов, влекущего переход наследственного имущества, а также ответственности по долгам наследодателя к государству. Этому не противоречит то обстоятельство, что при наличии соответствующего накопления юридических фактов нотариус обязан выдать свидетельство о выморочности.

Свидетельство о выморочности наследства выдается нотариусом финансовому органу без его просьбы в отличие от выдачи свидетельства о наследстве наследникам. От финансового органа не требуется и принятия наследства. Он производит реализацию выморочного наследственного  имущества  в  порядке,  предусмотренном ст. ст. 4—8 Положения о порядке учета и использования национализированного, конфискованного, выморочного и бесхозяйного имущества, утвержденного постановлением СНК СССР от 17 апреля 1943 г.[227]. Эта реализация производится по указаниям Советов Министров союзных и автономных республик, исполнительных комитетов областных (краевых), городских и районных Советов депутатов трудящихся по принадлежности с соблюдением порядка, предписанного в пп. 5—8 названного Положения.

Выморочное имущество в целом, а в большинстве случаев отдельные его части передаются государственным учреждениям, предприятиям или хозяйственным организациям, а в отдельных случаях кооперативным или иным общественным организациям в зависимости от характера отдельных частей (предметов) наследственного имущества.

Так, городские строения передаются местным Советам депутатов трудящихся безвозмездно (п. 5 «з»); сооружения и предметы старины и искусства, имеющие научное, историческое, художественное и архитектурное значение, передаются, по описи и оценке безвозмездно в ведение научных и музейных учреждений союзного, республиканского или местного значения (п. 5 «ж»).

Выморочное имущество, находящееся в сельской местности, передается безвозмездно в собственность касс общественной взаимопомощи колхозов, а там, где нет таких касс, выморочное имущество передается безвозмездно колхозам или сельским Советам депутатов трудящихся для оказания помощи нетрудоспособным, а также для нужд детских садов и яслей (п. 5 «д») и т. д.

Перечисленным учреждениям и организациям выморочное имущество передается безвозмездно в собственность для длительного использования.

На иных основаниях передаются различные ценности и денежные средства. Золото, серебро, платина и металлы платиновой группы_ в сыром виде, слитках, ломе, монете и изделия из этих металлов, изделия из драгоценных камней, жемчуга и драгоценные камни, если они не имеют музейного значения, передаются в Управление драгоценных металлов Министерства финансов СССР; облигации государственных займов передаются в государственные трудовые сберегательные кассы для зачисления в депозит Министерства финансов СССР; денежные суммы в советской и иностранной валюте передаются в учреждения Госбанка для зачисления в доход государственного бюджета (п. 6).

Все прочее имущество реализуется через государственную или кооперативную торговую сеть (п. 7). Суммы, вырученные от реализации имущества и ценностей, зачисляются в союзный, республиканские бюджеты или бюджеты местных Советов по принадлежности (п. 8).

Следует признать непосредственным правопреемником наследодателя в выморочном наследстве государство. Об этом говорит ст. 117 Основ гражданского законодательства СССР и союзных республик. Отмеченное положение с полной определенностью вытекает также из второй части ст. 433 ГК РСФСР, в которой сказано, что наследственное «имущество признается выморочным и переходит в собственность государства» (разрядка моя.—Б. Ч.). Такова же .формулировка этого положения в ГК УССР (ст.. 4,313); ГК БССР (ст. 478); ГК Узбекской ССР (ст. 43,3); ГК Грузинской ССР (ст. 432); ГК Азербайджанской ССР (ст. 503); ГК Таджикской ССР (ст. 4й3); ГК Туркменской ССР (ст. 4.33).

Только в ГК Армянской ССР (ст. 433) сказано: «...имущество признается выморочным* и в зависимости от характера имущества переходит в распоряжение соответствующих органов государства или организаций...». Однако в ст. 434 того же Кодекса правильно сказано: «...а равно государство, к которому перешло выморочное имущество».

Таким образом, органы государства и организации, которым переданы отдельные части выморочного имущества органом Министерства финансов СССР в порядке реализации перешедшего в собственность государства .выморочного имущества, не могут рассматриваться в качестве правопреемников наследодателя. На основании административного акта финансового органа эти органы и организации получают имущество от государства в лице , данного финансового органа.

Правопреемником наследодателя при переходе выморочного имущества к государству является именно государство, а не государственные органы или общественные организации, к которым в дальнейшем поступило это имущество, как те, которым оно передается безвозмездно, так, тем более, те, к которым оно поступает возмездно (торговые предприятия).

Государство в лице финансовых органов должно нести ответственность по долгам наследодателя на основании ст. 434 ГК РСФСР, но оно вправе возложить соответствующую обязанность по уплате долгов наследодателя на свои органы или общественные организации при передаче им выморочного имущества.

Все эти соображения заставляют прийти к выводу, что ответственность перед кредиторами наследодателя должно нести именно государство, принявшее выморочное имущество, в лице соответствующего финансового органа. Упоминание в ст. 434 ГК РСФСР об органах государства или организациях, к которым перешло выморочное имущество, как правильно отмечает Н. В. Орлова,[228] имеет в виду уже вторичное явление—передачу выморочного имущества собственником (государством) своим органам или общественным организациям, на которых может быть при этой передаче возложено исполнение обязанности государства отвечать по долгам наследодателя.

В этой связи надлежит разрешить вопрос относительно возможности для финансового органа отказаться от принятия выморочного имущества.

На основании ст. 431 ГК РСФСР нотариальными органами по месту открытия наследства принимаются меры охранения его лишь в том случае, когда они признают это целесообразным в интересах государства или наследников. Меры охранения принимаются немедленно по получении извещения о смерти наследодателя. Охранение наследства продолжается до явки наследников, но не долее шести месяцев. Такие меры применяются только в отношении более или менее значительных наследств. Нотариальным органам сообщают относительно смерти гражданина и необходимости охранения наследственного имущества органы милиции, домоуправления, домовладельцы, а также отдельные лица.

Вместе с тем только в дальнейшем, в течение всего срока проведения мер охранения, могут быть сделаны заявления кредиторами наследодателя относительно претензий к наследству. Поэтому невыгодность принятия наследственного имущества как выморочного может в полной мере обнаружиться лишь ко времени выдачи удостоверения о выморочности. Поэтому едва ли следует признать обязательным для государства принятие выморочного имущества.

Необходимо учесть также и то обстоятельство что по незначительности и малоценности наследственного имущества, к тому же .состоящего из амортизированных предметов одежды, обуви, домашних вещей, наследство в очень многих случаях не представит никакого интереса ни для использования, ни для реализации.

 



[1] См. Программа Коммунистической партии Советского Союза, Госполитиздат, 1961, стр. 89.

[2] См. Б.Б.Черепахи н, Приобретение права собственности по давности владения («Советское государство и право» 1940 г. № 4, стр. 53); его же, Виндикационные иски в советском праве, «Учетные записки Свердловского юридического института», т. 1, Свердловск, 1945, стр. 50 и ел.; его же. Спорные вопросы понятия и - действия исковой давности («Советское государство и право» 1957 г. № 7, стр. 67).

[3] См. Б. Б. Черепахи н, Юридическая природа и обоснование добросовестного приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, «Ученые записки Свердловского юридического института», т. II, 1947, стр. 65, 70.

[4]   «Советское гражданское право», учебное пособие ВЮЗИ, ч. 1, М., 1960, стр. 253 и ел

[5] См. О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 293.

[6] Критику этой точки зрения см. Д. М. Генкин, Право собственности в СССР, Госюриздат, 1961, стр. 125 и ел.

[7] См. «Советское гражданское право», учебное пособие для юридических вузов, Госюриздат, 1950, стр. 222.

[8] См. по этому вопросу Н. В. Орлова, /Правовая природа выморочного имущества, Вопросы советского гражданского права, Госюриздат, 1955, стр. 126.

[9] А. В. Венедиктов, Организация государственной промышленности в СССР, т. 1 (1917—1920 гг.), изд-во ЛГУ, 1957, стр. 409, см. также стр. 408— 411, 728—730.

[10] СУ РСФСР 1918 г. № 19, ст. 282; № 31, ст. 407, № 45, ст. 541. "

[11] СУ РСФСР 1919 г. № 10—II, ст. 108.

[12] См. «Советское гражданское право», учебное пособие для юридических вузов, т. 1, Госюриздат, 11950, стр. 273; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 285; «Советское гражданское, право», учебник для юридических вузов, т. 1, Госюриздат, 1959, стр. 1230; в том же учебнике В. П. Грибанов правильно отмечает, что «...переход конфискованного имущества в собственность государства происходит с сохранением правопреемства» (стр. 286).

[13] См. ст. 18 и примечания к ней Сводного закона о реквизиции и конфискации имущества, утвержденного постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 28 марта 1927 г. (СУ РСФСР 1927 г. № 38, ст. 248).

[14] См. примечание 3 к ст. 18 Сводного закона о реквизиции и конфискации имущества — постановления ВЦИК. и СНК РСФСР от 28 марта 1927 г. (СУ РСФСР 1927 г. № 88, ст. 248; 1929 г. № 79, ст. 774). Третье лицо вправе предъявить иск об исключении имущества из описи и в том случае, если это имущество указано в приговоре как подлежащее конфискации («Советская юстиция», 1961 г. № 1, стр. 29).

[15] Там  же, ст. ст. 18 и 19.

[16] Например, О. С. Иоффе пишет (Советское гражданское право, курс лекций, ч, 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 285); «Поскольку при конфискации имущество изымается в собственность государства в принудительном порядке, она рассматривается в качестве одного из первоначальных способов приобретения права собственности». Этот вывод тем более удивителен, поскольку автор выше приводит убедительные. доказательства производного характера приобретения государственной социалистической собственности при конфискации: ответственность государства по долгам, обременяющим конфискованное имущество, возникшим до принятия соответствующими органами мер по сохранению имущества, а также обязанность возврата имущества третьих лиц, ошибочно включенного в состав конфискуемого имущества.

[17] Б. Б. Черепахи н, Первоначальные способы приобретения собственности по действующему праву, «Ученые записки Саратовского университета», т. II, вып. 2 (1924 год).

[18] Б. Б, Черепахи н. Юридическая природа и обоснование приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, «Ученые записки Свердловского юридического института» т. II, ОГИЗ, Свердлгиз, 1947, стр. 63 и ел.

[19] См. А. В. Карасc, Право государственной социалистической собственности, изд-во Академии наук СССР, 1954, стр. 256—259; см. также постановление Совета Министров СССР от 14 мая 1955 г. «Об изменении порядка перераспределения и реализации излишних, неиспользованных материалов, оборудования, транспортных средств и других материальных ценностей» («Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР по вопросам промышленности и строительства», Госполитиздат, 1956, стр. 89).

[20] См. Д. М. Генкин, Право собственности в СССР, Госюриздат, 1961, стр. 126 и 127.

[21] Б. С. Антимонов, Возникновение права собственности у покупателя при новых формах розничной торговли в советских магазинах, Ученые записки ВИЮН, вып. 9, Госюриздат, 1959, стр. 81—104.

[22] См. В. П. Грибанов, Правовые последствия перехода имущества по договору купли-продажи в советском гражданском праве («Советское государство и право» 1955 г. № 8).

[23] См. Б. Л. Хаскельберг, Приобретение права личной собственности, Очерки по гражданскому праву, изд-во ЛГУ, 1967, стр. 97 и ел

[24] См. Д. М. Генкин. Право собственности в СССР, Госюриздат, 1961, стр. 128.

[25] А. В. Венедиктов, Государственная социалистическая собственность, изд-во Академии наук СССР, 1948, стр. 359.

[26] Б. Л. Хаскельберг, Приобретение права личной собственности, Очерки по гражданскому праву, изд-во ЛГУ, 1957, стр. 98.

[27] При ссылках на статьи кодексов РСФСР следует иметь в виду и соответствующие кодексы других союзных республик.

[28] cm. Dig 50, 17, 54 «nemo plus juris ad alium transferre potest, quam ipse habet». Это положение, сформулированное римским юристом Ульпианом в качестве общего правила, лежит в основе всякого правопреемства.

[29] Подробнее см. Б. Б. Черепахи н, Юридическая природа и обоснование добросовестного приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, «Ученые записки Свердловского юридического института», т. II, 1947.

[30] Относительно преемства государства в выморочном имуществе как разновидности наследственного преемства см. гл. Ill § 3.

[31] СЗ СССР 1936 г. №11, ст. 93.

[32] См, К. С. Юдельсон, Советский гражданский процесс, Госюриздат, 1956, стр. 70, 71,

[33] cm. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР от 13 февраля 1961 г. по делу по иску Маслюковой к Грачеву («Советская юстиция» 1961 г. № 8, стр. 31).

[34] См. К. С.. Юдельсон, Советский гражданский процесс, Госюриздат, 1956, стр. 71.

[35] Согласно ст. 26 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик: «Суд, установив во время разбирательства дела, что иск предъявлен не тем лицом, которому принадлежит право требования, или не к тому лицу, которое должно отвечать по иску, может с согласия истца, не прекращая дела, допустить замену первоначального истца или ответчика надлежащим истцом или ответчиком.

Если истец не согласен на замену ответчика другим лицом, суд может привлечь это лицо в качестве второго ответчика».

Так же решает данный вопрос ст. 166 ГПК РСФСР.

[36] См. инструктивное письмо ГПК Верховного Cуда РСФСР, 1926 г. № 1, .ГПК РСФСР, Госюриздат, 1961, стр. 232.

[37] См. К. С. Юдельсон, Советский гражданский процесс, Госюриздат, 1956, стр. 286;Н. Б. Зейдер, Пределы действия законной силы судебного решения, «Ученые записки Саратовского юридического ин-та», вып. VII, Саратов, 1959, стр. 50—54; Л. Эннекцерус, Курс германского гражданского права, том 1 полутом 2, изд-во ИЛ, 1950, стр. 91.

[38] См. Б. Б. Черепахи н, О начальном моменте течения исковой давности («Вестник Ленинградского университета» № 5, Серия экономики, философии и права, вып. 1, Л., 1959, стр. 116, 117).

[39] В п. 5 инструктивного письма Госарбитража при Министерстве юстиции СССР от 23 февраля 1954 г. И-1-12 говорится «Дата перехода задолженности к правопреемнику должника не имеет значения для установления начала течения давностного срока, так как срок исковой давности по искам к правопреемнику должника исчисляется со дня возникновения у кредитора права на иск к должнику, а не с даты перехода задолженности к правопреемнику» .(«Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров ООСР», вып. 3, Госюриздат, 1956, стр. 76).

[40] См. О. А. Красавчиков, Юридические факты в советском гражданском праве, Госюриздат, 1958, стр. 65 и ел.

[41] Постановление Верховного Суда РСФСР 7 июня 1926 г. (протокол № 9) ГК РСФСР, Госюриздат, 1961, стр. 249.

[42] См. ст. ст. 4, 14 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.

[43] К. Маркс, Капитал, т. 1, Госполитиздат, 1949, стр. 91, 182.

[44] Вводная часть Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.

[45] См. ст. ст. 124, 125, 126, .127, 128 ГК РСФСР.

[46] См. Б. Б. Черепахи н, Первоначальные способы приобретения собственности по действующему праву, «Ученые записки Саратовского университета», т. Г1, вып. 2 (1924 г.), его же. Дарение по Гражданскому кодексу РСФСР («Право и жизнь», 1923, кн. 4, стр. 47); его же, Юридическая природа векселя и Положение о векселях 1922 года; там же, кн. 9—10, стр. 6.

[47] См. Положение о Государственном арбитраже при Совете Министров СССР, утвержденное Советом Министров СССР 17 августа 1960 г. (СП СССР 1960 г. № 15, ст. 127) и соответственно Положения о Государственном арбитраже при Совете Министров РСФСР и о государственных арбитражах при Совете Министров автономных республик, исполкомах краевых, областных и городских (гг. Москвы и Ленинграда) Советов депутатов трудящихся, утвержденные Сове том Министров РСФСР от 3 декабря 1960 г. (СП РСФСР 1960 г. №42, ст. 206).

[48] См. ст. 4 Положения о Государственном арбитраже при Совете Министров СССР, ст. 4, ст. ст. 1, 13 Временных правил рассмотрения хозяйственных споров третейским судом, утвержденные Госарбитражем при Совете Министров СССР 31 августа 1960 г. («Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров СССР», вып. 15, Госюриздат, 1961, стр. 72—74).

[49] См. ст. 6 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.

[50] См. П. П. Якимов, Природа и значение арбитражных органов в СССР, Ученые записки Свердловского юридического института, т. 5, Госюриздат, 1957, стр. 236—277. Автор считает арбитраж лишенным каких-либо судебных функций, хотя и признает, что в его функции входит разрешение споров,

[51] См. «Ведомости Верховного Совета СССР», 1955 г. №5, ст. 116; см. также Б. Б. Черепахи 6, Спорные вопросы понятия и действия исковой давности, («Советское государство и право» 1957 г. № 7, стр. 66 и ел.).

[52] См. постановление ЦИК и ОНК СССР от 27 марта 1936 г. «О порядке слияния, присоединения, разделения и ликвидации трестов и других хозяйственных организаций и выделения из их состава отдельных предприятий» (СЗ СССР 1936 г. № 18, ст. 157).

[53] См. постановление ЦИК и СНК СССР от 29 апреля 1935 г. «О передаче государственных предприятий, зданий и сооружений» (СЗ СССР 1935 г. № 28 ст. 221) и постановление СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О порядке передачи государственных предприятий, зданий и сооружений» (СЗ СССР 1936 г. № II, ст. 93), с последующими изменениями (см. ГК РСФСР, Госюриздат 1961, стр. 132—135); пп. 119, 120 Положения о совете народного хозяйства экономического административного района, утвержденное постановлением Совета Министров СССР от 26 сентября 1957 г. (СП СССР 1957 г. № 12, ст. 121); постановление Совета Министров РСФСР от 19 июля 195.5 г от 19 августа 1955 г. (см. ГК РСФСР, Госюриздат 1961 г. стр. 136—137);^ от 10 сентября 1959 г. (СП РСФСР 1959 г. № 13, ст. 14) ict. 22 0снов гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.

[54] См. А. В. Карасс. Право государственной социалистической собственности, изд-во Академии наук СССР, 1954, стр. 141.

[55] К смерти приравнивается признание безвестно отсутствующего или безвестно пропавшего гражданина умершим (ст. 10 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, ст. 12 ГК).

[56] См. ст. 28 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, в которой прямо сказано, что ограничения виндикационного требования установлены лишь в пользу добросовестного возмездного приобретения.

[57] Ср. Л. Эннекцерус. Курс германского гражданского права, т. 1, полутом 2, Введение и общая часть, русский перевод под редакцией Д. М. Генкина и И. Б. Новицкого, изд-во ИЛ., 1950, стр. 92 и 93

[58] См. ст. 98 ГК РСФСР.

[59] В ст. 29 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, установлена общая норма о защите прав законного владельца, не являющегося собственником.

[60] См. Т. Свердлов, О залоге, «Еженедельник Советской юстиции» 1924 г. № 46, стр. 1098.

[61] См. Д. М. Генкин. Право собственности в СССР, Госюриздат, 1961, стр. 136.

[62] См. К. Н е I I w i g, Wesen und subjektive Begrenzling der Rechtskraft, Leipzig, 1901, S. 9496, 103; С. С rome, System des Deutschen Burgerlichen Rechts, I, Bd. (1900), S.313; 0 v. Gierke, Deutschas Privatrecht, II. Bd. Sachenrecht, Leipzig, 1905, S. 576; A v Tuhr, Der allgemeine Teil des Deutschen Burgerlichen Rechts, II. Bd, S...Halfte (1914), S. 51.

[63] Об этом подробно см. Б. Б. Черепахин, Юридическая природа и обоснование приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, «Ученые записки Свердловского юридического института», т. II, Свердлгиз, 1947, стр. 64—72.

[64] См. С. Алексеев, Е. Шешенин, Строго соблюдать закон при рассмотрении гражданских дел, связанных с индивидуальным жилищным строительством («Социалистическая законносгь» 1955 г. № 8, стр. 45). 3. Федотовская, Недостатки рассмотрения споров о домовладениях («Советская юстиция» 1961 г. № 22, стр. И—12).

[65] См. ст. 22 Основ гражданского законодательства Союза ССР н союзных республик.

[66] См. постановление ЦИК и СНК СССР от 29 апреля 1935 г. «О передаче государственных предприятий, зданий и сооружений» (СЗ СССР 1935 г. № 28, стр. 221); постановление СНК СССР от 15 февраля 1936 г. «О порядке передачи государственных предприятий, зданий и сооружений» (в ред. 18 мая :1956 г.) и др. акты.

[67] См. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1955 г. («Ведомости Верховного Совета СССР», 1955 г. № 8, ст. 193); постановление Совета Министров СССР от 14 мая 1955 г. («Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР по вопросам промышленности и строительства», Госполитиздат, 1956, стр. 89—90); постановление Совета Министров СССР от 9 августа 1955 г. (там же); постановление Совета Министров СССР от 29 июня 1960 г. «О безвозмездной передаче государственным предприятиям и организациям демонтируемого, излишнего и неиспользованного оборудования» (СП 1960 г. № 13, ст. 101) и др. акты.

[68] См. Г. Добровольский, Договорные отношения колхозов («Социалистическая законность» 1961 г. № 3, стр. 43 и ел.).

[69] То же самое предусматривают ГК. Чехословацкой социалистической республики 1950 г. § III, Народной республики Болгарии (ст. ст. 24 и 207 ЗОД), Польской Народной Республики и Монгольской Народной Республики, см. Гражданское право стран народной демократии, под -ред. Д. М. Генкина, Внешторгиздат, 1958, стр. 32, 147.191,382.

[70]Такое же -правило имеется в Гражданском кодексе Венгерской ^Народной республики 1959 г. (ст. 117) и в Германском гражданском уложении 929 и сл.).

[71] См. Е. А. Флейшиц, Момент перехода права собственности по договору купли-продажи, Ученые записки ВИЮН, 1947, вып. IX, стр. 341—346; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 259 и сл.; Д.М. Генкин, Право собственности в СССР, Госюриздат, 1961, стр. 138 и сл..

[72] См. .К. А. Граве, Момент перехода права собственности по договору («Советская юстиция» 1940 г. № 22, 23, 24).

[73] См. Д. М. Генки н, Право собственности в СССР, Госюриздат, 1961, стр. 139.

[74] Ст. 30 (вторая часть) Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик,          

[75] См. Г. И. Петров, Советское административное право, часть общая, изд-во ЛГУ, 1960,

[76] Совершенно игнорировали допущение нашим законом добросовестного приобретения залогового права от несобственника А. И. Шварцман (Гражданское право, «Учебник для юридических вузов», ч.1, Юриздат, 1938, стр. 24); Т.Свердлов (О залоге, «Еженедельник Советской юстиции» 1924 г. № 46, стр. 1099) и Давидович (Гражданские кодексы союзных республик, научный комментарий под ред. А. Малицкого, 3-е изд., Харьков, 1927, стр. 1.56 и ел.) ошибочно считали, что слова «соответственно применяются ст. ст. 59, 60 сего кодекса» относятся к приобретению права собственности залогодателем, а не права залога — залогодержателем. Они обращали внимание на те случаи, .когда добросовестное приобретение залогодателем вещи сделало его собственником, а тем самым поставило вне сомнения и залоговое право залогодержателя. И. Б. Новицкий («Советское гражданское право», т. 1, Госюриздат, 1950, стр. 465) ограничился воспроизведением текста ст. 86 ГК РСФСР.

[77] См. Комментарий Институт Советского права к ГK РСФСР, вып. 2, Вещное право, ОГИЗ, 11924, стр. 20 и 44.

[78] См. Гражданское право (учебник для вузов), т. 1, под ред. М. М. Агаркова и Д. М. Генкина, Юриздат, 1944, стр. 409.

[79] См. РАНИОН, Институт Советского права, ГК РСФСР, научный комментарий, вып.VIII, Юриздат, 1930, стр.II и сл.

[80] 0. С.Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, 1958, стр. 488..

 

[81] Вопросы, связанные с переходом авторского права в порядке наследования, будут рассмотрены в главе 3-й,

 

[82] См. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 31 марта 1959 г. «О внесении изменений и дополнений в постановление ВЦИК и СНК. РСФСР от 8 октября 1928 года «Об авторском праве» («Ведомости Верховного Совета РСФСР» 1959 г. № 13, ст. 234).

[83] Б. С. Антимонов и Е. А. Флейшиц, Авторское право, Госйриздат, 195.7, стр. 163—164. См. также И. А. Грингольц, Права автора сценического произведения в СССР, Кандидатская диссертация, М., 1953, стр. 67; А. И. Ваксберг, Некоторые вопросы советского .авторского права, «Советское государство и право» 1954 г. № 8, стр. 40; М. И. Никитин а. Издательский договор на литературное произведение в советском авторском праве, автореферат кандидатской диссертации, М., 1954, стр. 6.

[84] Н. А. Райгородский, Юридическое лицо как субъект авторского права. Очерки по гражданскому праву, изд-во ЛГУ, 1957, стр. 223 и ел.

[85] В. И. Серебровский, Вопросы советского авторского права, изд-во Академии наук СССР, 1956, стр. 178—181.

[86] См. ст. 14 Закона об авторском праве РСФСР от 8 октября 1928 г. (СУ РСФСР 1928 г. № 132, ст. 861).

[87] Типовой издательский договор утвержден Наркомпросом РСФСР и Наркомторгом РСФСР («Еженедельник Наркомпроса РСФСР» 19 апреля 1929 г. № 16—.17).

[88] ст. 30—44 Закона об авторском праве РСФСР от 8 октября 1928 г.

[89] В. И. Корецкий, Авторское правоотношение в СССР, изд-во Таджикского государственного университета, 1959, стр. 281—286.

 

[90] См. ст. 112 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, ст. 48 п. «ж» Положения об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях.

[91] Ст. ст. 124, 125 и 128 ГК РСФСР см. И. Б. Новицкий и Л. А. Лунц, Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1950, стр. 220— 228.

[92] См. И. Б. Новицкий, Л. А. Лунц. Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1950, стр. 222.

[93] См, М. М. Агарков, Ценные бумаги на предъявителя, Очерки кредитного права, изд-во НКФ СССР, 1926; его же, Учение о ценных бумагах, изд-во НКФ СССР, 1927, стр. 64—66.

[94] См. М, М. Агарков. Обязательство по советскому гражданскому праву, Юриздат, 1940, стр. 62—67; И. Б. Новицкий, Участие кредитора в исполнении договорного обязательства («Советское государство и право» 11947 г. № 7, стр.27,79-81); В. К. Райхер, Новая роль кредитора в советском социалистическом праве. Очерки по гражданскому праву, изд-во ЛГУ, 1957, стр. 115127; его же, Правовые вопросы договорной дисциплины, изд-во ЛГУ, 19^8, стр. 88—96.

[95] И.Б.Новицкий и Л. А. Лунц, Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1960, стр. 227 и ел. . . " Там же, стр. 226 и сл.

[96] Там же, стр. 226 и сл.

[97] М. И. Бару, Возмездность и безвозмездность в гражданском праве, докторская диссертация, М. 1958. 134, 603, 604, 606.

[98] См. по этому вопросу Институт советского права, Гражданский кодекс РСФСР, комментарий под ред. А. Г. Гойхбарга, И. С. Перетерского и 3. P.Тетенборн, вып. III; Обязательственное право, Госиздат, М—П., стр. 33 и ел.; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 418—420.

[99] «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1958 г. № 2, стр. II.

[100] См. О.С.Иоффе, Советское гражданское право, нзд-во ЛГУ, 1958, стр. 208 и сл.

 

[101] См. И. Б. Новицкий и Л. А. Лунц, Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1950, стр. 228—232; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 420 и ел.

[102] См. постановление ЦИК и СНК СССР от 23 ноября 1927 г. «О капитализации пенсий и платежей, причитающихся с ликвидируемых предприятий за увечье или смерть» (СЗ СССР 1927 г. № 65, ст. 661), Правила страхования пенсий от 4 августа 1944 г. № 418 § 2, 3, в («Источники советского гражданского права», Госюриздат, 1961, стр. 784).

[103] В. К. Райхер, Общественно-исторические типы страхования, изд-во Академии наук СССР, 1947, стр. 227—228. См. О. С. Иоффе, Советское гражданское право (курс лекций), Отдельные обязательства, изд-во ЛГУ, 1961, стр. 452.

[104] В. К. Райхер, Общественно-исторические типы страхования, изд-во Академии наук СССР, 1947, стр. 227.

[105] Ср. К. А. Граве и Л. А. Лу ц, Страхование, Госюриздат, 1960, стр. 172—175.

[106]  «Сборник действующих постановлений Пленума Верховного Суда СССР 19241957 гг.», Госюриздат, 1958, стр. 146—147.      

[107] На основании ст. ст.. 4 и 33 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик обязательство возникает, в частности, «...вследствие приобретения, или сбережения имущества за счет средств другого лица без достаточных оснований»; см. также ст. 399 ГК РСФСР.

[108]  «Отдельные виды обязательств», Госюриздат, 1954, стр. 316. — 75 -

 

[109] См. «Отдельные виды обязательств», Госюриздат, 1954, стр. 173, 174; М. В. Гордон, Лекции по советскому гражданскому праву, изд-во Харьковского университета, 1960, стр. 58; О. С, Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. II, изд-во ЛГУ, 1961, стр. 71.

[110] См., например, постановление Пленума Верховного Суда СССР от 1 марта 1961 г. по делу по иску Аббасова И. Ш. к Акопян В. С. о выселении («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г. № 5, стр. 16—18); постановление Пленума Верховного Суда СССР от 24 .марта 1960 г. по делу по иску Церетели А. Ф, к Джавахишвили В, С. о выселений («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г. № 2, стр. 12); Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР от 26 ноября 1949 г. по делу по иску Сосулиной к Измайловой о выселении («Социалистическая законность» 1950 г. № 6, стр. 89); Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу о выселении Андреева («Социалистическая законность» 1952 г. № 3, стр. 90).

[111] См. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР по делу № 438—1940 г. по иску Полтавского гос. завода к Д. И. Аккерман, В. Ф. Латык и Е. С. Латык («Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР 1940 г.» Юриздат, 1941, стр. 259).

[112] См. постановление Президиума Верховного Суда Молдавской ССР по делу по иску Крезу к Асаулу о выселении («Социалистическая законность» 1956 г. № 12, стр. 78).

[113] 2 СП СССР 1961 г. № 20, ст. 146.

[114] В четырех союзных республиках эта норма включена в гражданские кодексы. См. ст. 156 ГК УССР; ст. 155 ГК Узбекской ССР; ст. 156 ГК Грузинской ССР; 156-б ГК Азербайджанской ССР и примечания 1 и 2 к ней.

 

[115] См. С. И. Аскнази и, И. Л. Брауде, А. И. Пергамен т, Жилищное право, Госюриздат, 1956, стр. 145—159; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, т. II, изд-во ЛГУ 1961 стр. 112.

[116] «Социалистическая законность» 1959 г. 12 стр 68—69 1960 г. № 2, стр. 89; 1961 г. № 1, стр. 85—86.             

[117]  «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1961 г. № 2, стр. 3.

[118] См, изменение, внесенное Министерством коммунального хозяйства РСФСР в инструкцию об обмене от 20 июня 1959 г., «Социалистическая законность», 1961 .г. № 1, стр. 85 и 86.

[119] См. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР от 6 января 1961 г. по делу об аннулировании обмена жилой площади между гр. гр. Мишиным и Писаревским («Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1961 г. № 2, стр. 3—4).

[120] См. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР от 2 апреля 1946 г. («Судебная практика Верховного Суда СССР» 1946 г. № 3, стр. 24).

[121] См. определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР от 13 января 1948 г. («Судебная практика Верховного Суда СССР» 1948 г. № 4, стр. 10) и от 2 июля 1952 г. («Судебная практика Верховного Суда СССР». 1952 г. № II, стр. 30), постановление Пленума Верховного Суда СССР от 24 марта 1960 г. по делу по иску Шолоховой-Смышляевой Ю. Г. к Торгобиани Г. Н. о признании договора обмена жилой площади недействительным («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1960 г. № 5, cтp. 1).

[122]  «Жилищные законы», изд. 3-е, изд-во МКХ РСФСР, 1958, стр. 356.

 

[123] См. «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1961 г. № 3, стр. 10

[124] См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1952 г. №10, стр. 40. См. также П. Бардин, К итогам изучения судебной практики по гражданским жилищным делам («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1960 г. № 6, стр. 35—37).

[125] «Бюллетень исполнительного комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся» 1955 г. № 13 (833), стр. 13. См. Б. Б. Черепахи н. Спорные вопросы понятия и действия исковой давности («Советское государство и право» 1957 г. № 7, стр. 69 и след.).

[126] См., например, О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 269; Советское гражданское право, т. 1, учебник для юридических вузов, Госюриздат, 1959, стр. 210.

[127] Ср. И. Б. Новицкий, Сделки. Исковая давность, Госюриздат, 1954, стр. 229.

[128] См. постановление ЦИК и СНК СССР .от 27 марта 1936 г. «О порядке слияния, присоединения, разделения и -ликвидации трестов и других хозяйственных организаций и выделения из их состава отдельных предприятий» (СЗ СССР 1936 г. № 18, ст. 151).

[129] См. Положение о порядке прекращения кооперативных организаций при их ликвидации, соединении и разделении, утвержденное ЦИК и СНК СССР 15 июня 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 37, ст. 372).

[130] См. постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 4 и 19 декабря 1932 г. (СЗ СССР 1932 г. 80, ст. 489 и № 82, ст. 501).

[131] См. постановление ЦИК и СНК СССР от 17 августа 1933 г. «О ликвидации охотничьей кооперации и реорганизации интегральной кооперации» (СЗ СССР 1933 г. № 53, ст. 309) и от 17 ноября 1933 г. № 81/2485 (СЗ СССР 1933 г. № 67, ст. 404).

[132] См. постановление СНК ОССР и ЦК ВКП(б) от 29 сентября 1935 г. «О работе потребительской кооперации в деревне» (СЗ СССР 1935 г. № 52, ст.. 427).

[133] См. С. Н. Братусь, Субъекты гражданского права, Госюриз-дат, 1950, стр. 219; О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций т. 1, изд-во ЛГУ, 1958, стр. 116; Советское гражданское право, т. 1, учебник для юридических вузов, Госюриздат, 1959, стр. 113; С. И. Вильнянский, Лекции по советскому гражданскому праву, ч. 1, изд-во Харьковского университета, 1958, стр. 143, 146.

[134] СЗ СССР 1927 г. № 39, ст. 392.

[135] СЗ СССР 1927 г. № 37, ст. 372.

[136] См. п. 13 Инструктивного .письма  Госарбитража при Совете Министров СССР от 31 мая 1950 г. № И-1-16 («Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров СССР», вып. 3, Госюриздат, 1956, стр. 288).

[137] См. п. 18 Инструкции НКФООСР НКЮ СССР и Госарбитража при СНК СССР от 26 мая 1940 г. «О порядке расчетов при передаче предприятий, зданий и сооружений», а. также п. 19 Инструктивного письма Госарбитража Министерства юстиции СССР от II декабря 1953 г. №И-1-28 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с передачей предприятий, зданий и сооружений» («Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров СССР» вып. 3, Госюриздат, 1956, стр. 278, 286).

[138] См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1951 г. II, стр. 42 и ел. В примерах из практики до 1961 года денежные суммы приведены в масштабе цен, существовавшем до 1 января 196.1 г.

[139] См. «Сборник постановлений Пленума и определений Коллегий Верховного Суда СССР за 1942 г.», Юриздат, 1947, стр. 136—137.

[140] См. О. С. Иоффе, Советское гражданское право, курс лекций, ч. 1, изд-во ЛГУ, 195S, стр. 115 и сл. 

 

[141] См. постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР ют 4 и 19 декабря 1932 г. (СЗ СССР 1932 г. № 80, ст. 489 и № 82 ст. 501).

[142] См. Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам, т. IV, Госполитиздат, 1958, стр. 615—619.

[143] Постановление Главного арбитра Госарбитража при Леноблисполкоме от 28 октября 1960 г. по делам №№ 11098 11099 11100 11101,11102 и др.

[144] СП СССР 1960 г. № 8, ст. 52.

[145] См. М. А. Ваксберг, Возникновение и развитие совхозов в СССР, Правовые вопросы организации и деятельности совхозов, Госюриздат, 1959, стр.-37—39; Г. А. Аксененок, Правовое положение совхозов в СССР, изд-во Академии наук СССР, 1960, стр. 84—94.

[146]  «Директивы КПСС и Советского Правительства по хозяйственным вопросам», Госполитиздат, 1958, т. IV, стр. 726.

[147] «Директивы КПСС и Советского Правительства по хозяйственным вопросам», Госполитиздат, 1958, т.. IV, стр. 727.

[148] См. «Социалистическая законность» 1958 г. № 10, стр. 95.

[149] «Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров СССР», вып. 10, стр. 3; см. также «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1962 г. № 1, стр. II.

[150] СЗ СССР 1927 г. № 65, ст. 661

[151] «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1961 г. 5, стр.

[152] Л. Шевченко и М. Бару, Прекращение деятельности юридического лица («Социалистическая законность» 1960 г. № 12. стр. 40 и сл.).

[153] Инструктивное письмо Госарбитража при Совете Министров СССР от 26 мая 1956 г. № И-1-24 («Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров СССР», вып. 4, Госюриздат, 1957, стр. 34).

[154] См, А. В. Венедиктов, Государственная социалистическая собственность, изд-во Академии наук СССР, 1948, стр. 411 и ел.; С. Н. Братусь, Субъекты гражданского права, Госюриздат, 1950, стр. 224 и ел.; «Советское гражданское право», т, 1, Госюриздат, 1959, стр. 411 и ел. Ср. К. А, Борзова, Вопрос о применимости договорной солидарной ответственности в отношениях между социалистическими организациями, «Вопросы гражданского права», изд-во МГУ, 1957,.стр. 201—224.

[155] Постановление СТО от 10 февраля 1932 г. «О мерах, обеспечивающих ответственность руководителей хозорганизаций за состояние дел и имущества хозорганизаций» (СЗ СССР 1932 г. № И, ст.60); Правила составления приемо-сдаточных актов, утвержденные НК РКИ СССР 8 апреля 1932 г. (БФХЗ 1932 г. № 31, стр. 18); постановление СНК. СССР от 2 марта 1938 г, «О порядке приема-сдачи дел при смене руководителей учреждений, предприятий, хозяйственных организаций и строительств» (отменившее постановление СТО от 10 февраля 1932 г.) — СП СССР 1932 г. № 7, ст. 44.

 

[156] Действие ряда статей этого положения, в том числе ст. ст. 48—64, распространяется также на торги: см. ст. 13 Положения о государственных торговых предприятиях (торгах), утвержденного ЦИК и СНК СССР 17 августа 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 49, ст. 502).

[157] См. А. В. Венедиктов, Государственная социалистическая собственность, изд-во Академии наук СССР, 1948, стр.415 и ел.; С. Н. Братусь, Субъекты гражданского права, Госюриздат, 1950, стр. 225.

[158] См. М. М. Агарков .К вопросу о договорной ответственности, Вопросы советского гражданского права, изд-во Академии наук СССР, 1915, стр. 130.

[159] Инструктивное письмо Госарбитража при Совете Министров СССР от II декабря 1953 г. № И-1-28 («Сборник инструктивных указаний Госарбитража при Совете Министров СССР», вып. 3, Госюриздат, 1956, стр. 286).

[160] См. А. В, Венедиктов, Государственная социалистическая собственность, изд-во Академии наук СССР, 1948, стр. 415.

 

[161] См. В. И. Серебровскии, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 37 и ел.; Б. С. Антимонов, К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 82—88.

[162] См. п. 62 Положения о порядке назначения и выплаты пособий по государственному социальному страхованию, утвержденного Постановлением Президиума ВЦСПС от 5 февраля 1955 г. («Бюллетень ВЦСПС» 1955 г. № 4, стр. 1) и п. 1 разъяснения НКЮ РСФСР и НКТ РСФСР от 5 сентября 1928 г. «О порядке выдачи пенсий, оставшихся недополученными к моменту смерти застрахованного» — Вопросы наследования, Госюриздат, 1959, стр. 22; Советское гражданское право, учебник для юридических вузов, т. II, Госюриздат, 1961, стр. 503.

[163] Б. С. Антимонов, К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 250.

 

[164] В. И. Серебровский, Наследственное право, изд-во ВЮЗИ, 1948, стр. 7; его же. Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 31 и сл 41 и ел., 207 и ел. Эта точка зрения В. И. Серебровского встретила серьезные возражения в рецензиях на его «Очерки», см. Б. С. Антимонов, К. А. Граве, Е. А. Флейшиц, «Советское государство, и право» 1954 г. № 1, стр. 145—147; Н. А. Райгородский, «Социалистическая законность» 1954 г. № 6, стр. 86—89. 2 cm. ст. ст. 418, 420, 421, 422, 423, 428, 429. 430, 434 ГК РСФСР.

 

[165] В. И. Серебровский, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 214 и ел.

[166] См. К. С. Юдельсон, Советский нотариат, Госюриздат, 1959, стр. 276.

 

[167] Ст. 101 ГК РСФСР и ст. 266 ГПК РСФСР, см. В. И. Серебровский, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 223.

[168] Иски, основанные на договоре, следует признать в этих случаях исключенными, поскольку соответствующие договоры не перешли на наследников.

[169] См. В. И. Серебровски и, Авторское право и наследование («Советское государство и право» 1955 г. № 6, стр. 38).

[170] См. также постановление Совета Министров РСФСР от 26 июля 1958 г. «Об авторском гонораре наследникам писателей» (СП РСФСР 58 г. № 12, ст. 138).

[171] В,. И. Серебровский, Авторское право и наследование («Советское государство и право» 1955 г. №6, стр. 38); см. так же; И. А. Грингольц, Права автора сценического произведения н СССР, автореферат кандидатской диссертации, М., 1&53, стр. II; Е. П. Торкановский, Личные и имущественные права авторов литературных произведений по советскому праву, автореферат кандидатской диссертации, Куйбышев, 1953, стр. 9 и др.

[172] См. В. И. Серебро веки и, Авторское право и наследование («Советское государство и право» 1955 г. № 6, стр. 40).

[173] Статья 98 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.

[174] Ценные соображения в пользу признания перехода личных прав автора в порядке наследования высказаны Н. А. Райгородским. См. его рецензию на «книгу В. И. Серебровского, Очерки советского наследственного права («Социалистическая законность» 1954 г. № 6, стр. 86), а также Наследование неимущественных прав автора по советскому авторскому праву («Социалистическая законность» 1956 г. 2,стр.14—18).

[175] См. В. И. Серебровский, Авторское право и наследование («Советское государство и право» 1955 г. № 6, стр. 42). И. А. Грингольц, Права автора сценического произведения в СССР, автореферат кандидатской диссертации, М., 1953, стр. II.

[176] См. Б. С. Антимоно в, К. А. Граве, Е. А. Флейшиц, Рецензия на книгу В. И. Серебровского «Очерки советского наследственного права» («Советское государство и право» 1954 г. № 1, стр. 147); А. И. Барышев, Приобретение наследства в СССР, Госюриздат, 1960, стр. 55;,В. И. Корецкий. Авторские правоотношения в СССР, иад-во Таджикского Государственного университета, 1959, стр. 288—292.

 

 

[177] Ст. 119 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик.

[178] См. Вопросы наследования, справочник по законодательству и судебной практике, Госюриздат, 1959 г., стр. 52; В. И. Серебровский. Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1958, стр. 108—109; Б. С. Антимонов и К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 156—157. " «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 25 и сл.

[179] См. «Социалистическая законность» 1960 г. 4, стр. 87. - 125 -

 

[180] См. ч. II ст. 422 ГК РСФСР и п. 16 постановления № 2 Пленума Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г. («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 26).

[181] См. также п. 6 постановления СНК РСФСР от 28 декабря 1943 г. «Правила перехода к государству наследственных имущества» (СП РСФСР 1944 г. № 3, ст. 21; 1946 г. № 4, ст. 16); п. 1 постановления № 2 Пленума Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г, «О судебной практике по делам о наследовании» («Бюллетень Верховного Суда СССР», 1957 г. № 2, стр. 24—27).

[182] См. B.C. Антимонр в, К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 94, Б. С. Антимонов, С. Герзон, Б. Шлифе р. Наследование и нотариат, Юриздат 1946, стр. 45.

[183] См. ст. 121 Основ гражданского законодательства Союза СCP и союзных республик

[184] В. И. Серебровский, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 197—198.

[185] См. постановление Президиума Верховного Суда РСФСР № 155-1Т-3-7 по иску Дунаева к Парамоновой и др. («Сборник постановлений Президиума и определений судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР 1957—1958 гг.», Госюриздат, 1960, стр. 95 и сл.).

[186] См. п. 6 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 10 апреля 1957 г. № 2

[187] Там же п. 7.

[188] См. И. С. Перетерский, Гражданский кодекс РСФСР, Комментарий, вып. VI, Наследственное право, М.Пт., 1924, стр. 21; В. И. Серебровский, Очерки Советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 155; Б. С, Антимонов и К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 201.

[189] См. Я. Б. Левенталь, К вопросу о презумпциях в советском гражданском процессе («Советское государство и право» 1949 г. № 6, стр. 62); А. Ф. Клейнман, Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе, изд-во Академии наук СССР, 1050, стр. 47.

[190] См. К. С. Юдельсон, Проблема доказывания в советском гражданском процессе, Госюриздат, 1951, стр. 267.

[191] См. Б. С. Антимонов и К.А.Граве, ственное право, Госюриздат, 1955, стр. 202—205 них судебную практику.

 

[192] См. «Советская юстиция» 1961 г. № 16, стр. 31.

[193] «Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР за 1942 г.», Юриздат, 1947, стр. 28.

[194] ГК РСФСР, Госюриздат, 1950, стр. 257.

 

[195] «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1953 г. № 1, стр. 1.

[196] Не признают эти сроки сроками исковой давности: М. М. Агарков, (см. «Гражданское право, учебник для юридических вузов», ч. 1, Юриздат, 1938, стр. 159 и ел.) и др.; Б. С. Антимонов и К. А. Граве, Советское наследственное право. Госюриздат, 1955, стр. Й13; А. И. Б ар ы ш ев, Приобретение наследства в СССР, Госюриздат, 1960, стр. 32-и 39; В. И. Серебровский (см. Очерки Советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 171), поставив вопрос, уклонился от ответа на него.

[197] См. «Бюллетень Верховного Суда ССОР» .1957 г. № 2, стр. 26 и сл.

 

[198] См. С. Н.Абрамов, Гражданский процесс, учебник для юридических вузов, Юриздат, 1948, стр. 138.

[199] К. С. Юдельсон (Советский гражданский процесс, Госюриздат, 1956, стр. 191) обходит молчанием вопрос об ответчике по этим искам. Совсем не упоминает о них А. Ф. Клейнман, Советский гражданский процесс, изд-во МГУ, 1954, стр. 144.

[200] В. И. Серебровскии, Очерки Советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 19.53, стр. 167,

 

[201] «Бюллетень Верховного Суда СССР»- I960 г. № 2, стр. 4—6. См. также определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР от 16 апреля 1952 г. по делу № 03/31.6 о наследстве Вишнякова.

[202] См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 26...

[203] Ст. 119 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик предусматривает, что порядок распоряжения на случай смерти вкладами в государственных сберегательных кассах и Государственном банке СССР по специальным указаниям вкладчиков определяется уставами названных кредитных учреждений и изданными в .установленном порядке правилами.

[204] См. «Советское гражданское право», учебное пособие для юридических вузов, т. II, Госюриздат, 1951, стр. 439—440; В. И. Серебровекий, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, М., 1953, стр. 40 и ел.

Заявление вкладчика сберкассе признают особой упрощенной формой завещания М. О. Рейхель (см. Гражданское право, ч. II, Юриздат, 1938, стр. 464); Устав Государственных трудовых сберегательных касс СССР, 1948 г., ст. 19 и Инструкция Министерства финансов СССР по приему, хранению и выдаче вкладов государственными трудовыми сберкассами от 20 июня 1949 г., п. 44.

[205] См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г. № 2, стр. 13—16. " См. «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1961 г. № 5, стр. 5.

[206] Следует отметить, что имеются нормы о наследовании и за пределами раздела «Наследственное право» Гражданского кодекса РСФСР. Так, имеются наследственные нормы в Кодексе законов о браке, семье и опеке 1926 г., а также в Основах авторского права СССР и законе об авторском праве РСФСР 1928 г. Таким образом, неприменение норм ст. ст. 416—435 ГК РСФСР еще не означает, что ст. 436 ГК РСФСР не является нормой об особом виде сингулярного наследования по завещанию.

[207] См. В. И. Серебровкий, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1958, стр. 41; B.C. Антимонов и К. А. Граве правильно указывают, что «в этом случае нет даже преемства прав выгодоприобретателя от прав страхователя» (стр. 91). «Выгодоприобретатель по договору страхования — не наследник страхователя и не преемник вообще...» (стр. 92)—«Советское наследственное право», Госюриздат, 1955, стр. 91,92.

 

[208] См. Е. А. Флейшиц, Завещание и легат в советском гражданском праве, ВИЮН, Ученые записки, вып. VI, 1947, стр. 91; 5. С. Антимонов, К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 170 и ел.; А. И. Б арышев, Приобретение наследства в СССР, Госюриздат, 1960, стр. 76.

[209] В. И. Серебровски и, Очерки Советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 138.

[210] См. В. И. Серебровскии. Очерки Советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 210.

[211] И. Б. Новицкий, Л. А. Лунц, Общее учение об обязательстве, Госюриздат, 1950, стр. 214.

[212] 2 Б. С. Антимонов, К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 255 и ел.

[213] Статья 120 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик дает по существу такое же решение вопроса.

 

[214] См. Б. С. Антимонов, К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 172.

 

[215] Разъяснение Президиума Верховного Суда РСФСР от 2 июля 1928 г. («Сборник разъяснений Верховного Суда РСФСР», 1931, стр. 193).

[216] В. И. Серебровскии, Очерки советского наследственного права, изд-во Академии наук СССР, 1953, стр. 221.

 

[217] См. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда СССР от 23 октября 1947 г. по делу по иску поселкового Совета и Карасевой к Кичатовой о признании завещания недействительных, «Судебная практика Верховного Суда СССР». 1948 г. № 1, стр. 5.

[218] Б. С. Антимонов и К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 246 и ел.

[219] См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1953 г. № 1, стр. 1, з

[220] Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 24—27.

[221] На основании ст. 117 (3-я часть) Основ гражданского законодательства переход имущества умершего к государству по праву наследования происходит, если нет наследников ни по закону, ни по завещанию, либо ни один из наследников не принял наследство, либо все наследники лишены завещателем наследства.

[222] См. В. И. Серебровскии, в книге «Советское гражданское право», т. II, Госюриздат, М., 1951, стр. 481.

 

[223] См. К. С. Юдельсон, Советский 1959, стр. 315.

[224] См. п. 5 постановления № 2 Пленума Верховного Суда СССР 10 апреля 1957 г. «О судебной практике по делам о наследовании» («Бюллетень Верховного Суда СССР» 1957 г. № 2, стр. 24).

[225] Б. С. Антимонов и К. А. Граве, Советское наследственное право, Госюриздат, 1955, стр. 245.

[226] См. Ю. К. Толстой, Содержание и гражданскоправовая защита права собственности в СССР, изд-во ЛГУ, 1955, стр. 169.

[227] СП СССР 1943 г. № 6, ст. 98.

 

[228] См. Н. В. Орлова. Правовая природа выморочного имущества, «Вопросы советского гражданского права», Госюриздат, 1955, стр. 130—131.