Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права

 

ПРЕДИСЛОВИЕ. 2

ВВЕДЕНИЕ. 5

§1 Понятие о гражданском праве. 5

§2 Методы гражданского правоведения. 8

§3 Литература и пособия. 13

§4 История гражданского законодательства на Западе. 15

§5 Источники русского гражданского права. 24

§6 Применение норм права. 34

§7 Система гражданского права. 37

ОБЩАЯ ЧАСТЬ. 40

§8 Юридические отношения. 40

§9 Физическое лицо как субъект права. 44

§10 Акты гражданского состояния. 47

§11 Влияние различных обстоятельств на дееспособность. 50

§12 Влияние различных обстоятельств на правоспособность. 57

§13 Юридическое лицо как субъект права. 64

§14 Вещи как объекты права. 68

§15 Юридические сделки. 82

§16 Представительство. 93

§17 Исковая давность. 97

ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ. 103

ОТДЕЛ I Вещное право. 103

§18 Общее понятие о вещных правах. 103

§19 Укрепление вещных прав на недвижимости. 104

§20 Владение. 110

§21 Понятие о праве собственности. 121

§22 Ограничения права собственности в силу закона. 128

§23 Способы приобретения права собственности. 133

§24 Прекращение права собственности. 152

§25 Общая собственность. 157

§26 Общинная собственность. 160

§27 Сервитуты.. 167

§28 Чиншевое право. 175

§29 Залоговое право. 177

ОТДЕЛ II Исключительное право. 188

§30 Общее понятие об исключительных правах. 188

§31 Авторские права. 188

§32 Промышленные права. 193

ОТДЕЛ III Обязательственное право. 197

§33 Понятие об обязательстве. 197

§34 Субъекты обязательства. 202

§35 Объект обязательства. 206

§36 Действие обязательства. 209

§37 Изменение лиц в обязательстве. 213

§38 Обеспечение обязательств. 216

§39 Прекращение обязательства. 222

§40 Договор. 226

§41 Купля-продажа. 235

§42 Запродажа. 242

§43 Поставка. 243

§44 Мена. 244

§45 Заем.. 246

§46 Дарение. 250

§47 Мировая сделка. 255

§48 Страхование имущества. 257

§49 Страхование лиц. 260

§50 Ссуда. 263

§51 Имущественный наем.. 264

§52 Личный наем.. 271

§53 Подряд. 277

§54 Доверенность. 279

§55 Поклажа. 284

§56 Товарищество. 289

§57 Обязательства, основанные на гражданском правонарушении. 292

§58 Обязательства, возникающие из незаконного обогащения. 301

ОТДЕЛ IV Семейное право. 304

§59 Общее понятие о семье и семейных правах. 304

§60 Заключение брака. 305

§61 Расторжение брака. 314

§62 Личные и имущественные отношения супругов. 319

§63 Личные и имущественные отношения между родителями и детьми. 327

§64 Родственный союз. 339

§65 Опека и попечительство. 341

ОТДЕЛ V Наследственное право. 350

§66 Общее понятие о наследовании. 350

§67 Открытие наследства и меры охранения его. 354

§68 Наследование по завещанию.. 358

§69 Наследование по закону. 374

§70 Принятие наследства и отречение от него. 385

§71 Утверждение в правах наследования. 388

§72 Последствия принятия наследства. 391

§73 Завещательный отказ. 396

§74 Исполнение завещания. 398

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ. 403

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Имя профессора Московского университета Габриэля Феликсовича Шершеневича становится все более известным современному читателю, интересующемуся проблемами гражданского и торгового права. Крупнейший дореволюционный цивилист профессор Шершеневич был автором наиболее известных в то время учебников по гражданскому и торговому праву, а также по теории права. В 1994г. издательством «Спарю» был выпушен «Учебник 'торгового права» Г.Ф. Шершеневича, содержащий вводную статью о научно-педагогической деятельности и личности этого выдающегося правоведа.

Значение его учебников определялось тем обстоятельством, что они содержали наиболее удачное систематизированное изложение русского частного права, отвечавшее не только его тогдашнему состоянию, но и широко учитывавшее перспективы его развития (прежде всего подготовку проекта гражданского уложения) и зарубежный опыт. Учебник гражданского права на протяжении 20 лет выдержал 11 изданий, став самым распространенным российским университетским учебником по данной дисциплине. При каждом новом издании Г.Ф. Шершеневич совершенствовал и углублял содержание своей работы таким образом, что издания значительно отличались друг от друга.

Настоящее издание воспроизводит текст учебника 1907г. (шестое издание), написанного Г.Ф. Шершеневичем в период его работы в Московском университете, когда он находился в расцвете творческих сил. В это время развернулась активная подготовка проекта гражданского уложения, который должен был стать первым российским гражданским кодексом. (Как известно, эту работу не удалось довести до конца, однако ее окончательным итогом по сути стало принятие ПС РСФСР 1922г., фактически вобравшего многие законодательные решения дореволюционного проекта). Данное обстоятельство дало возможность автору достаточно критически отнестись к действовавшему гражданскому законодательству и практике его применения, прямо обозначив как его достоинства, так и очевидные недостатки, причины их появления и возможные пути устранения. Таким образом содержание учебника не сводится к сугубо догматическому освещению действовавшего правопорядка, чем грешат многие не только тогдашние, но и современные учебные работы в области правоведения.

Излишне говорить о высоком научном уровне данной работы, действительно органически вобравшей в себя достижения не только отечественной, но и зарубежной цивилистической мысли того времени. Для работ профессора Шершеневича такой подход был само собой разумеющимся, своего рода conditio sin qua поп его научно-педагогического творчества. Эта книга позволит читателю самому убедиться в уровне дореволюционной университетской цивилистической науки.

Но не менее важно обратить внимание на систему и саму методику изложения сложнейшего юридического материала, использованную в учебнике. Здесь гражданское право предстает в роли систематизированного, глубоко продуманного университетского курса, содержание которого отнюдь не сводится к воспроизведению и комментированию гражданского законодательства. Крайне любопытно, в частности, деление Особенной части гражданского права на подотрасли, вещного, исключительного и обязательственного права (отделы 1-3), первые две из которых, следуя друг за другом, охватывают «статику» гражданских правоотношений, а третья - их «динамику» (т.е. собственно имущественный оборот). Выделение исключительных прав (т.е. прав на результаты 'творческой деятельности и так называемых «промышленных прав») и их приближение к вещным (абсолютным по своей юридической природ») правам, оформляющим принадлежность имущества и других объектов гражданских прав участникам имущественных отношений, и для современной системы изложения гражданского права представляется весьма перспективным и обоснованным решением.

Не менее принципиальным является и характер освещения в данном учебнике основных институтов гражданского права. Г.Ф. Шершеневич всегда показывает их в становлении и развитии, сравнивая затем с аналогичными институтами зарубежных правопорядков, и с этих позиций анализирует российское законодательство. Это дает возможность читателю понять существо и назначение соответствующего института или юридической конструкции, варианты их различного законодательного оформления.

"Поэтому содержание учебника вызывает не только сугубо исторический интерес. Оно не утратило своего научно-познавательного и даже методического значения и до настоящего времени. Следует помнить, что в начале века российская гражданско-правовая наука достигла очень высокого уровня, а отечественное гражданское и торговое законодательство успешно приспосабливалось к потребностям бурно развивавшейся экономики российского государства. По своему профессиональному, научно-методическому уровню российское гражданское право начала века на несколько порядков превосходит наше законодательство «переходного периода»,-основанное на политических декларациях и политэкономических подходах. И с этой точки зрения знакомство с учебником гражданского права Г.Ф. Шершеневича способно принести немалую .пользу заинтересованному читателю.

При разработке и изучении законодательства, оформляющего переход к рыночной организации экономики, крайне полезно использовать не только опыт современных высокоразвитых стран, но и свой собственный, отечественный опыт, учитывающий особенности российской государственности. Это касается как общих частноправовых подходов, закрепленных в прежнем российском гражданском законодательстве, так и многих его конкретных институтов. Достаточно обратиться, например, к действовавшему в тот период порядку оформления прав на недвижимость и сделок с нею; к залоговому праву во всех его разновидностях, включая ипотеку и банковский залог; к таким ограниченным вещным правам, как сервитуты и чиншевое право; к договорам запродажи и поставки (этот последний, в частности, является порождением российского правопорядка, а не огосударствленной, плановой экономики, как мог бы подумать неискушенный читатель) и многим другим, чтобы убедиться в справедливости сказанного.

Изучение дореволюционного гражданского права по учебнику Г.Ф. Шершеневича дает возможность глубже понять существо и цель многих основных цивилистических категорий и институтов, свойственных нормальному рыночному обороту. Это обстоятельство приобретает особое значение в условиях обновления современного российского законодательства, его последовательного перехода на классический частноправовой путь развития, наиболее отчетливо воплощенный в правилах нового Гражданского кодекса РФ. Возвращение законодательства ко многим основательно забытым 'понятиям, разумеется, с учетом нынешних реалий, неизбежно требует обращения к их истокам. В условиях недостатка современной учебной литературы, хотя бы приближающейся по своему научно-методическому уровню к лучшим дореволюционным университетским учебникам, выход в свет настоящего издания «Учебника русского гражданского права» можно лишь приветствовать, рассматривая его в качестве добротного пособия для всех изучающих гражданско-правовую науку.

Воспитание нового поколения российских юристов на отечественных правовых традициях, на солидном фундаменте русской дореволюционной правовой науки должно стать одним из важных направлений учебной работы в наших юридических вузах. Тем самым будет подтверждена и продолжена преемственность в развитии национального правопорядка, в том числе в сфере частного права, в формирование которого огромный вклад внесла дореволюционная российская университетская профессура. Среди ее лучших представителей имя профессора Московского университета Габриэля Феликсовича Шершеневича по праву занимает одно из первых мест, а его учебники по-прежнему остаются высокими образцами учебно-педагогического мастерства.

Проф. Е.А. Суханов,

зав. кафедрой гражданского ярам

доит юридического факультета

МГУ им. М.В. Ломоносова

3 мая 1995 г.

ВВЕДЕНИЕ

§1 Понятие о гражданском праве

Литература: Шершеневич, Курс гражданского права. т. I, в. I, 1901,§§9-17; Коркунов, Лекции по общей теории права, 1897, стр. 165-183; Муромцев, Определение и основное разделение права, 1879, стр. 183-250; Дювернуа, Чтения по русскому гражданскому праву, 1898, т.I, стр.31-59; Васысовский, Учебник гражданского права, в. I, 1894, стр. 1-10; Кавеяин, Что есть гражданское право и где его пределы, 1864; Умов, Понятие и методы исследования гражданского права («Моск. Унив. Изв.» 1872, т. II, кн. 4).

Характерным для современного юридического порядка является распадение норм права на две группы, на право публичное и на право гражданское, или иначе частное. Несмотря однако на повседневность указанного деления, с научной стороны до сих пор остается не вполне выясненным, где находится межевая черта между .гражданским и публичным правом, каковы отличительные признаки той сферы права, которая носит название частного права и составляет предмет особой науки. Это различие, установившееся исторически и упорно поддерживаемое, скорее сознается инстинктивно, чем основывается на точных признаках. Нельзя, конечно, сказать, чтобы был недостаток в попытках установить пограничную линию, но, к сожалению, попытки эти далеко не безупречны. Между тем указанное различие имеет не одно теоретическое, но и практическое значение: по ст. 1 уст. гражд. суд., всякий спор о праве гражданском подлежит разрешению судебных установлений, следовательно, чтобы определить подсудность гражданского суда и отграничить его компетенцию от ведомства уголовного суда и администрации, необходимо иметь понятие о гражданском праве.

Основание для различия частного права от/ публичного стремятся найти или в самом содержании правоотношений или в порядке их охранения, другими словами, - отличительный признак видят или в материальном или в формальном моменте.

I. Устанавливая пределы гражданского права с точки зрения материального момента, принимают во внимание различие охраняемых правом интересен. По определению Ульпиана, publicum jus est, quod ad statum rei Romanae spectat, privatum, quod ad singulorum utilitatem pertinet. Это воззрение, несмотря на признанные недостатки, является наиболее распространенным. Противоположение мира частных, семейных интересов общественным интересам представляется каждому настолько естественным, что им пользуются, как основанием для различия между публичным и частным правом. Из русских цивилистов этой точки зрения придерживаются Малышев, Пахманов, Васьковский.

Указанный взгляд подвергся в последнее время сильной критике. В самом деле, где граница между частным и общественным интересом? Нельзя ли сказать, что общественные интересы охраняются настолько, насколько они имеют в виду обеспечить благоденствие частных лиц, и наоборот, что частные интересы охраняются настолько, насколько они согласуются с задачами общества? Охраняя интересы отдельного лица, право имеет своею целью в то же время охранение интересов всего общества. Если стать на ту точку зрения степени важности охраняемых интересов, большей или меньшей общности их, то можно придти к различию, не совпадающему с установившимся делением права. Общественный интерес организации канцелярии округа путей сообщения может быть поставлен ниже интереса организации акционерного товарищества, между тем первый вопрос относится к области публичного, а второй - к области частного права. Порядок приобретения земельного участка входит в гражданское право, а порядок приобретения чина или титула - в публичное. Договор подряда или поставки между казною и частным лицом входит в сферу гражданского права, тогда как его общественное значение стоит вне сомнения.

II. С точки зрения формального момента, публичное и частное право различаются смотря по тому, кому принадлежит инициатива зашиты нарушаемого права/другими словами, обращается внимание не на то, что защищается, а на то, как защищается, не на содержание охраняемых интересов,/а на порядок их охранения. Если эта защита возбуждается только по требованию лица, чье право было нарушено, то мы имеем дело с частным правом. Если же нарушение вызывает инициативу со стороны самого государства, даже нередко помимо и против воли потерпевшего лица, то перед нами область публичного права. Эта теория, особенно выдвинутая германским ученым Августом Тоном, построена на различии не тех интересов, которые охраняются правом, а тех средств, которыми эти интересы защищаются. В нашей литературе эта точка зрения принята профессорами Дювернуа, Муромцевым и Гамбаровым.

В пользу этой теории говорит то, а) что она построена на чисто юридическом начале, т.е. на различии юридических средств, которыми охраняются жизненные интересы, Ь) что она находится в полном соответствии с формальным понятием о праве, единственно верным, с) что она способна была бы дать безусловно точный отличительный признак. Ее нельзя опровергать тем, что она все свое внимание обращает на патологическую сторону правовых норм, т. е. на случаи правонарушений, потому что действительно юридический характер норм раскрывается во всей своей силе именно в момент их нарушения.

Но формальная теория страдает настолько существенными недостатками, что не может быть принята. Во-первых, она предполагает, очевидно, что в положительном праве имеются точные укячяния, по чьей инициативе охраняется каждая из указанных норм. Но во многих случаях такого указания не имеется, а следовательно рассматриваемая теория оказывается недостаточною. Таких указаний не может быть в отношении норм обычного права. Таких указаний не достает и нашим гражданским законам, капризно разбросанным по всему своду законов. Не дается такое указание и при издании отдельного закона, не входящего в заранее определенный отдел. Во-вторых, против формальной теории может быть выставлено то возражение, что встречающееся в законодательстве распределение инициативы не соответствует сложившемуся в действительности различию между публичным и гражданским правом. С точки зрения формальной теории в гражданское право должны бы войти нормы, определяющие последствия диффамации, клеветы, контрафакции, кражи, раздоры между супругами, между родителями и детьми, личные обиды и оскорбления, неосторожное банкротство, потому что во всех этих случаях инициатива защиты нарушенного интереса предоставлена частному лицу.

Таким образом, слабая сторона формальной теории заключается в том, что она не удовлетворяет требованиям догматики, хотя и претендует на исключительное догматическое значение. Это заставляет возвратиться к материальной точке зрения. Противоположность личности и общества, частной жизни и общественной деятельности сознается более или менее всеми. В сфере своих частных интересов каждое лицо пользуется большою свободою, от его воли зависит жениться или остаться холостым, он по своему произволу копит богатство или проживает все добытое трудом, устраивает собственное хозяйство или входит в чужое, оставляет свое достояние детям или посторонним или обществу. Круг этих отношений составляет ближайшую обстановку лица, которая ему особенно дорога, которая ему несравненно ближе интересов общественных, за которую оно готово бороться всеми силами даже при полном индифферентизме с его стороны к общественной жизни и деятельности, стоящих за стенами его домашнего очага. Можно ли законодателю не принять во внимание такого характера этих отношений, не предоставить самому заинтересованному призывать защиту в случае правонарушения, не остановить общественную власть перед границами этого интимного круга? Вот почему инициатива защиты гражданских прав предоставлена только управомоченному лицу, вот почему в гражданском процессе установлено состязательное начало, в силу которого действия суда ставятся в зависимость от требований' сторон, суд обсуждает только те факты, которые были ему представлены заинтересованными лицами, не собирая сам доказательств, присуждает только то, что было потребовано, хотя бы оно было меньше должного. gLe гражданс

характер от гражданского процесса, ч «Siy™™» гражанский процесс строится применительно к характеру охраняемых им норм. Таким образом, мы видим, что в жизни невольно и, может быть, отчасти бессознательно, устанавливается противоположение частного и общественного. Наука не должна пренебрегать этой житейской точкой зрения, если она не может предложить взамен более верного и точного взгляда.

Итак, гражданское право представляет собою совокупность юридических норм, определяющих частные отношения отдельных лиц в обществе. Следовательно, область гражданского права определяется двумя данными: 1) частные лица как субъекты отношения, 2) частный интерес, как содержание отношения. Сюда входят личные и имущественные отношения семьи, наследственные отношения по владению, пользованию и распоряжению движимыми и недвижимыми вещами, принадлежащими отдельным лицам, целый ряд отношений, возникающих из разнообразных договоров, а также вследствие причинения вреда чужим имущественным интересам.

Данное определение соединено еще с одним вопросом, относящимся к самому существу гражданского права и возбуждающим сомнение в науке.

Необходимо ли ограничить круг частных отношений, составляющих область гражданского права, сферою одних только имущественных интересов, или же следует включить в эту область всевозможные правоотношения, если только за ними будет признан частный характер? Другими словами, должно ли понимать под гражданским правом только частно-имущественное право или также и частно-личное, т. е. отношения, возникающие вследствие брака между членами семейного союза? Так, по мнению Мейера, «имущественные права имеют самостоятельный характер, резко отличающий их от других прав, и следовательно должна быть отдельная самостоятельная наука об имущественных правах, которую мы и называем гражданским правом. Если характеристическая черта всех учреждений семейственного союза чужда сфере гражданского права, то по дгрогой последовательности должно сказать, что учреждениям этим и не место в системе гражданского права. К нему относится лишь имущественная сторона семейственных отношений; другие же стороны должны быть рассматриваемы только по мере надобности, для уразумения имущественной стороны». Поэтому Мейер предлагает отнести учение о браке и его последствиях к каноническому (гражданский брак?), а учение о родительской и опекунской власти -к государственному праву. Этот взгляд на содержание гражданского права разделяли также Умов и Думашевский. Проф. Цитович пытался согласовать воззрение на гражданское право, как на право распределения, с возможностью включить в его состав и личные семейные отношения. Несколько иначе подошел к этому вопросу известный русский юрист и публицист Кавелин. Признавая, что гражданское право в его современном виде представляет собою «ветхую храмину», в которой гнездятся всевозможные противоречия и несообразности, Кавелин предлагая перестроить все здание. Предлагаемая им реформа должна состоять в исключении из настоящего гражданского права всех личных правоотношений и во включении в его состав из других отделов системы права разбросанных теперь повсюду юридических отношений между лицами по имуществу. Отрицая возможность провести разграничительную черту между публичным и частным правом, Кавелин предлагает, независимо от этого признака, создать право, которое соединяло бы в себе все имущественные отношения, безразлично, частного или публичного характера. Соответственно тому, он соединяет в один отдел как весь современный имущественный состав гражданского права, так и учение о податях, налогах, пошлинах, акцизах, всевозможных сборах, повинностях, о пенсии, эмеритуре, конфискации и денежных взысканиях. Этот крайний взгляд Кавелина вызвал основательные возражения со стороны профессора Московского университета Муромцева. В самом деле, предложенная Кавелиным конструкция страдает существенным недостатком -отсутствием объединяющего начала в отношениях, которые должны составить содержание особой науки.Шмущественность не есть признак юридический, а только экономический.

Оставляя в стороне крайности Кавелина, следует отвергнуть взгляд, который ограничивает область гражданского права только частными имущественными отношениями. Если мы придаем решительное значение признаку частности в противоположность публичности отношений, то необходимо ставить семью, брак на одной стороне с собственностью, договором, завещанием, а не с организацией центральных или местных органов управления. Поэтому мы думаем, что семейное право, fte только имупютчнр""'*, "" " miuMOfc долуид войти в состав гражданского прав£. Так смотрит на этот вопрос и наша практика, которая не отказывает в охранении личным правам, возникающим из брака (1879, J* 206, 1874, № 900). Не мешает только иметь в виду, что имущественные отношения играют преобладающую роль в гражданском праве и что личные отношения одарены некоторыми юридическими особенностями сравнительно с имущественными, именно меньшею степенью свободы распоряжения и неотчуждаемостью.

Совершенно оригинальную теорию выдвинул Коркунов. Возможность пользования, обеспечиваемая правом, дается в двоякой форме. Первая форма -это поделение объекта пользования в частное обладание по частям, другими словами установление различия между моим и твоим. Вторая форма - это приспособление объекта к совместному осуществлению разграниченных интересов. Коркунов полагает, что различие этих форм совпадает с исторически сложившимся различием частного и публичного права. Этот взгляд отличается крайней неясностью, особенно в отношении того, что следует понимать здесь под объектом.

 

§2 Методы гражданского правоведения

Литература: Шершеневич, Курс гражданского права, т. I, в. I, {18-24; Муромцев, Очерки общей теории права, 1877, стр. 1-202; Определение и основное разделение права, 1879, стр. 4-20. Что такое догма права, 1855; П а х м а н, О современном движении в науке права, 1882 («Ж. гр. и уг. пр.»); Гольм стен, Эподы о современном состоянии науки права («Юрид. исслед. и статьи», 1894, стр. 1-34); Новгородцев, Историческая школа юристов, ее происхождение и судьба, 1896; Думашевский, Наше правоведение, что оно есть и чем оно должно быть («Ж. М. КЪ>, 1867); Малышев, Курс общего гражданского права в России, т. I, 1878, стр. 1-19; Коркунов, Лекции по общей теории права, стр.347-354; Петражицкий, Введение в круг политики права («Киев. Унив. Изв.», 1896, №№8и 10, 1897, ЛЬ 9); Гредеск у л, Социологическое изучение права («Ж. М. Kb», 1900, J* 10); Гредескул, К вопросу о способах изучения права («Ж. М. Ю.», 1904, J*4); В. Гессен, Возрождение естественного права («Право», 1902 №М> 10 и II).

Гражданское право может быть изучаемо в историческом, догматическом, социологическом и критическом направлении.

I. Историческое направление гражданского права имеет своей целью исследование тех исторических данных, на которых основывается современный гражданский правовой порядок. Изучая известный институт с самого его зарождения в праве данного народа, постепенные изменения в его судьбе, приходят к открытию национального характера недвижимой собственности, семьи, опеки и т. п. Исторический прием не ограничивается задачей выяснения исторического развития национальных институтов, но еще служит пособием для систематического изучения действующего права. Историческое исследование, например, необходимо, чтобы уяснить себе современное английское право относительно недвижимой собственности, которая до сих пор вполне отражает на себе средневековый феодальный строй; такое исследование необходимо, чтобы понять современное русское право относительно наследования лиц женского пола. Раскрывая особенности данного института в истории известного народа, исторический метод предупреждает возможность ошибок в приложении к национальному праву теоретических воззрений, несогласных с исторически выработавшимися воззрениями народа. Таким образом, историческое исследование составляет необходимое предварительное условие для систематического изучения гражданского права и для критики его с точки зрения законодательной политики.

Исторический прием получил особенное применение благодаря влиянию так называемой исторической школы, во главе которой стоял германский ученый Савиньи (1779-1861). Успех исторической школы и может быть объяснен главным образом двумя обстоятельствами: крайностями предшествовавшей естественно-философской школы и обшей реакцией, которая обнаружилась в начале XIX в. против идей XVIII веха как в политике, так и в поэзии, философии, науке, искусстве. Восемнадцатое столетие поставило вопрос следующим образом: если современный правовой порядок неудовлетворителен, то это объясняется историческими заблуждениями, а потому необходимо построить новый порядок, независимо от исторических данных, на одних только рациональных основаниях. Но при таком приеме действительно разумные предложения легко переходят в пустые речи и скучные повторения общих мест, мысль утомляется наконец от беспочвенного мечтания, особенно когда она не находит возможности применить принципы к жизни вследствие неблагоприятных условий окружающей среды. Тогда призыв к изучению истории является благодетельным маяком для ученых умов. Право, стала говорить историческая школа, не может быть произвольно создано, - оно является результатом медленного, постепенного развития общественной жизни народа, так же, как и язык его, нравы, политические учреждения. Поэтому историческая школа поставила вопрос следующим образом: задача науки заключается не в измышлении идеального правового порядка, который не может быть осуществлен, потому что не связан и не вытекает из народной жизни, а состоит в исследовании исторических оснований права, данного для лучшего уразумения и применения его норм. К сожалению, историческое направление с течением времени перешло в исследование всевозможных мелочей, нисколько не уясняющих исторических основ правового порядка, а потому также в свою очередь отшатнуло от себя более живые умы.

И у нас историческая школа нашла себе благоприятную почву. С 30-х годов XIX столетия вплоть до судебной реформы в нашей литературе господствует историческое направление, обращавшее ученых к исследованию главным образом древнейшей эпохи русского гражданского права. Благодаря этому направлению, мы имеем целый ряд более или менее ценных исследований по истории гражданских институтов, так, например, залога (Мейер), поручительства (Капустин), наследования (Никольский, Беляев, Цитович, Кавелин) и особенно работу Неволина «История российских гражданских законов», 1851 г., ъ 3-х томах.

II. Догматическое направление имеет своей целью систематическое изложение норм гражданского права известного народа в известное время. Конечно, задача такого изучения чисто практическая - способствовать лучшему применению в жизни действующего права. Материалом для догматики является все положительное право, выражается ли оно в форме закона или обычая. I) Прежде всего на догматике лежит обязанность собрать рассеянные нормы права и раскрыть истинный смысл каждой из них, выяснить цели и содержание, другими словами истолковать нормы. Логическое значение правовых норм таково же, какое придается аксиомам в науках теоретических: как и аксиомы, правовые нормы не подлежат обоснованию и доказыванию, а являются исходным моментом для заключения (Вундт). Сборники и комментарии - таковы первые научные шаги в истории правоведения.

2) За этой описательной задачей, которая свойственна юриспруденции так же, как ботанике, зоологии, этнографии и другим наукам естествознания, следует задача обобщения. Разлагая содержание норм одну за другой на отдельные представления, можно заметить, что в ряде норм повторяется один и тот же элемент. Экономия труда побуждает вынести этот элемент за скобки и рассмотреть его отдельно. Например, не трудно подметить, что множество прав прекращается вследствие неосуществления их в течение известного времени. Этот элемент обобщается и изучается отдельно в виде исковой давности. Другой вид обобщения представляет нахождение юридических принципов. Под именем юридического принципа понимается общая мысль, направление, вложенное законодателем, сознательно или бессознательно, в целый ряд созданных им норм. Такие принципы нередко устанавливаются самим законодателем, и преобладание их в законодательстве говорит в пользу совершенства последнего. К сожалению, наше законодательство, напротив, ограничивается установлением отдельных норм и только весьма редко дает общие начала, как, например, никто по общему закону не может быть без суда лишен прав, ему принадлежащих (т. X, ч. 1, ст. 574), или - владение признается добросовестным дотоле, пока не будет доказано, что владельцу достоверно была известна его неправость (т. X, ч. 1, ст. 530). Поэтому задача обобщения лежит у нас всецело на теоретической и практической юриспруденции. Таковы установленные ею принципы; принадлежность следует судьбе главной вещи (кас. реш. 1884, № 75); никто не может подлежать ответственности за такие действия, которые он совершает в пределах своего права, хотя бы эти действия и причиняли кому-либо имущественную невыгоду (кас. реш. 1894, № 63).

3) Не ограничиваясь описанием и обобщением, догматик задается целью определения юридических понятий, например, права собственности, обязательства договора и др. Определение основано также на обобщении. Выделяя группу отношений, получивших одно наименование, например, договорных, и наблюдая всевозможные случаи их проявления, мы выделяем признаки, всем им свойственные, и соединяем их в одно. Однако между юридическим принципом и юридическим определением существует глубокое различие. «Юридическое определение, по словам г. Муромцева, соозначает сумму всех тех обстоятельств, с совокупностью которых связаны данные юридические последствия, и сумму всех тех последствий, которые связаны с этими обстоятельствами». Возьмем, например, наследование по завещанию. Мы имеем сумму обстоятельств: смерть, наличность имущества, оставление умершим распоряжения, изъявление наследником согласия на принятие. Соответственно тому выступает сумма юридических последствий: приобретение прав, входящих в состав имущества, ответственность за долги наследодателя, соединение двух имуществ. Юридический принцип есть результат анализа, юридическое определение - результат синтеза. В некоторых случаях сам законодатель берет на себя обязанность дать определения, хотя задача эта ему не свойственна и должна быть возложена на науку права. Например, наш законодатель определяет право собственности, завещание. Такие определения бесполезны в законодательстве, которое должно ограничиться установлением более или менее общих правил поведения. Такие определения могут быть и вредны в случае неудачной формулировки - они могут задержать дальнейшее развитие в жизни правовых норм. Некоторые определения установлены у нас судебной практикой, например, понятие о состоянии, о доходе (кас. реш. 1890, № 40).

4) Далее законодательство каждого народа, если оно выражено даже в кодексе, весьма далеко от научной системы, да оно и не задается этой целью. Кроме того, по мере надобности, издаются различные законы, которые стоят особняком, вне связи с кодексом или сводом. Приведение всего этого материала в порядок, соединение однородных законов и выделение разнородных частей составляют основную задачу догматики. Эта работа очень сложна там, где, как в Англии, нет кодекса, а есть ряд законов и судебных решений и где при том один и тот же закон содержит нередко самые разнообразные постановления; эта работа значительно упрощается там, где народ имеет систематизированный кодекс, как, например, в Германии. Система, в которой распределяется материал положительного права, тем совершеннее, тем более достигает своей цели -дать обобщенное знание, чем более она удовлетворяет требованию постепенности в раскрытии понятий. Изучающий право в системе знакомится прежде всего с простыми юридическими отношениями и затем постепенно переходит к комбинациям в их возрастающей сложности. При удачной систематизации все положительное право представляет собою стройное здание, со строгою пропорциональностью частей и удобством расположения. Такая система представляется чрезвычайно полезной для практики, потому что препятствует возмож-, ности затеряться в массе законодательных подробностей. В привычном к системе уме юриста всякий новый закон легко найдет себе надлежащее место, даже целый кодекс разместится в пределах хорошо известной системы. Именно отсутствие систематического научного образования создает в лицах, приобрет-шнх знание права путем механического заучивания отдельных законов, то-упорное недоброжелательство ко всякому новому закону и особенно уложению, которое составляет слишком известное и распространенное явление. В их уме новый кодекс производит целый переворот, тогда как для систематика он дает лишь новый материал, который свободно укладывается в готовые формы.

Догматическое изучение гражданского права имеет господствующее значение в науке права. Собственно система обобщения, определения вырабатываются преимущественно на римском праве, а затем прилагаются к отдельным законодательствам, к праву французскому, германскому, русскому. Но теоретическое построение системы гражданского права, установление определений различных институтов, может и должно быть исполнено независимо от римского права, на основании того более богатого материала, который содержится в« современных законодательствах европейских народов. Выработка теории на римском праве освобождает западных юристов от вырабатывания системы на основе отечественного права. Так, французские юристы большею частью ограничиваются комментированием французского гражданского кодекса, истолкованием смысла отдельных его постановлений, причем все исследование ведется в законодательной, а не в самостоятельно-научной системе. Но такое отделение системы от описания порождает большие неудобства на практике, потому что при этом соединение системы с материалом возлагается на самих практических юристов. У нас догматическое направление в гражданском праве установилось со времени судебной реформы 1864 года, когда в новых судебных учреждениях, которым воспрещено было останавливать решение дел под предлогом неполноты, неясности, недостатка или противоречия законов, проявилась потребность в систематизированном знании права, в понимании сущности правовых институтов, а не в простом заучивании буквы закона, уже недостаточном при новых условиях.

III. Социологическое направление имеет своей целью изучение законов развития гражданского права. Правовые явления составляют вид явлений, социальной жизни, и в этом качестве подлежат тому же методу изучения, как и другие общественные явления, принадлежащие к области морали, религии, культуры. Социология имеет своей задачей изучение законов,' по которым происходят явления общественной жизни. Как часть социологии, наука гражданского права должна подвергнуть своему исследованию законы развития того круга общественных явлений, которые известны под именем частноправовых отношений. Но из этого не следует создавать особой науки, отдельной от социологии, а) потому что на первых ступенях истории различные отрасли права еще не различаются, публичное не обособляется от частного, гражданское от уголовного, Ь) потому что на первых ступенях истории право очень слабо отличается от религии, морали, обрядов. Предметом социологического исследования могут быть все вообще правовые отношения совместно с другими общественными явлениями, но это составляет задачу социологии, а не правоведения, что не мешает последнему пользоваться выгодами первой. Тем менее можно говорить о совершенном вытеснении из правоведения социологическим направлением догматического изучения, в пользу которого говорят потребности общественной жизни. Материалом для социологического изучения является не право одного какого-либо народа в его современном (догматическое направление) или историческом виде (историческое направление), но правовые явления всех народов и во все времена их жизни. Задачу собирания и разъяснения этого материала выполняет сравнительное правоведение. Социологическое направление имеет своей целью раскрытие тех общественных условий, которые вызвали к жизни существование данного института и при наличности которых институт всегда появится, обнаружение первичной его формы и выяснение, постепенного изменения под влиянием общественных сил, с установлением, в виде научного закона, правила, в какую сторону должны изменять развитие данного института данные силы. Так, например, необходимо выяснить, составляет ли брак общее явление, и если да, то какие общественные условия вызвали его; затем рассмотреть различные формы брака, - гетериче-скую, патриархальную, полиандрию, полигамию, моногамию, - установить их преемственную связь и зависимость от всех прочих общественных условий народной жизни. К сожалению, следует признать, что в этом отношении еще очень мало сделано и почти никаких законов не открыто. Впрочем, это не говорит еще против верности и полезности самого направления, а скорее обуславливается небольшим числом ученых, посвящающих себя этой деятельности, и незначительностью успехов самой социологии, за которою только и может следовать правоведение.

В нашей литературе социологическое направление было особенно выдвинуто Муромцевым, который предложил различать общее гражданское правоведение, как науку, изучающую законы развития гражданского права, и гражданско-правовую политику, как искусство, устанавливающее правила и приемы, которыми должны руководствоваться законодатель и судья.

IV. Критическое направление имеет своей целью, на основании исторического, догматического и социологического исследования, представить соображения о том, насколько действующие нормы отвечают потребностям времени и места, какие изменения следовало бы сделать в существующем гражданском порядке, в целом или отдельных его частях. «Каждый народ, в котором не погасла искра жизни, говорит г. Малышев, естественно, заботится об улучшении и усовершенствовании своего права, о приспособлении и реформах в той или другой части законодательства». Критика законодательства гражданского имеет особенно важное значение в России, которая не имеет нового гражданского кодекса, а живет под действием старинных указов, механически сведенных в одно и кое-как связанных вставками иностранного теоретического происхождения. Критика может быть направлена на указание несоответствия действующего права с историческими его основами или на несоответствие его новейшим потребностям общества или нравственному его сознанию, на противоречия в отдельных постановлениях, на невыдержанность принципов. Богатым материалом для критики является западное законодательство в тех частях своих, которыми оно стоит на уровне новейших правовых воззрений и которые могут послужить образцом, достойным подражания. Пользование иностранными законодательствами может иметь и догматическую цель - при сходстве институтов разъяснять отечественное право более подробными положениями чужих кодексов. Нашей практике случается обращаться к западным кодексам для лучшего уяснения русского права, например, по вопросу о юридической силе пари (кас.. реш. 1883, №57). Такое сравнительное изучение современных законодательств, с целью сопоставления их с отечественным правом в видах выяснения и улучшения последнего не следует смешивать с сравнительным правоведением, которое ставит своей целью, путем сравнения права различных народов на разных ступенях культуры, выяснить общие законы развития права. Понятно, что критическое отношение к действующему праву, необходимое для законодателя, должно быть совершенно чуждо суду, который не призван изменять право а только применять его.

К сожалению, ученые цивилисты слишком. пренебрегают критическим приемом и ограничиваются комментированием и систематизированием существующего права без указания его недостатков и желательных в нем изменений. Сравнение в этом отношении гражданского права с другой чисто юридической наукой, уголовным правом, далеко не говорит в пользу первого. Криминалисты давно прибегают к критическому приему и благодаря тому являются несравненно более подготовленными к законодательной деятельности, нежели цивилисты. Законодатель, широко пользующийся советами и указаниями науки уголовного права, остается беспомощным в области гражданского права, предоставлен своим собственным силам, практическим знаниям и житейскому опыту.

Сторонником критического направления у нас является проф. Петражицкий, предлагающий поставить рядом с догматикой гражданского права политику гражданского права, т. е. науку о том, каким право должно быть. Очевидно, что гражданско-правовая политика, хотя и напоминает, но не совпадает с естественным правом. Она ставит вопрос так: в противоположность действующим в данный момент нормам должны быть, согласно новым условиям времени и места, установлены такие-то нормы, как наиболее отвечающие обнаруженным потребностям и этическим воззрениям,. Напротив, естественное право ставило вопрос научный следующим образом: в противоположность действующим в данный момент нормам, должны быть введены такие-то нормы, независимые от случайностей времени и места и вытекающие из неизменных условий общежития и природы человека. Насколько общи социальные условия существования современных образованных народов, настолько возможно единство гражданско-правовой политики.

В нашем изложении мы будем придерживаться главным образом догматического направления, как наиболее соответствующего учебным и практическим целям судебной деятельности. Исторический элемент будет введен лишь настолько, насколько это необходимо для уяснения действующего права.

§3 Литература и пособия

Литература: Шершеневич, Наука гражданского права в России, 1893.

Литература русского гражданского правоведения невелика, потому что вообще правоведение в России не имеет исторических корней в русской жизни. Следуя модным направлениям западной юриспруденции, русские юристы предались в начале прошлого столетия естественному праву, потом углубились в исторические исследования. Только судебная реформа 1864 года выдвинула жизненную потребность в догматических работах.

Сочинении, посвященных систематическому обзору русского гражданского права, сравнительно не мало, но, к сожалению, немного доконченного.

Среди курсов, имеющих значение и для настоящего времени, видное место занимает Мейер «Русское гражданское право» - лекции, читанные сначала в Казанском, потом в С.-Петербургском университете. Лекции эти не были изданы при жизни самим Мейером, а появились после его смерти в издании учеников (в 1858-1859 гг.). В последнее время устаревшие по законодательному материалу лекции были вновь изданы профессором С.-Петербургского университета Гольмстеном (последнее издание 1902г.). Курс Мейера представляет собой полное изложение русского гражданского права. Система курса - пан-дектная: общая часть, вещное, обязательственное, семейное и наследственное права, причем последний отдел несоразмерно мал. Изложение Мейера легкое и изящное. Содержание пропитано интересом к бытовой стороне юридических отношений и проникнуто гуманным характером, ценность которого усиливается с точки зрения исторической перспективы. Курс Мейера может и теперь служить педагогическим целям, быть пособием при изучении русского гражданского права.

Вторым по времени является Победоносцев «Курс гражданского права», в 3-х томах. Начало курса относится к 1868 году, последнее издание 1896 года. Первый том содержит вотчинные права, второй - семейное и наследственное, третий - обязательственное право. Автор обещал еще общую часть, но она не появилась, так что курс остался неоконченным. В противоположность учебнику Мейера, курс Победоносцева имеет задачею удовлетворить потребностям практики. Автор дает в своем курсе историческое освещение институтам гражданского права и сопоставляет русское право с западным. Спокойный и тонкий анализ, бесстрастное изложение, упорный консерватизм в вопросах законодательной политики - таковы отличительные черты Победоносцева, как ученого. Наиболее слабой стороной является теоретическая - автор избегает определений п конструкций. Зато в решении отдельных вопросов русского права автор может служить педагогическим образцом. Следить за автором в его •заключениях и таким образом приобретать способность к самостоятельным юридическим решениям - такова главная польза, которую можно получить от чтения этого курса. Литературные указания в последних изданиях не пополнены и потому мало пригодны.

В 1879 году Кавелин издал «Права и обязанности по имуществам», и это сочинение, дополняемое «Очерком юридических отношений, возникающих из наследования имущества», 1885, составляет как бы полное систематическое изложение русского права. Однако, в то время, как «Очерки» имеют учебное значение, «Права и обязанности» представляют собою попытку оправдания теоретических воззрений Кавелина на сущность гражданского права и педагогическим целям вовсе не отвечают.

Неоценимое значение для практиков представляет собою Анненков «Система русского гражданского права», которая однако, по характеру своему, скорее должна быть признана комментарием. Сочинение состоит из 6-и томов, вышедших ныне вторым изданием; появилось 5 томов. Автор с поразительной детальностью исследует каждый вопрос, давая цельные готовые ответы и не обходя трудностей. Для догматических целей автор выводит на свет источники, на которых основываются действующие законы. По каждому вопросу автор приводит мнения и аргументы всех русских ученых с подробностью, нередко излишней. Как справочная книга, «Система» Анненкова - незаменима. К слабым сторонам этого сочинения относится тяжелое изложение, которое совершенно лишает его педагогических достоинств. Нельзя не пожалеть также, что автор для сравнения пользуется не французским и общегерманским законодательствами, а второстепенными - итальянским и саксонским.

Полную противоположность Анненкову представляет проф. С.-Петербургского университета Дювернуа «Чтения по гражданскому праву». До сих пор вышли т. I (4 изд, 1903г.) - общая часть и т. II в. 1 (1 изд. 1899г.) - вещное право, в. 2, обязательственное право, общая часть (1901 г.). Изложение Дювернуа блестящее и увлекательное. Отдельные мысли, отличающиеся оригинальностью, останавливают на себе внимание. Но сочинение не имеет ни педагогических, ни практических достоинств. Как учебное пособие оно неудовлетворительно, потому что не дает последовательного изложения предмета: передать прочитанное чрезвычайно затруднительно. А так как автор излагает не все действующее право, а бросает лишь отдельные штрихи, то усвоение русского гражданского права по этому сочинению невозможно. С практической стороны непригодность «Чтений» Дювернуа обнаруживается из того, что автор и не задается целью рассмотреть сколько-нибудь подробно действующее право. Сочинение это представляет собою скорее ряд последовательных монографий, стремящихся осветить с научной стороны отдельные вопросы.

С педагогической стороны лучшим пособием может служить Васьковскчй «Учебник гражданского права», 2 выпуска. Сочинение, к сожалению, не окончено: первый выпуск (1894 г.) посвящен общей части, второй (18% г.) - вещному праву. Изложение отличается поразительной легкостью: простым и живым языком автор излагает самые трудные вопросы гражданского права, значительно облегчая тем изучающим и без того трудную задачу усвоения предмета. Автор весьма удачно соединяет, в сжатом изложении, теорию, сравнение с западными законодательствами и русское право. Литературные указания имеются в достаточном изобилии. При краткости учебник не может служить практическим задачам, подобно труду Анненкова.

Из неоконченных произведений следует указать на Малышева «Курс общего гражданского права в России», т. I, 1878, и Цитовича, «Курс русского гражданского права», т. I, 1878. Оба курса дальше введения не пошли. Малышев дает подробнейшие литературные указания, а приложение к т. I, вышедшее в 1880г., представляет собою систематический свод гражданских законов и обычного права России. Цитович в своем введении посвящает все свое внимание вопросу об источниках права.

Систематическое изложение русского гражданского права имеется и на иностранных языках. Таковы Lehr, Elements de droit civil russe, 2 тома, 1877-1890, Todaro della Gallia, Instituzioni di diritto civile russo, 1894; Van Veh Ueberplick uber das russische Privatrecht (энциклопедия Гольцендорфа). Все эти работы не имеют значения для русской читающей публики.

По истории русского гражданского права до сих пор остается незаменимым Неволш, «История российских гражданских законов», 1851, 3 тома. Для ориентирования в литературе русского гражданского права может служить моя работа «Наука гражданского права в России», 1893. Подробный перечень всей русской литературы, не исключая газетных статей, дает Поворинский «Систематический указатель русской литературы по гражданскому праву», 2 изд., 1904 г., Никонов, «Гражданское право. Указатель литературы», 1904 г.

Периодические издания, посвященные правоведению, немногочисленны: 1) «Вестник Права» - ежемесячный орган С.-Петербургского Юридического Общества, издававшийся до 1899 года под названием «Журнал С.-Петербургского Юридического Общества», до 1894 - под названием «Журнал Гражданского и Уголовного Права», до 1873 - под названием «Журнал Гражданского и Торгового Права»; 2) «Журнал Министерства Юстиции», выходящий ежемесячно в свет с 1894 года. Еженедельные органы правоведения - «Право», «Юрист» и «Судебная Газета». Два раза в неделю выходит «Юридическая Газета».

При огромном объеме Свода Законов и разбросанности наших гражданских законов немаловажное значение имеет труд Гожева и Цветкова, Сборник гражданских законов, 3 тома - теперь значительно устарел.

При бедности содержания наших гражданских законов практика правительствующего Сената имеет большое значение. Знакомство с огромным подлинным материалом затруднительно и этим объясняется большой спрос на издания т. X, ч. 1, снабженные положениями, извлеченными из решений гражданского кассационного департамента. Таковы издания т. X, ч. 1 Боровиковского, Гаугера и Тютрюмова, т. XI, ч. 2 - Носенко.

Для ознакомления с правом важнейших западных законодательств можно указать следующие пособия. 1) Для французского права - лучшим в настоящее время по систематичности, ясности изложения и интересности следует, несомненно, признать Planiol, Traite elementaire de droit civil, 3 тома, З изд. 1904-1905; типичным, в духе французских комментариев, является Baudry-Lacantinerie, Precis de droit civil, 3 тома (поел. изд. 9); в духе немецких курсов изложен Aubry el Rau, Cours de droit civil francais, 8 томов, изложенный по пандектной системе (поел. изд. с 1897 года). 2) Для германского права -Endemann, Lehrbuch des bflrgerlichen Rechts, 3 тома, (10 изд. 19б6); Cosack, Lehrbuch des deutschen bttrgerlichen Rechts, 2 тома (4 изд. 1904) (имеется французский перевод); Dernbury, Das burgerliche Recht des deutschen Reichs und Preussens, 5 томов (1901-1905). Crome, System des deutschen bOrgerlichen Rechts, т. I-III, 1900-1906. Для английского права - Stephen, New Commentaries of the Law of England, 4 тома (14 изд. 1903); на французском языке - Lehr, Elements de droit civil anglais 2 изд. 1906; на немецком языке - Schirmeister, Das bflrgerliche Recht Englands, 1905.

§4 История гражданского законодательства на Западе

Литература: Пахман, История кодификации гражданского права, 2 тома, 1876. Шершеневич, Курс гражданского права, в. 2,1902 г. §§ 40-55. Для ознакомления с историей французского права в хронологическом порядке В г is gaud, Mannuel de I'historie du droit frait9ais, I906r. ; Кассо, К столетию кодекса Наполеона («Ж. М. КХ» 1904, № 1); в систематическом порядке - V i о 1 е 11, Histirie du droit fraflfais, 2 изд. 1893. Для ознакомления с историей германского права: SchrOder, Lehrbuch der deutschen Rechtsgeschichte, 3 изд. 1898 (в хронологическом порядке), Thudichum, Geschichte des deutchen Privatrechts, 1894 (в систематическом порядке). Для английского права -ОI a s s о n, Histirie du droit et des institutions de rAngleterre, б томов, 1882-1883. Для итальянского права - S a 1 v i о I i, Manuale di storia del diritto italiano, 3 изд. 1899.

В европейской цивилизации различаются три элемента, под влиянием которых она сложилась, - римский, христианский и германский. Естественно, что и на праве, как на одной из сфер общественной жизни, должно было обнаружиться действие этих трех факторов. Влияние христианства обнаружилось преимущественно на семейном праве, германское влияние - на поземельном и наследственном праве, римское - на обязательственном. Рассмотрим каждый из указанных элементов в отдельности.

1. Если ошибочно было распространенное до Савиньи мнение, будто римское право с VI века потеряло совершенно свое значение и применение, то все-таки остается верным, что влияние его было довольно ограничено до рецепции. Это было право, которым руководствовалась одна часть общества, образовавшегося на развалинах Римской империи, - побежденное население, давно привыкшее к римской культуре и римскому праву. Победоносные варвары, разрушившие памятники науки и искусства, оставили неприкосновенным римское право. Варвары, образовавшие новые государства в Галлии и Испании, не только сохранили силу за существовавшими источниками римского права, но еще сами способствовали собиранию их для пользы туземного населения. Эти сборники известны под именем Leges romanae, из которых наиболее выдается сборник, составленный в вестготском государстве при Аларихе II, в 506 году, Lex Romana Visigothorum или Breviarium Alaricianum. В основание этого памятника положены частные сборники гермогенианский и грегорианский, Codex Theodosianus, а также литературные произведения, Institutiones Гая и Sententiae receptae Павла. Breviarium Alaricianum (название XVI века) служило единственным средством ознакомления с римским правом вплоть до возобновления в XI веке занятия этим предметом. Меньшее сравнительно значение имели Edictum Theodorici - сборник, составленный между 511 и 515 гг. для римского и германского населения остготского государства и Lex Romana Burgundionum, иначе Papian, составленный около '517 года в Бургундском государстве. По окончательном расселении народов и образовании новых государств обнаружилось, что римское право особенно укрепилось в южной Франции и средней Италии. Нравственное влияние его пока было незначительно, во-первых, потому, что германцы еще не достигли той степени общественного развития, на которой принципы римского права совпадали бы с их мировоззрением,' и во-вторых, потому, что западному миру не было еще известно римское право в его последней отделке, в форме юстиниановского законодательства.

Римское влияние на современные им законодательства и юриспруденцию имеет свои корни не в этих остатках, а в том увлечении римским правом, которое проявилось позднее и известно под именем рецепции римского права. Под этим именем понимается распространение влияния юстиниановского законодательства на западе Европы с XV и XVI веков, которое достигло признания за ним Силы положительного права. Это событие в истории права представляется в высшей степени замечательным и останавливает на себе внимание. Законодательство одного народа, через тысячу лет после кодификации, усваивается другими народами при иных бытовых условиях и притом после упорной борьбы с самим обществом, которое отстаивало свое национальное право. Факт этот трудно согласуется с представлением о медленном образовании права из национальных основ, как этому учила историческая школа. Без сомнения, римское право было чуждо народному правосознанию германской нации в тот момент, когда, по выражению Иеринга, впервые постучало в дверь Германии.

В объяснение этого поразительного явления приводят обыкновенно следующие причины рецепции. Германские государи смотрели на себя, как на непосредственных преемников римских императоров, а потому считали своей обязанностью покровительствовать римскому императорскому законодательству. Склонности государей европейских к римскому праву способствовало немало и то, что законодательство Юстиниана проникнуто монархическими тенденциями и в нем можно было найти много оправданий для проявившегося в то время стремления усилить верховную власть. Западная церковь, центром которой был римский престол, также покровительствовала римскому праву, как продукту более высокой духовной силы сравнительно с памятниками варварского языческого права. Ecclesia vivit lege romana - говорили в то время, а при широкой судебной компетенции, которая принадлежала церкви в средние века, ей легко было проводить в жизнь начала римского права. Римское право, как высоко развитое право и при том произведение одного из важнейших народов древности, возбуждало научный интерес и привлекало к себе многих ученых, что, несомненно, стоит в связи с возрождением классицизма. Научные занятия по римскому праву начались в Италии с XII века и особенно усилились во Франции в XVI столетии. Изучение римского права, помимо научного интереса, соединялось с выгодами, потому что знающие его получали важные места, судебные и административные, достигали почестей, отличий И расположения государей. С усилением королевской власти обнаружилось стремление устранить или, по крайней мере, ослабить народный элемент в судах. Назначаемые королевской властью судьи, преимущественно знакомые с римским правом, естественно, применяли к делам это последнее и таким путем проводили в жизнь римские начала. Наконец, успеху римского права много способствовало изменение экономических отношений, проявившееся в начале новой истории и требовавшее регулирования со стороны более совершенного права, чем прежнее национальное. Римское право, с его развитым обязательственным правом, явилось наиболее подходящим и устранило трудную задачу развития и усовершенствования отечественного права, связанного историческими формами.

Последствия рецепции римского права обнаружились во всей последующей ' истории европейского права и до сих пор не утратили своей силы. Признание за римским правом значения положительного права имело влияние на теоретическую в практическую юриспруденцию. Научная разработка права не шла дальше положений, признанных римским правом, как писанным разумом. Все мировоззрение юриста получило римский отпечаток. Теоретическая ценность придавалась лишь тем принципам, которые согласовались с римскими источниками. В критическом отношении это привело к полному игнорированию национальных основ права, которые не получили дальнейшего развития. Рецепция, приучив мысль к постоянному пользованию готовыми положениями, значительно и надолго ослабила самостоятельное творчество в области права. Идеальный правовой порядок был найден, оставалось только раскрыть его смысл. Зато юристы-практики выработали в себе тонкую юридическую технику, привыкли к стройным конструкциям и логическим выводам, которых они не приобрели бы на почве национального права. Техника была выдвинута в ущерб творчеству. Естественно, что, при таком значении для юриспруденции, римское право должно было оказать влияние и на законодательства европейских народов. Действительно, не только отдельные законы, уставы, но издавались целые гражданские кодексы, созданные на почве скорее римского, чем народного права, как это обнаруживается, например, на французском гражданском кодексе 1804, саксонском 1863, даже на первом проекте общегерманского гражданского уложения, изданном в 1888 и получившим характерную кличку «der kleine Windscheid». Таким образом можно сказать, что и до сих пор римское право продолжает свое действие в государствах, имеющих кодексы, потому что оно вошло составною частью в эти уложения. Благодетельное значение рецепции и ее влияния на юриспруденцию обнаруживается в том, что признание общих начал права заставило забыть о национальных различиях, а это обстоятельство воспрепятствовало во Франции и Германии торжеству партикуляризма и способствовало выработке представления об общих началах для европейских законодательств. Римское право, в своем объединяющем действии, оказало такое же влияние на юриспруденцию и законодательства европейских народов, как латинский язык на их науку.

2. Церковь проявила сильное воздействие на нравственную и умственную жизнь, на общественные отношения Европы. Все мировоззрение средних веков носит на себе церковный характер. «Философия вместе с наукой превратилась в прислужницу богословия, этическое миросозерцание прониклось идеалами монашеского аскетизма, политические теории приняли теократический характер, и все это отразилось и в преобладании церковной письменности с ее житиями святых, благочестивыми легендами и назидательными проповедями отречения от мира и подчинения церковному авторитету, и в религиозном характере, каким отмечены произведения средневекового искусства» (Кареев). Естественно, что и область права подверглась влиянию этой силы. Сначала, пока церковь не приобрела еще политического могущества, влияние ее было | чисто нравственным: так, церковь силой своего духовного авторитета боролась! против рабства, ордалий, судебного поединка, многоженства, легкости расторжения брачных уз. Позднее же, с возвышением папской власти, церковь приобрела и формальную возможность воздействия на юридический быт, главным] образом вследствие своей судебной власти. Первоначально подчинение церковному суду было добровольным. Спорящие весьма часто обращались к духовному лицу за разрешением недоразумения, что объясняется неудовлетворенностью светского правосудия, равнодушием верховной власти к этим обязанностям и ко вмешательству церкви в эту сферу. Когда же церковь приобрела политическое значение, она постаралась закрепить за собой эту судебную власть. Компетенция церкви постепенно все больше расширялась. В отношен» лиц власть ее распространялась на всех духовных по всем делам, в предметном отношении церковному суду подлежали дела, имеющие какое-либо привение к религии, а именно: вопросы о заключении и расторжении брака, личных и имущественных отношениях между супругами, между родителями детьми, о приданном, о наследовании, о завещании, вообще всякое дело, только оно рассматривалось не только как правонарушение, но и как грех (qu peccatum est).

Такое положение дел потребовало установления норм, которыми доля была руководствоваться церковь при разрешении всех этих споров. В отношении церковь не занялась выработкою самостоятельных положений, примкнула к римскому праву, только, согласно духу времени, придала ем| своеобразный церковный отпечаток. Бывшие первоначально в употребле частные сборники канонического права заменились позднее официальк сборником, который был освещен авторитетом пап. Этот сборник получил с'. века (на Констанцком и Базельском соборах) название Corpus juris canonici. состоит из следующих частей: a) Decretum Graciani представляет собою матизированный сборник канонов, основанный на апостольских правила постановлениях соборов, отрывках из отцов церкви, из римского права, капитуляриев франкских королей; он был составлен в половине XII века болеским монахом и вместе с тем преподавателем канонического права, Грацианон b) Декреталии папы Григория IX (1227-1241); с) Liber sextus или собрание декретов Бонифация VIII (1294-1303); d) Clementinae или собрание декретов папы Климента V (1305-1314). Corpus juris canonici содержит в себе очень много постановлений, относящихся к гражданскому праву.

При той обширной юрисдикции, которая была предоставлена церкви, она легко могла проводить свои взгляды на юридический быт западных народов. Более всего обнаружилось влияние канонического права на брачное и вообще семейное право и здесь, после упорной борьбы, церковь достигла торжества, изменив германские порядки. Церковь, стоя на почве римского права, выдвинула идею о завещании, чуждую варварам, и открыла таким путем новый порядок перехода имуществ. В области обязательственного права влияние церкви было менее значительно, но и здесь оно проявилось вследствие энергичного преследования процентов со стороны церкви. Оборот, который не в состоянии был обойтись без роста, принужден был прибегать к изворотам, чтобы избежать запрещений церкви. Отсюда не мало форм сделок, объясняющихся почти исключительно этой целью, как, например, коммандита, rente constitue, rente fontiere. Наименьшее влияние церкви проявилось на вещном поземельном праве.

3. Германские племена, вторгшиеся в римские владения, сохранили за бывшими римскими гражданами возможность пользоваться римским правом, дав им в руководство Leges romanae. Вместе с тем германцы составили памятники своего народного права, в отличие от первых называвшиеся Leges barbarorum. Каждое племя имело свой памятник права, таковы Lex Salica, Lex Ribuaria, Lex Wisigothorum, Lex Burgundionum, Lex Alomannorum, Lex Baiuwaiorum, Lex Frisionum и др. Сила каждого из этих сборников распространялась не на всех живущих в пределах данного племени, а на всех принадлежащих к племени, где бы они ни находились. Отсюда видно, что в то время господствовал не территориальный, а личный принцип права. Романское население жило под действием своего права, германцы - своего, и при том каждое племя держалось отдельного права, так что случалось встречать в одном месте несколько лиц, из которых каждое было подчинено особому праву.

К составлению своих народных сборников германцы побуждены были прежде всего изменением бытовых условий, при переселении и опасением, что при этом легко могут быть забыты обычаи отцов. К тому же могло существовать опасение, что народное германское право потеряет свою первобытность при соприкосновении с римским. Наконец, кодификация римских законов не могла не послужить примером для кодификации германского права.

Leges barbarorum представляют собою сборники обычного права, следовательно, чисто народного, без всякого воздействия высшей власти. Однако, римское право успело оказать свое действие на германцев, и на их народных памятниках отразилось отчасти и римское законодательство. Сборники составлялись или по требованию самого народа, как это, например, было у салических Франков, или же по предложению королей. С этой целью избирались старейшие и наиболее сведущие в обычаях отцов лица, со слов которых записывались Равнла. Проект, составленный таким образом, прочитывался в собрании свободных лиц, которые своими криками одобряли или требовали изменения редакции. Составление сборников начинается с конца V столетия и особенно энергично ведется в течение VI века. Впоследствии многие из сборников подвергались значительным изменениям в позднейших редакциях.

Содержание Leges barbarorum составляет преимущественно уголовное право, регулирование порядка мести, величины вознаграждения, которое должно было заменить последнюю. Собственно гражданского права сборники касаются мало не потому, что не существовало обычаев, но потому, что вновь образующееся общество, прежде всего, заинтересовано поддержанием внутреннего мира, обеспечением личной безопасности и неприкосновенности.

Обычаи, которые легли в основание этих сборников и которые являлись продуктом продолжительного до-государственного быта германцев, имели глубокое влияние на развитие права западных народов, составившихся из смешения германских элементов с местными. Обычаи, которые имели силу во Франции до прошлого столетия, составляли непосредственное продолжение, тех, которые закреплены были в leges barbarorum; точно так же Lex Wisigothorum, несмотря на неоднократные изменения, содержит правила, которые до сих пор продолжают сохранять свою силу в Испании.

В противоположность leges barbarorum, в эпоху Меровингов и Каролингов издаются капитулярии (от деления их на главы - capita), как акты законодатель-] ной деятельности королей. Капитулярии еще и тем отличались от leges, что] были обязательны для всех, живущих на данной территории, тогда как leges, как! мы видели, шли за пределы территории, допуская в свою очередь действие! чужих прав на своей территории.

Вскоре после смерти Карла Великого созданная им империя распалась части, которые образовали собою современные европейские государства Францию, Германию, Италию. С этого времени право развивается самостоятельно в каждой из указанных стран. Рассмотрим в отдельности законодательства в важнейших европейских государствах.

I. Франция. Благодаря силе исторически сложившихся Франция со времени Каролингов разделилась на две половины. В южной i вине, приблизительно до реки Лоары, где преобладал романский элемент i ления, сохранило свое действие римское право, и потому эта местность на лась de droit ecrit (страною писанного права), хотя римские законодательи памятники держались здесь силою только обычая. Северная половина, в кс рой преобладал германский элемент, называлась pays de droit coutu (страною обычного права), потому что здесь имели применение герма народные обычаи. Несмотря на единство происхождения, население северно Франции не имело общего обычного права, но находилось под действием личных местных обычаев. С усилением королевской власти с XIII века обычаи эти начинают обобщаться. Влияние королей на объединение права обусловливается прежде всего установлением однообразия в судебной организации.' короли берут на себя задачу собирания и выяснения местных обычаев, задач которая прежде выполнялась частными лицами. Так, Карл VII в 1453 году i повеление, чтобы обычаи были записаны сведущими людьми и представлены ему для рассмотрения и одобрения. Такое повеление неоднократно повторялось следующими королями, и в течение XV и XVI столетий было действительно составлено несколько сборников местных обычаев.

С XVI века развитие права совершается главным образом посредством королевских указов, известных под именем ордонансов. Такие указы издавались и ранее королями (с XII века), но особенное •значение они приобретают с XVI столетия. Значение их в истории права настолько велико, что дало основание германскому ученому Варнкенигу сказать - «история ордонансов - это история Франции». В истории ордонансов замечательны особенно два момента: третья четверть XVII столетия (Кольбер) и вторая четверть XVIII (д'Агессо). Ордонансы касаются преимущественно торгового права, как ордонанс торговый 1673 и ордонанс морской 1681 г., затем административного права, судоустройства и судопроизводства, как, например, знаменитый акт 1667 года, тогда как гражданское право мало ими затрагивается. Эта область привлекает к себе ордонансы в сравнительно позднее время, как, например, ордонанс 1731 о дарениях, 1735 о завещаниях, 1747 о субституциях и некоторые другие. Благодаря значению королевской власти, которого она достигла во Франции ранее, чем в других странах, ее ордонансы влияли на объединение французского права, разобщенного местными обычаями.

На объединение права оказала немалое влияние также рецепция римского права, хотя она здесь не имела такого громадного значения, как в Германии. Изучение римского права по первоисточникам, с исторической точки зрения, особенно со времени школы XVI века, во главе которой стояли Кюжа и Доне, проведение римских воззрений легистами в судебную практику - способствовали некоторому игнорированию местных обычаев и замене их общими началами римского права.

Несмотря на все эти стремления к объединению, на различные изменения обычаев, единство в праве не могло быть достигнуто вследствие глубокой правовой розни между севером и югом и разнообразию местных обычаев, вследствие неприкосновенности права, обещанного некоторым провинциям (например Дофинэ) при самом присоединении их к Франции, вследствие разделения общества на сословия (дворяне, горожане), крепко придерживавшихся привилегий, данных им королями во время борьбы за власть. Только революция изменила положение дел, резко порвав с историческими традициями и стремясь к полному единству Франции. Только с этого времени явилась возможность создания общего для всей Франции единого гражданского законодательства.

После неоднократных неудачных попыток, когда несколько проектов было отвергнуто за то, что они слишком придерживались исторических основ, удалось при некотором успокоении возбужденных умов достигнуть давно желанной цели. Комиссия их 4-х лиц с поразительной быстротой выработала проект гражданского уложения, в обсуждении которого принял энергичное участие сам Наполеон I, тогда еще консул. Проект был обнародован сначала по частям, а потом в 1804 году в целости под именем Code civil. Название это было изменено в 1807 году на Code Napoleon, когда Наполеон стал императором и впоследствии, смотря по историческим обстоятельствам, название это неоднократно менялось.

Несмотря на некоторые новые начала, на новую форму, французский кодекс в значительной степени стоит на исторической почве. Материалами для составителей послужили прежние местные обычаи, ордонансы, римское право и даже французская научная литература, особенно труды знаменитого юриста XVIII века Потье. Кодекс пытался слить все это в одно, заменить собою прежние различные источники, которые потеряли свое юридическое значение по предметам, предусмотренным в уложении.

Система кодекса заимствована из римского права. Он делится на три книги. Первая книга содержит постановления о лицах (личное и семейное право), вторая говорит об имуществах и различных видоизменениях собственности (разделение вещей, право собственности, сервитуты), содержание третьей книги составляют различные способы приобретения права собственности (наследование, дарение, завещание, обязательства, средства обеспечения, давность).

В оценке кодекса французские и германские ученые не сходятся. Первые, стоя на национальной почве, считают это произведение французского ума своей гордыней, выставляют на вид краткость и логичность выражений, тонкость и. точность понятий, достигнутое им правовое объединение Франции, новые идеи,: положенные в его основу, и подражание всей Европы французскому образцу.', Напротив, германские ученые, нередко также с национальной точки зрениям относятся враждебно к французскому кодексу, указывают на его неполноту,; поверхностность, механичность объединяющих начал. Сами французы сознают, впрочем, частные недостатки, но отстаивают неприкосновенность кодекса» целом виде, допуская лишь изменения отдельных постановлений. Действительно, в течение XIX века многие части французского уложения были изменены новыми законами, но официального издания кодекса со всеми последующими изменениями не существует с 1816 года.

Каковы бы ни были слабые стороны Code civil, они не помешали широкому распространению его по всей Западной Европе. Во многих странах он был| принят целиком, как, например, в Бельгии, в Сардинии, в герцогстве Варшавском, во многих княжествах германских. В других странах он был принят переработанном виде, например, в Испании, где даже новейший кодекс U года остался на почве французской, в Италии (уложение 1865 года). Его начала отразились на кодексах, не желавших иметь с ним ничего общего, как, напри-| мер, на саксонском уложении 1863 года. Наконец, его влияние не прошло следным и в отношении нашего Свода Законов.

II. Германия. В период времени, следующий за политическим обособлением Германии, прежние источники права, Leges barbarorum и Capitularia приходят в забвение. Прямой отмены их со стороны законодательной власти не было, но они сами собою вышли из употребления, вследствие изменившихся бытовых отношений. Однако народное право, которое внесено было в Lege barbarorum, связанное со всей прошедшей жизнью германцев, понятно, пр должало действовать и развиваться далее. До XIII века германское право остается чисто обычным и неписанным: оно живет в сознании народа и выражается в решениях суда, в котором участвует народный элемент.

Благодаря феодальному строю все общество распадается на отдельные группы, делится на сословия, корпорации и независимые почти владения. Отсюда обычное право лишено всякого единства, разнообразится по местности и сословиям. Этому особенно благоприятствует разнообразие судебной организации. С конца IX века в Германии принцип личных прав заменяется принципом территориальным, право племенное превращается в земское право. При партикуляризме, преобладавшим в то время в Германии, это обстоятельство влечет за собою еще большее различие в обычаях. Города, пользовавшиеся правом независимого суда (иммунитетом), создавали, путем судебных решений, городское право, отдельное для каждого города. Оно обобщалось лишь настолько, насколько города вступали в союз (например Ганза), колонии следовали праву метрополии, вновь возникающие города принимали уже сформированное право старых, наиболее известных городов. Наибольшим уважением пользовалось право города Магдебурга, которое получило распространение за пределами Германии, особенно в Польше.

В XIII веке появляются частные сборники местных обычаев. Выше всех таких произведений стоит Саксонское зерцало (Sachsenspiegel), составленное около 1230 года одним из судей, Эйке фон Репгау. Оно содержит в себе саксонское земское и ленное право. Несколько ниже по достоинству считается другой частный сборник - Швабское зерцало (Schwabenspiegel), составленное около 1275 года неизвестным лицом. Оба сборника имели громадный успех и широкое применение. Они приняты были судами в руководство, комментировались глосами, переводились на другие языки. Собственно для ленного права имел значение сборник, составленный в Болонье в XII веке и известный под именем Libri feudorum.

Отсутствие такой сильной центральной власти, как во Франции, не дало возможность собрать и объединить обычное право, а рецепция римского права надолго задержала развитие германского права из народных исторических начал. Только в конце XVII века поднимаются голоса против господства римского права в пользу отечественного. Преобладание идей естественного права в XVII столетии и пробуждение национального германского .чувства вызвали возвращение к народному праву и закрепление его в форме кодексов. Торжество партикуляризма привело к тому, что кодексы выразили собою местное обычное право в смешении с началами римского, и отсюда получилась еще большая правовая разобщенность между германскими государствами.

Первым по времени гражданским кодексом в Германии является Codex Maximilianeus Bavaricus civilis, составленный в 1756 году для Баварского королевства. В конце XVIII столетия, в 1794 году, в Пруссии вступает в силу кодекс под именем «Общее земское право прусских провинций» (Allgemeines Landrecht ffl r die Preussischen Staaten). Прусское уложение имеет в своем основании германское народное и римское права, слитые довольно искусно в одно. Содержание его составляет преимущественно частное право, не только общее, но и особенное, как ленное, купеческое, горное. Но вместе с тем в прусском земском праве нашло себе место и публичное право, не исключая и уголовного. Прусское уложение страдает существенными недостатками. Считая юриспруденцию совершенно лишним искусством, веря во всемогущество законодателя, составители его стремились по возможности предусмотреть все случаи. Отсюда получилась казуистичность постановлений и отсутствие общих объединяющих начал. В начале прошлого столетия Австрия получила в 1811 году Общее гражданское уложение (AHgemeines burgerlich.es Gesetzbuch). Оно разделяется на 3 части, из которых одна содержит постановления о личных (в том числе и семейных) правах, вторая - об имущественных правах, наконец, третья, мало связанная с первыми, говорит о возникновении, изменении, прекращении прав и обязанностей и о давности. В противоположность прусскому земскому праву, австрийское гражданское уложение избегает казуистичности и стремится ограничиться общими принципами, которые нередко представляются совершенно бессодержательными и бесполезными для практики.

Лучшую кодификационную работу составляет Саксонское гражданское уложение, изданное в 1863 году и вступившее в силу в 1865 году. Система кодекса научная: он делится на 5 частей - общую часть, вещное право, обязательственное право, семейное и наследственное.

Таким образом, благодаря исторически сложившимся обстоятельствам, установившемуся разобщению между составными частями Германии, последняя не обладала общими для всего государства источниками права. Каждая политически обособленная местность имела свои источники. В одних странах действовали кодексы новейшей формации, как, например, в Саксонии или Пруссии; в других имел силу французский гражданский кодекс; в третьих - источники старинные, как городские статуты или ленные уставы; в иных, наконец, -римское право в объеме рецепции. Мало того, в одном и том же месте действовали совместно некоторые из указанных источников; так, рядом с кодексами германского или французского происхождения сохраняли свою силу особенные ленные или городские права, рядом с новейшим уложением - римское право. Последнее играло в Германии двоякую роль: в одних местностях оно составляло прямой, непосредственный, иногда даже единственный источник права, а во всей почти Германии его значение было субсидиарное, т. е. к нему обращались в случае молчания закона. Этим обстоятельством объясняется особенное значение, которое придавалось в Германии изучению пандект, богатство литературы по римскому праву, сохранявшему до последнего времени силу положительного права в Германии.

Разнообразие и неопределенность источников, многочисленность местных прав должны были, естественно, возбудить мысль об объединении гражданского права. Эта идея возникла в Германии во время сильного пробуждения национального чувства, после народных побед, обнаруживших значение объединенных сил. Так было после низвержения Наполеона I, то же повторилось после франко-прусской войны. В 1814 году появилась брошюра Тибо «О необходимости общего гражданского права для Германии». Ответ не замедлил появиться. В том же году Савиньи в брошюре «О призвании нашего времени к законодательству и правоведению» выступил против предложения Тибо Возражения его основывались на недостаточной разработке исторического материала, на отсутствии точного юридического языка и терминологии, на сомнении в полезности вообще кодификации, как фактора, задерживающего естественное развитие права из народного сознания. Если идея Тибо не получила осуществления, то причиною тому были не убедительность брошюры Савиньи, а сепаратисти-ческая тенденция отдельных германских правительств, справедливо опасавшихся, что объединение на почве права легко может угрожать их политической самостоятельности. Общество стояло на стороне Тибо, и в течение всего XIX века мы'видим постоянную борьбу между стремлениями германского народа к политическому и правовому единству и стремлениями отдельных германских правительств отстоять свою независимость.

Торжество в конце концов переходит на сторону народных желаний, и объединенная Германская империя приобрела общее государственное, административное, уголовное, процессуальное, конкурсное, торговое право. Необъединенным долго оставалось гражданское право, но этому препятствовали еще и сравнительная трудность самой задачи, - консервативность этой части права и малая разработка ее. Тем не менее в 1874 году назначена была комиссия, главным образом из практиков, которая изготовила и опубликовала в 1888 году проект (Entwurf I Lesung) вместе с обширными мотивами. Но. проект встретил в литературе сильную критику. Возражения сводились к следующему: некоторые, продолжая стоять на точке зрения Савиньи, отрицали возможность и необходимость кодификации общего гражданского права Германии, другие упрекали проект за индивидуалистическую тенденцию, лежащую в его основе, тогда как в жизни и в законодательной политике начинают преобладать противоположные течения; не одобряли внешней формы, тяжелого изложения и громадного содержания каждой статьи. Ввиду массы поднявшихся возражений была назначена новая комиссия для переработки первого проекта, которая и выполнила свою задачу к 1895 году (Entwurf II Lesung). В следующем году проект внесен был в рейхстаг, принят и утвержден императором. В силу вступило германское гражданское уложение (Das bOrgerliche Gesetzbuch) с 1 января 1900 года.

Содержание германского уложения частью основывается на римских, частью на германских началах и частью, самою незначительной, представляет нововведения. Если с уложением соединялись надежды на окончательное устранение правовой розни между немцами, то с изданием его эти надежды далеко не могут считаться осуществленными, потому что многочисленные специальные отделы гражданского права остались под действием местных законодательств.

Система Кодекса - пандектная: общая часть, обязательственное право, вещное право, семейственное и наследственное. Перестановка обязательственного и вещного права оправдывается тем, что первое представляет собою отношение более простого рода, чем второе.

Всесторонняя оценка нового уложения представляется несколько преждевременной, потому что опыт обнаружит достоинства и недостатки техники и содержания кодекса. Но теперь можно сказать, что германский кодекс, почти на сто лет старший по сравнению с французским, едва ли может свидетельствовать о значительных успехах юриспруденции за истекшее столетие, несомненно однако, что германскому уложению суждено будет оказать значительное влияние на другие европейские законодательства и в том числе, конечно, на русское, подготовляющееся с 1882 года к полному обновлению.

III. Англия. Развитие английского права шло самостоятельным путем, независимо от римского и канонического. Поэтому оно представляет особенность в прошедшем и в настоящее время сравнительно с правом континентальных государств. История источников права в Англии тесно связана с историей судебной организации.

В половине V столетия в Англию вторглось германское племя, англосаксы, которое укрепилось на завоеванном острове и положило основу британского государства. Вместе с собою оно принесло германское обычное право, то самое, которое нашло себе выражение в Leges barbarorum. От этого первого периода английской истории сохранилось очень много сборников народных обычаев, составленных как во время существования семи государств, так и во время объединения их. Особенный интерес представляют законы Алфреда Великого и Эдуарда Исповедника (Leges Bdwardi Confessoris).

В XI столетии в истории Англии произошло событие, наложившее свою печать на все последующее развитие английского права. Вместе с завоеванием Англии норманнами и упрочением их власти последовало перенесение из Франции новых юридических начал. Феодализм пускает глубокие корни и отражается на всем правовом быту англичан. При первом же норманском короле, Вильгельме Завоевателе, было составлено несколько сборников, как норманского, так и англо-саксонского обычного права, было исполнено знаменитое описание состояния поземельной собственности и личная перепись, известная под именем Domesdaybook. При последующих королях законодательная деятельность ослабляется, уступая место другому источнику - судебным решениям. С XIII века начинается постепенное слияние англо-саксонских и норманских правовых начал.

Особенностью английского процесса было разделение его на две стадии, подобно римским -jus и judicium. Прежде, чем обратиться к суду, истец должен был добиться королевского разрешения (writ), которое давалось канцлером, если заявленное требование казалось основательным. Сначала такие решения согласовались с обстоятельствами каждого дела, а потом были выработаны общие формулы. Благодаря этому, иски (writs) индивидуализировались в Англии, как в Риме actiones. Сборники таких формул составили источник права. Такими же источниками являлись судебные протоколы производства и решений, называемые records, и извлечения из них, содержащие в себе сущность аргументации сторон и основания решения суда, которые назывались reports. Обычное право, в форме судебных решений, составляло в течение всей последующей истории Англии главный источник права. Только в XIX столетии начинают сознавать неудобство такого положения дел и раздают голоса в пользу континентальной системы, т. е. кодификации.

В настоящее время английские юристы разделяют весь исторически сложившийся правовой материал на две части: на statute law или право, созданное законодательным путем, и common law или. обычное право, возникшее путем судебной практики.

a) В понятие статутного права не входят законы, изданные первыми норманскими королями. В новейшие сборники входят только законы со времени Эдуарда III, с XIV столетия. В XIX веке, в виду вновь возникших потребностей, издано весьма много отдельных законов. Однако они не отличаются особенной устойчивостью и, вопреки пресловутому консерватизму английского народа, очень часто меняются, переходя от одних принципов к противоположным, как, например, законы о банкротстве, авторском праве, о векселях, об имущественных отношениях супругов и др. Кроме того, следует заметить, что англичане ие обладают способностью формулировать законы. Их законы содержат часто разнообразный материал, статьи очень большие, язык не отличается точностью.

b) Главную основу английского права составляет common law, материал которого образовался из веками накопившихся судебных решений, которые, в качестве прецедента, пользуются в Англии большим уважением. Конечно, такой громадный материал затрудняет для суда возможность непосредственно пользоваться им и выдвигает потребности в обработке его. Английская научная литература занимается главным образом разработкой этой массы судебных решений, приведением их в систему, выведением общих положений. В виду такого практического направления английской научной юриспруденции, литература пользуется в Англии значительным авторитетом, и лучшие произведения постоянно цитируются в судебных прениях и решениях. В XII веке Глэнвилла написал Tractatus de legibus et consuetudinibus regni Angliae, который пользовался значением законодательного сборника. В XV веке его заменил Литлетон, автор сочинения Tenures, авторитет которого был так велик, что не существовало судебного решения, отступавшего от его взглядов. Наконец, в течение XIX века большим авторитетом пользовались Commentaries on the law of England, составленные в половине XVIII столетия (1765) Блэкстоном. Следует заметить, что ни в практике, ни в науке гражданское право не успело еще совершенно отчетливо выделиться из общей системы права.

§5 Источники русского гражданского права

Литература: Шершеневич, Курс гражданского права, т. I, §§30-39, 56-61; Шершеневич, Применение норм права («Ж. М. Ю.» 1903, № 1); Малышев, Курс общего гражданского права, I, 48-317; Градовский, Начала русского государственного права, т. I, 7-112; С е р г е е в и ч, Лекции по истории русского права, стр. 6-19; К о р • к у н о в, Лекции по общей теории права, стр. 257-308; Дювернуа, Источники права и суд в древней России, 1869; Даневский.Об источниках местных законов, 1857; П а х -май, История кодификации гражданского права, т. II, стр. 319-485; Беляев, Общеимперский закон н местные остзейские узаконения, («Ж. М. Ю.» 1898, ноябрь); Ре инке. Очерк законодательства Царства Польского (1807-1881), («Ж. М. Ю.» 1901, №№8, 9 и 10); О. Пергамент, Приданое по Бессарабскому праву, 1901, стр.5-15; О применении бессарабских законов («Право», 1904, Ш* 36,37).

Под именем источников права следует понимать |Формы выражения положительного права, которые имеют значение обязательных средств ознакомле-ния с действующим правом] Такими источниками признаются обычное право и Закон. Некоторые присоединяют к ним судебную практику и науку права, но первая является лишь видом обычного права, а ознакомление с правом через науку не соответствует признаку обязательности. В этом техническом смысле понятие об источниках права не должно быть смешиваемо с другими понятиями, которые также обозначаются этим выражением. Источники права в указанном значении отличны: а) от правопроизводящих сил, - народного правосознания и законодательной власти, которые нередко называются источниками права, например, когда говорят, что воля законодателя есть источник всякого права; b) от юридических памятников, которые в свое время имели значение источников права, а теперь сохранили лишь историческое значение, как средство познания прежнего права; с) от материала, положенного в основание закона, например, когда говорят, что Литовский Статут послужил источником при составлении Уложения Алексея Михайловича.

По исторической последовательности обычное право предшествует закону, но по практическому значению в настоящее время закон занимает первое место, а обычное право стоит на втором плане. В XVIII столетии, при господствовавшей убежденности во всемогущество законодателя, за обычным правом не признавали вовсе значения. Кодексы XVIII и XIX столетий, под влиянием такой, идеи, до крайности стесняют или даже вовсе устраняют этот источник права. Только Савиньи и Пухта подняли в науке его значение и поставили наряду с законом. Влияние исторической школы сказалось на новом германском уложении. Бели первоначально предполагалось устранить обычное право или предоставить ему второстепенное место, то в окончательной редакции решение этого вопроса было совершенно отклонено. Германское уложение не определяет соотношения между двумя источниками права и, по мнению новейших комментаторов, это уже дело факта, который из источников возьмет верх.

В русской истории соотношение между этими двумя источниками не всегда было одинаковое. В удельный период обычное право составляет единственный источник права. Древние славяне жили по своим местным обычаям, - «имяху бо обычаи свои и закон отец своих и предания, кождо свой норов». Памятники истории русского права в первый период - Русская Правда, Псковская Судная Грамота, Новгородская Судная Грамота, основаны главным образом на обычном материале, на «пошлине». В Московском государстве закон (грамоты, указы, судебники, уложение) становится рядом с обычаем и занимает равное положение. «Старина» продолжает пользоваться большим авторитетом, становится выше воли государей. Последние не решаются еще самостоятельно творить право, а лишь закрепляют обычаи. При составлении Царского Судебника имелось в виду «судебник исправить по старине». С другой стороны, московские государи настаивают на исключительном применении того обычного права, которое узаконено ими. В Судебнике 1550 года постановляется «впредь всякие дела судить по сему Судебнику». Тем не менее все почти гражданское право остается еще под действием обычного права, вне закона. В императорский период закон вытесняет обычное право и становится, если не единственным, то господствующим источником. Закон уже не повторяет обычного права, а, напротив, идет наперекор ему, носит реформаторский, творческий характер. Воля государя, как источник права, принимает более или менее определенную форму. Свод Законов, в соответствии с этим направлением и согласно с научным воззрением, господствовавшим в эпоху его составления, признает также закон основным и единственным источником права, - Империя Российская управляется на твердых основаниях положительных законов, от Самодержавной власти исходящих (т. I, ч. 1, ст. 47, ныне измененная в ст. 84). О праве обычном не упоминается. Только позднее, при крестьянской и судебной реформах, обычное право обратило на себя внимание законодателя.

А. Обычное право. Обычным правом называются юридические нормы, которые сложились силою бытовых отношений, независимо от верховной власти, и приобрели в сознании общества обязательное значение относительно происхождения этого источника в прежнее время существовал взгляд, что обычное право возникает вследствие обычной привычки: случайно совершенные действия составляют предмет подражания, и на повторяемости их основывается убеждение в их, необходимости. Историческая школа иначе объяснила существование обычного права. Выбор тех или других действий не случайный, а сознательный, основанный на убеждении в правильности их. Подражание и повторяемость основываются на согласии общества с этою точкою зрения. Следовательно, обычаи не создают обычного права, но являются лишь выражением предшествовавшего им народного правосознания. Надо заметить, что в настоящее время в науке отыскивается примиряющая точка зрения. Обычаев, которые основывались бы на сознании всего общества, теперь очень мало. Преобладают частные обычаи, образовавшиеся в известном общественном кружке, например, крестьян, торговцев, или в известной местности. Однако, встречаются и обычные нормы общего характера. Только силою обычного права можно обосновать то, что женщина, выходя замуж, лишается прежней фамилии и приобретает право на фамилию мужа; силою обычной судебной практики устанавливается положение, что в тех случаях, когда возмещение причиненных убытков требуется в виде не периодических платежей, а единовременного вознаграждения, последнее исчисляется по десятилетней сложности платежей.

Для признания наличности обычного права, как источника права, требуются некоторые условия, а) Обычай должен быть основан на, сознании его необходимости, как правила поведения, на убеждении, что следует поступать непременно так, а не иначе в интересах общежития. Хотя такое требование и не выражено прямо в нашем законодательстве, но, по мнению сената, оно вытекает из понятия об обычном праве, как юридических нормах (кас. реш. 1878, №225), - «обычай живет в сознании народа, как закон». Этим признаком обычное право отличается обзаведенного порядку, называемого еще обыкновением, обсерванцией. который представляет собою также однообразно повторяемое Чфнмененй^пряян!^ urTfiffi ру»чания его необходимости. Например, по обычаю при продаже лошади передается и недоуздок, при окончании найма кормилицы дается ей некоторая сумма денег «на выход». Такое правило всегда может быть устранено соглашением сторон, но оно является дополнением его, когда не исключено. Заведенный порядок примыкает к договору и так же, как и он, не составляет источника права. Обычное право и заведенный порядок необходимо отличать от обрядов, не имеющих вовсе юридического значения, например, требование угощения от контрагента или требование, чтобы свидетелями при венчании были холостые молодые люди.

b) Вторым условием действительности обычного права является/неоднократность его применения (кас. реш. 1880, № 174). Только при повторяемости известного правила можно обнаружить не случайный, а необходимый его характер. Невозможно, конечно, определить, сколько раз должен повторяться обычай, чтобы приобрести значение источника права, - «чем старей, тем правей», говорит русская пословица. Можно заметить только, что большая однообразность в применении правила понижает требование многократности, наоборот, чем с большими видоизменениями повторяется оно, тем более нужно случаев, чтобы убедиться в истинном смысле обычая и в соответствии его с сознанием общества.

c) Обыкновенно к этим условиям присоединяют еще и требование, чтобы содержание обычного правила не противоречило нравственности. Ho положение это довольно трудно обосновать. В нашем законодательстве оно нигде не выражено, а из сущности обычного права вывести его нельзя, потому что, если нравственности могут противоречить законы, то почему не могут ей противоречить нормы обычного права? При том этические воззрения в современных сложных обществах чрезвычайно разнообразны. Неизвестно чей нравственный масштаб должен ^гпГВрии i и и ii^pnff тг^ычнппт пряпп, - нятття-лн, гр>ди которого норма сложилась, или судьи, которому приходится применять ее. Суд, обязанный применять нормы праваГтчйГже мало прнЭбанТГэтической оценке норм обычного права, как и норм законодательных. В виду этого необходимо признать, что норма обычного права, существование которой установлено с надлежащей точностью, должна быть применяема судом, хотя бы и противоречила этическим воззрениям судей. Сказанное не отводится к заведенному порядку, который, являясь восполнением договора, подчиняется действию ст. 1528, т. X, ч. 1, запрещающей договоры, противные нравственности (благочинию).

Область допускаемого по русскому законодательству применения обычаев определяется или материальными или формальными признаками.

По материальному признаку: а) в делах торговых все суды за недостатком чакона имеют обращаться к обычному праву (т. XI, ч. 2 уст. торг. ст. 1); Ь) в делах о наследовании, об опеке и попечительстве среди крестьян применение обычного права допускается вообще во всех судах, потому что это положение материального права.

По формальному признаку: а) во всех делах, разрешаемых мировым судьей, городским судьей или земским начальником, допускается применение обычаев по ссылке одной или обеих сторон, когда применение дозволяется законом, или в тех случаях, которые положительно не разрешены законами (Уст. гражд. суд. ст. 130; прав, о произв. суд. дел, подвед. земским начальн. и гор. судьям, 29 дек. 1889, ст. 88); Ь) волостному суду при разрешении тяжб и споров между крестьянами, в особенности же дел о разделении крестьянского наследства, дозволяется руководствоваться местными обычаями (Врем. прав, о вол. суде 12 июля 1889, ст. 25). Таким образом дело, возникшее в крестьянской среде, смотря по подсудности, разрешается или на основании обычаев или на основании законов. Неудобство такого положения, устраняющего возможность заранее определить, какого рода нормы будут применены к устанавливаемому отношению, настолько очевидно, что не требует дальнейших пояснений.

Существует еще много отдельных случаев, когда закон ссылается на обычаи, именно для колонистов, инородцев. Так каждому (нехристианскому) племени и народу, не включая и язычников, дозволяется вступать в брак по правилам их закона или по принятым обычаям (т. X, ч. 1, ст. 90). Из приведенного мы видим, что окружные суды стеснены в применении обычного права и вне указанных законом случаев не могут руководствоваться этим источником права.

Сила обычного права определяется его значением, как источника положительного права. В области своего применения оно имеет такую же силу, как и закон - «повальный обычай, что царский указ». Только действие обычного права начинается там, где молчит закон. При совместном существовании положение их в русском законодательстве неравное -t обычное право должно уступить место закону (т. I, ч. 1, ст. 47 и 72). Отсюда следует, что Обычное право не может противоречить закону; так, не имеет силы обычай, возлагающий на передатчика права по обязательству ответственность за осуществимость его (кас. реш. 1869, № 175), обычай, устанавливающий общность имущества между родителями и детьми (кас. реш. 1870, №808). Обычное право не выдерживает при сопоставлении с нормами законодательными, как имеющими повелительный характер, так равно и с теми, которые имеют только восполнительное значение. Сила заведенного порядка иная - он только восполняет волю контрагентов насколько она не успела явно выразиться в договоре (т. X, ч. 1, от. 1539, п. 4, закон 24 мая 1893 г. о преследовании ростовщических действий). Поэтому заведенный порядок как и договор, несомненно, устраняет применение восполнительного закона, который и рассчитан на его отсутствие. Смешение на практике обычного' права с заведенным порядком и послужило поводом к утверждению, будто по нашему законодательству обычное право способно устранить силу закона. Нет противоречия и тогда, когда обычное право применяется в случаях, дозволенных законом. При существовании двух равных по содержанию норм, обычной и законодательной, мировой судья, с дозволения закона, отдает преимущество обычной и тем не устраняет действие закона, а, напротив, дает ему применение. Тем менее обычное право в состоянии отменить силу закона, как это думал например Менер, - оно может только расслабить фактически применяемость известного закона, противного народному убеждению.

В силу того, что суду должно быть известно положительное право своей страны, что обычное право составляет источник положительного права, суд обязан сам по себе применять обычное право, не ожидая ссылки сторон (кас. реш. 1878, № 225), Противоположное правило установлено законом для мировых и градских судей и для земских начальников. Обязательность применения обычного права относится к тому праву, которое стало известно суду по прежним делам или иным способом. Если же обычное право суду неизвестно, то по ссылке сторон суд обязан принять все находящиеся в его распоряжении меры для ознакомления с ним, например, ГШ?РЯГЗ«дг способных дать необходимые указания по этому вопросу (кас. реш. 1891, №8а.). Обычное право не относится к области фактов, а потому удостоверение его не подчиняется правилам, которые установлены в уставе гражданского судопроизводства для доказывания обстоятельств, относящихся к делу. Применение обычного права, известного суду, должно иметь место помимо, даже против воли сторон, безразлично - знают ли они о его существовании или нет. Напротив, применение правил заведенного порядка может быть допущено только по ссылке сторон и при удостоверенном знании его, потому что в противном случае он не может считаться молчаливым дополнением их воли. Смешение обычного права с заведенным порядком привело к утверждению, будто доказывание обычного права возлагается на стороны на том же основании, как и доказывание фактической стороны дела.

Относительно обычного права, как источника права, возникает вопрос, может ли нарушение прямого смысла обычая или неправильное толкование его послужить поводом к кассации решения. Вопрос сводится к задачам кассационной инстанции. Боли она имеет своим назначением поддержание единообразного понимания закона, тогда обычное право не может подать повода к кассации. Если же задачею кассационной инстанции мы признаем поддержание единообразного применения положительного права, то обычное право, как признанный источник его, в случае нарушения смысла или неправильного толкования, может послужить поводом к кассации решения. Нет никакого основания ограничивать задачи кассации только наблюдением над законом и относить вопросы обычного права к существу дела.

В. Закон. Законом называется юридическая норма, устанавливаемая верховной властью в определенном заранее порядке. 1) Как юридическая норма, закон представляет общее правило поведения для граждан и по этому признаку отличается от судебного решения, сила которого исчерпывается одним случаем. В качестве юридической нормы закон р мртугчппьнпм «мыши отличается от закона - в формальном смысле, т.е. распорядительной меры, принимаемой на

пянныйТгпучяП, icnrppafl, ц виду няжногтц,

проходит законодательный порядок, например, отчуждение государственного имущества, утверждение бюджета, одобрение займа. С этой точки зрения не может быть признан законом единственный акт первой Государственной Думы, ассигнование 15 млн. рублей на борьбу с голодом. 2) Как норма, исходящая от верховной власти, закон, согласно основным законам 23 апреля 1906 года, должен быть выражением согласной воли трех элементов, которым совокупно принадлежит ныне законодательная власть в России: Государственной Думы, Государственного Совета и Государя Императора (т. I, ч. I, изд. 1906 г. ст. 86). Этим впервые положено у нас твердое начало для отличия закона от указа, который может исходить от одного монарха в порядке верховного управления, но не иначе, как в соответствии с законами (т. I, ч. I, ст. II). Только во время прекращения занятий Государственной Думы, законы могут быть издаваемы единолично монархом, но при условии, чтобы необходимость в них оправдывалась чрезвычайными обстоятельствами (т. I, ч.!, ст. 87). Сила таких законов временная - они прекращают свое действие через два месяца по открытии Думы, если подлежащим министром не будет внесен в Думу соответствующий законопроект или он не будет принят Думою или Советом. 3) Как норма, устанавливаемая в определенном порядке, закон должен удовлетворять тем формальным требованиям относительно законодательной инициативы, порядка рассмотрения Думою и Советом и Высочайшего утверждения, какие даны в наших ныне действующих основных законах.

По содержанию своему и по пространству действия законы представляют несколько видов.

I. По своему содержанию гражданские законы разделяются на: а)^доц^ дательные, предписывающие (в форме повеления или запрещения) непременно известный порядок действия, как, например, поведение опекуну принять имущество малолетнего по описи (т. X, ч. I, ст. 266), или запрещение заключать договор личного найма на срок свыше 5 лет (т. X, ч. I, ст. 2214); Ь) восполнительные, дополняющие волю частных лиц, когда и насколько последние не определили сами своих отношений, например, поручитель ответствует во всей сумме долга, если противное не установлено в договоре, (т. X, ч. 1, ст. 1556). Такой же характер имеют нормы, определяющие переход наследства к родственникам, в предположении, что этот переход не определен волей наследодателя. В гражданском праве, соответственно самому характеру его, преобладают законы восполнительные. Уклонение или злоумышленный обход принудительного закона влечет за собою: а) признание юридического действия недействительным, например, совершение купли-продажи недвижимости не в установленной форме (т. X, ч. 1, ст. 1417); Ь) уголовное наказание, при сохранении гражданской силы за совершенным действием, например, за вступление в брак без согласия родителей (т. X ч. 1 ст. б, Улож. о наказ, ст. 1566); с) уголовное наказание совместно с признанием недействительности юридического действия, например, при вступлении во второй брак при существовании первого, законом не расторгнутого (т. X, ч. 1, ст. 20, ст. 37 п. 3, Улож о наказан., ст. ,1554) или, например, купивший имение заведомо у малолетнего, сверх возвращения купленного, подвергается тюремному заключению на несколько месяцев (т. X, ч. 1, ст. 2181 и Улож о наказ, ст. 1689).

II. По пространству своего действия законы разделяются на общие, действующие на всей территории Империи в отношении всех лиц, и на: 1) местные, действующие в пределах известной только части Империи, 2) особенные, действующие в отношении особого только рода дел, 3) специальные, действующие в отношении определенных только лиц или категорий лиц. Все три разряда исключительных законов объясняются отчасти потребностями текущей жизни, отчасти историческими условиями образования территории и населения государства.

Общее законодательство для всей страны составляет высшую цель государственной жизни, к которой должна стремиться верховная власть постепенно, не насилуя, однако, народных привычек. В России в настоящее время общие гражданские законы имеют сравнительно небольшую область применения, в виду многочисленности местных, особенных и специальных законов. Общие источники русского гражданского права сосредоточены по преимуществу в Своде Законов т. X, ч. 1, который носит название «Законы гражданские». Этот отдел Свода разделяется на 4 книги, из которых первая содержит постановления о правах и обязанностях семейственных, вторая - о порядке приобретения и укрепления права на имущество вообще, третья - порядке приобретения и укрепления прав на имущества в особенности, четвертая - об обязательствах по договорам. Если принять во внимание; что в первом издании Свода Законов процессуальные законы составляли непосредственное продолжение указанных четырех книг, а также присоединить к этому материалу содержание непосредственно предшествующего IX тома (о разных родах состояния и различия прав, им присвоенных, и об актах состояния), - то легко заметить, что система наших гражданских законов представляет близкое воспроизведение институционной системы. Надо, впрочем, заметить, что не только внешняя форма, но и весьма значительная часть этого материала составляет заимствование из французского образца, иногда просто перевод, подчас весьма неудачный. Исторические указания нередко совершенно механически связаны с текстом статьи, и представление о наших гражданских законах, как о продукте многовекового национального развития, является значительно преувеличенным. Заметим, что т. X, ч. 1, которому присвоено название Свода Законов Гражданских, не исчерпывает всех гражданских законов, потому что они разбросаны по всему Своду: так, в т. IX, содержатся постановления о правах состояния, в т. XI, ч. 2 - торговые законы, т. XI, ч. 1, изд. 1896 содержит некоторые постановления о браках между лицами неправославными, т. XII, ч. 1 - постановления об ограничении права собственности и т. д. Гражданские законы в настоящем виде явились на свет при издании Свода Законов в 1882 году. Затем, при последующих изданиях Свода, - 1842, 1857 и 1876, повторялось также издание гражданских законов. Наконец, в 1887 году гражданские законы были изданы особо, независимо от всего Свода. В 1900 это издание было повторено без сколько-либо существенных изменений: по этому изданию должны быть приводимы законы гражданские. Общее гражданское законодательство, составленное из приведенных в некоторый порядок законов, изданных в разное время, начиная с уложения Алексея Михайловича и связанных поверхностно положениями, заимствованными из французского права, страдает значительными недостатками, которые стали особенно чувствительны со второй половины прошлого столетия, когда частно-правовые отношения получили значительное развитие в нашем быту. Оно отличается неполнотою, не касаясь вовсе многих юридических отношений, проявившихся в жизни: благодаря своему историческому сложению, оно имеет в виду только высший класс общества, оставляя без внимания всю крестьянскую массу населения, которая в своем сельском быту живет независимо от т. X, ч. 1; составленное во время преобладания поземельных отношений, оно не удовлетворяет требованиям торгового оборота. С технической стороны своею казуистичностью, несистематичностью, разнообразием начал, положенных в основание отдельных законов - представляет необыкновенные трудности для судебной практики. В виду этих недостатков в 1882 году Высочайше учреждена была комиссия для составления гражданского уложения, которая изготовила уже проект (второе издание его, 1905 года).

1. Местные законы, предназначенные для известной местности и ее коренных жителей, устраняют применение общего законодательства по тем предметам, которые определены местным законодательством. Установление, изменение или отмена общих законов не имеют влияния на местные законы, если противное не выражено в самом законе (т. X, ч. I, ст. 88). Общее законодательство сохраняет свое значение по всем тем вопросам, которые не разрешаются местными законами (т. I, ч. 1, ст. 48; св. остз. зак. т. I, введ. ст. 2 Прод. 1890, т. X, ч. I, ст. 25'). В Российской Империи действуют следующие местные законодательства.

a) В Привислянском крае, составляющем присоединенную к России часть бывшего Царства Польского, с 1808 года имеет силу французское гражданское уложение, которое отменило прежние национальные источники права. Гражданское уложение Царства Польского было вновь издано в 1825 году. Существовавшие изменения в кодексе произведены были положением о союзе брачном 1836 и ипотечными уставами 1818 и 1825 гг. Официальный перевод на русский язык состоялся в 1870г. с изданием Собрания гражданских законов губерний Царства Польского.

b) В Остзейском крае прежде действовали разнообразные источники; ленные и крестьянские права, городские статуты, узаконения польских и шведских королей, римское право. В настоящее время имеет силу составленный на основании этого материала Свод гражданских узаконений губерний остзейских в 1864г., на русском и немецком языках, который составляет 3-ю часть Свода местных узаконений губерний остзейских.

c) В Финляндии до присоединения ее к России имело применение шведское уложение 1734г., которое сохранило свою силу для этой местности и после включения ее в состав Империи. Последнее издание на шведском языке состоялось в 1856 году. В 1814 году издан был русский перевод этого уложения, параллельно со шведским его текстом. Последний частный перевод принадлежит г. Малышеву (1894 г.).

d) Бессарабия по своему прошлому связана с Византийской империей, а потому византийские источники получили применение в этой местности, а именно: Шестикнижие фесалоникского судьи Арменопула, составленное в половине XIV века, с грамотой Маврокордато 1785 и Краткое Собрание законов Донича. Эти источники сохранили значение и по присоединении этой страны к России в 1812 и вторично в 1879 г. Первый их этих источников имеется в русском переводе, сделанном в 1881 г. «Ручная книга законов или, так называемое, Шестикнижие».

е) В губерниях Черниговской и Полтавской, со времени соединения Малороссии с Польшей и Литвой, действовал Литовский Статут, сила которого до 1839 года распространялась на весь Западный край. Но с этого времени действие этого источника ограничено указанными губерниями, а особенности его постановлений включены в состав т. X, ч. 1, со времени издания Св. Зак. 1842 года.

2. Особенными законами называются законы, которые дают для известного круга отношений (на какой-либо род дел) исключительные, сравнительно с общим правом, постановления.

a) Церковные законы имеют интерес для гражданского права, насколько они регулируют группу частно-правовых отношений, именно брачное право, основанное на браке, как таинстве. Духовному, консисторскому суду подлежат брачные дела, насколько дело касается действительности или недействительности брака, а также расторжения брака. Источниками права для этих дел являются Устав Духовных Консисторий, изданный в 1841 и повторенный в 1883 году, субсидиарное значение имеют законы, содержащиеся в Книге Правил, изданной Св. Синодом в 1839 году, и в Кормчей Книге, напечатанной в 1653 году. Для иностранных вероисповеданий законы содержатся в Уставе духовных дел иностранных исповеданий, т. XI ч. 1, изд. 1896, а также имеют силу католические правила католической и евангелической церкви (т. X, ч. 1, ст. 61,65,90).

b) Торговые законы на Западе составляют особенное право, содержащееся в отдельных кодексах. У нас особой системы торгового права не существует, а имеются только отдельные законы, устанавливающие для торговых сделок исключения из общих правил. Такие постановления находятся в т. XI, ч. 2, изд. 1903, в т. X, ч. 1 и некоторых других местах Свода.

3. Под именем специальных законов понимаются законы, дающие для известного круга лиц (для какого-либо рода людей) исключительные, по сравнению с общим правом, постановления. В отличие от местных и особенных, применение специальных законов обусловливается не территориальными или предметными, а личными признаками. Сюда относятся постановления, определяющие влияние различных обстоятельств на дееспособность лица, вследствие возраста, пола, звания, состояния, национальности, вероисповедания и т. п. Сюда же относятся привилегии, т. е. законы, создающие для известных физических или юридических лиц некоторое льготное положение. Особенно часто такие привилегии устанавливаются в пользу акционерных товариществ. Все эти постановления распределены по всему законодательству. Кроме того, для некоторых разрядов лиц существуют специальные источники права. Так, магометане по делам о завещаниях и о разделе наследства руководствуются Кораном, как источником религиозным и юридическим (т. X, ч. 1, ст. 1338).

Действие законов в отношении времени начинается не ранее его обнародования. Момент вступления законна в действие определяется различно: или устанавливается один общий срок для всего государства, как например в Германии, где закон вступает в действие на 14 день после появления того номера официального сборника (Reichsgesetzblatt), в котором данный закон напечатан, или же допускается постепенность вступления его в действие в связи с расстоянием от столичного города, как например во Франции, где закон вступает в силу не одновременно, а последовательно: в Париже - через день после выхода соответствующего номера JoyrnaJ Officiel, а в провинции - через день после получения его в главном городе округа (arrondissement).

В России принят порядок, близкий к французскому. Закон получает обязательную силу не прежде, как со дня его обнародования (т. I, ч. 1, ст. 91). Опубликование закона в Собрании Узаконении и Распоряжений Правительства имеет значение официального его обнародования, и по обнародовании закон получает обязательную силу со времени назначенного для того в самом законе срока, при неустановлении же такого срока - со дня получения на месте листа Сенатского издания, в коем закон напечатан (т. X, ч. I, ст. 93). Итак, закон вступает в действие не одновременно, а постепенно, в зависимости от расстояния от Петербурга и в связи с состоянием путей сообщения. Получение в провинции номера официального сборника - таков момент вступления закона в силу. Однако указанный в законе срок не может считаться достаточно определенным. Остается невыясненным, кто должен получить закон и в каком месте? Получение на месте может по разным причинам быть не одновременно, установление юридических отношений может произойти до получения закона тем присутственным местом, где оно должно составить предмет рассмотрения, хотя и после получения закона в том же месте другими присутственными местами, обнародование закона в Губернских Ведомостях (т. II, ст. 438, п. 1) может произойти ранее получения листов судом. Следует ли считаться с действительным получением номера или с фиктивным, т. е. с днем, когда по почтовым порядкам закон должен бы прийти? В некоторых случаях законодатель сам указывает определенный срок, с которого закон вступает повсеместно в силу, например, положение о привилегиях на изобретение, утвержденное 20 мая 1896 года, обнародовано в Собрании Узаконений 11 июня, а вступило в силу I июля.

Действие закона продолжается до тех пор, пока он не будет отменен, заменен или изменен новым (т. X, ч. 1, ст. 94). Влияние нового закона на существующие юридические отношения выражается в том, что он не имеет обратного действия, и сила его распространяется только на будущее время (т. X, ч. 1, ст. 89).

Начало, в силу которого закон не имеет обратной силы, рассчитано на суд, а не на законодателя. Подобное положение, как и вообще всякое иное, с юридической точки зрения не может стеснять верховную власть. Ничто не мешает законодателю постановить, что, уничтожая закон о давности, он вместе с тем не признает права собственности за теми, которые приобрели его до издания закона на этом основании (нечто подобное в указе Елизаветы, обязывающем личных дворян продать приобретенную ими землю), установить возраст совершеннолетия в 25 лет, признать недействительными все обязательства, заключенные до издания закона с лицами, не достигшими этого возраста. Примером может служить изданный во Франции в 1795 году закон о наследовании, который распространил свою силу на все наследства, открывшиеся с 1789 года.

Такие законы будут несправедливы, нецелесообразны, потому что могут поколебать доверие в оборот, устранить всякую обеспеченность, подорвать уважение к праву, но против юридической силы таких законов говорить нельзя. Сам законодатель, по указанным соображениям не отступит от приведенного принципа законодательной политики без достаточно основательных причин, каковые представились, например, при издании закона 19 февр. 1861 года или закона 14 дек. 1892 о расторжении браков лиц, сосланных на житие в Сибирь. Какая может быть сила такого правила для законодателя, которому разрешается распространить действие закона на прошедшее время (т. I, ч. 1, ст. 89), без ограничения этой возможности какими-либо условиями?

Но правило об обратном бессилии закона имеет полное юридическое значение в отношении суда, который безусловно должен им руководствоваться. Это значит, что гражданские права, приобретенные на основании юридических фактов, имевших место до вступления нового закона в силу, не подлежат его действию, и потому суд должен принять в таких случаях старый закон. Так, например, семейные права приобретаются на основании брака, права наследования - на основании смерти наследодателя, права требования - на основании сделки или правонарушения. Если все эти факты произошли до нового закона, то приобретенные на их основании права остаются нерушимыми. Если же факты эти произошли после нового закона, то приобретенные на основании их права подлежат действию нового закона. Так, например, при существовании закона, в силу которого десятилетнее владение может перейти в собственность, известное лицо провладело 8 лет; между тем выходит ипотечный устав, отменяющий этот способ приобретения права собственности; так как факт, который мог бы создать собственность, десятилетнее владение, не совершился до издания нового закона, то и право собственности не может быть приобретено. Сомнение возбудил закон 3 июня 1892 года, который допустил неизвестное до того русскому законодательству право незаконнорожденных детей на наследование после матери: сенат разъяснил, что этот закон, установив новый порядок наследования, не может иметь применения к наследствам, открывшимся после лиц, умерших до его обнародования (кас. реш. 1903, № 139).

Действие законов в отношении места сводится к тому общему началу, что суд в спорах между лицами, подсудными ему по местожительству, и по поводу имущества, находящегося в его округе, применяет законы, предназначенные для этой местности. Но возможно ли, что в деле, подлежащем судебному рассмотрению, будут лица, имущества или сделки, на которые не распространяется действие законов, имеющих силу в округе суда. Такие случаи возможны в России, где радом с общим действуют и местные законодательства, не говоря уже о возможности столкновения законов русских с иностранными.

Возникает вопрос, действию каких законов подлежит спорное дело: законов ли той местности, где происходит судебное разбирательство, или законов места происхождения участвующих лиц, или законов места нахождения имущества, или же, наконец, законов места совершения юридической сделки? В этом отношении можно указать, как на руководящие начала, на те принципы, которые выражены в частном международном праве по вопросу о столкновении законов различных государств. Принципы эти могут иметь применение к вопросу о столкновении мигных законов с общими и с другими местными, насколько они не видоизменены русским положительным законодательством. Так, например, вопреки общепринятому положению locus regit actum, наш законодатель не признал гражданской формы браков, заключенных в возвращенном по Берлинскому трактату участке Бессарабии и предписал, для продолжения законных последствий, подтвердить те браки церковным бракосочетанием (т. X, ч. 1, ст. 25 по прод. 1890, приложение ст. 1).

Под действием местных законов находятся не все лица, имеющие в той местности временное пребывание или даже постоянное жительство, а только уроженцы тех местностей. Гражданские права и обязанности уроженцев губерний, состоящих на общих, без местных изъятий, правах, когда сии уроженцы временно пребывают в губерниях и областях, на особых правах состоящих, определяются общими законами Империи (т. X, ч. 1, ст. 1279). То же правило действует и в обратном случае. Чтобы освободиться от действия одних законов и подчиниться действию других, необходимо перечислиться из русских губерний в польские, остзейские, финляндские, Бессарабскую, Черниговскую или Полтавскую губернии и наоборот.

В связи с этим обстоятельством, дееспособность лиц, права личные и имущественные, основанные на браке, обсуждаются по законам той местности, для которой эти лица являются коренными жителями. Представим себе, что уроженец Царства Польского по своим торговым делам поселяется в Казани. Заключение его женою обязательства, без разрешения мужа, может быть опровергнуто последним (Граж. кодекс, ст. 184), в противоположность полной силе обязательств, принятых на себя уроженкою внутренних губерний. Следовательно, если уроженцы губерний, состоящих под действием общего законодательства, отправятся в Финляндию для совершения брака с целью узаконения детей, которое встречает затруднение на родине, то это будет недействительно в том смысле, что брак, хотя и законно совершенный, не может иметь для них тех последствии, которые возникают для коренных жителей.

Вещные и наследственные права (т. X, ч. 1, ст. 1295) в отношении недвижимого имущества определяются законами местонахождения недвижимости. Право залога на имение, находящееся в центральных губерниях, может возникнуть только со времени совершения залогового акта, хотя бы договор заключен был в Кишиневе и по местным законам давал право обеспечения.

Форма юридических сделок обсуждается по закону места совершения акта -(Уст. гр. суд., ст. 464), так что домашнее завещание, написанное собственноручно в Варшаве уроженцем русских губерний, будет действительно, хотя бы и не было подписано свидетелями (Граж. кодекс, §970). Исключение составляют акты венчания и крепостные. Право наследования в движимом имуществе обсуждается по законам места, в котором наследодатель состоят коренным жителем (т. X, ч. 1, ст. 1287).

Труднее всего определяется, какие законы применяются к правам обязательственным. В виде общего правила можно принять, что в этих отношениях должны применяться законы тех мест, где произошли юридические факты, т. е. должно принять во внимание, где заключен был договор, где произошло правонарушение пли неосновательное обогащение. Например, в 1871 году выдан был а Варшаве вексель; в 1882 году предъявлен был иск в московском окружном суде к должнику, который возражал, что прошла давность. Возражение не было принято, потому что срок давности должен был быть принят не десятилетний, а местный тридцатилетний (т. X, ч. 1, ст. 1549). По выданному на основании этого решения исполнительному листу взыскание не производилось до 1894 года, когда кредитор, встретив должника, потребовал от него платежа. На этот раз ссылка должника на давность была вполне основательна, потому что обязательство прежнее (вексель) превратилось в новое (исполнительный лист) в губернии, состоящей на общих законах.

 

§6 Применение норм права

Литература: В асько оски П , Учение 'о толковании и применении гражданских законов, 1901; Шершеневмч, Применение норм права («Ж. М. Ю.» 1903, №1); П у ц и л я а , Теория толкования законов («Ж. Гр. и Уг. пр.» 1882, №9). ;Есиповнч,О толковании законов («Ж. М. Ю.» 1894, № 10).

I. Применение закона представляет силлогизм, в которомцюльшую посыл-

Ку составляет ЮрПДИЧеСКаЯ НОрМа^МШЮЮ "ддДДКОЙ «тпдстгядяниый cnyuatt,

насколько состав юридического отношения соответствует законным предполо-

жением^ Например/                  " ~~ — ~~

большая посылка: непрерывное и бесспорное владение в течение 10 лет ведет к

приобретению права собственности; малая посылка: Иванов владел бесспорно и непрерывно в течение 10 лет имени-4

ем Караваева; •заключение: следовательно, Иванов приобрел право собственности на имение

Караваева.

Или другой пример: большая посылка: неблагодарность одаренного дает дарителю право требовать

возмещения дара; малая посылка: Петрова, получившая от мужа своего в дар дом, изгнала его из

дома и отказала в части доходов, чем лишила его средств существования; заключение: следовательно^ Петров -имеет право потребовать от жены своего

возвращения подаренного ей дома.

Главное условие правильного применения закона заключается sf уяснении смысла его{ В этом и состоит толкование, кптпг"""* "u"^ ™»nefi цдлью раскрыть

истинное rnm-wamip прпацио ч^иа .R ТОЛКОВаНИИ НуЖДаЮТСДВСС Вообще

юридические нормы, а не только те, которые возбуждают сомнение своей неясностью. Только* неправильным взглядом на сущность толкования можно объяснить то обсГОшелылви, чш некоторые законодатели, предполагая! что , издаваемые ими законы лишены всякой неясности, запрещали толковать их произведения. Так поступил Юстиниан, признав за собою монополию толкования (ejus est in terpretare regent, ejus est condere), так поступил король прусский, предложив судьям в сомнительных случаях обращаться к законодательной комиссии.

II. Применение норм права предполагает, что применяющий не сомневается в подлинности и юридической применяемости законов, обычаев, распоряжений или обязательных постановлений. Устранение сомнений достигается критикою.

1.Низшая критика заключается в установлении подлинности текста, т. е. а) в признании нормы, действительно исходящей от того законодателя или административного органа, которому она приписывается, и Ь) в признании верного чтения текста. Если при современном порядке издания законов первая задача редко может быть возбуждена, то, например, вторая, установление верного текста нормы, может требовать нередко труда. В России существует особое кодификационное учреждение (отделение Свода Законов государственной канцелярии), на котором лежит обязанность издания Свода Законов, полностью или по частям, с теми исправлениями в тексте, какие соответствуют действительно происшедшим изменениям в законодательстве. Задача критики сводится к сопоставлению текста Собрания узаконений и распоряжений правительства с текстами Свода Законов.

2. Высшая критика заключается в поверке юридической силы обнародованных законов, т. е. в установлении того факта, что а) обнародованный закон является выразителем воли тех элементов власти, которым присвоена законодательная власть, и Ь) что обнародованный закон не противоречит основным началам конституции. Можно себе представить, что будет обнародован в виде закона проект, отвергнутый Думой, но принятый Советом и утвержденный Государем - такой акт не может быть признан законом и суд не вправе его принимать. Право отвергать юридическую силу за подобными актами должно быть безусловно признано за русскими судьями. Труднее вопрос о праве суда проверять конституционность обнародованного закона. Это право, отвергаемое на континенте Европы, широко осуществляется в Северо-Американских Соединенных Штатов. Вопрос этот может возникнуть и у нас. Согласно нашим основным законам собственность неприкосновенна и принудительное отчуждение возможно не иначе, как за справедливое и приличное вознаграждение (т. I, ч. 1, изд. 1906 г. ст. 77). Можно представить себе, что в законодательном порядке принято будет принудительное отчуждение некоторых разрядов имений без вознаграждения или за ничтожное вознаграждение. Не признают ли себя суды вправе оценить обнародованный закон с точки зрения era согласованности с основными законами?

III. За критикою наступает толкование. Смотря по тому, откуда исходит толкование закона, различают толкование аутентическое и научно-судебное. Аутентическое т о лТГггц а и и е, иилодяЩее от самого законодателя, предусматривается нашим законодательством (т. I, ч. 1, изд. 1906, ст. 89), и представляет собою в сущности изъяснение смысла прежнего закона новым законом. Авторитет такого толкования заключается в авторитете толкователя -если бы его толкование было и неверно, если бы толкователь вкладывал совершенно новый смысл в прежний закон, - оно все же будет иметь обязательную силу?! Поэтому аутентическое толкование не подходит под тот умственный процесс уайГения мысли, который называется толкованием-1ЦЦШгрый зависит от убеждения^» не от flMenmefl обязательности Л

Истинным толкованием следует признать научно-судебное толкование, которое исходит от ученых или практиков и которое почерпает силу убедительности в нравственном авторитете науки и суда. Если в дореформенное время стремился ограничить свободу толкования из опасения «обманчивого непостоянства самопроизвольных толкований» (т. I, ч. 1, изд. 1892, ст. 65), то после судебной реформы 1864 года в судебных установлениях было воспрещено останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности, недостатка или противоречия законов. За нарушение этого правила виновные подвергаются ответственности, как за отказ в правосудии (Уст. гражд. суд., ст. 10).

IV. Раскрывая содержание юридической мысли, отыскивая мысль, заключенную в форму закона, толкователю приходится встретиться с вопросом, должен ли он ограничиться той мыслью, которая вложена в закон, или же он обязан идти дальше и стремиться к раскрытию воли законодателя? Следует признать, что при толковании необходимо остановиться на той мысли, которая нашла себе выражение в самой норме, и не доискиваться воли творца ее, которого мы не знаем н которого психический мир нам недоступен. Веян «воля закона» является выражением фигуральным, то таким же следует признать и «волю законодателя». Истинный автор закона так же мало уловим в парламентских дебатах, как н в министерских канцеляриях. Для применяющих нормы права закон - анонимное произведение.

V. Известно, что выражение мысли в словесном или письменном предложении далеко не всегда согласуется с точностью самой мысли. Это несоответствие мысли с ее выражением обнаруживается или из самой статьи, или из сопоставления ее с другими статьями. В результате такого исследования может обнаружиться, что выражение мысли шире ее действительного выражения и тогда выступает ограничительное толкованиеt которое имеет в виду сузить форму выражения до объема соответствующего нстинипй мыши чяупна. Наоборот, словесный смысл может оказаться уже истинной мысли, закон не сумел охватить все те жизненные отношения, которые, по вложенной в него мысли, имелось В виду обнять. Тогда наступает черед толкования, которое имеет своей задачей расширить понимание закона.

Примером ограничительного толкования может служить изъяснение Сената, что опекуны за труды свои получают вознаграждение в размере 5 % из доходов малолетнего (т. X, ч. 1, ст. 284) только чистых, а не валовых, хотя закон такого ограничения не делает, но словесное выражение, очевидно, не соответствует мысли закона возложить на опекуна заботы о сохранении имущества опекаемого.

VI. Для выяснения мысли, содержащейся в законе, толкователь может прибегнуть к различным приемам. Он обращается к грамматическому смыслу тех слов, которые употреблены в законе; он может выяснить мысль логическим сопоставлением одних частей закона другим; он воспользуется историческими данными, вызвавшими повеление закона; он сопоставит данную статью- с тем местом, какое она занимает в общей системе. Эти различные приемы толкования дают основание для различения видов толкования.

1. Грамматическое толкование состоит в разъяснении содержания закона при помощи этимологических и синтаксических правил языка, при помощи значения тех слов, которыми воспользовался законодатель. Например, когда закон говорит о дисциплинарной власти родителей, то, пользуясь общепринятым значением этого слова, мы должны признать эту власть только за отцом и матерью, но не вообще за восходящими родственниками. Если законодатель употребляет какое-либо выражение в определенном смысле, мы не вправе опираться на не совпадающее с техническим общежитейское словоупотребление; например, выражение «крестьянский двор» на юридическом языке имеет не то значение, какое ему придается в разговорном.

2. Логическое толкование есть выяснение мысли, содержащейся в законе, на основании сочетания слов, употребленных в законе для ее выражения. В противоположность грамматическому толкованию, имеющему дело с отдельными словами или с грамматической расстановкой слов, логическое толкование основывается на взаимном соотношении выраженных в законе словами представлений. Например, в ст. 220 т. X ч. I несовершеннолетнему дозволяется управление его имением и в то же время запрещается совершать сделки какого* либо рода. Логическое сопоставление частей статьи приводит к заключению, что закон имеет в виду запретить сделки, выходящие за пределы управления.

3. Прибегая к исследованию исторических условий, при которых создавался закон, с тем, чтобы из них уяснить мысль закона, толкователь прибегает к историческому толкованию. Примером такого приема толкования может служить решение Сената о неприменимости давности владения к церковным землям, которое, на основании такого же приема, было в литературе опровергнуто.

4. Наконец, систематическое толкование прибегает, для разъяснения мысли данного закона, к сопоставлению и противопоставлению его с другими статьями. Систематизированный кодекс открывает широкое поле для такого приема. Напротив, Свод, составленный из статей, различных по времени происхождения и нередко случайно вставленных на данное место, крайне затрудняет пользование приемами систематического толкования. Примером такого толкования может служить сопоставление ст. 711 и 1513 со ст. 712 и 1514 т. X ч. 1, для выяснения, насколько необходима передача для приобретения права собственности на движимость.

VII. Возможно, что на рассмотрение суда представится случай, который прямо законом не разрешается, потому что законодатель, составляя правило, упустил из виду некоторые отношения или не мог предвидеть их, потому что во время издания закона не существовало таких бытовых отношений. Если непредусмотренные отношения близко подходят к тем, которые определены законом, и нет основания предполагать, что законодатель определил бы их иначе, следует восполнить эту «неполноту» диалогическим толкованием. Так, например, закон (т. X, ч. 1, ст. 533') устанавливает; что передача родового имения в пожизненное пользование должна происходить по описи. Для благоприобретенных имений такого правила нет, но наша практика устранила неполноту, воспользовавшись аналогическим толкованием (кас. реш. 1878, №7). Наконец, может быть, что неизвестный случай совершенно не предусмотрен законом и нельзя распространить применение даже на сходство отношений. Тогда обнаруживается «недостаток» закона, в случае которого устав гражд. судопроизводства обязывает судебные установления основывать решение на общем смысле законов (ст. 9), называемом Иначе аналогии права. Суд в этом случае должен принять во внимание те общие правила, принципы, которые положены в основу законодательства и с этой точки зрения создавать норму на данный случай. Конечно, чем казуистичнее законодательство, тем эта задача труднее. Если принять в соображение, что аналогия права применяется там, где обнаруживается недостаток соответствующего закона, то, очевидно, что аналогия не может быть причислена к способам толкования законов, а составляет особый прием, стоящий рядом с толкованием законов.

VIII. Особое значение имеет у нас толкование кассационных департаментов сената в виду того, что решения и определения их, которыми разъясняется точный смысл законов, публикуются во всеобщее сведение, для руководства к единообразному истолкованию и применению их (Уст. гражд. суд., ст. 815). Обязательная сила данного сенатом толкования распространяется только на тот случай, который подал повод к кассации и в отношении того суда, куда дело передано сенатом (Уст. гражд. суд., ст. 813). Опубликование решения сената имеет важное значение в том смысле, что силою своего нравственного авторитета они могут склонять все суды Империи к однообразному пониманию и применению законов и тем устранить разногласие, столь вредное для твердости бытовых отношений. С этой точки зрения кассационные решения могут иметь такое же значение источников права, как и наука, т. е. они убеждают в правильности своего толкования, но обязательная сила им чужда. Однако сенат идет дальше и придает своим решениям не только нравственное, но и юридическое значение, предполагая их обязательность для судов на будущее время, т.е. придает им силу закона. Исходя последовательно из взгляда на кассационное решение, как на закон, сенат находит, что чттоЕпнну """ШШ, нтитяпЕ^1 с последовавшими уже разъястениямисената. .составляет само по^себа повод к кассации (кас. реш. 1870, №Т398)Г шГнигде в нашем законодательстве не пртЯйано за сенатом права издавать законы, его нельзя открыть и в ст. 815 Устава гражд. судопроизводства. Наши ученые юристы с поразительным единодушием отрицают юридическую обязательность кассационных решений.

§7 Система гражданского права

Литература: Малышев, Курс общего гражданского права, I, стр.318-355; Шершеневич. К вопросу о системе гражданского права («Юр. Лет.» 1892, № 9).

Под именем юридической нормы понимается выработанное самой жизнью или установленное законодателем правило, которое регулирует путем принуждения взаимные отношения между гражданами. Совокупность норм или положений, объединенных единством содержания, внутреннею связью по предмету определения, составляет юридический институт, как, например, институт опеки, залога. Совокупность юридических норм или институтов, действующих в пределах известной территории, составляет положительное право данного народа (термин «положительный» выдвигает противоположность между исторически сложившимся порядком и идеальным естественным правом). Классификация институтов представляет собою систему права.

Вопрос о системе права возникает в истории сравнительно поздно. Первоначальные сборники народных обычаев и законов содержат и излагают нормы в хронологическом порядке их появления, так как и сами нормы создаются казуистически, смотря по обстоятельствам, вызвавшим их существование. Эти нормы, вне всякого обобщения, следуют друг за другом в совершенно случайном порядке. Только иногда встречается стремление выдвинуть вперед более важные нормы, каковыми обыкновенно являются в представлении малоразвитого юридического быта нормы процессуальные.

Первою научной системой мы обязаны римским юристам: «Omne jus, quo utimur, говорит Гай, vel ad personas, vel ad res, vel ad actiones pertinet», так что система права представляет три отдела: personae, res, actiones. В основании этой системы лежит совершенно верная мысль, что лггпрпппптнпшаппп птнтгмпт и существующими между лицами по поводу вещей, следовательно система имеет в виду три существенных элемента права: субъект, объект и сделки. Так как эта система была принята в римских институциях, то она называется обыкновенно римской системой или институционной. Она легла в основание французского гражданского уложения, а из Франции перешла в другие страны. Той же легальной системы придерживается научная литература Франции, Италии, Бельгии, а также Англии. Римская система страдает важными недостатками, во-первых, чрезмерной общностью, ослабляющей само значение классификации, и во-вторых, педагогическими неудобствами, в виду полного отсутствия постепенности в раскрытии правовых начал, невозможности последовательно переходить от простых к сложным нормам.

Более приближается к требованиям научной классификации германская система или пандектная, получившая распространение в прошлом столетии, особенно благодаря авторитету Савиньи. Гражданское право делится на четыре группы: 1) вещное, 2) обязательственное, 3) семейное и 4) наследственное; всем им предшествует общая часть, содержащая положения, общие всем четырем группам. Эта система была общепринята в германской юриспруденции при изложении пандектного и германского права. Здесь же, в Германии, она проникла и в законодательную сферу. Прежде всего она была принята саксонским законодательством и легла в основу гражданского уложения 1863 года. Та же система, как национальная, была принята составителями проектов германского гражданского уложения 1888 и 1896 гг. с той только разницей, что обязательственное право (Schuldverhaltnisse) без достаточного, впрочем, основания, поставлено ранее вещного.

Германская система имеет несомненные преимущества перед римской. Понятия о субъекте и объекте, как и некоторые другие, составляющие необходимые условия правоотношений, рассматриваются Предварительно в общей части. Далее следуют четыре группы гражданских прав в возрастающей сложности. Самый простой отдел системы составляет право, определяющее отношения одного лица к другим по поводу непосредственного обладания и пользования предметами внешнего мира. Обязательственное право, имеющее своим главным содержанием взаимный обмен вещей и услуг, предполагает уже знакомство с вещным правом, потому что многие договоры направлены к установлению вещного права. Семейное право представляет отношение одного субъекта к другим, не только личное, но и имущественное, следовательно предполагает знание вещного и обязательственного права. Наконец, наследственное право, основанное на переходе, по случаю смерти лица, прав на имущество, в состав которого входят вещные и обязательственные права, к лицу, которого право наследования вытекает чаще всего из семейственных отношений, предполагает предварительное ознакомление с вещным, обязательственным и семейным правами. Эта постепенность взрастающей сложности, предположение в последующем изложении знакомства с предшествующим, составляет наиболее ценную сторону германской системы.

Но она имеет также слабые стороны, которые несколько уменьшают ее научное значение. Прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что германская система рассчитана на то только содержание, которое заключается в пандектах. Между тем жизнь выдвинула немало новых правоотношений, неизвестных римскому праву, которые не находят себе места в германской системе, например, институты авторского, художественного, музыкального права. Современный экономический, главным образом торговый, оборот создал такие институты, как привилегия на промышленные изобретения, право на фирму, на клеймо, на фабричные рисунки и модели. Во-вторых, слабая сторона германской системы заключается в отсутствии общего начала, по которому систематизируются институты. Если вещное и обязательственное права стоят рядом, вследствие глубокого различия их, как юридических средств, как способов обеспечения интересов, то наследственное право, составляя комбинацию вещных и обязательственных прав, не может стоять на одной доске с ними. Выделение семейного и наследственного права не основано на том признаке, который взят для различия вещного и обязательственного права. Таким образом, германская система допускает нарушение основных условий научной классификации, которая должна а) обнимать весь материал, подлежащий изучению данной науки и b) обладать единством в признаках объединения и различия.

Однако этот научный недостаток не лишает германскую систему ее педагогических достоинств. Поэтому, за отсутствием лучшей системы, а также в виду учебной цели настоящего руководства, в основу его будет положена именно эта система с некоторыми изменениями, со включением тех институтов, которые, как было указано, не вошли в нее. Таким образом, все изложение будет разделено на следующие, отделы: 1) общая часть, 2) вещное право, 3) исключительное право, 4) обязательственное право, 5) семейное право и б) наследственное право.

 

 

ОБЩАЯ ЧАСТЬ

§8 Юридические отношения

Литература: Коркунов , Лекции по общей теории права, стр. 137-165; Муромцев, Определение и основное разделение права, 1879, стр. 53-93; Гримм, Юридическое отношение и субъективное право («Ж. М. Юл 1897., апрель и май); Гримм, Основы учения о юридической сделке, 1900.

Юридическим отношением будет всякое бытовое отношение, когда и насколько оно определяется юридическими нормами. Юридическое отношение - это только одна сторона бытового отношения, отвлечение от цельного жизненного явления. Положим, одно лицо предоставляет другому в пользование за вознаграждение свою землю; в этом отношении, связующем ббоиХГббнаружи-вается экономическая сторона, насколько они руководствуются хозяйственными соображениями, например, при определении величины арендной платы; имеется нравственная сторона, насколько они подчиняются нормам нравственности, например, при отсрочке арендной платы ввиду плохого урожая. В этом же отношении имеется и юридическая сторона, насколько один приобретает право требовать от другого, а последний обязывается исполнить предписываемое юридическими правилами, например, внести в срок установленную арендную плату,

Отвлеченное от цельного жизненного явления, частно-правовое отношение представляет собой основанное на юридическом факте coomeeQ&mettt права и

обязанности, копюьтаналаиаатпи;^ меЖдУ~/ПЩОМ$ lipaBy СООТВеТСТВуёт

всегда обязанность, - представление об одном неразрывно связано с представлением о другой. Юридические отношения в области публичного права не обладают указанным сейчас признаком, характерным для частно-правовой сферы. В публичном праве существуют юридические отношения, в которых имеется Только' обязанность, без соответствующего права. Гак, например, отношение судебного следователя К обвиняемому составляет юридическое отношение, насколько оно определяется законом, но здесь налицо только обязанности следователя, и если иногда говорят о праве его, например, арестовать подозреваемого, то это только в смысле обязанности, при наличности указанных в законе условий, подвергнуть преступника задержанию.

Общественная жизнь создает массу самых разнообразных конкретных отношений, которыми обязаны отдельные члены общества и с которыми поэтому приходится иметь дело суду. Совокупность конкретных юридических отношений составляет правовой быт народа. Отделяя в повторяющихся юридических отношениях наиболее общие признаки и оставляя в стороне все те индивидуальности, с какими появляются в жизни конкретные отношения, мы получим типичные юридические отношения, с которыми имеют дело законодатель и наука. Так, например, отбросив в договоре имущественного найма все разнообразие сроков, размера it форм арендной платы, мы сохраняем типичную обязанность вознаграждения, лежащую на арендаторе.

Юридическое отношение разлагается на следующие элементы: субъекты, объдпудваво^обязанность.

I. Юридическое отношение предполагает наличность, по крайней мере, двух лиц. Одно лицо, которому принадлежит право, носит название активного субъекта, иначе субъекта права; другое лицо, на котором лежит соответствующая обязанность, называется пассивным субъектом. Число пассивных субъектов от одного (в обязательстве) достигает числа всех сограждан активного субъекта (в собственности). Весьма ошибочно мнение некоторых юристов (например у нас Победоносцева), предполагающих возможность юридического отношения, в котором был бы только один субъект, активный. Определяют право собственности, как отношение лица к вещи. Но( юридическое отношелиг у?му«гм" только между лицами._)Где нет общества, там нет и права, а следовательно, и юридических отношений. Робинзон Крузо господствовал над всем островом, имел необходимые для его потребностей предметы, но отношение его к ним было только фактическое.

По числу субъектов различаются между собою абсолютные права, и относительные. Права абсолютные - это т^. п устрыя прпву якпптпт4 ууРътк-та соответствует обязанность всех его сограждан и которые потому охраняются против ка*дбГо, забывшего лежащую на нем обязанность. Сюда относятся: а) вещные права (собственность, права на чужую вещь), Ь) исключительные права (авторское, художественное, музыкальное, фирменное, привилегии на промышленные изобретения и некоторые другие), с) права личной власти (мужа, родителей, опекунов). Правами относительными называются те, в которых праву активного _субъекта соответствует обязанность известных определенных субъектов, одного или нескольких. £>тот^а^фяд^ставля^ ные права,

2. Каждое юрйдачгёкое отношение возникает по поводу известного интереса, преследуемого членами общества. Объектом юридического отношения является дудсгво пдуп^дгвления интереса. Такими средствами являются: а) вещи, как часть внешнего мира, Ь) действия других лиц. Когда объект юридического отношения составляют вещи, то отношение носит названне_вешного

Права: КОГДа'объеУТУ^ mnSffffS ПЛ»<ТЬцЯ Других .|дщ, тг> - пДтятяпытгввннпгг»

или права личной власти, или, наконец, исключительных прав. Очевидно, юридическое понятие об объектах права соответствует экономическому представлению о благах. Спорным представляется вопрос, не следует ли к перечисленным объектам присоединить еще один вид - собственные силы субъекта, что составило бы разряд так называемых прав на собственную личность (права на жизнь, здоровье, физическую неприкосновенность, умственную способность, честь). Но собственные силы, данные человеку природой, представляют возможность осуществления интереса при их помощи без посредства других лиц, а потому и не могут составить объекта юридических отношений. Точно так же и тело человека не может быть объектом юридического отношения, пока от него не отделились части. Например, волосы могут быть проданы, оперированная нога может быть завещана, но объектом права они становятся лишь по отделении. И, наоборот, все искусственно введенное в человеческий организм и ставшее его составной частью выходит из круга объектов, например пломба, вставные зубы, глаз. Соединение в одном лице субъекта и объекта противоречит самой природе права. Признание физических и нравственных сил человека объектом права противоречит философскому понятию об объекте, как о чем-то, находящемся вне воспринимающего субъекта.

3. Из юридического отношения обнаруживается прежде всего право, которое называется субъективным или правомочием. Под именем jnpaea в

ность осуществления интереса, а) Гарантируя юридическую возможность осуществление интереса; lyroyTciSHe препятствий со стороны других лиц, объективное право ,

не обеспечивает фактической возможности. Известный

субъект может иметь права, обеспеченные от препятствий со стороны других лиц, но неосуществимые по фактической невозможности, например богач, который по болезни не может пользоваться принадлежащими ему благами, обладатель верховой лошади, который не умеет ездить. Ъ) Так к^ксубъективное право обусловливается объективным, то оно не может стоять в протйВотяаши с ним^поэтому суоъекТНвйое право не возникает, когда объектом юридического отноцВИия-яюциинл вещи. НзъятШ Нз обращения, или действия, недозволяемые законом, с) tax как субъективное право представляет юридическую возможность осуществления интереса, то оно не может возникнуть без действительного интереса, имущественного или нравственного. Если такой интерес существовал в момент установления отношения, но впоследствии отпал, то вместе с ним прекращается и субъективное право. Субъективное право не теряет своей силы в том случу, когда осуществление обеспечиваемого им интереса сопряжено с нарушением интересов других лиц. новейшее германское уложение устраняет действие субъективного права, когда для осуществления его нет иного интереса, кроме желания причинить вред другому (§ 226, Chikaneverbot).

Весьма распространенным в .прежнее время было определение, построен-. ное на воле субъективного права. к^я^ггипцп* "р«ют определяли, как обеспе-\ чгнную nfhitimmii"" правой пйпясть проявления .воли. Успех такого взгляда

.

^ | поддерживался авторитетом Савиньи и Пухты. Особенно удачной казалась краткая формула Виндшейда, избранная им для понятия субъективного права, -Wollen-dOrfen. Несостоятельность определения, имеющего в основании своем волю субъекта права, обнаруживается из того, что с этой точки зрения необхо-димо отвергнуть .субъективное право за теми. . »тт?

^

волей, кж1ШЛолетние, сумасщешпне МПЖПУ """М Т" _•*« •му^нодатепьства признаюх.за ними права! Рассматриваемое определение не спасается тем, что за

малолетних или ЬйумНых проявляют волю их опекуны, так как этот случай именно обнаруживает, что субъастивное право может прин?1па*ать н» т"»у кто проявляет волю. В частности относительно пресловутой формулы Винд-шеАда следует заметить, что она содержит в себе неверную мысль, будто можно стеснять желания, тогда как в действительности можно стеснять только действия. Со времени Иеринга начало распространяться понятие о субъективном праве, построенное не на воле, а Hajmrepece-Сам Иеринг дал неудачную формулу своему взгляду, определив субъективное право, как юридически
защищенный интерес! Здесь смешаны в одно сущность субъективного права и
его цель. Целью права является, несомненно (и в установлении этого факта
неоцененная заслуга Иеринга), обеспечение интересов общества и отдельных
лиц, но это не составляет еще сущности права, как средства к достижению
указанной задачи. Поэтому в последнее время некоторые стали соединять в
понятии о субъективном праве оба основания, - волю и интерес, как, например,
Беккель, Шуппе, Иеллинек.        -1"'" г-с

4. Обязанность, лежащая на пассивных субъектах, может состоять или в положительном действии или в воздержании от такового. В правах относительных определенный пассивный субъект обязывается что-нибудь сделать в пользу активного субъекта: передать вещь, оказать услугу и т. п. В правах'абсолютных, напротив,Твое naccjniHHe_cj^b«r™_96Rj.bniaiarae _к воздержанию Так, вещные права порождают обязанность всех и каждого не пользоваться той вещью, исключительное "пользование которою обеспеченно субъекту права; права исключительные обязывают всех не совершать таких действий (распространение книг или товаров с клеймом, исполнения музыкальных пьес и т. п.), исключительное исполнение которых обеспечено субъекту права и которые, в- силу этого обстоятельства, приобретают особенную экономическую ценность; права личной власти обязывают всех не посягать на присвоение того объекта, который, в виду его нравственного значения, предоставлен исключительно субъекту права (сожительство жен, детей, опекаемых).

Связь между правом и обязанностью в юридическом отношении возникает в силу юридического факта, под которым понимается всякое обстоятельство, влекущее за собою по закону те или иные юридические последствия. 1иридиче-ский факт возникает или по воле лиц, вступающих в юридическое отношение, и тогда это будет юридыыедкое действие (сделка, правонарушение) или же помимо их воли, тогда это будет юридическое событие (истечение срока, смерть, рождение). Юридические факты могут Рыть представлены в следующей схеме:

Юридические факты

1. Юридические действия      I 2 Юридические события
а) Сделки б) Правонарушения |

Юридические отношения не находятся постоянно в состоянии покоя, но подлежат движению в гражданском обороте. - они удтяняппиияютм, мчуима-ются, прекращаются? ——-—

Г Установление юридического отношения имеет место тогда, когда известный юридический факт связывает право с известным субъектом, возлагая одновременно обязанность на других. Если отношение по данному объекту устанавливается впервые, то это будет возникновение права, например создание художественного произведения, заключение займа. Если же в существовавшем уже отношении право переходит к новому субъекту, то это будет переход права, например покупка дома, приобретение векселя. Переход права на один или несколько определенных объектов составляет частное преемство, например покупка лошади, передача векселя. Такой переход может произойти или по воле первоначального субъекта права или помимо его воли. Переход права по воле первоначального субъекта возможен только относительно имущественных, но не личных прав. Переход имущества составляет общее преемство, наследование. Различие между частным и общим преемством не количественное, а качественное, потому что в первом случае новый субъект, преемник, занимает место только активного субъекта, тогда как во втором он входит в положение и пассивного субъекта, которое занимал его предшественник. Относительно перехода права действует общее правило, что право преемника по своему объему тождественно с правом предшественника, хотя в интересах торгового оборота допускаются некоторые исключения из этого правила.

2. Прекращение юридического отношения между лицами происходит тогда, когда разрывается связь между его элементами, вследствие устранения субъекта, уничтожения объекта, нарушения соответствия между правом и обязанностью. Это имеет место в случаях: отречения, отчуждения, потери прав, слияния права и обязанностей, прекращение права в тесном значении слова.

a) Отречение есть одностороннее изъявление воли активного субъекта, направленное к разрыву существовавшей до того времени связи его с правом. Отречение возможно только относительно имущественных прав, как, например, оставление вещи на произвол, отказ от наследства. Таковы случаи отречения: со стороны пароходного общества, публично отказывающегося от всяких прав на затонувшее судно; со стороны автора, отказывающегося печатно от всяких исключительных прав на издание своего литературного произведения. Относительно чисто личных прав, связанных с самой личностью активного субъекта, отречение недопустимо. Нельзя отречься от прав мужа, опекуна, отца, от присвоенной лицу по закону дееспособности, права вступать в договор, от права прибегать к судебной защите. Отречение может быть взято назад только тогда, когда оставленный объект не составил предмета нового отношения, между другими лицами, например при оставлении вещи, пока ею не завладело другое лицо; напротив, отречение от наследства имеет бесповоротное значение, потому что в тот же момент право наследования переходит к другому наследнику.

b) Отчуждение права есть добровольная уступка места активного субъекта определенному лицу. Последним признаком отчуждение отличается от отречения, при котором заместитель не намечается. При отчуждении отношение изменяется лишь в том, что один активный субъект заменяется другим. Под это понятие подходит передача вещей, обязательств. Неотчуждаемы все те права, от которых лицо не может отречься, за исключением передачи отцовской власти по усыновлению. Последствием отчуждения права является приобретение права со стороны другого лица, в том же объеме, поэтому отчуждение бесповоротно.

c) Потеря права есть исключение активного субъекта помимо его воли из ' юридического отношения. Такая потеря наступает по приговору уголовного суда эа совершенное преступление - это лишение прав, личных и имущественных. Гражданский суд не может лишить прав, потому что его задача ограничивается только определением того, кому в действительности принадлежит право. Только исполнение его решения может иметь своим последствием лишение ответчика прав. Потеря права может наступить вследствие юридических событий, с которыми закон связывает потерн прав, например в силу давности. Потерянные права или приобретаются другими лицами (имущественные), или прекращаются (супружеские, например). Потерянные по судебному приговору права могут быть восстановлены по Высочайшему повелению (т. XI, ст. 12). Кроме лишения прав по суду, связь с данным субъектом, помимо его воли, прерывается со смертью его и поступлением в монашество.

d) Слияние есть соединение в одном лице соответствующих друг другу прав и обязанностей, например когда по смерти кредитора права его переходят по наследству к должнику. Подобное слияние, как основание прекращения отношения, невозможно в правах вещных, потому что соответствующая обязанность лежит не на одном определенном лице, а на всех согражданах.

e) Прекращение прав в тесном значении слова наступает тогда, когда само юридическое отношение бесповоротно прекращается. Это имеет место при потере личных прав, а также в случае гибели объекта отношения, как, например, со сгоревшим домом прекращается и отношение, установленное договором найма, £ достижением совершеннолетия опекаемого прекращается власть над ним опекуна.

3. Изменяются юридические отношения, установленные между известными лицами, по данному объекту в таком же разнообразии, как разнообразно и содержание самих отношений, например при договоре поставки одновременная плата заменяется по соглашению периодическою, объем права требования сокращается вследствие частичной уплаты, обязательство усложняется присоединением к нему другого, дополнительного права, право собственности на землю расширяется в количественном отношении от приращений и т. п.

§9 Физическое лицо как субъект права

Литература:Азаревнч, Физические лица, как правовые субъекты («Зап. Нов. Унив.» 1883); Васьковский, Учебник гражданского права, стр.47-55; Дювернуа, Чтения по русскому гражданскому праву, т. I, стр. 257-372; Анненков, Система, I, стр. 122-214;КнстяковскиЛ,Поняшеосубъекгеправ(«Ж. М.Ю.» 1903,№8).

I. Возникновение и прекращение правоспособности. Субъектом права может быть лицо, способное вступать в юридические отношения, т. е. иметь права собственности, приобретать право требования, обязываться к известным действиям. Способность иметь и приобретать права, т. е. быть субъектом прав и обязанностей, называется правоспособностью (Rechtsfa higkeit, jouissance des droits), которая в настоящее время составляет достояние каждого человека. Теперь уже нет ни рабов, которые были только объектами права, ни крепостных, которые составляли принадлежность земельного участка.

Способность самостоятельно устанавливать отношения посредством юридических сделок называется дееспособностью (Geschaftsfahigkeit, exercise des droits). Дееспособность предполагает правоспособность: дееспособные должны быть правоспособны, тогда как правоспособные могут и не быть дееспособны. Если правоспособность связывается с лицом каждого человека, то дееспособность, по различным соображениям, подлежит разнообразным ограничениям. Так, малолетний обладает полною правоспособностью, - он является субъектом прав собственности и обязательств, перешедших к нему по наследству или приобретенных за него и в его пользу опекуном, но сам он не может ни купить, ни продать, ни совершить договора. Напротив, монашествующие - лица неправоспособные, потому что по общему правилу они не могут стать субъектами тех прав, какие приобретаются всеми прочими гражданами.

Русскому законодательству известны оба термина, правоспособность (т. X, ч. 1, ст. 146) и дееспособность (т. XVI ч. 1, Уст. гражд. суд. ст. 1681), но без всякого разграничения соединяемых с ними понятий. Точно так же и судебная практика не различает этих понятий (см., впрочем, кас. реш. 1896, М> 44).

Так как правоспособность присуща ныне каждому человеку, то она возникает с началом его существования. Следует ли отнести этот момент к зарождению или к рождению человека? Некоторые постановления нашего законодательства дают возможность предположить, что оно связывает правоспособность с моментом зарождения. Жизнь зародыша охраняется уголовным законом (Улож. о как. ст. 1451, 1452), при открытии наследства зародыш влияет на переход его (т. X, ч. I, ст. 1106), лишение всех прав состояния не распространяется на детей, рожденных после осуждения отца, если только они были зачаты до этого момента (Улож. о нак. ст. 24, т. IX, ст. 10). Тем не менее следует признать, что правоспособность возникает не ранее, как с момента появления на свет живого существа. Запрещение умерщвления плода имеет в виду нравственное чувство общества, влияние зародыша на наследование обуславливается интересом будущего субъекта, а в предоставлении прав состояния детям, рожденным после лишения самого отца этих прав, проявляется лишь снисходительность, отодвигающая логический вывод. Не зародыш, а родившийся ребенок оказывает влияние на юридические отношения, причем это влияние относится к тому моменту, когда он был еще зародышем. Рождение составляет настолько необходимое условие для правоспособности, что появление мертвого ребенка лишено юридического значения, и зародыш рассматривается, как бы никогда не существовавшим. Если ребенок родился живым, то он тем самым приобрел правоспособность, хотя бы после того вскоре умер. Это обстоятельство имеет большое значение в наследственном праве. Наше законодательство не требует, подобно французскому, чтобы ребенок родился не только живым (vivant), но и способным к жизни (viable).

Правоспособность, составляющая юридическое свойство каждого человека, продолжает сохраняться от рождения до наступления такого факта, который разрывает эту связь. Таким фактом, с которым соединяется прекращение правоспособности данного лица, является его смерть.

Смерть лица прекращает связь умершего субъекта прав с тем кругом юридических отношений, в который он себя поставил в течение своей жизни. Приобретенные им права, за исключением чисто личных, находят себе нового субъекта. В виду важных юридических последствий, смерть не предполагается, а должна быть удостоверена несомненными доказательствами. Предположений в пользу смерти отсутствующего лица на основании достигнутого им возраста наше законодательства не устанавливает.

Однако в некоторых случаях обстоятельства не дают возможности удостоверить самый факт смерти или точный момент ее, а потому по необходимости приходится прибегать к предположениям. Таковы случаи безвестного отсутствия и одновременной смерти двух лиц.

а) Безвестно-отсутствующим называется лицо, которое, покинув свое постоянное местожительство, не дает о себе никаких известий, так что не имеется сведений о его пребывании (т. IX, ст. 7). Неопределенное состояние имущества, оставшегося без активного субъекта, представляет настолько значительное неудобство, что закон стремится прекратить оставленные отсутствующим юридические связи. С этой целью закон прибегает к предположению, что лицо, бросившее свое имущество и семью и не дающее о себе вести, вероятно, умерло. Удостоверение в безвестном отсутствии производится следующим порядком. Каждое заинтересованное лицо - наследники, казна (кас. реш. 1890, № 129), кредиторы, а также чины прокурорского надзора, могут просить суд об учинении публикации о безвестно-отсутствующем и о принятии мер к охранению его имущества (Уст. гражд. судопр., ст. 1451). Окружной суд, если признает представление доказательства достаточно подкрепляющими предположение безвестного отсутствия, делает публикацию и назначает опекуна для защиты его прав и охранения его имущества (ст. 1453). В выборе лиц для исполнения этой обязанности суд не стеснен и может назначить как родственников, так и посторонних лиц. В продолжение 5 лет с момента первой публикации течет первый период безвестного отсутствия. В случае возвращения отсутствовавшего, опека прекращает свое действие, имущество принимается явившимся. Если же безвестно-отсутствующий не явится в течение первого периода, то, по просьбе лиц, которые возбудили производство о признании безвестного отсутствия, или же наследников, которые явятся ко времени окончания этого первого периода, суд приступает к рассмотрению дела, т. е. производя вторичное исследование о безвестном отсутствии, постановляет признать субъекта оставленного имущества безвестно-отсутствующим. Последствия пятилетнего безвестного отсутствия следующие: а) брак, по просьбе оставленного супруга, расторгается епархиальным начальством, которое с формальной стороны руководствуется особыми правилами для признания безвестного отсутствия (т. X, ч. I, ст. 54); Ь) имущество его переходит в управление к его законным наследникам или лицам, в пользу которых безвестно-отсутствующий оставил завещание. С этого момента начинается течение второго периода. Если в первый период имелись в виду интересы отсутствовавшего, то во второй период, вследствие усилившейся вероятности смерти его, принимаются во внимание интересы наследников. Наследники, явившиеся вновь после постановления судом определения о признании безвестного отсутствия, должны быть также допущены к управлению наравне с теми, которые обращались с просьбою в суд. Доходы с имущества поступают бесповоротно в пользу лиц, которым вручается управление, потому что они должны быть рассматриваемы не как опекуны, а как добросовестные владельцы. Так как переход имущества в управление наследников обуславливается предположением смерти безвестно-отсутствующего, то опровержение предположения личною явкой последнего дает ему право просить о возвращении ему имущества (Уст. гр. суд., ст. 1459). Потребленные наследниками доходы ему не возвращаются. Наконец, о истечением 10 лет со времени первой публикации вероятность, в силу законного предположения, сменяется уверенностью в смерти отсутствующего, и имущество его превращается в открывшееся наследство. По истечении этого срока безвестно-отсутствующий теряет свои права и не может уже более просить о возвращении ему имущества (Уст. гр. суд., ст. 1459; кас. реш. 1892, № 97). Если же наследников не оказалось, то имущество, как выморочное, переходит в казну. Предположить иное, т. е. что после десятилетнего безвестного отсутствия наследство не открывается, что имущество его остается в опеке и что возвращение его может быть всегда потребовано явившемся, - значило бы допустить неопределенное состояние имущества на вечные времена. Особенно, если принять во внимание, что нашему законодательству не известно предположение смерти, основанное на престарелом возрасте отсутствующего, то мы придем к заключению, что и через сто, двести лет, с момента первой публикации имущество будет продолжать считаться принадлежащим несуществующему лицу.

Описанные сейчас последствия безвестного отсутствия далеко не могут считаться общепризнанными. Некоторые выражают сомнение, чтобы 10-летний срок лишал отсутствующего его прав на имущество, и основываются при этом на ст. 7, т. IX, где говорится, что права безвестно-отсутствующего «приостанавливаются)». Приостановка не есть прекращение, говорят сторонники этого взгляда. Но неопределенному смыслу этого выражения следует противопоставить ясный смысл ст. 1244, т. X, ч. 1 и ст. 1459, Уст. граж. суд., где говорится о возвращении имущества явившемуся до истечения 10-летнего срока, чем отрицается возвращение по истечении этого срока. Еще менее признанным является взгляд о предоставлении наследникам во второй период пользования имуществом безвестно-отсутствующего. Так как в ст. 1244 т. X, ч. 1 говорится о возвращении имущества «со всеми доходами со времени взятия в присмотр», то, говорят, никаких прав на это имущество быть не может (Кас. реш. 1892, №97). Но такое толкование равносильно отрицанию всякого значения за ст. 1456 Уст. граж. суд., потому что тогда совершенно непонятно, в чем могут заключаться интересы лиц, побуждающих суд установить истечение первых 5 лет.

Наш закон знает особый случай, когда безвестно-отсутствующим признается лицо, существование которого и даже, может быть, место нахождение в точности известно. Такой случай представляет пребывание за границей более 5 лет, считая с того момента, когда истек срок выданного ему для этой цели паспорта (т. IX ст. 7; Ул. о нак. ст. 327). Опека над имуществом таких лиц учреждается губернским начальством по просьбе наследников или по собственной инициативе. Если отсутствующий не возвратится, имущество его остается в опекунском управлении по смерть его (т. IX, ст. 7, приложение ст. 3). Если отсутствующий, возвратясь в Россию, докажет, что не мог явиться в срок на вызов по уважительной причине, то имущество ему возвращается. Если же он не вернется или, возвратясь, не предоставит основательных оправданий неявки, то имущество остается в опеке до его смерти, когда оно переходит к наследникам (там же, ст. 4). Закон не предусматривает случая, наиболее вероятного, когда такое лицо не возвратится и притом нельзя будет собрать каких-либо доказательств его смерти.

Ь) При несчастном случае, которому могли подвергнуться совместно несколько лиц, например при убийстве, пожаре, наводнении, кораблекрушении, другими словами, в случае одновременно обнаруженной смерти нескольких лиц, возникает нередко важный вопрос, которое их них умерло раньше. От решения этого вопроса так или иначе зависит нередко порядок наследования. Наше законодательство не дает ответа на этот вопрос,.- ему чужды те положения, которые установлены, по примеру римского права, некоторыми западными законодательствами на основании различия в возрасте и поле: Поэтому прежде всего необходимо обратиться к обстоятельствам, при которых случилось несчастье и на основании их выяснить последовательность смерти. Представим себе, что пароход, пробитый другим пароходом, при столкновении пошел ко дну с находившимися на нем пассажирами, в числе которых было одно их лиц, нас интересующих. В нескольких верстах от места крушения находят лодку, на которой пытались спастись, но неудачно, некоторые из пассажиров. В числе найденных возле лодки трупов находится другое интересующее нас лицо. Основательно предположить, что смерть лица, застигнутого катастрофою в каюте или затонувшего вместе с пароходом, последовала раньше смерти лица, успевшего далеко отъехать от места крушения. Возьмем другой пример. Обнаружено ночное убийство целой семьи, бывшей в одном доме. Следствие может восстановить картину преступления, которая обнаружит, кто был убит ранее и кто позднее. В случае невозможности, на основании обстановки, определить последовательность смерти, необходимо остановиться на предположении, что все лица, о которых идет речь, умерли в одно и тоже время; тогда наследство откроется одновременно после каждого их этих лиц, и ни одно из них не будет иметь наследственных прав после другого.

§10 Акты гражданского состояния

I. Рождение, смерть и вступление в брак представляют собою факты чрезвычайной важности с точки зрения многочисленных юридических последствий, которые с ними связаны. Поэтому, в интересах правового порядка, необходимо возможно точное установление этих фактов. Доверие к точности и верности установленных фактов рождения, смерти и бракосочетания может быть основано на организации этого дела со стороны государственной власти, на авторитет лиц удостоверяющих.

Регистрация случаев рождения, смерти и брака введена была католическим духовенством в связи с требами, соответствующими этим случаям - с крещением, погребением и бракосочетанием. Духовенство побуждено было к записыванию времени рождения и родителей ребенка, чтобы предупредить в своем приходе возможность браков, противным каноническим .требованиям. При прочной связи населения с землей в прежнее время, жизнь каждого человека протекала обыкновенно в пределах ограниченной местности. Человек женился и умирал там, где родился, где женились и умирали его родители и родственники. Поэтому регистрация духовенства достигала своей цели. К этому обстоятельству присоединились и побочные соображения. За совершение треб духовные получали вознаграждение, а так как, при бедности населения, трудно было одновременно и вперед внести всю сумму, то долг для памяти записывался в связи с фактом, послужившим к тому основанием.

Государственная власть скоро сознала выгоду подобной регистрации и превратила эти добровольные действия в обязанность духовенства, указав ему и правила, которых оно должно было держаться в этих случаях.

Неудобство такого порядка сказалось со времени распространения протестантства. Протестанты не желали обращаться к духовенству католическому за регистрацией рождений, смерти, браков, а его духовенство не было уполномочено для ведения записей. Печальные последствия особенно сказались во Франции со времени отмены Нантского эдикта. Французская революция секуляризовала регистрацию актов гражданского состояния. С 1792 года эта задача возложена на гражданских чиновников (oflicier de 1'etat civil), которые удостоверяют означенные факты, независимо от вероисповедания. Того же порядка придерживается с 1874 года Германия, где регистрацию ведут также чины гражданские (Standesbeamt, см. кас. реш. 1899, № 29).

II. С 1722 года и в России засвидетельствование таких важных юридических фактов, как рождение, смертьУ брак возложено на приходское духовенство. Общего учреждения не -уществует, а для каждого вероисповедания регистрация производится его духовенством. Недостатки такой системы не замедлили обнаружиться, особенно в таком обширном государстве, как Россия, притом вомещающем в своих пределах всевозможные вероисповедания. Не везде можно найти представителей соответствующего духовенства. На больших'! пространствах восточной России, особенно в Сибири, можно не найти католического священника или протестантского пастыря. Приходится долго ждать случая, поездки в далекий город, где находится приход. Но чем больше протекает времени от происшедшего события до момента регистрирования, .тем меньше уверенности в точности записи. При некоторых условиях случай зарегистрировать может никогда не представиться, и лицо, не по своей вине, останется без метрического свидетельства на всю жизнь, что легко может сделать его бродягой и повлечь самые жалкие последствия для невинного человека (Улож. о • нак. ст. 950). Далее, по своему положению пастырей, духовные лица менее всего -подходят к выполнению столь формальных функций, как регистрация юридических фактов. Многочисленность сект в России ведет за собой уклонение со стороны приверженцев их от обращения к православному духовенству. В результате масса юридических фактов, не удостоверенных надлежащим образом, а это обстоятельство отражается вредно не только на интересах частных лиц, но и самого государства, для которого весьма важно знать с точностью состав своего населения. Разнообразие метрических актов способно затруднить практику при определении их силы и подлинности. Только регистрация со стороны гражданской власти может ввести весьма желательную точность и однообразие в актах гражданского состояния.

III. Священнослужители и причетники каждого православного прихода ведут метрические или приходские книги, разделяемые на 3 части: 1) о рождающихся, 2) о бракосочетающихся, 3) об умерших (т. IX, изд. 1899, ст. 869 и 860). Эти книги выдаются по одной на каждую церковь, (а не порознь на каждого священника) из духовных консисторий, за шнуром и печатью, за подписью в конце книги одного из членов консистории (ст. 862 и 863). По истечении года священнослужители и причетники веденные ими метрические книги отсылают за общим подписанием в консисторию, где они хранятся в архивах, в безопасных от повреждения местах, за каждый год особо, с разделением по городам и уездам (ст. 868 и 869). Записи производятся самим священником или через дьяконов ц причетников. Юридические факты записываются в книги, говорит закон, не на память и с показания семейств (?), но немедленно по исправлении каждой требы, как то: молитв при рождении и крещении младенца, венчания и погребения (ст. 864). Очевидно, что время рождения удостоверяется именно показанием семейств. Метрические свидетельства, как акты гражданского состояния, выдаются только из консистории (ст. 973); следовательно, этот документ можно получить только по отсылке книг в консисторию. Частные лица не лишаются права получить от священников с причтом, немедленно по учинении записи о касающихся до них и членов их семейств случаях рождения, брака или погребения, метрические свидетельства, которые должны представлять собою выпись из приходских книг. Однако, такие свидетельства, которые закон называет предохранительным документом, не заменяют консисторского свидетельства (см., однако, при узаконении детей кас. реш. 1898, № 32, вопр. 16). Чтобы получить силу последнего, необходимо представить его в консисторию на утверждение (ст. 878 и 879). Представляется совершенно неясным на чем основано недоверие к самому священнику и чем оно устраняется после отсылки книг в консисторию, которая не имеет никаких средств проверки обстоятельств дела и принуждена довольствоваться сведениями, доставленными ей причтом.

IV. Указанные правила относятся в равной мере и к актам состояния, удостоверяемым католическим духовенством (т. IX, ст. 881-889). Напротив, для лютеран установлено, что свидетельство, выдаваемое проповедником, имеет полную силу метрического, без утверждения его консисторией (т. IX, ст. 900 и 901). То же постановлено и для реформаторов (т. IX, ч. 1, изд. 1896, ст. 9841). Относительно магометан действуют такие же правила, не сходные с установленными для православного и римско-католического вероисповедания. Ежегодно Оренбургское и Таврическое магометанское духовное правление рассылают, через губернское начальство, приходским имамам шнуровые книги в двух экземплярах, причем для каждого рода юридических фактов даются особые книги, так что каждый приходский имам ведет три отдельные книги - для рождений, смерти и браков (т. IX ст. 906). По окончании года второй экземпляр каждой из этих книг препровождается для хранения обратно в духовное правление. Выпись из приходских книг, выданная имамом или муллою, имеет силу метрического свидетельства (ср. т. IX, ст. 810). Евреям свидетельства выдаются раввинами или их помощниками, но силу метрических получают только по удостоверении городской думою (управою?), куда отсылаются по истечении года метрические книги для хранения (т. IX, ст. 918 и 191). Сами книги выдаются раввинам губернскими правлениями (ст. 914, для караимов см. т. XI, ч. 1, по прод. 1886, прил. к ст. 1097, ст. 25 и 31). Акты, удостоверяющие гражданское состояние старообрядцев, согласно закону 17 октября 1906 года, ведутся духовными лицами, настоятелями и наставниками старообрядческих общин. Книги, отдельные для каждого рода состояния, заготовляются губернскими правлениями (ст. 41). Тем же законом установлен порядок ведения актов сектантами, не признающими духовных лиц. Книги таких сектантов ведутся в городах городскими управами, а в уездах - волостными правлениями (ст. 39). В законе не имеется правил о порядке ведения метрических книг и о метрических свидетельствах для лиц армяно-григорианского, аугсбургского (для Царства Польского прод. т. XI, ч. 1, изд. 1896, ст. 899 и след.) вероисповеданий, для менонитов, ламаитов. Случаи смерти за границею удостоверяются консулом выдачею свидетельства (т. XI, ч. 2; Устав коне., ст. 72). О каждом новорожденном на русском судне консул, по уведомлению шкипера, составляет протокол, значение которого остается совершенно не выясненным.

V. В законодательстве нашем не содержится постановлений о необходимости составления актов гражданского состояния. Конечно, брак не может не быть удостоверен надлежащим образом, но обязанность крещения и уведомления о смерти под угрозой уголовного наказания установлена только для христиан (Улож. о нак. ст. 2091). Остается невыясненным, должны ли духовные лица довольствоваться сведениями, сообщаемыми им лицами, которые обращаются к ним с просьбой, или же они должны сами принимать меры к ознакомлению с обстоятельствами, требуется ли от них юридическая проверка удостоверяемых фактов, и на каких вообще доказательствах должны они основывать свои удостоверения, например происхождения ребенка от таких-то лиц. Пробел весьма существенный.

В всяком случае рождение, смерть и брак требуют установленного удосто-верения. Собственное показание частного лица не может быть принято доказа-! тельством возраста (т. X, ч. 1, ст. 216). Акты гражданского состояния не подле- j жат сомнению в подлинности, а допускают только спор о подлоге (Уст. гражд. суд. ст. 543, однако ср. ст. 1355). За невозможностью получить метрическое свидетельство, а) по неимению метрических книг, или Ь) при сомнительности| обстоятельств, которые в них показаны, могут, в доказательство рождения от ] законного брака, быть принимаемы исповедные росписи, родословные, городе-1 вые обывательские книги, формулярные списки и ревизские сказки, а в дополнение этих актов принимаются показания свидетелей, но не как самостоятельное доказательство (Уст. гр. суд. ст. 1356). В случае а) сомнений, возбуждаемых метрическими книгами, относительно записанного в них брака, а равным образом, Ь) если брак в них вовсе не записан, событие брака может быть доказываемо обыскною книгой, исповедными росписями, гражданскими документами, если из них видно, что именующиеся или именуемые супругами признавались таковыми в присутственных местах и бесспорно пользовались гражданскими правами и преимуществами, зависящими от законного супружества. Доказательством может служить, наконец, н следствие, заключающее в себе показания причта, который венчал брак, бывших при браке свидетелей и вообще знающих о достоверности события брака (т. X, ч. I, ст. 35 и 36).

§11 Влияние различных обстоятельств на дееспособность

Литература: Мейер. Русское гражданское право, стр. 56-83; Дювернуа. Чтения по русскому гражданскому праву, I , стр. 298-372; Анненков.- Система гражданского права, I, стр. 152-214; Георгиевский. Признание гражданской неправоспособности по причине безумия, сумасшествия, глухонемоты н немоты («Ж. М. Ю.» 1903, №1); П. Ж и д. Гражданское положение женщины с древнейших времен, 1902.

Относительно дееспособности в русском законодательстве содержится довольно много ограничительных постановлений. Некоторые из них сохраняются только, как исторический остаток, другие, напротив, объясняются разумными требованиями всякого общежития или особенностями современного склада общественных отношений.

1. Возраст. Физическая и психическая зрелость человека наступает нескоро после рождения, и это обстоятельство не может не быть принято во внимание законом. Для уяснения себе отношения к согражданам, для понимания каждого совершаемого акта, для оценки выгоды и ответственности, соединяемые с каждой сделкой, необходимо достижение умственной зрелости и приобретение некоторого житейского опыта. Поэтому ни одно законодательство не допускает дееспособности для малолетних из опасения, что, пользуясь ей, они только повредят собственным интересам. Однако, определение зрелости в каждом отдельном случае представило бы значительные затруднения и грозило бы злоупотреблениями со стороны близких и заинтересованных лиц, показания которых были бы самые важные. Поэтому теперь общепринят другой способ определения зрелости и способности к совершению юридических сделок. Закон, устанавливая один возраст (большею частью 21 год), соединяет с ним предположение о наступившей зрелости. Имея свои преимущества, такой порядок не чужд н недостатков, соединяемых обыкновение с подведением всех случаев под одну норму. Возможно, что лицо достигнет зрелости ранее законной срока и тогда для него было бы тяжело находиться под излишней опекой; возможно, наоборот, что лицо останется умственно неразвитым и По достижении срока и тогда было бы опасным оставить его без руководителя. Неудобство первого рода избегается во французском законодательстве при помощи, так называемых, эмансипации, т. е. признания несовершеннолетнего, начиная с 15 (родителями) или 18 лет (за отсутствием родителей семейным советом) до срока способным стать в положение, сходное с положением нашего несовершеннолетнего. Эта система, если устранить исключительные случаи эмансипации, устанавливает резкий переход от полной недееспособности к полной дееспособности. Напротив, по новому германскому уложению дети до 7 лет совершенно недееспособны, а с 7 до 21 года несовершеннолетние сами заключают сделки, но с согласия опекуна; только для сделок, клонящихся исключительно к их выгоде, например для принятия дара, не требуется и этого согласия (§ 104 п. 1 и § 107). С достижением 18 лет возможна эмансипация, открывающая полную дееспособность (§ 3).

В древнем русском праве мы не находим срока, с которого лицо признавалось совершеннолетним. Вероятно, зрелость определялась в каждом конкрет-' ном случае, Более всего сохранилось указаний на 15-летний возраст, как такой, который допускает свободу свободной деятельности. Так, в Патерик Печерском находится рассказ, как некий муж Иоанн оставил, умирая, своего сына 5 лет другу своему Сергию с тем, чтобы тот, когда сын подрастет, отдал ему золото и серебро; и сын, достигнув 15 лет, потребовал выдачи ему отцовского имущества. В московский период этот срок повторяется довольно часто: дети служилых людей с достижением 15 лет верстались поместьями, по Судебнику 1550 девицы владели данными им на прожиток поместьями только до 15 лет; по Уложению Алексея Михайловича кабала, данная лицом, не достигшим 15 лет, признавалась недействительной. По указу 1723г. дворянам повелено, оставя науку, поступать 15 лет на службу. В 1785 году Екатерина II установила, определенно возраст совершеннолетия в 21 год, что сохранилось и теперь.

Право на полное распоряжение имуществом и свобода вступать в обяза-: тельства приобретаются не прежде, как по достижении 21 года от рождения (т. | X, ч. 1, ст. 221). Наше законодательство не знает эмансипации, но взамен того] оно устанавливает постепенное расширение дееспособности. В этом отношении , существует (т. X, ч. 1, ст. 2131) различие между малолетними (до 17 лет) и j несовершеннолетними (до 21 года). Малолетний не может ни управлять непо-1 следственно своим имением, ни распоряжаться им, ни отчуждать его по каким! бы то ни было укреплениям, а, следовательно, и уполномачивать на то от себя! других (т. X, ст. 217 и 218). Таким образом, малолетний совершенно лишен! возможности совершать юридические сделки: во всех делах его заменяет one-] кун, который сам совершает сделки, ото имени малолетнего.

Однако, сделки, заключенные малолетним, нельзя считать безусловно! недействительными. Так как ограничение дееспособности установлено в ннте-| ресах малолетних, то только с их стороны' или со стороны опеки возможно! опровержение силы заключенной сделки. Контрагенты же малолетнего не могут] освободиться от обязательства ссылкою на недееспособность другой стороны.} Для опровержения сделки, заключенной малолетним, нет необходимости доказывать ее невыгоду для его интересов.

С достижением 14 лет, малолетний может просить о смене опекуна и назначении ему другого лица в качестве попечителя, но на положение опекуна (т. X, ч. 1, ст. 219), причем опека не обязана непременно назначить то лицо, на которое указывает малолетний, даже устранять прежнего. С этим же возрастом соединяются и иные случаи, когда воля малолетнего принимается в соображение при установлении юридических отношений: при ссылке родителей по приговору уголовного суда, дети старше 14 лет по собственному желанию следуют за ними или нет (Уст. о ссыльных, ст. 258), для усыновления 14-летнего требуется его согласие (т. X, ч. 1, ст. 149), малолетним дозволяется делать вклады в ссудо-сберегательных кассах и распоряжаться ими без участия опекуна (т. XI, ч. 2 Уст. кред. по прод. 1895, разд. V, ст. 32). Но вне этих случаев права малолетнего, по достижении им 14 лет, не увеличиваются, и всякое даваемое с его стороны согласие на какой-либо акт считается по-прежнему ничтожным (т. X, ч. 1, ст. 219).

Большую трудность представляет определение объема дееспособности несовершеннолетнего, в виду неясности и противоречий в постановлениях закона. Достигший 17-летнего возраста вступает в управление своим имением; но делать долги, давать письменные обязательства и совершать акты и сделки какого-либо рода, а равно и распоряжаться капиталами, где-либо в обращении находящимися, или получать таковые обратно из кредитных установлений, может не иначе, как с согласия и за подписью своих попечителей, без чего никакие выданные им обязательства не могут считаться действительными (т. X, ч. 1, ст. 220). Очевидно, что лицо с 17 лет приобретает способность совершать само юридические сделки, но только с одобрения попечителя. Сделка, заключенная попечителем самостоятельно, помимо несовершеннолетнего, должна быть признана недействительной (кас. реш. 1876, № 488). Притом это одобрение должно быть даваемо по поводу каждой сделки, а не в виде общего разрешения, потому что это не согласовалось бы с задачей попечительства, состоящей в определении, соответствует ли сделка интересам несовершеннолетнего или нет (кас. реш. 1872, № 1092). Поэтому согласие попечителя должно быть выражено или на самом обязательстве несовершеннолетнего или в особом акте, но так, чтобы не было сомнений, что разрешение дано на совершение именно данной сделки (кас. реш. 1875, № 981). Так как попечитель призван соблюдать интересы несовершеннолетнего, то сделка, заключенная последним в пользу попечителя, должна быть признана недействительной (кас. реш. 1874, № 314).

Наиболее трудным представляется определение того круга сделок, которые несовершеннолетний в праве совершить самостоятельно, не испрашивая согласия попечителя. С одной стороны, закон предоставляет ему управление имением, с другой стороны - запрещает совершение сделок какого-либо рода, что, очевидно, находится в противоречии. Наша практика склоняется к тому, чтобы устранить несовершеннолетнего от актов, направленных к отчуждению и обременению недвижимости, к совершению кредитных сделок. Напротив, ему разрешается продавать недвижимость, приобретать ее на наличные деньги, получать проценты с капитала, отдавать дом в наем, искать и отвечать на суде. Но такое расширение дееспособности не согласуется с выражением закона и с целью попечительства. При значении движимости, какое она имеет в нас время, отчуждение ее не может быть предоставлено самому несовершени нему. Это значило бы предоставить ему право продавать и закладывать i бумаги, как ни велика была бы их стоимость, распродать все домашнее i запродать за много лет вперед урожаи, продать весь лес на сруб. Очевидно, < все эти сделки не соответствуют представлению об .управлении имс Следовательно, признавая неправильной вообще попытку переименс разрешаемые несовершеннолетнему сделки, мы должны, напротив, внимание на каждую сделку в отдельности и определять не выходит ли он пределов управления, вызывается ли она задачами управления. Только соответствии данной сделки с целью управления, можно признать за ней дическую силу. Так, например, несовершеннолетний, которому достался может производить ежегодный ремонт, но не капитальный, может еда квартиры или целый дом по договору найма, нанимать дворника и при несовершеннолетний обладатель имения может продавать продукты поля, < леса, огорода, покупать необходимые машины и инструменты, нанимать ; чих, но не управляющего, продавать лес, насколько частная вырубка не; ет неприкосновенности леса, как целого.. Всякая сделка, которая не i задачами управления, должна быть признана недействительной, независимо ее наименования или объекта. Так как процессуальная дееспособность об) ливается материальной, то необходимо признать, что несовершеш вправе предъявлять иски и отвечать по предъявленным к нему, без уча попечителя, лишь тогда, когда основанием иска служит сделка, вызва задачами управления, хотя закон наш как будто имел в виду лишить не шеннолетнего всякой процессуальной самостоятельности (Уст. гр. суд. ст.

Последствием сделки, заключенной несовершеннолетним вопреки будет недействительность ее (т. X, ч. 1, ст. 222). На основании такой сделки! может быть предъявлен иск даже по достижении совершеннолетия, и если это лицо само пожелало исполнить обязательство, то такое исполнение мс встретить препятствие со стороны кредиторов (при несостоятельности). Одна недействительность сделки, заключенной несовершеннолетним без согла попечителя, не будет безусловной: она только опровержима и, конечно, • тем лицом, чьи интересы имел в виду охранить законодатель. Коп несовершеннолетнего не имел никакого права ссылаться на недействительн сделки. В громадном большинстве случаев со стороны несовершенноле вопрос о недействительности заключенной им сделки возбудится только когда сделка окажется для него вредной. Но из этого нельзя выводить, только при этом условии возможно опровержение сделки и что на опров щем сделку лежит обязанность доказать не только возраст одного из кои агентов, но и невыгодность заключенной им сделки.

Недействительность сделки, заключенной несовершеннолетним, без согл сия опекуна, не должна вести к обогащению ни той, ни другой стороны. Все, < на основании ее получено другим контрагентом от несовершенноле должно быть возвращено. Основанием иска будет не сделка, а несогласие законом обогащение одного лица за счет другого. На том же основании все' что получил несовершеннолетний в силу недействительной сделки от другого контрагента, должно быть возвращено последнему, но только тогда и настолько, когда и насколько оно находится налицо в имуществе несовершеннолетнего, - купленная лошадь, заказанная одежда и т. п., вообще если полученную несовершеннолетним вещь можно выделить из имущества его без ущерба для целости имущества. Бели же полученные вещи не находятся более в составе имущества, то взыскание не может быть направлено на последнее, иначе это было бы нарушением цели и смысла законного запрещения. В самом деле, представим себе случай займа, сделанного несовершеннолетним с целью кутежа: если кредитору предоставить право взыскать выданные деньги с имущества несовершеннолетнего, то это будет равносильно признанию действительности сделки, не говоря уже о пренебрежении самой защиты интересов опекаемого. В сущности, из закона мы могли бы вывести еще более строгое отношение к контрагенту. Купивший имущество заведомо у несовершеннолетнего без надлежащего на то разрешения или без требуемого существующими об этом законами согласия попечителей, сверх возвращения купленного имения без всякого вознаграждения, подвергается уголовной ответственности (т. X, ч. 1, ст. 2181 Улож. о нак., ст. 1689). Следовательно, закон как бы исключает всякую возможность возмещения ущерба, понесенного контрагентом несовершеннолетнего. Однако, ввиду противоречия такого предложения, с принципом необогащения на чужой счет, мы должны допустить возвращение полученного в указанных пределах.

Кроме упомянутых общих сроков совершеннолетия существуют еще специальные для некоторых гражданских актов, которые будут указаны в соответственных местах. Женитьба или замужество до 21 года не имеют у нас никакого влияния на дееспособность, подобно тому как во Франции, где эти факты ставят несовершеннолетнего в положение эмансипированного.

2. П о л. Исторически выработались типы женщины, как домашней хозяйки, и мужчины, как добывателя вне дома средств, для существования семьи. Этим определилось, что только мужчине приходится вступать в сделки, что женщина непривычная к ним и неопытная в деле житейском, не должна без согласия мужа совершать какие-либо юридические акты. На этом начале основывается на Западе идея опеки мужа над женою. До сих пор по некоторым западным законодательствам (Франция) замужняя женщина в отношении дееспособности поставлена наравне с несовершеннолетним, лишена права искать и отвечать на суде. Только в самое последнее время замечается стремление расширить ее деятельность (Германия).

В имущественном отношении женщина поставлена в России лучше, чем в западных государствах. Все равно, замужем она или нет, русская женщина пользуется такой же гражданской дееспособностью, как и мужчина. Исключения из этого положения незначительны и находят себе некоторое объяснение в столкновении последствий сделок с идеей неразрывного совместного сожительства супругов, а) Замужняя женщина не вправе без согласия мужа обязываться по векселю (Уст. веке., ст. 2), потому что в прежнее время неисполнение по вексельному обязательству влекло за собой тюремное заключение, б) Замужняя женщина не вправе без согласия мужа вступать в договор личного найма (т. X, ч. 1, ст. 2202), потому что личный наем соединяется с отношениями, несогласными с правами мужа, и с удалением от места жительства мужа. Нет никакого основания ограничивать понятие личного найма в данном случае наймом в личное услужение (прислуги), как это делает наша практика. Всякий договор личного найма может оказаться несовместимым с правом личной власти мужа, следовательно, сюда подходят случаи поступления на сцену по контракту с антрепренером, найма в гувернантки, конторщицы, и т. п. Закон не указывает, чтобы договор найма, заключенный женой без согласия мужа, был недействителен. Поэтому следует признать, что муж может только прекратить дальнейшее отношение. Так как это право мужа вытекает из его права личной власти, то за ним всегда сохраняется возможность разрушения договора, несмотря на отдельный вид, данный им жене (кас. реш. 1871, № 504), или даже на выраженное согласие; в последнем случае он отвечает за имущественный ущерб, причиненный контрагенту жены. Только относительно найма на фабричные работы закон постановляет, что жена может вступить в договор без согласия мужа, если последний выдал ей отдельный вид на жительство (т. XI 2, Уст. пром., ст. 90).

3. Здоровье. Признавая за каждым лицом право вступать в юридические отношения, закон рассчитывает на нормальное состояние физических и умственных способностей. Болезненное состояние здоровья лица, делающее его неспособным к тем именно сделкам, в которые оно вступает, и особенно психическое расстройство или недоразвитость, препятствующее уяснить себе значе-' ние совершаемых актов,- являются основаниями для ограничения дееспособно- < ста. Так, неспособность к совокуплению составляет препятствие к совершению ' брака (т. X, ч. 1, ст. 45 п. 1, 48, 49), заразительная болезнь женщины мешает ей наниматься в кормилицы или няньки под угрозой уголовного наказания (Улож.*^ о наказ, ст. 855), слепой не может быть свидетелем у нотариуса (Нот. пол. ст. 87 п. 1). Особенное внимание обращает наше законодательство на сумасшедших и глухонемых.

а) Ненормальное состояние умственных способностей составляет препят-| ствпе для некоторых сделок, хотя бы душевная болезнь и не была официальным порядком. Признаются недействительным брак, совершенный в| сумасшествии одного или обоих супругов (т. X, ч. 1, ст. 37 п. 1), и духовнь завещания, составленные не в здравом уме и твердой памяти (т. X, ч. 1, ст. 1017):! Но для признания недействительными всех вообще юридических сделок, совер*| шенных безумными и сумасшедшими, как лицами недееспособными, необхо димо удостоверение такого состояния их в установленном порядке. По ванша родственников, опекунов, попечителей или наследников (т. X, ч. ст. 367') или по собственной инициативе губернатора, который получил до верные сведения, что эти лица опасны в общежитии или, по крайней мере, не1 могут управлять имением (т. II, изд. 1892, ст. 337), производится во врачебном! отделении губернского правления освидетельствование предполагаемого! больного. Если присутствие признает действительность помешательства, протокол с вопросами и ответами препровождается в 1 департамент Сената. С| момента признания Сенатом (или губернским правлением, когда свидетельствуемый крестьянин) наступает по закону ограничение дееспособности сумасшедшего, о чем доводится до общего сведения посредством публикации в Сенатских Объявлениях (прод. 1890, т. X, ч. I, ст. 374). Опека, говорит закон, не налагается в момент признания присутствием сумасшедшего, но принимаются губернским начальством меры к сохранению имущества больного (т. X, ч. 1, ст. 374). Неясным представляется, какие административные меры могут быть принимаемы в тот довольно продолжительный промежуток времени, который пройдет между постановлением присутствия и утверждением постановления со стороны Сената, и какова будет сила сделок, заключенных сумасшедшим в это время при недостаточности административного надзора. Очевидно, доказывать ненормальное состояние в момент совершения сделок для опровержения ее нет необходимости, потому что оно признано только что в официальном порядке. Следовательно, вопреки словам закона, ограничение дееспособности наступит со времени признания лица сумасшедшим в врачебном отделении.

Опека над сумасшедшими приравнивается к опеке над малолетними (т. X, ч. I, ст. 377). Следовательно, сумасшедшие, если бы они даже остались на свободе, лишены совершенно дееспособности. За них заключают сделки опекуны. Поэтому недействительны составленные ими завещания (т. X, ч. 1, ст. 1017 п. 1), совершенная ими продажа (т. X, ч. 1, ст. 1383), залог (т. X, ч. 1, ст. 1627) и, по аналогии, все остальные сделки. Они лишены и процессуальной дееспособности (т. XVI, ч. 1; Уст. гр. суд., ст. 19). Заключенная самим сумасшедшим сделка может быть опровергнута опекою, но не контрагентом сумасшедшего. Ограниченная вследствие душевной болезни дееспособность может быть восстановлена только по удостоверении в том же самом порядке, что больной выздоровел.

Ь) Относительно глухонемых возникает естественное предположение, что, в силу своих природных недостатков, они не в состоянии достичь той зрелости, приобрести тот опыт, которые необходимы для понимания значения совершаемых юридических актов. До 21 года немые и глухонемые находятся под опекой на общем основании (т. X, ч. 1, ст. 381) с той только разницей, что для них нет расширения дееспособности по достижении 17 лет; следовательно, они находятся на положении малолетних вплоть до совершеннолетия. По достижении этого возраста им производится освидетельствование тем же порядком, какой установлен для сумасшедших. Если окажется, что свидетельствуемый может свободно изъяснять свои мысли и изъявлять свою волю, то предоставляется ему право управлять и распоряжаться своим имуществом наравне с прочими совершеннолетними, хотя Сенат, в виду опасности полной свободы для их имущества, может, но не обязан, назначать к ним попечителей и поставить таким образом навсегда в положение несовершеннолетних. Если освидетельствование приведет к обратному заключению, то глухонемые и немые продолжают до конца своей жизни оставаться под опекой на положении малолетних (т. X, ч. 1, ст. 381). «Отсюда следует, что, тогда как, по общему правилу, всякий, достигший совершеннолетия, предполагается уже, в силу самого закона, дееспособным до тех пор, пока не будет ограничен (например вследствие душевной болезни), относительно глухонемых действует обратное предположение: и по достижении совершеннолетия они продолжают считаться недееспособными до тех пор, пока, по освидетельствовании, не будет признана за ними дееспособность» (кас. реш. 1883, № 51). От этого, совершенно правильного, взгляда Сенат в последнее время отступил (кас. реш. 1896, № 44), признав, что сделки глухонемых, хотя бы и не освидетельствованных в способности изъявлять волю, будут действительны, если обнаружится фактически полное основание совершенного ими. Такое толкование несогласно со смыслом ни ст. 381, т. X, ч. 1, ни ст. 76 прил. к ст. 708 т. X ч. 1, по которым глухонемой приравнивается к малолетним и лишенным рассудка. Поэтому следует придерживаться первого взгляда Сената. Совершенные самим глухонемым сделки подлежат опровержению только с его стороны, так как ограничение дееспособности установлено исключительно в интересах больных.

4. Расстройство имущества. К ограничению дееспособности приводит иногда расстройство имущества, а именно при расточительности и несостоятельности. Германское уложение вводит новый вид ограничения -вследствие пьянства, когда человек подвергает себя и свое семейство опасности впасть в состояние крайней нужды (§ 6 п. 3). Нашему законодательству последняя форма неизвестна, если только она не сливается с расточительностью.

а) Основания, почему ограничивается дееспособность расточителей, могут быть различны. Можно предположить, что мотовство нередко обуславливается ненормальным состоянием умственных способностей. Можно опасаться за судьбу детей, воспитанных в чрезмерной роскоши, когда родители расточают все свое имущество, так что со временем дети окажутся не в состоянии продолжать прежний образ жизни и невольно будут натолкнуты на незаконные способы добывания средств. Но менее всего можно согласиться с тем соображением, что правительство всегда является опекуном над взрослыми гражданами и по мотивам чисто нравственным должно удерживать их от разорения. Такая опека не согласуется с задачами современного государства, лежит вне фактической возможности и противоречит той свободе распоряжения, которая составляет основное начало гражданских прав. Между тем наше законодательство принимает именно последнее основание для ограничения дееспособности расточителей, - предупреждение и пресечение роскоши безмерной и разорительной, обуздание излишества, беспутства и мотовства (Уст. о пред, и пресеч. преет, изд. 1890, ст. 150).

Ограничение дееспособности наступает только после признания в установленном порядке лица расточителем. Последствием признания лица расточителем является лишение его гражданской дееспособности в сфере имущественных отношений наравне с малолетними; способности же вступать в чисто личные юридические отношения, не угрожающие целости его имущества, расточитель не может быть лишен, например права заключить брак, поступить на службу, принимать на себя обязанности по договору личного найма, принимать на себя доверенности. Над имуществом расточителя учреждается опека, которая производит все распоряжения, касающиеся до его имения, управляет всеми его делами, выполняет все его обязательства. Расточители же вовсе отстраняются от права на продажу или залог своего имения и на заключение всякого рода обязательств (Уст. пред, и прес. преет., ст. 152). Опека выдает ему только доходы с имения или часть их, если необходимо еще обеспечить положение семьи. С этим положением не вполне согласуется постановление Устава гражданского судопроизводства (ст. 20), в силу которого лица, состоящие под опекой за расточительность, не лишаются права искать и отвечать на суде, но обязаны уведомлять о каждом возникшем деле надлежащее опекунское учреждение. Сенат, который прежде отрицал за опекуном над расточителем право искать и отвечать на суде по имущественным делам расточителя без уполномочия со стороны последнего (кас. реш. 1873, № 801), позднее пришел к противоположному заключению (кас. реш. 1890, №66). Решение это приводит к невозможным последствиям. Распоряжение одним и тем же имуществом присваивается двум отдельным лицам, из которых каждый может выступить истцом и ответчиком. Чем и как устранить возможное и вероятное противоречие их распоряжений? В действительности право судебного представительства, несомненно, принадлежит только опекунам, так как процессуальная дееспособность обуславливается дееспособностью материальной. Единственный исход в этом противоречии может быть найден, если признать, что ст. 20 имеет в виду круг тех отношений (личных), для которых расточитель сохраняет свою дееспособность.

Закон, указывая порядок и основания учреждения опеки за расточительность, допускает возможность восстановления дееспособности, вследствие совершенного и доказанного исправления лица, подвергнутого опеке (Уст. о пред, и прес. преет, ст. 150, прил. I, ст. 6). Но легче всего удостоверить расточительность, чем исправление от мотовства, особенно, когда расточитель лишен был имущественных средств и не мог обнаружить хозяйского благоразумия. Поэтому-то учреждение опеки за расточительность в действительности, можно сказать, бесповоротно.

Ь) Другой случай, когда имущественное расстройство влечет ограничение дееспособности - это несостоятельность. Такое ограничение может быть вызвано опасением, как бы несостоятельное лицо не увеличило своих долгов, не запутало еще больше и без того расстроенные дела. Для ликвидации его дела и для возможно равномерного удовлетворения всех кредиторов, у несостоятельного отнимается управление и распоряжение его имуществом и передается конкурсному управлению, которое за него предъявляет иски в суд и отвечает на суде (Уст. суд. торг., ст. 521 и 552). Опасность новых сделок со стороны несостоятельного для имущества его, собранного в конкурсную массу, могла бы быть устранена постановлением, в силу которого исполнение по таким сделкам не обращается на конкурсную массу, а только на имущество, оказавшееся у несостоятельного должника после окончания конкурсного производства. Так именно поступают законодательства французское и германское. Но наше законодательство иным путем достигает указанной цели обеспечения интересов кредиторов: оно признает сделки, заключенные несостоятельным должником недействительными (т. X, ч. 1, изд. 1887г., ст. 708, приложения 1 ст. 55). Банкротский устав 1800 года, из которого извлечена1 ст. 55 (по изд. 1900 г., т. X, ч. 1, ст. 770), предписывал все акты, совершенные от лица несостоятельного, «ставить в ничто». Однако Сенат стал в последнее время на иную точку зрения (кас. реш. 1896, № 19, 1903, № 22). По его мнению, «факт объявления должника несостоятельным влечет для него не совершенную потерю его гражданской дееспособности, а только ее ограничение, и притом настолько, насколько оно необходимо для ограждения имущественных прав и интересов его кредиторов, участвующих в конкурсе». С первым положением необходимо согласиться: несостоятельный не лишается дееспособности, а лишь ограничивается в ней. Но второе положение не может быть признано верным и представляет собой толкование закона не по точному смыслу, а по соображению практических удобств или неудобств его применения, которое отрицает сам Сенат (кас. реш. 1890, №40).

Недействительность сделок, однако, нельзя считать безусловной: так как она установлена в интересе кредиторов, то сделки могут быть опровергаемы со стороны конкурсного управления. Таким образом, несостоятельные должники оказываются ограниченными в своей дееспособности. Из цели этого ограничения вытекает, что несостоятельные должники, как и-расточители, не лишены права самостоятельно устанавливать юридические отношения чисто личные, не отражающиеся на их имуществе (кас. реш. 1882, J* 167). Так, они могут вступать в брак, разводиться, усыновлять н узаконивать детей, наниматься по договору личного найма или доверенности.

Соответственно установленному ограничению в материальной дееспособности, право искать и отвечать на суде переходит от несостоятельного должника к конкурсному управлению, за исключением: а) тех дел, которые основаны на сохраненной ему дееспособности и Ь) тех дел, в которых конкурсное управление выдает несостоятельному свидетельство, что оно отказывается от их ведения (Уст. гр. суд., ст. 21). Ограничение дееспособности наступает со дня постановления судом определения о признании лица несостоятельным (кас. реш. 1895, №58). Дееспособность несостоятельного должника восстанавливается с окончанием конкурсного производства.

§12 Влияние различных обстоятельств на правоспособность

Литература: Андреевский, О правах иностранцев в России до вступления Иоанна II! на престол, 1854; Мышь, Новое направление русского законодательства об иностранцах («Ж. Гр. н Уг. Пр.» 1891, №6); Коркунов, Укоренение иностранцев н прекращение подданства («Ж. М. Ю.» 1895, №10);Шугуров, История евреев в России («Рус. Архив.» 1894, ч. 1 н 2); Л е о нто в и ч, Исторический обзор постановлений о евреях в России, 1862; Леванда, Полный хронологический сборник законов и положений, касающихся евреев, от Уложения Алексея Михайловича до настоящего времени, 1874; Мышь, Руководство к русским законам о евреях, изд. 2,1898.

1. Подданство. В средние века положение иностранцев в Западной Европе было почти бесправное. Иностранец, как дикий, мог быть обращен в рабство (Wildfangsrechts). Мягче было отношение к иностранным купцам, к чему побуждал личный интерес туземцев. Имущество, оставшееся после иностранца, умершего бездетно, становилось достоянием сюзерена, а позднее, даже при наличности детей, значительная часть наследства переходила к носителю местной власти. Из-за этой доходной статьи велся спор между сюзеренами и королем, который стремился сделать своей монополией право на наследство после иностранца (droit d'aubaine). Смягчение сурового положения иностранцев достигалось или посредством особых грамот, выдаваемых за деньги и приравнивавших иностранца к положению туземца, или посредством трактатов между сюзеренами и королями. Учредительное собрание, декретом 6 августа 1790 года, уравняло иностранца с французскими подданными. Code civil сделал шаг назад, объявив иностранца неспособным наследовать во Франции, если в его отечестве французы не пользуются взаимностью. Только закон 1819 года отменил этот остаток средневековых воззрений. В Германии в настоящее время иностранцы уравнены в гражданской дееспособности с туземными подданными, за небольшими исключениями, допускаемыми по местным законодательствам.

В древней Руси отношение к чужеземцам было значительно мягче, чем на Западе. Характерным показателем может служить привилегия, которую предоставляла им Русская Правда, наравне с князем, при распределении имущества несостоятельного должника (ст. 69 Карамз. спис.). В Московском государстве недоброжелательное отношение к иностранцам обнаруживается лишь со второй половины XVI века и объясняется отчасти религиозной нетерпимостью к ла-тинцам, отчасти недоверием к их политическим убеждениям (зане государя своего Карлуса короля до смерти убили), отчасти торговой конкуренцией. В императорский период иностранцы являются излюбленными людьми и об ограничении их гражданской дееспособности не могло быть и речи.

Соответственно тому, в настоящее время сила законов равно обязательна для всех без изъятия российских подданных и для иностранцев, в Российском государстве пребывающих (т. I, ч. 1, изд. 1906, ст. 85). Все сделки, в которые могут вступать русские подданные, доступны и иностранцам. Иностранцы могут приобретать как через куплю, так и по наследству, завещаниям, дарственным записям, отводам от казни и т. п. всякого рода движимые и недвижимые имущества, могут вступать во всякие договоры и обязательства (т. IX, ст. 830 и 833). Практика русских судов следует вполне историческим началам. Так, Сенатом было признано, что иностранцы не могут приобретать только тех прав, которых они явно законом лишены (кас. реш. 1894, №62). Но и русское законодательство содержит несколько постановлений, ограничивающих дееспособность иностранного подданного, сравнительно с тою, которою пользуется русский подданный, а) Ввиду политических соображений, из опасения усиления на западной границе населения, связанного с землею, но не связанного с русским государством, был издан 14 марта 1887 года закон, преграждающий для иностранцев возможность приобретения земельной собственности: в 21 губернии, расположенные по западной границе, иностранные подданные не могут впредь приобретать какими бы то ни было способами, вне портовых и других городских поселений, права собственности, владения и пользования недвижимыми имуществами, в частности по договору найма (за исключением квартир и дач для личного жительства), не могут и заведовать такими имениями в качестве управляющих. При обеспечении долговых требований залогом, имение не должно переходить к иностранным подданным. В случае наследования по завещанию или по закону, наследник, иностранный подданный, обязан продать недвижимости в течение 3 лет русскому подданному. Всякого рода сделки, совершенные в нарушение или в обход правил сего закона, признаются недействительными (т. IX, прил. к ст. 8307). Точно также воспрещается приобретение земель и вообще недвижнмостей в Туркестанском краю лицами, не принадлежавших к русскому подданству (т. I, Пол. о упр. Турк. краем, ст. 262). Такое же запрещение установлено по закону 1891 г. и для степных областей -Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской, а по закону 1892 и для областей Амурской п Приморской (т. II, Пол. об упр. обл., ст. 136; т. X, ч. 1, ст. 6987 и 698", по прод. 1893г.). Ь) Когда иностранец, не состоящий в русской службе и не владеющий в России недвижимым имением, не представил при предъявлении иска обеспечения издержек по делу и тех убытков, которые может понести ответчик, то последний, не представляя объяснений по существу дела, мог предъявить отвод (Уст. гражд. судопр. ст. 571 п. 5). Но по закону 1896 года эта обязанность представить обеспечение сохранена только для подданных трех государств, с которыми Россия не заключила конвенции о взаимном устранении этого стеснения, с) В то время как русские подданные пользуются 10-летним сроком для предъявления своих наследственных прав, наследники умерших в России иностранцев, вызванные публикацией из-за границы для принятия наследства, теряют свое право, если не предъявили требования в течение 2 лет от публикации (т. X, ч. 1, ст. 1247).

2. Национальность. Чем больше размер государства, чем разнообразие национальный состав его, - тем сильнее выступает задача сплочения разнородных элементов. Где население государства представляет полное единство по вере, языку, общей исторической судьбе, - там сплочение происходит само собою. Где население разбито на части, отличные между собою по вере, языку, исторической судьбе, - там сплочение достигается прежде всего полным уравнением всех граждан в политической и гражданской правоспособности. Разумная политика стремится к устранению всего того, что разъединяет, что вызывает взаимное недоброжелательство. Только при этих условиях в стране с разнородным населением может создаться здоровый патриотизм, основанный на сознании внутренней связи с государством. Эта идея усвоена всеми современными государствами, которые не допускают по отношению к своим подданным каких либо различий в гражданской правоспособности по началу национальному.

К сожалению, русскому законодательству эта идея, вызываемая чувством самосохранения, до сих пор остается чуждой, и оно устанавливает для русских подданных ограничения в правоспособности по национальному основанию. 'Этому ограничению подвергаются поляки и евреи.

а) Вскоре после второй польской революции последовало Высочайшее повеление (10 декабря 1865 г.), в силу которого, до окончательного устройства Западного края посредством достаточного усиления в нем числа русских землевладельцев, воспрещено лицом польского происхождения вновь приобретать поземельную собственность в девяти западных губерниях, а именно: в Киевской, Подольской, Волынской, Виленской, Ковенской, Гродненской, Витебской, Могилевской и Минской (т. X, ч. I, ст. 698, прил. ст. 2). Так как цель этого постановления мало достигалась в виду косвенных способов удерживания земли в руках поляков, особенно посредством закладных, то в 1884 году изданы были правила относительно приобретения в собственность, залога и арендования в означенных губерниях земельных имуществ, вне городов и местечек расположенных.

Прежде всего следует отметить, что установленные для лиц польского происхождения ограничения имеют в виду национальность, а не вероисповедание, так что поляки не католического вероисповедания, например реформаты, а равно принявшие православие, подвергаются так же силе ограничений. Это обнаруживается как из буквального смысла закона, так и из его дели. Остается, впрочем, сомнительным, распространяется ли это ограничение на тех лиц, один из родителей которого польского происхождения, другой не польского. То обстоятельство, что дети следуют правам состояния отца, не разрешает настоящего вопроса, потому что речь идет не о правах состояния, а о национальности. Насколько вообще трудно определить национальность, можно видеть по делу Россетер (кас. реш. I90I, №44). Запрещение приобретать поземельную собственность не касается, конечно, возможности наследовать по закону. Следовательно, и завещания в пользу лиц, имеющих право законного наследования, сохраняют полную силу. Наравне с завещаниями должны быть рассматриваемы дарение, выдел, приданое, когда они имеют своей целью передать при жизни собственника поземельную собственность тем лицам, которые, при открытии наследства, могли бы и без того получить эту собственность в том же именно размере. Поэтому завещатель не может передать одному из законных наследников все имение, предоставив другим только капиталы или обязав преемника к денежным выдачам в пользу других законных наследников. Но как только наследники получили причитающиеся каждому из них доли, то нет никакого основания не признать силы за совершенным ими на общем основании разделом, хотя бы вследствие того за одним из них осталась вся недвижимость, например завод, а другие получили бы только право требовать от него денежных выдач.

Наравне с приобретением права собственности закон рассматривает всякие другие сделки, направленные к тому, чтобы фактически предоставить полякам возможность господства над землею. Закон особенно указывает на залог и вообще на сделки и договоры, направленные к цели присвоения лицу постоянного юридического господства над землею (т. X, ч. I, ст. 698, прил. ст. 6). Однако, закон не воспрещает арендных договоров на срок не свыше 12 лет (там же). Ввиду возможности различных притворных сделок, направленных к обходу законов 10 июня 1864, 10 декабря 1865 и 27 декабря 1884 годов, последний закон признает такие сделки недействительными, притом безусловно, так что каждый ш контрагентов может просить об уничтожении акта, совершенного против правил. Сверх того, право требовать перед судом признания недействительности таких сделок, кроме участвующих сторон, принадлежит еще и администрации (там же ст. 8, 11 и 12).

В виде предупредительной меры в 1886 году установлено, что акты о недвижимости могут быть совершаемы только в пользу тех лиц, которые представят разрешение генерал-губернатора на приобретение поземельной собственности. Сенат разъяснил, что подобное удостоверение имеет своей целью устранить сомнение в дееспособности лица, а потому к какому бы имению не относилось данное разрешение, в каком бы размере ни дано было разрешение, оно имеет силу для приобретения какого угодно недвижимого имения и в каком угодно размере (кас. реш. 1895, № 39, и 1899, № 29).

Законом 1 мая 1905 года указанные сейчас ограничения несколько ослаблены. Права лиц польского происхождения в отношении недвижимостей, расположенных в девяти западных губерниях, расширяются в зависимости, от кого приобретаются земли и для каких целей. С первой точки зрения лицам польского происхождения разрешается приобретать от лиц польского же происхождения земельные имущества в собственность и пожизненное владение, принимать таковые в залог и арендовать на общем основании. Со второй точки зрения лицам польского происхождения разрешается, с дозволения генерал-губернаторов и губернаторов, приобретать и от лиц русского происхождения недвижимые имущества, вне городов и местечек расположенные, если приобретение имеет своей целью: а) уничтожение черезполосности, хозяйственное округление границ, обмен согласно ст. 1374, т. X, ч. 1 и Ь) осуществление промышленных задач, причем в последнем случае размер приобретения не должен превышать 60 десятин.

в) Евреи, состоящие в подданстве России, подлежат общим законам во всех тех случаях, в коих не постановлено особых о них правил (т. IV, ст. 767). Но таких правил довольно много, и они весьма существенны по содержанию. В Западной Европе преследования евреев начались прежде всего на религиозной почве. Врагов Христовых гнали и заставляли насильственно креститься. Не имея благодаря этому прочной оседлости, евреи не могли заниматься земледелием, не могли открывать большой товарной торговли. Им оставалось вести денежную торговлю, потому что деньги и драгоценности легко могли быть скрываемы и перевозимы. Накопление богатств разбудило жадные инстинкты. Евреи облагались довольно высоким налогом и, чтобы не потерять этой доходной статьи, им запрещали принимать христианство под страхом конфискации всего имущества. Когда короли нуждались в средствах, они изгоняли всех евреев, забирая себе их имущество, или признавали недействительными все долги, обязывая должников лишь уплатить часть и то исключительно в пользу короля. Евреям запрещали приобретать недвижимости, запрещали вступать в браки между собою. Преследуемые видели единственное средство защиты в чувстве солидарности и в накоплении экономической силы взамен прав. В XVIII веке пробивается новый взгляд на положение евреев. Почти накануне революции в 1787 году одна из академий ставит на конкурс тему: «Какими средствами можно сделать во Франции евреев более довольными и более полезными?» Учредительное собрание 28 сентября 1791 года признало за евреями все гражданские права. В конце XVIII и начале XIX и в Германии отказались от всяких ограничений евреев в гражданской дееспособности.

Гонимые повсюду, евреи нашли себе приют в Польше при Казимире Великом и в Литве при Витовте. Здесь они пользовались полною свободою вероисповедания п неограниченной гражданской дееспособностью. До XVI века они довольно свободно проникали в Россию. С этого времени начинается враждебное к ним отношение, главным образом на религиозной почве. На ходатайство польского короля не стеснять торговлю евреев, Иоанн IV ответил отрицательно: «жидам ездить к нам в Россию не пригоже». В XVIII веке интересы казны побуждали русское правительство открыть свободный доступ в Россию евреям, но Елизавета на представлении Сената начертала резолюцию: «от врагов Христовых не желаю интересной прибыли». Напротив, Екатерина II дозволила евреям селиться в Малороссии и Новороссии. Вследствие раздела Польши и присоединения к России значительной части литовско-русского государства возник еврейский вопрос. В XIX веке замечаются постоянные колебания в отношении прав евреев: их правоспособность то расширяется (при Александре I u Александре II), то суживается (при Николае I и Александре III).

Избрание местожительства для евреев составляет первое и основное ограничение их прав. В законе указаны места, в которых они могут поселяться и за пределы которых (за черту оседлости) могут проникать только евреи, обладающие известным образованием, капиталом или техническими познаниями. Соответственно тому, евреям воспрещается приобретать недвижимую собственность вне черты их оседлости. Недвижимое имение, доставшееся евреям по наследству вне тех мест, где им владение таковым дозволяется, они обязаны продать в течение 6 месяцев (т. IX, ст. 785). Запрещение приобретать недвижимости вне черты оседлости не касается тех евреев, которые по своим личным свойствам, имеют право повсеместного жительства. Для них нет препятствий приобретать право на недвижимость по всей Империи (кас. реш. 1898, №37). Однако, так как это исключение делается в их пользу, Ввиду личных свойств, то сила его не распространяется на лиц, которым они сообщают права состояния -женам и детям. Так, например,, евреи доктор медицины не может переукрепить дом или имение на имя своей жены каким бы то ни было актом или на имя своего сына, если только последний лично не приобретал права повсеместного жительства (реш. Общ. Собр. 1 и кас. деп. 1889, № 25).

В черте дозволенной оседлости евреи до недавнего времени имели право приобретать недвижимости (т. IX, ст. 779). Но уже по продолжению 1881 воспрещено в девяти западных губерниях всем без исключения евреям приобретать земли от помещиков и от крестьян, а Высочайше утвержденным 3 мая 1882г. положением комитета министров постановлено приостановить, временно, совершение купчих крепостей и закладных на имя евреев, а равно и засвидетельствование на имя евреев арендных договоров на недвижимые имущества, находящиеся вне черты городов н местечек их оседлости, и доверенностей на их управление н распоряжение снмн имуществамп. Закон 11 июля 1891г. еще точнее ограничил право евреев с этой стороны. Таким образом мы видим, что в действительности, даже и в черте оседлости, евреям преграждена возможность приобретения собственности, совершения закладных, арендования и управления по доверенности в отношении недвижимостей находящихся вне городов и местечек. Сенат совершенно правильно признавал за евреями право нанимать помещения в крестьянских домах для проживания (кас. реш. 1896, № 16). Лишние возможности приобретения в черте еврейской оседлости прав на недвижимость распространяется на всех вообще евреев, следовательно и на тех, которые имеют право повсеместного жительства (кас. реш. 1889, № 25). Из сопоставления мотивов, побудивших к изданию закона 3 мая 1882 года, с содержащимися в нем ограничениями Сенат выводит заключение, что со стороны закона нет препятствий к тому, что евреи могли приобретать в черте оседлости, вне городов и местечек, недвижимости на основании наследования по закону или завещанию (реш. общ. собр. 1 и кас. дел. 1889, № 14). Следует при этом заметить, что закон нигде не соединяет нарушения указанных постановлений с недействительностью сделки, как это сделано относительно поляков, а потому необходимо признать, что купчая, закладная или иной акт, совершенный вопреки запрещению евреям приобретать недвижимость, сохраняют гражданскую силу, но что могут приняты административные меры к побуждению евреев продать такие имения другим лицам.

Хотя в законе повсюду говорится о евреях, а не о лицах иудейского исповедания, следовательно принимается, по-видимому, в соображение племенное, а не вероисповедальное начало, однако практика толкует эти постановления в том смысле, что переход еврея в христианское исповедание устраняет все падавшие на его дееспособность ограничения. В оправдание такого толкования приводят ст. 964, т. IX (ныне 776), в которой говорится, что евреи, принявшие христианскую веру, могут поступать во всякое податное состояние и приписываться по желанию их к городским и сельским обществам на основании общих установленных правил. Однако, статья эта касается только публичной стороны установленных ограничений, но не расширяет гражданской дееспособности. Статья эта, как предшествующая закону 3 мая 1882 года, и не могла предусмотреть цели и содержания позднейших ограничений. Наконец, основания и мотивы этого закона, несомненно, имели в виду вредные племенные черты евреев, но не вероисповедание, с точки зрения которого ограничение в праве приобретения недвижимостей не имело бы никакого смысла.

c) По закону 19 марта 1895 года приобретение права собственности на недвижимости вне городских поселений Волынской губернии, а равно право владеть и пользоваться таковыми недвижимостями, вытекающее из договора найма и аренды, воспрещается впредь: 1) состоящим в русском подданстве иностранным поселенцам, 2) лицам, переселяющимся из привислянских губерний (т. IX, ст. 857', прил.).

d) Горцам, не состоящим на государственной службе или находящимся в отставке не в офицерских чинах, воспрещается приобретать недвижимое имущество в некоторых слободах Терской области (т. X, ч. 1, ст. 698' 5, по прод. 1902).

3. Вероисповедание. Сравнительно немного ограничений дееспособности содержит русское законодательство по началу религиозному. Различие (но не ограничение) дееспособности обнаруживается прежде всего в брачном праве, потому что она определяется каноническими постановлениями каждого вероисповедания. Так, православный не может вступить в четвертый брак, тогда как для католика или лютеранина подобного ограничения не существует; православный имеет право в случаях прелюбодеяния супруга просить о расторжении брака, тогда как католики лишены этого права. Но помимо этих различий канонических, в светском законодательстве существуют ограничения по чисто религиозным соображениям.

Все вообще нехристиане хотя и не устраняются от получения в наследство по закону или по завещанию святых икон, но не иначе, как с непременною обязанностью передать их, со всеми наложенными на них украшениями в 6-месячный срок со дня принятия наследства в руки христиан соответствующего вероисповедания или в церковь; при неисполнении этого, иконы немедленно отбираются и обращаются в консисторию, для надлежащего, по усмотрению духовного начальства, распоряжения (т. X, ч. 1, ст. 1198). Действие закона 1891 года об узаконении детей через последующий брак ограничивается христианским населением (т. X, ч. 1, ст. 144). Усыновление лиц христианского вероисповедания, не христианами и сих последних лицами христианского вероисповедания воспрещается равно как воспрещается раскольникам и вообще сектантам усыновлять православных (т. X, ч. 1, ст. 148, по прод. 1891). Не дозволено лицам нехристианских вероисповеданий приобретать недвижимости в Туркестанском крае (т. II, пол. о упр. Турк. краем, ст. 262), а также в степных областях (т. II, Пол. об упр. обл., ст. 136). Мастерам евреям дозволяется держать учеников из христиан в том только случае, если они имеют хоть одного подмастерья из христиан и если получать на то разрешение ремесленной управы (т. XI, ч. 2; Уст. о промышл., ст. 390'). Это ограничение, как основанное на вероисповедном начале, падает с принятием мастером-евреем христианства. В прежнее время существовали еще постановления, стеснявшие свободу договора личного найма между лицами иудейского исповедания и христианами из опасения вредного влияния первых на религиозное чувство вторых, находящихся в материальной зависимости от своих хозяев. Но Высочайшим повелением 28 апреля 1887 года, эти постановления отменены и заменены воспрещением евреям, нанимающим христиан для постоянной домашней услуги или иных работ, препятствовать нанятым в чествовании праздников и исполнении религиозных обязанностей (Уст. о пред, и прес. преет, ст. 88, Уст. о нак., налаг. мир. суд. по прод. 1890, ст. 482).

4. Сословность. Под сословием понимается разряд лиц, пользующихся наследственными привилегиями. Государство, население которого разделяется на такие классы, называется сословным. Русское государство продолжает держаться сословного начала, хотя в действительности в настоящее время специальных правил, которые переходили преемственно от поколения к поколению, весьма мало. Древняя Русь не знала сословий, хотя общество того времени делилось на классы: бояре, градские люди, смерды, но с различием только фактическим (исключение составляет различие наследования после бояр и смердов - Рус. Пр. §§103 и 104 Карамз. спис.). В Московский период все население делится на разряды, из которых каждый несет соответствующую обязанность, личную или имущественную; эти разряды - служилые и тяглые люди. Только в XVIII столетии, особенно в его второй половине, прежние обязанности переходят в потомственные привилегии. При Екатерине II образуются в России сословия в полном значении этого слова. Со стороны гражданских прав главная привилегия дворянского сословия заключалась в специальном праве владеть недвижимыми имуществами, к которым были приписаны крепостные люди (населенными землями); зато дворяне были ограничены в праве вести торговлю. Духовенство пользовалось наследственным правом отправления обязанностей священно- и церковно-служителей. Городское или мещанское сословие (средний род людей) пользовалось специальным правом производства ремесел и торговли; зато оно было ограничено в праве владения недвижимыми имуществами и крепостными людьми, за исключением владельцев фабрик и заводов. Крестьянское сословие было наследственно лишено почти всякой дееспособности. Реформы императора Александра II в корне потрясли весь сословный строй и оставшиеся в законодательстве постановления о сословных правах представляют лишь разрозненные остатки старого порядка.

В настоящее время по закону различаются четыре сословия: а) дворянство, Ь) духовенство, с) городские обыватели и d) сельские обыватели (т. IX, ст. 2), каждое с иными, более мелкими подразделениями. В действительности духовенство со времени закона 1869г. не может уже считаться сословием, а только званием. Купечество является только занятием, потому что оно доступно каждому, и притом состояние в нем связано со взятием купеческого свидетельства за установленную плату. Закон 1898 года о государственном промысловом налоге нанес купечеству, как сословию, довольно чувствительный удар, отделив сословные права от обложения торгового промысла. Личное дворянство, как не удовлетворяющее требованию наследственности, находится также вне понятия сословия. Если с точки зрения государственного права современные юридические различия по сословиям представляются маловажными, то со стороны гражданской дееспособности они сводятся к самым незначительным видонзме-,, нениям. Главным образом различие состоит в неодинаковости порядка учреждения опеки, усыновления, признание расточительным, сумасшедшим, что; нисколько не влияет на самый объем дееспособности. Только потомственные,! дворяне имеют право учреждать заповедные имения (т. IX ст. 86), лица духовного звания всех вероисповеданий не могут обязываться векселями (Уст. о веко,] ст. 2), лицам православного духовенства, владеющим недвижимым имением,1 запрещается заниматься винокурением и продажею вина (т. IX ст. 381, в-изд.! 1899г. исключена), запрещается также принимать на себя лично подряды и* поставки и ручаться за других (т. IX ст. 431 п. 1), быть поверенным (Уст. гр. суд. ст. 45 п. 3 н ст. 246 п. 4). В западных губерниях римско-католическому духовен-') ству не дозволяется иметь в домах, церквях и монастырях для служения лиц' православного вероисповедания (т. XIV Уст. о пред, и прес. преет, ст. 78). < Большим ограничениям подвергается черное духовенство, потому что по идее] пострижения в монашество есть отречение от мира (т. X, ч. 1, ст. 1025, прим.,' ст. 1109).

С этого момента прекращается брак, в котором состоял постригшийся. Имущественные права его переходят к законным наследникам или тем лицам, в пользу которых он распорядился до пострижения (т. X, ч. 1, ст. 1223). С этого момента монашествующий лишается права вступать в брак (т. X, ч. 1, ст. 2), приобретать какое-либо имущество по договору (т. IX ст. 416), получать имущество по завещанию (т. X, ч. 1, ст. 1068 п. 3), или по законному наследованию (т. X, ч. I, ст. 1109). Не имеют силы обязательства, заключенные монахом. Если монашествующие каким бы то ни было образом приобретут капиталы и внесут их в кредитные установления или построят кельи внутри монастырей) то все это имущество, после смерти монахов, переходит в собственность монастырей (т. IX ст. 419, 422, 475). Таким образом, согласно общему смыслу этих отдельных постановлений, историческому развитию вопроса и идей монашества, и относительно монашествующих можно сказать, что с пострижением они теряют правоспособность и даже не приобретают впоследствии новой, если только не оставят монашества. Поступающий в монашество отрекается от имущества своего единожды навсегда,, почему не получает его обратно и тогда, когда бы впоследствии, сложив с себя монашеское звание, возвращен был в состояние гражданское (т. IX, ст. 418). С этим взглядом согласен и Сенат (кас. реш. 1897, №24), признавший, что постриженный в монашество теряет все права на имущество, которое принадлежало ему до этого момента. Исключением из этого общего правила, лишающего монашествующих гражданской правоспособности, являются постановления, дозволяющие: а) монашествующим вносить в кредитные установления денежные капиталы (т. IX ст. 422), приобретенные, например, ручным трудом, Ь) монашествующим властям делать завещания о движимом их имуществе.

Что касается крестьян, то их гражданская дееспособность подверглась некоторому уравнению по закону 5 октября 1906 года. Все же сохранились особенности: на них не налагается опека за расточительность, они владеют землею на общинных началах.

< S. Наказание. С лишением всех прав состояния соединяется потеря осужденным лицом всех принадлежащих ему личных и имущественных прав, т. е. прав состояния, прав семейственных в отношении жены и детей, всех прав, основанных на связях родства и свойства, прав собственности и требований, которые переходят к его законным наследникам, прав наследственных (Улож. о как., ст. 22, 25, 27, 28). Поэтому он неспособен получить имущество по завещанию (т. X, ч. 1, ст. 1067 л. 4) или по законному наследованию (т. X, ч. I, ст. 1107). Следовательно, прекращаются совершенно все отношения, которые были неразрывно связаны с личностью осужденного, как право пожизненного пользования, права н обязанности на алименты, договоры, доверенности, личного найма. Лишенный всех прав состояния насильственно исторгается из всех тех юридических отношений, в которых он состоял активным или пассивным субъектом. Со времени объявления приговора осужденный лишается своей прежней правоспособности: он не только утратил все .принадлежащие ему до того права, но и не может приобретать новых, насколько они основываются на прежних отношениях (как права наследования). Как неправоспособный, он и недееспособен: от его имени запрещается писать и совершать всякие вообще акты об имуществе (т. X, ч. 1, ст. 708, прил. ст. 55), он не может составлять завещаний (т. X, ч. 1, ст. 1019). С другой стороны, эти лица, оторванные от своих прежних юридических связей и перенесенные в новую обстановку, не лишаются возможности вновь приобретать права, вступать в брак, покупать земли и дома (Уст. о ссыльных, изд. 1890, ст. 422, 423), тем более не лишены права иметь движимую собственность, вступать в обязательства, делать завещания в отношении вновь приобретенного имущества. Следовательно, эти лица приобретают новую правоспособность, не имеющую ничего общего с прежнею, что более всего обнаруживается из установленного законом порядка наследования после каторжных (Уст. о ссыльных, ст. 428,431).

§13 Юридическое лицо как субъект права

Литература: Суворов, Об юридических лицах по римскому праву, 2 изд. 1900; Гервагеи, Развил» учения о юридическом лице, 1888; Дювернуа, Чтения по гражданскому праву, т. I, стр.372-547; Васьковскнй, Учебник гражданского права, т. I, стр. 62-75.

I. Юридическое отношение предполагает двух субъектов, активного и пассивного, как представителей права и обязанности. Поэтому невозможно отношение, в котором существовала бы одна обязанность без соответствующего права. Немыслимо и такое отношение, в котором право осталось бы без . активного субъекта. Право есть явление общественное; оно установлено в виду потребностей людей, которые составляют общество. Так как потребностями обладают люди, то и субъектами юридических отношений должны быть люди. Но последовательно проведение этого положения могло бы отразиться невыгодно на интересах общества и составляющих его единиц. Возьмем случай, когда наследователь в завещании определит известный капитал на учреждение богадельни. Если бы субъектами права могли быть только люди, то завещатель должен был бы поручить этот капитал какому-либо физическому лицу, которое бы создало завещанное учреждение и от своего имени вело бы его, вступало бы во все необходимые сделки, а при смерти завещало бы капитал снова другому лицу, которое продолжало бы это дело от своего имени. Но при таких условиях нет особенной гарантии, что завещанный капитал действительно получит данное ему назначение в лице первого или последующих распорядителей, что имущество это, слившись с прочим имуществом того или другого распорядителя, не подвергнется взысканию по частным его долгам. Все эти неудобства могли бы быть устранены, если бы завещанное имущество было приурочено к особому субъекту, от имени которого совершались бы все необходимые сделки. Или возьмем случай акционерного соединения. Множество лиц складывают небольшие взносы в значительный капитал с целью совместного достижения общей экономической цели. Чтобы достигнуть намеченной цели, акционеры должны были бы вручить капитал одному пли нескольким лицам, которые от своего имени совершали бы все необходимые сделки. Капитал акционеров слился бы с частным имуществом управителей и мог бы подвергнутся взысканию со стороны их частных кредиторов. Кто при такой опасности решился бы сделать взнос?

Выход из затруднения может быть найден, если на место действительных физических лиц, мы поставим воображаемое лицо, фиктивного субъекта, которому и приурочим все отношения, устанавливаемые для какой-либо общей цели. Так как имущество есть совокупность юридических отношений, объединяемых личностью субъекта, то, за отсутствием физического лица, выполняющего эту задачу, необходимо создать искусственный субъект, который бы стал центром юридических отношений, преследующих совместно одну экономическую цель. Эта воображаемая величина играет большую роль в жизни. Благодаря ей, обособляются интересы, общие многим физическим лицам, а также и юридические средства достижения их. Созданием такого лица (юридического) не только спасается стройность юридических понятий, но и облегчается достижение той жизненной потребности, для которой имущества обособляются. Изложенный взгляд на юридическое лицо называется теорией олицетворения, выдвинутой еще в средние века папою Иннокентием IV, а в новое время поддержанной авторитетом Савиньи. Это теория почти общепринятая во Франции.

Против этой теории было сделано много возражений. Германисты (сначала Безелер, в последнее время Гирке), а также и некоторые романисты (Регельсбергер), основываясь на изучении исторических основ германского национального права, утверждали, что юридическое лицо вовсе не фикция, а действительный, реально существующий субъект, хотя и не физическое лицо; что оно такой же субъект права, как и физическое лицо, а не только уподобляемое. Некоторые последователи этой теории (Лассон) заходят так далеко, что признают за юридическими лицами совершенно такое же реальное существование, как и за физическими. Но в этом возражении смешиваются два понятия. Действительно, в основе юридического лица лежат не фиктивные, а настоящие, реальные потребности живых людей, но субъекты, которым даются права для охраны этих интересов, существа не реальные. Это искусственно созданные самой жизнью или законодателем субъекты. Больница, как место подачи помощи больным, - вполне реальна, в ней кипит настоящая жизнь, но в мире юридических отношений, как субъект их, она является искусственным созданием.

Противна юридическим лицам и теория бессубъектного имущества, выдвинутая Бринцем и Беккером. Против юридических лиц выступил Бринц, назвавший их огородными чучелами, которые так же мало заслуживают упоминания в теории права, как и эти в естественной истории. Права, по его мнению, могут принадлежать не только кому-нибудь, но и чему-нибудь, а именно цели, которой предназначено имущество так называемых юридических лиц целевым имуществом (ZweckvermOgen).

Очевидно однако, что Бринц смешал вопрос о принадлежности имущества с вопросом о назначении его и допустил возможность права без субъекта. Вместо того, чтобы ответить, кому принадлежит данное имущество, он отвечает, чему око служит. Беккер, проводя последовательно взгляд на возможность бессубъектных имуществ, оспаривает общепринятое положение, что субъектами не могут быть животные и безжизненные предметы, например здание. Вполне возможно завещание в пользу любимого пса или лошади и нет никакого основания суду не принять иска от имени дога Тираса или английской кобылы Билоны.

Отрицательное отношение к юридическим лицам встречаем также у Иеринга. По его мнению, нет сомнения, что субъектом права может быть только физическое лицо, одаренное потребностями. Субъект права тот, кто осуществляет интерес, им защищаемый. Пользование правом принадлежит тому, для кого оно предназначено, дестинатору. Таковым для имущества, принадлежащего так называемым юридическим лицам, является не эта фикция, а живые люди, в больнице - больные, в ночлежном доме - посетители, в городе - горожане и т. д. Если активная сторона права невозможна без пассивной, то, напротив, последняя может существовать при временном отсутствии активного субъекта. Такой случай представляет открытое наследство, которое предназначается для наследника, но ему не принадлежит. Теория Иеринга довольна слаба, потому что пользование правом не всегда принадлежит тому, чье право, предназначение имущества не разрешает вопроса о его принадлежности. Субъективное право дает возможность его обладателю искать защиты своих интересов у государственной силы. Между тем дестинаторы не могут требовать охраны их интересов на основании своего права. Если к ночлежному дому предъявлен иск, то ответчиком не может выступить тот или другой его посетитель.

Некоторые особенно сильно нападают на обращение к помощи фикций, находя, что они не объясняют действительности, а дают только мнимые понятия, которые отвлекают от реальной жизни. Но подобные фикции существуют и в других науках, которые при их помощи дошли до весьма значительных результатов. Таковы те мысленно представляемые линии (меридианы), которыми пользуется география, таковы те точки, линии и круги, которые лежат в основе математики и которые нигде в действительности не встречаются. Нет основания и юриспруденции избегать этого, вполне научного приема: не следует только обращаться к фикциям там, где в них нет необходимости. Нельзя не признать справедливости замечания Арпдса, что смертоносные удары, направляемые против юридических лиц, в действительности бьют по воздуху, так как они не устраняют того реального явления, что существуют права и обязанности, не связанные с каким-либо физическим лицом и предполагающие иных субъектов.

Таким образом, под именем юридического лица понимается все то, что, не будучи физическим лицом, признается со стороны закона способным, ввиду определенной цехи, быть субъектом права. а) Этот самостоятельный субъект существует независимо от физических лиц, для которых непосредственно он установлен.. Поэтому он может вступать с ними в сделки, например дворянское общество с отдельным дворянином той же губернии, акционерная компания с тем или другим своим акционером, б) Так как юридическое лицо - субъект фиктивный, то ему должны быть чужды те права, которые связаны с физической природой человека, каковы брачные отношения и имущественные, вытекающие из семейственности. Юридическое лицо может приобретать только имущественные права: право собственности, права обязательственные и права наследственные, в силу завещания и закона. Мейер отвергал у нас возможность для юридических лиц наследовать по закону, потому что наследование по закону основывается на родстве, а родство - понятие, не применимое к юридическому лицу. Но, если отрицать характер наследования за принятием со стороны государства выморочных имуществ, все же наше законодательство знает случаи несомненного наследования юридических лиц по закону, так, например, выморочные имущества, оставшиеся после потомственных дворян, переходят к тем дворянским обществам, к составу которых принадлежал умерший (т. X, ч. I, ст. II72). с). Так как существование юридического лица обуславливается достижением известной цели, то имущественная правоспособность его ограничивается пределами той цели, для которой существует юридическое лицо. Поэтому всякая сделка последнего, выходящая за пределы этой цели, будет недействительна, как, например, произведенные отчисления за счет банковых сумм на пользу благотворительности.

За таким искусственным субъектом в настоящее время общепризнан термин «юридическое лицо», принятый германским правом. С именем юридического лица соединяется представление о неюридическом характере физического лица, что однако не верно, потому что человек становится субъектом права только л силу объективного права. Существуют и другие еще термины, -моральное лицо, принятый французским правом, потому что словом этим прежде обозначали все, выходящее за пределы физического. В английском праве распространен термин «корпорация». Реже встречаются термины мистическое, фиктивное лицо, хотя последнее имя наиболее подходящее. Наше законодательство лрибегает для выражения того же понятия к совершенно несоответствующему выражению - сословие лиц (т. X, ч. I, ст. 698), и оттого этот термин в практике не употребителен. В нашей практике, судебной и административной (Инстр. о примем. Полож. о госуд. пром. налоге, Собр. узак. и расп. прав. I899, № 30) принят термин «юридическое лицо». Что наше законодательство считает этого искусственного субъекта лицом, видно из названия главы I разд. III кн. II т. X ч. I - «о лицах, могущих приобретать права на имущество».

II. В т. X ч. I ст. 698 наше законодательство примерно перечисляет некоторые виды юридических лиц, но в действительности их несравненно больше - с ними приходится иметь дело на каждом шагу, и указания на них рассеяны по всему Своду Законов.

Юридические лица могут быть прежде всего разделены на публичные и частные. I) Публичные юридические лица устанавливаются помимо воли частных лиц. Между ними самое видное место занимает казна, представляющая государство с хозяйственной его стороны. Это один субъект несмотря на то, что эта хозяйственная деятельность осуществляется разными органами. Вот'почему споры между разными ведомствами разрешаются не в судебном порядке, а в административном (т. XVI ч. I; Уст. граж. суд., ст. 1297). Кроме государства, сюда относятся: дворянское (т. X, ч. I, ст. 4I4 п. I, ст. 698 п. 4), городское (т. X, ч. I, ст. 4I4 п. 2; т. II, Гор. пол., ст. 7), сельское (т. IX, особ. прил. ст. 34), мещанское (т. XI, ст. 579) общество, земство губернское и уездное (т. И, Пол. О земских учр. ст. 4, т. X, ч. 1, ст. 414 п. 4), казенные учебные заведения (т. X, ч. 1, ст. 698 п. 8), как, например, университеты (т. XI, ч. |, изд. 1893, ст. 543), монастыри, церкви, архиерейские дома (т. X, ч. 1, ст. 698 п. 5, т. IX, ст. 435, 439 и 443). Напротив, 2) частные юридические лица устанавливаются по воли лиц, входящих в их состав, в силу какой-нибудь сделки частно-правового характера - таковы товарищества, полное, на вере и акционерное (кас. реш. 1895, №6), артели, клубы музыкальные и сценические кружки, ученые и художественные общества.

С другой точки зрения юридические лица могут быть разделены на соединения лиц н на учреждения. 1) Юридическое лицо представляет собой соединение лиц в тех случаях, когда группа людей, ввиду общности интересов, соединяется для достижения совместными имущественными и личными силами известных целей. Физические лица в соединении образуют особый субъект прав, отличный от них. Относительно этого разряда лиц вполне применимо замечание, что понятие юридического лица играет как бы роль скобок, в которых заключаются однородные интересы известной группы лиц для более упрощенного определения отношений этой коллективной личности к другим. Эти соединения могут быть публичного характера, как, например, дворянское общество, или же частного характера, как, например, акционерное товарищество. 2) Юридическое лицо представляет собой учреждение в тех случаях, когда часть имущества предназначается на достижение известной цели. Создается особый субъект этого имущества для особой цели, независимой от личных интересов тех субъектов, которые выделили эту часть из своего имущества. Согласно сказанному, учреждения могут быть публичные и частные, смотря по назначению имущества, так, например, учреждениями того или другого характера могут быть богадельни, ночлежные дома, столовые, стипендии, учебные заведения. Учреждения вступают в юридические отношения, как самостоятельные субъекты, для удовлетворения нужд, которые испытываются ими при достижении поставленной для них цели. Термин «учреждение» известен русскому законодательству в смысле юридического лица, хотя он иногда применяется к соединению лиц (Гор. пол. ст. 24).

Спорным, с точки зрения теории и русского законодательства, представляется вопрос, следует ли признавать юридическим лицом открытое наследство до принятия его наследником. По отношениям, установленным наследодателем, иски представляются к лицу умершего собственника (Уст. гражд. суд., ст. 215). Закон в этом случае считает как будто, что субъектом имущества продолжает быть наследодатель, но так как в действительности последний не существует, как реальное лицо, то субъектом наследственной массы является фиктивное лицо, т. е. юридическое. Теоретическая необходимость признать открытое наследство юридическим лицом будет указана ниже, в наследственном праве. Но закон неправильно поступает, причисляя к юридическим лицам конкурсы (т. X, ч. 1,'ст. 698 п. 10), потому что по закону имущество несостоятельного продолжает принадлежать ему (Уст. судопр. торг., ст. 618), только что находиться под особого рода опекою, как и имущество расточителей, малолетних, сумасшедших.

III. Для возникновения юридического лица необходимы: 1) наличность того субстрата, который должен составить его содержание, группы лиц или имущества и 2) соответствие законным условиям, потому что иначе немыслимо существование искусственного лица. Закон или а) вперед указывает те условия, при наличности которых может возникнуть юридическое лицо, например для товариществ, для открытого наследства, или Ь) требует в каждом отдельном случае разрешение верховной власти; так для акционерных товариществ, испрашивающих какие-либо привилегии, с) или же разрешения органов подчиненного управления, министра внутренних дел, для различных соединений (Уст. о пред, и прес. преет., ст. 116), министра финансов для акционерных банков со складочным капиталом не свыше 5 миллионов, для ломбардов, ссудо-сберега-тельных товариществ (т. XI, ч. 2, Уст. кред., разд. X, ст. 1,56, 57).

IV. Внутренняя сторона отношений юридического лица определяется или законом, если это публичное соединение лиц или учреждение, или договором, выраженным в уставе, если это частное соединение лиц, наконец, волею учредителя, выраженную в завещании или особом акте, если это частное учреждение.

Обладая имущественной правоспособностью, юридическое лицо, как? фиктивное, не имеющей возможности самостоятельно вступать в отношения с третьими лицами, совершать сделки, облекать их в форму, - нуждается, очевидно, в особых представителях, чьи действия могли бы считаться действиями юридического лица. Через посредство этих органов юридическое лицо приобретает права и принимает на себя обязанности. Представители, которых деятельность восполняет отсутствие дееспособности юридических лиц, выполняют свою задачу или в пределах указаний закона (публичное юридическое лицо), или в пределах данного им полномочия (частное юридическое лицо), которое однако не может выходить из границ цели, для которой существует юридическое лицо. В этих пределах юридическое лицо несет ответственность за действия этих органов. Юридическое лицо всегда отвечает за сделки представителей, совершенные ими в качестве таковых, пока он соответствует закону или полномочию. Юридическое лицо, как фиктивное, не может нести уголовной ответственности, которая падает только на самого виновника. Поэтому уголовное наказание может падать только на представителей, виновного в противозаконном действии. Но возмещение имущественного ущерба, причиненного такими преступными действиями представителей, может быть возложено на юридическое лицо, если только совершенное преступное действие соединено с интересами юридического лица (например неосторожная эксплуатация железных дорог), а не составляет личного, частного дела представителя (убийство, выдача подложных векселей).

V. Причины прекращения юридического лица или общи всем видам или свойственны только некоторым. Юридическое лицо прекращается а) з<1 истечением того срока, на который оно было учреждено, Ь) вследствие достижения той цели, для которой возникло, с) оно может быть прекращено силой закона, например, предположим отмену дворянских или мещанских обществ, или же административною властью, если будет вредным направление его деятельности, например, закрытие клуба, кружка (т. XIV, Уст. пред, и прес. преет., ст. 118). К причинам, которые свойственны отдельным юридическим лицам, относятся d) для личных соединений - исчезновение личного состава, вследствие смерти или выхода, е) уничтожение имущественного состава для частных учреждений, например, истощение клубного фонда; сюда же относится несостоятельность юридических лиц. f) Для личных соединений имеет силу соглашение членов о прекращении, например, по постановлению собрания акционеров.

VI. С прекращением юридического лица связывается вопрос о судьбе его имущество. Здесь могут быть два решения: или имущество разделяется между наличными членами пли же, за неимением законных наследников у юридического лица, оно должно поступить, как выморочное имущество, в казну. Конечно, дело вдет только о частных юридических лицах, потому что в отношении публичных первое решение не может иметь применения. Вопрос о судьбе имущества юридического лица на случай прекращения последнего настолько важен, что обыкновенно предусматриваемся в уставах его. При молчании устава могут быть приняты следующие правила. Раздел имущества наступает в личных соединениях, товариществах, кружках, обществах и т. п. Переход в казну имеет место при прекращении учреждений, например благотворительных или учебных. Впрочем, такое последствие наступает только тогда, если учредитель или его наследники, за невозможностью достижения намеченной цели, не просили в установленном порядке об обращении оставшегося имущества на другое назначение (т. X, ч. 1, ст. 986). Наследственная масса, не принятая в течении 10 лет, переходит в казну (т. X, ч. 1, ст. 1162 и 1167).

§14 Вещи как объекты права

Литература: Мепер. Русское гражданское право, т. I, стр. 101-113; Победоносцев. Курс гражданского права, т. I, crp. I-I12; Анненков. Система русского гражданского права, т. I, стр. 264-395; В а с ь к о в с к и и . Учебник гражданского права, т.1, стр.76-96; Брвндт. О родовых нмущесгвах («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 188, №№6 и 7); Башмаков. Институт родовых имуществ пред судом русской юриспруденции («Ж. М. Ю.» 1897, №№ 7 и 8); 3 м и р л о в . Отмена или преобразование наших законов о родовых имуществах? («Ж. М. Ю.» 1898, № 4); 3 м и р л о в . Значение родовых имуществ для будущего гражданского уложения («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1889, №3); Ильяшенко. Институт родовых нмуществ с точки зрения будущего гражданского уложения («Ж. М. Ю.» 1900 №№ 2, Зи 4); Савельев, О принадлежностях недвижимых имений («Юрнд. Вест. » 1877, кн. 11-12).

Объектом права называется все то, что может служить средством осуществления интереса. Такими средствами могут быть а) вещи, т. е. предметы материального мира, Ь) действия других лиц, состоящие в передаче вещи, в личных услугах, в приложении своей рабочей силы. Вещи и чужие действия составляют экономические блага, и запас таких благ, находящийся в обладании известного лица, называется имуществом с экономической точки зрения.

Юридическое понятие об имуществе не совпадает с указанным экономическим. С юридической точки зрения под имуществом понимается совокупность имущественных, т. е. подлежащих денежной оценке, юридических отношений, в которых находится известное лицо,- чисто личные отношения сюда не входят. Следовательно, содержание имущества с юридической точки зрения выражается с одной стороны в а) совокупности вещей, принадлежащих лицу не праве собственности и в силу иных вещественных прав и Ь) в совокупности прав на чужие действия (это именно и есть то деление имуществ, которое упоминается нашим законом под именем наличного и долгового, т. X, ч. 1,.ст. 416 и 418), а с другой стороны в а) совокупности вещей, принадлежащим другим лицам, но временно находящихся в его обладании, и Ь) совокупности обязательств, лежащих на нем. Сумма отношений первого рода составляет актив имущества, сумма отношений второго рода - пассив имущества. Наше законодательство не выдерживает строгой терминологии и употребляет слово имущество вместо вещь, а вместо имущества говорить о собственности или об имени. Но в некоторых случаях оно держится правильного понятия об имуществе. В этом смысле понимается в нашем законодательстве имущество, когда несовершеннолетнему предоставляется управление его имуществом (т. X, ч. I, ст. 220), когда конкурсное управление принимает в свое заведование имущество несостоятельного должника (т. XI, ч. 2; Уст. торгов., ст. 553), когда определяется наследство, как совокупность прав и обязательств, оставшегося после умершего без завещания (т. X, ч. 1, ст. 1104). Из представления об имуществе, сейчас сделанного, можно получить следующие выводы: а) каждое лицо обладает имуществом и Ь) каждое лицо обладает только одним имуществом.

Указанное понятие об имуществе, как совокупности имущественных отношений, не должно быть смешиваемо с совокупностью вещей, физически не связанных, но объединенных общим собирательным именем и выступающих в юридических отношениях, как целое, например стадо, библиотека, магазин, музей, театральный гардероб. Хотя в действительности существуют, как вещи, только отдельные животные, книги, товары, костюмы, но объектом права является самая совокупность их, поэтому судьба отдельных предметов не имеет влияния на юридические отношения. Так, например, при залоге магазина обеспечением является целое и в случае взыскания оно будет обращено на магазин в том составе, какой он имеет в этот момент. Если объектом залога была не совокупность, а отдельные вещи, ее составляющие, то из магазина не могли бы быть проданы отдельные товары, как находящиеся под залогом, напротив, залогу не подлежали бы товары, вновь вступившие в магазин после установления залога. Такое изменение состава совокупности возможно до тех пор, пока не утрачивается само понятие о целом, например когда распродаются все товары без покупки новых, расхищаются наиболее ценные книги в библиотеке. Необходимо, чтобы замена одних предметов другими соответствовала экономической задаче целого. Однако практическое значение совокупности вещей, как особого вида объектов, ослабляется у нас Порядком, принятым при исполнении решений, по которому при обращении взысканий должен быть назван и описан «каждый предмет» (Уст. гражд. суд., ст. 980 п. 2), даже когда взысканию подвергается магазин (ст. 985) или библиотека (ст. 983).

Вещи, составляющие объект юридических отношений, представляют наибольшее разнообразие сравнительно с другими объектами, и поэтому необходимо остановиться на рассмотрении отдельных видов вещей. Некоторые деления, сохранившиеся в нашем законодательстве, потеряли свое практическое значение, а поэтому не подлежат рассмотрению. Таково, например деление земельных участков на населенные и не населенные. В прежнее время населенными назывались земли, населенными крепостными людьми. С освобождением крепостных (1861) и прекращением временнообязанных отношений (1861), это деление должно бы исчезнуть, однако оно продолжает оставаться, смущая нередко практику (по поводу ст. 1350, т. X, ч. 1).

I. Движимые и недвижимые. Наибольшую важность представляет деление вещей на движимые и недвижимые. Это различие образовалось исторически, вследствие преобладающего значения земли, отчего и сделки по недвижимостям всегда отличались от сделок по движимостям. Но основание по различиям не только историческое. Земля, вследствие ее ограниченности, необходимо подвергается в частном обладании таким ограничениям, которые чужды движимым вещам. Землевладение представляет большое политическое и финансовое, значение; с землей тесно связаны вопросы о кредите. Поэтому и в современном праве всюду недвижимости выделяют из ряда других объектов. Особенно это отличие в Англии, где real property (право на недвижимость) противополагается personal property (праву на движимость).

Закон наш, хотя и устанавливает различие движимых и недвижимых вещей (т. X, ч. I, ст. 383), но отличительного признака не дает. Теоретически движимые и недвижимые вещи различаются по тому признаку, способны ли они или нет к перемещению без повреждения сущности и без уменьшения ценности. Под именем недвижимости понимается прежде всего часть земной поверхности, и все то, что с нею связано настолько прочно, что связь не может быть порвана без нарушения вида и цели вещи. Следовательно, сюда относят прежде всего строения, если только их фундамент укреплен в землю, городские или деревенские здания, дома каменные и деревянные, фабрики и заводы (т. X, ч. 1, ст. 384), тогда как палатки, переносные лавки, навесы, балаганы и т. п. строения, лишь поставленные на землю, должны считаться движимыми вещами, хотя закон и заявляет, будто «всякое строение)» без исключения признается недвижимостью. Самое назначение строения, которое ему дает собственник - быть в постоянной связи с находящейся под ним землею, ие имеет влияния на признание за ним движимого и недвижимого свойства, так, например, нельзя признать за недвижимость скамейку или беседку в саду. Строения, хотя бы они и были прочно укреплены в земле, переходят в разряд движимых вещей, когда сделка направлена на приобретение материала, из которого они состоят, без участка земли, под ними находящегося, продажа на слом, на снос.

Само собой разумеется, что вопрос о прочности н связи строения с землею не может быть решен принципиально с полной точностью. Решение его зависит от обстановки каждого случая в отдельности. Сомнение может представить, например, крестьянская изба, которая нередко ставится за деревнею, а потом переносится по частям в назначенное место, без укрепления фундамента (известно, что крестьяне, не имеющие достаточно средств, чтобы построить новую избу, покупают старую и перевозят на новое место) или, например, некоторые купальни, прочно установленные в озере на столбах, а не на бочках, и не снимаемые на зиму. Несомненно, строительная техника, позволяющая перемещать многоэтажные дома, способна еще более затруднить и без того не особенно твердое отличие движимости от недвижимости.

Как строения, возвышающиеся над поверхностью земли, признаются недвижимостью, точно также и постройки под землей, например шахты, должны считаться недвижимостью. Далее, недвижимое свойство приобретают, по связи с землею, все произведения на поверхности обретающиеся и скрытые в недрах земли (т. X, ч. I, ст. 387). Признание недвижимыми деревьев, плодов, вообще всяких растений, минералов, металлов и других ископаемых, пока они находятся в прочной связи с почвой, обуславливаются самой природой этих вещей. Пока в этом соединении находятся, они не выступают, как самостоятельные, вещи, а только как части земли, а потому подчиняются положению целого. Но если имеется выделение их из этой связи с землей и создание из них самостоятельных вещей, то свойство недвижимости теряется: так, например, если покупается лесной участок,- это будет сделка о недвижимости, но если покупается лес на сруб, то эта сделка будет иметь своим предметом движимые вещи. Однако лес, проданный на сруб, становится движимостью не в момент совершения сделки, когда он находится еще на корню, был прочно связан с землей, но только с момента вырубки его (кас. реш. 1890, № 109). Точно также сделкою о движимости должно признать сделку о поставке песку и камня для мостовой. Недвижимостью не должны считаться строения, воздвигнутые на чужой земле в силу какого-либо договорного отношения. Поэтому залог или продажа фабрики, построенной на арендованной земле, не требует крепостной формы. Так решает этот вопрос германское уложение (§ 95), и наша практика, после долгих колебаний, примкнула к тому же мнению (кас. реш. 1901, № 6).

Установленное понятие о недвижимости само собой, по противоположению, выясняет понятие о движимых вещах, как о предметах внешнего мира, способных к перемещению или сами по себе, например животные, или при содействии посторонней силы, например мебель. Закон старается перечислить их, хотя, понятно, в виду бесконечного разнообразия, такая попытка недостижима и притом бесполезна. К разряду движимых вещей относятся морские и речные суда всякого рода, книги, рукописи, картины и вообще все предметы, относящиеся к наукам и искусствам, домовые уборы, экипажи, земледельческие орудия, всякого рода инструменты и материалы, лошади, скот, хлеб, сжатый и молоченый, всякие припасы, выработанные на заводах, наличные руды, металлы и минералы?» все то, что из земли извлечено (т. X, ч. 1, ст. 401).

'К движимости закон присоединяет наличные капиталы, заемные письма, векселя, закладные к обязательства всякого рода (т. X, ч. 1, ст. 402). Собственно обязательства, имеющие своим объектом чужие действия, а не вещи, по природе своей, не подлежат вовсе делению на движимые и недвижимые. Неуместно ставить вопрос, будет ли договор аренды или доверенности движимостью или недвижимостью. Смысл закона тот, что в некоторых случаях (главным образом при наследовании) права на чужие действия подчиняются тем же правилам, которые установлены для движимостей; закон приравнивает их, по юридическим последствиям, к правам на движимые вещи. Все права на чужие действия, независимо от того, имеют ли они какое-либо отношение к недвижимости, будут движимостью (1886, №67 - аренда). Приноравливаясь к выражению закона, маша практика отнесла к движимости исполнительные листы, в качестве актов, удостоверяющих существование обязательственного отношения (кас. реш. 1880, J* 278). Следуя в том же направлении, необходимо признать движимый характер за всеми исключительными правами.

Сам термин «(недвижимое имущество» явился в нашем законодательстве довольно поздно и заменил собой прежние разнообразные выражения. Указ Петра Первого о единонаследии 1714 года установил этот термин, сгладивший различия между вотчинами и поместьями.

Практическое значение различия между движимыми и недвижимыми вещами обнаруживается во многом. Укрепления права на недвижимости совершается в крепостном порядке, от которого свободны движимые вещи. Доля наследственная определяется различно в отношении движимых и недвижимых вещей, оставшихся в наследстве. Иски по недвижимостям подсудны только окружным судам и притом без права выбора суда. При полной свободе мены движимыми вещами, мена недвижимостями не допускается. Форма сделок различается, смотря по тому, будет ли объектом недвижимость или движимость, например, при найме.

П. Родовые и благоприобретенные. Индивидуальному обладанию вещами предшествует исторически обладание родовое, особенно в отношении земли, Все приобретенное членом рода принадлежит самому роду. Потому никто, даже главный распорядитель, который является старшим в роде, не может отчуждать общее достояние без согласия всех членов родового союза. По мере того, как родовой быт заменяется семейным, семья приобретает большую свободу распоряжения ее отдельным имениям, но все еще долго авторитет рода тяготеет над семьею. Некоторые недвижимости, как луга, леса, продолжают оставаться в общем пользовании, другие, особенно пахотная земля, индивидуализируются, но влияние родовых связей сказывается в том, что отчуждение даже этих недвижимостей невозможно без согласия родичей. Согласие рода со временем устраняется, но переходит в право родичей выкупать имение, отчужденное одним из членов рода, если только это имущество не собственным трудом нажитое, а доставшееся из рода. Особый вид имуществ родовых составляет общее явление, известен всем народам. Он не чужд истории русского права и даже странным образом сохранился до нашего времени.

Влияние рода на свободу обращения недвижимостей обнаруживается у нас в XVI столетии.«Судебник 1550г. (ст. 85) устанавливает для родичей права выкупа родовых вотчин, проданных, заложенных или обмененных, а в новоуказанных статьях 1679 г. это право распространяется и на случай безвозмездных сделок. Срок, до истечения которого за родичами сохранялось право выкупа, был ограничен 40 годами со времени отчуждения. Может быть, институт родовых имуществ, за изменением социальных условий, его создавших, исчез бы вовсе, если бы в московский период у правительства не явилась эта мысль поддержать это вымирающее учреждение для того, чтобы сохранить землю в руках служилого класса, обеспеченность которого являлась условием правильного отбывания государственной повинности. Петр I, установив единонаследие, придал всем недвнжимостям характер родовых. С отменою этого закона следовало ожидать исчезновения самого понятии о родовом имении. Но законодательство Екатерины II поддержало эту ослабевшую в общественном сознании идею, установило различие родовых и благоприобретенных имений по признакам, не вполне совпадающим с историческим основанием его. В жалованной дворянской грамоте 1785 года говориться: « Благородному свободная власть и воля оставляется, бью первым приобретателем какого имения, благоприобре-таемое им имение дарить или завещать, или в приданное, или на прожиток отдать, или передать, или продать, кому заблагорассудит; наследственным же имением да не распоряжает инако, как законами предписано» (ст. 22). То же повторяется в Городовом положении 1785 года (ст. 88). Побуждением к укреплению в законодательстве понятия о родовом имении послужило нежелание поддержать родовые связи, а стремление сохранить в знатных фамилиях имения, как главную опору их общественной силы. Это деление недвижимостей на родовые и благоприобретенные напоминает старинное французское деление имуществ на properes и acquets, которое было уничтожено со введением кодекса Наполеона.

По действующему законодательству родовое свойство может принадлежать только недвижимостям: все движимые вещи и денежные капиталы считаются благоприобретенными и о родовом происхождении их не может быть и спора на суде (т. X, ч. 1, ст. 398). Деньги вырученные от продажи родового имения, не приобретают свойства родового капитала. Только в промежутке между 1817 и 1824 годами дозволялось объявить бессрочный обеспеченный долг, не менее 5.000 рублей, родовым капиталом.

На родовой или благоприобретенный характер недвижимости не имеет никакого влияние личное состояние субъекта прав. Родовое свойство придается недвижимостям независимо от того, кто собственник: дворянин ли, купец, мещанин или крестьянин, если только он имеет частную собственность.

Вопрос о родовом свойстве может возникать только относительно права собственности на недвижимость, что вытекает из общего смысла постановлений закона и источников, на которых они основаны (кас. реш. 1896, № 28). Поэтому фабрика, построенная на арендованной земле и перешедшая по законному наследованию, будет благоприобретенной у преемника. Закладная, перешедшая по законному наследованию, также лишена родового свойства.

Недвижимости становятся родовыми в следующих случаях: а) когда они приобретены по законному наследованию, Ь) когда они приобретены, хотя и по духовному завещанию, но таким родственным лицом, которое имело бы по закону право наследования (в момент открытия наследства), с) когда они приобретены по купчим крепостям от родственников, к которым дошли из того же рода (т. X, ч. I, ст. 399). Во всяком случае следует иметь в виду, что родовой характер не оставляет постоянного свойства известного имения: у одного собственника и при известных условиях оно будет родовым, а у другого, при изменившихся условиях, оно будет благоприобретенным. Таким образом, признак родовой кроется в в истории перехода данной недвижимости. Рассмотрим подробнее предложенные законом признаки.

a) Наследование по закону составляет главное основание, в силу которого недвижимость приобретает родовой характер. Безразлично, будет ли это наследование в нисходящей линии или в боковой. Родовое свойство приобретает вся недвижимость, хотя бы по размеру она превышала долю, которая причитается данному лицу по законному наследованию. Например брат и сестра делят поровну доставшееся им после смерти отца имение: родовою будет у сестры вся ее часть, а не 1/14 только часть имения. Точно также при отречении одного из наследников увеличенные от того части остальных будут полностью родовыми.

Сомнение возбуждается относительно имений, доставшихся по выделу или
приданому. Если принять в соображение, что выдел производится при жизни
отчуждателя, что последний вправе назначить для этой цели какую угодно долю
из благоприобретенного; что в ст. 399, т.
X, ч. 1 настоящий случай не преду
смотрен, то следует за имением, доставшимся по отдельной записи, отвергнуть
характер родового (кас. реш. 1877, № 168). Если же иметь в виду, что выдел
составляет лишь предваренное наследование, что из родового имения каждому
обязаны выделять часть, законом определенную для наследования, что выдел,
может иметь место только между родственными лицами, что толкование ис
ключительных норм не устраняет распространительного толкования их содер
жания - необходимо признать за имением, доставшимся по выделу, характер
родового (кас. реш. 1888, № 74).                                                          *

Точно также должен быть решен вопрос относительно недвижимостей, 1 доставшихся по рядной записи в виде приданого, если только имение передано' родственнице, которая имела право законного наследования после лица, снаб- "| лившего ее приданым. К этому заключению приводит то соображение, что' приданое, при означенных условиях, является лишь формой выдела. Так как законное наследование, по идее, основывается на кровном родстве, а муж и жена к одному роду не принадлежат, то недвижимость, полученная одним -да] супругов по смерти другого, не признается родовою (т. X, ч. 1, ст. 397 п. 6). В1 силу того же основания имение, доставшееся усыновленному по законному, наследованию или по завершению от усыновителя, не будет у него родовым* (кас. реш. 1897, №72).

b) Наследование по завещанию придает родовой характер недвижимости только в том случае, когда совпадает с наследованием по закону, когда и без | завещания имение перешло бы к лицу, назначенному наследником. Недостаточно принадлежать к числу лиц, имеющих надежду на наследство, а необходимо, 1 чтобы лицо, назначенное наследником по завещанию, принадлежало к числу ,| наследников, призванных к наследованию в момент открытия наследства после! данного собственника. Если благоприобретенное имущество завещано наследникам не в тех долях, какие следовали бы им по праву законного наследования, то унаследованная недвижимость становится родовую лишь в пределах законных долей (кас. реш. 1879, №3). Например отец завещал сыну и дочери свое имение поровну: у сына вся его часть будет родовою, у дочери - только одна седьмая ее части.

Как ни близко дарение к завещанию, однако нельзя распространять, с точки зрения нашего загона, последствия наследования по завещанию на дарственную сделку. Поэтому недвижимость, дошедшая по дарственной записи, хотя бы и к лицу, которое имело право законного наследования, не будет родовою (кас. реш. 1897, №68). При этом имеется в виду дарение благоприобретенной недвижимости, потому что родовое имение, подаренное в пользу законного наследника, несомненно, сохранит и у нового собственнике родовое свойство.

с) Третий признак, присоединяемый законом к двум первым, основным, -это покупка у родственника имения, доставшегося последнему из того же рода. Таким образом, для приобретения родового свойства по п. 3 ст. 399, т. X, ч. 1 требуется: 1) чтобы была налицо купля-продажа, 2) чтобы покупщик и продавец принадлежали к одному роду, 3) чтобы продаваемое имение досталось продавцу от одного из членов того рода, к которому принадлежат контрагенты. Поэтому имение, купленное отцом у сына, которому оно досталось от матери, не считается родовым (т. X, ч. 1, ст. 397 п. 3). С другой стороны нет необходимости, чтобы продаваемое имение дошло к продавцу по законному наследованию и было у него родовым: дядя дарит свое благоприобретенное имение племяннику, который продает его своему брату. Если же имение переходит от одного родственника к другому по иному основанию, чем по купле-продаже, то оно не станет родовым. Таковы случаи, когда имение, принадлежавшее родственнику и дошедшее из рода, достается с публичного торга (кас. реш. 1892, № 80) или приобретается посредством давностного владения.

Из указания признаков, при наличности которых недвижимость приобретает свойство родового имения, следует, что при отсутствии этих признаков недвижимость должна считаться благоприобретенной; другими словами, всякое имение не родовое есть благоприобретенное. Следовательно, это понятие не положительное, а отрицательное, и лучше было бы вовсе не употреблять этого термина. Но закон берет на себя обязанность указать подробнее, когда имение, не приобретая свойства родового, признается благоприобретенным. Сюда прежде всего и главным образом относится имение, собственным трудом и промыслом нажитое, приобретенное возмездным или дарственным путем от лица другого рода, а если и от родственника, то в том случае, когда оно у него было благоприобретенным, наконец пожалованное (т. X, ч. 1, ст. 397).

Практическое значение различия недвижимостей родовых и благоприобретенных состоит в том, что первые ограничивают свободу распоряжения собственника, тогда как вторые находятся в полном его усмотрении. Ограничения эти заключаются в запрещении дарить или завещать родовые имения кому-либо, помимо тех лиц, которые должны наследовать по закону (т. X, ч. 1, ст. 967, 1068), что не исключает возможности продавать или закладывать их. В случае продажи родового имения родственники прежнего собственника пользуются в течение 3 лет правом выкупа (ст. 1363). По закону 1862 года родовое имение может быть предоставлено одним супругом в пожизненное пользование другого (т. X, ч. I, ст. 533').

С точки зрения политики права, институт родовых недвижнмостей следует признавать анахронизмом, подлежащим исключению в будущем уложении. В виду неточности выставляемых законом признаков, создается немало судебно-практических затруднений. Еще важнее те житейские усложнения, какие порождает этот институт. Прекрасно устроенное имение или фабрика должны быть разделены или же проданы для удовлетворения всех наследников. Наследодатель не может вручить предприятие наиболее способному вести его, удовлетворив всех прочих деньгами. Если некоторые из детей приобрели имущественную обеспеченность, например замужеством, то у родителей возникает естественное желание распределить имущество, остающееся после них, применительно к нуждам детей, но родовое свойство имения не дает к тому возможности. Главное возражение против родовых недвижимостей - это их бесцельность. Сохранение во что бы то ни стало недвижимости в пределах рода (не семьи) с современной точки зрения не имеет решительно никакого значения. Сторонников этого института в настоящее время очень мало. Они преимущественно упирают на то, что институт этот мало понять с исторической стороны, а потому его порицать не следует - «страшно осуждать и разрушать то, что еще не вполне понято». Но если институт оказывается несоответствующим требованиям*] жизни, то вопрос о времени и условиях его происхождения совершенно безразличен.

III. Заповедные и майоратные имения. Интересам дворянского сословия служит институт заповедных и майоратных имений, который имеет своей целью поддержать материальную обеспеченность дворянских фамилий и предотвратить тем падение их значения.

I. Заповедные имения могут быть учреждаемы только потомственными ; дворянами (т.X, ч. I, ст.478). Заповедный характер может быть присвоен только недвижимости (т. X, ч. I, ст. 469), однако закон дает возможность придать заповедное свойство и движимостям, но только в связи с недвижимостью, а именно: драгоценностям, произведениям искусства, собранию редко-] стей, книг, вспомогательному капиталу, внесенному в Государственный банк (т. X, ч. I, ст. 474 и 477). Недвижимость, обращаемая в заповедную, должна | соответствовать размерам, указанным в законе, а именно не менее 5.000 и не! более 100.000 десятин удобной земли, или определенной в законе доходности, а | именно не менее 6.000 и не более 20.000 рублей в год (средний доход по десяти-1 летней сложности). Этот минимальный размер показывает, что заповедные! имения рассчитаны на знатные фамилии и имеют своей целью не обеспечить! лишь безбедное существование, но дать возможность вести жизнь, соответст-1 вующую по своей роскоши знатности фамилии. Учреждение заповедного имения нуждается в Высочайшем указе (т. X, ч. 1, ст. 480-483).

Заповедное имение, по своим юридическим последствиям, резко отличается от родового. Относительно заповедного имения запрещены не только! сделки безвозмездного характера, но всякие сделки, направленные на их отчуждение (т. X, ч. 1, ст. 485). Заповедные имения не только неотчуждаемы по сделкам, но и не подлежат судебным взысканиям, которые могут быть обращены только на доходы и то лишь при жизни должника (т. X, ч. I, ст. 492). Заповедные имения не подлежат действию давности владения (т. X, ч. I, ст. 564). В противоположность родовым, заповедные имения переходят к наследникам не в законных долях, а в полном составе, без раздробления (т. X, ч. I, ст. 1198).

2. Иная цель леж#г в основании временно-заповедных имений, допущенных законом 25 мая I899 года. Учреждая этот институт, законодатель, по-видимому, оставил себе задачею обеспечить среднему дворянству, склонному к отчуждению своих имений, достаточное материальное существование. Дело идет не об обеспечении блеска, а о предотвращении разорения.

3. В западных губерниях Всемилостивейшие жалуются имения майорантные (т. X, ч. I, ст. 494-512). По существу это те же заповедные имения с той только разницей, что эти имения, как показывает и название, всегда переходят к старшему сыну, тогда как в заповедных имениях наследник может быть определен учредительным актом и иначе.

IV. Раздельные и нераздельные. Закон устанавливает в отношении недвижимости различие вещей раздельных и нераздельных. Однако это различие применимо с таким же успехом и к движимым вещам. Да и сам закон не выдерживает своей точки зрения, когда говорит о нераздельности аренды. Собственно все вещи, как части внешнего мира, делимы, потому что делимость есть свойство материи. Делению подлежат как бочка вина, так и мраморная статуя. Но в некоторых случаях деление равносильно уничтожению той цели, для которой создана вещь, как, например, разделение рояля или статуи. Поэтому иногда сама природа вещи противится делению, а иногда в это вмешивается и закон. Соответственно тому, неделимость может быть естественная и законная.

1. Естественная неделимость обнаруживается тогда, когда части, на которые вещь могла бы быть разделена, утрачивают сущность и значение целого. Вещь делима лишь тогда и настолько, когда и насколько части ее являются тем же, чем было целое, только в уменьшенном виде (т. X, ч. I, ст. 393). В каждой отдельной части сохраняются качества и экономическое назначение целого. Так, бочка вина делима, потому что вино, разлитое в бутылки, это та же вещь, как и вино, бывшее в бочке; стадо овец делимо, потому что несколько маленьких стад, вместо одного большого, не изменяют существа вещей. Напротив, картина, пароход, животное не могут быть разделены, потому что отдельные части не будут уже тем, чем было целое.

2. Законная неделимость устанавливается по соображениям законодателя независимо от естественной делимости. Закон признает нередко неделимость там, где по природе своей вещи допускают деление. По нашему законодательству (т. X, ч. I, ст. 394 и 395, ст. I396 п. I т. XI, ч. 2; Уст. промышл., ст. 820 ^нераздельным вещам принадлежат: а) фабрика, завод, лавка (здесь законная неделимость в большинстве случаев совпадает с естественной). Нераздельность также присвоена посессионным заводам (т. VII, Горный уст., ст. 224 и 227). Закон причисляет сюда же дворы (ср. т. X, ч. I, ст. I324), но тотчас уничтожает силу своего постановления, дозволяя разделять обширные места и дворы на части для продажи порознь без всякого стеснения их в том относительно меры частей (т. XII, Уст. стр., ст. 307). Далее, к неделимым относятся: Ь) аренды (под именем аренды понимается в данном случае выдаваемое служащим лицам периодическое пособие деньгами), с) золотые прииски, состоящие на казенной земле, когда они сдаются в разработку частным лицам, d) имения майоратные и заповедные, е) участки земли не более 8 десятин, отведенные бывшим государственным крестьянам в 1803, 0 участки, отведенные в 1848 малоимущим дворянам, g) железные дороги со всеми их принадлежностями. В последнем случае представляется неясным, какой именно участок железных дорог неделим: тот только, на котором первоначально была проведена линия, или и все другие, позднее присоединенные тем же собственником? Нераздельность обусловливается ли непрерывностью линии или принадлежностью одному субъекту?

Спорным представляется вопрос о делимости дома. Существует воззрение, рассмотренное в практике, в силу которого дом признается неделимым по существу. Однако едва ли с этим взглядом мочено согласиться безусловно. Действительно, многие дома являются по природе неделимыми, потому что, при разделе их, отдельные части, лишенные необходимых принадлежностей, кухни, погреба, сараев, дровяников, нередко двора, не будет отвечать той цели, для которой существует дом. Но это обстоятельство может и не встретиться -обширный дом может иметь многочисленные службы и пристройки, так что при разделе каждая часть была бы снабжена всем необходимым. Увеличение необходимых принадлежностей может быть предпринято намеренно в виду предполагаемого раздела. Что мешает разделу дома капитальною внутренней стеной, когда в больших городах многие дома отделяются друг от друга именно такой стеной? Бели к одному дому можно позднее пристроить другой дом, то почему нельзя построенный одновременно разделить стеной? Трудно говорить о естественной неделимости дома, когда некоторые западные законодательства опровергают это предположение, допуская деление домов вдоль и поперек стеной и по этажам (например франц. код. § 664). На дом нельзя распространять законную неделимость фабрик и заводов, потому что экономическое назначение этих зданий, соответствие и взаимная зависимость отдельных частей создают неделимость по существу. Итак, следует признать, что по существу дом должен предполагаться вещью раздельной, что предположение это может быть опровергнуто доказательством невозможности деления данного дома с сохранением за частями экономического значения целого.

Чрезвычайное понижение ценности суммы частей по сравнению с ценностью целого способно также привести к неделимости, хотя бы части, с экономической точки зрения, не переставали отвечать той же цели, как и целое. Это применимо, например, к бриллианту.

Практическое значение рассматриваемого деления заключается в том, что вещи, нераздельные по существу или по закону, во всех юридических отношениях могут быть присвоены одному только субъекту, если не устанавливается общая собственность. Так, например, при продаже железных дорог вследствие несостоятельности, они не могут быть приобретены по частям несколькими лицами, а только одним (т. X, ч. I, ст. 1396). При наследовании, например, парохода, если наследники не пожелают остаться в отношении общей собственности, пароход предоставляется одному из них, тогда как другие удовлетворяются соответствующей ценностью, или же пароход продается, и вырученная сумма распределяется между всеми наследниками (т. X, ч. 1, ст. 1324).

V. Главные вещи и принадлежности. Понятия эти соотносительны. Под главной вещью понимается такая, которая имеет значение в обороте сама по себе, независимо от других вещей, тогда как принадлежностью является вещь, которая только выполняет экономическое значение главной. Теоретически можно отличать принадлежности от составных частей вещи: если одна вещь не может выполнять свое экономическое значение без другой, то последняя будет составной частью первой, например труба на пароходе; в противном случае мы будем иметь налицо принадлежность, например лодка на пароходе. Практически однако различие это крайне затруднительно. Куда должны мы отнести, например, зимние рамы, пожарные при доме лестницы и т. п.? Наш закон не проводит разграничения между составными вещами с одной стороны, главной и принадлежностной вещью с другой. Поэтому смешение это не представляется практически опасным. Практическое значение указанного различия сводится к тому общему правилу, в силу которого положение принадлежности в юридических отношениях определяется положением главной вещи. Сделка (покупка, залог, завещание, наем), имеющая своим объектом главную вещь, охватывает и ее принадлежности. Тем ограничениям, которые установлены для распоряжения родовым имением, подчиняются также все возведенные на этой земле всякого рода здания и постройки (т. X, ч. 1, ст. 399) и весь хозяйственный инвентарь (кас. реш. 1884, № 75). Обратного правила не существует: судьба принадлежности не влияет на главную вещь. Принадлежности могут составить предмет отдельной скидки, если только собственник не стеснен в распоряжении главной вещью (как, например, родовым имением), и в этом случае главная вещь не следует ча принадлежностями, а обособляется. Так, например, при продаже имения весь его инвентарь (если противное не условлено в договоре) следует к покупщику, но ничто не мешает собственнику благоприобретенного имения распродать в отдельности весь хозяйственный инвентарь, оставив за собой совершенно разоренные землю и усадьбу.

Связь, устанавливающая отношение главной веши и принадлежности, может иметь различное основание. Эта связь может быть органическая, механическая, экономическая, юридическая.

1. Органическая связь устанавливается тогда, когда принадлежность, составляя произведение естественных сил главной вещи, продолжает пребывать в связи с нею (т. X, ч. I, ст. 387). Сюда относятся так называемые, естественные богатства земли, минералы, металлы, вся растительность земли, деревья, хлеб не собранный, трава не скошенная, ягоды, грибы в лесу, рыба в озере. Никому не. может принадлежать право пользоваться естественными принадлежностями чужой земли без разрешения собственника; при отчуждении земли, леса, озера, право на естественные принадлежности переходит к новому собственнику, если особым соглашением оно не сохранено за последним

2. Механическая связь устанавливается вследствие искусственного присоединения различных вещей к главной, так что разъединение невозможно без повреждения. Например громоотвод при доме, мачты на пароходе, лепные фигуры на здании. Так, дом состоит из кирпичей, бревен, рам, дверей, лестниц, полов и т. п., которые в своем соединении образуют одно целое. Выделение этих вещей из главной невозможно без повреждения ее. Поэтому право на главную вещь поглощает собой право на принадлежности и составные ее части. Например при залоге дома собственник не имеет права снять с петель двери и продать их особо, как движимость. Наиболее важным в практическом отношении примером механической связи является постройка здания на земле, потому что нельзя отделить строение от земли без разрушения первого. Строение, составляя принадлежность земли (т. X, ч. I, ст. 386), предполагается собственностью того, на чьей земле поставлено.

Впрочем русскому законодательству не безызвестно право собственности на здания, отдельное от права собственности на находящуюся под ним землю. Так на земле, составляющей нижегородский казенный ярмарочный гостиный двор, могут быть построены торгующими лавки, на которые им принадлежит право собственности". Приобретатель лавки, внесший выкупную за лавку сумму сполна, получает на лавку данную и пользуется лавкой, как собственник ее, сохраняя за собой право лавку продать, заложить или на время уступить. Земля же, которая находится под лавками, составляя собственность казны, предоставляется только в постоянное пользование приобретателя лавки на все то время, пока занимается лавкой (т. XI, ч. 2; Уст. торг., ст. 665, прил. ст. 52, 53 и 56).

3. Экономическая связь чаще всего связывает вещи в отношение главной и принадлежности. Только благодаря своим принадлежностям приобретает нередко вещь свое хозяйственное значение. Главная вещь часто приобретается не ради ее самой, а из-за совокупности вещей, которыми она обставлена. 'Этим объясняется различие между ценностью устроенного имения, снабженного хозяйственным инвентарем, и разоренным имением, представляющим одну только землю, для эксплуатации которой необходимо обставить ее всевозможными принадлежностями. Экономическая точка зрения имеет здесь решающее значение: скот будет принадлежностью имения, если он содержится в нем для работ сельских или удобрения полей, не будет принадлежностью, если ведется скотоводство, для которого земля дает только прокорм. Такое экономическое значение не может не иметь влияния на юридические отношения. В нашем законодательстве содержится постановление, в силу которого движимость, признаваемая принадлежностью недвижимостей, не подвергается аресту и продаже с публичного торга. Только за неимением другого имущества, земледельческие орудия, машины, инструменты и всякого рода снаряды, составляющие хозяйство имения, подлежат продаже с публичного торга отдельно от недвижимого имения и то лишь в случае, когда они могут быть отделены от него без расстройства имения (Уст. гр. суд., ст. 973 п. 9, 974 и 975). Приисковое имущество, находящееся как на самом золотом прииске, так и в складах его, подлежит аресту и продаже отдельно от самого прииска в таком только случае, когда оно может быть отделено от него без расстройства золотопромышленного дела, или когда самый прииск не может быть продан (закон 2 июня 1897; -Собр. узак. и расп. прав. 1897, №1149). При отсутствии противоположного соглашения, право, приобретенное по сделке на главную вещь, распространяется и на все вещи, находившиеся с ней в экономической связи.

4. Юридическая связь устанавливается законом в таких случаях, когда, за отсутствием действительной связи, законодатель по каким-либо соображениям желает связать судьбу одних вещей с другими. Так, например, к принадлежностям заповедных имений относятся: вспомогательный капитал, фамильные бумаги, драгоценности или произведения искусств, собрания редкостей, книг и тому подобное, именно в акте учреждения таковых имений означенные (т. X, ч. 1, ст. 391). Принадлежностями корабля признаются все корабельные документы (Уст. торг., ст. 151 и 152). Нередко, впрочем, законодатель берет на себя задачу указания принадлежностей и тогда, когда опасается сомнений на практике, а иногда дает перечисление там, где принадлежностный характер ясен сам по себе; эти случаи не подходят под понятие юридической связи.

Принадлежности могут быть: недвижимости к недвижимостям, движимости к недвижимостям, движимости к движимостям.

1. Перечисляя недвижимые принадлежности недвижимостей, закон говорит собственно не о принадлежностях, а о составе недвижимостей, он задается целью перечислить совокупность составных частей имения, дома, фабрики или завода. Принадлежностями имений, в смысле сельских земельных участков, являются следующие недвижимые вещи: надворные и сельскохозяйственные строения, мельницы, плотины, дворы, реки, озера, пруды, болота, источники, дороги, мосты, гати (т. X, ч. 1, ст. 386 и 387); закон присоединяет сюда перевозы, но это не вещи, а право. Принадлежности городских домов составляют: двор, сад, конюшни, сараи и др. надворные строения. Поэтому, когда нанимается весь дом, то в пользование домом входит и пользование садом, если про-, тивное не установлено соглашением: наоборот, когда нанимается квартира в доме, то пользование садом не предоставляется нанимателю, если противное не у словлено, потому что сад есть принадлежность целого, а не части. К принадлежностям фабрик и заводов закон причисляет все заводские построения (конюшни, склады сырого материала, продуктов), земли, леса, покосы, руды, соляные рассолы, водопроводные, водосточные трубы (т. X, ч. I, ст. 388). В последнем случае закон имеет в виду перечислить составные части фабрики или завода, дающие в своей совокупности представление об этих вещах. Поэтому только те земли, леса, покосы, которые имеют какое-либо хозяйственное отношение к фабрикам или заводам, могут признаваться принадлежностями.

2. Принадлежностями имений служат следующие движимые вещи, весь хозяйственный инвентарь, т. е. рогатый и домашний скот, необходимый для обработки полей и для добывания молочных продуктов, запасы семян, по крайней мере, на ближайший посев, продовольствие для скота, сельскохозяйственные орудия, машины (кас. реш. 1884, № 75). Принадлежности домов составляют те украшения, которые нельзя отделить от здания без повреждения: мраморные, красного дерева и другого рода полы, мраморные, медные или чугунные камины, вделанные зеркала, стенные дорогие обои (т. X, ч. 1, ст. 389: закон имеет в виду, вероятно, не бумажные обои, как бы они ни были дороги, а штофные, из материи). Принадлежности фабрик и заводов составляют посуда и инструменты (т. X, ч. I, ст. 388), машины, необходимые для целей производства, сырой материал, дрова и каменный уголь, но не готовые продукты. Принадлежностями железных дорог служат вагоны (подвижной состав), заготовленные запасы шпал, рельсов, дров, каменного угля. Принадлежностями вообще недвижимостей являются документы, удостоверяющие право на них, крепости, владенные записи, грамоты, межевые планы, книги и пр. (т. X, ч. 1, ст. 390).

3. Принадлежностями движимых вещей могут быть другие движимые вещи, хотя закон наш и не упоминает о них. Так, футляр составляет принадлежность ожерелья, скрипки, рама - картины, судовые документы - корабля или парохода, аттестат - лошади. Ценность не играет здесь роли. Камень в кольце может быть чрезвычайно дорогим солитером, но все-таки он будет лишь принадлежность, потому что он только украшает кольцо, и сам по себе не может служить той цели, которая может удовлетворить кольцо и без камня. Ничтожная картина, вставленная в дорогую раму, все же будет по отношению к последней главной вещью.

VI. Потребляемые и непотребляемые. Для движимых вещей имеет значение различие между потребляемыми и непотребляемыми. В сущности все вещи потребляемы в том смысле, что вследствие употребления они утрачивают способность служить той экономической цели, для которой были созданы. Однако одни вещи выполняют свое установленное в обороте назначение не иначе, как при условии их немедленного уничтожения, тогда как другие вещи выполняют свое назначение без этого условия, хотя с течением времени и утрачивают свою ценность от употребления. На этом основано различие вещей потребляемых и непотребляемых. Под вещами потребляемыми понимаются вещи, потребление которых невозможно без немедленного уничтожения их (съестные припасы, керосин, каменный уголь) или немедленного изменения их сущности (дрова, превращающиеся в уголь). Напротив, вещами непотребляемыми будут такие вещи, потребление которых возможно с продолжительным сохранением их экономического назначения (стулья, шуба, книги). Очевидно, что рассматриваемое различие зависит чаще всего от естественных свойств предметов, но нередко и от того значения, какое придается им в обороте. С последней точки зрения деньги, сделанные из металла, который менее всего поддается действию времени, должны быть причислены к вещам потребляемым, потому что обладатель их не может воспользоваться их экономическим назначением иначе, как потребив их.

Юридическое значение этого различия обнаруживается в том, что тогда как предметом одних сделок (купли-продажи) могут быть и те и другие вещи, предметом других сделок (найма, ссуды) могут быть только вещи непотребляемые. Это объясняется тем, что сделки второго рода имеют в виду возвращение вещей, взятых для известного употребления, между тем как возвращение потребляемых вещей после их употребления невозможно. Очевидно, что потребляемость и непотребляемость зависят от значения вещей в обороте, а не от воли контрагентов.

Если законом воспрещается продажа игранных карт, то каждая колода карт должна считаться, с точки зрения оборота, вещью потребляемой, так как после вскрытия ее она выходит из оборота. Поэтому поданные в клубе карты продаются игрокам, а не отдаются в наем, как это совершенно ошибочно предполагается (Собр. узак. и расп. прав. 1897, № 8, ст. 93).

VII. Заменимые и незаменимые. Движимые вещи подлежат делению на заменимые и незаменимые. Незаменимые вещи - это те, которые выступают в обороте с индивидуальными признаками, как предметы, отличные от целой массы однородных, например, скаковая лошадь «Ворон», пароход «Суворов». Заменимые вещи определяются только общими родовыми признаками, без индивидуальных указаний, например, овцы, хлеб, деньги. В виду того, что вещи последней категории определяются только родовыми признаками, они выступают в обороте по счету, по весу: столько-то аршин сукна, столько-то пудов муки. Недвижимости, с точки зрения нашего закона, выступают всегда в качестве вещей незаменимых.

Практическое значение указанного деления такое же, крк и предшествующего: так, поставка имеет дело с заменимыми вещами, тогда как покупка может иметь объектом также вещи незаменимые. Возможно, что по закону или по соглашению заменимым вещам будет придано свойство незаменимости, например, хлеб для выставки, старые монеты для коллекций. Устанавливая, что при поклаже денег должны быть в точности обозначеныиомера кредитных билетов, род монеты и год чеканки (т. X, ч. I, ст. 2111), закон вещам заменимым, деньгам, придает свойство незаменимости. Сравнивая два последние деления, следует заметить, что потребляемая вещь будет всегда заменимой, но не всякая заменимая вещь будет вместе с тем потребляемой* например бутылки, мешки, рабочий скот, инструменты.

VII. Тленные и нетленные. Наше законодательство устанавливает третье различие между движимыми вещами, а именно делит их на тленные и нетленные. Тленными вещами называют те, которые подвержены скорой и легкой порче, например, съестные припасы, тогда как вещи, не поддающиеся быстрому разложению, будут нетленными: золото, серебро, камни, всякая посуда (т. X, ч. 1, ст. 405). Закон не совсем правильно причисляет к тленным вещам жемчуг, меховые и другие платья, во-первых потому, что сам законодатель нетленным причислил галантерейные вещи, которые по своим качествам не менее поддаются действию времени, чем платья.

Практическое значение деления вещей на тленные и нетленные заключается в том, что отчуждение тленных вещей допускается даже тогда, когда само имущество, в составе которого они находятся, подлежит только сохранению. Так, например, продажа вещей, принадлежащих к имуществу опекаемого, обставлена различными законными условиями в предупреждение ущерба малолетнего, но тленные вещи могут быть продаваемы опекуном по собственному усмотрению (т. X, ч. 1, ст. 277). При объявлении лица несостоятельным, все имущество его собирается, приводится в известность, чтобы потом по соразмерности удовлетворить всех кредиторов, следовательно, об отчуждении вещей до учреждения конкурсного управления не может быть и речи, а между тем закон дозволяет попечителям, с разрешения суда, продать тленные вещи (Уст. судопр. торг., ст. 429). В виду особых свойство тленных вещей, они не подлежат аресту для обеспечения иска (Уст. гражд. суд., ст. 625). При обращении взыскания на движимые вещи, судебный пристав обязан уведомить отсутствующего должника, но, когда имущество, на которое налагается арест, подвержено скорой порче, то, не ожидая явки должника, вещи эти могут быть немедленно проданы (Уст. гражд. суд., ст. 971, ср. ст. 1028). При железнодорожном передвижении отличие тленных вещей от нетленных имеет немаловажное значение (Общий уст. рос. жел. дор., ст. 67 п. а, ст. 84). Как ни близко рассматриваемое деление с делением на потребляемые и непотребляемые, однако совпадения нет, так, дрова - вещи потребляемые, но не тленные. Непотребляемые вещи будут вместе с тем и нетленными, а из потребляемых только некоторые будут тленными.

IX. Вещи вне оборота. Весь внешний мир, окружающий человека, представляет неистощимый запас для создания вещей, которые, в виду их потребительной и меновой ценности, подлежат сделкам между частными лицами, составляющими в совокупности гражданский оборот. Однако, некоторые части внешнего мира стоят вне оборота по причинам естественным, по соображениям государственным или религиозным. .

1. По естественной причине объектом сделки не могут быть: а) воздух, свет, потому что, во-первых, при громадной потребительной ценности, они лишены меновой ценности, а во-вторых, потому, что обособление их представляет непреодолимую трудность. Однако, в некоторых случаях и воздух составляет предмет сделки, а именно газ. Ь) Воды морские, даже при местах заселенных, равно все озера, никому в особенности не принадлежащие (Ильмень, Псковское), частичному обладанию не подлежат, но должны оставаться в общем и свободном для всех пользовании (Уст. сельск. хоз., ст. 486 и 488). Поэтому было признано, что город Феодосия не имела права отдавать в аренду рыбные ловли в водах, прилегающих к берегу (кас. реш. 1880, № 36).

2. По государственным соображениям, некоторые вещи признаются неспособными сделаться предметом прав со стороны частных лиц. Это такие вещи, которые принадлежат государству или иному публичному союзу, например городу, и находятся, волею закона, в общем пользовании. Среди 'вещей, составляющих государственное достояние, следует различать: а) казенные вещи, принадлежащие в собственность государству, которое приравнивает себя частному лицу, - государственные имущества, и Ь) общественные вещи, хотя и принадлежащие государству, но предоставленные в общее пользование всех граждан. Вещи второго рода остаются в общем пользовании, пока не изменится в установленном порядке само назначение вещи. Напротив, относительно вещей первого рода, государство представляется таким же неограниченным собственником, как и частное лицо, и в праве исключить частных лиц от пользования принадлежащими ему вещами. На праве частной собственности государству принадлежат леса, земли, крепости, корабли, военные орудия и многое другое. В общее пользование предоставляются, в виду значительного культурного их интереса, публичные здания, библиотеки, музеи, храмы, театры, порты.

В интересах сообщения, находятся в общем пользовании дороги большие и почтовые в 30 саж.' шириной (Уст. пут. сообщ., т. XII, ст. 10); они неприкосновенны, не должны быть занимаемы, застраиваемы и т. п. (Уст. пут. сообщ., ст. 882, 889, 890) и владельцами имений, прилегающих к большой дороге, запрещается косить траву, растущую на ней, чтобы дать прогоняемому скоту подножный корм (т. X, ч. I, ст. 435).

Сообщение по судоходным рекам и озерам (только не частным) составляет общее пользование всех без изъятия (т. X, ч. 1, ст. 434), так что собственники ближайших участков не должны оказывать препятствий сообщению или обращать их в предмет сделки (по найму). Для определения того, какие именно реки должны считаться исключенными из оборота, следует руководствоваться различием, устанавливаемым в нашем законодательстве, между судоходными реками, по которым сплав плотами возможен все лето, и малыми реками, по которым сплав возможен только весной или осенью при помощи прибылой воды.

Так же, как государству, и городу принадлежат вещи, которыми он распоряжается, как обыкновенный собственник, и вещи, которые, хотя и принадлежат ему, но находятся в общем пользовании. Принадлежащие городу земли, назначенные, по городскому плану, под площади, улицы, переулки, тротуары, проходы., мосты, каналы, реки, пролегающие через городские земли, оставаясь городской собственностью, состоят в общем всех пользовании (Гор. пол., ст. 8), следовательно, эти земли не могут быть ни продаваемы, ни отдаваемы в аренду до изменения городского плана (в действительности части городских площадей постоянно отдаются в аренду - под балаганы, зверинцы, цирки). Улицы в деревнях^и селах, составляя продолжение дорог, также не могут подлежать частному обладанию; поэтому базарные площади не могут быть отдаваемы помещиком на откуп.

Некоторые вещи по соображению общественной пользы совершенно исключаются из оборота, не могут составить предмета сделок между частными лицами и не находятся в общем пользовании граждан. Не могут быть объектом сделок межи, оставляемые в размере 1-3 сажень между границами дач, - город- • ских, сельских и частных. Запрещается торговать невольниками, вывезенными из-за границы (т. X, ч. 1, ст. 1404; следовательно, рабы, с момента нахождения их на русской территории, перестают быть объектом сделок). В известное время года, когда запрещается охота, дичь не должна быть продаваема (Уст. сельск. хоз., ст. 346); однако закон не устанавливает недействительности сделки, а только связывает ее с уголовным наказанием. Предметом сделок не могут быть яды, фальшивые монеты, вредные для здоровья напитки, иностранные игральные карты, не дозволенные к обращению цензурой книги, рисунки, ноты (Уст. врач., т. XIII, ст. 664; Улож. о нак., ст. 562-564, 575.1020, 1022).

3. По соображениям религиозным, опустевшие кладбища, находящиеся среди населенных мест, должны быть ограждены или обведены рвом владельцем той земли, на которой они были устроены, никакого строения на этих местах нельзя проводить, а также запрещено обращать эти места под пашню (т. XIII Уст. врач., изд. 1892, ст. 701 и 717). Отсюда можно заключить, что земля, бывшая под кладбищем, изъята совершенно из обращения, так как теряет всякую полезность. С точки зрения нашего закона на кладбище, следует признать, что духовное ведомство не может сдавать места на кладбищах под сенокос (contra кас. реш. 1896, № 90). Вопрос о том, кто является собственником земли, находящейся под кладбищем, - лица ли, предоставившие на то свою землю, или церковь, возбуждает сомнения (см. кас. реш. 1883, № 23, и 1896, №90).

Учреждение домашних церквей допускается, по-видимому, в виду личных качеств устроителя, потому что по смерти последнего она не переходит по наследству без нового разрешения. Если разрешение не было испрошено или не было дано, то вся движимость домовой церкви обращается в собственность приходской церкви (Уст. дух. коне., ст. 49). Отсюда можно заключить, что домашняя церковь не составляет принадлежности того дома, где 'находится, и церковная утварь не может быть ни продана,.ни заложена, ни завещана.

По тем же соображениям закон, хотя не исключает вовсе из оборота икон, но допускает сделки с ними в особой форме и при 'известных условиях. Иконы не продаются, а только заменяются деньгами (т. X, ч. 1, ст. 279), иконы .с неотделенными от них ризами, окладами и другими украшениями не могут быть обращены в публичную продажу, но отдаются взыскателю по добровольному соглашению с должником, а когда соглашения не последует или взыскатель будет иноверец, то иконы вместе с окладами отдаются в ближайшую приходскую церковь, без всякого за то удовлетворения кредиторов. Если же украшения иконы были сняты с них, то они могут быть обращаемы в продажу (Уст. гражд. судопр., ст. 1043 и 1044). Жалуемые духовным лицам панагии и кресты, драгоценными камнями украшенные, по смерти их отдаются наследникам с тем, однако же, чтобы священные изображения, в них находящиеся, были вынимаемы и оставляемы для хранения в ризнице того места, к которому умерший по службе принадлежал (т. X, ч. I, ст. 1186).

§15 Юридические сделки

Литература: Мснер, Русское гражданское право, стр. И 4-169; Гримм, ()сновы учения о юридической сделке. 1900; Анненков. Система русского гражданского права, т. I, стр.408-550; ВаськовскиЛ, Учебник гражданского права, I, стр.99-150; Дормидонтов, Юридические фикции и презумпции, 1895; А р с е и ь е в , О значении принуждения в делах гражданских («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1877, №6); Карннцкий, Об обмане в договорах («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1880, №№4 и 6); ЗагоскнН, Принуждение, ошибка и обман и их влияние на юридическую сделку («Юрид. Вести.» 1890, № I); Ф о н -Эелер , Письменная форма договоров в проекте гражданского уложения («В. Пр.» 1900, № 1); К а р и и ц к н и . Об обмане в договорах, 1879.

I. Понятие о сделке. Юридическим действием называется внешнее выражение воли человека, влекущее за собой юридические последствия. Под именем юридической сделки понимается такое выражение волн, которое непосредственно направлено на юридические последствия, т. е. на установление, изменение или прекращение юридических отношений. Юридическая сделка иначе называется Юридическим актом. Ей противополагается правонарушение, как такое юридическое действие, которое, хотя и влечет за собой юридические последствия, но не те, которых желало лицо. Сам термин «сделка» далеко не чужд русскому законодательству, так, например, не достигшему 17 лет запрещается совершать акты и сделки какого-либо рода без согласия попечителя (т. X, ч. 1, ст. 220; ср. еще ст. 1401,1540).

1. Так как сделка составляет выражение воли того лица, кому приписывается, то совершение сделки не может быть приписано тому, кто находится под влиянием физического принуждения, насилия. При насилии лицо лишается собственной воли, которую пытается насильственно заменить воля другого, так что первое лицо становится простым орудием, средством выражения воли второго. Вследствие этого обстоятельства юридическое действие, произведенное под влиянием насилия, не может считаться выражением воли того, от кого действие внешним образом исходит. Так, например, одно лицо насильно выводит рукой другого подпись на вексель. В последнее время простор для насильственного воздействия на чужую волю дает гипнотическое внушение; под* его влиянием может быть, например, подписан вексель. Во всех указанных случаях воли у действующего лица нет, а потому произведенные им действия не могут быть ему приписаны.

2. Так как воля направлена непосредственно на юридические последствия, то, очевидно, нельзя признать наличность сделки там, где у действующего нет дознания последствий. Вопрос о силе сделок, совершенных лицом, которое в момент заключения сделки находилось в состоянии умственного расстройства, не засвидетельствованного установленным порядком, или в состоянии сильнейшего опьянения, которое лишает сознание поступков, сильного возбуждения страстей, например, гнева - представляется сомнительным с точки зрения русского законодательства. В пользу взгляда, по которому сделки, совершенные в подобном состоянии, должны быть признаны недействительными,, приводят следующие соображения. Закон требует, чтобы завещания были составляемы в здравом уме и твердой памяти (т. X, ч. I, ст. 1016), - отсюда открывается возможность распространить силу этого постановления и на все иные сделки. Затем, по закону все способы приобретения прав тогда только признаются действительными, когда они утверждаются на не принужденном произволе и согласии (т. X, ч. 1, ст. 700), а этому противоречит состояние - умственного расстройства, хотя тот же закон стеснение свободного произвола и согласия видит только в принуждении и подлоге, т. е. в воздействии посторонних лиц на волю совершающего сделки, что далеко не совпадает с состоянием умственного расстройства. К этому взгляду примыкает и наша практика, признающая недействительность всякой сделки, совершенной в таком состоянии, - выдача векселя, доверенности, заключения договора купли-продажи. Следует, однако, заметить, что верность этого положения подкрепляется скорее общими соображениями теории о необходимости сознательной волн, нежели данными русского законодательства, в котором твердой опоры для указанного вывода найти нельзя. Недействительность сделки, совершенной в состоянии умственного расстройства, должна, конечно, иметь в основании доказательство в момент совершения сделки, что представляется далеко не легким.,

Состав юридической сделки представляет собой три части: а) Необходимые принадлежности - это те элементы ее, которые являются характеризующими ее признаками: например,: при найме квартиры цена составляет необходимую часть сделки, без которой последняя перестает быть договором найма. Поэтому лица, совершающие сделку, не могут по взаимному соглашению устранить такую принадлежность ее. Ъ) Обыкновенными принадлежностями называются такие, которые обыкновенно встречаются в сделках подобного рода, не составляя, однако, их сущности, поэтому для отдельной сделки они могут быть отменены, но если не отменены, то предполагаются. Так, при найме дома обязанность поддержания его в надлежащем виде лежит на хозяине, но по соглашению эта обязанность может быть перенесена на нанимателя, с) Случайные принадлежности ед/етая обыкновенно чужды ей, а входят в ее состав в том или другом случае. Они или отменяют обыкновенные принадлежности или существуют рядом с ними, например, устанавливается порядок платежа за наем помесячный, полугодовой, годовой.

Юридические сделки могут быть: а) односторонние, которые возникают по воле одного лица, как завладение, оставление вещи, принятие наследства или отречение от него, и Ь) двусторонние, которые для возникновения своего требуют воли не менее двух яиц, - договор. Затем сделки разделяются на: а) возмездные, составляющие значительное большинство в гражданском обороте и предполагающие обоюдность услуг - купля-продажа, наем, и Ь) безвозмездные, доставляющие выгоду только одной стороне - дарение, завещание. Еще сделки могут быть различаемы: а) имущественные, т. е. имеющие своим содержанием какой-либо непосредственный экономический интерес, как, например, купля-продажа, и Ь) неимущественная, т. е. не преследующая такой цели, как например, узаконение детей.

II. М о т и в ы в о л и. По общему правилу мотивы, которыми лица руководствуются при совершении юридических сделок, не имеют никакого влияния на силу и действие последних. Лицо могло отдать свой дом в наем, рассчитывая ехать за границу, а потом осталось; лицо могло продать имение, вследствие стесненного имущественного положения, а потом получило наследство, - все эти обстоятельства не имеют и не должны иметь значения для юридических последствий, потому что в противном случае от непрочности сделок пострадал бы гражданский оборот. Однако, некоторым мотивам и при наличности известных обстоятельств придается значение, влияющее уничтожающим образом на силу юридических сделок. Такими мотивами являются принуждение, заблуждение и обман.

I. Психическим принуждением или угрозой называется воздействие на чужую волю страхом страдания. Наш закон видит принуждение там, где одно лицо, быв захвачено во власти другим, принуждается к отчуждению имущества или ко вступлению в обязательства насильственно, страхом настоящего или будущего зла, могущего постигнуть его лицо или имущество (т. X, ч. 1, ст. 702).

Так как при психическом принуждении юридическая сделка является все же выражением воли действовавшего, которому предстоял выбор - или перенести страдание или1 исполнить сделку, то для уничтожения силы последней необходимы некоторые условмя.

a) Прежде всегг требуется противозаконность грозимого зла. Угрожающее лицо не должно иметь права на то действие, с которым соединены страдания для угрожаемого. Не будет приведения, когда кредитор требует уплаты по векселю по угрозой объявить должника несостоятельным, или муж настаивает на обязательстве жены, угрожая потребовать ее к совместному жительству. Представляется ли противозаконность уголовной, т. е. подходит ил действие угрожающего под признаки наказуемого принуждения (Улож. о нак. ст. 1686 и 1687) - это уже безразлично для гражданских последствий принуждения, потому что по гражданским законам признается в силе только приобретение права, основанное на непринужденном произволе (т. X, ч. 1, ст. 700, ср. кас. реш. 1901, №21).

b) Требуется значительность грозимого зла, соответствие грозимого страдания с вымогаемой сделкой. Нужно, чтобы зло грозило существенному благу, личному или имущественному. Странно было бы ссылаться на действительность векселя в 10.000 рублей, выданного под влиянием угрозы не подать руки в обществе. Сомнительно, с точки зрения нашего закона, уничтожает ли силу сделки угроза причинить страдание не самому совершающему сделку, а близким ему лицам - отцу, матери, жене, детям, потому что ст. 702 говорит только о зле, могущем постигнуть «его» лицо или имущество.

c) Необходима основательность страха, должна быть вероятность приведения угрозы в исполнение. Так как это условие чисто психическое, зависящее от душевного склада человека, то и мерка в данном случае должна быть чисто субъективной. Для решения вопроса, несколько угрожаемое лицо могло опасаться выполнения угрозы, суду приходится приноровиться к развитию этого лица, его общественному положению. Угроза, способная произвести сильное впечатление на простого человека, может быть, под влиянием суеверия, -окажется неизвинительной для образованного человека.

Наш закон устанавливает необыкновенно краткую давность для опровержения сделок, совершенных под влиянием психического принуждения, а именно заявление должно быть сделано не позже недели со времени совершения сделки (т. X, ч. 1, ст. 703). По смыслу закона следует, что по истечении семидневного срока потерявший теряет право на возражение. В нашей литературе высказывается мнение, что срок этот не имеет значения, как процессуальное правило, в местностях, где введены, новые судебные учреждения, однако, процессуальный характер указанного срока более, чем сомнителен, и ст. 703 упорно повторяется в новейших изданиях т. X ч. 1, несмотря на полное обновление нашего процессуального порядка. Сенат также высказался за отрицание значения срока (кас. реш. 1876, №298).

2. Сделка может быть совершена под влиянием заблуждения, т. е. отсутствия истинного представления о предмете. Оно называется неведением, когда отсутствует какое-либо представление, например, лицо не знает вовсе о существующем законе или происшедшем факте. Оно называется ошибкой, когда существует ложное представление, не соответствующее действительности, например, лицо знает о существовании закона, но неверно понимает его содержание. Различают заблуждение юридическое и фактическое.

a) Заблуждение юридическое относится к знанию законов, но не вообще объективного права, потому что обычное право может быть неизвестно даже суду. Заблуждение в законе у нас не извинительно, потому что никто не может отговариваться неведением закона, когда он был обнародован установленным порядком (т. I ч. I ст. 95). Таким образом, предполагается, что каждый русский подданный не только знает, но и совершенно правильно понимает все русское законодательство. Конечно, такое предположение чистая фикция, потому, что всего содержания 16 томов не знают даже юристы практики и теоретики, а существование в нем неясностей и противоречий допускает сам законодатель. Но установление противоположного правила могло бы повести к грубым злоупотреблениям, если бы силу всякого действия, оказавшегося невыгодным, можно было бы ослабить отговоркой незнания его последствий. Так, например, составляя заем под условием платежа 24 %, и кредитор стал бы отговариваться незнанием нового закона о ростовщичестве. Ошибочное понимание стороной юридической природы договоров не может освобождать от ответственности (кас. реш. 1876, № 394), например, вместо поставки заключается продажа. Из общего правила не существует исключения и для инородцев, которые управляются на основании общих узаконений и учреждений (т. II, Положение об инородцах, ст. 16). Знание иностранных законодательств ни для кого, конечно, не обязательно. Сомнительным представляется обязанность знания местных законов. В виду того, что не предполагается обнародование их установленным для Империи порядком, незнание их, если оно существенно для сделки, может быть признано извинительным вне места их действия.

b) В бытовом отношении более важным представляется заблуждение второго рода - фактическое. Подобное заблуждение может влиять на силу сделки только в тех случаях, когда оно настолько существенно, что обнаруживает полное несоответствие между тем, чего желало лицо, и тем, на что в действительности была обращена его воля. Другими словами, существенным заблуждение будет в том случае, когда есть основание думать, что совершивший сделку не заключил бы ее, если бы знал обстоятельства дела, здесь, конечно, должна быть прилагаема не субъективная мерка, а объективная, не то важно, заключило ли бы сделку данное лицо, попавшее в заблуждение, а заключил ли бы ее вообще всякий благоразумный человек, руководствующийся взглядами оборота. К сожалению, по этому вопросу наше законодательство страдает крупным пробелом. Определить в каждом отдельном случае, насколько существенно было заблуждение, - дело суда (кас. реш. 1890, № 9).

Возможно существенное заблуждение в лице, с которым или в пользу которого совершается сделка. Наш закон говорит о недействительности завещания, учиненного с очевидной ошибкой в лице (т. X, ч. 1, ст. 1026). То же самое должно быть признано и в отношении всякой другой сделки, если только ошибка в лице представляется существенной для сделки. Так, несомненно, существенным заблуждением представляется договор доверенности, данный по созвучию фамилий не известному адвокату, а только посредственному. Но, например, не имеет никакого значения для силы сделки, если купец продал товар не тому лицу, за которое он принимал покупателя, или если платеж по векселю получен не от самого векселедателя, или если при пожертвовании ошибочно приведено официальное название учреждения.

Может произойти заблуждение относительно сущности сделки, по неясной редакции договора автор полагает, что он предоставляет книгопродавцу право издания, а в действительности он отчуждает ему свое авторское право, такое несоответствие между намерениями контрагентов устраняет соглашение их воли, а потому и должно быть признано существенным.

Заблуждение в объекте сделки составляет, несомненно, существенную сторону сделки. Закон наш признает недействительными завещания, учиненные с очевидной ошибкой в завещающем имуществе (т. X, ч. I, ст. 1026). Недействительность сделки может быть допущена только тогда, когда из самого завещания нельзя уяснить себе истинной воли завещателя. Например, в завещании может произойти ошибка в наименовании; завещатель свое родовое имение Кизьметьево отдает сыну, благоприобретенное Апраксине - жене, а между тем, наоборот, Апраксине является родовым, а Кизьметьево - благоприобретенным, то же самое правило следует применять и относительно других сделок, когда ошибка в предмете представляется существенной с точки зрения цели сделки (кас. реш. 1872, № 343), например, когда вместо золотого песка проданы медные опилки.

Ошибка в качестве и количестве объекта может тогда только повести к ничтожности сделки, когда, вследствие своих свойств, вещь становится непригодной для предполагаемой цели или количество не отвечает цели сделки. Так, например, антикварий продает канделябры, которые как он сам, так и покупатель считали серебряными, между тем они оказываются оловянными. Бели канделябры нужны для такого же пользования, какому могли служить и новые, то заблуждение представляется существенным. Если же канделябры были нужны, как археологическая редкость, то металл уже не играет существенной роли. Особенно частыми в практике являются заблуждения относительно того, каменный или деревянный дом был продан. Вместо чисто каменного, дом нередко оказывается только обложенным кирпичами или мусором с кирпичами (1890, №9). Несомненно, что, предполагая дом каменным, покупщик оказывается в существенном заблуждении, если стены только обложены кирпичом или набиты мусором. Было признано, что публичные торги могут быть уничтожены в том случае, если проданная вещь окажется впоследствии не того достоинства, какое было показано в описи и заявлено на торг (као. реш. 1884, № 38; ср. также I895, № 14), например, серебряный чайный прибор оказался медным. Но* например, продажа хлеба с некоторыми примесями вместо совершенно чистого, отдача в наем парохода несколько меньшего по вместимости или по количеству сил, чем было установлено, не уничтожают сделки. Такое же значение, как ошибка в качестве, имеет несоответствие в количестве. Если, например, землевладелец выписывает машины в количестве, необходимом для его хозяйства, а по ошибке телеграфа ему присылают транспорт машин на комиссию, то соответствия намерений, очевидно, нет.

- 3. Обман является намеренным возбуждением в другом лице ложного представления. Поэтому сделка, совершенная под влиянием обмана, осуждается по тем же началам, как, и сделка, совершенная под влиянием заблуждения, с тем только отличием, что к обманутому следует предъявлять менее строгие требования, чем к заблуждающемуся, потому что интерес его контрагента менее заслуживает защиты. Обман, касающийся несущественных сторон сделки, не влияет на силу последней, например, умолчание продавца лошади о некоторых недостатках ее, не мешающих предположенному пользованию ею. Но существенный обман лишает сделку силы, потому что нет соответствия между тем, чего лицо желает, и что оно совершает. Например, кто-нибудь предполагает вступить в сделку с другим, ложно выдающим себя за представителя третьего лица. Заключающий сделку хочет вступить в отношение с этим третьим лицом, а между тем он не достигает этого и оказывается в отношении с тем, с кем не желает вступать.

Обман является чаще всего преступным действием (Ул. о нак. ст. 1688) и, если наличность его будет признана уголовным судом, то должны отпасть и все гражданские его последствия. Однако, если бы обманные действия и не подходили под указанные в уголовном законе признаки преступного обмана, все же они могут послужить основанием к признанию недействительной сделки, совершенной под их влиянием (кас. реш. 1899, №60). Это вытекает из того, что гражданский закон не признает силы за приобретением права, основанным на подлоге (т. X, ч. 1, ст. 701), который является видом обмана.

III. Выражение воли. Воля и ее мотивы составляют внутреннюю сторону юридической сделки. Юридическое значение воля приобретает только при проявлении ее во вне, во внешних действиях. Очевидно, между содержанием воли и ее внешним выражением должно быть полное соответствие, когда действие имеет своей прямой задачей выразить волю на данный случай, то такое выражение воли обнаруживается или в словах или в движениях. Так например, когда лицо заявляет, что согласно вступить в предполагаемый договор, то будет словесное заявление. Но, кроме этого наиболее пригодного и употребительного способа, выражение воли может быть обнаружено в движениях. Так, утвердительное или отрицательное кивание головой в ответ на предложение является непосредственным выражением воли.

Наиболее сомнений возбуждает вопрос о значении молчания. Затруднение здесь состоит в том, что оно может быть принято непосредственным выражением согласия (например, присутствие отца на свадьбе сына есть молчаливое, но явное согласие на брак) или же как несогласие (например, молчание в ответ на предложение продать вещь по такой-то цене). Поэтому относительно молчания принимается, как общее правило, следующее: когда в законе установлено требование, чтобы лицо заинтересованное выразило свое явное согласие, то молчание следует принять за выражение несогласия (например, молчание родителей лютеран на просьбу их несовершеннолетних детей разрешить им вступление в брак (т. XI ч. 1, изд. 1896, ст. 319), напротив, когда требуется, чтобы лицо явно заявило свое несогласие, то молчание следует считать за согласие (например, молчание родителей лютеран на просьбу их совершеннолетних детей разрешить им вступление в брак - т. XI ч. I, изд. 1896, ст. 320).

Напротив того, косвенным выражением воли являются такие действия, которые не предназначены выражать прямо намерение лица, а только дают возможность судить по ним о намерении лица. Так, например, если наследник не заявляет прямо о своем желании принять наследство, а вступает в распоряжение им, платит долги наследодателя, пользуется имуществом в свою пользу, то это может быть истолковано только в смысле принятия (т. X, ч. I, ст. I261).

В некоторых случаях содержание сделки может не соответствовать истинной воле, выражением которой толяется сделка. Стороны имеют в виду совершить одну сделку, но облекают ее в форму другой, так что совершенная сделка является выражением не действительного намерения, а видимого. Такие сделки носят название притворных. Например, в виду объявления несостоятельности, лицо выдает своим приятелям массу векселей; видимое намерение его - обязаться и уплатить им, но действительно - сохранить при помощи друзей или родственников, хотя часть того имущества, которое целиком должно бы было пойти на удовлетворение настоящих кредиторов. При существующем запрещении дарить или завещать родовое имение совершаются нередко фиктивные продажи его, тогда как в действительности продавец никакой покупной цены не получает.

Является юридический вопрос, какова сила притворных сделок. Притворная сделка должно рассматриваться, как скрытая, т. е. как та, которая в действительности имелась в виду, если только она удовлетворяет условиям последней и не противоречит требованиям закона (кас. реш. 1901, №45). Так, например, лицо, желая скрыть от посторонних свои близкие отношения к другому лицу, продает последнему свой благоприобретенный дом, не взяв с него в действительности денег. Если это обстоятельство будет обнаружено, сделка сохранит свою силу, но не как продажа, а как дарение. Наш закон сохраняет силу за договором поклажи, под которой скрывается договор займа (т. X, ч. I, ст. 2114). Напротив, не дозволяются и признаются недействительными сделки, когда побудительной причиной (т. е. исполнительным намерением) является подложное переукрепление имущества во избежание платежа долгов (т. X, ч. 1, ст. 1529, п. 2). Запрещается лицам польского происхождения приобретение недвижимости в 9 западных губерниях, закон устанавливает недействительность всех сделок, совершаемых в обход этих правил (т. X, ч. 1, ст. 698, прим. 2, прил. ст. 7). Если будет доказана безденежность займа, то этот договор превращается в дарение, и, когда нет обстоятельств, препятствующих тому (задолженность), то заем и обсуждается как дарение.

IV. Форма сделки. Соответствие содержания сделки с истинной волей с нормами объективного права оказывается иногда недостаточным. Необходимо, чтобы сделка, как определение отношений между людьми, выразилась во вне, приняла форму, по которой можно было бы заключить е ее содержании. Выбор формы, наиболее соответствующей воле сторон, зависит от их усмотрения. Но нередко закон предписывает, чтобы выражение воли произошло в известной, установленной им, форме. Форма сделки может быть или словесная или письменная, с участием свидетелей или даже органов власти. Важно не то, в какой форме обыкновенно совершается сделка, а то, в какой она должна совершаться. Так, доверенность обыкновенно выдается нотариальным порядком, но это вовсе не составляет необходимости. Так, например, общеприняты для завещания слова «Во имя Отца и Сына и Св. Духа», но завещание без этих слов будет так же действительно, как и с ними. В некоторых случаях законодатель, предполагая неразвитость общества и неспособность его самостоятельно выработать форму, предлагает образцы. Не следует придавать им обязательного значения, которого они по цели своей не имеют. В современном быту сохранились еще формы символические, которые имели преобладающее значение в древнем праве. В настоящее время они имеют значение, главным образом, как определение момента состоявшегося соглашения, как, например, битье по рукам, третий удар молотка при аукционе. Фискальные требования не влияют на гражданскую силу сделок. Акты, которые по закону подлежат гербовому сбору, принимаются в доказательство и в том случае, когда они писаны без соблюдения правил о гербовом сборе (уст. гражд. суд. ст. 461), за исключением векселей.

1. Словесная форма представляется наиболее простой и естественной. Поэтому она должна быть допущена для всех тех сделок, относительно которых закон не установил более сложной формы. Следовательно, если в законе не установлена письменная форма для сделки, то последняя может быть совершена в словесной форме, так, например, купля-продажа или мена движимых вещей могут быть совершены словесно.

2. Письменная форма обязательна для сделок лишь тогда, когда она предписана законом. Она может иметь двоякое значение: а) или она составляет сущность сделки (так наз. corpus) и без нее сделка не приобретает силы, Ь) или же она составляет только преимущественное средство доказательства. В первом случае никакие доказательства, ни свидетели, ни собственное признание, не могут дать силы недействительности сделки. Во втором случае закон только ограничивает средства доказывания, устраняя свидетелей: при отсутствии письменной формы сделка не может быть доказываема свидетельскими показаниями (Уст. гражд. суд. ст. 409). Так, например, в случае займа, совершенного без письма, кредитор не может доказывать свидетелями факта займа, и если должник не признается, то кредитор не в состоянии доказать своего права. Если же стороны не спорят о существовании договора, - особенно когда договор принят ими к исполнению, - суд не может отказывать в разрешении вытекающих из этого договора споров только потому, что он не удостоверен письменным актом. Равным образом, и «все те условия, которые находятся вне спора сторон и существование которых представляется несомненным, должны быть приняты судом в соображение, хотя бы эти условия и не были изложены в письменной форме» (кас. реш. 1892, № 8).

а) Закон в редких случаях связывает сущность сделки с ее формой. 'Это правило установлено главным образом для сделок о недвижимостях. Акты могут быть совершаемы, по усмотрению сторон, порядком или домашним или нотариальным, за исключением актов о переходе или ограничении права собственности на недвижимости, которые, под опасением недействительности, в противном случае, самых договоров и сделок, должный быть совершаемы всегда у нотариусов и обращаемы в крепостные (Нот. пол. ст. 66). Соблюдение предписанной формы (утверждение старшим нотариусом акта, совершаемого у младшего), вызывается потребностью знания в обществе, кому принадлежит недвижимость и какие иа ней долги лежат. Совершение подобной сделки в словесной форме или домашней письменной не производит никаких юридических результатов. Следующие сделки о недвижимости должны быть совершены в установленной форме: купля-продажа (купчая крепость), залог (закладная крепость), дарение (дарственная запись), выдел (отдельная запись), приданое (рядная запись), раздел общего имущества (раздельный акт) и нек. др. (Нот. пол. ст. 158). Нередко, однако, утверждение Сената, что «наши гражданские законы, относятся к существенным условиям действительности договора, касательно значения в этом отношении формы дают лишь одно несомненно положительное указание, в статье 66 Положения о нотариальной части, требуя крепостной формы для актов о переходе или ограничении права собственности на недвижимости, под опасением, при несоблюдении этой формы, недействительности договора; ни в каком ином случае действительность договора не ставится в зависимость от соблюдения формы» (кас. реш. 1888, № 37). Форма сделки составляет ее сущность и некоторых других случаях; так, вексель недействителен без установленной письменной формы, брак - без венчания, завещание - без соблюдения установленных формальностей.

с) Письменная форма, как средство доказательства, устанавливается по нашему законодательству для большинства сделок, что отражается чрезвычайно вредно на бытовых отношениях. Законодатель должен придерживаться известного принципа, по которому он для одних сделок устанавливает письменную форму, а другие допускает совершать в словесной. Таким принципом может быть например, ценность сделки. Так, по французскому праву все сделки на сумму свыше ISO франков должны быть облечены в письменную форму. Точно также и в Англии продажа вещей свыше 10 ф. ст. по закону 1894 должна быть облечена в письменную форму. Таким принципом может быть бытовая опасность некоторых сделок, представляющих особенный соблазн для ложных свидетельских показаний. Так, германское право устанавливает (§ 129) письменную форму лишь в исключительных, законом перечисленных случаях, например, для поручительства. Наше законодательство не придерживается ни того, ни другого начала, потому что нельзя найти основания, почему купля-продажа может быть совершена словесно, а родственная ей поставка требует письменной формы, жизнь сильно страдает от формализма нашего права. Заем, заклад, личный наем совершаются в обществе, особенно в простом народе, словесно, отчасти по безграмотности контрагентов, отчасти по неудобству. Между тем несоблюдение письменной формы, если должник запрется, не дает кредитору никаких средств доказывания, хотя бы в их среде все знали о заключенной сделке. Только в одном случае отсутствие письменного акта может быть восполнено свидетельскими показаниями, когда акт утрачен вследствие какого-либо внезапного бедствия, например, пожара, наводнения и пр., но существование и содержание акта должно быть доказано, кроме показания свидетелей, и другими доказательствами (Уст. гражд. судопр. ст. 409 п. 2).

3. В некоторых случаях закон присоединяет к письменной форме требование наличности свидетелей. Это не те свидетели, которые случайно знакомы с с совершенной сделкой и могут подтвердить ее содержание, и отсутствие которых не лишает сделку силы. Это скорее соучастники сделки, законные свидетели составляют необходимую часть формы, установленной законом, например, для завещаний, и отсутствие их отражается на силе сделок (т. X, ч. I, ст. 922).

4. Помимо тех случаев, когда закон требует совершения сделки при участии нотариусов, под страхом недействительности, нотариальная форма возможна для всех вообще сделок, даже для тех, для которых не требуется письменная форма, например, для найма квартиры. Преимущество нотариальных актов перед домашними состоит в том, что содержание их не может быть опровергаемо свидетельскими показаниями, за исключением споров о подлоге (Уст. гр. суд. ст. 410). Акт, не признаваемый в силе нотариального, сохраняет силу домашнего акта, если удовлетворяет требованиям последнего (Уст. гр. суд. ст. 460).

V. Случайные принадлежности сделки. Между случайными принадлежностями сделки, особенного внимания заслуживают условие, срок и наказ.

I. Условием, в техническом значении слова, называется такое случайное определение в юридической сделке, по которому предполагаемые последствия сделки ставятся в зависимость от наступления или не наступления в будущем известного обстоятельства. Условием называют также и это последнее обстоятельство, а сама сделка носит название условной. Возможность таких осложнений сделки основывается в нашем законодательстве на ст. 1530 т. X ч. I, допускающей включать в договор всякие условия, законам не противные. Не все однако сделки допускают включение в их состав условия. Иногда закон прямо указывает на недопустимость таких ограничений, например, относительно принятия векселя (Уст. веке. ст. II и 95), в других случаях это явствует из общего смысла постановлений, например, невозможны по условием брак, усыновление, принятие наследства. Из данного определения условия обнаруживаются два существенных его признака: а) неизвестность наступления и Ь) произвольность установления. Необходимо чтобы при совершении сделки неизвестно было, наступит или нет условное обстоятельство. Поэтому недействительно будет условие, когда обстоятельство к моменту сделки уже произошло, например, дед обещает внучке приданое, если она выйдет замуж, а между тем она уже замужем. По той же причине недействительно будет условие, когда во время совершения сделки известно, что обстоятельство никогда не наступит, например, петербургский фабрикант обязывается доставить казанскому купцу товар, если железная дорога перевезет клад в I день. Необходимо также, чтобы установление условия было вполне произвольно. Поэтому недействительно такое условие, которое составляет необходимую составную часть самой сделки, например, отдается вещь на сохранение под условием возвратить ее по первому требованию. По той же причине условие не должно противоречить закону и нравственности (т. X, ч. I, ст. 1530), например, недействительна продажа под условием удачной кражи, недействительна брачная неустойка, как нарушающая свободу вступления в брак (кас. реш. 1877, № 230).

Условия представляют различные виды: а) Когда сила сделки ставится в зависимость от наступления известного обстоятельства, то условие будет положительным, например, лицо обязывается продать имение, если оно достанется ему по закладной. Когда сила сделки ставится в зависимость от наступления известного обстоятельства, то условие будет отрицательным, например, векселедатель в переводном векселе обязывается платить по векселю, если последний не будет оплачен третьим лицом, плательщиком. Ь) Когда от наступления условия зависит установление юридического отношения, которое имеется в виду сторонами, то условие называется отлагательным (суспензивным), например, обязательство отдать дом внаем, если он будет приобретен с торгов. Наше законодательство предусматривает такие условия, когда постановляет, что земли, пожалованные под условием заселения или застройки, поступают в собственность не прежде, как по исполнении этих условий (т. X, ч. I, ст. 938). Когда от наступления условия зависит прекращение юридического отношения, то условие называется отменительным (резолютивным), например, отдается вещь в наем под условием немедленного возвращения, если найдется покупатель. Наше законодательство предусматривает такие условия, когда постановляет, что дар, учиненный под условием, возвращается дарителю, если условие не будет исполнено (т. X, ч. I, ст. 976). с) Когда наступление предусмотренного обстоятельства зависит от волн того лица, в пользу которого клонится сделка, то условие будет произвольным, например, лицо обязывается открыть кредит другому, если последний начнет торговлю. Когда наступление условного обязательства не зависит от воли того лица, в пользу которого клонится сделка, то условие будет случайным, например, кто-нибудь обязывается возвратить долг, если выиграет в лотерею. Возможно и соединение произвола со случайностью, например, дядя кладет в банк приданое племяннице, если она выйдет замуж за такое-то лицо: условие произвольно, насколько замужество зависит от ее согласия; оно случайно, насколько зависит от воли другого лица. Такое условие называется смешанным.

Каково же юридическое положение сделки оо наступления условного обстоятельства? Здесь необходимо принять во внимание различие между условиями отлагательными и отменптельными. Сделка, заключенная под отменительным условием, приобретает всю свою силу с момента ее совершения, как бы безусловная сделка, и продолжает сохранять ее до наступления обстоятельства. Сделка, заключенная под условием отлагательным, представляет некоторое затруднение. Юридический факт, способный установить отношение, может считаться наступившим только с исполнением условия. Если одно лицо обязывается продать, нанять, отдать в ссуду с наступлением условия, то очевидно, что до этого времени не возникают юридические последствия, какие всегда сопровождают продажу, наем, ссуду. Но, с другой стороны, нельзя сказать, чтобы сделка, включенная пол отлагательным условием, не устанавливала никакого отношения между лицами, ее заключившими. Так, например, условные обязательства переходят по наследству, условные обязательства предъявляются в конкурсе, лицо обязавшееся под условием не вправе препятствовать наступлению условия, иначе это влечет за собой юридическое последствие. Отсюда необходимо заключить, что отлагательное условие устанавливает юридическое отношение с момента его назначения, но однако так, что некоторые последствия наступают немедленно по соглашении, а другие, - предположенные сторонами, - только с наступлением условия.

По вопросу о моменте наступления условия следует принять в соображение различие положительных и отрицательных условий. Положительное условие признается наступившим, когда совершается то обстоятельство, действие или событие, которое составляет содержание условия. Отрицательное условие наступает тогда, когда наступление условного обстоятельства оказывается невозможным, например, лицо обязывается уплатить долг другого в срок, если тот не заплатит сам, а между тем до срока должник объявляется несостоятельным. Положительное условие признается не наступившим, когда обнаруживается невозможность его наступления, например, лицо обязалось отдать в аренду имение, если приобретет его с торгов, а между тем имение приобретено другим лицом. Отрицательное условие признается не наступившим, когда совершается тот факт, от наступления которого зависела сделка, например, одно лицо обязалось другому обеспечить существование его дочери, если после его смерти она не выйдет замуж, а между тем она вышла замуж.

При рассмотрении последствий, какие производят наступление или не наступление условий, следует снова обратиться к различию отлагательных и отменительных условий. Невозможность наступления отменительного условия превращает сделку в безусловную. Наступление такого условия прекращает действие сделки с этого именно момента. Невозможность наступления отлагательного условия прекращает то юридическое отношение, которое связывало лица в ожидании условия. Следует ли относить их к моменту наступления условия или же к моменту заключения сделки, другими словами, следует ли признать за наступлением условия обратную силу? Если при совершении сделки имелось в виду поставить желаемые юридические последствия в связь с наступлением известного обстоятельства, то нет никакого основания относить действие этих последствий к моменту более раннему. Допущение обратной силы будет противно воле совершающих сделку, если в самой сделке она не выразилась в этом именно смысле. Так, например, лицо обязывается продать другому вещи под условием. Если признать обратную силу, то с наступлением условия продавец обязан выдать покупателю все приращения вещи, все доходы, всю извлеченную прибыль, но это явно несогласно с намерением сторон. Иногда пршнанме обратной силы не согласуется даже с природой отношения, например, лицо обязывается под условием отдать в наем дом. Что может означать обратная сила в таком случае7

По этому вопросу законодательства расходятся. Французский гражданский кодекс (§§977 и 978) признает обратную силу условий сделки, однако с оговорками. Германское гражданское уложение в принципе отвергает обратную силу условной сделки, но допускает выводить противоположное заключение из содержания сделки (§§ 158 и 159).

2. Сроком в техническом значении слова называется такое случайное определение в юридической сделке, по которому предполагаемые последствия сделки ставятся в зависимость от известного момента времени. В противоположность условной сделке, срочная сделка лишена неизвестности относительно того, наступит или нет обстоятельство, от которого зависит сделка. Но, как и установление условия, назначение срока должно быть произвольным. Поэтому нельзя признать срочным завещание, в котором завещатель ставит приобретение наследником наследства в зависимость от времени смерти его, наследодателя, так как это составляет существенную часть завещательной сделки. Сделки, не допускающие по своей природе условий, не допускают и срока; напротив сделки, которые по существу своем^могли бы быть соединены с условием, если бы не препятствие со стороны закона, могут быть срочными. Срочные сделки также предусматриваются ст. 1530, т. X, ч. I.

Срок, как и условие, может иметь отлагающее или отменяющее значение. Сделка срочная содержит срок, с которого устанавливается юридическое отношение или до которого оно продолжается. Примером срока первого рода может служить вклад в банк, сделанный старшим родственником в пользу младшего», когда последний достигнет совершеннолетня. Примером второго рода может быть каждый договор найма. Срок может быть определен или точно календарным днем, или же событием, которое должно несомненно наступить, хотя и нельзя в точности указать момент, например, транспортная контора обязывается отправить клад, когда откроется навигация или установится санный путь.

Как по поводу условия, возникает и относительно отлагательного срока вопрос о значении его наступления, - следует ли признать обратную силу или нет? В пользу утвердительного ответа можно выставить то соображение, что наступление срока - вне сомнения, а потому установление юридического отношения не обуславливалось, а только откладывалось. Но так как стороны, устанавливающие срок, не сомневались в наступлении срока, то откладывание сделки может выражать только намерение сторон перенести последствия сделки к моменту срока, а потому нет никакого основания допускать обратную силу.

3. Близко к условию стоит наказ (modus), под которым следует понимать такое случайное определение в юридической сделке, по которому с предоставлением права соединяется возложение обязанности что-либо сделать. Близость такого наказа с условием выражается в том, что как тут, так и там лицо, изъявляющее свою волю, желало бы, чтоб установление юридического отношения было связано с известным фактом. Но при отлагательном условии юридическое отношение, из-за которого возникает сделка, устанавливается только с наступлением условного обстоятельства, тогда как при наказе юридическое отношение устанавливается тотчас же, независимо от осуществления наказа. Так, например, продается имение с таким наказом, чтобы продавцу была сохранена на летнее время дача; оставляется завещание с таким наказом, чтобы наследник поставил на гроб завещателя, часовню; совершается дарение с таким наказом, чтобы часть капитала одаренный обратил на дела благотворительности. Во всех этих случаях юридическое отношение устанавливается совершенно независимо от исполнения предложенных действий, - право приобретается тотчас, но за то на покупщике, наследнике и одаренном лежат обязанности, исполнение которых может иметь свои последствия. Возложенная обязанность дает заинтересованному лицу право требовать со стороны обязанного лица исполнения своей обязанности, без нарушения установленного юридического отношения. В этом последнем обстоятельстве заключается существенное отличие наказа от условия. Так, например, если кто-нибудь оставляет своему брату имение с тем, чтоб брат выплачивал их матери известную ежегодную сумму, то уклонение от такой обязанности дает матери право настаивать на платеже определенной суммы, но не на отнятии имения.

VI. Недействительность сделки. В случае недостатка какой-либо существенной принадлежности сделки, она оказывается недействительной, недействительность может обнаружиться ' по причинам субъективным (например, несовершеннолетие), или объективным (например, продажа чужой вещи), по причинам, лежащим на внутренней стороне сделки (например, существенное заблуждение) или на внешней (например, несоблюдение формы). Недействительная сделка не должна быть смешиваема с несостоявшейся, когда стороны не пришли к полному соглашению, необходимому для силы сделки. Так, если никто из явившихся на торги не сделает надбавки против оценки, сделка должна быть признана несостоявшейся; если же по окончании торгов, покупщиком окажется лицо недееспособное, то сделка, хотя и состоявшаяся, будет признана недействительной (Уст. гр. суд. ст. 1062 п. 2 и 1069). Закон сам допускает смешение, признавая, что дар почитается недействительным, когда от него отречется тот, кому он назначен (т. X, ч. 1, ст. 973), потому что здесь может быть речь только о сделке несостоявшейся.

Если сторона или стороны сами убеждены в наличности всех необходимых принадлежностей сделки, а между тем она недействительна вследствие недостатка какой-либо из них, то сделка называется мнимой. Самообман сторон вызывает иногда особое снисхождение закона к таким сделкам, относительно силы которых стороны добросовестно заблуждались, например, относительно брака (т. X, ч. 1, ст. 133; см. неправильное смешение мнимых и противных сделок в кас. реш. 1891, №62, и столь же неправильное разграничение их в кас. реш. 1901, №45).

Недействительность сделки бывает двоякого рода, а) Ничтожность сделки признается тогда, когда она по закону не производит никаких юридических последствий, как будто стороны не совершали никакого юридического акта. Если сделка признается ничтожной, то нет необходимости опровергать незаконную сделку. Например, завещано родовое имущество помимо ближайшего наследника: последний может просить об утверждении его в правах наследства, не опровергая оставленного завещания. Но, конечно, если наследник по завещанию успел раньше добиться утверждения завещания, то законному наследнику приходится опровергать основание судебного определения. Недействительность сделки обнаруживается или с самого начала, когда при совершении сделки отсутствовало одно из законных условий ее, или же недействительность наступает позднее. Например, лицо, не имеющее более близких родственников, завещает свое родовое имение Племяннику и умирает, а между тем вскоре после его смерти вдова родит сына или почь: с этого момента наступает недействительность завещания, которое до того времени было вполне действительным. Никакая давность не в состоянии придать ничтожной сделке юридическую силу. Ь) В противоположность ничтожности, другой вид недействительности, опровержимость, не лишает сделку саму по себе юридических последствий, а приводит к этому результату только по иску заинтересованного лица. Сделка как при ничтожности, так и при опровержимости недействительна, но во втором случае она считается действительной, пока не будет опровергнута, так что при молчании заинтересованного лица сделка может сохранить полную свою силу. Примером опровержимости служит дарение, совершаемое несостоятельным перед открытием конкурса, мвгда дела его уже находились в расстроенном положении. Кредиторы имеют право опровергнуть действительность такой сделки и требовать возвращения дара (Уст. суд. торг. ст. 460). Право опровергать сделку может быть, как и всякое иное право, утрачено по давности. Это различие между опровержимыми и ничтожными сделками основывается на том, какие интересы имеют в виду закон, устанавливающий недействительность: исключительно ли интерес частного лица или же также интерес всего оборота.

Недействительная сделка не производит таких юридических последствий, которых предполагалось достигнуть совершением ее. Зато недействительная сделка приводит к другим юридическим последствиям. Так как сделка недействительна, то все должно быть восстановлено в то положение, в каком находилось до совершения сделки. Все, что на основании сделки было передано одним лицом другому, должно быть возвращено по принадлежности. Если недействительная сделка совершена была под влиянием принуждения или обмана, то виновное в том лицо несет на себе имущественную ответственность за весь причиненный ущерб, а нередко также несет и уголовное наказание.

Если сделка недействительна не во всем своем содержании, а только в отдельной части, то следует различать может ли эта часть быть извлечена из состава сделки без нарушения существа целого или нет. Во втором случае частичная недействительность влечет недействительность всей сделки. Напротив, в первом случае недействительная часть отпадает, не касаясь всего остального содержания сделки. Закон выражает это прямо относительно завещаний: если в завещании допущены распоряжения, законам противные, то эти распоряжения недействительны, но при этом все другие распоряжения, законам непротивные, остаются в своей силе (т. X, ч. I, ст. 1029). Тот же результат должен быть признан и в отношении всех других сделок (кас. реш. 1876, № 342).

§16 Представительство

Литература: Нерсесов, Понятие добровольного представительства в гражданском праве, 1878; Г о р д о н, Представительство в гражданском праве, 1879; Гордон, Представительство без полномочия, 1893; Гамбаров, Добровольная и безвозмездная деятельность в чужом интересе вне договорного отношения и не по предписанию закона, 1880; Бвецкий.О представительстве при заключении юридических сделок, 1878; Казан ц е в, Учение о представительстве в гражданском праве, 1879.

I. Нормальным представляется такой порядок, когда каждый сам совершает юридические сделки, направленные в его пользу. Однако существует целый ряд препятствий к такого рода самостоятельности, которые можно преодолеть допущением замены одних лиц другими в юридической деятельности. Существуют лица, которые по закону не в состоянии сами совершать сделки - малолетние, сумасшедшие, расточители. Существуют и чисто фактические затруднения, как: болезнь, отдаленность места жительства от места деятельности, неопытность и незнакомство с делом и т. п. Юридические лица, как лишенные воли, также неспособны к заключению сделок. Интересы всех этих лиц сильно страдали бы, если на помощь им не явился институт представительства.

Хотя представительство составляет институт, вызванный настоятельными потребностями жизни и принят уже многими законодательствами, однако еще недавно встречались ученые, отвергавшие, под влиянием римского права, возможность такого отношения. Среди отрицателей представительства особенно выделялись Тель, Пухта и Кунтце, которые стояли на почве римского права, не знавшего добровольного представительства, и утверждали несогласуемость его с индивидуальным характером обязательства. Но громадное большинство ученых признает факт существования представительства и старается найти для него теоретическое оправдание. В первый проект германского уложения была введена статья, гласящая, что юридические сделки могут быть заключаемы и через представителя, насколько этому не противоречат законы и природа сделки, но при составлении второго проекта эта статья (§115) была исключена, как лишняя, в виду того, что принцип непосредственного представительства в настоящее время общепризнан, так что подобная статья могла бы иметь только исторический характер, указывая на прежде существовавшее правовое воззрение.

II. Представительством в гражданском праве называется такое отношение, в силу которого последствия сделок, совершаемых одним лицом от имени другого, непосредственно переносятся на последнее. Лицо, совершающее сделку в чужом интересе, называется представителем, лицо в чьем интересе совершается сделка - представляемым, лица, с которыми представитель заключает сделку в интересах представляемого - третьими лицами. Не все сделки допускают представительство: оно невозможно при браке (т. X, ч. 1, ст. 31), при узаконении детей (Уст. гражд. суд. ст. 14601), при составлении духовных завещаний (т. X, ч. 1, ст. 10361,104$).

|. В понятие представительства входит прежде всего совершение одним лицом в интересе другого юридических сделок. Этим признаком юридической деятельности представительство отличается от всех иных отношений, в которых одно лицо заменяет другое, или содействует ему фактически. Совершение юридических действий предполагает самостоятельную волю, а не повторяет только волю представляемого. С этой точки зрения, в рассматриваемое понятие не входит деятельность посланного, который является только средством передачи воли пославшего. Вся задача посланного - по возможности точно передать волю пославшего его, который сам совершает сделку, например, посылает лакея заказать за определенную цену букет к известному часу. Таким же образом представитель отличается от фактических пособников при совершении сделки. Так, например, нотариус, представитель общественной власти, составляя проект завещания и внося его в книгу, тем не менее не совершает сам сделки, а только придает установленную форму выражению чужой воли. Защитник* являющийся представителем обвиняемого на суде, не может быть назван представителем его в смысле гражданского права, потому что он не совершает юридических сделок. Лица, содействующие составлению сделок сближением взаимно заинтересованных лиц, как маклеры, агенты, не совершая сами сделок, не могут быть признаны представителями.

2. Совершая юридические сделки, представитель выражает при этом собственную волю, а не волю представляемого лица, и является контрагентом в договорах. Поэтому при обсуждении последствий сделки, заключенной через представителя, должны быть приняты мотивы его воли (заблуждение, принуждение, обман), а не лица представляемого. Так, например, представитель мог быть обманут относительно существенных свойство сделки, и это обстоятельство влияет на силу сделки, дает лицу представляемому право опровергать ее действительность. Так как от представителя требуется выражение его воли, то в этой роли не может выступить юридическое лицо, которое не имеет ее и потому само нуждается в представителе (contra кас. реш. 1882, № 152, в котором правление акционерного товарищества ошибочно принято за юридическое лицо). В силу того же основания от представителя требуется общая гражданская дееспособность, т. е. представителями могут быть все те, кому по закону не воспрещено вступать в договоры (т. X, ч. 1, ст. 2294). Представителями не могут быть только те лица, дееспособность которых ограничена вследствие невозможности ясно сознавать и выражать свою волю, т. е. малолетние, сумасшедшие, глухонемые. Следовательно, представителями могут быть расточители, несостоятельные, евреи, женщины, иностранцы и все прочие, чья дееспособность ограничена по каким-либо иным соображениям, потому что в их лице не приобретаются права по совершаемым ими в интересах других сделкам. Затруднение вызывает вопрос о несовершеннолетних. Если за несовершеннолетними признается некоторая степень зрелости, так что им открывается возможность совершения известного круга сделок, то можно признать за ними способность быть представителями других лиц, тем более, что их интересы этим положением не затрагиваются. Если- несовершеннолетний выступил представителем, то заключенная при его участии сделка не может быть опровергнута, потому что нет лица, которому принадлежало бы право опровержения. Сделка, заключенная несовершеннолетним в свою пользу, опровергается в виду предполагаемого ущерба его интересам. Несовершеннолетний, как представитель, не имеет этого права, так как сделка заключена не в его интересах, а кроме него никто не в праве опровергать сделки, заключенной несовершеннолетним. Только судебное представительство прямо преграждено законом лицам, не достигшим совершеннолетия (Уст. гр. суд. ст. 45 п. I, ст. 246 п. 2).

3. Сделки, совершаемые представителем, должны быть заключаемы от имени представляемого. В интересе представляемого, за его счет, но на свое имя совершает сделки комиссионер. Нередко последнее отношение причисляют также к представительству, называя его скрытым, в отличие от прямого. Но в комиссионном отношении нет существенных признаков представительства, и оно объединяется с последним только по экономическому признаку (за чужой счет), но не юридическому. Поэтому и практические последствия того и другого отношения различны, особенно при несостоятельности. Требование совершения сделки от имени представляемого не вызывает необходимости при каждой сделке упоминать об его имени. Сама обстановка сделки способствует указанию, как совершалась сделка и имели ли контрагенты в виду лицо представляемое. Так, например, опекун или управляющий отдает квартиры, ремонтирует их, получает наемную плату с жильцов дома, принадлежащего малолетнему или хозяину. Эти действия не могут быть истолкованы иначе, как в смысле совершения их в пользу представляемых лиц, хотя бы об их имени и не упоминалось ни разу. Наоборот, опекун, живущий в одном доме с малолетник!, покупает мебель для своей квартиры - здесь обстановка показывает, что сделка совершается в интересе самого опекуна. Вексель чужд обстановке, а потому при выдаче его всегда необходимо указать, от имени кого он выдается.

III. Сущность представительства заключается в том, что по сделке, заключенной представителем, права и обязанности- возникают непосредственно в лице представляемого. По сделке, контрагентом которой признается представитель, субъектом прав и обязанностей становится лицо представляемое. Сделка представителя - это юридический факт, вызывающий такое отношение, активным и пассивным субъектами которого становятся представляемый и третьи лица. Отношение устанавливается помимо представителя, который остается вне его, не приобретает никаких прав и не несет никаких обязанностей. Основанием такого результата является совместная и согласованная воля трех лиц, представителя - установить права и обязанности в лице представляемого, третьего лица - стать в отношение именно к представляемому активным или пассивным субъектом, представляемого, - давшего заранее или позднее свое на то согласие. Такому результату вовсе противоречит то, что представляемое лицо является посторонним в сделке, что совершенная без его участия сделка не может иметь для него значения: представляемое лицо участвовало в сделке, так как оно имело представителя. Непосредственный переход на представляемого прав и обязанностей по сделке, заключенной представителем, признается новейшими законодательствами (франц. код. § I998, герм. улож. § 164). Та же мысль слабо выражена у нас в ст. 2326, т. X, ч. 1.

Так как субъектом права и обязанности является не представитель, а представляемый", то от него требуется как общая гражданская дееспособность, так и специальная, чтобы он мог установить то отношение, которое возникает для него из сделки, заключенной представителем (т. X, ч. 1, ст. 2293). Поэтому сделка будет недействительна, когда она направлена к приобретению недвижимости в Калшинской губернии, если представляемый иностранец, а представитель русский. Наоборот, такая сделка будет действительна, если представляемый русский, а представитель иностранец. При выдаче векселя обращается внимание на вексельную дееспособность не представителя, а представляемого, так, например, от имени купца выдает вексель его доверенная замужняя женщина, не испросившая согласия мужа, - вексель будет иметь полную силу.

IV. Установив, таким образом, понятие о представительстве, необходимо разграничить его с понятиями смежных отношений, а) Некоторое сходство замечается между представительством и поручительством: как в том, так и другом одно лицо отвечает за другое, представляемый - за представителя, а поручитель за главного должника. Но сходство это только внешнее, хотя оно и подало повод нашему законодательству смешать эти два понятия и назвать поручительством то, что является представительством (Пол. о каз. подр. и пост, ст. 80). В действительности по сделке, заключенной представителем, устанавливается только одно отношение между представляемым и третьим лицом; напротив, в силу поручительства устанавливаются одновременно три отношения, и поручитель отвечает только вследствие неисполнительности со стороны главного должника. Ь) Близость существует также между представительством и договором в пользу третьих лиц: как в том, так и в другом одно лицо совершает сделку в пользу другого. Однако различие между ними существенно. Представитель совершает сделку от имени другого, напротив, договор в пользу третьих лиц совершается от лица заключающего его (например, страхование жизни в пользу жены или детей). Представитель своей сделкой не только устанавливает для представляемого право, но и обязанности, тогда как в силу договора в пользу третьих лиц последним можно дать права, но не обязать их,

V. Основанием, в силу которого возникает представительство, являются закон или договор. Соответственно тому, представительство в силу закона называется законным или необходимым, а в силу соглашения - договорным или добровольным.

Законное представительство возникает во всех тех случаях, когда лицо лишено дееспособности, и представительство имеет своей целью восполнить этот недостаток. Таковы случаи опеки над малолетними, сумасшедшими, глухонемыми, расточителями, а также представительство юридических лиц.

Договорное представительство является всякий раз, когда требуется расширить сферу деятельности лица или заменить его по временной невозможности самому отправлять юридическую деятельность. Договор, в силу которого одно лицо дает другому право представлять его в юридических отношениях, носит название доверенности.

Но возможны случаи, когда одно лицо совершает сделки в интересе другого и от его имени, не имея на то законного основания, т. е. не будучи назначено надлежащей властью и не обязавшись к тому по договору. Мотивом, побуждающим к такой непризванной деятельности является дружба, связь интересов, например, во время продолжительного отсутствия домовладельца дом его потерпел повреждения, грозящие всему строению, И сосед взял на себя от его имени произвести необходимые поправки. Такое отношение называется обыкновенно фактическим представительством, и основание, которое приравнивает его к настоящему представительству, состоит в последующем одобрении со стороны того лица, в чьем интересе была совершена сделка. Сделка оказывает действие не со времени последовавшего согласия, а с момента ее совершения, следовательно приобретает обратную силу, что вполне согласуется с намерением всех лиц, участвовавших в ее заключении. Последующее согласие может быть явно выражено или может также быть выведено из действий, т. е. то лицо, в интересе которого была совершена сделка, может или прямо одобрить действия лица, взявшего на себя роль представителя, и принять их на свой счет, или присвоить себе результаты, вытекающие из действий этого лица (кас. реш. 1879, №141).

VI. Круг сделок, разрешенных представителю, называется полномочием. Оно устанавливается законом или же определяется договором доверенности. Каждая сделка, не выходящая из этого круга, совершенная представителем, обязательна для представляемого. Но возможны случаи, когда представитель выйдет за границы, очерченные данным ему полномочием. Для определения последствий таких сделок необходимо различать, было ли известно третьему лицу это обстоятельство при совершении сделки, или нет.

Если третье лицо знало, что заключаемая сделка выходит за пределы полномочия, то оно заведомо совершало сделку против воли представляемого, а потому сделка, за несоответствием воли контрагентов, должна быть признана ничтожной.

Если же третье лицо на знало о том, что сделка выходит за пределы полномочия, то необходимо принять в соображение, вышла ли сделка из круга сделок, обыкновенно допускаемых в подобных случаях представителю, или же не вышла, а) Во многих случаях третьи лица не имеют возможности определить с точностью объем полномочия, например, относительно управляющего имением, торгового доверенного, которые заведуют делами без письменного акта доверенности. Третьи лица вправе предполагать таких представителей уполномоченными на совершение всех тех сделок, которые необходимы для существования основной цели представительства. Было бы в высшей степени несправедливо подвергать третьих лиц опасности опровержения сделки со стороны представляемого под тем предлогом, что она выходит за пределы полномочия, когда сделка оказалась для него невыгодной. Поэтому наша практика держится взгляда, что для признания представителя переступившим пределы полномочия недостаточно установления того факта, что в доверенности не упомянуто о предоставлении представителю права на совершение известной сделки, оспариваемой представляемым; необходимо рассмотреть, не следует ли оспоренную сделку, хотя в доверенности буквально не указанную, отнести к числу таких, которые вытекают из определенных доверенностью отношений представителя к представляемому и потому не могут быть признаны сделками, выходящими из пределов полномочия (кас. реш. 1869, №63; 1894, №63). Ь) Напротив, если сделка выходит из указанных границ, то со стороны третьего лица представляется неизвинительным заблуждением вступать в такую сделку, не заручившись согласием представляемого, а потому такая сделка не может быть обязательной для последнего.

Во всяком случае представительства без полномочия быть не может; если круг возможных для представителя сделок не устанавливается соглашением, он определяется законом.

§17 Исковая давность

Литература: Энгельман, О давности по русскому гражданскому праву, 3 изд. 1900: Боровиковский, Давность (Отчет судьи т. 2), 1892; Анненков, Система русского гражданского права, т. 1, изд. 1899, стр. 623-672; 3 м и-р лов, Приостановление и перерыв исковой давности вообще и по железнодорожным делам в частности («Ж. М. Ю.» 18.95, декабрь); Любавский, О давности в гражданских делах («Юрид. Моногр. и нсслед.» т. I, 1867, стр. 115-209); Гуляев, Общий срок земской давности («Ж. М. Ю.» 1900, №№ 7и 8); Полетаев, Давность виндикации («Ж. Гр. н Уг. Пр.» 1893, № 5).

Среди юридических фактов, точнее событий, важное место по своему значению занимает время. Юридические отношения устанавливаются н прекращаются с наступлением известного момента времени. Истечение известного количества времени влияет также на определение взаимных прав и обязанностей, например, протечение некоторого количества времени от рождения человека (возраст) открывает дееспособность лица. Нередко само право зависит от осуществления его в течение установленного времени, например, выданная привилегия на промышленные изобретения утрачивается, если изобретение не приведено в исполнение в известный срок. Процессуальная защита права построена на соблюдении фоков. Наконец, нередко фактические отношения, сложившиеся по образу юридических, с течением времени приобретают юридический характер.

Особенно важное значение имеет, как юридический факт, давность, т. е. истечение известного количества времени, которое, при наличности других еще условий, способно прекратить, а в некоторых случаях и установить юридические отношения.

1. Каково же социальное основание давности, способной производить такие юридические последствия? Само по себе время, как бы оно ни было продолжительно, не может иметь влияния на юридические отношения. Право всегда остается правом, пока не наступит факт, прекращающий его. Если лицо утрачивает права, вследствие неосуществления их в течение более или менее продолжительного времени, то это не может быть объясняемо прирожденным человеку уважением к сложившемуся и продолжающемуся порядку (Виндшейд). Нельзя видеть основание давности в желании законодателя наказать субъекта права за нерадение к нему (Мейер), потому что сущность гражданских прав заключается в полной свободе осуществления их, и неосуществление права, хотя бы и непродолжительное, не составляет противозаконного действия. Выставляют основанием предполагаемое отречение от права (Кранихфельдт), но не пользование правой не может внушить такой мысли, потому что в видимом не пользовании может заключаться пользование, например, богатый землевладелец оставляет участок истощенной земли без обработки для укрепления производительных сил, допуская в то же время соседних крестьян косить траву на этой земле. При залежном хозяйстве в какой-нибудь Уфимской или Оренбургской губернии земля нередко остается без обработки лет 15-20. Действительное основание давности заключается в том, что общество нуждается в прочном порядке, и всякая неопределенность отношений, способная колебать приобретаемые права, возбуждает против себя протест. На. этом основывается ограничение собственника при строгом осуществлении его права собственности в торговом обороте, на этом же основывается и давность. С течением времени утрачиваются доказательства, умирают свидетели, и возбужденный через много лет спор способен нарушить целый ряд установившихся отношений. По воле законодателя время прекращает такую неопределенность.

Правильность выставленного основания подтверждается между прочим и тем еще обстоятельством, что в соответствии с большей определенностью юридических отношений увеличиваются сроки давности. В мало цивилизованном обществе сроки давности обыкновенно весьма кратки, по мере развития общества они удлиняются. Это явление наблюдается в истории римского права. По закону XII таблиц срок давности владения был 2 года для недвижимостей и 1 год для движимости (usucapio). В законодательстве Юстиана эти сроки удлиняются до 10 лет для недвижимости и 3 лет для движимости, а рядом с тем устанавливаются еще более длинные сроки на особые случаи. Для исковой давности по преторскому эдикту введен был годовой срок, а позднее, в императорский период, установлен 30-летний срок. То же самое наблюдается в истории германского права. В эпоху переселения народов у германцев действует годовой с днем срока давности (Jahr und Tag). С течением времени римские сроки давности взяли верх над германским.

Такое же удлинение сроков встречаем и в истории русского права. Судебники устанавливают в спорах между частными лицами давностный срок в 3 года, очевидно, в связи с господствовавшей трехпольной системой сельского хозяйства. Только иски великого князя погашались временем двойного севооборота, т. е. 6-летним сроком. Позднее в московском государстве не существовало сколько-нибудь определенной исковой давности. Встречаются указания на 15-летнюю давность для обязательств, на 40-летнюю для исков о праве собственности на землю, но слабое их применение в жизни обнаруживается из того, что к XVIII ст. о них совершенно забывают и манифестом 1787 года 10-летняя исковая давность вводится, как совершенно новая «милость».

Там, где сомнение невозможно, где, несмотря на какое угодно время, действительное право может быть легко доказано, там давность не имеет применения. Такое устранение влияния давности обнаруживается там, где введены ипотечные книги. Напротив, в тех случаях, где неопределенность отношений особенно опасна, устанавливаются сроки давности.

II. До прошлого столетия юристы стремились установить общее понятие о давности, в силу которой приобретению права соответствовала потеря и, наоборот, выставляли положение, будто все то, что может быть вообще приобретаемо, можно приобрести и по давности. Основываясь на этом взгляде, различали давность приобретотельную и погасительную, ставя их в постоянное взаимодействие. Под влиянием такого ошибочного представления сложились нормы о давности в австрийском уложении 1811 года (§§ 1452 и 1453). Но в настоящее время эта точка зрения оставлена, - признано, что подобного соответствия в давности не существует. Действительно, почти все права могут быть потеряны с истечением давностного срока, но приобрести можно только право собственности, сервитутыТ - обязательственные же, наследственные, личные права течением времени не приобретаются. Потеря всякого права, кроме права собственности, соединяются с соответствующей выгодой для другого лица, но не с возникновением права. -Если кредитор своевременно не потребовал от должника долга, то он потерял свое право, но должник не приобретал права, а сохранил только экономическую ценность в своем хозяйстве. Если за давностью утрачивается право на сервитут, то собственник, несомненно, получает от этого хозяйственную выгоду, но не приобретает никакого нового права.

Поэтому, отвергая возможность отвлеченной давности, охватывающей все случаи, теперь различают исковую давность, в силу которой права утрачиваются, и давность владения, которая ведет к приобретению права собственности. О первом виде давности необходимо сказать в общей части, насколько в прекращении различных прав имеются общие черты, тогда как приобретательной давности место в отделе о вещных правах, когда речь пойдет о способах приобретения права собственности.

ИГ. Под именем исковой давности понимается потеря права обращаться к судебной защите посредством иска по неосуществлению права в течение установленного законом времени. Действию давности подлежат однако не все права. Она не оказывает влияния на права семейственные, на права личные; так, право доказывать законность рождения не прекращается никакой давностью (Уст. гражд. суд., ст. 1347), никакая давность не преграждает возможности отыскивания принадлежащих кому-то прав состояния, если они по недоразумению не признавались (т. IX, ст. 13). Действию давности подлежат главным образом имущественные права, за следующими исключениями: имения заповедные не подлежат действию земской давности, в случае неправильного ими, или же частью их, завладения (т. X, ч. I, ст. 564); пропущенном 10-летней давности не лишаются как сам вдовец или сама вдова, так и наследники их права требовать указанной части из имущества умершего супруга, если только просьба о выделе подана при жизни вдовы (т. X, ч. 1, ст. 1152 и 1153).

IV: Момент, с которого начинается течение давностного срока, признается тот, когда возникает повод для предъявления иска. Следовательно, относительно вещных прав таким моментом является нарушение права, т. е. завладение вещью (кас. реш. 1903, №30). В правах относительных течение давности начинается с момента, когда обязательство должно бы быть исполнено, но не было исполнено или было совершено действие, противоположное обязательству. По срочным и условным сделкам давность начинается с наступлением срока или условия. При периодическом исполнении, например, платеже арендной платы, процентов, течение давности следует исчислять со времени, когда должно было наступить следующее действие (следующая уплата наемной платы, процентов). Однако наше законодательство дает иное решение, предполагая считать давность с того дня, в который совершена была последняя уплата (т. X, ч. I, ст. 1550). При бессрочных обязательствах, когда исполнение может быть потребовано каждую минуту, течение давности считается со времени предъявленного требования об исполнении (т. X, ч. I, ст. I549; Уст. веке. ст. 94 п. 2).

V. С этого времени течение давности идет непрерывно. Однако в некоторых случаях закон допускает приостановку давности, так что дальнейшее течение ее останавливается на все время, пока существует законное препятствие. Самое важное обстоятельство, производящее такое приостановление, составляет несовершеннолетие того лица, которое является субъектом неосуществляемого права. Если наследник или преемник права будет несовершеннолетний, то на все время несовершеннолетия его течение давности приостанавливается. С достижением же совершеннолетия ему предоставляется только оставшееся от его предшественника время, но во всяком случае не менее 2 лет (т. X, ч. I, ст. 694, прил. ст. 2 п. I). Представим себе, что в наследственной массе имеется заемное письмо, по которому срок платежа наступил за 8 лет до смерти наследодателя. Если наследнику его только 5 лет, то в продолжение 16 лет давность приостанавливается. С наступлением совершеннолетия наследнику остается еще 2 года для предъявления заемного письма ко взысканию. Продолжая логически мысль закона, необходимо признать, что приостановка давности имеет место не только тогда, когда дело идет о праве, перешедшем к малолетнему по преемству, но и тогда, когда право впервые возникает в лице малолетнего, при посредстве его законного представителя. Так именно и взглянула наша практика на этот вопрос (кас. реш. 1904, №21). Закон, устанавливая льготу для малолетних, не делает различия между общим сроком исковой, давности и краткими, и, напротив, по исключению особо указывает на то, что льгота не распространяется на иски, предъявляемые к железным дорогам о вознаграждении за вред (Общ. уст. рос. жел. дор., ст. 135 и 137). Отсюда следуем .заключить, что приостановки течения давности в пользу малолетнего относится не только к общему десятилетнему сроку, но и к прочим, указанным в законе, кратким срокам (contra кас. реш. 1894, № 111).

Конечно, такое правило нельзя оправдать, потому что у несовершеннолетних есть опекуны и попечители, на обязанности которых должно лежать наблюдение за сроками. Тем менее основания устанавливать такую привилегию в пользу несовершеннолетних, имеющих законных представителей, когда сам же закон не признает значения за тем обстоятельством, что право иска утрачено было виной не самого истца, а его представителя по договоренности (т. X, ч. I, ст. 694, прил. ст. 5). Указанное основание к приостановлению течения давности согласно с французским законодательством, из которого нашим сделано это неудачное заимствование (Code Nap. § 2252).

В отношении давности к малолетним приравниваются умалишенные и глухонемые наследники и преемники. Приостановление давности прекращается и течение ее продолжается, когда, по освидетельствовании в установленном порядке, они будут признаны здоровыми и способными изъяснять свои мысли и изъявлять свою волю и по определению Сената будут введены в управление и распоряжение своими имениями (т. X, ч. I, ст. 694, прил. ст. 2 п. 2). Неудобство этого положения представляется еще более резким, когда умалишенные и •глухонемые не приобретут до конца жизни сознания и способности выражать свою волю. Плен и заграничный поход также приостанавливают течение давности (т. X, ч. I, ст. 964, прилжет. 4).

VI. В противоположность приостановлению, перерыв давности не задерживает дальнейшего течения ее, но уничтожает значение прежнего. Все течение давности, имевшее место до наступления известного обстоятельства, лишается всяких юридических последствий и открывается возможность только нового течения давности. Такое значение имеют: а) признание права со стороны нарушителя его, например, должник, уклонявшийся от платежа занятого капитала, уплачивает проценты; Ь) осуществление нарушаемого права, например, лицо, давшее другому завладеть его домом, производит ремонт; с) предъявление иска со стороны субъекта права в надлежащее судебное место (т. X, ч. I, ст. 559). Не прерывает давности иск, поданный не тому суду, которому оно подсудно, например, подача искового прошения о недвижимом имении земскому начальнику. Также мало значения имеют исковое прошение, возвращенное или оставленное без движения, если в установленный срок не восполнены были его недостатки (Уст. гр. суд., ст. 266 и 269), исковое прошение, после подачи которого возбужденное им производство было приостановлено в течение 3 лет (Уст. гр. суд., ст. 689 н 692). Прерванная давность может возобновить свое течение, но уже не присоединяется к прежнему, а течет заново.

VII. По истечении установленного в законе количества времени наступают последствия давности. Общий срок давности, называемой земской (т. е. гражданской, частно-правовой, по терминологии Литовского Статута), IO лет как для движимых, так и недвижимых вещей (т. X, ч. I, ст. 565 и 694, прил. ст. I). Иностранные законодательства устанавливают более продолжительный срок погасительной давности - так, по французскому кодексу (§ 2262) и германскому уложению (§ I95) этот срок - 30 лет. Но, кроме общего 10-летнего срока, в законодательстве нашем встречается еще целый ряд других, более кратких сроков, которые будут указаны в отдельности.

Сомнение способны возбудить сроки давности, устанавливаемые сторонами по взаимному соглашению. Договором прежде всего может быть совершенно устранено действие давности. Кредитор соглашается дать денег должнику под условием, чтобы последний отказался от возможности ссылаться на давность, если бы кредитор своевременно не потребовал платы. Должник был бы поставлен в затруднительное положение таким предложением, потому что отказ с его стороны был бы равносилен сохранению за ним возможности быть недобросовестным. Какова сила подобной сделки? Можно ли утверждать, что такое соглашение недействительно, как направленное к устранению закона, который установлен в интересе общественного порядка. В пользу такого взгляда не находится прямого подтверждения в нашем законодательстве, подобного тому, какое содержится в некоторых западных кодексах (австр. улож. § 1502). Несомненно, что в этом отношении чувствуется пробел нашего законодательства. Однако и с точки зрения действующего русского законодательства следует признать недействительность соглашений, направленных к удлинению или устранению законных сроков давности. Устанавливая известный срок исковой давности, десятилетний по общему правилу, закон имеет в виду устранить запутанность отношений, от которой могут пострадать не только сами контрагенты, но и другие лица. С определением известного срока соединяется предположение, что по истечении именно данного промежутка времени слабеют ясные черты отношения, а потому в общем интересе удлинение срока давности, а тем более устранение ее не может быть допущено. Этот вывод согласуется с историческим стремлением русского законодательства распространить силу 10-летнего срока на все те местности, как на Курляндию (1805 г.), на Бессарабию (1823 г.), на Грузию (1827 г.), где по местным законам исковая давность соединялась с более продолжительным сроком.

Возможно соглашение и противоположного характера, когда стороны устанавливают более краткую давность сравнительно с законом. Подобные соглашения весьма нередки, особенно в практике страховых обществ. Относительно сокращения давности по договору нет никакого основания возражать с точки зрения их силы, хотя условия вовсе нежелательны в жизни. Германское право, запрещая удлинение давности, не препятствует ее сокращению по сделкам (§ 225).

Наследнику или преемнику лица, не искавшего о принадлежавшем ему праве менее 10 лет, оставляется столько времени для .подачи искового прошения, сколько оставалось в день смерти его предшественника или в день перехода к нему права'на имущество в силу нового основания. Например, лицо в течение 9 лет не требовало вещи, которой завладел другой, или возвращения занятых денег - преемнику его остается только 1 год для предъявления иска (т. X, ч. I, ст. 566). Следует заметить, что право собственности теряется не в силу того только, что собственник в течение 10 лет не проявляет хозяйственного отношения к своей вещи, а в силу приобретения собственности другим лицом. Поэтому право собственности теряется не всегда с истечением 10 лет, а иногда и позже, пока не установится право собственности другого лица. Соответственно тому изменяется срок погасительной давности для права собственности.

VIII. Действие исковой давности состоит в том, что лицо, не предъявлявшее в течение установленного срока иска в защиту своего права, теряет право предъявить такой иск, а вместе с тем и само право, охраняемое иском. Кто в течение давности иска не предъявил, тот теряет свое право (т. X, ч. I, ст. 692 и 694). Поэтому, если бы лицо, потерявшее по давности право, успело каким бы то ни было образом под видом права осуществить интерес, то оно произвольно становится в положение субъекта непринадлежащего ему права. Например, кто-нибудь, потеряв право собственности на вещь, которой владел другой более 10 лет, снова завладел бы ею - вещь может быть отнята. Кто-нибудь, потеряв право по заемному обязательству, получил с бывшего должника по ошибке -последний в праве вытребовать обратно ненадлежаще полученное. Право безусловно теряется о источенной давности в силу наступления юридического факта, с которым закон соединяет потерю права.

Этот взгляд далеко не всеми разделяется. Некоторые (например, проф. Гуляев) полагают, что исковой давностью теряется только возможность иска, но не само право. Однако против этого можно сказать, что, а) с точки зрения исторических источников, мысль законодателя совершенно иная, как это видно из выражений манифеста 1787 года: «дело да предастся забвению», из банкротского устава: «таковые исИи и взыскания уничтожаются»; Ь) невероятно, чтобы русский законодатель конца XVIII в. представлял себе возможность права, охраняемого не исковым, а иными юридическими средствами, в роде exceptio; с) такие средства и не могут иметь применения в законодательстве, которое их не знает, а указывает только на дек, как средство судебного осуществления права; с догматической стороны смысл ст. 692 и 694 т. X ч. 1, говорящих о потере права, не оставляет сомнения. Не вполне как будто согласуется с этим положением нашего материального права постановление процессуального права, в силу которого суд не может сам возбуждать вопроса о давности, если стороны не нее не ссылались (Уст. гражд. суд., ст. 132 и 706), хотя бы из дела ясно обнаруживалась потеря права в силу этого юридического факта. Это положение, противоположное тому, которое действовало до Судебных Уставов 1864 г., когда суды обязаны были ex officio возбуждать вопрос о давности, не опровергает однако нашего взгляда, потому что с этой точки зрения до возбуждения вопроса о давности сохраняется не только право, но и сам иск.

Истечение давностного срока, с которым закон соединяет потерю права, имеет обратную силу. Право рассматривается утраченным не в момент истечения давностного срока, а в момент, когда течение его началось. Отсюда следует, что собственник утраченного имения теряет право на все доходы с него, полученные владельцем в течение всей давности, а кредитор теряет право и на все неуплаченные проценты.

ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ

ОТДЕЛ I Вещное право

§18 Общее понятие о вещных правах

Основным и в высшей степени важным делением прав представ деление их на абсолютные и относительные. К числу первых относятся вещные, исключительные, и права личной власти; ко вторым - права обязательственные и права на алименты. Сущность такого деления основывается различии юридических средств достижения общественной цели. Так, на потребности в жилище может быть удовлетворена при помощи права < ности на -цом или посредством договора имущественного найма, приобретается возможность пользования квартирой; необходимость окна на соседний двор может повлечь или к домашнему договору с i к приобретению особого вещного права при облечении сделки в форму; потребность в личных услугах среди домашнего обихода мох удовлетворена при помощи рабов или крепостной дворни, рассматривать как вещи при рабском строе общества, или же посредством договора найма, обязывающего одно лицо к выполнению условных действий другого.

Характерные признаки, отличающие абсолютное право от права относительного, состоят в следующем.

1. Абсолютному праву соответствует обязанность всех сограждан воздерживаться от действий, несогласных с ним. Следовательно, пассивными субъектами отношений являются все члены того же политического общества.! лиц заранее намеченных установившимся отношением и им связанных.' tub, в правах относительных пассивными субъектами являются только ленные, некоторые лица, которые несут на себе соответствующие <

2. В правах абсолютных обязанности пассивных субъектов отрица свойства - они принуждаются к воздержанию от пользования вещами, I принадлежат другим на праве собственности; от совершения действий ленных исключительно определенным лицам; от постановки себя по < к лицам, находящимся под чужой властью, в положение, пр последней. Абсолютные права выражаются, таким образом, в форме ний. Напротив, в правах относительных обязанность пассивных имеет в громадном большинстве случаев положительный характер -нуждаются сделать что-нибудь в интересе активных субъектов, относительные права, за редкими исключениями, могут быть выражения повелений.

3. Так как в абсолютных правах пассивными субъектами отношения называются все сограждане, то нарушение права может последовать со стороны каждого лица. Напротив, нарушение относительных прав возможно только «) стороны тех определенных лиц, которые заранее вошли в отношение. Так право собственности может быть нарушено всяким, кто только присвоит себе пользование вещью, составляющей объект права. Авторское право может быть нарушен0 всяким, кто только воспроизведет в печати сочинение, картину, ноты. Право кредитора по заемному обязательству может быть нарушено только должником, уклоняющимся от исполнения, и никем больше; если бы кто-нибудь пытался удержать должника от исполнения силой, то он этим нарушил бы право личной его свободы, но не право кредитора.

4. Соответственно тому, иск для защиты абсолютного права может быть направлен против каждого лица, нарушающего право. Если это вещное право, то иск всюду следует за вещью, где бы и у кого бы она ни находилась, каким бы путем ни дошла она к этому лицу, потому что одно нахождение вещи в его руках составляет уже нарушение права, если оно отказывается выдать ее. Иск направляется против того, у кого находится вещь, независимо от вопроса, кто се взял у собственника, хотя бы сам собственник отдал ее. Если это право ' личной власти, то иск точно также направляется против всякого, кто находится • [ • противоречащем праву отношении с лицом подвластным, например, отец [требует своего ребенка от всякого, у кого бы тот ни нашелся, хотя бы он попал I к нему случайно, или при содействии других лиц, или же с согласия самого [отца.

5. Права абсолютные устанавливаются независимо от воли пассивных ^субъектов. Так, например, право личной власти над детьми приобретается рождением, право собственности на плоды - отделением их от плодоприносящей вещи. Напротив, обязательственное право не может возникнуть без прямо косвенно выраженной воли пассивных субъектов. Договоры обязывают агентов только при условии согласия; обязательства, возникающие из нарушения, также предполагают волю пассивного субъекта, умысел или южную вину.

6. Из всего предыдущего вытекает следующее общее правило: при столкни абсолютного права с относительным последнее всегда уступает место у (кас. реш. 1882, № 59). Это положение сохраняет свою силу и в том когда относительное право установлено с согласия лица, имеющего ное право. Так, например, собственник, отдавший свою вещь по соглашению другому лицу в пользование, может во всякое время потребовать ее под условием возмещения ущерба, последовавшего от несоблюдения Ра. Автор, уступивший книгопродавцу право издания его сочинения, не менее издавать его сам, под условием вознаграждения причинен-убытка. Мать, отдавшая свое дитя, за неимением средств, другим *> выкормившим его и воспитавшим, может впоследствии потребовать J*е^ Ребенка, под условием возвращения всех понесенных расходов, 'ковы характерные признаки всех абсолютных прав в отличие от их прав ьных. Различие же абсолютных прав между собой основывается на различии объекта. Объектом вещных прав является вещь в материе значении слова. Этим признаком обуславливается природа вещных прав, можность вытребовать вещь in чужого владения, притом натурой, а не в вознаграждения. Поэтому совершенно неправильным представляются выра нпя, встречающиеся в обыкновенном разговоре, когда говорят о праве венности на заемное письмо, на вексель, о залоге обязательств и т. п. право устанавливает, как говорят, непосредственное отношение лица к вещи, в том смысле, будто управомоченный субъект должен находиться в соприкс вении с вещью, а в том, что для осуществления своего права на вещь он нуждается в посредничестве других лиц. Напротив, в обязательственных : отношение лица, имеющего на нее вещное право, например, по дог найме квартиры активный субъект получает право не на квартиру, а на i тавление (на действие) последней в его пользование со стороны па субъекта.

Число вещных прав весьма незначительно. Главное место занимает • них право собственности, как основа всего современного гражданского ка. К нему примыкают права на чужую вещь, состоящую в другого лица, а именно сервитуты, чиншевое право. К ним причисляется обыкновенно и залоговое право. Но, ввиду резкого отличия его от прав на вещь, оно должно быть поставлено особо. Также неправильно сов исключение залогового права из системы вещных прав и перенесение область обязательственных прав, потому что оно обладает всеми призна абсолютного, в частности вещного права. Как бы введением к излоя вещных прав является владение. Так как оно представляет фактическую < ну собственности, так как защита его устанавливается в интересе < и так как, наконец, продолжительное владение способно превратиться в собственности, то изложение его должно непосредственно предше изложению права собственности, хотя некоторые дают ему место в части. Владение охраняется против всех сограждан, потому что наруши его может быть каждый; владение возникает независимо от воли пас субъектов; владение имеет своим объектом вещь, а потому оно имеет основание занять место среди вещных прав.

Термин «вещное право» известен новому русскому законодательству I гражд. суд., ст. 1491 п. 2) и общепринят в судебной практике. Предлага некоторыми взамен того термин «вотичное право», как старое русское вь ние, применим только к недвнжимостям. Поэтому введение его не устран необходимости в термине для обозначения соответствующего права на жимости.

§19 Укрепление вещных прав на недвижимости

Литература: Барковскпй, О значении нотариальных актов на недвижимых имуществ до утверждения их старшим нотариусом; Мандельштам режаение нотариата и его организация («Ж. М. Ю.» 1895, № 4); М и н ц л о в , Об индивидуализации недвижимых имений до первоначальной их записи в крепостные книги («Ж. М. до.» |897, №№ 8, 9, 10); Л ы к о ш и н , Ипотечная реформа и межевание («Ж. М. Ю.» 1898, до4); Принц, Проект вотчинного устава («Ж. М. Ю.» 1899, №1); Сарандо, Проект вотчинного устава («Ж. М. Ю.» 1900, №№ 1,2);Фемилиди, Русский нотариат. История нотариата и действующее нотариальное положение 14 апреля 1866 года, 1902.

Вещное право налагает на всех сограждан обязанность воздерживаться от действий, несогласных с правом активного субъекта. С этой стороны противоположное явление представляет обязательственное Право, которое, обязывая только определенных лиц, не касается всех прочих. Поэтому, если одно лицо продало, подарило, заложило другому вещь, то это отношение не препятствует новой подобной же сделке собственника вещи с другим лицом. Если первый контрагент не приобрел еще вещного права, то второй контрагент может предупредить его и опоздавшему останется искать убытки с собственника, преследовать его уголовным порядком, но отнять вещь у приобретателя он не может, так как его обязательственное право должно уступить вещному. Отсюда обнаруживается важность для общества возможности знать о вещной связи между лицом и объектом, знать о моменте установления вещного права, с которым соединяется общая обязанность.

Этой цели имеет в виду удовлетворить укрепление вещных прав, т. е. публичное, при посредстве органов общественной власти, гласное утверждение соединения права с известным субъектом. Укрепление права делает вполне достоверным и всем известным вещное право и момент его установления. Однако оно невозможно для всех объектов, во-первых потому, что многие вещи имеют чрезвычайно малое значение для общества, а во-вторых потому, что чрезмерное количество отношений, подлежащих укреплению, лишит общество возможности действительно ознакомиться с состоянием права. Особенно нуждаются в публичности и гласности вещные права на недвижимости. Это обуславливается тем, что недвижимости представляют наибольшую общественную и экономическую важность, с которой из движимых вещей могут сравниться только речные и морские суда. При этом недвижимости не обнаруживают часто видимой связи с субъектом права на них, как это легко заметить в отношении к Движимым вещам, которые большей частью в руках или под руками субъектов. Определенное местоположение недвижимостей дает возможность сосредото-Чить в одном центре все сделки по укреплению, что совершенно неосуществимо в отношении движимых вещей.

Начало оглашения вещных прав было значительно развито в древнегер-"анском праве. Передача прав собственности на недвижимость совершалась не ""^че, как посредством заявления перед судом, общиной или в церкви, носившего название gala. Этот обряд сопровождался символическими действиями и **°Дом во владение (инвеститура), направленным к тому, чтобы переход права j ° возможности сильнее запечатлелся в памяти присутствующей публики. Затем Сп"""че века, особенно в городах, была принята запись в особые книги всех

1 о правах на недвижимости, с чем и соединялся сам переход вещных прав

'lassung). Рецепция римского права не только остановила дальнейшее развитие этих начал, но даже устранила их применение. Только в XVIII столетии вспоминают о забытых началах и кладут их в основание многочисленных ипотечных законов двух прошлых столетий.

1. История укрепления вещных прав в России. Первоначально приобретение поземельной собственности по сделкам между частными лицами не привлекало участие князя. По совершении купчей грамоты продавец передавал владение покупщику один на один или при свидетелях, притом нередко с обрядами, оставлявшими в памяти присутствовавших воспоминание о совершенном переходе. С XVI века правительство вмешивается в эти отношения и для придания большей определенности перехода земли из одних рук я другие предписывает являть купчие в приказы. К XVII столетию развился следующий порядок. Для совершения актов, основывающих переход вещного права на земли, существовал в Москве разряд лиц, специально занимавшихся на < Ивановской площади этим делом - площадные подьячие. По совершении акта о • продаже, дарении, мене, крепость должна была быть записана в приказах, если, объектом была земля, - то в поместном приказе, если дом и двор, - то в земскоц приказе, а по городам - у воевод. Приобретающее лицо просило справить ним землю, все равно вотчину или поместье. В приказе справка производилась на основании писцовых и других книг и стояла в определении наличности величины приобретаемого имения и принадлежности его к тому лицу, от кого] отчуждалось. Кроме того, при некоторых актах, например, при продаже, водился еще допрос контрагентами. Затем, по взятии пошлин, акт записыва в книги приказа, и имение считалось справленным.

За справкой следовало прошение приобретателя об отказе, в ответ на местному воеводе посылалась отказная грамота, в силу которой он должен » «послать на место кого пригоже и, велев ему взять с собою тутошних и < них людей, старост и целовальников и крестьян, велеть переписать в той : не дворы и в дворах людей по именам, и места дворовые, и пашню, и лес, всякие угодья, и все то, написав в книги, прислать в приказ, а список оставить I приказной избе вперед для ведома спору». С отказной грамотой иногда нялась, а иногда выдавалась отдельно, вводная послушная грамота, кс должна была внушить местным крестьянам повиновение новому

ЧУ-

Приказы являлись центральным для всей России местом укрепления вещных прав на недвижимости, - в них сосредоточивались все дела о переходе земель, все сведения о составе имений, о сделках с последними, и относящиеся j ним документы. Хотя приобретение признавалось законом и без справки, оно считалось неполным, имело свои невыгодные последствия ввиду невозможности для посторонних лиц знать о принадлежности имения известному По уложению 1649 года, в случае продажи одной и той же вотчины лицам, право собственности признавалось не за тем, чья купчая была совершена раньше, а за тем, кто прежде справил имение, потому что со справкой нялся переход вещного права. Старшинство купчих только тогда принималось во внимание, когда ни одна из них не была справлена (Улож, гл. XVII, ст. 34).

Со времени Петра I вводится новый порядок, крепостной, с целью устранить многочисленные злоупотребления, которые допускались со стороны подьячих, а главным образом с фискальными целями. Прежние подьячие, бывшие частными лицами, получают официальный характер и организуются в сословие. В I701 году выбрано было 24 наиболее опытных и добросовестных подьячих, образовавших в своем соединении Палатку Крепостных Дел. Они приводились к присяге, получали жалование и назывались крепостными писцами, а во главе их стоял надсмотрщик. Ближайший контроль над этим установлением возлагался на различные учреждения, пока выбор не остановился на Юстиц-Коллепш. В этом крепостном учреждении должны были совершаться все акты о недвижимостях, хотя, впрочем, крепостному порядку Петр I подчинил все вообще сделки. В городах крепостные акты совершались в избах под надзором губернаторов и воевод. Каждый акт совершался с ведома и при участии правительственных органов, а также с привлечением к подписи свидетелей. Надсмотрщик и писцы должны были наблюдать за законностью акта и правительственным поступлением пошлин. Затем акты следовало вносить в особые книги, заведенные у крепостных дел. Однако укрепление права относилось уже не ко второму моменту, внесению в книги, а к моменту совершения акта, что было выражено правилом, установленным в 1737г. - «имение справливать за тем, чья крепость старее».

В царствование Екатерины II, с учреждением о губерниях 1775, уничтожилось центральное место, заведовавшее до сих пор совершением крепостей на всю Россию. Вместо Юстиц-Коллегии совершение крепостных актов возложено было на гражданские Палаты и уездные Суды, при которых организованы были учреждения крепостных дел. Таким образом, установлены были местные центры, в которые приобретатели должны были предъявлять акты для ввода во владение. Крепостным порядком стали совершаться только акты, по которым происходил переход вещных прав на недвижимости.

Применительно к этому крепостному порядку имеет силу следующее постановление нашего законодательства, обратное тому, какое встречаем в Уложении Алексея Михайловича. Если одно и то же недвижимое имение будет продано двум разным лицам, то имение утверждается за тем из двух покупщиков, которого купчая крепость совершена прежде. В пользу же другого покупщика взыскивается с подложного продавца цена, ему заплаченная, со всеми убытками покупщика (т. X, ч 1, ст. 1416). Статья эта не может иметь применения там, где введен новый порядок.

II. Нотариальная система. Крепостной порядок представлял существенный недостаток - не было определенности в моменте перехода вещного права. Акт мог быть совершен в любом месте, и покупщик не был обеспечен, что купленное им имение не продано уже или не заложено в другом месте. Притом совершение крепостных дел возложено было на судебные места, задача которых совсем иная.

По Положению о нотариальной части 14 апреля 1866г., в столицах, губернских городах, а в случае надобности и в уездах, определяются нотариусы, число которых устанавливается особым расписанием. Нотариусы определяются и увольняются старшим председателем судебной палаты, по представлению председателя суда, из лиц совершеннолетних, неопороченных судом или общественным приговором, состоящих в русском подданстве и не занимающих никакой другой должности ни в государственной, ни в общественной службе. Кроме того, от желающего занять эту должность требуется представление залога и предварительное испытание его в умении правильно излагать акты, в знании форм нотариального делопроизводства и необходимых, для исполнения этой должности, законов. Из числа книг, которые нотариус обязан вести, главное значение имеют две актовые книги для внесения в них вполне сделок, совершаемых нотариальным порядком. Одна из них назначается для сделок о недвижимостях, другая - для всех прочих. Круг действий нотариусов заключается в совершении для желающих всякого рода актов, в засвидетельствовании явки актов, протестов, в принятии на хранение представленных от частных лиц документов. Акты, совершаемые нотариусами, называются нотариальными. При совершении каждого нотариального акта должны присутствовать свидетели, которые составляют только излишний балласт, нисколько не увеличивающий доверия к действиям нотариуса, как должностного лица.

При каждом окружном суде имеется нотариальный архив под заведованием старшего нотариуса для хранения книг. Старший нотариус, состоя на государственной службе, приравнивается к членам окружного суда, хотя, к сожалению, эта связь, весьма желательна, а мало проведена в закон и еще менее осуществилась в действительности. Из книг, которые обязан вести старший нотариус, для укрепления вещных прав на недвижимости особенное значение имеют: 1) крепостные книги и 2) реестр крепостных дел. Крепостные книги составляются из утвержденных старшим нотариусом актов, относящихся до недвижимостей.

По правилам, утвержденным министром юстиции 31 мая 1891 и введенным в действие сначала в киевском округе, а с 1 января 1894 в округах петербургском, московском, казанском, саратовском, харьковском и одесском (собр.*1, узак. и расп. прав. 1893, №179, ст. 1361), реестр крепостных дел" (соответствующий ипотечным книгам) ведется уже не по собственникам, как, раньше, а по недвижимостям. Назначаемый для недвижимого имения лисп реестра крепостных дел состоит из четырех отделов: 1) сведения, касающиеся! имения, 2) собственники, 3) ограничения права собственности, 4) залоги, долги<| денежные требования, обеспеченные! запрещениями. В первом отделе означаются относительно городского имения - участок или квартал, улица, номе часть города, относительно сельского имения - название, состав, местонахождение и пространство. Крепостные книги и реестры крепостных дел должны быть особые для каждого уезда и каждого города, состоящих в пределах судебного округа. На старшего нотариуса возлагается утверждение сделок о недвижимостях, состоящих в том судебном округе, в котором находится архив, «1 равно ведение крепостных книг и реестров крепостных дел. Акты, совершенные нотариусом и утвержденные старшим нотариусом, называются крепостными.

Сделки о переходе или ограничении права собственности на недвижимо ста, под опасением недействительности, должны быть совершены у нотариус и затем обращены в крепостные через утверждение их старшим нотариусом) Вещные права на недвижимости не приобретаются до утверждения последним сделки, за исключением случаев наследования по закону или завещанию. Для обращения акта в крепостной, выпись из актов книги должна быть представлена старшему нотариусу того округа, в котором находится недвижимость, лично сторонами или через поверенных, или же по поручению их, одним из местных нотариусов. Перед утверждением старший нотариус обязан удостовериться, что законы гражданские не воспрещают совершения и утверждения акта, а также, что недвижимость действительно принадлежит лицу ее отчуждающему или соглашающемуся на ограничение права собственности. Затем, взыскав следующие пошлины, делает на выписи надпись об утверждении, вноси! сделку в крепостную книгу и отмечает о том в реестре крепостных дел. О содержании внесенной сделки старший нотариус сообщает земской или городской управе по месту нахождения недвижимости, а также в сенатскую типографию, для напечатания установленным порядком в Сенатских Объявлениях. На основании внесенной в крепостную книгу сделки, старший нотариус выдает сторонам выпись, которая является удостоверением права частных лиц на недвижимость.

Итак, сделка, предметом которой является недвижимость, может быть совершена в любом месте (Пол. о нот. части, ст. 80; т. X, ч. I, ст. 9IS), но вещное право по ней переходит не иначе, как по утверждении ее старшим нотариусом по месту нахождения недвижимости. Если бы на одну и ту же недвижимость совершено было несколько купчих в разных местах, то вещное право приобретается не тем, чей акт совершен ранее, а тем, чей акт прежде предъявлен будет к утверждению. Если бы недвижимость была заложена, а потом немедленно продана, и покупщик успел бы укрепить свой акт раньше залогодержателя, залог будет недействителен.

Акты, которыми устанавливается переход права собственности пли ограничение его, отмечаются в реестре крепостных дел. Таким образом, юридическое положение каждой недвижимости должно бы обнаруживаться с достаточной ясностью из книг, находящихся у старшего нотариуса. К сожалению, практика не дала полного развития тем началам, которые положены в основу нотариального порядка, и в действительности реестры крепостных дел оставляют желать многого. Этому способствовали два обстоятельства: во-первых то, что внесению в реестр не дано должное юридическое значение, а во-вторых отсутствие гласности. Вообще книги не подлежат гласности - обозрение книг и получение из них выписей невозможно для посторонних лиц без согласия собеседника. В 1899 г. начало гласности расширено несколько в том отношении, что старшим нотариусом предписано выдавать всем желающим как из Сенатских Объявлений, так из имеющих заменить их местных запретительных книг и сборников запретительных статен справки о лежащих на имении запрещениях (т. XVI, ч. I; Пол. о нот. части, ст. 154^).

При всех преимуществах настоящей нотариальной системы, по сравнению «> старым крепостным порядком, и она не лишена многих недостатков. В связи с нею находится, хотя и не вытекает из нее непосредственно, неопределенность момента укрепления, момента, в который приобретается вещное право. 'Этот momchi, вследствие противоречивых постановлений нашего материального права, можно по некоторым основаниям отнести а) к утверждению старшим нотариусом представленного ему акта, Ь) к вручению старшим нотариусом выписи лицу, к которому переходит недвижимость, с) ко вводу во владение или же, наконец, d) к отметке в реестре крепостных дел о 'совершенном вводе. Сам \ порядок укрепления отличается чрезвычайной сложностью, занимающей много , времени и требующей весьма значительных издержек. Это обстоятельство'! привело к тому, что в настоящее время существует достаточно недвижимостей формально не укрепленных за теми, кто несомненно должен считаться собственником. Затем, гласность крепостных книг и совершаемых в них записей может считаться достаточно обеспеченной ввиду того, что принятый пс оглашения в Сенатских Ведомостях, вдали от места совершаемых перехс превратился в пустую формальность. Чрезмерная сложность не только' обеспечивает твердости за приобретенными правами, но, напротив, затруд выяснения в точности юридического состояния недвижимости, пол каждого приобретателя опасности лишиться права, вследствие незамече им препятствия к совершенной сделке.

III. Ипотечная система. В большинстве западных государств^ нас на окраинах (в Привислинском и Остезейском краях) существует ипс система укрепления вещных прав на недвижимости. Выражение «ипс впервые употреблено в законодательстве Солона, где оно обозначало врытый в землю должника для того, чтобы всякий знал, что эта земля обеспечением прав кредитора. В настоящее время это выражение упс в двояком значении. В более тесном смысле ипотека означает залог недви» сти. В более широком смысле ипотека выражает собою порядок вещных прав на недвижимости посредством записи в книги. Дело в том,' впервые относительно залога установилось правило о приобретении права исключительно путем записи в книги. В некоторых законодатель последнего времени система записи и разрешения прав в книгах ограничь залоговыми правами (Бавария). Гораздо большее значение имеют ипс книги, когда в них заносятся все вообще вещные права. В этом втором знач и говорят об ипотечной или, применяясь к принятой у нас термин вотчинной системе укрепления прав. Французский гражданский кодекс года установил положение, что вещное право на недвижимости прис момента соглашения сторон (§ 1583). Обнаружившиеся скоро последствия: правила, полная неуверенность в приобретенных правах, заставила франи го законодателя издать закон 1855 г., по которому вещное право прис в отношении сторон, совершивших сделку, с момента соглашения, а в < нии третьих лиц - с момента внесения сделки в ипотечные книги. Помимо' странной двойственности, французское законодательство страдает еще ностью тайных ипотек (залоговых прав несовершеннолетнего на недвижимс принадлежащие его опекуну; жены на недвижимости, принадлежащие ее казне, общинам на недвижимости, принадлежащие сообщникам not казначеям), а также существованием многочисленных привилегированных I В результате получается, несмотря на ипотечную систему, чрезвь неопределенность прав. Несравненно большей выдержанностью отл

ипотечная система, принятая в большинстве германских государств, особенно в Пруссии по закону 1872 года. В настоящее время разнообразие ипотечных уставов Германии уступило место единству, которое установлено с материальной стороны уложением I896 г., а с формальной - Grundbuchordnung 27 марта 1897 года.

Основные начала ипотечной системы вообще сводятся к следующему.

Ипотечные книги ведутся при судах или при особо назначенных для того установлениях. Они содержат в себе описание экономического и юридического положения каждого имения, находящегося в данном округе. Важное различие между законодательствами заключается в том, ведется ли запись по именам собственников или по названиям недвижимостей. При первой системе, принятой во Франции, каждому собственнику уделяется особый лист. Недостаток этой системы заключается в том, что приобретатели недвижимостей или залогоприниматели заинтересованы, при своих справках, в состоянии и принадлежности данного имения или дома, а не в состоятельности собственника, перед их глазами должно быть ясно открыто положение недвижимости, обременения ее серви-тутами, долгами. Поэтому германская система уделяет в книгах особый лист каждому имению или дому (Grundstuck), так что, если одному лицу принадлежит несколько недвижимостей, то каждой из них назначается особый лист. 'Это 'называется началом специальности. Лист разделяется на графы, в которых обозначается название и местонахождение имения, хозяйственный состав, имя собственника, вещные права на эту недвижимость, принадлежащие другим лицам, долги, обеспеченные залогом этой недвижимости. На этом листе делаются отметки об установленных на данном имении правах и всякие общие запрещения, относящиеся ко всему имуществу, не могут иметь здесь применения. Правило это далеко не проводится последовательно всеми законодательствами.

Каждая сделка, направленная к установлению вещного права, достигает этого результата не иначе, как во внесении соответствующей записи в книги. На лиц, ведущих ипотечные книги, возлагается обязанность проверки согласия сделки с законами. Это называется началом законности, и степень его применения в законодательствах весьма различна.

Юридическое значение ипотечных книг состоит в том, что вещное право на недвижимости приобретается не иначе и не раньше, как посредством и с Момента записи. Все, что значится в книгах, имеет начало полной достоверности, и все легко могут знать юридические отношения, в которых находится собственник по данной недвижимости, кому она принадлежит, какие ограничения ее стесняют. Притом, для посторонних лиц не имеют никакого значения сДелки, совершенные без записи, так что каждый приобретатель обеспечей в том, что у него не будет отнято его приобретение, кредитор обеспечен в том, 41-0 никакие иные требования не буду! обращены на то же имение до его удовлетворения. В этом выражается начало гласности, которое дополняется еще тем, обозрение ипотечных книг и получение выписи из них доступно каждому.

По отношению к залоговым правам действует начало старшинства. Залоговые права удовлетворяются из ценности недвижимости по старшинству их установления, а не по разверстке.

В I893 появился и у нас проект вотчинного устава, который должен вести в России ипотечную систему.

§20 Владение

Литература:Морошкин,О владении по началам российского законодательства, 1837; Кавелин, О теориях владения (Сочинения, т. 1); И е р и и г, Об основании защиты владения, 1883; И е р и и г, Теория владения, 1895; Анненков, Система русского гражданского права, т. I, стр. 509-612; Попов, Владение и его защита по русскому гражданскому праву («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1874. кн. 4 и 5); Ю р е и е в , Иск о защите владения по русским законам («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1775, кн. 2); Оке, Виндикация («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1874, J*№ 2 и 3); Л ы к о ш и и , Об отыскании недвижимых имений из чужого владения («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1888, № 4); В а с ь к о в с к и и, Учебник гражданского права, в. 2, 1896, стр. 3-57; Васьковский, Понятие владения по русскому праву («Ж. М. Ю.» 1896, № 4); Фридштейн.О владельческом иске по действующему русскому праву, («В. Пр.» 1900, № 7); П е т р а ж и ц к и и, Право добросовестного владельца на доходы с точек зрения догмы и политики права, 2 изд. 1902; Покровский, Основные вопросы владения в новом германском уложении («В. Пр.» 1899. №1); Покровский, Владение в русском проекте гражданского уложения («Ж. М. К).» 1902, № 10).

Понятие о владении. Владением называется фактическое господство лица над вещью, соединенное с намерением присвоить ее себе. Из этого определения обнаруживаются два существенных момента в понятии о владении - субъективный и объективный.

а) Объективный признак заключается в том внешнем отношении лица к вещи, которое дает ему возможность действительного пользования и распоряжения ею и которое подобно отношению к вещи со стороны хозяина-собственника. Ь) Субъективный момент состоит в том, что лицо, господствуя над вещью, может быть, без всякого законного основания, тем не менее желает иметь ее для себя, пользоваться и распоряжаться ею, как-будто оно имеет право собственности «на праве собственности» (т. X, ч. I, ст. 560). Конечно, воля человека скрыта от посторонних, но направление ее может быть определено по внешнему выражению, которое, однако, не совпадает непременно с первым признаком: лицо, получившее вещь по аренде, не проявляя обычной хозяйственной деятельности, с некоторого времени перестает вносить условленную плату и отказывается возвратить нанятое имущество.

По наличности субъективного признака, владение в тесном значении слова, называемое также юридическим (ввиду его юридических последствий), противополагается господству над вещью без намерения присвоить. Владея вещью, лицо признает право другого лица на нее и только пользуется ею с разрешения собственника или настоящего владельца. Такое отношение носит название детеицни, которая может быть переведена на русский язык словом держание (ср. юго-западное, с польского, выражение держава-аренда, державец-арендатор, содержание, т. X, ч. 1, ст. 1691, залого-держатель). Держанием, а не владением, должно быть признано отношение, в котором лицо господствует над вещью в силу найма, ссуды, поклажи.

Различие между держанием и владением по отсутствию субъективного признака в первом, основывается на авторитете Савиньи. Между тем в недавнее время выдвинута другая точка зрения, обязанная главным образом авториуету Иеринга. Отрицая необходимость и возможность субъективного признака для владения, эта теория стирает различия между этими двумя формами обладания. Владельческую защиту приобретает не владение в отличие от держания, но вообще всякое обладание, насколько необходимость такой защиты выдвинется самой жизнью. Только этим и объясняется, говорят, то, что в Риме поссессор-ною защитою пользовался залогодержатель, который не проявляет намерения присвоить заложенную им вещь. Утверждают, что субъективный момент неуловим, затруднителен для доказывания перед судом. Едва ли с этим можно согласиться. Теория Иеринга создает раздвоение представления о владении: одно представление следует иметь в виду, когда речь идет о защите владения, другое, - когда возникает вопрос о превращении владения по давности в право собственности, так как в последнем случае субъективный признак необходим. Почему жедо втором случае намерение присвоения уловимо, а в первом нет? Какое преимущество создавать два совершенно разных юридических понятия там, где до сих пор было одно?

Если от соображений политики права перейти к положительным законодательствам, то французский кодекс признает необходимость для владения обоих моментов (§ 2228). Чтобы облегчить доказывание намерения, кодекс устанавливает два положения: 1) всякий предполагается владеющим от своего имени, на праве собственника, пока противное не будет доказано и 2) начавший держать от чужого имени предполагается продолжающим такое отношение к вещи, пока не докажет противного. Германское уложение перешло на сторону новейших воззрений: владение вещью приобретается достижением действительного господства над вещью (§ $54). Если отличие держания от владения смущало некоторых с той стороны, что оно совершенно не доступно человеку, не получившему юридического образования и неспособному понять, почему не арендатор, а вор пользуется владельческой защитой, то теперь пример германского уложения может внушить не менее серьезное опасение, в состоянии ли будут сами юристы уловить те виды и оттенки владения (mittelbarer, unmittelbarer, Eigen-Fremdbesitz), какие принуждено было оно создать, сойдя с прежней почвы. К сожалению, немецкие юристы не выяснили, какую социальную цель преследовало германское уложение, создавая широкую владельческую защиту и в чем ее юридическое основание.

Что касается русского законодательства, то ясной точки зрения в нем нельзя обнаружить, что и подает повод привлекать его на сторону той и другой теории. Выражение «владение» употребляется в самом различном смысле: и как синоним права собственности, п как пользование, и как владение. В последнее время русские юристы, поддаваясь новейшему течению германской мысли, стали усиленно проводить взгляд, что и в русском законодательстве для вопроса о защите не имеет ни какого значения различие между владением и держанием. В пользу того мнения, что владение у нас упоминается в широком смысле, охватывая и держание, приводят то, а) что нельзя проводить различие там, где его не дает сам закон, б) что по закону всякое даже и незаконное владение охраняется от. насилия и самоуправства, в) что в ст. S14 и 515 под правом владения следует понимать и держание. В пользу противоположного взгляда говорят следующие соображения: а) закон нигде не проводит различия между владением, подлежащим поссессорной защите, и владением, превращающимся с течением времени в право собственности, а потому, если для второго закон требует признака «в виде собственности», «на праве собственности», то нет основания устранять этот признак для первого случая; б) закон говорит о различии владения законного и незаконного, добросовестного и недобросовестного, которое не имело бы никакого смысла в применении к держанию; в) ст. 531, обеспечивающая охранение всякого владения, может быть приводима в пользу противоположного взгляда только в том случае, если будет доказано, что закон со словом владение соединяет представление о держании, а это-то и нужно доказать.

Владение, когда оно соединено в одном лице с правом собственности, по мнению нашего закона (т. X, ч. I, ст. 513) есть существенная часть самого этого права. Но владение может не совпадать с правом собственности, и тогда оно представляет особый институт. Юридическое значение его выражается в том, I) что оно охраняется законом от посягательств посторонних лиц само по себе, независимо от вопроса о праве собственности (т. X, ч. 1, ст. 531) и 2) что, продолжаясь известное время, оно превращается в право собственности (т. X, ч. 1, ст. 533).

Спорным представляется вопрос, составляет ли владение факт или право. В подтверждение того, что владение есть только факт, приводят то, а) что его нельзя и определить иначе, как противопоставить праву, что владелец тем именно отличается от собственника, что он фактически относится к вещи так, как имеет право относиться собственник (Виндшейд). б) Владение, хотя и факт, но сопряжено с юридическими последствиями. Его нарушение есть правонарушение, потому что нарушается гражданский порядок, личность владеющего. С таким взглядом нельзя согласиться, а) То, что владение, хотя и факт, сопряжено с юридическими последствиями, еще не скрывает в себе противоречия, потому что и рождение*, безвестное отсутствие, хотя и не права, влекут за собою юридические последствия. Но важно то, что владение приобретается и утрачивается, а к этому факты не способны. Мало того, владение передается по наследству (герм, улож., § 857), а наследство составляет совокупность прав и обязанностей, нарушение, и не потому, чтобы при этом нарушалось какое-либо иное право: нарушение владения может иметь место и там, где не было ни насилия над личностью владельца, ни оскорбления общественного порядка'. Поэтому владение следует считать за право. Если это право, го его следует причислить к категории вещных прав, так как оно, а) охраняемое против каждого, имеет абсолютный характер, а Ь) имеющее своим объектом вещь, обладает всеми признаками вещного права. С точки зрения русского законодательства, владение есть право, как по приведенным общим соображениям так и по наименованию его «правом владения» (т. X, ч. I, кн. II отд. V-заглавие).

Спрашивается, какого же основание защиты владения независимо от вопроса о праве собственности? -Это основание нельзя видеть в охранении личности владельца, как это полагал Савиньи. Нарушение владения не всегда соединяется с каким-либо посягательством против самого владельца, например, при краже, а с другой стороны возможность насилия против личности должна бы доставить владельческую защиту и держателям, что не везде встречается. Нельзя также видеть это основание в охранении общественного порядка, как полагал Рудольф, а у нас Морошкин, потому что нарушение владения может и не сопровождаться нарушением общественного порядка, например, при покупке и занятии парохода, который продавцу не принадлежал и который был им перед продажей захвачен.

Настоящее основание защиты владения, как такового, независимо от вопроса о праве собственности, составляет предположение права собственности на стороне владельца. Наблюдение показывает, что в огромном большинстве случаев владение совпадает с правом собственности. Отсюда чрезвычайно мало шансов ошибиться, если предположить владельца собственником. Если так, то владельцу достаточно отстоять свое владение, не выдвигая своих прав собственности. В значительном числе случаев такое отстаивание владения окажется достаточным для охраны интересов собственника, потому что у противника нет доказательств в пользу его права. Таким образом представляется целесообразным, для облегчения защиты права собственности, предоставить владельцу защищать его владение. И чем меньшею определенностью отличается правовой порядок в данное время в данной стране, тем более основания к организации подобной облегченной защиты. В многочисленных случаях доказывание права собственности не только на движимости, но и на недвижимости, за отсутствием актов укрепления, представляет значительные затруднения. Если бы не существовало специальной владельческой защиты, то стоило бы кому-либо завладеть вещью, принадлежащей другому, как последний был бы поставлен в трудное положение опровергать правильность владения нарушителя. Нецелесообразно было бы выводить на сцену весь сложный аппарат доказывания права собственности на огромное имение, в котором сосед по неведенью или намеренно запахал несколько десятин земли. Такое основание владельческой защиты принимается и нашим Сенатом, по мнению которого «владение есть право, по содержанию своему близко подходящее к праву собственности, и даже заменяющее его для владельца, доколь не будет доказано, что сильнейшее, лучшее право на ту же вещь, дающее то же право на владение, право собственности, принадлежит другому» (кас. реш. 1871, № 1219).

Если таково действительно основание защиты владения, го понятно, почему не защищаются держатели, как, например, арендаторы, которые прямо заявляют, что их владение не свидетельствует о праве собственности. Они сами опровергают то предположение, ввиду которого организована тта специальная защита. Говоря!, странно не давать защиту арендатору, когда ею пользуется вор. Но при этом забывают, что в тот момент, когда поднимается вопрос о защите владения, никому неизвестно, что обладатель вещи - вор. Если бы это было известно, вещь немедленно была бы отобрана в порядке уголовного судопроизводства и передана собственнику. Вор пользуется защитою владения, потому что факт воровства неизвестен, и он, как владелец, предполагается собственником.

Некоторые из наших ученых (Неволин, Победоносцев, Мейер) повторяют мнение римских юристов о том, что в историческом развитии владение, как отношение фактическое, предшествует праву собственности, как отношению юридическому. Однако следует признать более верным противоположный взгляд, высказанный Кавелиным, что в развитии вещных прав право собственности должно предшествовать владению. В самом деле, владение есть институт позднего происхождения; так, у нас защита владения, как такового, возникает при Екатерине II (П. С. 3. № 28338) и то не самостоятельно, а заимствуется из Литовского Статута, где оно образовалось под влиянием римского права. Сенатские указы 30 июня 1820 и 27 декабря 1823 гг. предписывают полиции, немедленно по получении жалобы на несильное завладение, приводить в ясность, в чьем владении было имение тогда, когда учинено было насилие, после чего и возвращать его тому, у кого оно отнято, не входя при этом в рассмотрение представляемых сторонами документов, так как это уже дело суда. Окончательно организуется защита владения только с изданием судебных уставов 1864, когда дела по нарушению владения перешли из рук полиции к мировым судьям. Если говорят, что владение предшествовало праву собственности, то при этом смешивают юридическое владение с чисто фактическим обладанием вещью, без всякого вопроса о праве или об организованной защите отношения. Так, например, группа кочующего племени занимает местность, пригодную для пастбища и, конечно, не допускает других на эту землю - такое отношение не может быть названо владением. Это совершенно не юридическое отношение. «Представим себе, говорит берлинский профессор Дернбург (хотя это в действительности невозможно, но мыслимо, как предположение), что исчез на земле правовой порядок, - тем не менее владение останется» (Pandekten, I, § 169). Здесь допущена ошибка: юридическое владение именно не сохранится, потому что лишится своих главных юридических последствий: защиты и перехода в собственность. Отношения к вещам будут исключительно фактического характера, это будет первобытное обладание, а не владение. Но такое естественное или фактическое состояние не имеет ничего общего с институтом владения, который вводится законодательном властью.

II. Виды владения. Законодательство наше различает несколько видов владения.

1) Владение может'быть законное или незаконное (т. X, ч. 1, ст. 523). Существенный признак, отличающий одно владение от другого, состоит в том, что законное владение основывается на одном из тех юридических факторов, которые, по закону, составляют вообще способ приобретения права собственности (т. X, ч. 1, ст. 524), но в данном случае, за отсутствием того или другого условия, не создали его. Так. например, одно лицо приобрело по дарению от другого вещь, а между тем даритель сам не имел права собственности, а потому не мог и передать его другому, - в этом случае приобретатель имеет только владение, а не право собственности, но владение законное, потому что в основании его лежит дарение. Напротив, владение, не имеющее в основании подобного юридического факта, будет незаконным, как, например, владение вещью со стороны лица, насильственно захватившего ее. Незаконное владение может быть а) подложное, Ь) насильственное и с) самовольное (т. X. ч. I, ст. 525-528). Относительно последнего различия следует заметить, что все это трехчленное давление незаконного владения лишено всякого практического значения. Оно может иметь интерес исключительно с точки зрения уголовного права. Да п само различие законного и незаконного владения не имеет у нас того значения, какое оно имело в римском праве и какое имеет до сих пор на Западе, потому что все юридические последствия владения, защита и приобретение по давности применяются безразлично к тому и другому виду.

Следует, впрочем, заметить, что высказанный здесь взгляд на отличие законного и незаконного владения не может считаться общепризнанным. По мнению некоторых (Анненков), законным владение считается тогда, когда совпадает с правом собственности, незаконным - когда расходится с ним, другими словами, законное владение то же, что право собственности, а незаконное владение, - это владение в собственном смысле слова. Но, если законное владение то же, что право собственности, непонятно, каким образом закон, говоря о владении, отдельном от права собственности, предлагает различать законное и незаконное владение? Если законное владение тождественно с правом собственности, к чему говорить - «всякое, даже незаконное, владение охраняется правительством, пока имущество не будет присуждено другому» (т. X, ч. I, ст. 531), как будто могло возникнуть сомнение, что право собственности защищается. Если мы обратимся к Своду Законов изд. 1842, то увидим, что отдельное законное владение состоит под общим охранением так же, как it собственность, оно равно неприкосновенно (ст. 441). Ясно, что законодательство и не думало сливать законное владение с правом собственности.

2. Большую важность имеет различие владения добросовестного и недобросовестного. Владение признается добросовестным, когда тот, кто владеет вещью нае праве собственности, не знает об обстоятельствах, препятствующим приобретению им этого права. Таков, например, случай вступления во владение по порядку законного наследования, без ведома о духовном завещании, которым вещь предоставлена другому (т. X, ч. 1, ст. 529). Другими словами, владение признается добросовестным в том случае, когда владелец не сознает неправильности своего владения.

Незаконное владение всегда будет и недобросовестным, но недобросовестное владение может быть и нечакошшм. так что указанное различие применимо только к законному владению. Приобретая вещь законным способом, лицо может не знать о препятствии, но, приобретая незаконным образом, лицо во всяком случае знает о препятствии к приобретению им права. Напротив, с точки зрения тех, кто законным владением считает право собственности, укачанное сейчас деление может относиться только к незаконному владению.

Здесь-то и обнаруживается неправильность такого взгляда на деление владения на законное и незаконное. В противоположность ст. 525, дающей деление незаконного владения на подложное, насильственное и самовольное, ст. 523 дает два деления, равно относящиеся вообще к владению.

Владение добросовестное вначале, может впоследствии сделаться недобросовестным, если владелец, при наличности известных обстоятельств, должен был убедиться в неосновательности своего владения. Например, лицо покупает имение у собственника, а по прошествии некоторого времени ему становится известно, что продавец в момент совершения сделки был уже признан в установленном порядке сумасшедшим (кас. реш. 1879, №90). Предъявление иска к владельцу не разрушает его добросовестности, но только обязывает к сохранению плодов с этого момента в пользу собственника (т, Х,.ч. I, ст. 530).

Практическое значение рассматриваемого различия сводится к различию в объеме ответственности владельца перед собственником по прекращении владения. На Западе значение различия усиливается требованием добросовестности для приобретения права собственности по давности. Владение признается добросовестным, пока противное не будет доказано.

III. Возникновение и прекращение владения. Из определения владения выяснилась тесная связь владения с правом собственности. Поэтому субъектом владения может быть только то лицо, которое способно быть субъектом права собственности, так что, например, иностранец не может обращаться к власти с требованием защиты владения недвижимостью, на которую он по закону не может приобрести права собственности. Владение предполагает намерение присвоения вещи, между тем многие лица лишены воли, - малолетние, сумасшедшие и др., и потому не могли бы приобретать владения; они могут фактически установить господство, но не могут проявить намерения присвоить. За них приобретают владение их представители - опекуны и попечители.

В силу того же положения, что владение защищается в предположении права собственности, объектом владения может быть вещь, способная стать объектом права собственности, следовательно а) только материальная вещь и притом Ь) не исключенная ич оборота. Объектом владения не могут быть именные акции, потому что это не вещи, а наше законодательство не знает владения пранами (possessio juris - кас. реш. 1903. № 31). Если бы кто завладел городскою площадью, он не может не искать владельческой защиты, не рассчитывать на превращение его владения в право собственности.

Особый интерес представляет вопрос о владении составными вещами и совокупностью вещей, а) Относительно объекта первого рода выставляется обыкновенно положение, что, кто владеет целым, не владеет его частями. Но в такой форме это положение противоречит логике. Напротив, следует признать, что кто владеет целым, тот владеет и его частями, владение целым поглощает владение частями. Так, например, владение домом охватывав! и его отдельные части, двери, рамы и т. п. Это обстоятельство имеет важное значение для второго последсп вия владения - приобретения собственности по давности. Бели приобретено владение имением, то приобретено владение и на недавние приращения, так что истечение десяти лет со времени занятия первого дает право собственности не только на само имение, но и на прошлогодние приращения и плоды. Если, однако, соединяется в одно два различных по основанию и происхождению владения, то каждое из них следует своей судьбе. Например камин, захваченный 12 лет тому назад, вставляется в зал дома, купленного у несобственника 3 года: собственник камина, предъявляя иск к владельцу, не может отражать его ссылку на давность указанием на то, что владелец не приобрел еще по давности права собственности на дом, а следовательно и на его части. И наоборот, если бы владение домом продолжалось 12 лет, а камином 3, то владелец не мог бы отразить иск собственника камина ссылкою на давность владения домом. Ь) Приобретение по давности совокупности вещей, например, стада, библиотеки, распространяется и на все отдельные предметы, например, овцы, книги, хотя бы они и позднее вошли в состав собирательной вещи.

Одна и та же вещь не может быть объектом исключительного владения нескольких лиц, как не может одна и та же вещь принадлежать нескольким на праве собственности. Но как возможна общая собственность, так допустимо и совместное владение нескольких лиц одной и той же вещью сообща, а не исключительно; например, несколько мнимых сонаследников владели вместе домом, пока не представлено было завещание истинным наследником.

Владение предполагает, как мы видели, наличность двух моментов, внутреннего и внешнего. Поэтому приобретение владения выступает только тогда, когда эти моменты, намерение присвоения и господство над вещью, соединяются в одно. Для получения такого результата недостаточно одного намерения, потому что оно не будет иметь никаких юридических последствий, недостаточно и одного господства без намерения присвоить, потому что это будет только держание.

1. Действие, которым устанавливается господство над вещью, носит название овладения. Овладение не требует непременно физического прикосновения к вещи - достаточно такое обращение с вещью, какое предполагается у собственника. Овладеть вещью можно или с согласия и при участии прежнего ее владельца, или помимо его. В первом случае будет передача, а во втором -захват.

a) Захват есть односторонний акт овладения и предполагает такое отношение к вещи, которое давало бы возможность господства над вещью. Бели вещь до этого времени находилась во владении другого лица, то необходимо устранить это лицо от господства.

b) Передача есть двухсторонний акт овладения, основанный на взаимном согласии прежнего и нового владельца и на действиях той и другой стороны, на вручении и принятия вещи. Передача недвижимостей совершается без прикосновения к объекту, посредством письменных актов, но возможно и физическое действие: домовладелец предоставляет соседу часть своего двора дЛя застройки и указывает ему место для этого. Видимая передача движимых вещей также иногда устраняется. Это возможно в двух случаях. Лицо, к которому Должно перейти владение, имело уже вещь в своих руках, держало ее. например, по договору ссуды. Здесь вручение представляется совершенно излишним, потому что достаточно изменить субъективную сторону отношения, чтобы установить владение. В других случаях предоставление возможности господства над вещью не нуждается в передаче самих вещей. когда господство над ними стоит в зависимости от других обстоятельств. Сюда относится, например, передача ключей от амбара, в котором находятся веши - возможность господства над ними зависит от обладания ключами от помещения. Такая передача называется символической. Она имеет особенно важное значение в торговом быту, где существуют документы, обладание которыми соединено с возможностью господства и распоряжения. Такое значение имеют коносаменты в перевозке по морю и квитанции в перевозке по внутренним водам, накладные в железнодорожной перевозке, складочные свидетельства, выдаваемые товарными складами, и некоторые другие распорядительные бумаги.

2. Субъективный момент, намерение присвоения состоит не только во внутреннем убеждении овладевающего, но должен выразиться во вне так, чтобы стало явно для всех. Намерение может обнаружиться, например, из клеймения товаров присланных купцу только на комиссию, или сплавляемых по реке бревен. Лицо владеющее может по своему усмотрению изменить свое намерение, но это не будет иметь значение, пока воля его не обнаружится из внешних обстоятельств. Так, например, наниматель дома будет признаваться держателем, а не владельцем, пока он вносит плату, относится к собственнику, как к хозяину, но когда перестает давать периодическую плату, не допускает хозяина до распоряжений, он превращается во владельца. Помещик предоставляет крестьянам, ввиду их бедности, часть своей земли в безвозмездное пользование. Сколько бы лет ни продолжалось такое пользование, оно никогда не превратится в собственность, потому что это не владение. Оно может стать владением, если и когда крестьяне обнаружат свое намерение присвоить себе землю, отказав, например, возвратить ее по требованию собственника.

Для возникновения владения требуется соединение субъективного и объективного моментов. Для прекращения владения достаточно устранения того или другого момента.

1) Владение прекращается, когда теряется господство над вещью, по собственной ли воле владельца, при вручении ее другому, при оставлении ее на произвол, или же помимо его волн, утратой вещи, захватом ее со стороны другого. Потеря вещи прекращает владение только в том случае, если возможность господства открывается для всех других, например, потеря кольца на улице, но не дома; напротив потеря кольца в собственной квартире не прекращает владения, потому что никто другой не может овладеть им.

2) Владение прекращается, когда владелец теряет желание иметь вещь для себя. Он может прямо выразить свою волю в этом направлении или же его намерение может быть выведено in обстоятельств дела. Необходимо, конечно, чтобы лицо, отказывающееся от владения, было дееспособно. Выражение волн, противоположной намеренью присвоения, может быть соединено с прекращением господства над вещью или же с сохранением его. Продолжая господствовать над вещью, пользоваться ею. владелец заявляет свое намерение владеть пещью от имени другого. Например, собственник дома, продав его другому лицу продолжает жить а нем на основании найма; Екатерина II купила у Дидро библиотеку, сохранив ее у него до его смерти.

Хотя нормальным представляется приобретение и потеря владения тем именно лицом, которое выражает свое намерение, но возможно также возникновение и прекращения владения через представителя (т. X, ч. I, ст. 527). Для этого необходимо, во-первых, чтобы представитель овладел вещью, например, управляющий имением запахал часть земли соседнего помещика, а во-вторых, чтобы он совершил это действие от имени лица представляемого, согласно данному или предполагаемому полномочию, во всяком случае не вопреки воле представляемого. Совершает ли представитель овладение о/г имени последнего или в свою пользу, это обнаруживается и» обстоятельств дела. Для прекращения владения, осуществляемого через представителя, необходимо: а) чтобы представитель потерял господство над вещью, все равно с согласия его или без того, Ь) чтобы представляемый оставил намерение иметь вещь для себя.

IV. Защита владей и я. По русскому законодательству всякое владение, даже и незаконное, охраняется правительством от насилия и самоуправства дотоле, пока имущество не будет присуждено другому и сделаны надлежащие по закону, о передаче оного, распоряжения (т. X, ч. I, ст. 531). Следовательно, закон различает спор о владении от спора о праве собственности и обеспечивает неприкосновенность первого, независимо от вопроса о втором. Во французском праве эта мысль выражена в положении le possesoire et le petitoire ne peuvent jamais eetre cumules (C. de proc. § 25). Сущность защиты владения, составляющая в тоже время его собственность, заключается в том, что при обнаружении спора о владении устраняются всякие вопросы о праве собственности. Поэтому следует признать совершенно направленною тенденцию нашей практики допускать слияние исков о владении и о праве собственности. Опор и праве собственности может иметь место только тогда, когда оставлен будет спор о владении. Соответственно тому, по делам возникновения нарушенного владения суд не входит в рассмотрение документов, удовлетворяющих право собственности на недвижимое имение, но лишь восстанавливает нарушенное владение (Уст. гр. суд. ст. 73). Это не значит, что в этих делах устраняется возможность представления документов, но только ограничивает их влияние: они могут быть представляемы в подтверждение владения, но не права собственности. Так, документы могут служить подтверждением границ владения. Постановленное судом решение по вопросу о владении не имеет значения по вопросу о праве собственности. В последнем процессе может быть постановлено решение, признающее право собственности со всем не за тем лицом, за которым было признано владение в первом .процессе. Рассматривая условия защиты владения по русскому праву, мы должны остановиться на вопросах, относительно каких вещей допускается защита, какое владение подлежит охранению, что называется нарушением владения и в каком порядке происходит восстановление его.

I. Относительно первого вопроса мнения русских ученных разделились, да и в практике замечается колебание, что объясняется отсутствием ясных указаний в законе. Вопрос в том. подлежит ли защите владение только недвижимостями, или также движимыми вещами9 Защитники первого взгляда основываются на том, а) что закон не указывает в особенности на защиту владения движимыми вещами, что необходимо было бы, по их мнению, ввиду сомнительного вопроса на Западе; б) на том, что движимые вещи почитаются собственностью того, кто им владеет, пока противное не будет доказано (т. X, ч. I, ст. 534); в) наконец, на трудности отделить поссессорный иск от петиторного по отношению к движимости. Против этого воззрения можно выставить следующие * соображения, а) Из того, что закон не упоминает особо о движимых вещах, можно вывести совершенно обратное, а именно, что закон для них не делает исключения; б) предположение права собственности на стороне того, кто владеет (т. X, ч. I, ст. 534), есть общее основание защиты владения, а потому относится в равной степени как к движимостям, так и к недвижимостям; в) наконец, во многих случаях владение движимыми вещами нуждается в особой защите более, чем владение недвижимостями, потому, что доказывание права собственности на объекты первого рода часто бывает соединено с значительными трудностями, тогда как право собственности на недвижимости большей частью удостоверяется актами укреплений. Например, весною на берегу Волги по ошибке грузится чужая баржа; собственнику в горячее время дорог каждый день, и он предпочтет доказывать перед местным земским начальником свое владение этой баржой, чем собирать доказательства своих прав собственности на нее и ехать в губернский город для предъявления иска в окружном суде, г) В Мотивах к Судебным Уставам сказано: «Мировой судья, не входя в рассмотрев ние самого права на владение, должен ограничиваться возвращением имущества тому, в чем владении оно состояло до нарушения, и притом безразлично, относится ли нарушение до движимого или недвижимого имения. Ввиду этого следует признать, что защита владения, независимо от вопроса о праве собственности, подлежат как недвижимые, так и движимые вещи.» Практика наша, однако, склоняется более к противоположному взгляду и не допускает иска о защите владения движимыми вещами отдельно от вопроса о праве собственности (мало мотивированное кас. реш. 1873, № 782).

2. Защите подлежит не всякая связь лица с вещью, а только владение в виде собственности, т. е. господство, соединенное с намерением присвоения. Потому владельческой защите не должно подлежать простое держание, например, в= силу договора ссуды или найма. Доказательством этого положения может служить то, что частные лица и общества, владеющие имуществами казенных управлений на праве пользования, в случаях нарушения кем-либо их владения, j могут и непосредственно от себя предъявлять иски о восстановлении нарушенного владения (Уст. гр. суд. ст. I314). Если бы это было общим правилом, то о нем незачем было говорить. Закон в этом случае делает исключение из предполагаемого им общего правила, когда такой иск может быть предъявлен только собственником или действительным владельцем, а не держателем. Так как ( вообще права собственника в отношении третьих лиц через уступку владения или пользования нисколько не уменьшаются, то такая уступка не лишаете собственника права ограждать имущество от посторонних лиц (кас. реш. 1875, № 426), а потому и защита владения не может принадлежать тому, кто отрицает за собою право собственности. Допустить же совместно возможность владельческого иска и для собственника и для арендатора, как это делает, например, германское уложение (§ 868), значит признать двух владельцев по отношению к одной и той же вещи, притом без всякой общности владения. Но как примирить такое признание двух лиц владельцами одной вещи с определением владения, как фактического господства? Итак, ни арендатор, ни пожизненный пользователь, ни лицо, введенное во владение имуществом по просроченной закладной, ни вообще лицо, имеющее только право на владение или право пользования в чужом имуществе, на каком бы то ни было основании, не могут защищать свое право посредством иска о восстановлении нарушенного владения ни против посторонних вступщиков, ни тем более против самого собственника. Этот взгляд расходится с мнением, господствующим в настоящее4 время в русской литературе. Сенат же по этому вопросу проявляет колебание (ср., например, кас. реш. 1875, № 123), хотя правильное решение должно бы вытекать из того основания владельческой защиты, какое принято Сенатом.

Для обращения к защите необходимо, чтобы истец непосредственно перед самым нарушением владения был владельцем. При преемственной перемене нескольких владельцев суд может защитить только последнего из них перед наступившим нарушением. Г. Победоносцев приводит следующий пример. «Сосед^отпахал у меня часть нивы. Я не жаловался. На другой год я запахиваю эту часть, почитая ее своею собственностью. Сосед жалуется, утверждая, что он владеет? Как тут понимать: чье было владение, чье действие должно почитаться нарушением спокойного владения9» Если я своевременно не воспользовался правом просить о восстановлении владения, я до решения суда лишил себя владения, и потому мне приходится доказывать уже право собственности.

3. Нарушением владения будет всякое действие, не согласное с исключительным господством владельца над вещью. Оно может состоять в совершенном устранении господства,-и тогда защита будет направлена на возвращение владения, например, кто-нибудь самовольно занял мою загородную дачу. Нарушение владения может состоять в действиях, препятствующих исключительному господству владельца, и тогда защита направлена будет на охранение владения, например, сосед устроил себе дорогу к пчельнику через мою землю, или кто-либо рубит мой лес и сплавляет бревна. В первом случае цель иска заключается в восстановлении прежнего фактического состояния, во втором - в принятии мер, препятствующих лицу продолжать нарушение. Тот и другой вид защиты владения закон наш обнимает общим выражением - восстановление нарушенного владения (Уст. гражд. суд., ст. 29 п. 4; ср. ст. 1810). Наша судебная практика понимает владельческий иск в смысле как интердикта recuperandae possessions, так и ratinentae possessions (кас. реш. 1892, № 18).

4. Остается рассмотреть подсудность исков о восстановлении нарушенного владения. Такие иски, когда со времени нарушения прошло не более 6 месяцев, отнесены по Уставу гражданского судопроизводства (ст. 29, п. 4) к ведомству мировых судей. При введении земских начальников и городских судей защита владения стала их делом в пределах того же срока (прод. 1890, Прав, об устр. суд. части, разд. II, ст. 20 п. 2).

 

В литературе и практике возникло сомнение о значении шестимесячного срока. Означает ли он, что по истечении 6 месяцев со времени нарушения владения прекращается возможность просить о защите владения и остается искать на основании права собственности, или же смысл его тот, что по истечении 6 месяцев изменяется подсудность, т.е., вместо земских начальников, городских и мировых судей, приходится обращаться с просьбою к окружному суду? Закон не дает прямого ответа на этот вопрос, но, принимая во внимание указание закона, что к числу дел, производимых сокращенным порядком в окружных судах, отнесена защита владения (Уст. гр. суд., ст. 349 п. 4; ср. еще ст. 213 и 1310), следует признать, что по прошествии 6-месячного срока защита владения переходит в ведомство окружных судов. К этому мнению, по-видимому, примыкает и Сенат (кас. реш. 1897, № 79). с точки зрения законодательной политики, было бы целесообразнее ограничить иски о владении кратким сроком, например, годичным, по примеру законодательства французского (с. de ргос. § 25) и германского (улож. § 864), так как с течением времени утрачиваются характерные признаки владения, как такового. С другой стороны было бы вернее сосредоточить дела о владении в судебных инстанциях! наиболее близких к обстановке дела, каковыми и являются мировые судьи, которые более способны проверить фактическую сторону спора, чем окружные суды. Но во всяком случае, раз признана возможность предъявления собственникам к владельцам исков в окружных судах по истечении 6 месяцев, поссессорный характер их не может измениться от перемены подсудности. Вопреки мнению Сената (кас. реш. 1889, № 44), и в окружном суде против владельческого иска недопустимы возражения о праве собственности, а встречные иски о праве собственности не могут задерживать решения по основному иску о владении.

V. Ответственность владельца. Если владение не совпадало с правом собственности, то по иску лица, доказавшего свое право собственности перед судом, вещь отнимается у владельца. В уважении к добросовестности владельца и в интересах поддержания прочности сделок в оборот, некоторые законодательства ограждают такого приобретателя от иска собственника. Право собственности приобретается добросовестным владельцем, хотя бы отчуждатель сам не имел этого права и не мог передать его.

В интересах оборота французское законодательство выдвигает знаменитое положение «En fait des meubles possession vaut litre» (Code Nap. § 2279), что в русском переводе передается следующими словами: по отношению к движимо-стям владение равносильно (заменяет?) правооснованию (гражд. код. Ц. п., ст. 2279). Положение это вызывало разногласие во французской юриспруденции в понимании его происхождения и догматического значения. По наиболее распространенному воззрению, приведенное положение устраняет иск собственника к добросовестному владельцу, если только вещи не были украдены или потеряны. Швейный магазин отдает по найму швее машину; швея машину продает третьему лицу. В силу приведенного положения, магазин не имеет права требовать возвращения машины от приобретателя ее. Точно также и новое германское уложение постановляет, что добросовестный приобретатель становится собственником отчуждаемой вещи, хотя бы вещь и не принадлежала отчуждателю (§ 932). Из этого правила сделано исключение для вещей, похищенных у собственника или утраченных им, а из этого опять исключение в пользу общего правила для денег и бумаг на предъявителя. Несомненно, что положение это идет слишком далеко в ограничении права собственности и в то же время недостаточно далеко в проведении принятого принципа, с точки зрения принципа, положенного в основание законов, которые мы выше привели, нельзя оправдать и сделанных в них исключении. Положение третьих лиц нисколько не изменяется, когда они добросовестно приобретают вещь, украденную у собственника или потерянную последним и найденную другим лицом. Интересы оборота остаются те же, и последовательность должна была бы устранить подобные исключения.

В нашем законодательстве не содержится подобных правил, которые бы разрешали столкновение интересов добросовестного приобретателя с интересами собственника в пользу первого. В отношении недвижимости и наша судебная практика принуждена была признать это начало. Но она стремится устранить его в отношении движимых вещей: если движимость поступила от собственника в постороннее владение не вследствие кражи или иного преступления, то собственник, утративший владение, не вправе требовать отобрания вещи от владельца, не имеющего права собственности, если он приобрел ее добросовестно (кас. реш. 1884, №6). Но законодательство наше, и в частности ст. 609 и 691 т. X, ч. 1, не делают различия между движимостью и недвижимостью. Несомненно, что при составлении Свода Законов кодификаторы имели в виду § 2279 французского кодекса, когда составляли положение, в силу которого движимые вещи почитаются собственностью того, кто ими владеет, доколь противное не будет доказано (т. X, ч. 1, ст. 534). Однако форма этого положения показывает, что кодификаторы понимали положение французского кодекса не в том смысле, который придается ему чаще всего в настоящее время, а в несколько ином значении, которое не чуждо и современной французской юриспруденции (см. франц. кас. реш. 25 марта 1885 г.), т. е. в смысле презумпции права собственности в пользу владеющего, которая допускает и опровержение (кас. реш. 1872, № 448). По французскому кодексу, владение составляет presumptio juris et de jure, а у нас, по ст. 534, т. X, ч. 1, - только presumptio juris. Следовательно, у нас не может быть и речи о признании права собственности на стороне добросовестного владельца в силу одного только владения. Приведенный выше пример разрешается у нас совершенно иначе. Швейный магазин Нейдлингера дал напрокат швейную машину ремесленнику, который заложил машину третьему лицу По иску Нейдлингера суд признал недействительность залога ввиду требования собственника о возвращении ему вещи (кас. реш. 1894, № 55). Таков действительно вывод, который следует сделать из ст. 1664 т. X, ч. 1, признающей недействительность залога чужой вещи.

Отсюда возникает вопрос об ответственности владельца перед собственником. Вещь со времени овладения до возвращения могла понизиться или повыситься в ценности, могла дать доходы, наконец могла быть отчуждена. Закон наш, вместо нескольких общих положений, дает массу казуистических постановлений, которые не исчерпывают всех возможных вопросов и противоречат друг другу. При определении объема ответственности владельца необходимо различать добросовестное и недобросовестное владение. Овладевая сознательно против права, недобросовестный владелец должен отвечать за все последствия такого действия. Напротив, добросовестный владелец, не сознавший дефекта в своем праве, должен быть освобожден от ответственности за пользование вещью до обнаружения отсутствия у него права. Заметим, что недобросовестность предшествовавшего владельца не влияет на добросовестность его преемника, например, когда покупкою приобретается вещь у лица, которое завладело ею незаконно, положим в качестве залогодержателя (т. X, ч. 1, ст. 529).

1. Недобросовестный владелец должен возвратить собственнику вещь и плоды.

a) Он обязан возвратить вещь в том состоянии, в каком она находилась в момент завладения, а если владение его сначала было добросовестным, то в том состоянии, в каком вещь находилась в момент, когда его владение превратилось в недобросовестное (т. X, ч. 1, ст. 611). Следовательно, он обязан вознаградить собственника за уменьшение ценности, происшедшее после этих моментов по его умышленной вине или по доказанной небрежности (ст. 610 п. 1 и ст. 619). Облегчая его положение, закон освобождает его от ответственности за случайный вред, который произошел бы и тогда, когда вещь оставалась бы в руках собственника; так, за скот, павший во время эпизоотической болезни, он платит лишь в том случае, если будет доказано, что им не были приняты, для предохранения скота от заразы, предписанные меры предосторожности (ст. 619). За отчужденную вещь владелец обязан заплатить по требованию и выбору собственника или сумму, за которую вещь была продана, или же цену ее по надлежащей оценке (ст. 612, 613, 614 и 671). Эти статьи могут подать повод думать, будто они направлены к устранению виндикции, будто собственник не может, требовать возвращения, например, имения из рук приобретателя, а принужден довольствоваться личным иском против владельца. Однако такое толкование шло бы в разрез с рассматриваемой ответственностью владельца, так как и третье лицо является в положении владельца. Статьи эти рассчитаны на тот случай, когда собственник отказывается от виндикции. Выбор ценности объясняется тем обстоятельством, что возвращение продажной цены, если она была ниже действительной, не соответствовало бы требованию возвратить вещь в том состоянии, в каком она была в момент завладения; возвращение же стоимости по оценке, когда продажная цена превышала действительную ценность, не соответствовала бы положению, в силу которого никто не должен обогащаться на чужой счет без достаточного основания.

b) Кроме возвращения вещи, недобросовестный владелец обязан возвратить весь чистый доход (ст. 610 п. 2, ст. 620), не только тот, который был действительно получен, но и тот, который мог бы быть им получен, если бы он поддерживал заведенное хозяйство собственника (ст. 624). Конечно, новых источников дохода он не обязан был открывать, хотя и мог бы. Отвечая за целость вещей, восполняя уменьшенную ценность, недобросовестный владелец не должен однако представлять в пользу собственника увеличение ценности. Он может отделить от вещи все присоединенное им и увеличивающее ценность, если только такое отделение не сопровождается отделением вещи, не уменьшает ценности вещи сравнительно с тою, какую вещь имела в момент нарушенного владения (ст. 611 и 622). Как особое правило, в нашем законодательстве существует постановление, в силу которого при возвращении бывших по владении денежных капиталов недобросовестный владелец обязан не только внести за все время их удержания 6 %, но и уплатить 3 % законной неустойки, хотя бы он доказал, что капиталы лежали у него без употребления (ст. 641). 2. Ответственность добросовестного владельца ограниченнее.

a) Как н недобросовестный владелец, он обязан возвратить вещь, но только в таком состоянии, в каком она находилась в момент предъявления иска. В то же время он имеет право не только отделить все то, чем увеличивается ценность вещи, но, вместо того, требовать вознаграждения за все необходимые и полезные издержки, поддержавшие или увеличившие ценность (ст. 628 и 622), тогда как расходы, которые вызваны роскошью и не являются необходимыми, даже не доставляют никакой выгоды, дают лишь право на отделение (ст. 633). С другой стороны, он принужден возместить вред, происшедший от его небрежности, а тем более случайно (ст. 634).

b) Главное отличие добросовестного владельца от недобросовестного состоит в том, что он не обязан возвращать доходов, уже полученных или законно ему следующих по день объявления ему, установленным порядком, об открытии спора против его владения, или же, если это будет доказано, до того времени, когда неправость его владения сделалась ему с достоверностью известна (ст. 626). Значит, он не возвращает потребленных плодов и сохраняет в свою пользу плоды собранные, но еще не потребленные до указанного в законе момента. Поэтому запасы зерна, сена остаются за владельцем недвижимости, но хлеб на корню, как плод еще не собранный, ему не принадлежит (кас. реш. 1871, № 150).

§21 Понятие о праве собственности

Литература:Владимирский-Буданов, Обзор истории русского права, 3 изд., стр. 515-$06; Н е в о л и н , История российских гражданских законов, т. II, разд. II; Энгельман, О приобретении права собственности на землю по русскому праву, 1859, стр. 1-129; Энгельман, О давности по русскому гражданскому праву, 1901, стр. 225-308; М е и е р , Русское гражданское право, стр. 232-332; Анненков, Система русского гражданского права, т. II, стр. 5-124; К уты л о век и и , Права на недра и отчуждение земель под железные дороги («Ж. М. Ю.» 1902, №7); Гуссаковский. Право на недра земли («Ж. М. Ю.» 1903, № 3); С а л а д и л о в , Вопрос о недрах в русском законодательстве («В. Пр.» 1904, № 4).

I. Определение права собственности. Определение права собственности представляет значительные затруднения, несмотря на видимую его простоту и ясность. До сих пор в науке не установлено точное понятие о нем. По наиболее распространенному определению, совпадающему с житейским представлением о праве собственности, последнее составляет неограниченное и исключительное господство лица над вещью. Однако, признак неограниченности встречает возражение с той точки зрения, что право собственности, как и всякое право, всегда ограничено, что в действительности все законодательства ставят пределы воле собственника. Чтобы избежать этого признака, устанавливают понятие о праве собственности, как о праве наиболее полного господства. Так, французское законодательство определяет право собственности, как право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее безусловно (de la maniere la plus absolue, § 544). Так, например, Ранда определяет право собственности, как обеспеченную объективным правом и им ограниченную юридическую возможность относительно полнейшего (relativ vollster) непосредственного господства над вещью. Однако такие определения вызывают неменьшие сомнения. Относительная полнота не составляет признака определительного. Остается невыясненным, по сравнению с чем является собственность более полным правом и насколько она полнее, чтобы можно провести черту между правом собственности и другим менее полными правами на вещь. Более точным представляется определение, даваемое германским уложением: собственник вещи властен, насколько не препятствуют закон или право третьих лиц распоряжаться вещью по своему усмотрению (nach Belieben) и устранять других от всякого на нее воздействия (§ 903).

Ввиду неудачности предлагаемых в науке определений, мы можем остаться при определенииькоторое дано в русском законодательстве. Столь же неточное, как и другие определения, оно, по крайней мере, имеет за себя авторитет законодательный. С этим определением приходится считаться на практике, потому что закон перечисляет правомочия, входящие в состав права собственности. ^/Неправильность определения, даваемого нашим законодательством, усложняется тем, что в нем соединено понятие о праве собственности с способами приобретения и прекращения этого права. Если извлечь из законного определения все не относящееся к понятию и сохранить лишь содержащиеся в нем признаки, то мы получим следующее определения понятия о праве собственности: власть, в порядке, гражданскими законами установленном, исключительно и независимо от лица постороннего владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно (т. X, ч. I, ст. 420). Рассмотрим подробнее признаки, содержащиеся в этом определении.

1. Прежде всего право частной собственности представляет власть не в смысле фактического господства, а в юридическом значении. Если возможность фактического воздействия отсутствует, вещь находится в чужом владении, власть тем не менее сохраняется, лицо остается собственником - оно может продать, подарить, заложить вещь, вытребовать ее у владельца. Под это понятие власти не подходит право верховного господства, которое принадлежит государству и чуждо пользование территорией для извлечения экономических благ.

2. Объектом права частной собственности закон признает имущество - не в техническом смысле, а как вещь. В действительности право собственности может иметь своим объектом только материальные предметы, но не действия или права, которые по существу своему не могут подлежать совершенно тем же юридическим правилам, какие установлены для первых. Наше законодательство, признавая владение одним из существенных моментов права собственности, очевидно, имеет в виду только физические вещи- Однако, вследствие неудачного заимствования от западных законодательств, и в нашем встречается признание, например, авторского права литературной собственности. Наравне с материальными предметами объектом права собственности могут быть признаны бумаги на предъявителя, потому что, вследствие неразрывной связи права с документом, право собственности на клочок бумаги дает единственную возможность осуществления содержащегося в ней права.

3. Закон указывает на отрицательный признак права собственности, на исключительность и независимость от посторонних лиц. Исключительность означает, что никто без и помимо воли собственника не имеет права препятствовать ему или присваивать себе пользование той вещью, которая составляет объект ого права собственности. Независимость указывает на полную свободу осуществления своего права помимо согласия посторонних лиц.

4. Положительный признак права собственности заключается, по указанию закона, в соединении владения, пользования и распоряжения. Владение, как мы видели, есть фактическое господство над вещью. Пользование состоит в извлечении лз вещи тех выгод, которыми определяется ее экономическое значение. Наконец, распоряжение дает возможность совершения различных, возмездных и безвозмездных, сделок, имеющих своим объектом эту именно вещь.

Такое перечисление отдельных правил, соединенных с правилом собственности, не может быть признано удачным. Во-первых, невозможно перечислить все отдельные правомочия, входящие в состав права собственности, и закон, например, упустил указать на право уничтожения вещи. Во-вторых, бели для понятия о праве собственности существенны все три момента, то отсутствие одного из них должно бы устранить наличность права собственности. Между тем законодатель сам различает полное право собственности, когда владение, пользование и распоряжение соединяются в одном лице (т. X, ч. I, ст. 423) и неполное право собственности, когда от него отделяется один из трех указанных моментов (т. X, ч. 1, ст. 432), следовательно признает право собственности и в тех случаях, когда оно не соединяется с владением или пользованием или распоряжением.

Естественно возбуждается вопрос, который же из указанных в законе моментов имеет настолько решающее значение, что отсутствие его само собою устраняет наличность права собственности? Закон склонен признать владение существенной частью права собственности, но как с теоретической точки зрения, так и по взгляду нашего законодательства (т. X, ч. 1, ст. 514), владение вполне уживается рядом с правом собственности, вовсе не устраняя его. Пользование вещью составляет цель права собственности, но собственник, несомненно, может, не подрывая своего, предоставить, возмездно или даром, временное пользование другому лицу (т. X, ч. 1, ст. 535). Право распоряжения закон понимает, как власть отчуждать имущество в пределах, законом означенных, и отдавать его в пользование другому посредством найма, ссуды и других договоров (т. X, ч. 1, ст. 541). Нельзя не видеть в этой власти существенного момента права собственности, отсутствие которого способно устранить право. По словам Мейера, право распоряжения вещью так тесно связано с существом права собственности, что без прекращения его самого выдел права распоряжения неудрбомыслим. Так смотрит на это и наша практика (кас. реш. 1871, № 25; 1886, № 15). В самом деле, если кто-либо, помимо собственника, может отчуждать вещь, продать, заложить, отдать в пользование, то к чему же сведутся права собственника?

С этой мыслью как будто не согласуется взгляд закона на возможность отделения права распоряжения от права собственности. Однако со стороны закона допущено, очевидно, недоразумение. Право распоряжения, говорит закон, не иначе может отделиться от права собственности, как или по доверенности, данной от собственника, или по закону, когда имущество подвергается запрещению (т. X, ч. 1, ст. 542). Но, во-первых, распоряжение по доверенности никогда не может отделиться: все то, что содержится в понятии распоряжения, может быть выполнено собственником и после выдачи доверенности, а во-вторых, доверенный совершает сделки не в силу своего права распоряжения, а права, принадлежащего собственнику. Отличие распоряжения, как характерного момента права собственности, от владения и пользования, в том и заключается, что собственник не может передать его по договору другому, лишив в то же время себя этого права. Распоряжение собственника Может быть стеснено только по закону и в указанных законом случаях. Даже при ограничении собственника в распоряжении, например, при учреждении опеки, нельзя сказать, чтобы собственник лишен был права распоряжения. Право это принадлежит ему, но осуществление этого права по малолетству ли собственника, или по ненормальному состоянию умственных способностей, или по иным каким причинам, предоставляется его законному представителю, который распоряжается от имени собственника.

5. Осуществление власти должно происходить в порядке, установленном законами. Смысл этого постановления состоит не в том, что владение, пользование и распоряжение должны следовать предписаниям закона, который и не может задаваться целью указывать порядок пользования. Законодатель намечает только границы, в которых должно происходить осуществление права, устанавливает признак ограниченности права собственности. Ограничения эти устанавливаются по различным соображениям, в видах общественного интереса.

По-видимому, признак ограниченности не вполне согласуется с исключительностью права собственности. По существу своему, по идее, право собственности безгранично, - оно распространяется на вещь во всех направлениях, во всех отношениях. Хотя в действительности право собственности всегда ограничивается, но заложенная в нем идея имеет практическое значение. Ограничения в праве собственности никогда не предполагаются: они должны быть явно установлены законом или договором. Право собственника отличается свойством упругости - под давлением законных и договорных ограничений оно сжимается, но принимает снова прежнюю форму, как только устраняется препятствие. «Субъект всякого иного права может делать с подчиненною его праву вещью то именно, что ему прямо разрешено, тогда как собственник может делать с принадлежащею ему вещью все, что ему прямо не запрещено» (Козак). Это свойство только и выражается в положении, что право собственности есть неограниченное господство лица над вещью.

Не следует придавать этому положению значения полной неограниченности права собственности. Наш закон проводит различие между полной и неполной собственностью, смотря по тому, ограничивается она или нет. Но так как в действительности не бывает неограниченной собственности, то нет и полной собственности.

6. Право собственности вечно и потомственно, т. е. связь данного объекта с данным субъектом продолжается до тех пор, пока не наступит юридический факт, разрывающий ее. Этот факт вызывается или волей субъекта, или судьбой объекта, или силой закона. Этим дается признак бессрочности права собственности, в противоположность иным вещным правам, которые, как, например, право залога или пользовладения, при своем возникновении уже заражены срочностью. Следовательно, срочного или временного права собственности быть не может. Если закон (т. X, ч. I, ст. I706) арендное право называет временной собственностью, то это еще не значит, чтобы в этом случае он имел в виду срочное право собственности. Конечно, рассматриваемый признак свойствен и некоторым другим вещным правам, например, чиншевому праву, но это he мешает ему быть одним из характерных моментов права собственности.

Терминология нашего законодательства представляется далеко не выдержанной. Оно почти безразлично употребляет выражения собственник и владелец. Собственностью называется в законе как право собственности, так нередко само имущество, по праву собственности кому-либо принадлежащее (т. X, ч. I, ст. 420'). По замечанию самого Сперанского, «не должно смешивать право собственности с собственностью; собственность objective есть всякое имущество, и вексель есть моя собственность» (Арх. Калач. 1859, № 2, стр. 11). Право собственности на недвижимости в законах часто обозначается под именем права вотчинного. Совершенно неправильно, по примеру г. Победоносцева, употреблять последний термин для обозначения вообще права собственности как на недвижимости, так и на движимости.

П. Содержание права собственности. По праву собственности на землю, собственник ее, «имеет право на все произведения на поверхности ее, на все, что заключается в недрах ее, на воды, в пределах ее находящиеся, и словом на все ее принадлежности» (т. X, ч. I, ст. 424). Другими словами, право собственности на землю распространяется на поверхность и идет вверх и вглубь.

I. В пределах границы своих владений собственник земли - полный хозяин. Все, что на земле произрастает, все равно, вследствие ли труда или искусства, как, например, рожь, овес, или вследствие естественных сил природы, как, например, трава, грибы, плоды, составляет достояние собственника того участка земли, на поверхности которой оно появилось. Собственник полный хозяин в отношении того озера, которое находится всецело в пределах его участка.

Если через его землю протекает ручей или речка, то он в праве изменять в своих пределах как угодно направление их - лишь бы они вышли из его участка там же, где они вытекали ранее. Собственник может, например, в интересах огородничества заставить речку сделать несколько заворотов. Но если речка находится на границе двух владений, то ни один из прибрежных собственников не вправе искусственно изменять направления текущих вод. Что касается самой текущей воды, беспрерывно сменяющейся, то собственник не имеет на нее права, вытекающего из права собственности. Протекает ли речка всецело через его. участок или только примыкает к нему, собственник приобретает право на захваченную воду только в силу завладения.

2. Право частной собственности в имуществах недвижимых объемлет не одну поверхность земли, но и само ее недро (т. VII Уст. горн., ст. 193). По сему праву дозволяется каждому в собственных его землях «искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы, т. е. золото, серебро, медь, олово, свинец, железо, и минералы, как: селитру, серу, купорос, квасцы, соль, каменный уголь, торф и всякие для краски и для других надобностей полезные камни, не исключая и драгоценных, и все то по собственному своему произволению обрабатывать» (ст. 194). Искать руду на чужой земле можно только с разрешения собственника (ст. 195).

В этом отношении наше законодательство, отличается от французского, в котором, по закону 1810 года, проведено различие между теми ископаемыми, которых никто, кроме собственника, добывать не может (carrieres), и теми, добывание которых государство может представить другим лицам (mines). Ввиду, с одной стороны, особенной важности для общества, чтобы медь, железо, золото, серебро, каменный уголь, каменная соль, сера добьшались в возможно большем количестве, а с другой стороны ввиду опасения, что некоторые собственники, неспособные сами эксплуатировать эти богатства, не допустят и других к эксплуатации, французский законодатель решил нарушить интересы собственников в пользу предпринимателей. За такое пользование недрами чужого участка земли последние обязаны вознаграждать собственника ежегодными платежами.

С точки зрения русского права, собственник земли вправе, хозяйничая в недрах своего участка, перекопать водоносную жилу, снабжавшую колодец соседа, перерезать корни деревьев, растущих на соседнем участке. И это он может сделать без всякого интереса для себя. На этот случай германское законодательство запрещает собственнику такие действия, если корни не мешают пользованию участком (§ 910).

3. В пределах поверхности принадлежащего ему участка собственник последнего является и хозяином того воздушного столба, который поднимается над его землею. Отсюда вытекает, что собственник вправе срезать ветки деревьев, свесившиеся с соседнего участка, карниза соседнего дома, выступивший над межою (кас. реш. 1887, № 93). В силу того же права собственник может воспретить проведение над его двором телеграфной или телефонной проволоки.

III. История права собственности в России. Проф. Буданов следующим образом характеризует развитие института права собственности в России: «История собственности развивается в соответствии с историей гражданских прав лица: право собственности растет вместе с возрастанием свободы лица и понижается вместе с понижением ее. И наоборот, возрастание или упадок права собственности влечет за собою или возвышение или понижение личных прав. При полном стеснении лиц союзами, родовым или общинным, т.е. в древнейшие времена, почти нет следов права частной собственности, разумеется, поземельной; когда роды или общины сливаются в государстве и стесняются им, то права частных лиц (как личные, так и имущественные) высвобождаются из прежних уз; зато на них налагает руку государство: московские государи считают себя едиными верховными собственниками. Но в государстве, сфере несравненно обширнейшей, права частных лиц могут обращаться и возрастать с большим простором, чем в прежних тесных союзах родовых и общинных. Наконец, когда государство, в период империи, очищается от примесей частноправовых, и личные права граждан высвобождаются, то вместе с тем условные и ограниченные вещные отношения этих последних, сложившиеся в предшествующие эпохи, дорастают до полного права собственности, сначала для некоторых классов общества, потом для всех».

Прежде всего право частной собственности установилось только для движимых вещей, носивших общее название «имения», т. е. того, что можно взять.(имати). Первоначально не существовало термина для обозначения сущности права собственности, - его заменяли прилагательные мой, твой, его или выражения купить «в прокъ», «в одерень». Между тем существует мнение (например, Неволина), будто частная поземельная собственность была известна у нас и в древнейшие времена, до пришествия варягов. Однако мнение это представляется мало убедительным. Главным доказательством против него служит то обстоятельство, что древнейшая Русская Правда не знает недвижимости, как предмета сделок между живыми или на случай смерти. При редком населении, обширных пространствах земли, занимаемых им, громадных лесах, покрывавших почти всю Россию - существование частной собственности на землю представляется невероятным, потому что из-за земли не возникало никаких споров, которые в первобытном обществе составляют начало юридических определений. Отношение к земле было фактическое, а не юридическое. Землю занимали для земледелия и скотоводства и пользовались ей, пока она не истощалась, а тогда переходили на другой участок, первый же, по восстановлении производительных сил, становился достоянием нового лица. Дом рассматривался, как движимость, потому что ценность его обуславливалась исключительно употребленным на него материалом. Существование частной поземельной собственности не согласуется также с положением отдельного лица в обществе, подобном русскому в эпоху до XII-XIII столетий. Лицо имело права не как индивидуум, а как член общественного союза. По этому вопросу мнения русских ученых несогласны: одни отстаивают родовой быт, другие - общинный. Но, с точки зрения той или другой теории субъектов права, первоначально было не физическое лицо, а род или община. На этом основании первоначальная собственность на земли составляла принадлежность только общественной группы.

С течением времени, под влиянием многих общественных факторов, родовые и общинные связи ослабели и дали возможность наиболее самостоятельным личностям существовать особо, вне союза. Этому много способствовала война, увлекавшая членов союза и отрывавшая их от связи с последним, а также торговля, доставлявшая значительное богатство движимым имуществом. Только со времени появления капиталов явился интерес к поземельной собственности, потому что оказалось возможным привлечь к обработке много лиц, которые нуждались не в земле, конечно, а в орудиях производства, главным образом в скоте. Личное начало все более вытесняет родовое, и прежнее совместное распоряжение всем имуществом превращается в право выкупа отчужденной недвижимости. Развитию идеи частной собственности не мало способствовала и церковь, проводя взгляды византийского права-и способствуя завещательным распоряжением.

Господствующим способом приобретения права собственности в эту эпоху является завладение, захват, заимка. Необходимая земля занимается, запахивается и притом без строго определенных границ, а «куда соха, коса и топор ходили». Границами были не межи, а естественные пределы, леса, реки, болота. Относительно недвижимости в Псковской Судной Грамоте встречаем давность, как способ приобретения собственности. При этом главным основанием давности является труд, «если он тою землею стражеть», т. е. обрабатывает (страда) в течение 4-5 лет непрерывно и бесспорно (ст. 9). Договор позднее вступает в свои права. Охота, рыбная ловля, военная добыча доставляли возможность приобретения собственности, рядом с покупкою, меною. Столкновение интересов собственника и добросовестного приобретателя предусматривается в первых памятниках русского права. По Русской Правде, если у кого пропали конь или оружие, или одежда, то необходимо было произвести в течение 3 дней от пропажи «заклич», т. е. оповестить о том на торгу- Соблюдение этого требования давало собственнику право взять свою вещь, где бы он ее ни нашел, так как едва ли после заклича можно предполагать добросовестность у приобретателя (Карамз. сп. ст. 29). Когда же такое оповещение на торгу не было выполнено, то в случае обнаружения вещи, приходилось обратится к «своду». Если лицо, у которого оказалась вещь, ссылался на другого, у кого он приобрел ее, то вместе с собственником должен был идти отыскивать этого человека. Свод должен продолжаться, пока не дойдут до лица, впервые незаконно пустившего чужую вещь в оборот. В интересах собственника свод останавливается на третьем звене, если следы сделки идут за границы города: тогда собственник получает цену вещи, а приобретатель сам продолжает свод. Те же постановления встречаем в Псковской Судной Грамоте (ст. 46 и 56). Некоторые (Сергеевич) утверждают, что уже в этот период защита владения отличалась от защиты собственности, и подтверждение тому видят в ст. 10 Новгородской Судной Грамоты, где говорится: «ино судити наперед наезд и грабеж, а о земли после суд». Но едва ли здесь отличается поссессорный процесс от петиторного, - скорее делается отличие между уголовным и гражданским делом.

В Московском государстве не было места индивидуализму. Ввиду сплочения и охранения от внешних опасностей, все несли обязанности перед государством лично или имущественно. Общественные классы различались не по правам, а по обязанностям. Все одинаково подчинены были власти государя. Возникла идея о принадлежности всей земли, занимаемой русским народом, единственно государю (Лакиер) и о производном пользовании ею со стороны частных лиц; отношение последних к земле выражалось в форме или поместного или вотчинного права с значительным преобладанием первого. Эта идея в землевладельческой стране соответствовала признанию на Западе права на труд королевской регалией (droit royal).

Поместьем называется участок земли даваемой от государя лицу, отправляющему личную службу, для того, чтобы оно добывало из него средства содержания. По существу своему, это было жалование, только не деньгами, а натурой. С юридической точки зрения, оно было правом пользования под условием отправления службы. Период наибольшего развития поместного права относится к XVI и XVII векам, хотя подобные отношения встречаются и раньше. Иметь поместья, согласно сущности их, могли только те, которые состояли на государственной службе, все равно - военной или гражданской. Хотя главным образом поместьями назначались участки земли в уезде, но этой цели могли служить и дворы в городах. Содержание поместного права заключалось в эксплуатации природных богатств отведенного участка, с подчинением власти помещика крестьян, живших на той земле.

Несмотря на преобладание поместных отношений, в Московском государстве существовало также право собственности на землю. Объект такого права назывался вотчина, вернее отчина, дедина, т. е. перешедшее по наследству. По различию возникновения связи между лицом и вотчиною, вотчины представляли несколько видов. Различались вотчины родовые, приобретенные последовательным наследованием от предков, выслуженные, т. е. пожалованные за службу (а не под условием службы) государем в полную собственность, купленные от казны или от чужеродцев. Права вотчинника были весьма обширны. Кроме неограниченности частного права, вотчинник имел полицейскую и судебную власть над населением, мог собирать на своей земле разные налоги и пошлины, мыто, мостовщику, перевоз.

Во второй половине XVII века происходит в жизни и в сознании правительства сближение вотчины и поместий. Помещики постепенно расширяли свои права и пользование соединяли с распоряжением. Развивается идея наследственности поместий - отцовские участки переходили к сыновьям, если только последние были пригодны к службе, а позднее и к боковым родственникам. Допущена была мена поместий, одного на другое, а потом даже поместья на вотчину и обратно. Вдовы и дети мужского и женского пола удерживали за собою отцовские поместья, женщины справляли свои участки за женихами. Сдача за деньги постороннему лицу была в действительности продажей имения, хотя правительство и удерживалось от признания открытой продажи поместий. В 1714 году Петр I в законе о единогласии слил вотчины и поместья под одним общим именем недвижимых имуществ. Хотя в I731 году закон и был отменен, но слияние вотчины и поместий и термин «недвижимое имущество» сохранились.

Петр I, положив конец поместной системе, в то же время установил целый рад новых ограничений в праве частной собственности. Эти ограничения объясняются отчасти фискальными целями, отчасти соображениями, вытекающими из идеи полицейского государства. В 1719 году выражено было положение, в силу которого право собственности на землю не распространяется на недра ее. Добывание металлов и минералов стало регалией казны, а вместе с тем разрешено было каждому отыскивать руду и строить заводы на чужой земле. Не только недра, но произрастания земли не были признаны принадлежащими собственнику земли. С 1703 г. начинаются ограничения права собственности на леса. Рубить лес, особенно вблизи сплавных рек, строго воспрещалось, а за рубку некоторых пород, дуба, назначалась смертная казнь. Пользование частными лесами составляло достояние казны. Частные заводы, фабрики и мануфактуры также подвергались ограничениям, и запущение их влекло за собою отнятие у собственников в казну. К этому следует присоединить, что в силу указа 1714 г. о единонаследии прекращена была обращаемость имений, ограничено право распоряжения ими.

В период времени от Петра I до Екатерины II замечается колебание в отношении правительства к частной собственности, политика склоняется то в сторону ограничений, то в сторону свободы собственности. Только при Екатерине II торжествует вполне идея частной собственности в той форме, в какой она существует и в настоящее время. Вслед за освобождением лиц от обязательной государственной службы начинается освобождение собственности от ограничении. В манифесте 1782г. признано было право собственности не только на поверхности земли, но и на сокрытые в недрах ее минералы и металлы, устранены были запрещения в распоряжении лесами, в пользовании угодьями, рыбной ловлей, пчельниками, мельницами. Екатерина II ввела в своих указах и сам термин «собственность».

§22 Ограничения права собственности в силу закона

Литература: Анненков, Система русского гражданского права, т.I, стр.342-395,т. II, стр.326-377; Курдиновский.К учению о легальных ограничениях права собственности на недвижимости в России, 1899; Селифонтов.О праве собственности на землю из-под упраздненных трактатов («flK. Г. и Уг. Пр.» 1873, кн. 4); Л ю с т и х , Кому принадлежит право собственности на земли, под общественными дорогами находящиеся. («Ж. Г. и Уг. Пр.» 1883, кн. б); Г е др и м о в и ч, О судоходных и сплавных реках по русскому праву («Ж. Гр. и Уг. Пр.» 1878, кн. 3, 1879, кн. 3); Н е ф е д ь е р , Очерки по водному праву. Право на реки общего пользования, 1899.

При том обширном правомочии, которое дается собственнику, можно опасаться, что осуществление права, ничем не стесненное, способно отразиться весьма вредно на интересах прочих членов того же общества, на интересах самого общества.

Это обстоятельство и побуждает положительные законодательства установить ограничения права собственности. Подобные ограничения состоят или а) в обязанности собственника чего-либо не делать из того, что он мог бы по содержанию права собственности делать, или Ь) в обязанности что-либо терпеть со стороны других, чего он, по содержанию права собственности, мог бы не допускать, но никоим образом не в обязанности что-либо делать, так как это не было бы уже ограничением содержания права собственности.

Ограничивая право собственности, закон имеет в виду облегчение сообщения, народное здравие, общественную обязанность и т. п. В этих видах допускается свободный проход и проезд по чужой земле, устанавливаются санитарные, строительные, пожарные меры, ограничивающие произвол пользования со стороны собственника. Подобные ограничения представляют большое разнообразие, смотря по времени и месту. Так, с точки зрения римского права, собственность является значительно менее ограниченной, чем в современных законодательствах. Можно указать, в виде общего правила, что ограничения права собственности прямо пропорциональны силе индивидуализма. Из объектов недвижимости подчиняются большим ограничениям, чем движимости; у нас даже исключительно только в отношении недвижимостей установлены законы ограничения.

Существующие в русском законодательстве ограничения, которые носят название прав участия, представляют два вида: различаются право участия общего ц право участия частного. Оно есть общее, когда участие в выгодах имущества устанавливается в пользу всех без изъятия; оно есть частное, когда участие устанавливается единственно и исключительно в пользу какого-либо постоянного лица (т. X, ч. I, ст. 433). Как сама терминология, так и определения должны быть признаны неудачными заимствованиями из французского законодательства, где принято деление servitudes d'utilite publique и servitudes d'utilite des particuliers (Code Nap. § 649).

Выражение «право участия» само по себе указывает на участие посторонних лиц в пользовании чужой вещью. Между тем это не соответствует ни существу понятия об ограничениях права собственности, ни совокупности тех отношений, которые закон охватывает под именем прав участия. Ограничения права собственности имеют в виду только стеснение собственника из-за посторонних лиц в осуществлении его права, но не доставление посторонним лицам прав на чужую вещь. Последней цели служат главным образом сервитуты, которые в нашем законодательстве известны под именем прав угодий в чужих имуществах. Запрещение пристраивать кухню к стене чужого дома, сметать сор на чужой двор и т. п. Закон называет правом участия, тогда как в этих случаях, несомненно, только стеснение собственника, но нет участия в пользовании имуществом со стороны других лиц. Ограничения, по замечанию Мейера, не составляют права на чужую вещь, потому что право на чужую вещь есть уже выдел из права собственности, а ограничения составляют его предел. Сервитуты - это права третьих лиц, вследствие которых стесняется собственник в осуществлении своего права, законные ограничения - это стеснение собственника в осуществлении его права, вследствие которого обеспечиваются интересы третьих лиц. Если собственник уничтожает или существенно повреждает свою вещь, то вместе с тем отпадают ограничения его права собственности, тогда как пострадавшие при этом права на чужую вещь дают их субъектам право искать возмещения убытков со стороны собственника.

Сохраняя терминологию закона, мы должны сказать, что право участия общего есть 1) ограничение права собственности в интересах всех и каждого; право участия частного есть ограничение права собственности в интересах некоторых, определенных лиц. Ограничения права собственности того и другого вида не подлежат распространительному толкованию, а потому никаких иных прав участия, кроме указанных в законе, быть не может. 2) Различие между правом участия общего и частного выражается также в порядке из защиты. Право участия общего есть отношение публичного, а не частного характера, и потому оно охраняется административным, а не судебным порядком. Бели, например, собственник участка земли, через который пролегает дорога, препятствует проезду, загородив ее, то проезжающий вправе обратиться к содействию ближайшей полицейской власти (т. II, Общ. учр. губ., ст. 742). Напротив, на случай нарушения прав участия частного закон устанавливает судебный порядок защиты (Уст. гражд. суд., ст. 29 п. 5). 3) Дальнейшее различие между правом участия общего и частного заключается в том, что первое, как установленное в интересах всех сограждан, не может быть прекращено или изменено иначе, как указанным в законе образом (например изменение направления дороги). Право же участия частного, установленное в интересах определенных лиц, может, по соглашению этих последних с собственником, быть изменено или совершенно прекращено. Договор достаточен для прекращения права участия между лицами согласившимися, но, чтобы устранение законного ограничения получило вещный характер и было обязательно для всех последующих собственников-преемников, - необходимо облечение соглашения в крепостную форму.

Старшему нотариусу поручено вносить в реестр крепостных дел отметки об ограничениях права собственности на недвижимые имущества, состоящих в уступке собственником в пользу постороннего лица или же в пользу другого недвижимого имущества права частного участия (Нот. пол., ст. 159). Закон совершенно неправильно выражается. Если собственник дома в силу закона лишен права выводить окна на меже, то соглашение с соседом может повести к устранению этого ограничения, а не к установлению его. Не'собственник дома уступает право участия соседу, а последний отказывается от принадлежащего ему по закону права участия. Вследствие неточности выражения приведенной статьи и смещения со стороны самого закона права частного участия с сервитутом, практика наша высказывает положение, будто право участия частного устанавливается или законом или договорным соглашением или силою судебного решения, между тем как указанные в законе виды рассматриваемого отношения установлены законом и не нуждаются для своего возникновения в договоре или судебном решении, а иные виды ограничения права собственности, кроме указанных в законе, не могут возникнуть помимо закона.

I. Право участия общего. Эта форма ограничения права собственности преследует исключительно интересы сообщения.

1. Закон стесняет собственника земли, через которую проходит дорога, в том отношении, что эта полоса земли отведенная под дорогу, не может быть обращена ни на какое иное употребление, препятствующее сообщению. В законе указываются пять классов дорог - главных сообщений: больших, губернских почтовых, уездных почтовых, наконец, сельских и полевых (т. XII, Уст. пут. со-общ., ст. 10). Право участия общего распространяется не только на дороги последнего класса, как бесспорно состоявшие всегда в частной собственности, но и на прочие дороги, относительно которых в прежнее время существовал спор. В то время, как одни на основании текста ст. 434, т. X, ч. 1 признавали, что земля под всеми вообще дорогами составляет частную собственность, другие, на основании того же текста статьи и закона 1838 года, послужившего ей источником, настаивали на том, что эта земля под большими дорогами составляет государственное достояние. В настоящее время этот спор разрешается законом 2 июня 1899 года, по-видимому, в пользу первого взгляда. «Земля под дорогой общего пользования, остающаяся свободной вследствие ее упразднения или сужения, поступает безвозмездно в распоряжение владельцев земель, через которые пролегала во время ее упразднения или сужения, если учреждение, в ведение коего она находилась, не имеет доказательств, что та земля приобретена была под дорогу установленным порядком из частной собственности» (т. X, ч. 1, ст. 435'). Только в последнем случае освободившаяся земля поступает или в состав государственных земельных имуществ или в распоряжение того учреждения, которое завладело дорогой (т. X, ч. 1, ст. 4355). Смысл этого закона, носящего явные следы канцелярского происхождения, очевидно, тот, что земля под большими дорогами предполагается частной собственностью, пока не имеется ясных доказательств противного.

Закон указывает на цель малых дорог, - проезд на отхожие пашни, сенные покосы, в леса и другие угодья, для прогона скота и к рекам для водопоя (т. X, ч. 1, ст. 448 и 449). Но, кроме этих экономических соображений, проезд или проход должен быть допущен и в видах простого сообщения между селениями, тем более, что цель проезда сама по себе не обнаруживается. Где дорог нет, говорит закон, там назначаются они вновь, не занимая однако же усадебных мест и не повреждая никаких строений (т. X, ч. 1, ст. 450). Но в законе не содержится указаний, кто может просить о назначении новой дороги, не значащейся еще по межевым планам, и в каком порядке должно оно происходить. По всей вероятности, забота должна лежать на самой администрации, уведомляемой о том лицами заинтересованными. Зато определяется ширина малых, сельских или проселочных дорог - именно 3 сажени (т. X, ч. 1, ст. 449;, т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 524). Ограничение права собственности состоит в том, что собственник принужден допустить свободный проход и проезд по дороге, а соответственно тому запрещается ему дороги перекапывать, загораживать, перепахивать или иначе повреждать и стеснять (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 889). Мало того, собственник земли, находящейся под дорогой, обязывается к содержанию последней в надлежащем виде, к устройству, в случае необходимости, мостов (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 802 и 805), что, конечно, составляет уже повинность, а не ограничение права собственности. Притом собственник дороги не может устанавливать и взимать какие бы то ни было сборы (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 840), исключая только тот случай, когда собственник устраивает перевоз, но я то не иначе, как по таксе, утвержденной министром внутренних дел (т. XII, Уст. пут. 12-2386 сообщ., ст. 843). Если собственнику предстанет надобность лежащие в его дачах малые или проселочные дороги занять строением, распахать в пашню или затопить запрудами, то это дозволяется, с обязанностью сделать вместо старой дороги новую, не в дальнем от прежней расстоянии и через свои же, а не посторонние дачи, и притом так, чтобы начало и конец приходились на ту же прежнюю дорогу (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 891 и 892).

2. Рядом с сухопутными стоят водяные сообщения. По русскому законодательству, все вообще реки составляют предмет частной собственности, за исключением тех, которые иа общих основаниях составляют достояние государства. Хотя ст. 406 и причисляет судоходные реки к имуществам государственным, но частноправовой характер их обнаруживается из следующего. Дно реки, все равно судоходной или нет, составляет предмет права частной собственности прибрежных собственников (т. X, ч. 1, ст. 428 и 429). Если прибрежному собственнику предоставлено исключительное право рыбной ловли в реке (т. XII, Уст. сельск. хоз., ст. 271), опять-таки все равно, судоходной или нет, то это не в силу особого-берегового права, а в силу принадлежащего ему права собственности.

Право прохода и проезда по большим рекам, как Волга, Днепр, способным служить водяному сообщению, составляет общее пользование всех без изъятия (т. X, ч. 1, ст. 434). Большими реками считаются те, которые во весь год бывают судоходными или по которым во все лето может быть сплав леса плотами, а малыми реками - те, по которым сплав леса может быть только весной с помощью прибылой, снеговой, а осенью посредством дождевой воды (т. XII, по прод. 1893, ст. 3593, Уст. пут. сообщ.). Признак этот не вполне удачен, потому что есть реки, как большие, так и малые, по которым сплав леса вовсе не производится. Правда, в законодательстве нашем указывается и другой отличительный признак: ст. 87 т. XII перечисляет поименно судоходные и сплавные реки. Очевидно, указанные признаки не совпадают: река может быть судоходной и сплавной, но не поименована таковой. Возникает невольно вопрос, которому из этих признаков должно быть отдано преимущество, следует ли признавать реками, состоящими в общем пользовании, те, которые являются судоходными и сплавными по естественным своим свойствам, или же те, которые признаны таковыми по закону. Смысл первого постановления достаточно категоричен, чтобы могло существовать сомнение в его юридическом превосходстве (кас. реш. 1896, № 43). Ограничения права собственности делаются в настоящем случае исключительно в интересах водного сообщения. Как собственники рек, так и собственники земель, прилегающих к общественным рекам, не должны оказывать препятствий лесной и судовой промышленности.

а) Прибрежные собственники обязаны допускать свободный проезд на судах, а так же не должны строить т реках судоходных мельниц, плотин, заколов и других перегородок, от которых реки засоряются и к судовому ходу делаются неудобными (т. X, ч. 1, ст. 438 п. 1). Собственникам запрещается строить через малые несудоходные речки мосты на козлах, жердях и на слабых сваях, но дозволяется строить постоянные мосты, которые бы сплаву бревен и дров не препятствовали, или содержать разводные мосты или перевозы (т. X, ч. 1, ст. 440).'

b) В интересах той же промышленности ограничивается, далее, право собственности на полосу прибрежной земли, известную под именем бечевника. По берегам рек и других водяных сообщений определяется известное пространство земли для бечевой тяги судов и плотов и для прочих надобностей судоходства (т. X, ч. 1, ст. 437). Эта полоса занимает 10 сажень от гребня (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 359). Для облегчения тех городов, селений и жилых мест, где открытие 10-саженного бечевника требовало бы сноса значительных строений, дозволяется, вместо бечевников, оставлять там для надобностей судоходства по берегам рек одни только набережные, но зато отводить для причала судов, выгрузки и разгрузки товаров, особые места под наименованием пристаней (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 377 и 378).

Бечевники разделяются на естественные и искусственные. Первые идут вдоль вод, образованных природою, последние же нарезываются вдоль искусственных каналов и, при существовании шлюзной системы на природных водах, выше и ниже плотин (Уст. пут. сообщ. ст. 361). Различие между естественными и искусственными бечевниками довольно существенно. Первые существуют «словом закона», вторые существуют только там, где они отведены и притом за вознаграждение от казны.

Закон предоставляет в общее пользование и морские берега (т. X, ч. 1, ст. 406)ь не определяя точнее, на каком пространстве. Очевидно, собственник участка, прилегающего к морю, может быть стеснен в пользовании только той полосой, какая вызывается необходимостью судоходства и рыболовства. Здесь мы также имеем бечевник, хотя закон и не называет его так (т. XII, ч. 2; Уст. сельск. хоз., ст. S1S). Размер этой полосы неодинаков: для Северного океана и Белого моря она не превышает 10 сажень, для Каспийского моря она достигает полверсты (в восточной части) и даже одной версты (в других частях). Пространство это определяется от последних заплесков при самой высокой воде (т. XII ч. 2, Уст. сельск. хоз. ст. 288 и 494). Собственники земель, прилегающих к озерам, которые состоят в общем пользовании, обязаны оставить по берегам во все пространство их владения место по 10 сажень для пристанища рыбных ловцов и для обсушки снастей (т. XII, ч. 2, Уст. сельск. хоз., ст. 488).

Соответственно цели бечевника, собственнику не дозволяется застраивать его (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 364), а судопромышленники могут устраивать на бечевнике временные балаганы, а также для охранения клади избы, лишь бы эти строения не заграждали пути (т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 358). Пользование бечевником со стороны проезжающих не дает права собственнику устанавливать и взимать какие-либо сборы (т. X, ч. 1, ст. 438 п. 3, т. XII, Уст. пут. сообщ., ст. 365). Совершенно правильно в последнее время взглянул Сенат на сущность бечевника, признав в нем ограничение права собственника, а не изъятие вещи из оборота (кас. реш. 1900, № 14). Следовательно, бечевник может быть предметом сделок, насколько они не противоречат цели ограничения.

c) В интересе поддержания судоходства в затруднительное время года, во время обмеления, для собственников мельниц обязателен спуск воды, чем останавливается, конечно, действие этих мельниц: собственник этих мельниц на ре-

12

км, особо поименованных в законе, обязаны, по требованию местного начальства путей сообщения, спускать воду (т. X, ч. I, ст. 439).

П. Право участия частного. Право участия частного устанавливает ограничение права собственности в интересе определенных лиц, именно соседей. Поэтому право участия частного могло бы быть названо, с большим успехом, правом соседства. Оно, в противоположность сервитутам, не дает соседям никаких самостоятельных прав на чужой земле, а только стесняет собственника участка в осуществлении своего права. Неограниченное пользование своим правом со стороны каждого из смежных собственников могло бы повлечь фактическое стеснение каждого из них, например, если бы можно было спускать воду на чужой двор, сметать сор и т. п. В устранение фактических стеснений, закон устанавливает юридические ограничения. Эти ограничения называются условиями соседства в городе и вне города.

1. Прово соседства в городе устанавливает следующие стеснения права собственности в интересе соседей, а) Собственник дома не вправе пристраивать кухни и печи к стене чужого дома (а следовательно, и кузницы), Ъ) лить воду (а следовательно, спускать талый снег или нечистоты) и сметать сор на дом или двор соседа (а следовательно, и устраивать в стене трубы для отвода дыма), с) делать скат крыши на двор соседа, а должен обращать его на свою сторону, d) выводить окна и двери на соседний двор (т. X, ч. I, ст. 445).

Относительно последнего ограничения следует заметить, что только строящий дом или брандмауэр на самой меже своего двора не должен делать окон на двор или на крышу соседа без его согласия; если же он строит не на самой меже, а с отступлением от нее внутрь своего двора, хотя бы на поларшина, он уже может выводить окна по направлению к соседнему двору (т. X, ч. 1, ст. 446 и 447). Но, конечно, он может ожидать, что сосед, осуществляя свое право, возведет на самой меже брандмауэр, дом или иное строение, которыми совершенно преградит доступ света к окнам соседа. Цель последнего ограничения состоит в ограждении собственника одного участка от нескромных взоров соседей, от возможности выбрасывать через окно нечистоты на чужой двор, от легкого доступа на чужой двор, благоприятствующего краже. Согласно цели закона, сосед должен быть признан ограниченным не только в праве выводить окна на чужой двор, но и балконы, крытые галереи и всякие иные сооружения, дающие возможность иметь вид и доступ во двор соседа (contra кас. реш. 1887, № 107).

2. Право сельского соседства препятствует: а) собственнику земель, расположенных ниже по реке, поднимать запрудами речную воду и вследствие того потоплять его луга, пашни и останавливать действие его мельницы (т. X, ч. 1, ст. 442 п. 1). Сенат дает распространительное толкование этому пользованию и считает недозволенным, в силу указанной статьи, потопление пастбищ, прогонов для скота, вверху реки лежащих (кас. реш. 1872, № 482). Но это ограничение не распространяется настолько далеко, чтобы стеснять право собственника нижнего участка в пользовании прудом, если собственник верхнего участка предполагает еще строить мельницу и встречает препятствие в существующей высоте воды (кас. реш. 1874, №94). Ввиду ограниченного характера законных стеснений собственника, нельзя идти так далеко, чтобы, на основании той же ст. 442, признавать недозволенным такой спуск воды, который оказывается вредным для действия мельницы, лежащей ниже по реке (кас. реш. 1898, № 100). Такое ограничение собственника было бы весьма целесообразно, но оно может быть установлено только в законодательном порядке.

b) В случае невозможности собственнику имения, окруженного чужими участками, пройти или проехать не иначе, как через чужую землю, он может требовать предоставления ему права проезда или прохода через посторонние дачи (т. X, ч. 1, ст. 448 и 450). Такая невозможность может наступить вследствие, например, образовавшегося от весенних вод оврага, который прервал сообщение. Такое требование основывается на законе, а ие на соглашении собственника участка, через который предполагается проложить путь, поэтому согласие его не имеет значения в настоящем случае (кас. реш. 1881, № 173). Требование дороги основывается на невозможности сообщения, а не на неудобстве, поэтому собственник не обязан допускать прохода или проезда соседа ввиду большей близости или большего удобства новой дороги. Требование дороги основывается на невозможности, которая обнаружилась по обстоятельствам, не зависевшим от воли истца, поэтому если эта невозможность наступила по его собственной вине, например, вследствие раздела между несколькими лицами, вследствие особенных застроек, то нет никакого основания устанавливать ограничение. В виде частного правила, закон постановляет, что, если через изменение течения больших и малых рек, служащих границею владения, которая-либо сторона лишится вовсе водопоя, то назначить к тем рекам дороги (т. X, ч. 1, ст. 451).

c) Собственник прибрежного участка не вправе примыкать плотины к про
тивоположному берегу, который принадлежит другому лицу (т. X, ч. 1, ст. 442
п. 2). Строго говоря, здесь и нет ограничения права собственности, потому что,
устраивая плотину на чужом берегу, собственник выходит уже за пределы соб
ственного права.      ' „

III. Кроме права участия, в русском законодательстве содержится важное ограничение права собственности в пользовании лесами;-Так как леса имеют влияние на состояние вод и на климат, то пользование лесами не предоставлено полному усмотрению собственника. Положением о сбережении лесов 1888 г. все леса в тех местностях, на которые распространено действие нового закона, разделяются на два класса - защитные и незащитные. Свойство защитных приобретается по признании его в установленном порядке. В защитных лесах могут быть воспрещаемы: а) сплошные вырубки растущего леса, с разрешением производить постепенную выборку деревьев, под условием последовательного .возобновления насаждений естественным путем; Ь) корчевание пней и корней, если состояние почвы угрожает обмывами, обвалами или образованием летучих песков, или же если пни и корни нужны для естественного возобновления леса; с) пастьба скота, сбор лестной подстилки и другие подобные пользования, когда они могут повести к истреблению или расстройству лесонасаждения (т. VIII, изд. 1893, ст. 796). В лесах, не признанных защитными, расчистка, хотя и допускается, но под различными, более или менее стеснительными условиями.

§23 Способы приобретения права собственности

Л итература:Энгедьман, О приобретении права ообопенноот на землю по русскому праву, J859, стр. 130-160; Победоносцев, Курс гражданского права, т.I; Мейер, Русское гражданское право, стр.278-318; Дювернуа, Чтения по гражданскому праву, т.II, стр.81-150; Ваоьковекий, Учебник гражданского права, в. 2, стр. 105-159; Анненков, Система русского гражданского права, т.II, стр.34-64, 120-271; Ты жн о в, О приращении по римскому праву сравнительно с французским и русским законодательствами («Учен. Зап. Каз. Уннв.» 1858); Юзефович,О праве приращения к недвнжимоспм, 1875; Мулл о в, Клад и находка («Ж. Мин. Юст> 1863,1*1); С у • в о р о в , О находке по русским законам («Ж. Гр. и Уг. Пр> 1875, №2);Энгедьман,О давности по русскому гражданскому праву, 3 изд. 1900; К у и и ц ы н, Приобретение права собственности по давности владения («Ж. Мин. Юст.» 1864, J* 10,11,12); Боровиковский, Отчет судьи, т. II, 1892, стр. 3-206; Загоровский.О приобретении права собственности на движимое имущество посредством передачи («Юрид, Вести» 1890, т. V); П а х м а н, К вопросу о применении давности к церковным землям («Ж. С.-Пет. Юрид. Общ.» 1894, март); Васьковский, Давность и церковные земли («Ж. Мин. Юст> 1895, май); Павлов («Русское Обозрение», 1894, декабрь); А. Карабегов, Давность по церковным землям, 1894; Камннка.К вопросу о применении давности к церковным землям («Ж. С.-Пет. Юр. Общ.» 1895, нюнь); Г., Подлежит ли церковное имущество действию давности («Ж. С.-Пет. Юр. Общ.» 1894, октябрь); Товстолес, Находка и ее место в системе русского законодательства («Ж. М. Ю> 1901, №9);Трепицын, Traditio или nudum pactum - момент приобретения права собственности при купле-продаже вещей, движимых по русскому праву («Ж. М. Юл 1901, №№9,10); Гей не, О приобретении плодов добросовестным владельцем по X т. I ч. («В. Пр.» 1900, Mb 8); Лаврентьев, Спецификация («В. Пр.» 1902, МДО 9-10); Попов, Роль ввода во владение в нашем законодательстве («Ж. М. Ю.» 1902, ММ).

Права на имущество, говорит закон, приобретаются не иначе, как способами, в законе определенными (т. X, ч. 1, ст. 699), следовательно, и право собственности на вещи может быть приобретено только указанными в законе способами. Способом приобретения собственности называется такой юридический факт, с которым, по взгляду объективного, права, соединяется установление права собственности в лице данного субъекта. Наше законодательство предлагает следующую систему способов приобретения права собственности: I) способы дарственные и безмездные, а именно: пожалование, выдел, дар, завещание, 2) наследство, 3) способы обоюдные - мена и купля, 4) договоры и обязательства. Такая классификация совершенно не состоятельна. Договор вообще не способ приобретения собственности, а только основание и при этом, определяя особое место для договоров, закон упускает из виду, что тот же договорный характер присущ дару, пожалованию, мене и купле.

В теории общепринято деление способов приобретения собственности на первоначальные и производные. Способ будет первоначальным, если право собственности в лице данного субъекта устанавливается самостоятельно, независимо от другого лица, т. е. на объекты, которые еще не составляли чьей-либо собственности или же на объекты, которые, хотя и составляли собственность другого лица, но подчиняются господству нового приобретателя независимо от прав предшествовавшего собственника. Способ будет производным, когда право собственности в лице данного субъекта устанавливается на основании права прежнего собственника.

- Указанное деление имеет то юридическое значение, что при производном способе приобретения объем права обусловливается правом прежнего собственника, чего нет при первоначальном способе, а дальнейшее следствие - производный способ вызывает необходимость проверки прав всех прежних собственников, что представляется излишним при первоначальном способе. К первоначальным способам приобретения собственности относятся: I) завладение, 2) давность владения, 3) отделение плодов, 4) приращение, 5) переработка, 6) находка, 7) соединение; к производным - передача. Ко второму разряду относится также наследование, но оно подлежит особому рассмотрению, ввиду сложности вызываемых им отношений.

Различие между производными и первоначальными способами не чуждо нашему законодательству, которое, видимо, руководствуется этой идеей, когда противопоставляет положение: «кто был первым приобретателем» - положению: «кому власть сия от первого приобретения дошла» (т. X, ч. I, ст. 420).

I. Передача. Под именем передачи понимается вручение одним лицом другому вещи с намерением перенести право собственности. Таким образом, передача есть тот юридический факт, с которым соединяется приобретение права собственности, а основанием ему служит какой-нибудь договор, купля-продажа, дарение. За необходимость передачи, как физического акта, говорят различные соображения теоретического и практического свойства. Так как право собственности принадлежит к абсолютным правам и создает общую для всех обязанность уважать это право, то необходимо, чтобы установление связи между вещью и данным субъектом было видимо для всех, а не основывалось бы на одном негласном соглашении двух лиц. Договору, по существу его, чуждо установление вещной связи - он создает лишь право требования и таким путем подготовляет вещное право. Договор проявляет свою силу в отношении договаривающихся, - для установления обязанности третьих лиц необходим еще один акт.

Конечно, с требованием передачи соединены некоторые практические неудобства. Так, например, продавец сохраняет право на проданную вещь до передачи и потому может снова продать ее и тем лишить покупщика приобретенного права, предоставляя ему только право требовать вознаграждения. Однако, едва ли не большее практическое затруднение может возникнуть при противоположном правиле. Если покупщик приобрел право собственности уже в силу договора, а вещь между тем, осталась во владении продавца, то последнему ничто не мешает снова продать ее. Конечно, продажа будет недействительна, но от нее пострадает второй покупщик, который ничего не знал о первой сделке и которому приходится удовлетворяться требованием вознаграждения. А между тем легче было первому покупщику предупредить подобное стечение прав приобретением владения, чем второму собрать сведения о принадлежности приобретаемой вещи.

Принцип признания права собственности в силу одного договора вносит некоторую неясность в обязательства. Возьмем договор купли-продажи. Непосредственной целью указанного обязательства является приобретение покупщиком права собственности. Если допустить, что эта цель достигается в момент установленного согласия, то какое, спрашивается, юридическое основание обязанности продавца передать впоследствии, а до того времени сохранять, проданную вещь (Cojde Nap. § 1603)? Очевидно, что такую обязанность нельзя выводить из договора купли-продажи.

Совсем уже нелогично устанавливать, по примеру французского законодателя, различные моменты перехода права собственности в отношении к отчуж-дателю и в отношении к третьим лицам и таким образом создавать категорию относительно-абсолютных прав. А между тем к этой непоследовательности привело последовательное проведение принципа, принятого составителями французского кодекса. Взгляд, по которому право собственности переходит в момент соглашения, а не передачи, приводит постепенно к противоречиям. В интересах тех же третьих лиц французский законодатель принужден был постановить, что, если кто-либо обязался дать или передать движимую вещь последовательно двум лицам, то право собственности приобретает тот, кому предоставлено владение вещью, хотя бы право его и возникло позднее (Code Nap. § 1141). Очевидно, что законодателю пришлось отступить от своего принципа в наиболее важном случае его применения. Кроме того, принцип французского законодательства стал в противоречие с другим, выставленным в нем, принципом - en fait des meubles possession vaut litre. С этим принципом не согласуется и право продавца не передавать вещи, проданной на наличные деньги, если -покупщик не платит ее цены (Code Nap. § 1612).

Приобретение права собственности посредством передачи было признано римским правом, а в настоящее время этого начала придерживается германское законодательство. По новому германскому уложению, - передача составляет необходимое условие перехода права собственности на движимость (§ 929 ч. 1). Таково общее правило. Передача представляется излишней в тех случаях: .а) когда приобретатель уже владеет вещью (§ 929 ч. 2 - traditio brevi manu); b) когда прежний собственник, по соглашению, продолжает держать вещь у себя (§ 930, constitution possesorium); с) когда отчуждаемая вещь находится во владении третьего лица и состоялось соглашение, в силу которого собственник уступает приобретателю свое право на иск (§ 931). Напротив, французское и английское право считают излишней передачу и признают вполне достаточным одно соглашение, так что право собственности приобретается в силу и с момента заключения договора. Следует заметить, что весь вопрос касается движимых вещей, потому что право собственности на недвижимость, при ипотечной системе, приобретается только записью в книги.

Обращаясь к русскому законодательству, мы находим, что оно придерживается требования передачи, - право собственности приобретается передачей самого имущества или вводом во владение им (т. X, ч. 1, ст. 707, ст. 1378, 1380, 1510, 1523, 991, 992). Отсюда мы видим, что наше законодательство не только соответствует германскому праву, но идет еще далее, требуя передачи даже для недвижимости. Необходимость передачи особенно отчетливо выражена в наших конкурсных законах, где вопрос о моменте перехода права собственности особенно важен: вещи, проданные несостоятельному должнику, но еще не проданные ему, в конкурсную массу не поступают и обратно - вещи, проданные несостоятельным должником, но еще не переданные, остаются в составе конкурсной массы (т. XI, ч. 2 Уст. суд. торг., ст. 470,475,477,488).

Существует, однако, противоположный взгляд, утверждающий, будто приобретение права собственности на движимость, по русскому законодательству, не зависит от передачи. Основанием такому мнению является ст. 711 т. X, ч. 1, которая говорит, что движимости могут быть приобретены законным способом, без всяких письменных актов, по одним словесным договорам. Но, при ближайшем рассмотрении данной статьи, в ее содержании не находится подтверждения указанному взгляду. Во-первых, статья эта говорит не о приобретении права собственности, а прав вообще, а во-вторых, ее цель клонитс