Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Дегтярев С.Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе: Учебно-практическое пособие. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Волтерс Клувер, 2003.

 

Книга подготовлена на основе новейшего гражданского и арбитражного процессуального законодательства и практики реализации арбитражными судами и судами общей юрисдикции норм, регулирующих возмещение убытков.

Пособие содержит многочисленную судебную и арбитражную практику разрешения споров о возмещении убытков. Приводится развернутая методика взыскания убытков по отдельным, наиболее часто встречающимся на практике категориям гражданских дел, разработанная на основе практики Высшего Арбитражного Суда РФ, Верховного Суда РФ и судебной практики регионов России.

2-е издание переработано в связи с вступлением в силу нового АПК РФ и нового ГПК РФ и дополнено: Приложениями, где приведены Программа магистерского курса, задачи, а также подробный список литературы к каждой главе, в том числе иностранной, судебная практика.

Для судей, адвокатов, юристов коммерческих организаций и других категорий практикующих юристов, студентов и преподавателей юридических вузов.


СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Общая часть

Глава I. Определение понятия убытков как правовой категории

§ 1. Особенности гражданско-правовой ответственности. Роль убытков в ее определении и реализации

§ 2. Определение убытков как правовой категории

§ 3. Необходимость доказывания как свойство убытков

Глава II. Соотношение убытков и других форм гражданско-правовой ответственности

Глава III. Основные подходы к определению убытков в российском и зарубежном законодательстве

Глава IV. Принципы, работающие при определении, доказывании и возмещении убытков. Возможность их деформации

Глава V. Определение предмета доказывания по делам о возмещении убытков

§ 1. Предмет доказывания по делам о возмещении убытков

§ 2. Понятие доказательств и судебного доказывания

Глава VI. Распределение обязанности по доказыванию убытков

Особенная часть

Глава VII. Возмещение убытков, причиненных неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств, возникающих из деликтных правоотношений и по иным основаниям

Глава VIII. Возмещение убытков в условиях инфляции

Глава IX. Методика доказывания и необходимые доказательства по отдельным видам гражданско-правовых обязательств

Приложения

1. Программа магистерского курса "Защита прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности в виде возмещения убытков (развитие, реалии, проблемы реализации)"

2. Перечень контрольных вопросов и заданий для самостоятельной работы

3. Примерная тематика рефератов

4. Примерный перечень вопросов к зачету по всему курсу

5. Задачи

6. Литература

7. Судебная практика


Предисловие

 

Новый Гражданский кодекс Российской Федерации существенно изменил правовую систему России, повлияв на все сферы юридической деятельности. Из Гражданского кодекса вытекает, что основным способом защиты гражданских прав является судебная защита, которая осуществляется в рамках гражданского и арбитражного процессов. Целый ряд гражданско-правовых институтов получил свое развитие прежде всего благодаря судебной практике, поскольку реализация многих норм ГК возможна только в деятельности судов.

Институт возмещения убытков исторически является одним из основных средств обеспечения стабильности отношений гражданского оборота, позволяя его участникам покрывать как реальный ущерб, так и упущенную выгоду, снижать риски предпринимательской деятельности в случае нарушения обязательств их участниками. В указанном плане данная книга представляет безусловный интерес.

Вниманию читателей предлагается издание второе, дополненное и переработанное, что связано с включением в работу последней судебной и арбитражной практики по рассматриваемой тематике. В книге нашло отражение новейшее гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство, рассматриваемые вопросы освещены с точки зрения новых, вступивших в силу ГПК и АПК России.

Автор книги – Сергей Леонидович Дегтярев, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии, защитивший диссертацию по данной теме и читающий курс арбитражного процесса в Уральской государственной юридической академии – ведущем юридическом вузе России, автор целого ряда публикаций по вопросам взыскания убытков.

В отличие от других работ по данной тематике книга С.Л. Дегтярева соединяет в себе черты как практического пособия, так и научного издания, поскольку автор анализирует ряд спорных вопросов гражданского и процессуального законодательства, приводит зарубежную практику их разрешения.

Анализ возмещения убытков ведется применительно к практике как арбитражных судов, так и судов общей юрисдикции. Такой подход позволил автору показать в систематизированном виде сходство и отличие судебной практики различных судебных органов гражданской юрисдикции, дать практические рекомендации по ведению дела о возмещении убытков в арбитражном и гражданском процессах. Тем самым книга С.Л. Дегтярева полезна самому широкому кругу читателей – от студента до практикующего юриста.

Кроме того, по сравнению с первым изданием, настоящая книга содержит развернутый список литературы, в том числе и иностранной, позволяющий более глубоко исследовать вопросы о возмещении убытков, перечень основных вопросов и тем для написания рефератов и курсовых, а также программу по проведению спецкурса. Это позволяет использовать ее в качестве пособия для проведения спецкурсов и семинаров по исследуемой тематике.

Самая главная мысль автора при изложении материала книги, с которой нельзя не согласиться, заключается в следующем. Убытки закреплены в действующем законодательстве в основном с помощью оценочных понятий, что определяет процессуальную сторону их понимания – необходимость доказывания. Именно недоказанность убытков является основной причиной отказа судов в удовлетворении иска. В этом и заключается необходимость изучения института убытков через применение процессуальных категорий института доказательственного права, дающих тем самым ключ к практической реализации убытков в гражданском обороте.

Остается пожелать читателям книги успехов в нелегком деле понимания и применения законодательства о возмещении убытков, с которым может соприкоснуться практически каждый из нас.

 

В.В. Ярков,

доктор юридических наук, профессор,

заведующий кафедрой гражданского процесса

Уральской государственной юридической академии

 


Общая часть

 

Глава I. Определение понятия убытков как правовой категории

 

§ 1. Особенности гражданско-правовой ответственности. Роль убытков в ее определении и реализации

 

Необходимость возмещения понесенных утрат и потерь стояла перед человечеством всегда. С момента установления товарно-денежных отношений в обществе стал особенно актуальным вопрос о защите прав и законных интересов участников этих отношений. Одним из древнейших и основополагающих институтов в защите нарушенных прав является институт возмещения убытков, который сохраняет свое значение по сей день. Возмещение убытков как один из видов гражданско-правовой ответственности в силу своей правовой природы применяется при регулировании не только внутригосударственных, но и международных отношений.

Установление принципа разделения властей и отход от административно-командной системы в Российской Федерации сделали договор одним из рычагов развития правоотношений и расширения правового поля в регулировании вопросов, связанных с правами и законными интересами хозяйствующих субъектов. Между тем одной из гарантий успешного развития договорных отношений в современном обществе, их упрочения и стабильности выступает именно институт возмещения убытков. В данном контексте возмещение убытков дает потерпевшей стороне возможность восстановить свое имущественное положение в случае нарушения ее прав и охраняемых законом интересов, с другой стороны, возможность восстановления имущественного положения и наложения ответственности на неисправную сторону в виде возмещения убытков позволяет говорить о превентивной роли исследуемого института.

В связи с вышеуказанными процессами изменились и нормы, регулирующие институт возмещения убытков, что в свою очередь сказалось на судебной практике в переопределении приоритетов при применении названных норм. Но изменились не только нормы материального права, регулирующие порядок определения убытков, претерпела изменения и сама процедура судопроизводства. Например, создана система федеральных арбитражных судов России, произошел отход от принципа объективной истины к принципу состязательности, что особенно заметно в арбитражном процессе, модель разбирательства в котором направлена на активизацию сторон при доказывании обстоятельств по делу. Все это требует обстоятельного изучения норм, регулирующих институт возмещения убытков, а также существующей судебной практики по его применению.

Сам правовой феномен – убытки, закрепленный в действующем законодательстве в основном с помощью оценочных понятий, создает большие трудности при доказывании возникших убытков на практике. Исходя из существующей судебной практики, необходимо заметить, что в большинстве случаев суды, отказывая в удовлетворении требований о взыскании убытков (особенно упущенной выгоды), ссылаются именно на их недоказанность. Данное явление еще раз подчеркивает актуальность рассматриваемого вопроса и позволяет говорить о "процессуальной" стороне понятия убытков, т.е. о возможности рассмотрения убытков в свете процессуальной теории.

Традиционно принято рассматривать вопрос о возмещении убытков в рамках института гражданско-правовой ответственности*(1). Этот вопрос давно и обоснованно рассматривается как один из важнейших вопросов материального права, однако определение гражданско-правовой ответственности в юридической литературе было и остается на настоящий момент во многом дискуссионным*(2).

Связано это со многими причинами, в первую очередь со спецификой круга отношений, регулируемых гражданским правом, его целями, объектом и методом регулирования.

Круг отношений, регулируемых гражданским правом, достаточно разнообразен и широк – от регулирования прав собственника до космических услуг, регулирование рынка ценных бумаг, возмещение ущерба, договоры перевозки и др*(3). Широта круга регулируемых отношений, различия в правовом положении субъектов гражданского оборота сами по себе осложняют решение вопросов гражданско-правовой ответственности, которые уже по этим вопросам не могут решаться однозначно*(4). Несмотря на широту круга регулируемых отношений, практически из любого гражданского правоотношения при определенных условиях может возникнуть гражданско-правовая ответственность в виде возмещения убытков.

Следует отметить также, что в настоящее время гражданско-правовые споры могут быть объектом рассмотрения многих юрисдикционных органов: судов общей юрисдикции, арбитражных судов, третейских судов. Все названные органы вправе применять меры гражданско-правовой ответственности, поэтому недопустимо, чтобы эти вопросы трактовались ими по-разному. При рассмотрении дела юрисдикционным органам необходимо учитывать общепринятые, традиционно выделяемые особенности и черты гражданско-правовой ответственности.

В отличие от уголовного гражданское право изначально исходит из добросовестного поведения участников гражданских правоотношений, их разумности и справедливости. Поэтому, по справедливому замечанию Е.Б. Осипова, в гражданском праве (в отличие от права публичного) "не все сводится лишь к гражданской ответственности"*(5).

Гражданско-правовая ответственность является только одним (хотя и центральным) из средств защиты гражданских прав и только одним (хотя и наиболее суровым) из воздействий на правонарушителя. Разнообразие способов и методов правового регулирования гражданских прав и обязанностей, различие в правовом регулировании и характере взаимоотношений субъектов гражданского оборота позволяет использовать самые различные меры воздействия на субъектов, не исполняющих либо ненадлежаще исполняющих возложенные на них обязанности. В число этих мер, в частности, входят как регулятивные предупредительные меры воздействия. Ответственность для гражданского права все же является скорее исключением, чем общим правилом, так как оно, как указывалось, исходит из презумпции добросовестности участников гражданского оборота, хотя и предусматривает средства защиты от его недобросовестных участников*(6).

Все это необходимо учитывать при определении понятия убытков как одной из форм гражданско-правовой ответственности. Вопрос о защите нарушенного права (в том числе и в виде возмещения убытков) обычно ставится перед юрисдикционным органом только после того, как были исчерпаны другие гражданско-правовые способы защиты субъективного права. Добровольная компенсация причиненных убытков (добровольное возмещение причиненных убытков) исключает возможность применения к лицу-правонарушителю гражданско-правовой ответственности. Отсюда следует, что обращение в суд (арбитражный суд, иной правомочный юрисдикционный орган) за защитой нарушенного права в виде возмещения убытков с правонарушителя является своеобразным критерием, позволяющим разграничивать убытки в их правовом (юридическом) смысле и иные имущественные потери (убытки в экономическом смысле). Государственное принуждение (как признак любой ответственности, в том числе и гражданско-правовой) возможно только на основании вступившего в законную силу решения юрисдикционного органа. Без обращения в юрисдикционный орган не может быть гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков с недобросовестной стороны, а следовательно, не может быть убытков в их правовом смысле.

Подробно не вдаваясь в дискуссию о понятии гражданско-правовой ответственности, следует указать на наиболее часто воспроизводимые в юридических работах определения.

Так, Е.Д. Егоров определяет гражданско-правовую ответственность как санкцию, применяемую к правонарушителю в виде возложения на него дополнительной гражданско-правовой обязанности или лишения принадлежащего ему гражданского права*(7).

Гражданско-правовая ответственность устанавливается через определенные меры защиты субъективных прав (меры гражданско-правовой ответственности), направленные на возложение на нарушителя субъективного гражданского права дополнительных имущественных лишений, обеспеченных государственным принуждением, в виде дополнительной гражданско-правовой обязанности или лишения принадлежащего ему гражданского права*(8).

О.С. Иоффе отмечает, что гражданско-правовая ответственность характеризуется следующими свойствами:

1) она является санкцией за нарушение гражданских законов, обеспеченной убеждением и государственным принуждением или его возможностью;

2) в ее основе лежит общественное осуждение поведения правонарушителя и стимулирование его к определенной деятельности в интересах общества при отсутствии оснований для осуждения поведения ответственного лица;

3) она выражается в форме восстановления нарушенных отношений и в форме установления отрицательных последствий для правонарушителя в целях обеспечения условий нормального развития гражданско-правовых отношений.

Таким образом, основанием применения к нарушителю субъективных прав мер гражданско-правовой ответственности традиционно рассматривается совершение этим лицом гражданско-правового нарушения, а совокупность всех необходимых условий для применения гражданско-правовой ответственности составляет состав правонарушения*(9). Многообразие видов гражданско-правовых правонарушений определяет и многообразие форм гражданско-правовых ответственностей.

Несмотря на различия в определении понятия гражданско-правовой ответственности, традиционно выделяются общие условия ее наступления, которыми являются:

1) противоправное поведение нарушителя;

2) наличие убытков или вреда;

3) наличие причинной связи между противоправным поведением и наступившими вредоносными последствиями;

4) наличие вины нарушителя.

Состав правонарушения определяется нормами гражданского права, фактическими отношениями и не всегда включает все указанные компоненты.

Следует заметить, что, выделяя в качестве общего условия гражданско-правовой ответственности наличие убытков или вреда, точнее указывать на имущественные потери, неблагоприятные последствия, поскольку факт наличия убытков определяется судом (юрисдикционным органом) при разрешении спора, и только после такого признания они могут быть взысканы с неисправной стороны в принудительном порядке (или определены под угрозой принудительного взыскания), т.е. будут рассматриваться как мера гражданско-правовой ответственности.

Традиционно также подразделение общих условий ответственности на две группы: объективную и субъективную сторону правонарушения. При этом к элементам объективной стороны относят:

1) противоправное поведение (деятельность или бездеятельность);

2) вредоносный результат деяния;

3) причинную связь между деянием и вредоносным результатом.

К элементу субъективной стороны относят, по общему правилу, вину, а иначе – психическое отношение субъекта к своему противоправному поведению и его последствиям в форме умысла или неосторожности, а также мотив и цель правонарушения*(10).

Возмещение убытков, наряду с уплатой неустойки, потерей задатка и т.д., рассматривается в качестве формы гражданско-правовой ответственности, под которой понимается форма тех дополнительных обременений, которые возлагаются на правонарушителя. Особо подчеркивается, что данная форма имеет общее значение и применяется во всех случаях нарушения гражданских прав, если иное не предусмотрено договором или законом, тогда как иные формы гражданско-правовой ответственности применяются лишь в случаях, прямо предусмотренных договором или законом для конкретного правонарушения*(11). Отсюда эта форма гражданско-правовой ответственности является и общей мерой гражданско-правовой ответственности*(12).

Более того, возмещение убытков является особой мерой воздействия, поскольку обеспечивается возможностью применения государственного принуждения. С этой точки зрения она может рассматриваться как гражданско-правовая санкция. Значение самого термина "санкция" в правовой теории остается дискуссионным, его связывают либо с вопросом о содержании нормы права, либо с понятием особой нормы права, носящей название санкции*(13). Выделяются следующие основные концепции этого вопроса: рассматривается трехчленная концепция правовой нормы (получившая наибольшее признание и являющаяся традиционной на настоящее время)*(14), концепция двухчленной структуры нормы права*(15), а также концепция, отрицающая структурирование нормы права на отдельные элементы и признающая за гипотезой, диспозицией и санкцией их самостоятельное значение и прямое применение в качестве норм права*(16).

Что же касается вопросов соотношения понятий ответственности и санкции (является ли ответственность разновидностью санкции, или эти понятия равны), то в юридической литературе также встречаются различные взгляды и точки зрения на этот вопрос*(17).

Говоря о возмещении убытков как о санкции, относящейся к мерам гражданско-правовой ответственности, вслед за Е.Б. Осиповым следует выделить их характерные черты. К ним относятся: во-первых, непосредственная связь с государственным принуждением, которая может проявляться в непосредственных действиях суда (арбитражного суда, третейского суда, иных компетентных государственных органов) по его применению либо опосредованно – через декларирование в нормах законодательства должного поведения управомоченного лица, а также прав и обязанностей участников гражданского правоотношения, т.е. применяться в виде самозащиты или в виде применения мер оперативного воздействия; во-вторых, непосредственное возложение невыгодных имущественных последствий на нарушителя гражданских прав и обязанностей при применении этой санкции (взыскании с правонарушителя убытков)*(18). Оба эти признака должны присутствовать одновременно, что в реальности всегда и происходит по отношению к возмещению убытков.

И последнее, что связано с общей характеристикой убытков как гражданско-правовой ответственности, – по характеру действий возмещение убытков относится к компенсационным санкциям.

В отличие от конфискационных санкций имущество взыскивается не безвозмездно в доход казны, государства, а в пользу потерпевшей стороны (хотя в отдельных случаях стороной по делу о взыскании убытков может выступать и само государство). Различны могут быть и основания взыскания имущества.

От штрафных санкций гражданско-правового характера (прежде всего неустойки) возмещение убытков отличает именно их компенсационность. Возможность применения возмещения убытков связано с общим принципом – полное возмещение убытков, вызванных нарушением субъективного гражданского права, если только такое полное возмещение убытков не ограничено законом или договором. Штрафные же санкции применяются независимо от размера причиненного ущерба, неблагоприятных имущественных потерь и последствий. Второе отличие состоит в том, что возмещение убытков возможно практически при любом правонарушении, если оно стало причиной имущественных потерь (убытков), штрафные же санкции могут быть применены только на основании прямого указания в договоре или законе.

Из вышеизложенного можно сделать следующий важный вывод, касающийся сложности определения внутреннего содержания правового феномена – убытков. Несмотря на разность позиций по отдельным вопросам, практически все авторы рассматривают убытки (имущественные потери) как одно из необходимых условий для наступления гражданско-правовой ответственности. С другой стороны, возмещение убытков рассматривается как сама форма гражданско-правовой ответственности (мера гражданско-правовой ответственности или гражданско-правовая санкция). Одно и то же явление одновременно является основанием для меры воздействия (условно) и самой мерой воздействия. Таким образом, само явление содержит в себе и условие существования, и форму реализации. Нет ли здесь противоречия? На этот вопрос можно дать ответ с точки зрения процессуального права, о чем речь пойдет ниже.

 

§ 2. Определение убытков как правовой категории

 

Сам термин "убытки" известен, думается, достаточно давно и обстоятельно изучен. Возмещение убытков в качестве меры ответственности было известно еще римскому частному праву. Имущественная ответственность здесь устанавливалась, хотя еще не во всех случаях, законом Петелия в IV в. до н.э. В развитом римском праве последствием неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства являлась обязанность должника возместить кредитору понесенный им ущерб*(19).

Слова "вред", "убыток", "ущерб" употребляются в русском языке как синонимы*(20). Традиционно связаны они всегда с понятием потери, утраты чего-либо в результате действия (бездействия) как самого лица, несущего убыток, так и других лиц, либо иного воздействия.

В качестве синонимов использует данные термины и законодатель при включении их в нормы права, однако термин "вред" чаще применяется при регулировании так называемых деликтных обязательств (например, п.6 ст.8 ГК, гл.59 ГК и др.), два же других термина зачастую указывают на существование договорных правоотношений. Кроме того, термин "убыток" употребляется только во множественном числе, и связано это с тем, что "убытки" по своему юридическому значению, установленному ст.15 ГК, эже понятия "вред", поскольку в понятие "убытки" включается только реальный ущерб и упущенная выгода (более подробно об этом речь пойдет далее), возмещаются они, как правило, при наличии имущественных отношений и в денежном выражении. Вред же может быть причинен не только имуществу, но и личности (чести и достоинству) гражданина, имуществу или деловой репутации юридического лица. Вред возможно возместить в натуре путем предоставления вещи того же рода и качества, исправления повреждений, опровержения сведений, порочащих деловую репутацию, и т.д., путем компенсации гражданину морального вреда, а также путем возмещения убытков гражданину или юридическому лицу*(21).

Необходимо выделять некоторое различие тесно связанных между собой понятий – "убытков", как таковых, и "возмещение убытков". Это две стороны одного и того же явления, причем первое можно определить как статическое, а второе как динамическое проявление. Выделение статического и динамического начала в понятии убытков, их учет и разведение через термины "убытки" и "возмещение убытков" видится необходимым и целесообразным, иначе это создает некоторую путаницу, поводом чему служит сама конструкция ст.15 ГК (что повторяется в конструкции ст.393 ГК). Статья 15 – "Возмещение убытков", в частности п.1 данной статьи ("лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере" (подобное правило устанавливается и п.1 ст.393 ГК)) позволяет говорить об убытках как явлении юридическом только при обращении потерпевшего с требованием об этом к лицу, ответственному за причинение убытков. Статическая сторона явления начинает интересовать право, а значит, и регулироваться его нормами только с момента требования о возмещении убытков. Следовательно, во всех дефинициях, данных на разных этапах цивилистической науки и определяющих убытки как одну из мер гражданско-правовой ответственности, речь идет о рассматриваемом нами динамическом проявлении убытков, т.е. о "возмещении убытков". Данный вывод подтверждается и ст.12 ГК, определяющей в качестве одного из способов защиты гражданских прав возмещение убытков.

Данная постановка вопроса позволяет ответить на вопрос, поставленный в § 1 настоящей главы. Общим условием для наступления гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков являются имущественные потери (вредоносный результат), а под гражданско-правовой ответственностью в виде возмещения убытков следует понимать динамическое проявление убытков ("возмещение убытков"), однако ответственность может наступить, только если имущественные потери, понесенные вследствие правонарушения, будут соответствовать понятию убытков в их статическом проявлении (будут установлены таковыми судом или иным юрисдикционным органом).

Г.Ф. Шершеневич под убытками понимал "вред, понесенный имуществом, и состоящий в уменьшении его ценности, под которым никак нельзя понимать нравственный вред уже потому, что такое представление несомненно противоречит общему смыслу статей о вознаграждении" *(22).

О.С. Иоффе определяет убытки как последствия, вызываемые неправомерным поведением*(23), он фактически рассматривает в качестве убытков любое негативное последствие от любого неправомерного деяния в сфере гражданских правоотношений, т.е. при совершении любого гражданского правонарушения наступает результат в виде убытков. Понятие убытков, по мнению О.С. Иоффе, неразрывно связано с понятием гражданской ответственности*(24).

Несколько иной позиции придерживается Л.А. Лунц, который рассматривает под убытками денежную оценку того ущерба, который причинен неисправным должником, делинквентом: "Строго говоря, – писал Л.А. Лунц, – термин "причиненные убытки" является неточным, ибо неисправный должник (или правонарушитель) причиняет не убытки в их денежном выражении, а причиняет ущерб в "натуральной форме""*(25). Несмотря на различие в точках зрения, следует отметить, что убытки в любом из определений подразумевают под собой неблагоприятные последствия для потерпевшего, возникшие в результате неправомерного поведения правонарушителя.

Под "возмещением убытков" понимаются не только сами "убытки", но и возложение обязанности по их доказыванию на потерпевшую сторону, а на виновную сторону – обязанности по восстановлению нарушенных ей правоотношений, материального положения пострадавшего лица. Таким образом, понятие убытков имеет некую динамику, необходимость лиц, участвующих в материальном правоотношении, совершать определенные действия. Поэтому в дальнейшем под гражданско-правовой ответственностью в виде возмещения убытков будет пониматься именно динамическая сторона этого явления – возмещение убытков.

Как уже отмечалось, возмещение убытков является одной из мер гражданско-правовой ответственности, которой присуща возможность применения государственного принуждения. Но само принуждение возможно только на основе акта соответствующего юрисдикционного органа, который может привести в движение механизм принуждения. В таком акте суд (иной юрисдикционный орган) обязан решить вопрос о том, подпадают ли понесенные потерпевшим лицом имущественные потери под категорию "убытки" (в его статическом проявлении), и уже на основании этого вынести решение о наступлении гражданско-правовой ответственности и возмещении убытков. В отношении должника, правонарушителя точнее будет указывать не на возмещение убытков, а на взыскание убытков. Данный термин не известен законодателю и не закреплен в нормах права, однако широко используется в судебной практике и в юридической литературе.

Динамическая сторона убытков невозможна без самого движения, т.е. совершения определенных действий кем бы то ни было, иначе невозможно говорить и о динамике понятия убытков. "Движение" же в рамках гражданского (арбитражного) процесса представляет собой совершение определенных действий участниками судопроизводства, т.е. "движение" должно быть облечено в определенную процессуальную форму (установленный порядок совершения действий и т.д.). Таким образом, из динамической стороны понятия убытков, точнее – объективно присущего ему свойства динамичности, вытекает и объективная связь с процессуальным аспектом данной категории, что объективно не позволяет рассматривать исследуемую категорию убытков без учета требований процессуальной науки.

Возмещение убытков включает все признаки гражданско-правовой ответственности, выработанные наукой гражданского права. Несмотря на различные подходы к определению гражданской ответственности в гражданско-правовой науке, господствующее мнение в цивилистике определяет под гражданской ответственностью отрицательные имущественные последствия для нарушителя в виде лишения субъективных гражданских прав, возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей*(26). Следует опять же заметить, что последствия для правонарушителя могут наступить лишь в том случае, если потерпевшей стороной будут доказаны убытки (причинение, несение убытков) с соблюдением правил, установленных процессуальным законодательством.

На современном этапе возмещение убытков продолжает оставаться одной из форм гражданско-правовой ответственности, под которой понимается "форма выражения тех дополнительных обременений, которые возлагаются на правонарушителя"*(27). Правда, применительно к понятию убытков указание в дефиниции на "дополнительные обременения" не совсем правильно, так как при возмещении убытков суд обязывает виновное лицо сделать должное либо что-то равнозначное взамен неисполненного, т.е. должен присутствовать признак компенсационности, восстановления имущественного положения потерпевшего. Поэтому более точным будет определение убытков как формы выражения тех обременений, которые возлагаются на правонарушителя и восстанавливают имущественное положение потерпевшей стороны в том объеме, как если бы его права и законные интересы не были нарушены.

Действительно, отвечая всем признакам гражданско-правовой ответственности, понятие убытков наиболее полно и четко раскрывает возможность восстановления нарушенных отношений через установление отрицательных последствий для правонарушителя. Отрицательные последствия для этого лица состоят в том, что оно должно совершить все действия для восстановления им же нарушенных отношений. По этому признаку происходит и основное отграничение убытков от иных форм гражданско-правовой ответственности, ведь при применении любой иной формы ответственности нельзя быть уверенным в полном восстановлении нарушенных отношений, полном восстановлении нарушенных прав (хотя бы де-юре), материального положения потерпевшего лица, – именно "восстановления", а не незаконного обогащения.

Как уже отмечалось, среди других форм ответственности (взыскание неустойки – ст.330 ГК, потеря задатка (ст.381 ГК) и др.) возмещение убытков занимает особое место, поскольку применяется во всех случаях нарушения гражданских прав, если законом или договором не предусмотрено иное, тогда как иные формы гражданско-правовой ответственности применяются лишь в случаях, прямо предусмотренных законом или договором для конкретного правонарушения. Отсюда возмещение убытков, как форма гражданско-правовой ответственности, получило название "общей меры гражданско-правовой ответственности"*(28), "универсального способа защиты гражданских прав"*(29). Возмещение убытков может сочетаться с другими способами защиты. Данная особенность института возмещения убытков, а именно его "универсальность", т.е. возможность применения при известных обстоятельствах практически в любом гражданском правоотношении, и является, на наш взгляд, его "ахиллесовой пятой" при реализации на практике. Разнообразие материальных правоотношений не позволяет законодателю четко выработать критерии оценки возмещаемых убытков для каждого отдельного случая, каждого конкретного правоотношения, что и не целесообразно.

Несмотря на достаточно долгое существование и постоянное развитие в правовой науке и судебной практике института возмещения убытков, следует отметить, что, на наш взгляд, становление данного института происходит несколько односторонне. Это связано с тем, что свое развитие указанный институт получает только в рамках материально-правовой теории. Между тем, как показывает судебная практика последних лет, этого недостаточно. Следует отметить тенденции развития законодательства и правовой науки за последний период в направлении сближения различных смежных дисциплин, появление новых смежных отраслей права и т.д.

Все дело в том, что наука гражданского права и наука гражданского процесса, как самостоятельные науки, ставят перед собой разные цели и решают, соответственно, разные задачи. В то же время они должны выполнять единую функцию права – установление условий для стабильной жизни общества. Необходимо в связи с этим подчеркнуть, что гражданский (а сейчас и арбитражный) процесс имеет самостоятельный объект и самостоятельные задачи. Как указывает В.А. Рязановский, "гражданское право, как наука, имеет предметом изучения систему субъективных гражданских прав, совокупность правил, нормирующих частные интересы, гражданский процесс – организацию установления и охраны субъективных гражданских прав. В отличие от гражданского права гражданский процесс есть институт публичного права, на который возложено поддержание правопорядка путем защиты субъективных гражданских прав отдельных граждан"*(30).

Таким образом, если гражданское право отвечает на вопрос "что", т.е. очерчивает круг субъективных прав участника гражданских правоотношений, указывает, какими правами он обладает, то гражданский процесс (а сейчас и арбитражный процесс) отвечает на вопрос "как", т.е. устанавливает процедуру, механизм защиты, а по существу и реализации прав (если необходимо – то в принудительном порядке с использованием институтов государства), очерченных гражданским правом. Данное положение находит отражение и в позиции русского процессуалиста Е.В. Васьковского, который указывает, что верховной и конечной целью гражданского процесса является не установление материальной правды, а "осуществление материальных гражданских прав"*(31). Без возможности гарантирования и защиты субъективного права с помощью норм процессуального права первое останется только на бумаге (пустым звуком), а следовательно, не будет способствовать стабильности и устойчивости гражданских правоотношений.

Однако несомненно и то, что между гражданским правом и арбитражным (гражданским) процессом существует тесная связь, взаимное влияние, "есть известная область трудно разграничимых явлений"*(32), что позволяет нам рассматривать категорию убытков с позиций и процессуального права.

История развития всего материального и процессуального права также свидетельствует об этом. Например, К. Маркс, рассматривая право в рамках своей теории, указывал на органическую связь процессуального и материального права, подчеркивал, что материальное право имеет свои необходимые, присущие ему процессуальные формы: "Процесс и право также тесно связаны друг с другом, как, например, формы растений и животных связаны с мясом и кровью животных. Один дух должен осуществлять процесс и законы, ибо процесс есть только форма жизни закона, следовательно, проявление его внутренней жизни... Форма не имеет никакой цены, если она не есть форма содержания"*(33).

Связь между материальным и процессуальным правом отмечалась и советскими правоведами.

Как указывалось выше, в теории гражданского права выработаны общие условия привлечения лица к гражданско-правовой ответственности. Данные условия образуют состав гражданского правонарушения или рассматриваются как юридическое основание ответственности. Для наступления гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков необходимо наличие следующих общих (обязательных) условий:

1) наличие убытков;

2) противоправное поведение должника, понимаемое в широком смысле;

3) причинная связь между противоправностью и убытками;

4) вина должника (в необходимых случаях);

5) доказанность существования всех этих условий перед юрисдикционным органом с соблюдением установленной процедуры.

Исходя из конкретных обстоятельств по делу в данный перечень могут быть добавлены и иные условия (иные составляющие).

Действующее гражданское законодательство регулирует вопросы, связанные с определением понятия убытков (точнее, размера убытков), следующим образом. Убытки, в соответствии со ст.15 ГК, могут состоять из следующих частей:

1. Реальный ущерб:

а) произведенные расходы или расходы, которые необходимо будет произвести;

б) утрата или повреждение имущества.

2. Упущенная выгода:

а) неполученные доходы;

б) доходы, полученные контрагентом, нарушившим право.

В римском частном праве понятие вреда римские юристы слагали из двух элементов:

а) "прямой ущерб" (damnum emergens), т.е. лишение того, что уже входило в состав имущества данного лица;

б) "упущенная выгода" (lucrum cesssans), т.е. непоступление в имущество данного лица тех ценностей, которые должны были бы поступить при нормальном течении событий*(34).

Г.Ф. Шершеневич указывает, что, хотя закон не различает "действительный ущерб" и "потерянную выгоду", "практика наша признала, что обязанность возместить убытки относится не только к действительному ущербу, но и к потерянной выгоде*(35).

Современное законодательство, как видим, придерживается традиционных взглядов на понятие убытков, подлежащих возмещению, в рамках правовых систем романо-германского права и российского права, которые не претерпели больших изменений со времен римского частного права.

Основываясь на действующем законодательстве, можно указать также на то, что противоправность, как одно из условий применения гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, может заключаться в следующем.

1. Деликт – противоправное поведение лица, причинившего вред, не состоявшего в договорных отношениях с потерпевшим лицом, – установлено ст.1064 ГК, регулируется гл.59 "Обязательства вследствие причинения вреда" ГК, соответственно.

2. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства – установлено ст.393-395 ГК, соответственно применяются правила, установленные в разд.III ГК "Общая часть обязательственного права".

Необходимо учитывать, что при договорной ответственности нормы, вытекающие из деликтных правоотношений, не применяются. В данном случае появляется дополнительный необходимый факт, подлежащий доказыванию, – это факт наличия, существования самих договорных обязательств, т.е. в данном случае прежде чем говорить о договорной ответственности, необходимо подтвердить реальность существования самого договорного обязательства.

Другим необходимым фактом в данном случае является факт неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства.

Так, постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 20 мая 1997 г. N 366/97 в удовлетворении исковых требований покупателя нежилого помещения о взыскании с комитета по управлению имуществом убытков, упущенной выгоды, уплаченных и неуплаченных процентов по кредитному договору, пеней за просрочку исполнения денежного обязательства, процентов за пользование чужими денежными средствами и излишне уплаченных налогов отказано, поскольку не имелось правовых оснований для удовлетворения указанных требований*(36). Данный вывод был сделан на основании того, что ответчиком по делу не был допущен факт неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательств, следовательно, у суда и не было правовых оснований для возложения на него ответственности в виде возмещения убытков.

3. Действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов установлены ст.53 Конституции РФ, более конкретно определены в ст.16, 1069 и 1071 ГК.

При установлении данного основания необходимо учитывать, что возмещение убытков от деяния государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов возможно только в том случае, если указанным деянием нарушаются права и законные интересы непосредственно заявителя. Таким образом, необходимым доказательством по данной категории дел всегда будет выступать факт нарушения прав и законных интересов лица, несущего убытки и подающего исковое заявление (истца), в результате действий (бездействия) вышеуказанных органов и должностных лиц.

Например, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 мая 1998 г. N 4506/97 установлено: "Акты государственных органов, органов местного самоуправления, не соответствующие закону или иным правовым актам, могут быть признаны арбитражным судом недействительными только по иску организации, чьи права и законные интересы нарушены при издании оспариваемого акта"*(37).

Данный вывод суда основан на ст.13 ГК, ст.4, 192 АПК, в соответствии с которыми акты государственных органов, органов местного самоуправления, не соответствующие закону или иным правовым актам, могут быть признаны судом недействительными только по иску организации, чьи права и законные интересы нарушены при издании оспариваемого акта.

Исследуемое постановление еще раз подчеркивает необходимость установления по данной категории дел соответствия заявителя понятию "надлежащего истца", выработанного гражданским процессом и включенного в АПК 1995 г. (ст.36).

В новом АПК 2002 г. указанное правило также получило нормативное закрепление. Часть 1 ст.198 АПК устанавливает, что "граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности"*(38).(Выделено нами. – Авт.)

Аналогичное правило установлено и в отношении иных лиц, имеющих право подавать подобное заявление в арбитражный суд, (ч.2 ст.198 АПК): "Прокурор, а также государственные органы, органы местного самоуправления, иные органы вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, если они полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают права и законные интересы граждан, организаций, иных лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности"*(39). (Выделено нами. – Авт.)

Кроме трех перечисленных оснований для возмещения убытков, установленных ГК, из смысла п.1 ст.8 и п.1 ст.15 ГК вытекает и четвертое основание. Его можно определить как иное (любое) нарушение гражданских прав лица, повлекшее возникновение у него убытков в их юридическом смысле. Данное основание можно рассмотреть на примере Федеральных законов "Об акционерных обществах" и "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Пункт 8 ст.49 Федерального закона "Об акционерных обществах" содержит следующее: "Акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований настоящего Федерального закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании акционеров или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы. Суд вправе с учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое решение, если голосование данного акционера не могло повлиять на результаты голосования, допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло причинения убытков данному акционеру"*(40). (Выделено нами. – Авт.)

Пункт 2 ст.43 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" содержит подобную формулировку: "Суд вправе с учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое решение, если голосование участника общества, подавшего заявление, не могло повлиять на результаты голосования, допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло причинение убытков данному участнику общества"*(41). (Выделено нами. – Авт.)

Для сравнения: противоправностью как условием для возникновения обязательства по возмещению вреда в римском праве могло служить:

1) правонарушение или деликт;

2) следствие неисполнения или ненадлежащего исполнения любого договора; при этом можно было по специальному договору принять на себя обязанность возмещения вреда, наступающего при известных обстоятельствах*(42).

Третьим обязательным условием применения гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков является причинная связь между противоправным поведением и возникшими убытками. Необходимость включения данного условия выводится из ГК (ст.15), раскрытие же (понятие) необходимо устанавливать исходя из существующей научной доктрины и действующей судебной практики.

Четвертое условие применения гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков – факт вины лица, противоправно причинившего убытки, – устанавливается только в необходимых случаях (предусмотренных законом или договором), понятие содержится в специальных нормах ГК, поэтому может быть расценено как факультативное. Необходимо учитывать "презумпцию вины" в отношении лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, а также иные презумпции, предусмотренные законом (нанесение вреда источником повышенной опасности и т.п.).

Последнее обязательное условие – доказанность всех вышеперечисленных условий потерпевшим лицом перед юрисдикционным органом. Это условие связано со свойством категории убытков – свойством необходимости их доказывания.

 

§ 3. Необходимость доказывания как свойство убытков

 

Закрепление в законе понятия убытков через оценочные категории (ст.15, 393 ГК) придает этому правовому явлению свойство "необходимости доказывания", поскольку невозможно говорить о наличии у лица убытков, не доказанных с соблюдением требований норм процессуального права, иначе они не приобретают правового (юридического) значения, а остаются понятием экономическим (обыденным), лишенным всякого правового смысла.

Необходимость доказывания убытков всегда связана с такими оценочными категориями, как "разумные расходы", "разумные сроки", "разумная цена", "обычные условия гражданского оборота" и т.д. Например, "при определении размера будущих расходов необходимо учитывать, что подлежат возмещению не любые, а необходимые расходы, которые понесет потерпевшее лицо в нормальные (разумные) сроки после нарушения его прав, и им будет применена разумная цена"*(43). То же самое мы найдем и в актах, принимаемых высшими судебными органами. Например, п.11 совместного постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ N 6/8 содержит следующую формулировку: размер неполученного дохода (упущенной выгоды) должен определяться с учетом разумных затрат, которые кредитор должен был понести, если бы обязательство было исполнено.

Возникает вопрос: а если стороны предусмотрят в договоре порядок определения и возмещения убытков, будет ли это влиять на "необходимость их доказывания" в случае возникновения спора между сторонами в договоре? При ответе на данный вопрос следует учитывать диспозитивный характер норм гражданского права, что позволяет сторонам, действительно, самостоятельно определять возможный объем взаимной ответственности. Но все это имеет значение лишь при добровольном возмещении виновной стороной возникших убытков потерпевшей стороне, в случае же перенесения спора в суд (арбитражный суд), в случае возбуждения процесса потерпевшему в любом случае придется прибегнуть к процессуальному институту – доказыванию. Любые определения сторонами убытков, любое своеобразное их понимание не имеет решающего правового значения. Стороны по действующему законодательству могут повлиять на взаимоотношение понесенных убытков и размера неустойки, предусмотренной в договоре или законе, но они не могут своим соглашением изменить самой сущности убытков, самой правовой материи этого явления. Поэтому при взыскании убытков суд (арбитражный суд) с необходимостью будет руководствоваться действующим законодательством, которое требует от потерпевшей стороны представления доказательств несения ей убытков, "разумности" установленного в договоре метода исчисления убытков, и в особенности самого размера убытков.

Следует указать, что добровольное возмещение убытков, в силу вышеуказанной специфики гражданско-правовой ответственности, делает невозможным применение государственного принуждения, и в этом случае не может быть речи о гражданско-правовой ответственности*(44). Таким образом, свойство необходимости доказывания убытков является дополнительным признаком, позволяющим отграничить убытки в их правовом (юридическом) смысле от иных потерь, или убытков в экономическом смысле. Убытки, какими бы они ни были очевидными для всех окружающих, не смогут быть возмещены в принудительном порядке без выполнения действий по их доказыванию стороной по делу.

Термин "убытки" употребляется здесь только в его юридическом значении (которое включает и "динамическую" сторону этого явления). Иной, экономический смысл этого термина (более широкий по объему) не затрагивается нами в той мере, в какой не охватывается нормами права, но присущ термину "обыденное правосознание". На необходимость разграничения понятия убытков в экономическом и правовом смысле указывал В.П. Грибанов*(45).

Без предоставления доказательств, без обоснования расчетов по понесенным имущественным потерям и без удовлетворения судом требований стороны мы вообще не можем говорить о том, что сторона понесла убытки. Отсюда связь убытков с такими понятиями в теории гражданского и арбитражного судопроизводства, как "право на иск", "предмет и основание иска", "предмет доказывания", "распределение обязанности по доказыванию", "методика доказывания", вообще – "доказательственное право"*(46).

Оценочные категории и принцип состязательности ужесточают требования к лицу, заявляющему иск о возмещении убытков (требуют более профессионального отношения в силу особенностей указанной правовой категории), а также и к представляемым им доказательствам (соблюдение требований относимости, допустимости, достоверности и достаточности представляемых доказательств).

Таким образом, понятие убытков должно включать и процессуальную сторону, необходимость доказывания. Так, Л.А. Лунц рассматривал обязательство возместить убытки "как денежное обязательство, сумма которого остается неопределенной (но определимой) до тех пор, пока суд не установит эту сумму в соответствующем решении"*(47). Поэтому положительное решение не может быть вынесено судом без выполнения истцом правил, установленных нормами процессуального права, по предоставлению доказательств в подтверждение своих требований о возмещении убытков.

Следует отметить, что проявление односторонности ("неразвитости") процессуальной стороны в понятии правовой категории "убытков" можно увидеть в последнее время и в судебных актах высших судебных органов – Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ, которые они вынуждены принимать, устраняя данный недостаток, т.е. решать чисто процессуальные вопросы – очерчивать судам предмет доказывания по данной категории споров, уточнять распределение бремени доказывания, условий достаточности представляемых доказательств и т.п.*(48)

Данное положение дел связано со следующим. С одной стороны, развитие правоотношений в обществе ставит перед юрисдикционными органами все новые и новые вопросы, которые еще не нашли отражения в нормах права, но на которые необходимо ответить при разрешении конкретного дела. Ведь жизнь ни на минуту не останавливается, следовательно, необходимо устранять и возникающие спорные вопросы, не дожидаясь урегулирования данного вопроса на законодательном уровне.

С другой стороны, участники материальных правоотношений еще более заинтересованы в получении ответов на эти новые и жизненно важные для них вопросы до вынесения решений по данным делам судебным органом, т.е. при подаче искового заявления сторона хочет быть уверенной в выигрыше дела. Но для этого необходимо не только знать свои права, установленные материальным правом, но и обладать, владеть инструментом защиты данных прав, т.е. использовать и знать в совершенстве нормы процессуального права.

Данные обстоятельства являются особенно актуальными в свете последних изменений, внесенных в принципы деятельности по осуществлению правосудия, а именно отход от принципа объективной истины и развитие принципа состязательности в гражданском и арбитражном процессах, возложение именно на стороны обязанности по доказыванию тех обстоятельств, на которые они ссылаются в обоснование своих требований (ст.56 ГПК, ст.65 АПК (ст.53 АПК 1995 г.)) под угрозой проигрыша дела, и т.д. Поэтому далее мы попытаемся выявить общие подходы и принципы, которые необходимо учитывать при решении вопросов по доказыванию и в конечном счете – возмещению убытков в гражданском и арбитражном процессах. Но в понятие убытков, по нашему мнению, должен быть включен и данный аспект, применительно к арбитражному процессу особенно, – обязанность по доказыванию лежит на стороне по делу, т.е. предоставление доказательств о понесенных убытках в любом деле будет осуществлять сторона. Следовательно, при определении убытков нужно отметить и этот признак – обязанность по доказыванию убытков лежит всегда на стороне по делу (по общему правилу – на истце, но может лежать и на ответчике, что будет зависеть от выбранной им позиции по делу).

Необходимо также заметить, что институт доказательств и средств доказывания существует столько же, сколько и само правосудие, последнее просто невозможно без первого, поэтому данный институт в своем развитии менее других претерпел изменения и практически идентичен во всех процессуальных дисциплинах, будь то гражданский, арбитражный или уголовный процесс.

Представитель российской дореволюционной уголовно-процессуальной науки профессор Владимиров, например, обосновывает это положение следующим образом: "Так как достоверность прошедшего факта устанавливается посредством расследования доказательств, то весь уголовный процесс, собственно говоря, сводится к способам собирания и эксплуатации доказательств, с целью восстановить перед судьей прошедшее событие, в наивозможно верных и подробных чертах". Далее он отмечал: "И действительно, возьмите какой-нибудь кодекс уголовного судопроизводства и прочтите его внимательно: вы найдете, что за вычетом постановлений, касающихся подсудности и разных отношений, возникающих вследствие совокупной деятельности целого ряда органов, весь кодекс посвящен правилам о собирании и пользовании доказательствами, для восстановления прошлого факта, составляющего предмет судебного исследования"*(49).

В то же время нельзя не отметить, что современное арбитражное процессуальное право имеет много общего с гражданским процессуальным правом, поскольку обе отрасли регулируют правоотношения, возникающие в процессе осуществления правосудия, но разными судебными системами. Сходство придает и единый исходный материально-правовой материал, например ГК, Федеральный закон "Об акционерных обществах" и т.п. Как отмечает В.М. Жуйков, суды общей и арбитражной юрисдикции в принципиальном плане рассматривают одинаковые дела: при рассмотрении и разрешении дел применяют одно и то же материальное законодательство (гражданское и др.); выполняют одну и ту же задачу (защита прав заинтересованных лиц); разрешают одни и те же вопросы процессуального характера, связанные с движением дел и выяснением обстоятельств, имеющих значение для их разрешения (принятие заявлений к своему производству, приостановление или прекращение производства по делу, представление и исследование доказательств, вынесение решений и т.д.); используют (за небольшими исключениями) одни и те же способы защиты гражданских прав, предусмотренные ст.12 ГК. Отличия состоят только в субъектном составе лиц, участвующих в деле, а также в сфере деятельности судов*(50).

Данные положения позволяют говорить о единстве подходов и к решению вопросов по возмещению убытков разными судебными системами, естественно, с учетом особенностей каждой. На это же направлены и совместные постановления высших судебных органов, что позволяет формировать единообразную судебную практику, позволяющую сторонам по делу заранее предусматривать исход решения по делу. Поэтому в дальнейшем положения о возмещении убытков будут представляться нами применительно и к арбитражному, и к гражданскому процессам.

С этой же точки зрения необходимо указать на то, что по существу данное исследование подтверждает выводы И.В. Решетниковой о необходимости признания существования и развития доказательственного права в его "второй" плоскости – как межотраслевого правового института в пределах всей системы права*(51).

Развитие процессуального права на всем его протяжении – от обвинительной формы процесса в римском праве (nemo iudex sine actore – без обвинителя нет и судьи), сменившей его теории "формальных доказательств", через "свободную судейскую оценку доказательств", английскую теорию "доказательственного права" и до настоящего времени – доказывает целесообразность и "некоторую предопределенность" рассмотрения доказательственного права в предложенном ракурсе. Например, А.Я. Вышинский в своей работе "Теории судебных доказательств в советском праве" указывает, что, "начиная от Бентама ("Rationale of judicial evidence", 1825 г.), судьи Беста ("The principles of the law of evidence", 1849 г.) и Стифена ("Digest of the law of evidence", 1876 г.), на протяжении XIX и XX столетий появляется ряд выдающихся работ, посвященных этому вопросу, из которых, кроме указанных выше, наиболее авторитетными считаются работы Pilt, Taylor, Archbord, Smith, Wills,Wigmore". Характерной чертой всех этих работ является стремление систематизировать накопившийся в судебной власти опыт пользования доказательствами и извлечь из него ряд практических указаний, облегчающих работу судьи, с одной стороны, и в максимальной степени обеспечивающих правильное решение судебных дел – с другой. Кроме того, Вышинский утверждает, что "развитие доказательственного права шло в буржуазной, западноевропейской и американской науке именно по этой линии – по пути определения признаков достоверности того или иного доказательства, по пути попыток систематизации доказательств на основе этого принципа"*(52).

Несмотря на параллельное существование исторически сложившихся инквизиционной (следственной) и состязательной модели процесса, отличающихся друг от друга целым рядом признаков, самым существенным из которых является различное положение сторон и суда в процессе*(53), в последнее время можно наблюдать тенденцию к сближению, взаимному обогащению этих моделей судопроизводства (например, отход от принципа объективной истины и последовательное проведение принципа состязательности в современном гражданском судопроизводстве России). Указанная тенденция позволяет говорить о возможности разумного перенимания опыта зарубежных стран в сфере регулирования вопроса о доказывании и возмещении убытков.

Исходя же из определения "доказательственное право как межотраслевой институт – это совокупность норм права, регулирующих доказывание в правоприменительной сфере с целью разрешения правового конфликта"*(54), можно подтвердить, что при доказывании убытков большинство норм, определяющих возможность взыскания убытков, содержится именно в актах материального права. Именно они определяют предмет доказывания по делу, его особенности, а также определяют индивидуальность конкретного спорного правоотношения. Общие положения, определяющие общие черты предмета доказывания (совокупность фактов, подлежащих доказыванию по любому делу при доказывании убытков), закреплены в общих положениях ГК, в специальной части содержатся нормы, определяющие особенность правоотношения, по которому возник спор, а следовательно, влияющие на особенности доказательств и средств доказывания, распределение бремени доказывания по конкретному делу. Нормы процессуального права определяют процессуальную форму доказывания убытков. Таким образом, убыткам всегда присущ и признак процессуальной формы.

Данная процессуальная сторона в теории гражданского права нашла закрепление в признаках, которыми должны обладать убытки, а именно: они должны быть прямыми (а не косвенными), достоверными (реальными) и необходимыми. К сожалению, указанные признаки не нашли своего нормативного закрепления, поэтому приходится выводить их из существующей научной доктрины и судебной практики, но, несмотря на различные названия и взгляды, при доказывании убытков в реальном деле, все они сводятся в основном к доказыванию двух обстоятельств: во-первых, причинной связи между противоправным деянием и наступлением результата в виде убытков и, во-вторых, размера убытков (особенно актуальны данные вопросы при взыскании будущих расходов и упущенной выгоды).

Понятие косвенных убытков было знакомо еще римскому частному праву. Г.Ф. Шершеневич отмечал, что гражданское законодательство обязывает виновника к возмещению только прямых убытков. Очень интересен в связи с этим пример из римского частного права*(55).

"При определении вреда, подлежащего возмещению, не принимается в расчет тот вред, который наступил вследствие безопасности, нераспорядительности и т.п. самого потерпевшего. В источниках приводится такой случай. Рабовладелец закупил пшеницу для содержания своих рабов; продавец не доставил пшеницу. Покупатель желает получить возмещение ущерба, понесенного вследствие гибели рабов от голода. Юрист дает ответ, что возмещению подлежит стоимость пшеницы, но не рабов, так как покупатель должен был купить пшеницу (за счет неисправного продавца) в другом месте и не доводить своих рабов до голодной смерти)"*(56).

Думается, что данная ситуация аналогично разрешилась бы и нашим судом, так как и в нашей судебной практике сохранилось деление убытков на прямые и косвенные. Однако подход к основанию классификации убытков на указанные категории не является бесспорным. Например, М.М. Агарков исходил из того, что различие между прямыми и косвенными убытками определяется в характере причинной связи между противоправным поведением и наступившим результатом. В его трактовке причинная связь определялась как типичная при наступлении прямых убытков и нетипичная, когда возникали косвенные убытки*(57).

Л.А. Лунц, подвергая критике взгляды М.М. Агаркова по этой линии, утверждает, что "ограничение ответственности лишь так называемыми прямыми убытками является по существу отступлением от общего принципа полного возмещения"*(58).

На мой взгляд, более верной является точка зрения О.С. Иоффе, который подвергает критике высказывания и М.М. Агаркова, и Л.А. Лунца. Вывод Л.А. Лунца он считает не обоснованным практически, ибо возлагать на правонарушителя ответственность за косвенные убытки – значит по существу исходить из принципа не полного возмещения убытков, а неограниченной ответственности*(59).

В действительности же, как замечает О.С. Иоффе, проблема разграничения прямых и косвенных убытков ничем не отличается от общей проблемы причинной связи в гражданском праве: прямые убытки находятся в юридически значимой причинной связи с неправомерным поведением, которая отсутствует при наступлении косвенных убытков. Следовательно, в данном случае не существует двух проблем, которые можно было бы разрешить независимо друг от друга. Перед нами единая проблема – проблема причинной связи между противоправным поведением и наступившим результатом*(60). Кроме того, причинная связь между поведением человека и наступившим результатом приобретает правовое значение лишь при условии, что это поведение вызвало действительность результата или, по крайней мере, создало конкретную возможность его наступления*(61).

Завершая обсуждение вопроса, связанного с понятием убытков, применительно и к процессуальному, и к материальному праву, учитывая все вышеперечисленные признаки убытков, необходимо дать определение убытков. К признакам убытков следует отнести следующие:

- это всегда имущественные потери, понятие которых содержится в нормах материального права;

- они представляют собой форму ответственности за правонарушение, незаконное деяние;

- ответственность не должна обогащать потерпевшую сторону, т.е. потерпевшая сторона не вправе рассчитывать получить больше, чем она имела бы, если бы ее законное право не было нарушено;

- они могут иметь вышеуказанные признаки только при обращении за защитой в суд, иной юрисдикционный орган;

- любые убытки подлежат доказыванию потерпевшей стороной по делу;

- доказывание убытков осуществляется в установленной законом форме (чаще – процессуальной форме).

Таким образом, под убытками следует понимать причиняемые незаконным деянием имущественные потери, влекущие наложение на правонарушителя (либо лицо, указанное в законе) обременения по восстановлению имущественного положения потерпевшего, с возложением обязанности по доказыванию понесенных потерь на последнего в установленной законом процессуальной форме.

 

Глава II. Соотношение убытков и других форм

гражданско-правовой ответственности

 

В силу особенностей института возмещения убытков в российском законодательстве основное, на что может рассчитывать потерпевшая сторона в случае причинения ей ущерба, – это получение денежного эквивалента, т.е. денежных средств. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда от 23 февраля 1999 г. N 5033/98 особо подчеркивается, что "статья 396 ГК РФ "Ответственность и исполнение обязательства в натуре" определяет соотношение ответственности (убытки и неустойка) и исполнения обязательства в натуре, а не относит реальное исполнение обязательства к числу мер гражданско-правовой ответственности".

Понятие денег во всех правовых системах связывается с понятием денежного обязательства, которое не имеет определения в нашем законодательстве. Между тем денежные обязательства выделяются во всех правовых системах в законодательстве, судебной практике и доктрине в самостоятельную правовую категорию*(62).

Поэтому необходимо отдельно рассмотреть проблему взаимоотношения убытков, возникших за время просрочки, и связанный с ней вопрос о возможном начислении процентов.

По денежному обязательству могут начисляться проценты, размер которых может быть установлен в договоре (договорной процент) и в законе (законный процент). В Германии – это 4 % по гражданским (§ 246 ГГУ) и 5% по торговым сделкам (§ 252 ГГУ); во Франции – 4% по гражданским и 5% по торговым сделкам (установлено специальным законодательством); в Швейцарии – в обычном для данной местности и данного вида займа размере (ст.314 швейцарского Обязательственного закона). Праву Великобритании и США не известно понятие законного процента. Размер подлежащих выплате процентов определяется судом*(63).

Российское законодательство также предусматривает эту возможность. Так, ст.395 ГК устанавливает ответственность за неисполнение денежного обязательства в виде процентов в размере, соответствующем учетной ставке банковского процента на день предъявления иска или вынесения решения судом. Но при применении указанной статьи, как отмечает В.В. Витрянский, ни постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда, ни иные документы арбитражно-судебной практики не давали ответ (до октября 1998 г.) на главный вопрос, который по существу предопределил бы решение всех других проблем, возникающих при применении норм за пользование чужими денежными средствами. Речь идет о правовой природе процентов*(64).

В правовой литературе выделяют четыре основные точки зрения по данному вопросу. Первая: проценты за пользование чужими денежными средствами представляют собой компенсацию или вознаграждение (плату) за пользование капиталом (денежными средствами). Данную точку зрения последовательно отстаивали Л.А. Лунц*(65), И.Б. Новицкий*(66), Н.Г. Вилкова*(67), М.Г. Розенберг*(68).

Вторая точка зрения: проценты за пользование чужими денежными средствами признаются неустойкой за нарушение обязательства, т.е. являются средством обеспечения обязательства. Данная позиция нашла свое отражение в практике Высшего Арбитражного Суда РФ, о чем будет сказано несколько ниже.

Третья точка зрения – проценты представляют собой форму возмещения убытков в связи с неисполнением должником денежного обязательства, которые необходимо отличать от неустойки, так как в данном случае к процентам не должны применяться правила о неустойке: о сокращенном шестимесячном сроке исковой давности и о допустимости снижения размера неустойки судом и арбитражем. Такой точки зрения придерживается О.Н. Садиков, определяя сущность процента как цену кредита*(69).

И наконец, некоторые авторы, не признавая проценты ни неустойкой, ни убытками, все же полагают, что проценты за пользование чужими денежными средствами должны быть отнесены к гражданско-правовой ответственности и составляют категорию нетипичных (специальных) мер имущественной ответственности. Указанной точки зрения на природу процента придерживается, например, Б.И. Пугинский*(70).

Думается, что неопределенность законодательства и судебной практики позволяла говорить об обоснованности вышеуказанных точек зрения, но все-таки нужно отметить следующее. "Особенности процентов годовых, выделяющих их в самостоятельную форму гражданско-правовой ответственности, следует искать не столько в специфике их исчисления, доказывания и применения, как это имеет место в случае с убытками и неустойкой, а в специфическом предмете самого денежного обязательства"*(71).

На настоящий момент принятое 8 октября 1998 г. совместное постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" является "определенным итогом напряженных дискуссий о природе правовых последствий нарушения денежного обязательства, установленных статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации... Поэтому определение единой позиции судов по целому ряду спорных вопросов само по себе представляет огромную ценность"*(72).

По нашему мнению, принятие данного совместного постановления связано не только с долгими напряженными правовыми дискуссиями, но и с объективно сложившейся обстановкой, которая требовала своего разрешения хотя бы на уровне разъяснения высших судебных органов. Катализатором в данном случае послужил августовский кризис 1998 г., поставивший под угрозу существование самого финансового рынка страны и ощутимо ударивший по кредитным организациям. Последние были не в состоянии выполнять свои обычные функции по обслуживанию денежными средствами клиентов, результатом чего стало огромное количество исков вкладчиков о взыскании процентов, предусмотренных ст.395 ГК, за незаконное пользование чужими денежными средствами. На тот момент в силу неопределенности законодательства судебная практика не относила проценты, установленные ст.395 ГК, к понятию неустойки, поэтому ст.333 ГК к данным правоотношениям судом не применялась. Цена исков по таким делам в силу невозможности выполнения кредитными организациями своих обязательств по вкладам достигала иногда астрономических размеров, что могло стать дестабилизирующим фактом для и так шаткой системы кредита страны. Данное обстоятельство было исправлено вышеуказанным совместным постановлением.

Подтверждением может служить п.7 исследуемого постановления, в котором устанавливается: "Если определенный в соответствии со статьей 395 Кодекса размер (ставка) процентов, уплачиваемых при неисполнении или просрочке исполнения денежного обязательства, явно несоразмерен последствиям просрочки исполнения денежного обязательства, суд, учитывая компенсационную природу процентов, применительно к статье 333 Кодекса, вправе уменьшить ставку процентов, взыскиваемых в связи с просрочкой исполнения денежного обязательства.

При решении вопроса о возможности снижения применяемой ставки процентов суду следует учитывать изменение размера ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации в период просрочки, а также иные обстоятельства, влияющие на размер процентных ставок".

Необходимо отметить, что в п.7 вышеуказанного постановления суду предлагается уменьшать "ставку процентов", а не "размер" неустойки, как это указано в ст.333 ГК. Это позволяет сделать вывод, что данным положением на суд налагается обязанность по установлению "приемлемой", на его взгляд, при данных конкретных обстоятельствах, установленных по делу, процентной ставки. Таким образом, суд должен будет не абстрактно снизить размер взыскиваемой суммы, а дополнительно указать процентную ставку, примененную при вынесении решения, т.е. данная цифра должна быть отражена в самом тексте судебного решения. Данное положение, на мой взгляд, позволяет судить об объективности решения суда при его обжаловании в вышестоящих инстанциях.

Таким образом, данное постановление проценты, начисляемые по ст.395 ГК, относит к понятию неустойки, определяемой ст.330 ГК. Представляется, что, исходя из действующей судебной практики, можно рассматривать проценты, установленные ст.395 ГК, как законную неустойку, применяемую в специфических правоотношениях, связанных с денежными обязательствами.

Однако есть и иные точки зрения по этому вопросу. Д.Г. Лавров предлагает рассматривать проценты, взыскиваемые в порядке ст.395 ГК, в качестве особого рода убытков. Данная точка зрения заслуживает внимания. Д.Г. Лавров, обосновывая сходство указанных процентов и убытков, не смог четко определить, чем же все-таки является "особый род убытков" – реальным ущербом или упущенной выгодой (ст.15 ГК), поскольку иные категории (за исключением абстрактных убытков, установленных п.3 ст.393 ГК) действующим законодательством не предусмотрены. Сказать, что это особый род убытков, значит не сказать ничего, так как, действительно, всем видам гражданско-правовой ответственности присущи общие цели и черты. Однако следует учитывать правовую природу обоих исследуемых понятий.

Д.Г. Лавров указывает, что правила определения размера процентов при взыскании долга в судебном порядке свидетельствуют о значительном сходстве процентов и убытков. Удовлетворяя требование кредитора, суд должен выбрать (но не само потерпевшее лицо), применить ему учетную ставку банковского процента на день предъявления иска либо на день вынесения решения. При этом внимание суда должно быть обращено на то, изменялась ли учетная ставка банковского процента за время просрочки исполнения денежного обязательства. Если да, то выбор должен быть сделан в пользу той ставки, которая наиболее близка по значению к учетным ставкам, существовавшим в течение всего периода просрочки платежа. Проценты, начисляемые на сумму долга, должны в наибольшей степени соответствовать потерям кредитора вследствие нарушения обязательства должником.

По мнению Д.Г. Лаврова, той же направленностью обладают и правила исчисления убытков, содержащиеся в п.3 ст.393 ГК. Но эта статья определяет только правила, а не саму сущность убытков, их внутреннее содержание.

Вся проблема в том, что при пользовании денежными средствами в порядке ст.395 ГК у кредитора с необходимостью не наступают неблагоприятные последствия, предусмотренные ст.15 ГК. Нет имущественных потерь – не может быть получена и компенсация в виде возмещения убытков. Наиболее близкой по своей правовой природе к процентам является упущенная выгода – как возможность взыскания неполученных доходов. Однако здесь надо учитывать правила, установленные п.4 ст.393 ГК, связанные с необходимым и реальным получением доходов, – при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. Следовательно, кредитор (потерпевшее лицо) должен будет доказывать указанные обстоятельства по правилам, установленным законом. С этой точки зрения выводы Д.Г. Лаврова о сходстве процентов и убытков являются несостоятельными.

Привлечение должника к ответственности в форме возмещения убытков не исключает возможности применения к нему иных мер гражданско-правового принуждения, в том числе неустойки, процентов, установленных ст.395 ГК. Это соотношение различных мер воздействия в одних случаях влияет на объем возмещения убытков, в других – не оказывает такого влияния*(73).

При применении ст.395 ГК необходимо учитывать зачетный характер взимаемых с должника процентов по отношению к возмещаемым убыткам. Часть 2 ст.395 ГК так говорит об этом: если убытки, причиненные кредитору неправомерным пользованием его денежными средствами, превышают сумму процентов, причитающуюся ему на основании п.1 данной статьи, он вправе требовать от должника возмещения убытков в части, превышающей эту сумму.

При рассмотрении данного вопроса необходимо выделить еще одну проблему, причем, на мой взгляд, неразрешимую, связанную с зачетным характером процентов, предусмотренных ст.395 ГК, и неустойки по отношению к возмещаемым убыткам. Заключается она в следующем. С одной стороны, законодатель, современная судебная практика жестко заставляют истца доказывать любую цифру при определении размера убытков, их расчете под угрозой отказа в удовлетворении иска. С другой стороны, при применении судом ст.333 ГК в отношении неустойки, а теперь и в отношении процентов, установленных ст.395 ГК, предоставляют ему (суду) право определять по внутреннему убеждению практически этот же размер (размер убытков, понесенных стороной). Возможность суда снижать размер взыскиваемых процентов, даже если размер процентов установлен соглашением сторон в соответствии с ч.1 ст.395 ГК, по нашему мнению, все-таки противоречит принципу диспозитивности, действующему в гражданском праве, в гражданском и арбитражном процессах.

Данная проблема напрямую связана с конституционным принципом разделения властей и расширением судебного усмотрения в последнее время в принимаемых законодателем нормативных актах, а также обусловлена невозможностью уследить за всеми изменениями в общественных отношениях. С другой стороны, указанное выше совместное постановление позволяет вернуться к вопросу – являются ли судебный прецедент, а также акты высших судебных органов источниками права в Российской Федерации?*(74)

При осуществлении юридической деятельности может возникнуть вопрос, возможно ли начислять проценты, установленные ст.395 ГК, на убытки (точнее, на их размер), понесенные стороной. Практика Высшего Арбитражного Суда дает отрицательный ответ на этот вопрос. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда от 28 сентября 1998 г. N 2959/98 разъясняется следующее.

"Государственное предприятие "Краевая аптечная база "Алтаймедпрепараты"" обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к коммерческому банку "Российский кредит" о взыскании 12 330 224 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами на основании статьи 395 ГК РФ, начисленных на сумму убытков и расходов по уплате государственной пошлины, взысканных постановлением апелляционной инстанции от 24.06.96 по делу N 16-331. Указанное постановление не исполнялось банком добровольно, поэтому истец просит взыскать проценты за период с 25.06.96 по 31.07.97. Решением в иске отказано, апелляционной инстанцией решение оставлено без изменения, в суде кассационной инстанции ранее вынесенные судебные акты были отменены, а первоначальный иск удовлетворен по следующим основаниям: обязательство банка перед аптечной базой возникло из причинения убытков по делу N 16-331, которое не установило новые права и обязанности, а лишь подтвердило совершение ответчиком неправомерных действий, повлекших убытки у истца. С даты принятия указанного постановления по делу N 16-331 у банка не имелось препятствий для прекращения обязательства надлежащим исполнением. Непредъявление исполнительного листа к исполнению не прекращает самого обязательства. Отменяя постановление кассационной инстанции и отказывая в иске, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации подчеркнул, что возмещение убытков по постановлению апелляционной инстанции арбитражного суда является ответственностью, а не долговым (денежным) обязательством банка, на убытки не должны начисляться проценты за пользование чужими денежными средствами, что также является ответственностью".

Суд кассационной инстанции неправомерно взыскал проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные на сумму убытков, применив фактически две меры ответственности"*(75).

Необходимо согласиться с обоснованностью вывода, к которому пришел Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ. Интересно данное постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ еще и тем, что в его тексте при вынесении суждения по делу имеется ссылка не на нормативный акт, закон, подлежащий применению, а на продукт деятельности органов судебной власти – совместное постановление Пленумов высших судебных инстанций (постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"), что еще раз дает повод говорить о возможности отнесения судебных актов (судебного прецедента) к источникам права. Данный вопрос требует более обстоятельного изучения.

Что касается взаимоотношения процентов и неустойки, то необходимо отметить, что оба эти понятия являются мерами ответственности, следовательно, применять пени (неустойку) и проценты одновременно за просрочку платежа невозможно. На практике в таком случае приходится выбирать "большее", т.е. больший размер, предусмотренный по одному из видов ответственности. При этом кредитор должен учитывать следующие условия:

а) зачетный характер убытков и процентов, убытков и неустойки позволяет сказать об объеме ответственности, которая по общему правилу не должна превышать объема убытков. Если кредитор не представляет доказательства размера убытков, то убыток считается равным процентам*(76);

б) при определении в договоре размера пени (неустойки) необходимо учитывать размер процентов, существующий на момент заключения договора, так как при явном завышении по отношению к процентам суд удовлетворит иск в пределах размеров процентов, определяемых по правилам ст.395 ГК;

в) в случае, если размер пени (неустойки) установлен законом, то суд не вправе применить ст.333 ГК;

г) возможность применения процентов, установленных ст.395 ГК, не ставится в зависимость от существования договорных отношений между потерпевшим лицом и должником. Проценты по ст.395 ГК могут применяться и без договора, например из денежных обязательств по возмещению вреда и неосновательному обогащению;

д) независимо от выбора кредитором вида ответственности – пени (неустойки) или процентов по ст.395 ГК, суд в случае явной несоразмерности их размеров последствиям нарушения обязательств применит ст.333 ГК независимо от того, заявлялось ли такое ходатайство ответчиком;

е) если нормативными актами определяется ответственность за несвоевременный платеж, то ст.395 ГК не применяется (например, нормативные акты по связи)*(77);

ж) при применении ст.395 ГК устанавливается иная очередность платежей, нежели указанная в ст.319 ГК, т.е. сначала основной долг, а затем проценты (в ст.319 ГК – наоборот);

з) при определении размера годовых и месячных процентов в расчет берется 360 дней в году, в месяце – 30 дней;

и) проценты начисляются по день фактической оплаты. Размер процентов определяется на день фактического платежа; если долг не уплачен, то размер процентов определяется на день предъявления иска либо на день вынесения решения судом.

При включении сторонами в условия договора неустойки за ненадлежащее выполнение обязательств следует иметь в виду существующую на сегодняшний день судебную практику по применению ст.333 ГК, которая позволяет реально определить размер неустойки (размер, на который сторона может рассчитывать в случае удовлетворения ее исковых требований), что позволяет истцу не "переплачивать" государственную пошлину при подаче искового заявления. Кроме того, истец должен учитывать требования, установленные в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 июля 1997 г. N 17.

В связи с затронутой темой выплаты неустойки необходимо указать на проблему, возникающую иногда на практике и связанную с применением судом ст.333 ГК. Заключается она в следующем: суд при толковании указанной в статье формулировки "последствия нарушения обязательства" принимает во внимание только основной долг должника (реальный ущерб кредитора), но не учитывает срок просрочки выполнения обязательства и упущенную выгоду кредитора. Таким образом, имея "небольшую" (в связи с действием инфляционных процессов) задолженность ко дню вынесения судом решения, но большой срок просрочки по выполнению обязательств и, соответственно, огромную сумму по неустойке, ответчик оплачивает часть основного долга, а суд отказывает истцу во взыскании неустойки или значительно снижает ее размер. Причем размер неустойки зачастую приравнивается судом, как уже указывалось выше, к размеру оставшегося основного долга, что, по мнению автора, противоречит принципу полного возмещения убытков и снижает ответственность должника. Обжалование же такого решения суда на практике ни к чему не приводит, поскольку вряд ли можно изменить внутреннее убеждение суда об оценочном понятии "явной несоразмерности", установленном законодателем.

Этим же суды вызывают сомнения в действенности неустойки, включаемой сторонами в договор, как способа обеспечения обязательства. Хотя практически стороне в случае невыполнения контрагентом обязательств по договору всегда легче рассчитать неустойку, чем доказать понесенные убытки.

Сегодня предотвращение или возмещение уже понесенных убытков для субъекта гражданских правоотношений предполагает, прежде всего, стабильность его финансового положения, уменьшение риска при осуществлении своей хозяйственной деятельности, а также реальную возможность защитить свои права и законные интересы.

Сама же коммерциализация общества и развитие таких институтов, как институт частной собственности, ставит перед правом множество вопросов, на которые оно должно ответить, и один из них – какова специфика доказывания и возмещения убытков. Особое место в этом занимают судебные органы. Ведь именно суды (арбитражные суды, иные юрисдикционные органы) разрешают противоречия хозяйствующих субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность, тем самым придают последней стабильность и устойчивость. В свою очередь, стабильность экономических отношений влечет поднятие жизненного уровня в стране, улучшение положения малообеспеченных граждан и другие положительные последствия.

 

Глава III. Основные подходы к определению убытков

в российском и зарубежном законодательстве

 

На основании изложенного в первых двух главах настоящей работы можно попытаться выделить основные подходы к определению убытков в российской и зарубежной правовой доктрине и существующей судебной практике. Необходимо сразу заметить, что и российское право, и право стран континентальной Европы, и англо-американское право при возмещении убытков исходят из общих принципов.

Изучение вопросов возмещения убытков в иностранном праве невозможно без знания особенностей самой правовой системы, где применяется указанная ответственность. Специфика ответственности, в том числе в виде возмещения убытков, во многом предопределяется внутренними особенностями правовой доктрины и существующей судебной практики отдельной страны. Поэтому при изучении настоящего вопроса необходимо ознакомление с дополнительной (в том числе рекомендуемой автором) литературой, посвященной гражданскому праву зарубежных стран и международному частному праву. Это позволит на более высоком уровне провести сравнительный анализ изучаемых вопросов в различных правовых системах. В рамках настоящей работы делается попытка дать общую характеристику институту возмещения убытков в англо-американской правовой системе, германском и международном праве. Это позволяет читателям определить направления их дальнейшей самостоятельной работы над указанной проблематикой.

Основными представителями англо-американской правовой семьи являются Великобритания (включая, с некоторыми ограничениями, Шотландию) и США (за исключением штата Луизиана, в котором с 1808 г. действует ГК, ориентированный на Кодекс Наполеона). Английское общее право до настоящего времени оказывает наибольшее влияние на правовые системы бывших английских колоний – в Канаде (за исключением провинции Квебек, ориентированной на французское законодательство), в Австралии, Новой Зеландии и Ирландии, а также в бывших колониях Азии, Африки и Карибского бассейна, за исключением сферы так называемого персонального права (личного статуса, семейного и наследственного права)*(78).

Гражданское право США также базируется на общем праве Англии, которое является его фундаментом. Понятие "гражданское право США" достаточно условно, так как представляет собой совокупность норм правовых систем отдельных штатов, норм федерального законодательства, общего права и единообразных законов*(79). Регулирование гражданско-правовых отношений отнесено Конституцией США к компетенции отдельных штатов, поэтому в США нет единого законодательства, регулирующего гражданские правоотношения. Однако универсальные свойства институтов, опосредующих обязательственные отношения, позволяют рассматривать их как институты гражданско-правовой системы США*(80).

Первым принципом, присущим всем системам права, является принцип полного возмещения причиненного ущерба. Полное возмещение убытков является необходимым условием функционирования любой системы хозяйствования, основанной на товарно-денежных отношениях. В силу сложившихся исторических причин возмещение убытков получило различное правовое регулирование в странах общего права и странах семьи континентального права.

В англо-американском праве нашло отражение деление ответственности на договорную и деликтную, такой классификации придерживается большинство исследователей*(81). Различие указанных видов ответственности проводится по основаниям возникновения и по возможному объему ответственности. При деликтной ответственности обязанность должника (причинителя вреда) по возмещению убытков заранее определяется законом и не зависит от воли сторон. Договорная ответственность устанавливается сторонами в самом договоре. Причем деликтная ответственность связана с нарушением обязанности, относящейся к лицам вообще, тогда как при договорной нарушается конкретная обязанность определенного лица по отношению к определенному лицу*(82). В английской судебной практике возможный различный объем ответственности предполагает в ряде случаев право истца предъявлять иск о возмещении убытков по причине нарушения договорных обязательств либо обращаться в суд с аналогичным иском ввиду причинения вреда здоровью или смерти лица (так называемая конкуренция исков)*(83).

Различие в объеме ответственности нашло отражение в правилах судебного прецедента Hadley v. Baxendale (1854 г.), согласно которому убытки, вытекающие из нарушения договорных условий, ограничены в целом той выгодой, которую покупатель предполагал получить при заключении договора. При деликтной форме защиты таких ограничений нет; она представляет истцу защиту до пределов естественных (natural) последствий*(84).

Действующее российское законодательство не предусматривает возможности конкуренции исков. Потерпевшее лицо связано с основанием причинения ему вреда. Соответственно, выбор вида иска и правовых средств защиты кредитором будет зависеть от того, в рамках каких правоотношений (договорных или деликтных) произошло нарушение его прав и законных интересов, что послужило причиной несения им убытков. Однако юридическая конструкция понятия убытков, установленная в ст.15 ГК в сочетании с гл.59 ГК "Обязательства вследствие причинения вреда", позволяет говорить, что в случае возникновения деликтных обязательств потерпевшее лицо имеет возможность комбинировать предоставленные ему правовые средства. В этом случае лицо вправе рассчитывать на возмещение вреда и в виде понесенных убытков.

В.С. Белых отмечает, что различные сочетания норм договорного и деликтного права (конкуренция) в английском праве определяются видом продукции, характером причиненного ущерба, часто вытекают из абсолютной обязанности любого лица не причинять повреждений имуществу собственника по неосторожности. Однако ни судебная практика, ни доктрина не выработали общих принципов применения конкуренции исков, поэтому кредитор (потерпевшая сторона в деликтном обязательстве) часто не знает о преимуществах или недостатках той или иной формы ответственности. При определенных обстоятельствах неудачный выбор истцом формы иска может привести к неблагоприятным последствиям. Соответственно, удачный выбор дает стороне какие-либо преимущества*(85).

Основанием как договорной, так и деликтной ответственности по английскому праву в форме возмещения убытков являются следующие условия:

- наличие убытков (вреда);

- противоправное действие (бездействие);

- причинная связь между противоправным поведением и убытками;

- вина.

Е.А. Фарнсворт (США) указывает на то, что система средств судебной защиты при нарушении договора в странах общего права значительно отличается от тех систем, которые применяются в странах гражданского права, и особенно в странах гражданского права с плановой экономикой (к коей продолжительное время относилась Россия). Судебная защита при нарушении договоров в странах общего права в основном строится не на принуждении лица, давшего обещание, к исполнению обязанностей, а на стимулировании лиц полагаться на адресованные им обещания, что соответствует, по его мнению, развитию рыночной экономики*(86). Средства судебной защиты, которые используются судом для достижения этой цели и в английской, и в американской системе права, практически идентичны. Их деление связано с существующим до настоящего времени различием в подходах к регулированию данного вопроса (несмотря на слияние) систем общего права и права справедливости.

В. Ансон в качестве средств защиты при нарушении договора выделяет в английском праве следующие группы.

1. Каждое нарушение договора дает потерпевшей стороне право на возмещение убытков, которые она понесла.

2. Если потерпевшая сторона на момент нарушения уже выполнила часть договорных обязательств, хотя и не все из них, что она была обязана сделать по договору, она может требовать оплаты выполненной части. В этом случае речь идет об иске, именуемом quantum merit.

3. При некоторых обстоятельствах потерпевшая сторона может добиваться судебного приказа об исполнении договора в натуре или приказа, запрещающего его нарушение. Это – средства защиты по праву справедливости, и они обычно представляются по усмотрению суда*(87).

Е.А. Фарнсворт характеризует вышеуказанные средства охраны в случаях нарушения договора применительно к общей системе права и правовой системе США в частности как "специальные" – когда их действие направлено на то, чтобы обеспечить стороне получение того самого исполнения, которое предусматривалось договором (исполнение в натуре), и как "заменяющие" – когда оно направлено на предоставление лицу, которому дано обещание, что-либо взамен обещанного исполнению, как в случаях, когда суд выносит решение о присуждении в пользу покупателя денежных убытков взамен передачи товаров*(88).

Средства судебной защиты могут быть также охарактеризованы как "легальные" и "основанные на праве справедливости". Это зависит от того, применялись ли они до либо после слияния систем общего права и права справедливости в судах общего права или в судах права справедливости. Так, в США основным легальным средством, применяемым при судебном исполнении обещания, является решение о выплате определенной денежной суммы. Обычно это считается легальным средством в тех случаях, когда присуждаемая сумма имела целью возмещение убытков потерпевшей стороне в связи с нарушением договора. Но оно может рассматриваться и как специальное средство, если данная сумма составляла предмет договора. Специальным средством судебной защиты и основным средством защиты, основанной на праве справедливости, применяемом при нарушении договора, является определение суда об исполнении обязательства в натуре или о запрещении его неисполнения*(89). Данное деление основывалось на философии свободного предпринимательства с его верой в то, что рыночная экономика должна предоставлять потерпевшей стороне возможность заключать заменяющий договор. Поэтому английские суды считали денежную компенсацию убытков нормой, а исполнение в натуре – отклонением от нее. Только для земли было сделано общее исключение на том основании, что каждый участок земли был уникален, и поэтому денежная компенсация убытков была неадекватной заменой. Такое предпочтительное отношение английских судов к заменяющим средствам защиты резко контрастирует с приоритетом исполнения в натуре, которому отдается предпочтение в странах с системами гражданского права, берущего свое начало в римском праве*(90).

Следует заметить, что "право справедливости" (еquity) в США, по замечанию немецких юристов Х. Коха, У. Магнуса и П. Винклера фон Моренфельса, играет особую роль и служит антиподом общему праву. Во-первых, право справедливости предоставляет совершенно иные средства судебной защиты (remedies), чем общее право: например, в сфере договорного права оно допускает иски о реальном (в натуре) исполнении (specific performance) вместо возмещения ущерба. Во-вторых, право справедливости оказывает влияние на процесс: конституционно-правовые гарантии рассмотрения дела с участием присяжных (trial by jury) (Конституция США, 7-я поправка) действуют лишь в отношении исков по общему праву, а не по праву справедливости*(91).

Особенностью английского договорного права также является то, что кредитор не может требовать его исполнения в исковом порядке. Он может требовать через суд только возмещения убытков неисправным должником, но не исполнения контракта. Исключением являются случаи, предписанные правом справедливости, когда суд может вынести решение о реальном исполнении должником контракта (specific performance). Например, если возмещение убытков не полностью удовлетворяет интересам кредитора – речь идет о предметах, определяемых индивидуальными признаками, или если исполнение контракта имеет жизненно важное значение (поставка бензина во время нефтяного кризиса) для кредитора*(92).

С.В. Соловьева отмечает, что в законодательной практике США вопрос о разработке полной и точной формулировки гражданского правонарушения пока остается открытым*(93). Основным и общим в определении правонарушения (tort) у всех авторов является утверждение о том, что деликт не является договором. Попытки объединить все разнообразие деликтов в одном определении не увенчались успехом, поэтому более целесообразным оказался путь определения отдельных видов деликтов, чему значительно способствует существующая судебная практика*(94). Современное деликтное право США идет по пути разработки и развития отдельных видов деликтов, определения общих принципов, выявления и формулирования целей и роли деликтов в общей системе права.

По мнению С.В. Соловьевой, деликт в гражданском праве США представляет собой своеобразное обязательство, возникшее вследствие нарушения законного права или нанесения ущерба действиями, нарушающими возложенные законом обязанности. Функции деликтных обязательств состоят в защите интересов общества в целом и каждого индивидуума в отдельности, а также в компенсации убытков членам общества, причиненных им в результате необоснованной деятельности других индивидуумов. При рассмотрении подобного рода споров основная трудность заключается в определении "общественно приемлемой деятельности" индивидуума. В связи с этим разрешаются вопросы о соблюдении им правил и норм безопасности, допущении разумного риска, обладании необходимыми навыками и соответствующей квалификацией. Кроме того, принимается во внимание принцип большей полезности, который предполагает следующее: выгода, полученная от какой-либо деятельности, во много раз может превышать наносимый этой деятельностью ущерб*(95).

Присуждение убытков в англо-американском праве является обычной и самой распространенной формой судебной защиты при нарушении договора. Практически любое нарушение дает потерпевшей стороне основание для предъявления иска о взыскании убытков. В.С. Белых отмечает, что требования о возмещении убытков являются основным средством защиты интересов потребителей*(96). Неустойка как способ обеспечения исполнения договорного обязательства, широко используемая в других правовых системах, неизвестна англо-американскому праву. Общее право исходит из положения о том, что средства гражданско-правовой защиты могут иметь только компенсаторный характер и не преследовать цели наказания нарушителя.

Убытки от нарушения договоров предназначены для компенсации истцу тех убытков, ущерба или вреда, которые он понес вследствие нарушения. Интерес представляет положение о том, что даже если фактически истец не понес никаких потерь от правонарушения или его размер не доказан с достаточной точностью, он тем не менее имеет право на получение решения (verdict) c присуждением в его пользу чисто номинальных убытков – в английском праве обычно в размере 2 фунтов стерлингов*(97), в американском – 6 центов или 1 доллар*(98).

Убытки от нарушения договора присуждаются для компенсации понесенного ущерба, а не как наказание за причиненный вред. Размер убытков поэтому не зависит от мотива или нарушения. "Убытки не могут быть использованы для наказания ответчика, каким бы возмутительным ни было его поведение"*(99). По выражению Холмса, "если договор разорван, размер убытков обычно остается неизменным независимо от причины нарушения"*(100).

Как и в российском законодательстве, убытки в англо-американском праве могут взыскиваться не только в случае причинения вреда имуществу потерпевшего, но и по иным основаниям, что связано с особой защитой "ожидаемого" потерпевшим результата, получения "обещанного" ему, но не полученного в результате правонарушения со стороны должника и имеет свои особенности. Убытки могут взыскиваться за существенное физическое неудобство или дискомфорт, возникшие вследствие нарушения; при определенных обстоятельствах могут быть присуждены убытки за "разочарование, страдание, расстройство и крушение надежд", причиненные нарушением; убытки по договору могут быть присуждены вследствие физического ущерба лицу и имуществу. Однако убытки в принципе не могут быть возмещены по договорному иску о нарушении репутации*(101).

В зависимости от цели возмещения убытков в англо-американском праве различают два подлежащих правовой защите договорных интереса – "положительный" и "отрицательный"*(102).

"Положительный" договорный интерес заключается в том, что потерпевшая сторона должна быть поставлена возмещением убытков в такое положение (насколько это возможно с помощью денег), в каком она находилась бы, если бы договор был исполнен.

Под "отрицательным" договорным интересом понимается право потерпевшей стороны получить возмещение расходов, которые были ею понесены в расчете на то, что контрагент исполнит свои обязательства по договору. Таким образом, договорный интерес кредитора, прежде всего, это тот интерес, в защите которого заинтересован не только индивидуальный кредитор, но и все, кто может оказаться в его положении. Такой подход позволяет увидеть социально-экономическое содержание этих норм.

Наряду с традиционным делением убытков на так называемый прямой ущерб и упущенную выгоду английскому праву известно понятие "экономического ущерба" (economic loss), причиненного потерпевшему лицу дефектной продукцией. Под "экономическим ущербом" обычно понимаются убытки, возникшие в связи со снижением стоимости товаров, а также упущенная выгода (неполученная прибыль). Авторами отмечается, что взыскание экономического ущерба невозможно, если при этом руководствоваться нормами о деликтной ответственности, однако этот вопрос положительно решается при использовании договорной концепции юридической ответственности за качество продукции*(103).

Американские юристы Фуллер и Пердю полагают, что возмещение договорных убытков преследует три цели: во-первых, предотвращение неосновательного обогащения, или, иными словами, защита восстановительно-договорного интереса; во-вторых, защита отрицательно-договорного интереса, имеющая своей целью создание для потерпевшей стороны положения, в котором она находилась до заключения договора, и только в-третьих – защита положительно-договорного интереса, обеспечивающая кредитору получение того, что он ожидал от исполнения договора*(104).

Английский юрист Трайтель определяет цель возмещения убытков следующим образом: "Несмотря на различие, существующее в решении вопроса о сочетании защиты в разных правовых системах, имеется общий принцип, заключающийся в том, что потерпевшая сторона не может комбинировать различные виды требований для того, чтобы получить возмещение, превышающее действительный ущерб"*(105).

Причины, по которым за основу компенсации ущерба принимается "положительный" интерес, глубоко коренятся в экономических основах договорного права стран, обеспечение "положительного" договорного интереса стимулирует экономическую активность, способствует уверенности в предпринимательских соглашениях и охраняет "систему кредита".

К принципу возмещения убытков, основанных на "положительном" договорном интересе, устанавливается три важных ограничения. Убытки, которые может получить потерпевшая сторона, должны быть непредотвратимыми, непосредственными (предвидимыми) и достоверными*(106). Выработка этих ограничений явилась результатом разработки судами общего права процедуры контроля за действиями присяжных, которым первоначально принадлежало право оценки причиненных убытков. Пользуясь данной процедурой, судья, рассматривающий дело, стал решать вопросы о допуске доказательств, даче инструкций присяжным о том, как применять право, и мог отменить вердикт присяжных и назначить новое рассмотрение дела с другим составом присяжных, поскольку присяжные пренебрегли его инструкциями и присудили слишком большие убытки. В настоящее время разработанные ограничения к общему принципу возмещения убытков используются как основание не только для инструктирования присяжных, но и при решении вопросов, связанных с допуском доказательств и исключением отдельных элементов убытков из сферы рассмотрения присяжными судьями*(107).

Потерпевшая сторона не может получить возмещения убытков, которые она могла избежать, если бы предприняла необходимые шаги для их уменьшения. Если ответчик нарушил договор, то истец несет перед ним обязанность приложить разумные усилия к тому, чтобы не возникли убытки. Однако термин "обязанность" потерпевшей стороны нейтрализовать или предотвратить неблагоприятные последствия, вызванные нарушением договора, не означает, что эта обязанность носит юридический характер. Она не может быть принудительно осуществлена, так как у потерпевшего нет ответственности перед нарушившим договором контрагентом в связи с тем, что им не были приняты меры по предотвращению ущерба*(108).

Необходимо заметить, что в российском законодательстве такая обязанность прямо установлена только по отношению к упущенной выгоде в п.4 ст.393 ГК, которая предусматривает, что "при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления". Таким образом, при определении предмета доказывания в случае предъявления исковых требований о взыскании упущенной выгоды истцу необходимо будет дополнительно представить доказательства, подтверждающие предпринятые им меры для ее получения (упущенной выгоды), а также сделанные с этой целью приготовления.

Данное положение поддерживается и судебной практикой. Так, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 октября 1997 г. за N 3624/97 по протесту заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ на решение от 28 сентября 1995 г., постановление апелляционной инстанции от 15 ноября 1995 г. и постановление кассационной коллегии от 22 декабря 1995 г. Арбитражного суда Республики Татарстан по делу N 11/225к указано на то, что "при рассмотрении спора суд не проверил, какие меры были приняты истцом для уменьшения убытков. Таким образом, решение вынесено с нарушением норм материального права и по недостаточно исследованным материалам, поэтому подлежит отмене и направлению на новое рассмотрение".

Второе ограничение отрицает за потерпевшей стороной право на возмещение убытков, которые сторона, совершившая нарушение, не имела оснований предвидеть во время заключения договора в качестве возможных убытков, связанных с нарушением*(109).

Классическим, хотя и нетипичным примером может служить дело, в котором мужчина, собиравшийся жениться на богатой наследнице, вынужден был в связи с тем, что конь, на котором он ехал, потерял подкову, остановиться и просить кузнеца подковать коня заново. Но последний сделал это так неумело, что конь в пути захромал, всадник опоздал на женитьбу, а его невеста вышла замуж за другого. В этом случае кузнец не будет нести ответственности за расстройство женитьбы*(110).

Третье ограничение заключается в том, что потерпевшая сторона не может требовать возмещения убытков за пределами той суммы, которую она в состоянии доказать с разумной определенностью*(111).

Цель введения указанных ограничений является очевидной – ограничение размера возмещаемых убытков, взыскиваемых на основании общего принципа "о защите правом ожидания потерпевшей стороны"*(112).

Договорное право представляет собой право ответственности без вины, поэтому присущая ему система средств судебной защиты действует, по меньшей мере в теории, без учета вины. Е.А. Фарнсворт отмечает, однако, что штрафные убытки могут быть присуждены по деликтным искам, и некоторые суды присуждали их при договорном нарушении, имевшем в определенной степени деликтный характер*(113).

Особый интерес представляет для нас выделение в англо-американском праве "заранее оцененных убытков" и "штрафных убытков". Применение "заранее оцененных убытков" возможно только тогда, когда событие, в связи с которым они подлежат уплате, является нарушением договора. Стороны вправе включать в условия договора условия оценки либо определенную сумму размера убытков, которые могут иметь место при нарушении договора одной или обеими сторонами. Однако данная оговорка не должна и не может исключать действия принципа компенсационности возмещения убытков. Сумма заранее определенных в договоре убытков не должна превышать действительной суммы убытков, иначе она приобретает штрафной характер, т.е. будет рассматриваться судами в качестве "штрафа", что недопустимо, и будет снижена до уровня действительно понесенных убытков.

Однако при незначительной сумме иска преимущества заранее определяемых убытков многочисленны:

- облегчается расчет рисков и снижается стоимость доказательств;

- представляется единственная возможность потерпевшему компенсировать убытки, не поддающиеся определению с достаточной точностью;

- экономится время для всех участников процесса;

- снижаются судебные расходы*(114).

Особенность общего права заключается в том, что оно негативно относится к штрафным убыткам, из чего следует, что стороны по договору "лишены возможности указать в договоре сумму, которая будет взыскиваться в качестве штрафа за нарушение"*(115).

В. Ансон отмечает, что при толковании условий о "штрафе" и о "заранее оцененных убытках", содержащихся в договоре, суды не только исходят из применяемой терминологии, а в большей мере обращают внимание на намерение сторон, нежели на форму изложения. Стороны могут, если пожелают, назвать согласованную ими сумму "заранее оцененными убытками", однако если суд найдет, что она является штрафом, он будет считать ее таковым. И наоборот, если стороны именуют определенную ими сумму штрафом, но оказывается, что в действительности речь идет о предусмотренной заранее оценке ущерба, эта сумма будет рассматриваться как заранее определенные убытки, с тем результатом, что потерпевшая сторона не может ее игнорировать и требовать действительно понесенного ущерба*(116).

В английском праве ведущим прецедентом по вопросу о штрафе является дело Dunlop Pneumаtic Tyre Co., Ltd/ v. New Garage and Motor Co., Ltd. (1915), при разрешении которого лорд Дьюнедин сформулировал следующие правила определения штрафа:

1. Штрафом признается согласованная сумма, если она чрезмерна и несопоставима с максимальным ущербом, который может быть убедительно доказан как вытекающий из нарушения.

2. Наличие штрафа должно быть признано, если нарушение состоит только в неуплате задолженности, а согласованная сумма превышает сумму задолженности, подлежащей уплате.

3. Существует презумпция (но не более того), что штрафом является паушальная денежная сумма, подлежащая уплате в качестве компенсации при наступлении одного или более из нескольких обязательств, одни из которых могут привести к крупным, а другие – только к незначительным убыткам.

4. Нет препятствий к тому, чтобы при согласовании суммы, действительно являющейся предварительной оценкой ущерба, последствия нарушения были такими, чтобы точное предварительное определение ущерба было почти невозможным*(117).

В американском праве разграничение между штрафом и заранее оцененными убытками проводится на основании дела Banta v. Stamford Motor Co. (Conn. 1914. Vol. 89. P. 51, 55; А.1914. Vol. 92. P. 665, 667): "Ясно выраженными в мнении суда условиями для применения пункта договора, посвященного заранее оцененным убыткам, являются: 1) убытки, ожидаемые в результате нарушения, должны быть неопределенны по размеру или трудно доказуемы; 2) должно иметь место выраженное заранее намерение сторон возместить их; 3) обусловленная сумма должна быть разумной, т.е. не находиться в большой диспропорции с предлагаемым ущербом или вредом"*(118).

Между тем во многих штатах США нарушитель за крайне недостойное поведение, связанное с грубым попранием закона или злым умыслом, может быть присужден судом не только к возмещению материального и нематериального ущерба, но еще дополнительно и к выплате штрафных убытков (рunitive damages), которые часто могут достигать астрономических размеров*(119). Этим подчеркивается суть штрафных убытков, которые являются карательными по своей природе и призваны производить "устрашающий" эффект. Выше уже приводились точки зрения юристов на возможность взыскания штрафных убытков в судебной практике, что позволяет говорить о небесспорности применения данной меры ответственности. Однако, по свидетельству Х. Коха и У. Магнуса, адвокаты истцов, учитывая, что суммы их гонораров за выигранные дела находятся в прямой зависимости от размеров подлежащих возмещению штрафных убытков, пресекают любые попытки ограничить их в законодательном порядке*(120).

"Дело дошло до того, что даже Верховный суд в ряде своих решений последнего времени отклонил иски, в которых неправомерность штрафных убытков обосновывалась их противоречием Конституции (нарушение конституционных принципов: о запрете двойного наказания, пропорциональности, о запрете чрезмерного наказания)"*(121). Данные положения позволяют говорить о "практической компаративистике" и ее негативных проявлениях.

В качестве иллюстрации можно рассмотреть деликтный иск из нарушения неприкосновенности личности. Ответственность за действия, составляющие нарушение неприкосновенности личности, строится на виновных действиях лица, совершившего эти действия. Умысел является неотъемлемой составляющей настоящего деликта. Однако лицо может быть освобождено от ответственности, если в его действиях прослеживается самооборона, защита собственности, согласие потерпевшего, охрана общественного порядка, осуществление родительских и других прав*(122).

По деликтным искам из нарушения неприкосновенности личности подлежит возмещению реальный ущерб, который может состоять из имущественных потерь и расходов на устранение понесенного физического вреда. По общему правилу подлежит возмещению только "обычный вред" (как уже указывалось выше), т.е вред, который можно было предвидеть до совершения вредоносного действия и причиной которого стало именно само вредоносное действие. Однако суды могут взыскать по искам из нарушения неприкосновенности личности, и "случайный вред" – это вред, спровоцированный действиями ответчика, не является закономерным последствием такого рода действий и возникает по случайному стечению обстоятельств, другими словами, это такой вред, которого ответчик не хотел причинить и не мог даже предвидеть возможность его возникновения. Суды взыскивают ущерб, причиненный случайным вредом, потому что действия ответчика предпринимались с прямым умыслом на причинение обычного вреда. Кроме случайного вреда, суд иногда взыскивает и штрафные убытки с лица, ответственного за действия, составляющие физическое насилие. Штрафные убытки в большей степени являются выражением судом общественного порицания действий причинителя вреда. Через штрафные убытки суд как бы выражает свое негодование по поводу поведения ответчика. Действия суда выражают отношение общества к подобному поведению ответчика. Но и это еще не все. Если в результате действий ответчика потерпевший кроме общих (обычных) убытков, которые презюмируются при такого рода противоправных действиях законом, претерпел еще и "специальные убытки", то при наличии убедительных доказательств этих убытков, представленных потерпевшим, суд вправе вынести решение о возмещении и этих (специальных) убытков*(123).

Можно сказать, что понятие "штрафных убытков" неизвестно российскому законодательству, более того, оно противоречит понятию убытков, в основе которого лежит компенсация утерянного, восстановление первоначального положения, т.е. не карательные, а прежде всего компенсационные, восстановительные функции. С точки зрения российского законодательства по своей правовой природе штрафные убытки ближе всего к понятию неустойки. Однако действующая редакция ст.333 ГК позволяет говорить об обязанности суда следить за соразмерностью размера негативных последствий потерпевшей стороны и размером возлагаемой ответственности на причинителя вреда и в этом случае, т.е. при применении ответственности в виде неустойки, что неоднократно подтверждается примерами из действующей судебной практики и практики арбитражных судов в Российской Федерации.

В основе подхода континентальных правовых систем лежит идея о том, что защищаемый договором интерес кредитора состоит в получении обещанного по договору исполнения и в использовании полученного по назначению. В принципе с точки зрения англо-американского права это должно классифицироваться как "положительный" договорный интерес, т.е. как необходимость создания имущественного положения, которое не возникло в результате неисполнения должником договора*(124).

Цель, которая преследуется уплатой убытков, состоит в компенсации потерпевшей стороне. Кредитор не должен материально пострадать в результате нарушения должником договорных обязательств. Денежное возмещение убытков должником должно поставить кредитора в такое же положение, как если бы договор был надлежаще исполнен.

В отличие от общего права, рассматривающего договор в принципе как гарантийное обязательство, правопорядкам стран континентальной Европы характерно рассматривать "системообразующую силу" различных признаков, которые могут служить основанием для невыполнения договора. Особенно эта тенденция просматривается в немецком праве, которое среди препятствий осуществлению договора устанавливает тщательные различия между невозможностью исполнения, просрочкой и позитивным нарушением договорных обязательств*(125). Данная тенденция оказывает влияние и на доказательственное право в части возмещения ущерба. С позиций общего права данное разграничение не имеет практически никакого значения, так как охватывается понятием "нарушение договора".

В качестве примера можно привести иллюстрацию из работы Х. Кетца и Ф. Лормана*(126).

В отсутствие исполнения кредитор вправе обратиться в суд с иском о принуждении к исполнению. Если должник не сумеет принести возражения, суд обяжет его к исполнению. На основании судебного решения о принудительном исполнении кредитор может затем добиться исполнения должником обязательства, прибегнув к помощи соответствующих государственных органов.

 

Возмещение убытков, причиненных вследствие просрочки

 

Даже если должник, хотя и с опозданием, исполнил обязательство, тем не менее кредитор может понести убытки вследствие просрочки исполнения: например, купленная вещь была отдана покупателю позднее предусмотренного договором срока; покупная цена была уплачена уже по прошествии назначенного дня платежа. Возмещения причиненных вследствие просрочки убытков кредитор может потребовать, если он ранее "призывал" должника к исполнению обязательств. По получении такого "напоминания" должник считается просрочившим исполнение*(127). Он обязан возместить убытки, возникшие у кредитора вследствие просрочки. Но возмещение убытков не вменяется должнику в обязанность, если он докажет, что не отвечает за просрочку исполнения (§ 285 ГГУ); однако на практике такое доказательство предоставляется в редких случаях и абсолютно исключается в случаях просрочки денежных платежей.

Типичным случаем убытков, вызванных просрочкой, являются выплаты, которые были произведены кредитором, чтобы добиться исполнения (например, гонорар адвокату), а также потери процентов по кредиту в случае денежного требования. В частности, предприниматели систематически используют платежи для погашения кредитов, взятых под проценты. Чем дольше должник задерживает исполнение, тем выше проценты, начисленные на непогашенный кредит. Закон в этих случаях устанавливает возмещение минимальных убытков в размере 4-5% годовых (§ 288, 352 ГГУ), начисляемых на сумму долга.

 

Возмещение убытков, связанных с неисполнением

 

Наконец, просрочка оказывается настолько продолжительной, что кредитору выгоднее отказаться от договора в целом.

В этом случае он полностью освобождается от своих договорных обязательств (§ 326 ГГУ). Согласно предписаниям ГГУ кредитор вправе назначить просрочившему должнику дополнительный срок исполнения обязательства с оговоркой, что по истечении указанного срока последует отказ от принятия исполнения*(128).

По истечении срока, если обязательство не было исполнено, кредитор может потребовать возмещения убытков, вызванных неисполнением, или отказаться от договора.

Возмещение убытков, возникших вследствие неисполнения (так называемый положительный интерес), охватывает все имущественные потери кредитора, связанные с отсутствием исполнения по обязательствам. Это прежде всего упущенная выгода: если предприниматель не поставил заказчику товар по причине его неполучения от своего поставщика и заказчик вследствие этого отказался от исполнения договора, предприниматель причисляет к своим убыткам сумму прибыли, которую он мог бы получить, поставив товар заказчику. Если предприниматель, стремясь не потерять клиента, поставит последнему товары, закупленные у третьего лица по более высокой цене, он может потребовать возмещения разницы в цене у своего поставщика, т.е. возмещения абстрактных убытков.

 

Возмещение убытков вследствие недостатков вещи

 

Кредитор может понести убытки вследствие недостатков переданной ему вещи, которые ему удастся возместить при соблюдении следующих условий.

1. По договору аренды арендодатель обязан возместить любой убыток, возникающий у арендатора вследствие недостатка вещи. Если недостаток уже существует в момент заключения договора, для арендодателя наступает ответственность без вины, в остальных случаях – только если он отвечает за обстоятельства, обусловившие недостаток вещи (§ 538 ГГУ).

Аналогичное регулирование применяется и при договоре подряда: обязанность по возмещению касается всех убытков, которые были обусловлены недостатками, допущенными подрядчиком вследствие умысла или неосторожности (§ 635 ГГУ).

Более сложные правила о возмещении убытков предусмотрены по договору купли-продажи. Продавец несет ответственность, если он умышленно ввел в заблуждение покупателя относительно состояния вещи либо вещь не обладает гарантированным качеством (§ 463, абз.2 § 480 ГГУ). К умышленному введению в заблуждение и его последствиям относится и заведомо ложное утверждение о качестве предмета. Гарантия предполагает обязательную ответственность продавца за наличие обещанного в договоре качества.

2. Правопритязание на возмещение ущерба охватывает все имущественные потери, которые несет кредитор вследствие недоброкачественного исполнения обязательства (так называемые убытки, причиненные недостатком, или прямые убытки (Mangelschaden)). К ним относится, например, упущенная выгода вследствие невозможности последующей перепродажи предмета. Указанные убытки соответствуют так называемому положительному интересу, который подлежит возмещению согласно 325, 326 ГГУ.

Кроме того, вследствие недостаточного исполнения обязательства вред причиняется и иным охраняемым законом ценностям: жизни, здоровью, собственности кредитора (так называемые убытки, вызванные наступившими последствиями недостаточного исполнения, или косвенные убытки – Mangelfolgeschaden).

В качестве примера можно привести покупку испорченного корма для скота: при гибели животных от отравления последствия значительно серьезнее, чем от приобретения недоброкачественных кормов.

Анализируя вопросы возмещения убытков, вызванных наступившими последствиями недостаточного исполнения, необходимо помнить следующее различие: косвенные убытки подлежат возмещению по договору аренды (§ 538 ГГУ); по договору купли-продажи и подряда (§ 463, 480, 635 ГГУ), как правило, только в определенных случаях. В остальных случаях обязанность по возмещению убытков устанавливается на основании так называемого позитивного нарушения договора.

Хотя законодатель и имел намерение предусмотреть в ГГУ всеобъемлющую регламентацию нарушений при исполнении обязательств, вскоре выяснилось, что нормы, устанавливающие надлежащее исполнение, содержат немало пробелов, поэтому применяется понятие позитивного нарушения договора.

В приведенном примере с недоброкачественными кормами для скота покупатель не может требовать компенсации за погибших животных, ссылаясь на нормы права: условия невозможности исполнения и просрочки в данной ситуации неприменимы, поскольку продавец поставку осуществил, пусть даже дефектного продукта. Расторгнув договор, покупатель не сможет возместить понесенные убытки. Положения абз.2 § 480 ГГУ также не подходят – по крайней мере при отсутствии умысла или гарантии качества.

За неимением юридических способов оказания потерпевшему поддержки в требовании возмещения убытков был разработан институт позитивного нарушения договора. Сегодня за ним в германском праве признан обычный правовой статус. Он используется в двух случаях, не всегда четко разграниченных.

Во-первых, речь идет о случаях ненадлежащего исполнения обязательств, не урегулированных законодательно: возмещаются косвенные убытки, вызванные наступившими последствиями недостаточного исполнения по договору купли-продажи, договору об оказании услуг, договору поручения.

Во-вторых, институт позитивного нарушения договора обеспечивает возмещение убытков в случае нарушения дополнительных обязательств, исходя из того, что из договора следует не только обязанность каждой из сторон произвести основное исполнение; им также надлежит в определенном объеме указать партнеру на вероятные риски, дать соответствующие рекомендации и предостеречь его от возможных убытков. В каком объеме и по каким договорам возникает указанная обязанность по разъяснению, информированию, помощи или добросовестному выполнению служебного долга, когда обязанность считается нарушенной, – решается в каждом конкретном случае отдельно. В судебной практике этому вопросу придается особое значение. Помимо нарушения или ненадлежащего исполнения обязательства притязание на возмещение убытков требует своего обоснования виновным поведением.

Необходимо учитывать, что в германском праве действует принцип вины при заключении договора.

Принцип вины при заключении договора (culpa in contrahendo) составляет основу квазидоговорного притязания на возмещение убытков, причиненных до момента заключения или в процессе заключения договора. Это известный институт обычного права, базирующийся на принципиальном тезисе о том, что с начала переговоров между сторонами возникает связь особого рода – доверительное отношение, требующее от них проявления взаимной добропорядочности. Поскольку речь ведется о защите блага и интересов другой стороны, напрашивается сравнение с дополнительными обязательствами по договору, несоблюдение которых порождает ответственность на основании позитивного нарушения договора.

В значительной мере culpa in contrahendo возникает при нарушении обязанности обоюдного консультирования и информирования в период, предшествующий заключению договора. В каждом конкретном случае требуется пояснение: каков объем обязательной информации, при каких условиях ошибочная информация служит основой притязания на возмещение убытков. Указанная обязанность выполняется обычно профессионалами, которые изначально пользуются доверием клиента, рассчитывающего на достоверную информацию (это касается вопросов предоставления кредита или консультирования по поводу вложения капитала).

Принцип culpa in contrahendo применяется также при произвольном прекращении предварительных переговоров относительно сделки в момент, когда контрагент уже полагает, что договор будет заключен, и отдает соответствующие распоряжения. Наступление ответственности в рассмотренных случаях culpa in contrahendo обусловлено наличием вины. Требование, вытекающее из принципа culpa in contrahendo, в первую очередь направлено на возмещение убытков, возникших вследствие нарушения обязательств. Но если пострадавшая сторона в результате заведомо недобросовестного консультирования заключила невыгодную для себя сделку, она вправе требовать не только сокращения объема исполнения, но и расторжения договора.

Обязанность возместить убытки, причиненные неисполнением обязательств, представляет собой возложение на неисправную сторону как бы нового обязательства взамен неисполненного или в дополнение к обязательству, которое было выполнено ненадлежаще (например, с опозданием). Возмещается по всем правовым системам не только положительный ущерб, т.е. те реальные затраты и потери, которые понес кредитор из-за несоблюдения контрагентом своих обязательств, но и упущенная выгода, т.е. те доходы, которые кредитор мог бы получить при надлежащем исполнении договора другой стороной (ст.1149 французского ГК; 252 ГГУ; п.2 ст.2-708 Единообразного торгового кодекса США)*(129).

Швейцарский Обязательственный закон не содержит указания о видах убытков, подлежащих возмещению. Статья 43 этого Закона общим образом предоставляет решение вопроса о категориях и размере соответствующих убытков на усмотрение судьи*(130).

К.В. Нам указывает, что в континентальном праве убытки условно делятся на два вида: компенсаторные убытки, причиненные неисполнением обязательства вообще и взыскиваемые наряду с требованием исполнения обязательства в натуре, а также мораторные убытки, вызванные просрочкой исполнения со стороны должника и взыскиваемые без предъявления требования об исполнении договорного обязательства в натуре*(131). Связано это с тем, что в континентальном праве не имеется, как такового, понятия ненадлежащего исполнения обязательства.

Что же касается германского частного права вообще, то в его основе лежит гражданское право (Bьrgerliches Recht), в равной мере оно является обязательным для всех граждан и представляет собой общее частное право. Начиная с 1900 г. гражданско-правовые отношения в Германии регулируются Германским гражданским уложением и дополняющими его актами: Законом об общих условиях сделок, Законом о потребительском кредите, Положением о наследственном праве застройки, Законом о праве собственности на жилье и др. Наряду с общим частным правом выделяются так называемые специальные отрасли, особым образом регулирующие отношения по отдельным видам деятельности или действующие применительно к конкретным профессиональным группам. К ним относятся, например, предпринимательское право, объединяющее Германское торговое уложение (ГТУ), Акционерный закон, Закон об обществах с ограниченной ответственностью, Закон о кооперативных товариществах, Закон о недобросовестной конкуренции, Закон о борьбе с ограничениями конкуренции и трудовое право как особое право наемных работников. Действие норм ГГУ и дополняющих его законов (в сфере договорного и внедоговорного обязательственного права, вещного права, семейного права, наследственного права) распространяется на все частноправовые отношения, но лишь в той мере, в какой указанные нормы, будучи общими положениями, не вытесняются специальными предписаниями частного права в соответствии с правилами коллизии законов (требования специализации, альтернативности, субсидиарности). Как правило, преимущество отдается ГГУ и дополняющим его актам, если в отношении так называемых старых дел не подлежит применению законодательство земли, действовавшее ранее, до вступления в силу ГГУ. Не применяется ГГУ и в том случае, если продолжает действовать право бывшей ГДР (ст.230-235 Вводного закона к ГГУ) или – в соответствии с нормами международного права – частное право иностранного государства*(132).

Регулирование обязательств, вытекающих из договоров, содержится в первой книге (Общей части) ГГУ, которая распространяет их действие не только в отношении обязательственных договоров, но и в отношении сделок, совершаемых в рамках вещного, семейного и наследственного права. Тем не менее их основное назначение заключается в регулировании обязательственных отношений. Во второй книге ГГУ (Обязательственное право), в § 241-432, содержатся нормы, действующие применительно ко всем обязательственным договорам в целом. Здесь прежде всего сконцентрированы положения об исполнении договора, о правах кредитора в случае ненадлежащего исполнения (если должник не предоставляет исполнения по договору или предоставляет его ненадлежащим образом)*(133).

В § 433-676 закреплены основные виды договоров, по каждому виду договора предусмотрены особые нормы о нарушениях исполнения. Положения ГГУ уточняются и дополняются многочисленными нормами ГТУ, нормами международного права – в случае договоров купли-продажи или транспортных договоров, связанных с пересечением государственных границ (Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., Конвенция о договоре международной дорожной перевозки грузов 1956 г. и др.)*(134).

Возмещение убытков в германском праве в их денежном выражении возможно только после неисполнения неисправной стороной возмещения вреда в натуральном виде либо когда такое возмещение невозможно или связано с большими затратами (см. выше). Кредитор назначает должнику "разумный (соразмерный)"*(135) срок, который может быть продлен, если слишком короток, для исполнения обязательства в натуре, по истечении которого (в случае, если обязательство не будет выполнено) он (кредитор) может потребовать возмещения убытков в денежном выражении. Во всех случаях кредитор вправе рассчитывать не только на возмещение утраченного (в результате уничтожения или изъятия) имущества, но и на возмещение неполученной прибыли. "Неполученной считается выгода, которую с известной долей вероятности можно было бы ожидать в соответствии с обычным ходом вещей или сообразно с особыми обстоятельствами, в частности в связи со специально принятыми мерами и приготовлениями (§ 252 ГГУ)"*(136). (Под упущенной выгодой понимаются доходы, которые с известной вероятностью могли быть получены при обычных условиях гражданского оборота или при особых обстоятельствах, в частности в случае принятия соответствующих мер и приготовлений)*(137). Распределение обязанности по доказыванию в этом случае в соответствии с § 252 ГГУ и в рамках § 287 Гражданско-процессуального кодекса (ZPO) происходит следующим образом: "Потерпевшему необходимо только доказать обстоятельства, из которых проистекает возможность получения прибыли. Причинитель вреда должен доказывать, что прибыль по определенным причинам не должна быть получена"*(138).

В случае причинения вреда имуществу кредитора возмещение убытков может ограничиться уплатой цены имущества, умаление которого произошло. В этом случае кредитор вправе требовать не только объективную стоимость имущества, но и ту "ценность" предмета, которую она представляла для него лично, "как разницу между состоянием его имущества до и после потери данного предмета". В то же время не принимаются в расчет исключительно личные взгляды и чувства, как не имеющие значения для права*(139).

Необходимо иметь в виду также то, что в отличие от англо-американского права, устанавливающего целый ряд самостоятельных фактических составов правонарушений в виде деликтов, как, например, нарушение владения, зловредность, небрежность, обман, клевета, заговор и др.*(140), континентальная правовая система устанавливает общее понятие генерального деликта. Например, ГГУ (§ 823) содержит следующее правило: лицо, противоправными умышленными или небрежными действиями причинившее вред жизни, телесной неприкосновенности или здоровью, посягнувшее на свободу, право собственности или иное право другого лица, обязано возместить потерпевшему понесенные вследствие этого убытки*(141). Аналогичное правило содержится в ст.1382 французского ГК*(142).

В германском праве нормативно закреплена возможность исчисления размера убытков на основании произведенных заменяющих сделок, а также возможность взыскания "абстрактных" убытков. Исчисление убытков на основе произведенной заменяющей сделки, когда кредитор вынужден купить товар у третьего лица или продать его с потерей для себя в цене, возможно при соблюдении следующего условия: "Результат произведенной иным образом продажи или покупки, если товар имеет биржевую или рыночную цену, может быть положен в основу требования о возмещении убытков лишь в том случае, если продажа или покупка совершены тотчас после истечения условленного времени или срока исполнения (п.3 § 376 ГТУ)"*(143). В данном случае исчисление размера убытков упрощается до вычисления разницы в ценах по сделке с должником и с заменяющей ее сделкой, но закон требует представления дополнительных доказательств, включаемых в предмет доказывания, подтверждающих два следующих факта – истечение условленного времени или срока исполнения обязательства, т.е. дату (момент), с которой кредитор связывает наступление данных обстоятельств, и совершение заменяющей сделки "тотчас" (немедленно) после наступления первого условия. Данные убытки могут рассматриваться нами как "реальный ущерб", понятие которого предусмотрено ст.15 ГК, поскольку уплаченная разница в цене относится к конкретным (реальным) убыткам.

Возмещение "абстрактных убытков", разницы между договорной и рыночной стоимостью товара в момент нарушения договора немецким правом определяется в п.2 § 376 ГГУ: "Если требуется возмещение убытков в связи с неисполнением, а товар имеет биржевую или рыночную цену, то может быть потребована разница между покупной и биржевой или рыночной ценами, существующими в то время или в том месте, где должно быть произведено исполнение". Абстрактное исчисление, как отмечает К.В. Нам, может быть использовано для определения упущенной выгоды, при этом принимается во внимание типично наступающий результат. Область применения этого принципа ограничивается сферой предпринимательской торговли, так как только там определенная прибыль может ожидаться как возможная*(144).

Но принцип наиболее полной компенсации кредитора путем уплаты убытков является одновременно и ограничением их размера, поскольку нельзя требовать больше того, чем было потеряно кредитором в результате неисполнения договора. Данное положение признается всеми правовыми системами.

С принципом полного возмещения убытков связан вопрос о возможности существования штрафных или нормативных убытков, размер которых может быть закреплен в нормативных актах. Как уже отмечалось выше, система общего права предусматривает возможность взыскания подобного рода убытков, но только при возникновении деликтных отношений, а не правоотношений, возникающих из договора. Кроме того, потерпевшей стороне будет отказано в возмещении подобного рода убытков, если они закреплены в условиях договора и не подпадают под определение заранее оцененных убытков. В российской правовой системе введение категории "штрафных убытков" (либо нормативных), на мой взгляд, является нецелесообразным, так как в этом случае они фактически приобретут характер штрафных санкций, что будет противоречить основному принципу возмещения убытков – их компенсационности.

В связи с этим заслуживает внимание "Метод приближенных оценок", предложенный в свое время А.В. Венедиктовым. Отличие позиции Венедиктова от теории "нормативных убытков" состоит в том, что он не превращает возмещение убытков в договорный штраф или неустойку, а предполагает наличие действительных убытков для того, чтобы мог возникнуть вопрос об их возмещении. Наличие этих убытков должно быть подтверждено конкретными данными, и лишь в случае невозможности определить их размер необходимо прибегнуть к методу приближенных оценок*(145). О.С. Иоффе, критикуя позицию А.В. Венедиктова, указывает на противоречие его метода принципу полного возмещения убытков, а именно в отношении "доказанности" размера убытков, который должен быть определен потерпевшей стороной и подтвержден соответствующими доказательствами. Кроме того, необходимость доказывания размера убытков стороной О.С. Иоффе определяет как "стимул к правильному оформлению документации"*(146). Позволю себе не согласиться с точкой зрения О.С. Иоффе по следующим причинам. "Универсальность" категории убытков, возможность их взыскания практически при любом нарушении прав и законных интересов потерпевшей стороны делает в отдельных случаях невозможным подтверждение именно размера убытков, несмотря на доказанность самого факта причинения убытков, отсюда встает вопрос о социальной справедливости – имеет ли потерпевшая сторона право на возмещение своего ущерба хотя бы в минимальных размерах. Проблема заключается еще и в том, что принципу социальной справедливости в подобных делах противостоит принцип компенсационности, который является основополагающим при взыскании убытков. Рассмотрение необходимости доказывания размера убытков как стимула правильного оформления документов может иметь место только в договорных отношениях, в иных правоотношениях таких документов может просто не быть, а следовательно, не будет и обязанности по их оформлению. С этой точки зрения представляется целесообразным предоставить суду (арбитражному суду) право на определение размера убытков, подлежащих взысканию, при доказанности истцом всех остальных фактов, входящих в предмет доказывания по этой категории дел. Так или иначе законодателем уже отдано суду "на откуп" определение размера убытков при взыскании неустойки, процентов по ст.395 ГК, учитывая их зачетный характер.

Необходимо отметить также, что развитие общества, научно-технический прогресс и обобществление производства оказывают влияние на юридический механизм возмещения причиненного ущерба, изменяют подходы к ранее действовавшим принципам, отвергают одни, принимают во внимание другие, т.е. производят и деформацию самого механизма.

Кроме принципа полного возмещения убытков в эпоху промышленного капитализма режиму гражданско-правовой ответственности был присущ и другой принцип – ответственности за вину. Данный принцип является одним из проявлений более общего начала права, регламентирующего имущественный оборот, – принципа автономии права*(147). Установление института частной собственности потребовало кроме признания за лицом возможности поступать по своему усмотрению возложения на участника хозяйственных отношений обязанности возместить вред, поскольку он причинен намеренно или, по крайней мере, его наступление могло предвидеться самим причинителем. Ответственность исключалась, если не были соблюдены условия свободного формирования воли и волеизъявления либо если вредоносные события наступили помимо воли лица, т.е. вне сферы его контроля. Но в настоящее время данный принцип под влиянием научно-технического прогресса и обобществления производства, не позволяющим в отдельных случаях со всей четкостью установить причинную связь между вредоносным действием и его результатом, а также конкретное лицо, действия или бездействие которого способствовало наступлению имущественного ущерба (выпуск токсичных товаров, эксплуатация ядерных станций и т.п.), претерпел существенные изменения.

М.И. Кулагин отмечает, что развитие правовой регламентации имущественной ответственности в западных государствах в настоящее время осуществляется в следующих направлениях:

- расширение сферы применения института гражданской ответственности;

- развитие института безвиновной ответственности;

- распространение добровольного и обязательного страхования гражданской ответственности – "коллективизация гражданской ответственности";

- унификация договорной и деликтной ответственности;

- канализация имущественной ответственности и установление предельных размеров возмещения*(148).

Отказ от принципа вины как одного из основных условий гражданско-правовой ответственности связан с использованием на производстве и в быту новых машин и технологических процессов, способных причинить вред и без участия (при отсутствии вины в поведении) их владельца, а также с превращением юридического лица в основного участника имущественного оборота. В общественном производстве сфера гражданской ответственности стала заменяться системой страхования, а в науке появилась новая, так называемая теория риска, сторонники которой высказали мнение, что "тот, кто получает выгоды, тот несет и риск убыточных последствий. Следовательно, основанием ответственности является не вина, а риск"*(149). Французский юрист Р. Саватье пишет по этому поводу: "В прежней концепции гражданской ответственности основное значение придавалось санкции, применяемой к виновному лицу. В настоящее время акценты переместились, и основное значение придается праву потерпевшего на получение возмещения"*(150). Большинство западных авторов не считают, однако, что ответственность за риск полностью вытеснила ответственность за вину, последняя сохраняет свое значение, особенно в сфере договорных отношений*(151).

Свидетельством отхода от принципа вины является в американском праве применение "строгой ответственности" (strict liability). Строгая ответственность, т.е. не зависящая от вины ответственность, приходит на смену первоначальной форме деликтной ответственности за правонарушения, совершенные по небрежности (negligence). Это хорошо видно на примере быстро развивающегося правового регулирования ответственности производителей: во многих штатах ответственность, вытекающая из нарушений договорных обязательств по предоставлению гарантий, заменяется всеобъемлющей ответственностью производителя. Судебная практика в большинстве штатов признает производителя некачественных или опасных товаров ответственным за причинение ущерба в связи с этим даже в тех случаях, когда он предпринял все предписанные законом меры предосторожности в том, что касается производственного процесса и контроля. Строгая ответственность применяется и в других сферах, таких как деятельность, служащая источником повышенной опасности (ultra ardous activity, например при взрывных работах) или при содержании диких животных*(152).

Этот вид ответственности следует отличать от страхования ответственности без вины (no fault insurance). В этом случае имеется в виду ответственность за несчастные случаи в результате дорожно-транспортных происшествий*(153). Эта система введена в ряде американских штатов и предусматривает ответственность страховщика независимо от его вины в случае дорожно-транспортного происшествия*(154).

В Российской Федерации отход от принципа вины также прослеживается в отношениях, возникающих в предпринимательской сфере, где участниками являются лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность. На это указывает п.3 ст.401 ГК, где закрепляется следующее: "Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств..." Данное положение имеет диспозитивный характер и может быть изменено законом или соглашением сторон.

В связи с этим необходимо привести пример из практики Высшего Арбитражного Суда РФ. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23 февраля 1999 г. N 6694/98 по делу ОАО "15-й таксомоторный парк" о взыскании с Московского акционерного банка содействия предпринимательству "Мосбизнесбанк" неправомерно списанных 199 813 500 руб., 419 608 350 руб. штрафа за неправильное списание денежных средств, 11 млн руб. за юридические услуги и 9 568 531 руб. за проведение экспертизы указано, что согласно договору банковского счета от 3 января 1996 г. Ленинградское отделение Мосбизнесбанка осуществляло обслуживание АООТ "Престус" (правопредшественника ОАО "15-й таксомоторный парк"). Обнаружив списание денег со своего счета и считая платежное поручение, договор купли-продажи облигаций и доверенность на их получение поддельными, АООТ "Престус" обратилось за экспертизой этих документов, которая подтвердила подложность печати, подписи директора и главного бухгалтера АООТ "Престус", выполненных на документах. По фактам подделки документов и хищения денежных средств АООТ "Престус" возбуждено уголовное дело, приостановленное в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Далее Президиум указывает, что в силу п.3 ст.401 ГК основанием ответственности лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, является нарушение обязательства, если оно произошло не вследствие непреодолимой силы или иные основания не предусмотрены законом или договором. Договором было установлено, что банк отвечает перед АООТ "Престус" только при наличии вины.

Из материалов дела следует, что платежное поручение от 11 июня 1996 г. N 36 передано в банк лицом, которое ранее не сдавало платежные документы от имени АООТ "Престус", порядковый номер поручения значительно ниже предъявляемых акционерным обществом к оплате в этот же период платежных документов. Эти и другие обстоятельства списания со счета АООТ "Престус" позволяли усомниться в действительности волеизъявления акционерного общества на перевод денежных средств, однако банк за свой риск осуществил расчетную операцию. Следовательно, Мосбизнесбанк как лицо, виновное в нарушении договорных обязательств, в соответствии со ст.15 и 393 ГК обязан возместить ОАО "15-й таксомоторный парк" причиненные неправомерным списанием денежных средств убытки.

Довод протеста о невозможности возложения на банк убытков, поскольку п.4.3 договора банковского счета от 3 января 1996 г. предусмотрено, что убытки, связанные с фальсификацией, подлогом денежных документов, несет АООТ "Престус", не может быть принят. Наряду с подлогом документов имеют место и виновные действия банка при списании денежных средств, за которые он в соответствии с договором обязан отвечать, является несостоятельным, поэтому к правоотношениям сторон по настоящему спору п.4.3 договора неприменим. При таких условиях суд кассационной инстанции правомерно взыскал убытки и штраф за неправильное списание денежных средств*(155).

В приведенном примере можно увидеть, что, несмотря на включение в договор банковского счета признака вины как одного из условий наступления ответственности, судебной практикой признается отход от "принципа вины", так как по существу понятие "вины" рассматривается Высшим Арбитражным Судом РФ очень широко.

Думается, что отход от принципа вины оправдывает себя тем, что предприниматель, извлекающий прибыль из своей деятельности, должен нести и риск негативных последствий независимо от формы вины – умышленно ли он причинил вред, убытки другому лицу или по неосторожности, что дисциплинирует его в какой-то степени.

Вторым немаловажным принципом при доказывании и возмещении убытков является принцип "номинализма". В отличие от стран континентальной Европы, которые исходят из того, что требование об исполнении в натуре при возмещении убытков является основным и должник в принципе всегда может быть присужден к исполнению в натуре (за некоторыми исключениями), когда этого желает кредитор*(156), российское право, как англо-американское, исходит из прямо противоположного принципа: основное, на что может претендовать кредитор в случае нарушения договорного обязательства, – возмещение причиненного ему ущерба путем уплаты денежной компенсации.

При этом возникают некоторые вопросы, которые необходимо отметить. Основной связан именно с денежными обязательствами, которые в случае просрочки все равно остаются денежными, в отличие от любого другого обязательства, которое в результате его нарушения может быть трансформировано в денежное путем присуждения к выплате денежной компенсации. Следует выделить и проблему, возникающую при длительном временном промежутке между моментом возникновения обязательства и моментом его прекращения (особенно при девальвации или ревалоризации денежной единицы), которая сводится к следующему: что является предметом денежного обязательства – предоставление определенного количества денежных знаков или определенной либо "определимой" покупательной способности.

Законодательством большинства стран эти вопросы решены однозначно. В подобных случаях судебная практика руководствуется принципом "номинализма", который сводится к следующему: должник, несмотря на изменение золотого содержания денежной единицы, обязан заплатить, а кредитор принять в платеж денежные знаки, являющиеся законным платежным средством к моменту платежа, в количестве, составляющем номинальную сумму долга*(157).

Впервые принцип "номинализма" был установлен в Англии в 1604 г. в деле Gilbert V. Brett, в США применялся судебной практикой в делах, связанных с инфляцией эпохи Гражданской войны 1861-1865 гг., а в праве Франции закреплен ст.1895 ГК по договору денежного займа, которой судебная практика придала универсальный характер*(158). Отсюда следует, что убытки от обесценения валюты долга, происшедшего в промежуток времени с момента возникновения обязательства до наступления срока платежа, в силу действия принципа "номинализма" не возмещаются.

Таким образом, судебной практикой признается, что принцип "номинализма" является подразумеваемым условием договора и при отсутствии защитных оговорок в условиях договора всегда применяется в спорных правоотношениях.

Принцип "номинализма" применяется и в спорах по денежным обязательствам, выраженным в иностранной валюте. В связи с этим необходимо различать валюту долга и валюту платежа, поскольку принцип "номинализма" применяется именно к валюте долга. Данный вопрос решен во всех странах аналогично правилу, установленному в ст.317 ГК РФ. Если размер денежного обязательства исчислен в иностранной валюте, то должник имеет право уплатить в валюте страны, где производится платеж (§ 244 ГГУ; ст.84 швейцарского Обязательственного закона; судебная практика Англии и США), исчислив размер обязательства по курсу на день платежа (§ 244 ГГУ; ст.84 швейцарского Обязательственного закона; ст.41 Единообразного вексельного закона; ст.36 Единого чекового закона; ст.72 английского Закона о векселях 1882 г.; ст.3-107 Единообразного торгового кодекса США), если договором не предусмотрено иное*(159).

Например, ст.3-107 Единообразного торгового кодекса США содержит следующее: "Если документом не предусмотрено иное, сумма, подлежащая оплате в иностранной валюте по документу, может быть уплачена в иностранной валюте либо в ее долларовом эквиваленте, определяемом на основании текущего банковского курса покупки долларов, существовавшего на день оплаты документа в месте платежа"*(160).

Совмещение принципа полного возмещения убытков как компенсаторного принципа, с одной стороны, и ограничителя размера убытков – с другой, а также принципа "номинализма" позволяет определить и принцип социальной справедливости, провозглашаемый правом всех правовых систем. Данный принцип направлен именно на стабильность хозяйственных отношений, исключение неосновательного обогащения в результате коммерческой деятельности, а также на придание участникам коммерческого оборота уверенности "в завтрашнем дне", т.е. закрепление за ними права восстановления своего имущественного положения в случаях неправомерных действий третьих лиц. Но положение пострадавшей стороны предполагается не пассивным, а активным, противодействующим наступлению негативных последствий, только в этом случае у нее есть возможность полностью восстановить свой экономический статус. Думается, что все эти положения могут быть применены и к российскому праву.

Поскольку доказывание реального ущерба и упущенной выгоды, особенно в условиях инфляции, связано с весьма серьезными затруднениями и, как минимум, требует определенного времени и дополнительных затрат в торговле (главным образом для договоров купли-продажи), по свидетельству Е.А. Васильева, в капиталистических государствах применяется более простой способ исчисления убытков, когда товар, являющийся предметом продажи, имеет биржевую или рыночную цену. В этом случае как покупатель, так и продавец при нарушении контрагентом своих обязательств всегда имеет право взыскать с него разницу между договорной и рыночными ценами (абстрактные убытки)*(161).

Данный способ исчисления убытков, сложившийся в практике торгового оборота, получил признание и в законах (абз.2 § 276 ГГУ; абз.3 ст.191, абз.2 ст.215 швейцарского Обязательственного закона, ст.50, 51 английского Закона о продаже товаров; п.1 ст.2-708 и ст.2-713 Единообразного торгового кодекса США)*(162).

Применение ответственности в виде возмещения убытков в международном праве во многом определяется правом той страны, которое подлежит применению в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств одной из сторон в международном договоре. Однако сами нормы международного права могут также оказывать определенное влияние на вопросы ответственности, на порядок ее определения, размер, представление доказательств и др.

Например, в Принципах международных коммерческих договоров положения о конкретных и абстрактных убытках приобретают всеобщий применительно к любым видам договорных обязательств характер. К примеру, право кредитора на возмещение абстрактных убытков закреплено в ст.7.4.6 Принципов. Согласно данной статье, если потерпевшая сторона прекратила договор и не совершила заменяющую сделку, однако в отношении предусмотренного договором исполнения имеется текущая цена, сторона может получить разницу между договорной ценой и текущей ценой, существующей на момент прекращения договора, а также возмещение любого последующего ущерба. При этом под текущей ценой понимается цена, взимаемая обычно за поставленные товары или оказанные услуги в сравнимых обстоятельствах в месте, где должен быть исполнен договор, либо если в этом месте отсутствует текущая цена, то таковой является текущая цена в таком ином месте, которое представляется разумным для справочной информации*(163).

В большинстве стран исчисление разницы между договорной и рыночной ценами производится на момент, когда в соответствии с договором должно было произойти надлежащее исполнение.

Требование о взыскании "абстрактных убытков" исключает для покупателя необходимость доказывания наличия и размера причиненного неисполнением договорных обязательств ущерба; достаточно доказать факт нарушения и разницу между договорной и рыночными ценами. Не исключается в то же время требование о возмещении доказанного ущерба, превышающего "абстрактные убытки".

В условиях инфляции применение категории "абстрактных убытков" позволяет избежать (или почти избежать) убытков непосредственно от инфляции, а также значительно упростить сам процесс доказывания этих убытков, по существу который будет сводиться лишь к обоснованию текущей рыночной цены (естественно, при доказанности нарушения контрагентом взятых на себя обязательств), что, естественно, проще и быстрее, чем доказывать размер понесенных убытков.

Возможность взыскания абстрактных убытков предусматривают и нормы международного права. Так, ст.75 Конвенции ООН "О договорах международной купли-продажи" 1980 г. (Россия участвует) определяет "абстрактные убытки" следующим образом: "Если договор расторгнут и если разумным образом и в разумный срок после расторжения покупатель купил товар взамен или продавец перепродал товар, сторона, требующая возмещения убытков, может взыскать разницу между договорной ценой и ценой по совершенной взамен сделке и также любые дополнительные убытки, которые могут быть взысканы на основании статьи 74" (в этой статье содержится понятие убытков).

А ст.76 этой же Конвенции поясняет:

1. Если договор расторгнут и если имеется текущая цена на данный товар, сторона, требующая возмещения ущерба, может, если она не осуществила закупку или перепродажу на основании ст.75, потребовать разницу между ценой, установленной в договоре, и текущей ценой на момент расторжения договора, а также возмещения любых дополнительных убытков, которые могут быть взысканы на основании ст.74.

Однако, если сторона, требующая возмещения ущерба, расторгла договор после принятия товара, вместо текущей цены на момент расторжения договора применяется текущая цена на момент такого принятия.

2. Для целей предыдущего пункта текущей ценой является цена, преобладающая в месте, где должна была быть осуществлена поставка, или, если в этом месте не существует текущей цены, – цена в таком другом месте, которое служит разумной заменой, с учетом разницы в расходах по транспортировке товара.

Статья 77 Конвенции ООН "О договорах международной купли-продажи" содержит следующую формулировку: "Сторона, ссылающаяся на нарушение договора, должна принять такие меры, которые являются разумными при данных обстоятельствах для уменьшения ущерба, включая упущенную выгоду, возникающего вследствие нарушения договора. Если она не принимает таких мер, то нарушившая договор сторона может потребовать сокращения возмещаемых убытков на сумму, на которую они могли быть уменьшены"*(164).

Данная формулировка, по мнению автора, может применяться для всех категорий дел по возмещению убытков. Привлекательность этой нормы в том, что она универсальна и позволяет суду определить (естественно, учитывая обстоятельства дела и принцип состязательности сторон) сумму убытков, а также позволяет сторонам использовать все процессуальные инструменты, т.е. использовать все необходимые доказательства и средства доказывания.

 

Глава IV. Принципы, работающие при определении, доказывании

и возмещении убытков. Возможность их деформации

 

Как уже отмечалось выше, возмещение убытков включает не только понятие "убытки", но и возложение обязанности по их доказыванию на потерпевшую сторону, а на виновную сторону – обязанности по восстановлению нарушенных ей правоотношений, материального положения пострадавшего лица, т.е. имеет некую динамику, необходимость лицам, участвующим в материальном правоотношении, совершить определенные действия. Доказывание потерпевшей стороной понесенных ей убытков охватывается действиями, совершаемыми ей в рамках возбужденного судебного процесса, в установленной процессуальной форме, к тому же осуществление доказательственной деятельности является процессуальной обязанностью истца. Действия же виновной стороны по восстановлению нарушенных правоотношений, материального положения пострадавшего лица могут выходить за рамки осуществления ею процессуальных действий, связанных с предоставлением доказательств по делу, действий в рамках института доказательственного права.

Принципы, определяемые в рамках материального права как принципы возмещения убытков, в плоскости процессуального права следует определять как принципы доказывания убытков. Данный вывод основан на следующем. Понятие убытков включает признак "необходимости доказывания" как неотъемлемое свойство убытков в их юридическом (правовом) значении. Убытки могут быть взысканы с виновной стороны только в том случае, если потерпевшая сторона докажет их существование, а для этого она должна будет доказать, что понесенные ей имущественные потери соответствуют выработанному в законодательстве и судебной практике понятию убытков. Определение этого соотношения, в силу закрепления понятия "убытков" через оценочные (рамочные) понятия законодателем, подчиняется действиям принципов возмещения убытков, причем предписанная законом активность в этом вопросе закреплена за истцом, а контрольная функция – за судебным органом. Невозможность иного определения убытков в нормативных актах, иначе, чем через оценочные (рамочные) категории, с необходимостью влечет признание за данным понятием указанного свойства как объективно присущего. Без оценочных понятий нет и самого феномена "убытков", как только мы исключаем из дефиниции оценочные категории и привязываем убытки к процентам или "жестко" закрепленному механизму их определения – само понятие убытков перестает существовать. Перед нами либо штрафная санкция (неустойка), либо нечто иное, но только не убытки. Оценочное (рамочное) закрепление понятия убытков в нормах права влечет за собой, опять же с необходимостью, активную деятельность субъектов доказывания. Таким образом, объективно присущее убыткам оценочное (рамочное) закрепление их в нормах права однозначно предполагает закрепление за этим феноменом и свойства их доказывания. Определяя принципы возмещения убытков, истец, по существу, основывает на них свою доказательственную деятельность, таким образом, принципы института возмещения убытков являются и принципами их доказывания. Определение этого феномена можно свести к следующей формуле: "без доказывания – нет возмещения".

Представляет интерес следующее. Убытки, с одной стороны, являются "универсальной" мерой гражданской ответственности, могут применяться практически в любых правоотношениях с соблюдением установленных законодательством условий. С другой стороны, признак необходимости доказывания убытков вводит это понятие в сферу доказательственного права, обладающего также определенной "универсальностью", так как рассматривается нами как межотраслевой и комплексный институт. Данные положения позволяют говорить о возможности рассмотрения доказывания убытков в рамках института доказательственного права. Поэтому в дальнейшем принципы возмещения убытков и иные категории будут рассматриваться автором именно с учетом названных положений.

Говоря о понятии убытков в российском законодательстве, мы затрагиваем вопрос о гражданско-правовой ответственности за причинение ущерба (вреда). В российском праве существует два вида ответственности: договорная и деликтная. В разд. III ГК "Общая часть обязательственного права" на деликтные отношения не распространяются нормы статей, регулирующих отношения, возникшие из договоров, и наоборот. Ряд норм распространяется на те и другие отношения. И это естественно, будучи видами гражданско-правовой ответственности, деликтная и договорная ответственность обладает не только различиями, но и сходствами в правовой регламентации.

В большинстве правовых систем указанное разграничение (как уже указывалось в гл. III настоящей работы) также проводится. Правовой режим этих видов ответственности имеет существенные различия, касающиеся условий возникновения ответственности и процедуры доказывания вины (в договорных обязательствах вина неисправной стороны презюмируется, а в деликтных – вина причинителя вреда обычно должна быть доказана потерпевшим). Деликтная и договорная ответственность регламентируются разными правовыми нормами.

В российском гражданском законодательстве различия между договорной и деликтной ответственностью основаны на юридических фактах, порождающих обязательства из договора или причинения вреда. Договорная ответственность опирается на относительные правоотношения, уже существующие между должником и кредитором, либо устанавливается за нарушение обязанности, вытекающей из односторонней сделки. Но это всегда ответственность перед правомочным участником уже существующего обязательственного правоотношения.

Напротив, деликтной ответственности не предшествует какая-либо обязанность конкретного лица. Она основывается на факте совершения недозволенного действия, посягающего на абсолютные права: право собственности, жизнь и здоровье граждан. Вот почему деликтная ответственность может возникнуть перед любым лицом, договорная же устанавливается только перед стороной в договоре. Отсюда и различие норм, регулирующих договорную и деликтную ответственность, в первом случае – они диспозитивные, что позволяет сторонам при возникновении такой ситуации широко использовать составленный договор и его положения, во втором случае – императивные.

В западной юридической литературе деление правового режима гражданской ответственности на договорный и деликтный было подвергнуто критике. Данное деление объясняется исключительно историческими причинами (в римском праве деликтная ответственность, в отличие от договорной, имела уголовно-правовой характер), в настоящее время многие ученые высказывают мнение об отказе от данного деления в связи с отсутствием вышеуказанных причин. По свидетельству М.И. Кулагина, в последние годы законодательство стран Запада, регулируя отношения, возникающие в таких областях, как ответственность за ядерный ущерб, за ущерб, причиненный дефектными продуктами, или за вред, причиненный на транспорте, предусматривает единый режим ответственности независимо от договорного или деликтного основания возникновения вреда.

При договорной и деликтной ответственности предполагается, что объем возмещения вреда всегда должен быть равен объему нанесенного вреда, но при деликтной ответственности в отдельных случаях (например, при причинении вреда здоровью гражданина) законодательством может быть предусмотрено возмещение вреда в повышенном объеме (п.3 ст.1085 ГК; п.1 ст.117 Воздушного кодекса РФ). Кроме возмещения материального вреда потерпевшее лицо в случае наступления ответственности, вытекающей из деликта, в случаях, предусмотренных законом, вправе рассчитывать еще и на возмещение морального вреда. В юридической литературе обязанность причинителя вреда возместить моральный вред рассматривается как гражданско-правовая санкция, определяемая судом с целью более полной защиты интересов личности, а также оказания воспитательного воздействия на причинителя вреда, возложения на него бремени издержек, которые несет потерпевший. Данные положения о превышении объема возмещаемого вреда над объемом причиненного ущерба противоречат принципу полного возмещения договорных убытков как ограничителя их размера, воспринятому российским правом, но ст.394 ГК позволяет говорить о возможности взыскания договорных убытков в полной сумме сверх неустойки в случаях, предусмотренных законом или договором, хотя в действительности данное положение практически не имеет, да и не может иметь место в силу сложившейся судебной практики по применению ст.333 ГК (см., например: информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда от 14 июля 1997 г. N 17 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации").

Таким образом, устанавливая в договоре возможность взыскания убытков сверх неустойки, стороны должны учитывать вышеназванное информационное письмо, так как суд при наличии оснований к тому в соответствии с п.1 (независимо от того, заявлялось ли об этом ответчиком), обязан применить ст.333 ГК, т.е. снизить размер неустойки в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства (по существу, причиненным убыткам). Данное положение уже в российской судебной практике еще раз подчеркивает компенсационный характер взыскиваемых убытков и тот тезис, что сторона не может обогатиться в случае нарушения контрагентом договорных обязательств, несмотря на штрафной характер санкций.

И.Н. Поляков выделяет следующие принципиальные отличия деликтных обязательств от договорных:

- основанием возникновения договорного обязательства является соглашение (договор) сторон, в соответствии с которым они приобретают права и возлагают на себя определенные обязанности; основанием возникновения деликтного обязательства является факт причинения вреда лицом, не состоящим в договорных отношениях с потерпевшим;

- договорные обязательства в основном двусторонние (взаимные). Деликтные же обязательства всегда односторонние, так как праву потерпевшего требовать возмещения вреда противостоит обязанность должника возместить вред в полном объеме;

- договорные обязательства не всегда предусматривают полное возмещение убытков (например, может быть или взыскание убытков либо неустойки, или частичное возмещение убытков и т.п.). Деликтные обязательства по общему правилу предусматривают возмещение вреда в полном и даже повышенном размере (п.2 ст.1064 ГК).

Далее речь пойдет в основном о договорной ответственности.

Согласно ст.15 ГК под убытками понимаются "расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода)". К упущенной выгоде потерпевшей стороны законодатель относит и доходы, полученные контрагентом вследствие нарушения им права.

Деление убытков на реальный ущерб и упущенную (ранее плановую) выгоду не обусловлено прихотью законодателя, а предопределено развитием имущественных отношений в обществе, что с необходимостью повлекло и развитие рассматриваемых правовых институтов.

Представляется разумной точка зрения О.С. Иоффе, определяющего необходимость деления убытков на реальный ущерб и упущенную выгоду следующим образом: "Имущество в его широком понимании представляет собой совокупность не вещей, а прав и обязанностей, принадлежащих данному лицу, и, следовательно, выражает определенный комплекс общественных отношений, участником которых это лицо является. Нарушить общественные отношения – значит оказать отрицательное воздействие на их развитие либо путем снижения уже достигнутого уровня, либо путем создания препятствий на пути к его дальнейшем подъему. В этом именно и проявляется различие между двумя видами убытков (реального ущерба и упущенной выгоды. – Авт.), предусмотренными действующим законодательством".

Российское законодательство, как уже отмечалось, также придерживается принципов, характерных для института возмещения убытков в иных правовых системах. Можно говорить о влиянии на данный институт принципа полного возмещения убытков, принципа номинализма (особенно проявляющегося в периоды резкой инфляции), принципа ответственности за вину (применяемого в основном в отношениях, не связанных с предпринимательской деятельностью, а также позволяющего снизить ответственность в случаях, предусмотренных ст.404 и 1083 ГК), принципа социальной справедливости и принципа законности.

Принцип полного возмещения убытков представляет собой восстановление должником в натуральной или стоимостной форме того имущественного состояния лица, в котором оно находилось или находилось бы, если бы не было совершено правонарушение. О.С. Иоффе отмечает: "Принцип полного возмещения убытков, закрепленный законом, должен с необходимой последовательностью проводиться на практике, ибо только руководствуясь им, можно восстановить положение, которое существовало на момент правонарушения"*(165).

Однако возникновение убытков возможно не только в момент совершения правонарушения, но и в отдаленный период, спустя какой-то промежуток времени. Следовательно, необходимо говорить не только о восстановлении положения на момент совершения правонарушения, но и о восстановлении имущественного положения лица на момент вынесения решения судом, т.е. о восстановлении того положения лица, в котором оно находилось бы, если бы его права и законные интересы не были нарушены (будь то нарушение договорных обязательств либо обязательств, вытекающих из деликта).

Принцип полного возмещения убытков не всегда признавался всеми советскими правоведами, занимавшимися исследованием категории убытков. В первой половине XX в. необходимость последовательного проведения принципа полного возмещения убытков отрицалась некоторыми авторами. Эту точку зрения высказывали, например, Х.И. Шварц, Г.К. Матвеев, С.И. Аскназий. Принципу полного возмещения убытков указанными авторами противопоставлялся тезис о целесообразности соразмерять объем гражданско-правовой ответственности со степенью виновности правонарушителя.

Данная точка зрения, на мой взгляд, не отвечает сущности гражданских правоотношений, где степень виновности, в отличие от уголовного права, не имеет столь существенного значения. Отсюда и разные формы вины в этих правовых дисциплинах, кроме того, ответственность в гражданском праве может наступить и при отсутствии вины по отдельным категориям дел. Понятие убытков, их размер всегда были связаны только с последствиями правонарушения, поэтому степень виновности не влияет на них (их размер). В определенных случаях отсутствие вины правонарушителя может повлечь отсутствие наложения на правонарушителя гражданской ответственности в виде возмещения убытков, но на их размер степень виновности влияния не оказывает.

Принцип полного возмещения убытков нашел отражение в разд. I ГК (ст.15), закрепляющем за лицом, право которого нарушено, возможность "требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере" (выделено нами. – Авт.). Данное правило распространяется как на убытки, возникающие из обязательственных правоотношений ст.393 ГК, так и на убытки, определяемые по правилам, установленным для обязательств, вследствие причинения вреда (см. ст.1082 ГК). И в том и в другом случае потерпевшая сторона вправе рассчитывать на возмещение убытков, определяемых по правилам ст.15 ГК, т.е. и на возмещение реального ущерба, и на возмещение упущенной выгоды одновременно. Пункт 2 ст.400 и п.4 ст.401 ГК указывают на ничтожность соглашения об ограничении ответственности в случае, если стороной в правоотношении выступает гражданин в качестве потребителя или если заключено заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательств соответственно. "Полнота" возмещения включает и убытки, понесенные вследствие инфляционных процессов, так как п.3 ст.393 ГК устанавливает, что, "исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения". Правда, данное правило определяет эту возможность только как "право" суда, причем оценочное понятие "исходя из обстоятельств" позволяет суду применять эту норму по своему усмотрению на основании "своего внутреннего убеждения"; тем не менее оно позволяет говорить о возможности взыскания на практике и "инфляционных", и "абстрактных убытков".

Данное положение нашло отражение в постановлении Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", где в п.49 указывается, что при рассмотрении дел, связанных с возмещением убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств, необходимо учитывать, что в соответствии со ст.15 подлежат возмещению как понесенные к моменту предъявления иска убытки, так и расходы, которые сторона должна будет понести для восстановления нарушенного права. Поэтому, если нарушенное право может быть восстановлено в натуре путем приобретения определенных вещей (товаров) или выполнения работ (оказания услуг), стоимость соответствующих вещей (товаров), работ или услуг должна определяться по правилам п.3 ст.393 и в тех случаях, когда на момент предъявления иска или вынесения решения фактические затраты кредитором еще не произведены.

Как отмечает В.В. Васькин, "принцип полного возмещения виновно причиненных убытков находит свое обоснование в характере гражданских отношений и методе их правового регулирования. Полное возмещение убытков является одним из действенных средств усиления экономического стимулирования всех отраслей народного хозяйства", применительно к сложившейся сейчас экономической ситуации – стимулирования развития отечественного производителя.

А.Я. Рыженков относит принцип полного возмещения убытков к основному правовому средству обеспечения реализации компенсационной функции гражданского права наряду с экономическими средствами обеспечения – эквивалентно-возмездным характером гражданских правоотношений и идеологическим средством обеспечения – осознанием законодателем, правоприменительными органами функционального назначения отрасли*(166).

Принцип полного возмещения убытков, именно как "ограничитель" размера ответственности, нашел свое отражение в п.1 ст.394 ГК, которая предусматривает зачетный характер неустойки по отношению к взыскиваемым убыткам, если иное не установлено законодательством или договором – "если за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства установлена неустойка, то убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой". Кроме того, процессуальная сторона категории убытков, а именно необходимость стороны по делу всякий раз доказывать причинную связь и размер убытков (как реального ущерба, так и упущенной выгоды), становится на практике именно таким "ограничителем".

Так, ст.65 АПК (ст.53 АПК 1995 г.), закрепляющая принцип состязательности арбитражного процесса, обязывает стороны представлять доказательства в обоснование своих требований, в том числе и при взыскании убытков, что находит отражение и в судебной практике.

Например, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда от 9 февраля 1999 г. N 5506/98 указывается, что ст.717 ГК РФ не содержит исключения из общего правила возмещения убытков и не освобождает истца от обязанности доказывания возникших у него убытков в соответствии со ст.393 ГК, а лишь ограничивает размер возмещения в случае, если фактический ущерб превышает установленный законом максимальный предел. В другом постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 1998 г. N 6708/97 можно прочитать по делу о признании акта незаконным и взыскании убытков, что "вывод апелляционной инстанции о недоказанности истцом наличия у него нарушенных или оспариваемых прав, подлежащих судебной защите, противоречит части 2 п.1 ст.53 АПК РФ 1995 г. (ст.65 действующего АПК), в силу которой обязанность доказывания факта нарушения лежит на органе, принявшем оспариваемый акт". Таким образом, законом (или договором) может быть установлено иное распределение обязанности по доказыванию убытков, связанное с особенностями рассмотрения отдельных категорий дел, но сама обязанность по доказыванию убытков всегда присутствует, присутствует в любом деле, где предметом исследования суда становятся заявленные убытки.

Данная процессуальная сторона в теории гражданского права нашла закрепление в признаках, которыми должны обладать убытки, а именно они должны быть прямыми (а не косвенными), достоверными (реальными) и необходимыми. К сожалению, указанные признаки не нашли своего нормативного закрепления, поэтому приходится выводить их из существующей научной доктрины и судебной практики, но, несмотря на различные названия и взгляды, при доказывании убытков в реальном деле все они сводятся в основном к доказыванию двух категорий: первой – причинной связи между противоправным деянием и наступлением результата в виде убытков и второй – размера убытков (особенно актуальны данные вопросы при взыскании будущих расходов и упущенной выгоды).

Понятие косвенных убытков было знакомо еще римскому частному праву, данное деление сохраняет свою актуальность и в настоящее время.

Во второй части ГК предусмотрено ограничение принципа полного возмещения убытков по отдельным обязательствам и видам договоров. При этом ограничение проявляется в разных формах. По договору энергоснабжения (и иным договорам снабжения через присоединенную сеть) подлежит возмещению только реальный ущерб. По договору на выполнение научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских работ и технологических работ упущенная выгода возмещается лишь в случаях, предусмотренных договором. Убытки же, причиненные заказчику в связи с выполнением работ с недостатками, возмещаются в пределах стоимости этих работ, если договором не предусмотрено, что они подлежат возмещению в пределах общей стоимости работ по договору (ст.777 ГК). Ограничением принципа полного возмещения убытков является и установление ответственности предпринимателя только за виновное неисполнение обязательств (ст.538 ГК).

Следующий принцип – принцип "номинализма". Применение данного принципа обусловлено направленностью права на взыскание денежного эквивалента в пользу потерпевшего взамен исполнения обязательства в натуре, т.е. данный принцип связан именно с деньгами как средством платежа, что определяется особыми свойствами последних. Между тем установление данного принципа стало возможным только с принятием нового гражданского законодательства, с отходом от плановой экономики и провозглашением установления института частной собственности. До этого момента действовал принцип реального исполнения обязательств, заложенный в ч.6 ст.36 Основ гражданского законодательства. В.В. Васькин отмечает в связи с этим, что сущность института возмещения убытков в советском праве никогда не сводилась к замене (эквиваленту) исполнения. Если должник не исполняет или ненадлежаще исполняет договор, обязанность возместить убытки возникает сверх и помимо обязанностей исполнения в натуре. Денежная компенсация убытков, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, не может заменить реального предоставления материальных ценностей, производства работ, оказания услуг и т.п. Особенно значение принципа реального исполнения возрастает в условиях планового хозяйства, когда выплата тех или иных денежных сумм не может быть признана равнозначной исполнению обязательства в натуре*(167). Следование принципу реального возмещения в советском праве определялось не только вышеперечисленными причинами, но и тем, что, как и в странах континентальной Европы, наше право испытало рецепцию римского права. Общепризнано, что советская, а теперь российская правовая система входит в семью романо-германского права, отсюда и близость в регулировании института возмещения убытков с германским и французским правом.

В настоящее время мы должны констатировать отход от принципа реального исполнения убытков, что вызвано изменением экономических отношений, возникновением новых правоотношений и регулирующих их норм права.

Высший Арбитражный Суд РФ подтвердил следование на практике принципу "номинализма" в информационном письме от 10 сентября 1993 г. N С-13/оп-276, в п.6 которого указано следующее: "Действующее законодательство не предусматривает обязанность должника возмещать кредитору убытки, вызванные инфляцией, но не связанные с невыполнением обязательств по договору". К тому же ст.450 ГК устанавливает, что изменение договора, а следовательно цены договора и т.п., возможно, только если оно предусмотрено самим договором или законодательством.

Таким образом, российской судебной практикой признается, что принцип "номинализма" является подразумеваемым условием договора и при отсутствии защитных оговорок в условиях договора всегда применяется в спорных правоотношениях.

Принцип законности, хотя отдельно не выделяется в нормативных актах, должен нами учитываться при возмещении убытков, как всегда подразумеваемый. Принцип законности вытекает из общих начал права и связан со следующим. Убытки, рассматриваемые нами как правовое явление, невозможны вне рамок, определяемых нормативными актами. Отсюда следует, что защите подлежат интересы лиц, участников гражданских правоотношений, действующих в пределах, очерченных ст.10 ГК, которая предполагает разумность их действий и добросовестность. Возникновение убытков возможно не только из противоправного поведения контрагента, когда нарушаются законные права и интересы пострадавшего, но и из правомерных, отвечающих требованиям закона (например, из действий суда при осуществлении правосудия при принятии мер по обеспечению иска). Становясь участниками процессуальных правоотношений, лица, участвующие в деле, должны пользоваться своими правами добросовестно (см. ст.35 ГПК, ч.2 ст.41 АПК). Таким образом, презюмируется, что интересы лица в возмещении убытков или вреда, "противные праву", не основанные на законе (в его широком смысле), а также когда вред причинен по просьбе или с согласия потерпевшего, а действия причинителя вреда не нарушают нравственные принципы общества (п.3 ст.1064 ГК), защите со стороны права и государства не подлежат. В связи с этим необходимо упомянуть о широко распространенном в немецкой правовой доктрине и в судебной практике так называемом учении о цели защиты (die Schutzwecklehre). Из сферы должны исключаться относительные убытки, а также интересы, которые не одобряются правопорядком. Bundesgerichtshof (Верховный федеральный суд) исходит из того, что нанесение ущерба таким интересам не является убытками (ущербом) в правовом смысле*(168).

В российской судебной практике принцип законности нашел следующее отражение.

Приведем пример. Товарищество с ограниченной ответственностью "Торгово-производственная фирма "РиКом"" (ТОО "ТПФ "РиКом"") обратилась в Нижегородский областной арбитражный суд с иском к администрации Балахнинского района Нижегородской области и муниципальному предприятию "Виктория" (МП "Виктория") о взыскании 41 466 427 руб. убытков, причиненных опечатыванием администрацией складских помещений муниципального предприятия, где находилось имущество истца.

Решением арбитражного суда исковые требования удовлетворены частично. В кассационной инстанции решение не проверялось. Впоследствии решением того же суда принятое решение пересмотрено по вновь открывшимся обстоятельствам и изменено. Администрация Балахнинского района была обязана судом полностью возвратить истцу имущество в натуре на сумму 1 536 200 руб. Этим же решением с администрации взысканы упущенная выгода в сумме 22 781 943 руб. и государственная пошлина. В протесте предлагается все состоявшиеся судебные акты отменить и в иске ТОО "ТПФ "РиКом"" отказать. Президиум ВАС РФ принял по делу постановление N 7401/95 от 12 ноября 1996 г., которое гласит следующее:

Из материалов дела видно, что ревизия муниципального предприятия "Виктория" выявила неучтенные материалы и продукцию, которые были изъяты как продукция, не принадлежащая муниципальному предприятию, и переданы на ответственное хранение сторонней организации – Балахнинской швейной фабрике. Таким образом, на момент как предъявления иска, так и рассмотрения дела указанное имущество находилось во владении фабрики и никакого отношения к нему ни администрация Балахнинского района, ни МП "Виктория" не имели, поскольку этим имуществом не владели и на ответственное хранение не принимали. При первичном разрешении спора и вынесении решения от 13 января 1994 г. суд пришел к выводу, что ТОО "ТПФ "РиКом"" доказало свое право собственности на часть имущества. Относительно оставшейся части имущества суд в иске отказал, мотивируя отказ недоказанностью права собственности на нее ТОО "ТПФ "РиКом"". После вступления данного решения в законную силу оставшаяся часть имущества была реализована налоговой инспекцией и деньги переданы в доход государства. Таким образом, никакого отношения к материальным ценностям ни администрация, ни МП "Виктория" не имели, поскольку выполнялось, по существу, решение суда. Впоследствии суд незаконно усмотрел вновь открывшиеся обстоятельства и изменил указанные выше решения.

Поскольку действиями администрации Балахнинского района Нижегородской области законные права ТОО "ТПФ "РиКом" не были нарушены и убытки ему не причинены, все состоявшиеся решения по делу необходимо отменить и в иске отказать*(169).

Наконец, принцип социальной справедливости позволяет увидеть сквозь призму правовых явлений, в том числе и категории убытков, через расставление ударений на отдельных моментах направленности правового регулирования общественных отношений вопрос, волнующий многих: надо ли признавать за участниками рыночного оборота право на компенсацию их потерь в результате предпринимательской деятельности, в том числе и от инфляционных процессов, или же государство, экономическая политика которого порождает инфляцию, имеет достаточные правовые и моральные основания для возложения рисков от хозяйственной деятельности, инфляционных процессов на организации и граждан, и следует ли рассчитывать на соответствующую поддержку со стороны юрисдикционных органов. Однозначно ответить на данные вопросы достаточно сложно, однако в теории всегда подразумевается государственная защита участников хозяйственного оборота, в том числе и через институт возмещения убытков, понесенных в результате осуществления предпринимательской деятельности. Право всегда должно защищать законные интересы всех участников общественных правоотношений, и осуществляется оно через деятельность судов. При обращении в суд за защитой своих законных прав и интересов лицо должно быть уверено, что если оно действовало правомерно, в рамках требований закона, то его законные и обоснованные требования должны быть удовлетворены. Гарантией этого служит процедура осуществления правосудия, четкая, детальная разработанность и закрепленность на законодательном уровне порядка движения дела, прав и обязанностей участников процесса.

Однако многое зависит и от самого участника арбитражного или гражданского процесса. Закон предполагает необходимость его активного участия в процессе рассмотрения дела; одним из проявлений данной активности служит необходимость (обязанность) стороны по делу представлять доказательства в обоснование своих требований. Поэтому представляемые в суд доказательства должны отвечать требованиям закона и нести смысловую нагрузку, представляющую их в качестве именно доказательств. В силу того, что категория убытков в гражданском и арбитражном процессе является одним из самых "труднодоказываемых" явлений, в дальнейшем мы попытаемся выявить проблемы доказывания убытков, а также возможные пути их устранения.

 

Глава V. Определение предмета доказывания

по делам о возмещении убытков

 

§ 1. Предмет доказывания по делам о возмещении убытков

 

Доказывание убытков, как уже неоднократно отмечалось, является трудоемким занятием, требующим познания, осмысления сложности не только такого правового явления, как убытки, но и самого процесса доказывания. К сожалению, на настоящий момент процессуальная наука также не смогла выработать однозначных, равнопонимаемых и единообразно применяемых критериев при определении элементов такого правового феномена, как доказывание. В силу этого выделить все проблемы, возникающие при доказывании убытков в арбитражном процессе, и полностью раскрыть их в рамках настоящей работы не представляется автору возможным и целесообразным. Поэтому предлагается остановиться на наиболее важных и значимых, к которым можно отнести следующие: определение предмета доказывания, установление необходимых доказательств, распределение обязанности по доказыванию по делам о возмещении убытков, а также доказывание убытков в условиях инфляции и методика доказывания убытков по отдельным видам гражданско-правовых обязательств.

Доказывание, являясь логико-практической деятельностью, не может не иметь своего предмета. Формирование предмета доказывания по делу позволяет правильно определить цель познания, выбрать оптимальный режим сбора, представления, исследования и оценки доказательств.

В процессуальной теории традиционно под предметом доказывания понимается совокупность фактов, имеющих материально-правовое значение, установление которых необходимо для вынесения судом законного и обоснованного решения по делу. В сфере гражданского процессуального права было разработано деление фактов, входящих в предмет доказывания, на правообразующие, правопрекращающие и правоизменяющие, что нашло отражение во многих работах ученых процессуалистов (например, Я.Л. Штутина, Л.Л. Смышляева,С.В. Курылева и др.)*(170). А.Ф. Клейнман, К.С. Юдельсон, М.К. Треушников кроме вышеприведенных групп рассматривали необходимость выделения правопрепятствующих фактов*(171). "Правопрепятствующие факты имеют правовое значение, о них можно говорить как о юридических фактах, поскольку их наличие парализует действие правопорождающих, правоизменяющих, правопрекращающих фактов"*(172).

Включение в предмет доказывания фактов процессуального характера также остается дискуссионным. Например, Т.А. Лилуашвили, определяя предмет доказывания как особый процессуальный институт, указывал, что в него входят лишь те факты, которые имеют материально-правовой характер, факты, без выяснения которых нельзя правильно разрешить дело по существу, факты, установление истинности которых является непосредственной целью доказывания*(173). Нужно заметить, что наукой гражданского процессуального права не выработана единая классификация фактов, входящих в предмет доказывания по делу, связано это с тем, что практически каждый из ученых, которые занимались разработкой данной проблемы, предлагали свое видение этого вопроса. Приведем лишь некоторые из них.

С.В. Курылев определял факты, входящие в предмет доказывания, как положительные и отрицательные, факты явления и факты состояния*(174).

К.С. Юдельсон, относя к обстоятельствам, входящим в предмет доказывания, обстоятельства, которые составляют основания требований и возражений сторон, указывал на различие предмета доказывания для истца и ответчика. В объект судебного доказывания он включал:

1) факты, образующие права и обязанности, имеющие для данного требования правообразующее (правоизменяющее) значение;

2) факты легитимации (активной и пассивной);

3) факты повода к иску, наличие которых делает возможным судебную защиту права*(175).

Л.П. Смышляев относил к фактам, входящим в предмет доказывания, только материально-правовые, но не процессуальные факты*(176).

М.К. Треушников включает в предмет доказывания четыре вида фактов:

1) факты материально-правового характера (необходимы для разрешения дела по существу);

2) доказательственные факты (выводные доказательства);

3) факты, имеющие исключительно процессуальное значение (для совершения процессуальных действий);

4) факты, установление которых необходимо для выполнения воспитательных и предупредительных задач правосудия*(177).

Для обозначения всей совокупности фактов, подлежащих доказыванию, употребляется термин "пределы доказывания"*(178).

Данное определение предмета доказывания, сформулированное применительно к гражданскому судопроизводству, в равной мере можно отнести и к судопроизводству арбитражному.

Факты, имеющие материально-правовое значение, или юридические факты, – это факты, с наличием или отсутствием которых закон связывает возможность возникновения изменения или прекращения материально-правовых отношений между их субъектами. Установление фактов, имеющих материально-правовое значение, имеет главенствующее значение при рассмотрении дела в арбитражном суде и суде общей юрисдикции, поскольку от правильного их определения и установления, в первую очередь, зависит правильное разрешение дела.

И.В. Решетникова определяет предмет доказывания как совокупность обстоятельств материально-правового и процессуального характера, подлежащих установлению для правильного разрешения гражданского дела. Кроме того, все факты, включенные в предмет доказывания, можно суммировать как:

1) основные материально-правовые факты;

2) вспомогательные факты (доказательственные факты, факты, установление которых необходимо для вынесения частного определения);

3) процессуальные факты, имеющие значение для разрешения дела;

4) проверочные факты*(179).

Русский процессуалист К. Малышев под предметом доказывания понимает совокупность "спорных юридических фактов, а именно существование или несуществование этих фактов"*(180). На "спорность" фактов, входящих в предмет доказывания, указывает и профессор Ю.С. Гамбаров: "Предметами доказательства в гражданском процессе являются вообще спорные сторонами факты, имеющие существенное значение для предъявляемых ими друг к другу притязаний"*(181).

Мы здесь не затрагиваем подробно вопрос определения фактов, не подлежащих доказыванию, так как при возмещении убытков действуют те же правила, характерные для всего арбитражного и гражданского процесса. Остановимся в основном на исследовании материально-правовых фактов, так как наличие остальных фактов будет определяться своеобразием каждого конкретного дела, позицией сторон по делу и т.д.

Говоря о предмете доказывания, необходимо выяснить также источники формирования предмета доказывания. Общепринято, что источником формирования предмета доказывания являются нормы материального права, подлежащие применению, а также основания иска и возражения против него.Необходимо также подчеркнуть, что в правовой теории доказательств нет единой точки зрения на определение оснований для классификации фактов, входящих в предмет доказывания, поэтому в научных публикациях приводятся различные классификации указанных фактов*(182).

Сам вопрос об определении предмета доказывания, несмотря на провозглашенный принцип состязательности, по российскому законодательству решает суд. Например, п.2 ст.56 ГПК указывает, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне подлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. Аналогичное правило содержится и в ч.2 ст.66 АПК, где арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, если сочтет невозможным рассмотреть дело на основании имеющихся доказательств. Обязанность арбитражного суда устанавливать предмет доказывания подкрепляется п.1 ч.1 ст.270 АПК, которая указывает в качестве одного из оснований к изменению или отмене решения арбитражного суда неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела. Хотя первоначально при подаче искового заявления истец не может не предвидеть (или не предполагать), на каких фактах он будет обосновывать свои требования, т.е. определять для себя предмет доказывания по делу (то же самое и в отношении возражений ответчика), другое дело, если его определение предмета доказывания может быть ошибочным, что и должен исправить суд (арбитражный суд).

Действующая судебная практика также выработала определенные критерии, определяющие предмет доказывания по делам о возмещении убытков. Например, в п.6 информационного письма Высшего Арбитражного Суда РФ от 10 сентября 1993 г. предмет доказывания для сторон по делам о возмещении убытков, причиненных нарушением договорных обязательств, определен следующим образом. "Для взыскания понесенных убытков, в том числе в условиях инфляции, истец должен предоставить доказательства, подтверждающие:

а) нарушение ответчиком принятых по договору обязательств;

б) причинную связь между понесенными убытками и неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств;

в) размер убытков (реальных и упущенной выгоды), возникших у истца в связи с нарушением ответчиком своих обязательств".

Кроме того, действующий ГК особо выделяет, что

г) при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые истцом для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления (ч.4 ст.393).

Далее в п.6 вышеуказанного письма Высшего Арбитражного Суда РФ указано: "Если истец представит доказательства, подтверждающие, что понесенные им убытки причинены невыполнением или ненадлежащим выполнением ответчиком обязательств и что он принял все меры к предотвращению этих убытков или уменьшению их размера, фактически понесенные на день предъявления иска убытки подлежат возмещению". Часть 3 ст.393 ГК уточняет, что, исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие в день вынесения решения. Таким образом, данное правило направлено все-таки на учет неблагоприятного воздействия инфляции.

При деликтных отношениях предмет доказывания потерпевшей стороной, естественно, сужается. Потерпевшей стороне в этом случае необходимо доказать лишь:

а) факт совершения противоправного деяния;

б) причинную связь между действиями нарушителя и причиненным ущербом;

в) размер убытков.

Для определения фактов, входящих в предмет доказывания по делам о возмещении убытков, необходимо учитывать следующее.

1. Основные материально-правовые факты можно вывести из норм материального права:

а) нормы, раскрывающие понятие убытков, содержатся в общих положениях ГК, что является особенностью убытков, так как возникновение убытков возможно во всех институтах, установленных гражданским законодательством;

б) кроме общих положений, предмет доказывания определяется исходя из конкретного материального правоотношения и связан со своеобразием разрешаемого дела.

2. Иные факты, в том числе и процессуального характера, включаемые в предмет доказывания.

Кроме того, предмет доказывания тесно связан с другими институтами процессуального права, а именно:

а) с особенностями доказательств и средств доказывания, предъявляемых сторонами в арбитражном и гражданском процессе;

б) с распределением бремени доказывания, установленного нормативными актами.

Теперь несколько подробнее рассмотрим каждую из указанных категорий.

В теории гражданского права выработаны условия привлечения лица к гражданско-правовой ответственности. Данные условия образуют состав гражданского правонарушения или рассматриваются как юридическое основание ответственности. Обычно к ним относят, кроме наличия убытков (рассматриваемых нами через их размер), противоправное поведение должника, понимаемое в широком смысле, причинную связь между противоправностью и убытками, вину должника (в необходимых случаях). Необходимо учитывать, что возникновение убытков может быть связано и с правомерным поведением причинителя убытков (деянием, осуществляемым в рамках закона), но тогда возможность возмещения убытков должна быть прямо установлена в законе.

Для сравнения: основанием возникновения обязательства возместить вред по римскому праву могло также служить:

1) правонарушение или деликт;

2) следствие неисполнения или ненадлежащего исполнения любого договора;

3) принятая по специальному договору обязанность возмещения вреда, наступающего при определенных обстоятельствах*(183).

Применительно к предмету доказывания состав гражданского правонарушения составляет его "основу", т.е. перечисленные факты в любом случае должны ставиться на обсуждение судом при рассмотрении дела по возмещению убытков. Исследуя нормы ГК, относящиеся к возмещению убытков, необходимо заметить, что в ст.15 содержится лишь указание на "противоправность" деяния должника, само раскрытие понятия противоправности содержится в других статьях. Статья 393 ГК определяет противоправность применительно к отношениям, вытекающим из договорных обязательств как неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. При этом должник нарушает субъективное право кредитора, нормы права, регулирующие конкретные отношения, а также общую норму обязательственного права*(184). Статья 1064 ГК признает противоправным любое поведение лица, причиняющее вред личности или имуществу гражданина или имуществу юридического лица, за исключением того, на которое причинитель вреда уполномочен. Из ст.15 ГК выводится и необходимость установления (доказывания, включения в предмет доказывания) причинной связи между противоправными действиями лица, причинившего убытки, и самими убытками, раскрытия данного понятия закон не делает, поэтому данный вопрос полностью отдан "на откуп" существующей научной доктрине и действующей судебной практике.

Таким образом, можно разделить материально-правовые факты, входящие в предмет доказывания по делам о возмещении убытков, на обязательные (учитываемые арбитражным судом при рассмотрении любого дела подобного рода) и факультативные (включение в предмет доказывания зависит от особенностей конкретного материального правоотношения). К числу обязательных фактов, подлежащих включению в предмет доказывания по делам о возмещении убытков, следует отнести следующие.

Факт наличия убытков, проявляющийся через их размер, понятие которого раскрывается в ст.15 ГК.

Убытки, в соответствии со ст.15 ГК, могут состоять из следующих четырех частей:

А) Реальный ущерб -

1) произведенные расходы или расходы, которые необходимо будет произвести;

2) утрата или повреждение имущества.

Б) Упущенная выгода -

1) неполученные доходы;

2) доходы, полученные контрагентом, нарушившим право.

Закон включает в предмет доказывания во всех случаях, когда речь идет о возмещении убытков, их размер, будь то реальный ущерб или упущенная выгода. Сами убытки не могут существовать без выражения вовне, они должны быть материально осязаемы или, в крайнем случае, реально представляемы, но не только самим пострадавшим, но и любым здравомыслящим человеком. Тем более их материальное "проявление" должно быть "понятно" суду, точнее, персонифицировано – судье или судьям, рассматривающим дело. Убытки как раз и "проявляются" через "размер". При взыскании убытков в виде реального ущерба обосновать его размер значительно проще, чем при взыскании упущенной выгоды, так как доказывание в этом случае носит характер поиска эквивалента или установление эквивалентности реального ущерба и представляемых в суд доказательств. В конечном итоге в качестве эквивалента выступают денежные средства. При утрате имущества представляется эквивалент утраченного имущества, определяемый с учетом его реальной (рыночной) стоимости на момент утраты. Таким образом, суду необходимо представить имущество, подобное (равное) утраченному, либо его денежный эквивалент. Имеется в виду не реальное представление в зал судебного заседания имущества, подобного утраченному, а представление доказательств, подтверждающих их эквивалентность.

В случае повреждения имущества решается два вопроса, первый – возможно ли использовать данное имущество по его прямому назначению, т.е. утратила ли вещь не только меновую, но и потребительскую стоимость.

Например, если сгоревшая электронно-лучевая трубка, засвеченная партия фотопленки, фильтр с утраченной химической активностью становятся непригодными, то и дальнейшее их использование невозможно, тогда размер ущерба определяется как в случае утраты данного имущества.

И второй вопрос – если дальнейшее использование имущества возможно, то размером ущерба будет служить разница в умалении его стоимости, т.е. установление размера расходов, необходимых для восстановления имущества (его ремонта) до состояния, предшествовавшего повреждению. При повреждении имущества доказывание убытков, таким образом, будет сводиться к обоснованию произведенных расходов по восстановлению имущества либо к обоснованию расходов, которые потерпевшая сторона должна будет произвести опять же для восстановления имущества. В связи с этим не совсем корректно законодатель включил "повреждение имущества" в понятие убытков, данное в ст.15 ГК.

Кроме обязанности суда (арбитражного суда) по делу устанавливать предмет доказывания под угрозой возможной отмены решения вышестоящей инстанцией, судебная практика включила в обязанность суда и проверку представляемого стороной расчета убытков, из которого делается вывод о размере убытков. Особенностью расчета убытков является его обоснованность, подтверждение сумм и цифр доказательствами, которые должны отвечать всем требованиям доказательств в их процессуальном смысле. Любая из цифр, сумм, примененных в расчете, не подтвержденная доказательством, может свести все усилия истца на нет. Если суд усмотрит необоснованность применяемого расчета, следовательно, будет сделан вывод о недоказанности размера убытков и в иске будет отказано.

Так, в постановлении от 8 октября 1996 г. N 63/95 Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил решение и постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда Московской области по делу ТОО "ПМК-91" к АООТ "Проектно-строительное объединение N 13" о взыскании убытков, связанных с ненадлежащим выполнением договора аренды, направил дело на новое рассмотрение, отдельно указав, что "при этом суду следует проверить расчет подлежащих взысканию убытков".

Не все расходы лица являются убытками. На практике может возникнуть такая ситуация, когда расходы лица формально подпадают под понятие убытков, но не отвечают всем требованиям, предъявляемым к данной правовой категории. Связано это с тем, что убытки как "универсальный способ защиты" могут применяться при любом материальном (гражданском) правоотношении. Поэтому при определении, что за расходы вы понесли (несете) и являются ли они убытками, необходимо исходить из всей совокупности свойств убытков как правового феномена.

Например, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 9 февраля 1999 г. N 2733/98 указал на следующие отличия убытков от иных затрат, понесенных участниками конкурса. Индивидуальное частное предприятие "Наггет" обратилось в Арбитражный суд Чукотского автономного округа с иском к администрации Чукотского автономного округа, Комитету по геологии и использованию недр Чукотского автономного округа о возврате 186 850 143 руб. сбора, уплаченного им за участие в конкурсе, а также о взыскании 1 818 986 142 руб. ущерба, образовавшегося в результате уплаты банковских процентов по полученному кредиту, и 11 180 001 066 руб. упущенной выгоды. Решением от 6 ноября 1997 г. в удовлетворении исковых требований отказано. Постановлением апелляционной инстанции от 9 января 1998 г. решение оставлено без изменения. Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа постановлением от 27 марта 1998 г. решение и постановление апелляционной инстанции изменил: иск в части возврата 186 850 руб. 14 коп.(деноминированных) сбора удовлетворил, в остальной части оставил судебные акты без изменения. В протесте предлагается постановление кассационной инстанции в части взыскания сбора отменить, решение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции об отказе в иске в этой части оставить в силе. В остальной части постановление кассационной инстанции оставить без изменения. Президиум считает, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям...

Согласно ст.129 ГК земля и другие природные ресурсы могут отчуждаться или переходить от одного к другому и иными способами в той мере, в какой их оборот допускается законами о земле и других природных ресурсах. В соответствии со ст.45 Закона РФ "О недрах" сбор за участие в конкурсе (аукционе) вносится всеми его участниками и является одним из условий регистрации заявки. Истец согласился с суммой сбора, в своих интересах и на свой риск как субъект предпринимательской деятельности добровольно уплатил ее, принял участие в конкурсе и понес материальные затраты, а поэтому они возврату не подлежат. Кроме того, по смыслу п.10.3 Положения о порядке лицензирования пользования недрами, утвержденного постановлением Верховного Совета РФ от 15 июля 1992 г. N 3314-1, затраты, понесенные участниками конкурса, не компенсируются. При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции об отказе в иске в части возврата сбора за участие в конкурсе являются правильными. Правовых оснований для изменения в этой части указанных судебных актов у суда кассационной инстанции не имелось185.

Нужно также отметить, что действующий сейчас принцип состязательности в судебном процессе практически делает "неработающей" формулировку ст.15 ГК, которая устанавливает, что лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем доходы, полученные лицом, нарушившим право. Связано это с тем, что обосновать такие доходы истец может, только ссылаясь на документацию ответчика, которую последний, естественно, добровольно истцу не представляет, а суд зачастую вполне обоснованно не удовлетворяет ходатайство истца об истребовании документов у ответчика. Иначе иск представлял бы собой следующее: "ходатайствуем к суду истребовать документы у ответчика, на основании которых мы определим свои убытки, подтверждением которых будут опять-таки истребованные у истца документы".

Не надо забывать и о том, что сведения, содержащиеся в указанных документах, почти всегда являются коммерческой или служебной тайной. Поэтому позиция суда при решении таких вопросов вполне обоснованна и понятна, хотя существует и реальная действительность, которая вносит свои коррективы в возможные решения вышеуказанных вопросов.

С другой стороны, в подобных ситуациях размер упущенной выгоды не может быть меньшим, чем доходы, полученные нарушителем, что определяет минимальный предел размера упущенной выгоды, а также существенно облегчает процесс доказывания размера подлежащих возмещению убытков.

Например, в учебнике "Гражданское право" под редакцией А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого приводится вариант, когда, по мнению автора, может быть применима ответственность в виде упущенной выгоды в размере не меньшем, чем доходы должника: "Если арендатор задержал возвращение арендованного оборудования на один месяц и за этот период получил доход от его эксплуатации, то арендодатель вправе требовать возмещения упущенной выгоды в размере не меньшем, чем доход, полученный арендатором за время неправомерного использования арендованного имущества"*(186).

Конечно, потерпевшая сторона может выставить требования, но удовлетворит ли их суд? Анализируя данный пример, можно прийти к выводу, что обосновать (доказать) свои требования потерпевшая сторона может только при помощи должника. Но о какой "помощи" может идти речь, если стороны не смогли самостоятельно разрешить данный спор и вынуждены были обратиться за помощью в суд? Исходя из материально-правовых фактов, входящих в предмет доказывания по данному делу, можно сказать, что реально можно будет обосновать только противоправность поведения должника. Противоправность в данном случае должна быть подтверждена документами, устанавливающими наличие договорных отношений между сторонами, окончание срока аренды, нахождение оборудования у арендатора, несмотря на окончание срока аренды, т.е. представлением суду договора аренды, актов приемки-передачи оборудования и т.п. Остальные же факты – причинную связь и размер доходов должника – на практике обосновать (доказать, подтвердить доказательствами) будет затруднительно, если не сказать – невозможно. Закон в данном случае накладывает на потерпевшую сторону несколько нелепую обязанность – обосновать, подтвердить доказательствами доходы неисправной стороны. Возникает несколько вопросов, на которые трудно ответить. Какие доходы имел в виду законодатель – полученные при обычном обороте или действительные доходы? Возможно ли привести в доказательство полученный доход потерпевшего при использовании им этого оборудования до передачи в аренду? Но сразу возникает контраргумент: а если оборудование вообще не использовалось либо использовалось только часть времени? В приведенном случае потерпевшей стороне лучше все-таки, реальнее будет взыскать упущенную выгоду в ее традиционном понятии как "неполученные доходы". Обоснованием размера будет служить размер арендной платы, установленный в договоре аренды, что не представит затруднений в представлении доказательств, так как экземпляр договора находится на руках у потерпевшей стороны.

Правовая новелла, сформулированная в ст.15 ГК, с нашей точки зрения, еще раз подчеркивает односторонний подход в развитии и формировании понятия категории убытков, без учета требований процессуальной науки.

Само понятие "доходы", пусть и неисправной стороны, противоречит понятию убытков, рассмотренному нами ранее. Убытки подразумевают собой всегда лишение, умаление чего-либо, пусть и в будущем, но это умаление с необходимостью должно наступить. Здесь же отсутствует компенсационная сторона убытков, что позволит судам толковать данное правило при применении на практике неоднозначно.

В юридической литературе также высказаны точки зрения по этой новелле российского права. Так, К.В. Нам указывает на то, что доходы контрагента, рассматриваемые в виде убытков, "трудно соотнести с принципами договорной ответственности, это противоречит принципу компенсационности. Налицо обогащение потерпевшей стороны... которое не является ни реальным ущербом, ни упущенной выгодой, отсюда отдельная специфическая форма ответственности, которой присущи карательные штрафные черты"*(187).

Второй обязательный факт, включаемый в предмет доказывания, – факт противоправного поведения – указывается в общих положениях ГК (ст.15), но раскрытие (признаки) содержатся в иных разделах ГК (при правомерном поведении – указание на норму закона, предусматривающего, при наступлении какого факта возможно требовать возмещения убытков).

Особенностью возмещения убытков при договорных правоотношениях будет включение в предмет доказывания в качестве обязательного не только факта противоправного поведения (нарушения договора), но и факта существования самих договорных отношений, т.е. факта заключения между сторонами договора. В арбитражной практике стороны зачастую хотят снять с себя ответственность, ссылаясь на недействительность ранее заключаемых ими договоров (отсутствие полномочий у лица, подписавшего договор; наличие "крупной сделки" и т.п.). В связи с этим интересен следующий пример.

Д. обратился в суд с иском к малому предприятию "Экспо-Центр" о возмещении ущерба, причиненного утратой автомобиля, который был сдан ответчику на хранение на стоянке, расположенной на одной из улиц города.

Решением суда в иске Д. отказано. При этом суд исходил из того, что между Д. и малым предприятием не был заключен договор хранения автомашины. Площадка на улице города использовалась лишь для парковки автомобилей, но не для их хранения, предназначалась лишь для платной дневной стоянки автомобилей, сторожа работали на ней с 6 до 18 часов и могли покинуть площадку в период дежурства.

Верховный Суд РФ, рассмотрев дело по протесту заместителя Председателя Верховного Суда России, решение суда отменил по тем мотивам, что судом не обращено внимание на целый ряд обстоятельств, свидетельствующих о заключении с гражданином договора хранения автомобиля, а также оставлены без внимания иные вопросы188. В рассмотренном случае, кроме решения общих вопросов по доказыванию убытков, Верховный Суд РФ в обосновании заключения договора хранения указал на следующие обстоятельства, являющиеся по сути доказательствами подтверждения наличия договорных обязательств (заключенного договора хранения): распоряжением администрации города малому предприятию было предоставлено право организации стоянки для припарковки автомобилей в специально отведенном месте, с взиманием платы за оказанные населению услуги на основании талонов строгой отчетности. Ответчик оборудовал стоянку ограждением с тем, чтобы исключить въезд и выезд автомобилей помимо ворот. Приказом по малому предприятию был определен порядок функционирования стоянки, в соответствии с которым производилась обязательная регистрация всех въезжающих на территорию стоянки автомобилей, обеспечивалась охрана территории стоянки сторожами, ответственными за сохранность транспортных средств, за исключением имущества, находящегося в салонах автомобиля, устанавливалась плата за помещенный на стоянку транспорт.

Таким образом, можно сказать, что предмет доказывания по делам о возмещении убытков не является чем-то устоявшимся, неизменяемым. Наоборот, он может меняться в зависимости от конкретного дела, рассматриваемого судом, и позиций сторон.

Возникновение убытков возможно не только из договорных или деликтных отношений, но и из правомерных, отвечающих требованиям закона действий суда, т.е. при осуществлении правосудия. Это возможно только в случае, прямо указанном в законе. Например, возникновение убытков может быть связано с мерами по обеспечению иска, налагаемыми судом на одну из сторон по делу (чаще на ответчика). Причем подходы к данной проблеме судов общей юрисдикции и арбитражных судов ранее были несколько различны. Связано это было с нормативным закреплением института обеспечения иска в ГПК РСФСР и АПК РФ.

В ст.139 ГПК РФ 2002 г., вступившего в силу с 1 февраля 2003 г., говорится, что "по заявлению лиц, участвующих в деле, судья или суд может принять меры по обеспечению иска. Обеспечение иска допускается во всяком положении дела, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда".

Предусмотренные новым ГПК РФ 2002 г. меры по обеспечению иска (ст.140) в принципе аналогичны подобным мерам, содержавшимся в старом ГПК (ст.134). Такими мерами могут быть:

1) наложение ареста на имущество, принадлежащее ответчику и находящееся у него или у других лиц;

2) запрещение ответчику совершать определенные действия;

3) запрещение другим лицам совершать определенные действия, касающиеся предмета спора, в том числе передавать имущество ответчику или выполнять по отношению к нему иные обязательства;

4) приостановление реализации имущества в случае предъявления иска об освобождении имущества от ареста (исключение из описи);

5) приостановление взыскания по исполнительному документу, оспариваемому должником в судебном порядке.

В необходимых случаях судья или суд может принять иные меры по обеспечению иска, которые отвечают целям, указанным в ст.139 ГПК РФ 2002 г. Судьей или судом может быть допущено несколько мер по обеспечению иска.

Пункт 3 ст.140 УПК предусматривает, что меры по обеспечению иска должны быть соразмерны заявленному истцом требованию. Пункт 4 той же статьи предписывает судье или суду незамедлительно сообщить в соответствующие государственные органы или органы местного самоуправления, регистрирующие имущество или права на него, их органичения (обременения), переход и прекращение.

Обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению ответчика либо по инициативе судьи или суда (п.1 ст.144 УПК).

Что касается арбитражного процесса, то ч.1 ст.90 содержит следующее: арбитражный суд по заявлению лица, участвующего в деле, а в случаях, предусмотренных АПК 2002 г., и иного лица может принять срочные временные меры, направленные на обеспечение иска или имущественных интересов заявителя (обеспечительные меры). В арбитражном процессе суд лишен права "по собственной инициативе" совершать процессуальные действия, связанные с применением мер по обеспечению иска, что является результатом последовательно проводимого арбитражным законодательством и судебной практикой принципа состязательности сторон. Однако ч.2 ст.91 АПК установлена существенная оговорка для применения обеспечительных мер – обеспечительные меры должны быть соразмерны заявленному требованию. Кроме того, на основании ходатайства ответчика арбитражный суд может потребовать от истца встречного обеспечения иска в соответствии со ст.94 АПК.

Часть 6 ст.96 АПК содержит следующую формулировку: "Спор о возмещении убытков, причиненных неисполнением определения арбитражного суда об обеспечении иска, рассматривается в том же арбитражном суде". По существу это правило повторяет ранее существовавшую формулировку ст.76 АПК 1995 г.

Фактически же данная формулировка меняет только подсудность дел, т.е позволяет говорить о виде подсудности – по связи дел, а также имеет значение, если меры по обеспечению иска направлены на запрет совершать другими лицами определенные действия, касающиеся предмета спора. В отношении неисправного ответчика же каких-то преимуществ потерпевшая сторона не получает, хотя решение по делу выносится в ее пользу, решение, которое заведомо неисполнимо, что, с моей точки зрения, не соответствует задачам судопроизводства в арбитражном суде, установленным в ст.2 действующего АПК.

Во-первых, вопрос о неисполнении определения арбитражного суда разрешается судом в основном до вынесения или в момент вынесения решения по делу (определения об оставлении заявления без рассмотрения, прекращении производства по делу), в худшем для потерпевшей стороны случае – при вступлении решения (определения об оставлении заявления без рассмотрения, прекращении производства по делу) в законную силу, поэтому арбитражный суд может разрешить и этот вопрос в этом же заседании.

Во-вторых, устанавливается неравенство между государственными интересами и частными (потерпевшей стороны), при несоблюдении мер по обеспечению иска, наложенных арбитражным судом на ответчика, федеральный бюджет получит штраф в размере, установленном гл.11 АПК, а потерпевшая сторона – возможность взыскания в отдаленном будущем убытков, на что она и без этого указания в законе имеет право. Кроме того, первое будет взыскиваться на основании определения суда, а второе – только на основании судебного решения.

И наконец, в-третьих, трудно представить себе, что за убытки (исходя из выведенного нами определения) понесет потерпевшая сторона в данном случае, если противоположная сторона по делу не выполнит определение о наложении мер по обеспечению иска. При наложении мер по обеспечению иска преследуется цель обеспечить в дальнейшем само исполнение решения, но если невозможно обеспечить выполнение решения еще на стадии судебного разбирательства (например, нет имущества у ответчика) или арбитражный суд, используя свое право, отказал в вынесении определения об обеспечении иска? В этих случаях вопросами исполнения решения занимаются уже судебные приставы-исполнители, в соответствии с Федеральным законом "Об исполнительном производстве"*(189). Понимая под убытками в любом случае умаление имущества, какието имущественные потери, трудно представить, практически невозможно, даже теоретически, какие-то иные потери потерпевшей стороны, кроме потери имущества, которое является предметом разбирательства и по которому и так будет вынесено решение арбитражного суда, что повлечет в дальнейшем необходимость возбуждения исполнительного производства.

В ст.98 АПК также предусмотрена возможность возмещения убытков ответчику и другим лицам (ранее, в ст.80 АПК 1995 г., данного положения не содержалось), причиненных обеспечением иска, – ответчик после вступления в законную силу решения, которым в иске отказано, вправе требовать от истца возмещения убытков, причиненных ему обеспечением иска, путем предъявления иска в том же арбитражном суде. Данное правило кроме того, что меняет правило о подсудности указанных категорий дел (ответчик обращается в тот же арбитражный суд, а не в суд по месту нахождения первоначального истца, что более выгодно в любом плане первому), устанавливает дополнительные факты (включает в предмет доказывания), которые необходимо будет установить в судебном заседании. Первое – факт вступления решения в законную силу, что подтверждается самим решением либо, если оно обжаловано, копией постановления вышестоящих инстанций, причем решение не должно быть изменено или отменено ими. Второе, если решение истца удовлетворено только в части либо изменено вышестоящими инстанциями в части размера удовлетворяемых требований, то кроме размера убытков ответчику в "новом процессе" необходимо будет доказать соотношение их с "частью неудовлетворенных требований истца". Таким образом, "при отказе в первоначальном иске частично ответчик вправе взыскать с истца убытки, причиненные ему обеспечением только той части иска, в которой истцу решением арбитражного суда было отказано"*(190). Аналогично решаются вопросы о возмещении убытков ответчика при прекращении производства по делу и оставлении иска без рассмотрения.

На практике это будет несколько проблематично. После обоснования размера понесенных убытков от обеспечения иска потерпевшей стороне, по моему мнению, необходимо будет указать суду на правило, применяемое при расчете государственной пошлины в случае частичного удовлетворения исковых требований, и на его основе рассчитать уже "конечный" размер убытков.

Рассмотрим в связи с этим дело из практики Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа.

Коммерческо-технический центр "Профит" (далее – КТЦ "Профит") предъявил в Арбитражный суд Санкт-Петербурга иск о взыскании с АООТ "Самсон", АООТ "Александро-Невская мануфактура", АООТ "Невотекс" и АООТ "Петмол" убытков в размере 4 645 302 974 руб., которые возникли в результате наложения по заявлению ответчиков Невским районным судом Санкт-Петербурга ареста на жилой дом. Решением арбитражного суда в иске отказано. Постановлением кассационной инстанции решение арбитражного суда отменено, исковые требования удовлетворены. При этом суд исходил из следующих оснований.

Ответчики обратились в Невский районный суд с иском к КТЦ "Профит", АОЗТ "Невская мануфактура" и ТОО "Р-Дж. Р-Петро" о выделении доли в объекте инвестиционной деятельности. Одновременно они сделали заявление о наложении ареста на жилой дом в обеспечение иска. 17 апреля 1995 г. судом был наложен арест на дом, 27 мая 1995 г. арест был заменен запретом на отчуждение квартир и оформление правоустанавливающих документов. Актом от 31 марта 1995 г. дом был сдан в эксплуатацию, и при отсутствии указанных мер по обеспечению иска дольщики, и в их числе КТЦ "Профит", могли бы начать оформление правоустанавливающих документов.

Кассационной коллегией отмечено, что истцы, обращающиеся в суд при наличии вступившего в законную силу судебного решения, вынесенного по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, не могут не осознавать необоснованности своего требования, а заявляя при этом ходатайство об обеспечении такого иска, они, действуя умышленно, сознают вредные последствия своих действий.

Столь же неосновательной является ссылка суда первой инстанции на то обстоятельство, что принятие мер обеспечения иска не было признано неправомерным городским судом г. Санкт-Петербурга. Прекращение дела производством по определению городского суда от 28 сентября 1995 г. на основании п.3 ст.219 ГПК свидетельствует о необоснованности самого иска, а следовательно, и всех принятых по нему процессуальных действий. Вопрос о правомерности мер обеспечения иска не может рассматриваться в отрыве от исхода дела.

Из дела следует, что истцом представлены документы, подтверждающие наличие санкций по договору от 27 августа 1994 г. между КТЦ "Профит" и ОКСом администрации г. Фокино, факт предъявления претензии на сумму 9 032 522 561 руб. и признания ее в объеме 4 645 302 974 руб. В случае отказа КТЦ "Профит" от удовлетворения данной претензии ОКС администрации г. Фокино имел право взыскать денежные средства с КТЦ "Профит" в судебном порядке.

В соответствии со ст.384 ГК к ОКСу администрации г. Фокино перешли права КТЦ "Профит" в том объеме и на тех же условиях, которые существовали к моменту перехода права. Организации-заказчики (ТОО "Вознесенск" и ТОО "Ивановское ДМК") в соответствии с п.3 ст.382 ГК должны быть уведомлены о переходе прав кредитора к другому лицу. Указанные лица не только уведомлены, но и являются участниками соглашений об уступке прав требования. Все права инвестора с момента подписания соглашений об уступке права требования КТЦ "Профит" утратил. Исполнение обязательств по передаче жилой площади со стороны их заказчиков будет произведено в пользу ОКСа администрации г. Фокино. Для КТЦ "Профит" это означает утрату имущества, собственником которого он стал бы после ввода в эксплуатацию данных жилых домов. Согласно приобщенному к делу акту государственной комиссии сдача дома состоялась лишь 31 марта 1995 г. Так как КТЦ "Профит" по объективным причинам не располагал возможностью в первом квартале 1995 г. оформить правоустанавливающие документы, он мог это осуществить в месячный срок, установленный п.2.2 инструкции городского бюро регистрации. Однако меры обеспечения иска, принятые по заявлению ответчиков, этому воспрепятствовали. При таких данных исковые требования подлежат удовлетворению*(191).

В указанном примере необходимо отметить следующее. С одной стороны, истцы, ходатайствуя о применении мер обеспечения в отношении имущества ответчика, действовали вроде бы правомерно, в соответствии с требованиями процессуального закона. Однако противоправность в их действиях присутствовала, и это подтверждает суд в своем решении – отказывая в удовлетворении исковых требований, тем самым устанавливает презумпцию, освобождая ответчика от доказывания в новом деле "противоправности" деяния контрагента. Следовательно, можно сказать, что по данной категории дел предмет доказывания несколько специфичен. В него будут входить факты, подтверждающие противоправность деяния контрагента (они уже установлены судом, презюмируются им и обладают качеством преюдициального факта), кроме того, новый истец должен будет доказать факт вступления решения по первому делу в законную силу и несколько своеобразный метод исчисления размера убытков, если вышеуказанным решением исковые требования были удовлетворены частично.

На мой взгляд, несколько измененная юридическая конструкция, предложенная А.В. Венедиктовым, может иметь место при специфических правоотношениях, которые возникают во время самого арбитражного и гражданского судопроизводства, т.е. после возбуждения процесса и связанных с ним применением мер по обеспечению иска. А если быть точнее, то при возмещении убытков, причиненных ответчику мерами по обеспечению иска, основанием чему служит вступившее в законную силу судебное решение, которым отказано в удовлетворении исковых требований (ст.146 ГПК, ст.96 АПК). К этой же категории правоотношений можно отнести отношения по исполнению судебных решений, т.е. отношения, возникающие на стадии исполнительного производства (ст.85, 86 Федерального закона "Об исполнительном производстве"), когда взыскатель может нести убытки при неисполнении должником определенного действия или воздержании от его совершения либо при неисполнении исполнительного документа банком или иной кредитной организацией. Что объединяет данные правоотношения?

1. Все они возникают на основании вынесенного судебным органом решения, вступившего в законную силу, что переводит участников процесса в рамки действия "особых" правоотношений.

2. Причинение убытков потерпевшей стороне фактически презюмируется, что не освобождает ее от обязанности по доказыванию причинения ей убытков.

3. Основная доказательственная база формируется процессуальными действиями субъектов процесса, действующих в рамках требований норм процессуального права.

4. Существует сложность в определении размера причиненных убытков.

5. Положительный ответ по вопросу возмещения убытков в предлагаемых условиях усилит эффективность правосудия, его превентивную роль, сократит сроки исполнения судебных решений.

Полагаю, что будет целесообразным включение в нормы процессуального права и исполнительного производства возможности введения несколько упрощенной процедуры по доказыванию убытков по вышеперечисленным категориям правоотношений, которая будет заключаться в следующем. Изменить внутреннюю сущность понятия "убытки" никакой формулировкой мы не вправе, сложность, как уже указывалось выше, и заключается в объективной невозможности "жестко" закрепить это понятие в нормах права. Невозможно обязать виновную сторону возмещать убытки, размер которых строго закреплен в законе, в любом случае противоправного поведения контрагента, без учета принципов доказывания и возмещения убытков, конкретных обстоятельств по делу, поведения самой потерпевшей стороны и т.д., иначе мы будем иметь дело с иным правовым феноменом, нежели "убытки".

Выход из создавшейся обстановки видится в следующем. В вышеприведенных правоотношениях, связанных с применением мер по обеспечению иска, сторона несет убытки по причине применения к ней мер "механизма осуществления правосудия", так как к ней применяются меры не со стороны какого-либо контрагента, а со стороны суда, потому что только суд является обязательным субъектом любого процессуального правоотношения. Кроме того, именно суд своим решением подтверждает "незаконность" применения мер в отношении лица, которое несет убытки в результате применения в отношении него мер по обеспечению иска (подтверждает ранее допущенную со стороны правосудия ошибку, неточность). Отсюда, по существу из принципа социальной справедливости, вытекает право потерпевшего лица на смягчение процедуры при доказывании и возмещении убытков либо предоставление ей дополнительных, именно процессуальных гарантий по их возмещению.

Одной из гарантий было бы закрепление в ст.94 АПК не права, а обязанности арбитражного суда требовать от истца в любом случае, а не только по ходатайству ответчика предоставления обеспечения возмещения возможных для ответчика убытков при применении мер по обеспечению иска. Однако данная формулировка может свести на нет значение всего института обеспечения иска, так как истец у нас является (во всяком случае, презюмируется) потерпевшей стороной, которая кроме потерь по делу несет на себе бремя судебных расходов, и возможности по обеспечению возможных для ответчика убытков, в случае применения мер по обеспечению иска, для нее ограничены.

Поэтому более приемлемым выходом из создавшейся ситуации видится дополнение ст.98 АПК частью второй следующего содержания: "2. Арбитражный суд вправе самостоятельно определить размер причиненных обеспечением иска ответчику убытков в случае наличия доказанности всех остальных необходимых фактов и согласия последнего".

Здесь следует подчеркнуть два момента. Данной формулировкой сторона не освобождается от обязанности по доказыванию, на арбитражный суд не возлагается никакой дополнительной обязанности, так как в любом процессе, связанном с возмещением убытков, суд обязан определить доказанность либо недоказанность размера убытков стороной. Данной формулировкой подчеркивается, что арбитражный суд может взыскать заявленные убытки не по "максимуму" (что указано в исковом заявлении), а в пределах разумного, с учетом конкретных обстоятельств дела. И не нужно здесь упрекать автора в придании суду излишней компетенции: сегодня уже так много отдано на внутреннее "усмотрение суда", что данное определение может лечь только в канву принимаемых в последнее время законодательных актов в силу невозможности закрепления регулирования данных вопросов на нормативном уровне, что обусловлено объективными особенностями исследуемых явлений.

Третьим обязательным фактом, включаемым в предмет доказывания по делам о возмещении убытков, является факт причинной связи между противоправным поведением и возникшими убытками. Необходимость включения данного факта в предмет доказывания выводится из общих положений ГК (ст.15), раскрытие же (понятие) необходимо устанавливать исходя из существующей научной доктрины и действующей судебной практики.

Неустановление арбитражным судом факта причинной связи ведет к отказу в удовлетворении требований истца о возмещении убытков. Это доказывает пример из практики Высшего Арбитражного Суда РФ, подтверждающий возникновение иногда трудности в установлении причинной связи как правового явления, особенно в отношении упущенной выгоды.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 марта 1996 г. за N 7369/95 установлено следующее. "Прокуратура Волгоградской области в интересах фермерского хозяйства "Чернушка" обратилась в Арбитражный суд Волгоградской области с иском к Государственной налоговой инспекции по Фроловскому району Волгоградской области о взыскании 154 413 000 руб. убытков в виде неполученной выгоды, возникших в связи с необоснованным списанием денежных средств по решению Госналогинспекции от 15 сентября 1993 г.

Решением Волгоградского областного арбитражного суда в иске отказано по мотиву отсутствия причинной связи между списанием средств и причиненными убытками. Постановлением апелляционной инстанции суда решение отменено, исковые требования удовлетворены полностью. Президиум постановление апелляционной инстанции отменил, оставив в силе судебное решение, указав на следующее.

Как видно из материалов дела, убытки, по мнению истца, возникли в связи с тем, что Госналогинспекцией по Фроловскому району на основании решения от 15 марта 1993 г. с расчетного счета фермерского хозяйства "Чернушка" в безакцептном порядке списано 2,709 млн руб. штрафа. Указанное решение инспекции было признано недействительным решением суда от 23 мая 1994 г. Из-за незаконного списания средств фермерское хозяйство не произвело предоплату по заключенному с ТОО "Клиновское" договору от 13 сентября 1993 г. на закупку семян озимой пшеницы и вынуждено было заключить новый договор на иных условиях. Главным агрономом Фроловского района рекомендовано сеять озимые культуры в Фроловском районе с 25 августа 1993 г. по 30 сентября 1993 г. В результате позднего приобретения семян посевные были проведены в более поздние сроки, что привело, согласно акту от 4 мая 1994 г., к гибели озимых на площади 350 га и неполучению хозяйством в 1994 г. планируемого дохода в сумме 154,413 млн руб.

В соответствии со ст.53 АПК каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Для взыскания понесенных убытков истец должен представить доказательства причинной связи между понесенными убытками и действиями налоговой инспекции. На момент заключения договора от 13 сентября 1993 г., а тем более договора от 23 сентября 1993 г., условия для посевной были неблагоприятными. Документы, свидетельствующие о периоде и об условиях фактического проведения сева, в деле отсутствуют. Инкассовые распоряжения на безакцептное списание 2,709 млн руб. исполнены банком 21 сентября 1993 г. Согласно справке Волгоградского коммерческого агропромышленного банка от 25 мая 1995 г. на расчетный счет хозяйства поступило 16 сентября 1993 г. 5 млн руб., что было достаточно для предоплаты в сумме 2,88 млн руб. за семена по договору от 13 сентября 1993 г. После списания средств 21 сентября 1993 г. на расчетном счете хозяйства оставалось 2,291 млн руб., которые могли быть использованы для закупки зерна. Однако средства использовались на другие цели. Таким образом, неисполнение хозяйством договора от 13 сентября 1993 г. и заключение договора от 23 сентября 1993 г. не связано с принятием Госналогинспекцией решения от 15 сентября 1993 г. о применении и списании штрафа.

Анализируя данное постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, необходимо заметить, что в практике убытки не всегда являются следствием неправомерного действия, между неправомерным действием и наступлением убытков могут содержаться еще несколько событий (в приведенном примере – действия Госналогинспекции, поздний сев и гибель посевов), для того чтобы обосновать убытки (их причинную связь), необходимо установить прямую причинную связь между всеми событиями, содержащимися в цепочке (цепочка не должна "прерываться"). В исследуемом примере можно определить, что прямая причинная связь между поздним севом и гибелью озимой пшеницы прослеживается, она очевидна, а вот установить прямую причинную связь между действиями Госналогинспекции и поздним севом невозможно, так как отсутствует признак "необходимости" совершать потерпевшим действия, от которых он несет в дальнейшем убытки. Если у потерпевшего имелся выбор действия, возможность поступить иначе, чем поступил он, т.е., осуществляя свой выбор, он проявлял свободу в своих действиях, то данное обстоятельство будет толковаться судом как отсутствие прямой причинной связи. В приведенном примере потерпевший хозяйствующий субъект имел возможность осуществить более ранний сев, так как располагал для этого необходимыми денежными средствами, а мог бы и не производить сев вообще, так как посев может осуществляться весной и другими сортами пшеницы либо иной культуры. Кроме того, если у лица, понесшего убытки, существовал выбор действия, но оно не предприняло попыток к уменьшению убытков, а поступило иначе, то и данные действия будут толковаться в сторону отсутствия причинной связи.

Четвертый факт, входящий в предмет доказывания по делам о возмещении убытков, – факт вины лица, противоправно причинившего убытки, устанавливается только в необходимых случаях (предусмотренных законом или договором), понятие содержится в специальных нормах ГК. Поэтому он может быть отнесен к факультативным фактам. Необходимо учитывать "презумпцую вины" в отношении лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, и в случаях, прямо предусмотренных законом (нанесение вреда источником повышенной опасности и т.п.).

Это подтверждается примером из практики Высшего Арбитражного Суда РФ. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июня 1998 г. N 2310/98 по делу АООТ "Первый инвестиционный ваучерный фонд" к Российскому национальному коммерческому банку о взыскании 1 570 275 долл. США убытков, понесенных в связи с ненадлежащим исполнением банком условий договора валютного счета, рассмотренного ранее Арбитражным судом г. Москвы, апелляционной и кассационной инстанцией, указано на следующее. В соответствии с п.3 ст.110 Основ гражданского законодательства без распоряжения клиента списание средств, находящихся на счете, допускается только по решению суда, арбитражного суда, если иное не предусмотрено законодательными актами.

Списав денежные средства с валютного счета по подложному заявлению на перевод, Российский национальный коммерческий банк не исполнил обязательства надлежащим образом, чем нарушил закон и договор. Согласно п.3 ст.401 ГК, если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, исполнившее ненадлежащим образом обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы. Таким образом, субъект предпринимательской деятельности осуществляет эту деятельность с определенной степенью риска и несет ответственность и при отсутствии его вины. Следовательно, Российский национальный коммерческий банк, нарушив обязательство, должен нести ответственность в виде возмещения убытков истца*(192).

И наконец, пятый элемент – в предмет доказывания для потерпевшей стороны также входят (как уже указывалось выше) обстоятельства, подтверждающие принятие мер к предотвращению или уменьшению убытков. В какой-то степени это соприкасается с доказательствами причинной связи между действиями должника и понесенными убытками.

Обязательность включения исследуемого факта в предмет доказывания в отношении возмещения упущенной выгоды при договорных правоотношениях установлена нормой права – ч.4 ст.393 ГК (при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые истцом для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления). По другим правоотношениям обязательность обусловлена внутренним содержанием самого правового явления – убытков.

Принимая во внимание вышесказанное, должник значительно уменьшит свою ответственность или снимет ее с себя вообще, если докажет непринятие контрагентом мер к предотвращению или уменьшению убытков (особенно это касается упущенной выгоды). Пункт 3 ст.401 ГК уточняет предмет доказывания для неисправной стороны: "Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств".

Данное правило еще раз подчеркивает диспозитивный характер норм гражданского законодательства и возможности договора, заключаемого сторонами для защиты своих прав и законных интересов.

Часть 1 ст.404 ГК устанавливает, что суд вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению. Суд соответственно уменьшает размер должника, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон.

Значение этой нормы заключается в том, что на практике суд, рассмотрев все обстоятельства дела, может реально подойти к разрешению спора, так как законодатель не ограничивает суд определенными рамками.

Необходимо отметить, что на практике применение ст.401, 404, 405 ГК и взыскание убытков на их основании зависит от доказанности истцом противоправности деяния должника.

Подводя итог, можно сказать, что предмет доказывания по любому делу о возмещении убытков должен определяться как совокупность следующих материально-правовых фактов:

- основание возникновения ответственности в виде возмещения убытков (нарушение договорных обязательств, деликт или действие государственного органа, иное нарушение прав и законных интересов, повлекшее причинение убытков);

- причинная связь между фактом, послужившим основанием для наступления ответственности в виде возмещения убытков, и причиненными убытками;

- размер убытков (реальных и упущенной выгоды);

- вина (с учетом ее особенностей в гражданском праве);

- меры по предотвращению или снижению размера понесенных убытков;

- при определении упущенной выгоды – предпринятые для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления.

 

§ 2. Понятие доказательств и судебного доказывания

 

Кроме вопроса об определении фактов, подлежащих установлению по делам о возмещении убытков, стороне необходимо также выяснить, какими доказательствами данные факты будут подтверждаться. Сторона должна решить вопрос о представляемых в суд доказательствах, их форме, количестве и т.д., т.е. вопрос об обоснованности своих требований, первоначально (до подачи искового заявления) хотя бы для себя. Данные вопросы наука гражданского процессуального права связывает с понятием доказательств, их категориями относимости и допустимости, а также достоверности и достаточности.

В современной юридической литературе нет единой точки зрения в определении понятия доказательства. Основные споры ведутся по вопросу о включении в это понятие только фактов, только сведений о фактах либо обоих этих понятий, т.е. о том, что собой представляют доказательства – факты, сведения о фактах или то и другое*(193).

С.В. Курылев под судебным доказательством понимал факт, полученный из предусмотренных законом источников и предусмотренным законом способом, находящийся с искомым в судебном процессе фактом в определенной связи, благодаря которой он может служить средством установления объективной исконности искомого факта*(194). А.Ф. Клейнман указывал на односторонность и неполноту определения доказательств, данное С.В. Курылевым, так как "автор не учитывал того обстоятельства, что факты без процессуальных средств доказывания не могут быть вовлечены в процесс"*(195).

Представители другого направления рассматривали судебные факты и источники доказательств. Судебными доказательствами, пишет Д.М. Чечот, являются все фактические данные (факты, сведения о фактах), а также средства доказывания, которые используются в суде для всестороннего и полного исследования обстоятельств и вынесения законного и справедливого решения*(196).

По мнению М.К. Треушникова, судебные доказательства – единое понятие, в котором взаимосвязаны фактические данные и средства доказывания как содержание и процесссуальная форма. В отличие от "двойственного" понимания доказательств, раскрытие сущности судебных доказательств представителями данного направления в процессуальной науке производится путем указания на неразрывную связь фактических данных и средств доказывания*(197).

По нашему мнению, доказывание в суде является одним из видов деятельности человека со свойственной данному виду деятельности спецификой. Находясь в обществе, нам ежедневно приходится что-то доказывать, доказывать не только другим лицам, но и себе. Вообще, доказывание связано с мыслительной деятельностью человека, без которой нельзя определять последнего как члена (полноправного члена) социума. связывает эту деятельность с суждением. При определении своего поведения мы должны быть уверены в правильности (истинности) выбранного нами образца поведения, необходимого действия. Для этого мы должны (пусть где-то и неосознанно) установить (доказать) для себя правильность (логичность) наших дальнейших действий. При возникновении спорной ситуации мы должны доказать логичность (истинность) нашего поведения и другим лицам. Доказывание в любом случае связано с мыслительной деятельностью, перманентна мыслительная деятельность (установление истинности суждения, определяющего поведение), а затем уже следует само действие. Под доказыванием в логике понимают установление истинности одного суждения с помощью других уже известных положений, суждений, принимаемых за истинные. С этой точки зрения при судебном доказывании сторона, убежденная в истинности своих суждений (доказательств), убеждает в этом других лиц, участвующих в деле, а главное – суд. Но если на уровне логических размышлений достаточно доказательств в форме суждений, то при осуществлении судебного доказывания сторона вынуждена приводить доказательства, закрепленные в иной форме. Вот что об этом писал А.Х. Гольмстен: "В самом слове "доказательство" лежит мысль о том, что одно лицо, убежденное в истинности положения, события, предлагает другому известные данные с целью вызвать в нем то же убеждение. В процессуальном отношении, субъектами которого являются суд и стороны, стороны предлагают известные данные суду; они, убежденные в истинности факта, стараются вызвать в нем то же убеждение. Доказательствами и называются те данные, которые сторона представляет суду с целью убедить его в истинности факта. Различие между констатированием путем волеизъявления стороны и констатированием путем предъявления доказательств заключается в том, что в последнем случае, в отличие от первого, факт, заявленный стороной, воспроизводится с помощью внешних средств, представляемых сторонами. Сами стороны лишь указывают на эти средства – суд на основании этих фактов составляет себе представление о данном факте"*(198).

Таким образом, можно сделать вывод, что доказательства связаны в какой-то мере с "материализованными" суждениями, т.е. с объектами материального мира, на которых сторона по делу обосновывает свою правоту (истинность) суждения по существу спора, по его разрешению, естественно, в свою пользу. В данном случае возникает вопрос: имеет ли право сторона по делу на положительное решение суда, если ее утверждения об "истинности" не соответствуют реальности (сторона намеренно или неумышленно нарушила права другого лица и т.п.)? С учетом действующего законодательства и судебной практики (особенно в свете усиления принципа состязательности сторон) можно сделать вывод, что суд может удовлетворить такие требования стороны (не основанные на реальной действительности либо имеющие какой-либо дефект, искажающий действительность) в случае выполнения стороной требований процессуального закона. Судебная власть, обладая признаком публичности, вынуждена облекать свою деятельность в процессуальную форму, которая является гарантом осуществления и другой цели (не только установления истинности по делу) – справедливости. А в понятие справедливости включается и требование со стороны государства о необходимости существования устойчивых, стабильных правоотношений.

Установленный нормами арбитражного и гражданского процессуального права порядок возбуждения процесса, подготовки дела к разбирательству, рассмотрения и разрешения дела, обжалования и пересмотра актов суда, а также исполнения решений суда традиционно называется процессуальной формой.

Таким образом, под арбитражной процессуальной формой следует понимать те предусмотренные законом формы арбитражной процессуальной деятельности, в которых реализуется порядок рассмотрения и разрешения заявленных споров.

И.М. Зайцев процессуальную форму понимает как правовой регламент деятельности по рассмотрению и разрешению арбитражных дел, определяющий последовательность совершения отдельных процессуальных действий, включающий совокупность правил, требований и условий отправления правосудной деятельности*(199).

В арбитражном процессе суд, стороны, другие участники могут совершать только те действия, которые предусмотрены арбитражными процессуальными нормами. Формализация арбитражного процесса не случайна. Нельзя рассматривать ее как "форму ради формы".

Значение процессуальной формы состоит в следующем:

- обеспечение защиты действительно существующих прав субъектов хозяйствования;

- гарантирование вынесения законных и обоснованных решений.

Поэтому процессуальную форму можно рассматривать и в качестве инструмента достижения законности в правоприменительной деятельности арбитражных судов, поскольку точным регламентированием правовой деятельности арбитражного суда устраняется необходимость постоянного обращения к процессуальным вопросам (т.е. бесконечным спорам – соблюдены или не соблюдены стороной процессуальные обязанности и права), что позволяет суду сконцентрироваться именно на разрешении дела по существу. Что, собственно, и призван делать любой суд, в том числе и арбитражный.

Таким образом, судебная деятельность, являющаяся деятельностью по осуществлению правосудия, всегда облекается в процессуальную форму, выступающую гарантом справедливости выносимых решений.

Не могут не отвечать требованиям процессуального закона и доказательства, представляемые в суд сторонами. Любое "суждение" стороны (истинное, по ее мнению) должно быть предложено суду в "приемлемой" процессуальной форме, т.е. соответствовать нормам закона. Исходя из теории отражения, мы можем сказать, что познание событий, фактов происходит через их отражение в сознании людей. Следовательно, "фактические данные включают в себя сведения о фактах"*(200). Сами же факты продолжают существовать (длиться) независимо от отражения в нашем сознании. Реальный факт будет иметь место независимо от того, как он отразился в нашем сознании – адекватно или с искажениями. Придя в суд, мы не можем "принести с собой" необходимый нам факт, во-первых, потому что зачастую данное событие (факт) уже свершилось (произошел – наши права нарушены) либо продолжается, но не в рамках судебного процесса. Мы можем принести только отражение данного факта – отражение в нашем сознании, отражение в материальном мире, т.е. то, что подтверждает существование данного факта в действительности. А подтвердить его существование можно только с помощью людей, в сознании которых данный факт нашел отражение, либо с помощью предметов материального мира, также несущих следы этого факта. Даже если факт свершился в зале судебного заседания (факт правонарушения, факт признания ответчиком иска и т.п.) или при выходе суда на место происшествия для удостоверения в длящемся факте, подтверждением существования указанных фактов будет не сам факт как таковой, а отражение его существования в сознании участников процесса, формирование о нем суждения и последующее закрепление его в предметах материального мира (оформляемых уже с требованиями процессуального закона) – протоколе, объяснениях сторон, решении суда и т.д.

Таким образом, при определении доказательств как явления юридического нужно отметить, что им (судебным доказательствам) всегда присуща процессуальная форма, а также то, что они являют собой сведения о фактах, но не сами факты. Процессуальная форма проявляется в том, что доказательства (сведения о фактах) должны быть получены из указанных в законе источников и в порядке, определяемом процессуальным законом. Необходимо указать на взаимную связь доказательств и предмета доказывания. Проявляется она в следующем. Факты связаны с доказательствами (сведениями о фактах), но несколько иной связью. Факты должны быть установлены с помощью доказательств (т.е. в нашем случае – сведений о них). Факты, устанавливаемые в судебном заседании, напрямую связаны с понятием предмета доказывания по делу. Они и составляют суть этого понятия, этого явления. Определяют в какой-то мере "количественный" и "качественный" состав этого понятия, т.е. в зависимости от категории дела и конкретного правоотношения определяются и факты, входящие в предмет доказывания, причем как материального, так и процессуального характера.

С этой точки зрения разделение в правовой литературе понятий доказывания и познания видится нецелесообразным. Деление это основано на выделении непосредственного познания и опосредствованного. "В основном процессуальные юридические факты устанавливаются судом непосредственно, в зале судебного заседания (например, неявка в суд кого-либо из участников судебного дела, совершение сторонами распорядительных действий в соответствии со ст.39 ГПК, осуществление иных действий в ходе судебного разбирательства). Непосредственное познание процессуальных юридических фактов (как и материальных. – Авт.) может осуществляться как судом в стадии разбирательства, так и судьей единолично, например, обнаружение недостатков искового заявления при его принятии, рассмотрение ходатайства об обеспечении иска. Деятельность самих судей, объективированная в процессуальных актах суда первой инстанции, выступает объектом непосредственного познания в судах кассационной и надзорной инстанций. Поскольку суд (судья) являются очевидцами совершения процессуальных юридических фактов при непосредственном познании, здесь не возникает потребности в их доказывании"*(201).

С.В. Курылев указывает, что судебное доказывание может проходить в форме как непосредственного, так и опосредованного познания*(202). Между тем есть и другие точки зрения по этому вопросу. Так, В.В. Ярков вслед за Ю.К. Осиповым характеризует процессуальное доказывание как форму опосредствованного познания, подчеркивая, тем не менее взаимосвязь опосредствованного и непосредственного познаний*(203).

С моей точки зрения, доказывание – это всегда познание. Но в процессе судопроизводства важно не просто познание, а познание фактов, необходимых для разрешения дела по существу. В конечном счете познание судом фактов, входящих в предмет доказывания (в его широком понятии). Если мы делаем вывод, что обязанность по определению предмета доказывания (исходя из норм процессуального закона) лежит на суде, то независимо от того, как суд познает факты, входящие в предмет доказывания, – опосредованно или непосредственно, он (суд) должен эти факты для себя познать (вывести о них суждение), что закрепляется в решении суда либо иных актах судебной деятельности. Поэтому можно поставить знак равенства между понятием доказывания и познанием в этом смысле. Сторона должна обеспечить суд такими доказательствами, которые однозначно бы являлись предпосылками для вывода судом "истинного" суждения. Непосредственное или опосредованное познание связано только с "качественной" стороной доказательств и такими их свойствами, как достоверность и достаточность, но не значит, что непосредственное познание не является доказыванием в процессуальном смысле. Так или иначе суд формирует свое суждение по поводу обоснованности заявленных стороной по делу требований. Суду до принятия им искового заявления вообще ничего не известно о деле, по которому возник спор, поэтому он должен познать "всю суть" дела независимо от того, как он будет это осуществлять – непосредственно или опосредованно. К тому же данное деление нашло отражение в классификации доказательств на первоначальные и производные.

Другим аргументом является то, что познание судом фактов (опосредованно или непосредственно) всегда осуществляется в рамках процессуального закона, т.е. с соблюдением его требований в отношении представляемых и исследуемых доказательств – относимости, допустимости, достоверности и достаточности.

Действия сторон по делу в любом случае направлены на убеждение суда в своей правоте, следовательно, на формирование внутреннего убеждения судей, рассматривающих дело. Однако не нужно забывать о специфичности судейского убеждения, на основании которого судом выносится решение по делу, что обусловлено современным этапом развития всей процессуальной науки. Роль доказательств в формировании судейского убеждения является решающей. Случевский отмечает, что доказательства являются устоями, на которых покоится внутреннее убеждение*(204). В связи с вводом в современный арбитражный и гражданский процесс принципа состязательности стороны могут воздействовать на внутреннее убеждение судей только одним способом, предусмотренным действующим процессуальным законодательством, – предоставлением судебных доказательств в обоснование своей правоты.

При этом стороны по делу должны учитывать, как писал А.Я. Вышинский, что судейское убеждение не есть простое восприятие технических, механических, психофизических, химических и тому подобных операций, – оно (судейское убеждение) является результатом деятельности не одного только ума, как в формальной логике, имеющей дело с силлогизмами, или как в математике, оперирующей числами, или как в любой науке, раскрывающей сущность явлений силой умственной деятельности человека, – но результатом деятельности всех его умственных и нравственных сил, всего его характера. "Судейское убеждение – это не только знание, но и признание фактов, не только знание того, как и вследствие чего произошло данное событие, но и способность правильно оценить значение данного события"*(205).

И.В. Решетникова отмечает, что "цели доказательств определяются однотипно и в российской дореволюционной науке, и в зарубежной науке состязательного типа гражданского судопроизводства. Един подход и к определению доказательств через материалы, аргументы, данные и проч., но не через факты реальной действительности"*(206).

Правомерным в связи с этим представляется определение доказательств как "сведений о фактах, подлежащих установлению для разрешения гражданского дела, полученных из указанных в законе средств и в порядке, предусмотренном... процессуальным кодексом". И.В. Решетниковой отмечается также универсальность понятия доказательств, так как оно "относится к сведениям об обстоятельствах, подлежащих установлению для разрешения всего дела или для совершения отдельных процессуальных действий"*(207).

Между тем закон определяет доказательства следующим образом.

В соответствии с п.1 ст.55 ГПК РФ 2002 г., вступившего в силу с 1 февраля 2003 г., доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов. Следует отметить в действующем ГПК отсутствие понятия "средств доказывания", что вносило ранее некую путаницу.

Часть 1 ст.64 АПК содержит следующую формулировку: "Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном настоящим Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах (курсив мой. – Авт.), на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела".

Данная формулировка точнее отражает понятие доказательств, а также движение в развитии российского судопроизводства к сближению с его состязательной моделью, в которой превалирует принцип "убеждения" суда в своей правоте над принципом установления объективной истины.

Процессуальная сторона судебных доказательств нашла отражение в Конституции РФ. Так, в ч.2 ст.50 Конституции РФ записано, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Данное правило получило закрепление и в новом АПК – недопускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч.3 ст.64). Пункт 2 ст.55 ГПК содержит аналогичное правило.

Необходимо также остановиться на понятии относимости и допустимости представляемых в суд доказательств. Данные правила сформулированы и в ГПК, и в АПК, достаточно лаконичны, но имеют емкое содержание.

Относимость доказательств закреплена в ст.59 ГПК – "суд принимает только те из представляемых доказательств, которые имеют значение для дела", а также в ч.1 ст.67 АПК – "арбитражный суд принимает только те доказательства, которые имеют отношение к рассматриваемому делу". Разница в одном слове: по ГПК доказательства должны иметь "значение" по делу, по АПК – "должны иметь отношение" к делу. Несмотря на лаконичность формулировки, и в гражданском, и в арбитражном процессе исследуемое понятие имеет идентичное содержание. Правило относимости позволяет суду определить, какие из доказательств относятся к существу спора, а какие нет, т.е. дает возможность определить, какие доказательства будут служить продвижению процесса, движению дела и в конечном счете разрешению его по существу, а какие являются просто "лишними", затягивающими движение дела. Поэтому в ч.2 ст.67 нового АПК законодателем дополнительно установлено: арбитражный суд не принимает поступившие в суд документы, содержащие ходатайства о поддержке лиц, участвующих в деле, или оценку их деятельности, иные документы, не имеющие отношения к установлению обстоятельств по рассматриваемому делу, и отказывает в приобщении их к материалам дела. На отказ в приобщении к материалам дела таких документов суд указывает в протоколе судебного заседания.

Понятие относимости связано с понятием предмета доказывания по делу (включающим как материальные, так и процессуальные факты). Вывод об относимости того или иного доказательства можно сделать только после вывода о том, относится ли доказываемый факт к предмету доказывания по делу, т.е. включается ли в совокупность фактов, подлежащих доказыванию. Первоначально относимость доказательств определяется стороной при подготовке искового заявления по делу и при его подаче. Конечный же вывод делает суд на стадии подготовки дела к рассмотрению либо в случаях, когда это трудно сделать на данной стадии, при рассмотрении дела по существу и вынесении решения по делу. Сложность установления признака относимости доказательств на практике заключается в характере представляемых доказательств, т.е. прямые это доказательства или косвенные*(208). С прямыми проблем не возникает, а вот косвенные требуют дополнительных пояснений от стороны, их представившей. Например, арбитражный суд, удовлетворяющий ходатайство стороны об истребовании доказательства, должен определить относимость истребуемого доказательства исходя из ходатайства, где должно быть указано, кроме самого доказательства, его местонахождение и какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть им установлены (ч.4 ст.66 АПК – возврат к формулировке, установленной в ГПК РСФСР). Данное правило имеет большое значение, так как неправильное определение относимости того или иного доказательства, а в конечном итоге и предмета доказывания может привести к отмене решения либо дает стороне по делу возможность представить дополнительные доказательства для исследования в вышестоящую инстанцию (ч.2 ст.268 АПК).

М.К. Треушников определяет практическое значение деления доказательств на прямые и косвенные следующим образом:

- различие между этими доказательствами учитывается судьей (судом) при собирании доказательств. Косвенные доказательства должны быть в таком объеме, чтобы имелась возможность исключения всех предположений, вытекающих из них, кроме одного;

- наличие прямых доказательств не исключает возможности опровержения их содержания. Поэтому требование всесторонности исследования всех обстоятельств по делу должно выполняться судом и при наличии прямых доказательств;

- природа прямых и косвенных доказательств, влияет на содержание судебного доказывания: использование косвенных доказательств удлиняет путь доказывания, вводит для суда дополнительные промежуточные ступени на пути к решению основных вопросов дела.

Различие прямых и косвенных доказательств, требует соответственно учета их характеристик при оценке доказательств. Прямые доказательства, как и косвенные, не имеют заранее предусмотренной силы для суда и должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами"*(209).

Полагаю, что применительно к арбитражному процессу к высказыванию М.К. Треушникова следует добавить: различие между прямыми и косвенными доказательствами в первую очередь должно учитываться стороной по делу, особенно истцом, так как обязанность по доказыванию в первую очередь лежит на нем. По объему представленных косвенных доказательств судья, действительно, выносит оценочное суждение по поводу их достаточности, но это оценочное суждение, как уже отмечалось выше, завершает процесс собирания и представления доказательств, следовательно, большее значение имеет именно оценочное суждение стороны собранных им и представленных в суд доказательств. Кроме того, арбитражный судья (суд) в случае "недостаточности" собранных доказательств вправе, а не обязан предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства (в том числе и подтверждающие уже имеющиеся в деле косвенные доказательства). Какие конкретно доказательства сторона должна представить в суд, чтобы выиграть дело, судья указывать не обязан, иначе это превратило бы "предложение" суда представить дополнительные доказательства в юридическую консультацию по делу. Следовательно, и в этом вопросе нужно ориентировать на более активную позицию по делу, более юридически грамотный подход.

"Сравнительно просто определить относимость доказательств, когда они направлены на подтверждение или опровержение юридических фактов, прямо предусмотренных гипотезами норм и достаточно точно ориентированных во времени и пространстве. Сложнее решать эти задачи при использовании косвенных доказательств, поскольку не всегда сразу очевидно, связаны ли устанавливаемые ими побочные факты с обстоятельствами главными. Здесь возникает своеобразная условная относимость, которая по мере движения дела становится безусловной или отвергается"*(210).

Говоря о категории убытков, как уже отмечалось выше, подобного вывода сделать нельзя. Нормы, раскрывающие понятие убытков, содержат оценочные понятия, что и способствует возникновению определенных сложностей на практике при определении относимости того или иного доказательства.

Рассмотрим пример из практики Арбитражного суда Свердловской области. По делу N А60-331/99-С2 о взыскании процентов по ст.856 ГК за просрочку списания денежных средств и убытков, возникших в результате нарушения ответчиком сроков перечисления денежных средств, рассматривалось ходатайство ответчика о предоставлении истцом дополнительных доказательств понесенных им убытков, в частности об истребовании в налоговой инспекции "Отчета о прибылях и убытках" за II, III кварталы 1998 г. В удовлетворении данного ходатайства было отказано, суд следующим образом мотивировал свой отказ. Названные документы ("Отчет о прибылях и убытках" и др.), в силу принципа относимости доказательств (ст.56 АПК), не являются обязательными для рассмотрения данного спора, так как даже отсутствие в них той информации, которую хочет увидеть ответчик, будет свидетельствовать только о нарушении им правил ведения бухгалтерского учета. Истребуемые ответчиком документы относятся к конфиденциальной информации и могут быть доступны ответчику только с согласия истца. Кроме того, суд полагает документы, представленные истцом, достаточными для рассмотрения дела по существу*(211).

Таким образом, относимость того или иного доказательства к делу определяется в каждом конкретном случае с учетом конкретных обстоятельств дела и представленных материалов.

Следующий критерий, которому должны отвечать представляемые в процесс доказательства, – это их допустимость. Данный критерий служит развитию принципа, закрепленного в ч.2 ст.50 Конституции РФ. Статья 60 ГПК определяет допустимость доказательств следующим образом: "Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами". Аналогичная формулировка содержится и в ст.68 АПК: "Обстоятельства дела, которые согласно закону или иным нормативным правовым актам должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться иными доказательствами". Несмотря на разные формулировки (в ГПК – средства доказывания, в АПК – доказательства), имеются в виду перечисленные в Кодексах письменные и вещественные доказательства, заключения экспертов, показания свидетелей, объяснения лиц, участвующих в деле (ГПК отдельно выделяет объяснения третьих лиц). И в том и в другом случае закрепляемая норма носит отсылочный характер, но не только к процессуальным нормам, но и к нормам материального права.

Термины "относимость" и "допустимость" доказательств тесно взаимосвязаны; и то и другое понятие служат критерием отбора представляемых в суд доказательств. По общему правилу, следуя правилам логики, суд сначала должен отобрать те доказательства, которые могут иметь значение по делу (отвечают требованиям относимости), а затем из них выделить для конечного рассмотрения те, которые отвечают требованиям закона. К.И. Комиссаров, С.В. Никитин связывают признак допустимости с процессуальной формой*(212). И.В. Решетникова отмечает, что, говоря о допустимости доказательств, необходимо учитывать две характеристики доказательств – сведения о фактах должны быть получены из указанных в законе средств доказывания; сведения должны быть получены в порядке, определенном процессуальным законом*(213).

Таким образом, определяя допустимость доказательств, суд должен учитывать требования как материального, так и процессуального права. Что касается материально-правовых моментов, то при возмещении убытков, возникающих из договорных отношений, вопрос о допустимости того или иного доказательства чаще поднимается не судом, а ответчиком по делу. Допустимость в гражданском и арбитражном процессе неразрывно связана с установленными в гражданском праве формами сделок и последствиями несоблюдения установленной законом формы. Отсюда ответчик по делам вправе поставить перед судом вопрос о допустимости тех или иных доказательств, подтверждающих наличие договорных отношений между сторонами (несоблюдение формы сделки и т.д.), противоправность своего деяния (решение общего собрания или совета директоров акционерного общества не отвечает форме, установленной Федеральным законом "Об акционерных обществах"), да и в отношении любых других фактов (представление устава организации старой редакции, официальный документ носит следы подчистки, размер убытков установлен на основании справки организации, не имеющей лицензии на занятие таким видом деятельности, и многое другое).

Д.М. Чечот отмечает также, что если правило относимости связывает суд относительно определенно, то правило допустимости имеет императивный характер. Суд не может по своему усмотрению допустить или не допустить свидетельские показания, он обязан в силу прямого указания закона исключить из сферы доказывания отдельные средства доказывания независимо от их содержания и значения для дела*(214).

Второй момент связан именно с соблюдением требований норм процессуального характера, т.е. должна быть соблюдена установленная процессуальным законом процедура закрепления представляемых доказательств. Причем по значимости нельзя отдавать предпочтение при несоблюдении правил допустимости ни первой характеристике, ни второй. Так как при несоблюдении правил допустимости, будь то получение из источника, запрещенного законом, либо с нарушением процессуального порядка его закрепления, последствия будут аналогичными: данные доказательства будут исключены судом из круга исследуемых.

Например, в отношении одного из вида доказательств – заключения эксперта в постановлении от 14 января 1997 г. N 2227/96 Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, направляя на новое рассмотрение дело о взыскании задолженности по оплате работ, процентов за пользование чужими денежными средствами и убытков, возникших в связи с просрочкой расчета, указал следующее.

В качестве подтверждения объемов выполненных работ принято заключение Центральных научно-реставрационных проектных мастерских Министерства культуры РФ от 21 июня 1995 г., составленное на основании определения Арбитражного суда г. Москвы от 10 мая 1995 г. о назначении экспертизы по определению фактических объемов выполненных работ и их стоимости.

Однако, как следует из материалов дела, арбитражный суд назначил повторную экспертизу, что свидетельствует о его несогласии с заключением эксперта от 21 июня 1995 г. В нарушение п.5 ст.68 АПК проведение повторной экспертизы поручено тому же лицу. Повторная экспертиза не была проведена. Удовлетворяя иск, Арбитражный суд руководствовался заключением экспертизы от 21 июня 1995 г., однако в решении не приведены основания, по которым ранее отвергнутое доказательство положено в основу принятого по делу судебного акта.

В соответствии с ч.3 ст.68 АПК заключение эксперта исследуется в заседании арбитражного суда и оценивается наряду с другими доказательствами. Как следует из названного заключения, эксперт не выезжал на место и не осуществлял обмер выполненных работ в натуре, поэтому не представляется возможным установить, каким способом определены их объемы, и оценить достоверность полученных данных. Материалы дела не позволяют судить об объеме технической документации, переданной эксперту, в связи с чем можно признать обоснованным вывод о том, что подрядчиком выполнены работы, включенные в проект строительства. Квалифицируя произведенные работы как первоочередные и противоаварийные, на выполнение которых имеется соответствующее разрешение, экспертиза не указала, по каким критериям осуществлена их классификация*(215).

Как видим, заключение эксперта в приведенном примере не отвечает требованиям допустимости, так как было принято нижестоящим арбитражным судом в качестве доказательства с нарушением процессуального порядка исследования, установленного законом. Кроме того, данное постановление позволяет судить о других качествах, которым должны отвечать доказательства, – достоверности и достаточности. В приведенном примере указанное заключение эксперта не позволяет говорить суду о нем как о достоверном.

Понятие достоверности и достаточности также рассматривается в научной литературе как один из признаков доказательств. Как справедливо замечает И.В. Решетникова, данные понятия следует рассматривать как "критерий оценки собранных и исследованных доказательств в суде"*(216). Между тем необходимо отметить следующее. Несмотря на то, что данные критерии мы относим к оценочной деятельности суда (арбитражного суда), их необходимо учитывать и сторонам по делу при предоставлении доказательств в процессе разбирательства по делу. Да, действительно, это оценочные понятия, вывод о которых в конечном счете делает суд, но ведь для того, чтобы сделать вывод, необходимо исследовать сами доказательства, а еще ранее представить их в суд. Суд может предложить сторонам по делу представить дополнительные доказательства, но ведь это только затягивает процесс для истца, требующего разрешения спора и устранения нарушенных прав. Таким образом, в интересах сторон представлять в суд сразу доказательства, отвечающие требованиям относимости, допустимости, достоверности и достаточности. "Активная" в процессе сторона представляет доказательства в обоснование своих требований, после чего суд производит "оценку", следовательно, первоначально доказательства оценивает сторона, так как закон един, едины и требования закона. Именно закон требует от стороны обосновать свои требования и возражения, в арбитражном процессе еще жестче проявляется данное правило – все требования должны быть со ссылками на нормы права, т.е. обоснованы уже нормами права (например, ч.4 ст.125 АПК). Таким образом, понятия достоверности и достаточности проявляются в оценке (оценочной деятельности) суда, но возможность говорить об этих качествах существует и на стадии подачи искового заявления.

Подтверждением данного суждения может служить то, что в процессе (как гражданском, так и арбитражном) сторонами могут представляться дополнительные доказательства независимо от требований суда (арбитражного суда), в связи с чем будет меняться и соотношение достаточности и достоверности представляемых доказательств. Также необходимо отметить взаимосвязанность этих двух понятий (критериев оценки). Например, ставя под сомнение достоверность того или иного доказательства представленным новым доказательством, сторона по делу меняет и критерий достаточности доказательств, находящихся на рассмотрении суда в данный момент. И наоборот, установив достоверность необходимых доказательств по делу, определяется (ограничивается) и круг (количество) доказательств, т.е. их достаточность. Естественно, что суд осуществляет контроль за всей этой деятельностью и, сочтя исследованные доказательства недостоверными или недостаточными, может прийти к соответствующему решению: предложить сторонам представить дополнительные доказательства, отказать в иске и т.д., однако, как представляется, необходимо ориентировать стороны на устранение данных недостатков самостоятельно.

 

Глава VI. Распределение обязанности

по доказыванию убытков

 

Распределение бремени доказывания по делам о возмещении убытков регулируется общими правилами по доказыванию в гражданских делах и остается традиционным для процесса, установившегося еще в римском праве. Однако следует отметить, что данный вопрос имеет важнейшее значение, поскольку в большинстве случаев, отказывая в удовлетворении исков о возмещении убытков, суды (арбитражные суды) ссылаются на недоказанность заявленных требований, следовательно, истцами в этих случаях не учитывается должным образом или не выполняется обязанность по доказыванию.

В римском праве устанавливалось следующее: "Общее правило состоит в том, что каждая сторона должна доказать те утверждения, которые она выставляет: истец должен доказать те факты, на которые он опирает свой иск, а ответчик – те факты, на которых он основывает свои возражения против иска"*(217).

Например, в Дигестах Юстиниана (книга двадцать вторая, титул III "О доказательствах и презумпциях") содержится следующее правило: "2. (Павел). Доказывание возлагается на того, кто утверждает, а не на того, кто отрицает..."*(218).

Говоря современным языком, истец должен был доказать те факты, которыми он обосновывал свой иск, а ответчик – факты, на которых он основывал свои возражения, становясь при этом в положение истца*(219). Эти обязательные правила, основанные на идее состязательности и равноправия сторон в споре, были восприняты процессуальным законодательством всех стран, как реципировавших римское право, так и стран общего права.

Указанное распределение обязанностей по доказыванию мы найдем и в российских дореволюционных источниках*(220). Однако вопрос о содержании обязанностей по доказыванию и правилах их распределения в судебном процессе на протяжении длительного времени остается дискуссионным в науке российского гражданского процессуального права.

Например, русский процессуалист Е.В. Васьковский писал, что понятие "обязанность доказывания" не совсем удачно отражает суть отношений, возникающих при доказывании. На стороне не может лежать такой процессуальной обязанности, поскольку сторона вправе не совершать никаких процессуальных действий, исходя из принципа диспозитивности, однако в этом случае ни материальные, ни процессуальные интересы не будут обеспечены. Сторона, желающая выиграть дело, должна доказать свой иск, т.е. обстоятельства, на которых она основывает свои требования или возражения, в этом случае на ней лежит бремя доказывания (onus probandi). Таким образом, под бременем доказывания понимается необходимость для данной стороны установить обстоятельства, невыясненность которых может повлечь за собой невыгодные последствия*(221). Другими словами, бремя доказывания трактуется Е.В. Васьковским очень широко, так как указанная обязанность обусловливается необходимостью получения для стороны благоприятного решения, для достижения которого могут выполняться процессуальные действия: указание суду на значимые для дела обстоятельства и приведение судебных доказательств по этим обстоятельствам.

Другая концепция получила условное название "теория интереса", согласно которой искомый факт должен быть доказан той стороной, которая заинтересована в его установлении. Теоретически она была обоснована в работах германских процессуалистов, а практически указанная идея была реализована, например, в ГПК Венгерской Республики (1911 и 1957 гг.)*(222). С.В. Курылев, исходя из этой теории, обосновал идею "допроцессуального интереса" в доказывании. Участники гражданских правоотношений должны заранее беспокоиться о наличии у них необходимых, надлежащим образом оформленных документов. Отсутствие же в споре у стороны доказательств, которые она должна иметь, свидетельствует в пользу большой вероятности того, что в действительности не существовало и самого факта. Отрицательные последствия недоказанности искомого факта падают на ту сторону, которая виновата в непредставлении необходимых доказательств*(223). По мнению Е.Ю. Веденеева, данная идея представляет интерес не с точки зрения критерия распределения обязанностей по доказыванию, а с точки зрения процессуальных последствий отсутствия доказательств по делу*(224), что представляется нам обоснованным.

Т.М. Яблочков выделял в своих работах материальную и процессуальную стороны тех форм, в которых совершается собирание фактического процессуального материала. Эти формы вслед за немецкими юристами он обозначил двумя терминами: бремя утверждения (onus preferendi) и бремя доказывания (оnus probandi). Бремя утверждения, по его выводу, заключается в необходимости определить круг фактов, составляющих процессуальное и материальное основание иска. Бремя доказывания имеет материальную сторону, которая связана с вопросом, что должно быть доказано, и процессуальную, содержание которой состоит в личной деятельности сторон по представлению доказательств*(225).

Дискуссия о правовой природе обязанности по доказыванию (в основном о том, является ли она юридической обязанностью) продолжалась и в советской гражданской процессуальной науке, что было связано с активностью суда в доказательственной деятельности, преследовавшей соблюдение принципа объективной истины в гражданском процессе*(226). И.В. Решетникова указывает, что основной вопрос в этой дискуссии сводился к разрешению проблемы о наличии или об отсутствии санкций за неисполнение обязанности доказывания. Законодательные нормы заставляли усомниться в существовании юридической обязанности сторон доказывать те обстоятельства, на которые они ссылались*(227). По ее обоснованному мнению, изменения и дополнения ГПК РСФСР, вступившие в законную силу, должны были устранить все основные вопросы вышеобозначенной дискуссии, так как суд был устранен из основных субъектов собирания доказательств (за ним осталась обязанность назначать экспертизу и оказывать сторонам помощь в собирании доказательств), более того, суд не должен устанавливать объективную истину по гражданским делам*(228). Данное положение подтверждается АПК 1995 г. и вступившими в законную силу новыми АПК и ГПК.

Материально-правовое содержание обязанности по доказыванию, по мнению ряда советских процессуалистов (М.К. Треушникова, Т.А. Лилуашвили и др.), подтверждается тем, что в случае ее невыполнения обязанным субъектом суд вправе считать факт несуществующим, что влечет отказ в защите субъективного гражданского права. Процессуальное содержание обязанности по доказыванию заключается в действиях по представлению доказательств*(229).

Иные негативные последствия невыполнения обязанности по доказыванию могут быть различными: невозможность приводить новые доказательства в кассационной (ч.1 ст.294

ГПК РСФСР, ст.358 ГПК РФ) или апелляционной инстанции (ч.2 ст.268 АПК РФ) и другие, но основное – это "проигрыш" дела, т.е. вынесение судом "негативного" решения в отношении стороны, не выполнившей обязанности по доказыванию тех обстоятельств, на которые она ссылалась как на обоснование своих требований или возражений. Это и есть, на наш взгляд, своеобразная процессуальная санкция за невыполнение вышеуказанной обязанности.

Следующий пример из практики Высшего Арбитражного Суда РФ свидетельствует о возможных негативных последствиях для истца, если он не выполнит обязательства по доказыванию своих требований.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 6 марта 2001 г. N 7201/00 решение от 27 июля 1999 г. и постановление апелляционной инстанции от 16 сентября 1999 г. Арбитражного суда Челябинской области по делу N А76-5916/99-21-247 отменил, а дело направил на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда, исходя из следующих обстоятельств.

Товарищество с ограниченной ответственностью "БЭСТ" обратилось в Арбитражный суд Челябинской области с иском к Главному управлению сельского хозяйства и продовольствия администрации Челябинской области о взыскании 20 567 872 руб. 80 коп. убытков, понесенных вследствие неисполнения ответчиком договорных обязательств по передаче зерна пшеницы урожая 1996 г.

Решением от 27 июля 1999 г. иск удовлетворен в полном объеме.

Постановлением апелляционной инстанции от 16 сентября 1999 г. решение оставлено без изменения.

В протесте заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ предлагается названные судебные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение. Президиум считает, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, 21 мая 1996 г. между унитарным предприятием "Департамент сельского хозяйства" (ныне – Главное управление сельского хозяйства и продовольствия администрации Челябинской области) и ТОО "БЭСТ" заключен договор купли-продажи, согласно которому товарищество поставляет предприятию гербициды, а последнее оплачивает удобрения продовольственной пшеницей урожая 1996 г.

Предприятие, получив гербициды, пшеницу товариществу не поставило, что послужило основанием для предъявления настоящего иска.

В обоснование требования истец указал на то, что в связи с неисполнением ответчиком договорных обязательств он понес убытки, так как не смог в свою очередь исполнить обязательства по контракту от 12 мая 1995 г. N Е40/95, заключенному с фирмой "Брадис Компани Лимитед" (Лихтенштейн), по которому должен был передать инофирме ту же продукцию (зерно пшеницы) в счет погашения задолженности по оплате оборудования для ремонта и эксплуатации автомобильных дорог. В результате этого инофирма расторгла контракт и удержала убытки с ТОО "БЭСТ".

Таким образом, основанием возникших убытков является неисполнение истцом обязательств, возложенных на него контрактом от 12 мая 1995 г. N Е40/95.

Факт нарушения унитарным предприятием "Департамент сельского хозяйства" обязательства по договору купли-продажи от 21 мая 1996 г. установлен, и решением Арбитражного суда Челябинской области от 18 июня 1997 г. по делу N А76-1739/97-19-85 с предприятия в пользу ТОО "БЭСТ" взыскана стоимость поставленных и неоплаченных гербицидов.

Судебные инстанции иск по настоящему делу удовлетворили на основании представленных истцом доказательств и на основании ст.15 и 393 ГК, исходя лишь из факта ненадлежащего исполнения ответчиком своих обязательств по договору.

В соответствии со ст.53 АПК каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Между тем доказательства, представленные предпринимателем в обоснование наличия у него убытков и их размера, судом не исследованы и не оценены в достаточной степени.

Так, размер убытков определен расчетным путем. За основу расчета истцом взяты данные из калькуляции инофирмы, которая истцом не была оспорена. Инофирма удержала убытки с истца в сумме, которая была предусмотрена контрактом как предварительная оплата за оборудование.

Суд не выяснил, какие меры принимались истцом к уменьшению размера убытков. Выяснение этого обстоятельства имеет существенное значение, поскольку в соответствии со ст.404 ГК суд вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор не принял разумных мер к уменьшению размера убытков.

Вывод суда о наличии причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением ответчиком обязательств по оплате гербицидов зерном пшеницы урожая 1996 г. по договору от 21 мая 1996 г. и возникшими у истца убытками в связи с расторжением контракта от 12 мая 1995 г. N Е40/95 с иностранным поставщиком документально не подтвержден. Исполнение обязательств по контракту с поставщиком не было обусловлено исполнением ответчиком договора от 21 мая 1996 г. Контрактом не предусмотрено, что сумма предварительной оплаты может быть использована для погашения убытков. Убытки инофирмы документально не обоснованы.

При таких обстоятельствах судебные акты подлежат отмене как принятые с неполным исследованием всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, а дело – направлению на новое рассмотрение.

Исходя из действующих ст.56 и 57 ГПК вслед за И.В. Решетниковой признаем, что на стороне в гражданском процессе лежит две обязанности по доказыванию: представление доказательств и, собственно, доказывание. Последнее заключается в логическом обосновании стороной приведенных доказательств и всей своей позиции в целом (убеждении суда в ее правоте)*(230). Необходимость этого обусловливается тем, что одно и то же доказательство может служить подтверждением различного рода обстоятельств, кроме того, одно и то же доказательство может трактоваться участниками доказательственной деятельности совершенно по-разному, в зависимости от отстаиваемых в процессе интересов.

В арбитражном процессе арбитражный суд еще более ограничен законом в своем участии в собирании и представлении доказательств по делу, нежели в гражданском процессе. Однако обязанность по доказыванию имеет то же самое содержание, что и обязанность доказывания в гражданском процессе.

Например, В.М. Шерстюк указывает, что в арбитражном процессе в силу принципа состязательности стороны и другие участвующие в деле лица, если они желают добиться решения в свою пользу, обязаны: сообщить арбитражному суду имеющие существенное значение для дела юридические факты (1); указать или представить суду доказательства, подтверждающие эти факты (2), а также совершить иные предусмотренные законом процессуальные действия (3), направленные на то, чтобы убедить суд в своей правоте*(231). Первое является не чем иным, как необходимостью для стороны правильно определить предмет доказывания по делу и входящие в него юридически значимые факты – в этом может оказать "помощь" и суд (арбитражный суд), указав на необходимость предоставления дополнительных доказательств, так как неправильное определение предмета доказывания является основанием для отмены решения как в гражданском, так и в арбитражном процессе.

Все юридически значимые факты, входящие в предмет доказывания, образуют фактический состав по делу, формируемый исходя из оснований иска и возражения ответчика, норм материального права, подлежащих применению. Исходя из принципа состязательности сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений (ч.1 ст.65 АПК, ст.56 ГПК) – данное правило является общим правилом распределения обязанности по доказыванию.

Вместе с тем в нормах материального права закреплены частные правила, устанавливающие обязанности по доказыванию. Определенный субъект, но уже не процессуального, а материального правоотношения должен привести доказательство в пользу конкретного материально-правового факта. Такие правила призваны учесть специфику конкретных гражданских правоотношений. Например, при возмещении убытков, причиненных ненадлежащим исполнением или неисполнением договора контрагентом, последний будет нести ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение договора оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы (ст.401 ГК); лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда (в том числе и убытков), если докажет, что вред причинен не по его вине (ст.1064 ГК), и др. Эти правила носят процессуальный характер и применяются в гражданском и арбитражном процессе наряду с общими процессуальными правилами. Поэтому следует признать обоснованным и закономерным закреплением в новом АПК правила, нормативно оформляющего взаимосвязь процессуальных норм, регулирующих судебное доказывание, и норм материального правила: "Обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права" (ч.2 ст.65 АПК).

М.Г. Авдюков пишет по этому поводу, что общее предписание не применяется, когда обязанность по доказыванию по закону возлагается на определенную сторону либо когда при отсутствии прямых указаний в законе обязанность по доказыванию возлагается на ту сторону, которая могла бы обеспечить себя доказательствами в соответствии со своими интересами*(232). Этой же точки зрения придерживается и М.К. Треушников, который указывает, что наиболее распространенным способом установления частных правил распределения обязанностей по доказыванию является доказательственная презумпция (предположение о существовании факта или его отсутствии, пока не доказано обратное)*(233).

Вообще, презумпции занимают в гражданском и арбитражном процессе важное место, так как способствуют правильному разрешению спора с наименьшими процессуальными усилиями для сторон и суда и обеспечением реализации состязательного начала процесса, а также принципа процессуальной экономии*(234). Как уже указывалось, презумпции тесно связаны не только с судебным процессом, но и с основными институтами материального права и занимают особое место в регулировании гражданских правоотношений, поэтому изучением данного правового института занимались в свое время крупные русские и советские ученые-процессуалисты.

В литературе наиболее часто встречаются классификации презумпций на процессуальные и материально-правовые, опровержимые и неопровержимые. Вопрос о природе неопровержимых презумпций на настоящий момент остается спорным*(235). Спорным остается вопрос и о том, является ли презумпция основанием для освобождения от доказывания*(236).

Следует согласиться с мнением В.К. Пучинского и Е.В. Веденеева о том, что презумпция, наряду с общеизвестными и преюдициальными фактами, может являться основанием освобождения от доказывания, но механизм ее действия заключается в перераспределении обязанностей стороны по доказыванию. Нормально доказанными следует считать те факты, которые составляют условие применения материально-правовой презумпции*(237). Презумпции призваны освободить стороны от излишней процессуальной деятельности, обеспечив экономию процессуальных средств в процессе доказывания. Они лишь в том случае могут быть основанием освобождения от доказывания, если с очевидностью установлены условия их применения, а это уже предусматривает процессуальную деятельность по доказыванию, т.е. представление, исследование и оценку доказательств. В этом и видится принципиальное различие, поскольку для установления общеизвестных и преюдициальных фактов не требуется процессуальной деятельности по доказыванию, они лишь подлежат проверке судом. Не случайно перечень оснований освобождения от доказывания и в ГПК, и в АПК не включает презумпции.

Объем юридически значимых фактов, входящих в предмет доказывания, может изменяться в процессе рассмотрения спора. Во-первых, истец имеет право до принятия решения арбитражным судом изменить основания или предмет иска (ст.49 АПК), а ответчик – привести в обоснование своих возражений дополнительные юридические факты. Во-вторых, арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, если сочтет невозможным рассмотреть дело на основании имеющихся доказательств (ч.2 ст.66 АПК). Следует обратить внимание на новое правило АПК, регулирующее данный вопрос: "При изменении обстоятельств, подлежащих доказыванию в связи с изменением истцом основания или предмета иска и предъявлением ответчиком встречного иска, арбитражный суд вправе установить срок представления дополнительных доказательств" (ч.3 ст.66 АПК).

Отсюда распределение бремени доказывания убытков зависит от предмета доказывания и может изменяться на стадиях подготовки дела к рассмотрению, рассмотрения дела по существу, вынесения решения. Все это связано с уточнением юридической квалификации судом (арбитражным судом) рассматриваемого спора в связи с поступлением новых материалов, изменением позиций сторон по делу, установленных законодательством юридических презумпций, выявлением оснований освобождения от доказывания, установленных ст.55 ГПК, ст.69, 70 АПК соответственно.

Кроме того, динамизм и принцип диспозитивности арбитражных процессуальных отношений позволяет сказать следующее: "Установление обязанности предоставления суду доказательственной информации напрямую зависит от выбора ответчиком формы защиты. Если он строит ее на отрицании основания заявленного требования, обязанность доказывания лежит только на заявителе. Если защита строится на методе возражения, т.е. включения в предмет исследования новых обстоятельств, установление которых способно привести к отклонению иска, ответчик обязан позаботиться о собирании необходимых сведений"*(238).

Таким образом, обязанность по доказыванию определенных фактов в арбитражном и гражданском процессе может переходить от одной стороны к другой в зависимости от содержания возражений ответчика. К тому же ответчик может использовать свое право на признание иска полностью или частично (ст.49 АПК, ст.39 ГПК). В случае принятия арбитражным судом (судом) такого признания истец также освобождается от доказывания фактов, признанных ответчиком.

Обязанность лиц, участвующих в арбитражном процессе, представлять доказательства в обоснование своих требований и возражений налагается на них законом (ст.65 АПК) под угрозой неблагоприятных последствий вплоть до проигрыша дела. В силу действия принципов диспозитивности и состязательности, установленных законом, арбитражный суд, в отличие от суда общей юрисдикции (как уже отмечалось выше), не имеет ни права, ни обязанности собирать доказательства без ходатайства лиц, участвующих в деле.

Следует обратить внимание на новое правило, установленное вступившим в действие АПК РФ, которое налагает на лиц, участвующих в деле, дополнительное обязательство по ознакомлению всех участников процесса со "своими" доказательствами: "Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, до начала судебного заседания, если иное не установлено настоящим Кодексом", – ч.2 ст.65 АПК.

Эта обязанность подкреплена ч.3 ст.65 АПК, которая устанавливает, что лица, участвующие в деле, вправе ссылаться только на те доказательства, с которыми другие лица, участвующие в деле, были ознакомлены заблаговременно. Это как усиливает принцип состязательности в арбитражном процессе, так и позволяет говорить о своеобразной ответственности лица за невыполнение обязанности добросовестно пользоваться принадлежащими ему процессуальными правами.

Остается открытым вопрос о процессуальной стороне этих действий, которые законодательно не определены и носят оценочный характер, что является пробелом, который, по моему мнению, придется устранять судебной практике. Будет ли являться передача доказательств противоположной стороне в коридоре арбитражного суда за несколько минут или секунд до начала судебного заседания заблаговременным ознакомлением? Какова процедура ознакомления с вещественными доказательствами, если они являются крупногабаритными и контрагент отказывается выезжать "ознакомиться" с ними? Должны ли с представляемыми доказательствами ознакомиться все лица, участвующие в деле, или только явившиеся в судебное заседание? Существует еще много других вопросов, процессуального характера.

В гражданском процессе пока действует правило, в соответствии с которым суд вправе предложить сторонам и другим лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства (п.1 ст.57 ГПК).

Следующий пример из практики Высшего Арбитражного Суда РФ позволит рассмотреть взаимосвязь обязанности стороны не только представить доказательства по делу, но и обосновать устанавливаемые с их помощью обстоятельства под угрозой отказа в удовлетворении иска.

Вопрос может состоять и в следующем: достаточно ли лицу для признания за ним права на возмещение, по существу, незаконных выплат представления доказательств произведения таких выплат (факта перечислений денежных средств в соответствии с требованиями нормативного акта, впоследствии признанного незаконным) или ему необходимо доказывать причинение ему убытков изданным и впоследствии признанным незаконным нормативным актом в общем порядке, т.е. нести обязанность по доказыванию убытков? Судебная практика положительно отвечает на второй вопрос. Лицо, понесшее убытки от незаконно изданного акта, несет обязанность по доказыванию убытков в общем порядке, если иной порядок не установлен самим законодательством, т.е. выполняет обязанность как по предоставлению доказательств, так и по их обоснованию.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 октября 1998 г. N 5007/98 определено следующее. Общество с ограниченной ответственностью "Совтранссервис" обратилось в Арбитражный суд Алтайского края с иском к Комитету по финансам, налоговой и кредитной политике администрации Алтайского края и администрации Алтайского края о возврате из бюджета 1 125 628 449 руб., уплаченных в качестве целевого сбора на строительство мостового перехода. Решением от 24 апреля 1997 г. иск удовлетворен. В протесте заместителя Генерального прокурора РФ предлагается решение отменить, в иске отказать. Президиум считает, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям. Как видно из материалов дела, Алтайское краевое Законодательное собрание приняло Закон от 30 декабря 1994 г. "О целевом сборе в 1995 году на строительство мостового перехода через реку Обь". Данным нормативным актом для хозяйствующих субъектов, независимо от форм собственности и ведомственной принадлежности являющихся плательщиками налога на прибыль, а также предпринимателей, осуществляющих свою деятельность без образования юридического лица, в том числе реализующих горюче-смазочные материалы на стационарных и передвижных автозаправочных станциях, установлен сбор в размере 10% от цены реализации каждого литра нефтепродуктов без налога на добавленную стоимость и специального налога с отнесением этого сбора на стоимость отпускаемых потребителям горюче-смазочных материалов.

Решением судебной коллегии по гражданским делам Алтайского краевого суда от 23 мая 1996 г. названный Закон признан недействительным как принятый с превышением полномочий Законодательного собрания. Принимая решение об удовлетворении иска, Арбитражный суд Алтайского края сослался на ст.11 Закона РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" как на основание для возврата уплаченного сбора. Однако указанная норма, как и налоговое законодательство в целом, не устанавливает имущественных последствий принятия незаконных правовых актов. Кроме того, по мнению суда, уплата сбора повлияла на финансовые результаты предприятия, поэтому в соответствии со ст.1069 ГК истец был вправе требовать возмещения причиненных ему убытков. Выводы суда не основаны на обстоятельствах дела и действующем законодательстве. Согласно ст.16, 1069 ГК необходимым условием ответственности государственного органа в результате издания не соответствующего закону акта является наличие причинной связи между недействительностью данного акта и убытками.

Сам по себе факт перечисления в бюджет края спорной суммы не является доказательством причинения убытков.

При решении вопроса о возврате ранее перечисленных сумм налога следует учитывать установленный нормативным актом механизм взимания налога и его правовую природу. Как следует из упомянутого Закона, сумма сбора не влияла на финансовый результат деятельности предприятия, а лишь увеличивала продажную цену горюче-смазочных материалов. Уплаченные суммы налоговых платежей возмещались истцу при оплате приобретенной продукции.

Следовательно, никаких убытков в связи с надлежащим исполнением Закона у истца возникнуть не могло. Вывод суда о том, что уплата сбора повлияла на финансовый результат предприятия, не основан на материалах дела. Истцом не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих наличие у него убытков, возникших в связи с исполнением Закона, признанного впоследствии недействительным.

На основании вышеизложенного Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ обществу с ограниченной ответственностью "Совтранссервис" в иске к Комитету по финансам, налоговой и кредитной политике администрации Алтайского края и администрации Алтайского края о возврате из бюджета края 1 125 628 449 руб. отказал. Данная позиция Высшего Арбитражного Суда РФ представляется правильной и обоснованной и позволяет сделать следующий вывод. Ссылка в норме права на возможность взыскания убытков не служит для установления особого порядка расчета, доказывания и взыскания убытков, а лишь подчеркивает право потерпевшей стороны на их (убытков) возмещение. Сама же процедура доказывания убытков, исходя из их правовой природы, не меняется, о чем уже говорилось выше.

В отличие от АПК в ГПК РСФСР впервые были введены презумпции как способы борьбы против сокрытия доказательств.

В отношении стороны, удерживающей у себя и не представляющей по требованию суда письменное или вещественное доказательство, суд вправе установить, что содержащиеся в доказательстве сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, стороной признаны (ст.65, 70 ГПК РСФСР). В действующем ГПК данное правило отсутствует, однако значительно расширились правила истребования, представления и оценки доказательств; введена ответственность за непредоставление доказательств (п.3 ст.57 ГПК).

В случае уклонения стороны от участия в экспертизе (неявки на экспертизу, непредставление экспертам необходимых предметов для исследования и т.п.), когда по обстоятельствам дела без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.

Универсальность ответственности в виде возмещения убытков не позволяет нам перечислить все возможные доказательственные презумпции, которые могут встретиться на практике. Однако представляется обоснованным, что по данной категории дел возможно применение практически любой презумпции, установленной в нормах материального права (естественно, охватываемой подведомственными суду и арбитражному суду делами). В любом случае, ее применение будет подчиняться общим правилам доказательственной деятельности в судах (арбитражных судах).

Возможность применения той или иной доказательственной презумпции будет зависеть прежде всего от основания причинения убытков. Например, при рассмотрении споров о возмещении убытков, возникших при деликтных правоотношениях, необходимо учитывать презумпцию вины причинителя вреда (ст.1064 ГК).

При взыскании убытков, возникших из договорных правоотношений, учитывается презумпция вины лица, не исполнившего обязательство или исполнившего его ненадлежащим образом (ст.401 ГК). Отсутствие вины в этих случаях доказывается лицом, нарушившим обязательство и причинившим убытки. Презумпция вины не распространяется на отношения, вытекающие из предпринимательской деятельности (если законом или договором не предусмотрено иное), а также на отношения по причинению вреда деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих. Ответственность в этих случаях носит объективный характер, а лицо освобождается от ответственности, если докажет, что надлежащее исполнение было невозможно из-за обстоятельств непреодолимой силы (ст.401, 1079 ГК).

Могут применяться и иные доказательственные презумпции, содержащиеся как в общей, так и в специальной части действующего ГК. Например, чтобы взыскать убытки, вызванные уклонением от согласования договора поставки, истцу необходимо дополнительно доказать непринятие контрагентом мер по согласованию условий договора поставки, неполучение со своей стороны уведомления об отказе от заключения договора и истечение срока на такое уведомление (ст.507 ГК).

Встречается также и презумпция невиновности ответчика, что связано с особенностями материальных правоотношений, которые могут служить основанием для возмещения убытков. Например, при признании сделки недействительной и возмещении расходов утраты или повреждения своего имущества истец должен доказать, что заблуждение возникло именно по вине ответчика, в противном случае он не сможет рассчитывать на возмещение понесенных убытков.

Статья 315 Кодекса торгового мореплавания РФ также устанавливает презумпцию невиновности: "Ни одно из участвовавших в столкновении судов не предполагается виновным, если не будет доказано иное"*(239). Нет вины, отсутствуют и условия для применения мер гражданско-правовой ответственности. В подобной ситуации каждая из сторон будет доказывать виновность другой стороны.

При причинении убытков действиями (бездействием) органов, должностных лиц (ст.16 ГК) указанные лица дополнительно должны доказать правомерность совершения своих действий (бездействия), однако в любом случае истец обязан доказать факт причинения ему этими действиями убытков. На практике все же иногда именно истцу приходится доказывать незаконность действий (бездействия) вышеуказанных органов и должностных лиц.

Особо следует подчеркнуть, что критерием оценки выполнения стороной обязанности доказывания является достаточность доказательств, представленных в подтверждение искомого факта. Само же гражданское дело может разрешаться, по существу, на основании правил распределения доказывания только в том случае, если стороны и суд использовали все возможности для собирания доказательств.

Подводя итог, можно сказать, что истец в любом деле о возмещении убытков обязан:

1) правильно определить предмет доказывания (юридически значимые факты), в том числе указать в основании иска на общеизвестные и преюдициальные факты, подтверждающие его требования;

2) доказать следующие факты (представить доказательства и обосновать):

- основание возникновения ответственности в виде возмещения убытков (нарушение договорных обязательств, деликт или действие государственного органа, иное нарушение прав и законных интересов, повлекшее причинение убытков);

- причинную связь между фактом, послужившим основанием для наступления ответственности в виде возмещения убытков, и причиненными убытками;

- размер убытков (реальных и упущенной выгоды);

- при договорных отношениях – выполнение со своей стороны всех обязательств, возложенных на него договором или законом;

- условия действия материально-правовой презумпции, если она может применяться в рассматриваемом спорном правоотношении;

- при определении упущенной выгоды – предпринятые для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления;

- иные обстоятельства.

Ответчик же, исходя из позиции по делу, может доказывать:

- размер убытков (реальных и упущенной выгоды), причем особо следует выделить обоснованность расчета размера убытков;

- непринятие истцом мер по предотвращению или снижению размера понесенных убытков;

- отсутствие вины, вину другого лица, в том числе и потерпевшего лица, если это необходимо;

- условия действия материально-правовой презумпции, если она может применяться в рассматриваемом спорном правоотношении;

- невозможность выполнения возложенных на него обязательств в силу форс-мажорных обстоятельств;

- иные обстоятельства.

 

Особенная часть

 

Глава VII. Возмещение убытков, причиненных

неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных

обязательств, возникающих из деликтных правоотношений

и по иным основаниям

 

В общей части магистерского курса "Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе" рассматривались вопросы, которые затрагивают сущность понятия "убытки", выработанного цивилистической наукой на настоящий момент. Исследуемые в этой части понятия носят общий характер и применяются при разрешении практически любого вопроса, связанного с возмещением убытков. Весь курс представляет собой изучение материала от общего к частному, от общих вопросов, связанных с определением убытков как правовой категории, через сравнительный анализ с аналогичными институтами в зарубежном и международном праве, иными категориями российского законодательства и судебной практики к выявлению особенностей определения, доказывания и возмещения убытков по отдельным категориям дел.

В особенной части курса читателям предлагается рассмотреть наиболее часто встречающиеся в судебной и арбитражной практике категории дел, связанные с возмещением убытков. Деление на главы обусловлено возможными основаниями возникновения убытков и носит более прикладной (практический) характер.

Как уже говорилось выше, убытки в российском законодательстве можно условно разделить на две группы: договорные и внедоговорные. Данное деление связано с делением гражданско-правовой ответственности на договорную и внедоговорную (возникающую из деликтных отношений). Формы и размер первой могут быть установлены как законом, так и договором, а формы и размер другой устанавливаются только законом. В связи с этим есть особенности в предмете доказывания и распределении бремени доказывания по данным категориям дел.

Не вдаваясь в полемику по поводу понятия гражданско-правовой ответственности (см. общую часть настоящей работы), к которой относится и возмещение убытков, укажем, что основанием для взыскания убытков при наличии между сторонами договорных отношений будет являться их нарушение, т.е. неисполнение либо ненадлежащее исполнение договорных обязательств (ст.393 ГК). Причем при возмещении убытков не имеет значения вид договора, его форма и сфера действия, договаривающиеся стороны, является ли он публичным или нет, главное заключается в том, что нарушение договора должно привести к неблагоприятным последствиям для стороны – несению ею убытков (в любой их форме, предусмотренной законом). Это связано, как мы уже говорили выше, с внутренним содержанием понятия убытков и их универсальностью как меры гражданско-правовой ответственности.

По общепризнанному определению сущность исполнения обязательства составляет совершение обязанным лицом действия, юридическую меру которого определяет лежащая на нем обязанность*(240). Исполнение обязательства может сводиться к исполнению одного (разового) действия, например при договоре купли-продажи, либо представлять собой несколько взаимосвязанных между собой действий или стадий (например, организационную, материальную, технико-юридическую и иные)*(241).

Само исполнение обязательства должно быть надлежащим, т.е. должник должен совершить действия в полном соответствии с требованиями закона и условиями договора, определяющими содержание соответствующего обязательства. Исполнение обязательства должно соответствовать принципам исполнения обязательств: исполнение должно быть надлежащим; должно соответствовать принципу императивности требований, предъявляемых к исполнению обязательств (невозможность одностороннего отказа от обязательства в случаях, не предусмотренных законом); должно соответствовать принципу экономичности исполнения обязательств; необходимо взаимодействие сторон при исполнении обязательств.

В действующем ГК вопросам надлежащего исполнения обязательств посвящена гл.21 "Понятие и стороны обязательства" и гл.22 "Исполнение обязательств". Статья 309 ГК, в частности, указывает, что обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

При исследовании конкретного договорного обязательства необходимо учитывать особенную часть ГК, где содержатся существенные условия заключаемых договоров, которые также позволяют судить о ненадлежащем исполнении или неисполнении последних на практике.

Под неисполнением понимается неправомерный полный отказ должника от совершения действий, которые он должен был выполнить на основании ст.309 ГК. Ненадлежащее исполнение предполагает собой частичное (неполное) исполнение возложенных на должника обязанностей. И в первом и во втором случае поведение должника является неправомерным, что и позволяет привлечь его к гражданско-правовой ответственности, в том числе и в виде возмещения убытков. Таким образом, размер взыскиваемых убытков не зависит от того, являлось ли неправомерное действие должника неисполнением договорных обязательств либо он допустил ненадлежащее их исполнение.

Приведем пример из практики Арбитражного суда Омской области.

Решением, принятым по иску крестьянского хозяйства "Аветисян" Тюкалинского района Омской области к Объединению "Омскагропромстройкомплект" о взыскании 100 млн руб. убытков, исковые требования удовлетворены полностью. Суд установил, что ответчиком 15 декабря 1992 г. был выписан счет-фактура N 1075/6 на оплату стоимости автомобиля "КамАЗ-5410" в сумме 3,310 млн руб. Платежным поручением N 3 от 21 декабря 1992 г. истец перечислил на расчетный счет ответчика требуемую сумму. Денежные средства поступили ответчику 10 января 1993 г., что подтверждается контакорентной выпиской из лицевого счета ответчика от 10 января 1993 г. Срок передачи автомобиля сторонами установлен не был. Поскольку автомобиль ответчиком истцу не был передан, в декабре 1995 г. сделка утратила для истца интерес и он обратился в арбитражный суд с требованием о взыскании убытков в связи с неисполнением обязательства по передаче автомобиля. Размер убытков определен истцом в сумме 100 млн руб. в соответствии с ценой на автомобиль "КамАЗ-5410", сложившейся на рынке на момент обращения с иском в арбитражный суд. Требования истца были удовлетворены полностью.

Суд первой инстанции обоснованно признал, что между сторонами был заключен договор купли-продажи. С момента исполнения обязательства покупателем последний вправе требовать исполнения обязательства продавцом, поскольку иной срок сторонами не был определен.

Материалами дела подтвержден срок поступления денежных средств ответчику – 10 января 1993 г., о чем было известно и истцу, исходя из его объяснения. С этого момента он вправе был потребовать исполнения обязательства и должен был узнать о нарушении своего права в соответствии со ст.200 ГК. Кроме того, согласно ст.53 АПК истец должен был доказать обстоятельства, на которых основано его требование. Сторонами не было определено место исполнения обязательства, а поэтому в соответствии со ст.64 Основ гражданского законодательства таким местом является место хранения товара. И в этом случае инициатива по требованию о передаче вещи, в данном случае автомобиля, должна была исходить от покупателя. Истцом же не представлено ни одного надлежащего доказательства о том, что такое требование заявлялось. Отсюда следует, что истцом не доказана противоправность поведения продавца, что исключает возможность предъявления требований о возмещении убытков в силу правил, изложенных в ст.401, 404, 405 ГК*(242).

Следует отметить, что разделение нарушения обязательства на неисполнение или ненадлежащее исполнение при возмещении убытков существенного значения не имеет, так как размер убытков, а следовательно, и размер ответственности определяется исходя не из характера правонарушения (неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства), а из последствий такого нарушения. В любом случае истцу придется доказывать неправомерность действия должника и его взаимосвязь (причинную связь) с причиненными убытками.

Например, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, рассмотрев протест на решение Арбитражного суда Астраханской области и определение Федерального арбитражного суда Поволжского округа по иску предпринимателя С.В. Кононенко к открытому акционерному обществу "Астрахангипроводхоз" о взыскании 69 636 руб. убытков в виде неполученных доходов, возникших вследствие препятствий в пользовании арендованным помещением, созданных арендодателем, и 50 тыс. рублей компенсации за совершение действий, порочащих его деловую репутацию, в постановлении от 16 мая 2000 г. N 4163/99 отменил ранее принятые судебные акты и вернул дело на новое рассмотрение, а также указал следующее.

Для взыскания убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств, лицо, требующее их возмещения, в силу ст.393 ГК должно доказать совершение ответчиком противоправных действий и наличие причинной связи между допущенным нарушением и возникшими убытками.

В силу этого при новом рассмотрении спора необходимо исследовать вопрос, являются ли действия ответчика по снятию вывесок и опечатыванию кабинета нарушением прав гражданина-предпринимателя и условий договора аренды, а если являются, то имеется ли причинная связь между этими действиями и убытками истца (неполученными доходами) в заявленной ко взысканию сумме*(243).

Деление нарушения обязательства на неисполнение или ненадлежащее исполнение не влияет также и на вид возмещаемых убытков. Неисполнение обязательства или его ненадлежащее исполнение могут служить основанием как для взыскания реального ущерба, так и для взыскания упущенной выгоды либо и реального ущерба, и упущенной выгоды одновременно. Однако следует признать, что на практике ненадлежащее исполнение обязательства чаще служит основанием для подачи исков о взыскании упущенной выгоды, а неисполнение обязательства – для взыскания реального ущерба.

В связи с этим интересен пример из практики Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ. Так, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 мая 2000 г. N 2193/98 установлено следующее.

Закрытое акционерное общество "АТС-32" (далее – ЗАО "АТС-32") обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с иском к акционерному коммерческому банку "Байкальский" о взыскании 8 899 537 руб. (в новом масштабе цен) убытков, вызванных ненадлежащим исполнением ответчиком своих обязательств по кредитному договору от 17 августа 1992 г.

Из материалов дела видно, что суд, принимая решение о частичном удовлетворении иска, не исследовал ряд обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора. Не все выводы суда соответствуют обстоятельствам дела.

Вынося решение о взыскании недополученной прибыли, суд исходил из обязательств банка по финансированию строительства ЗАО "АТС-32" на 10 200 номеров в г. Иркутске, строительства межстанционных связей для "АТС-32" и выполнения акционерным обществом своей основной деятельности.

Между тем спорные отношения сторон возникли из договора, который предусматривает предоставление кредита на указанные цели на условиях срочности, возвратности и платности (п.6 кредитного договора).

Частично удовлетворяя иск, суд указал, что подлежащая взысканию сумма состоит из абонентной платы и платы за установку телефонов и представляет собой доход, который истец мог бы получить при телефонизации пос. Жилкино, но не получил по вине банка в связи с неполной выдачей кредита.

Однако в деле нет доказательств, подтверждающих доводы истца и выводы арбитражного суда.

Не исследована судом и причинная связь между недополучением кредита и невозможностью в установленные сроки телефонизировать пос. Жилкино.

В решении не указаны мотивы, на основании которых суд пришел к выводу, что именно недополученная заемщиком часть кредита предназначалась для установки оборудования, необходимого для телефонизации поселка, и что неполучение этой суммы причинило истцу ущерб в виде упущенной выгоды в размере заявленной им суммы.

Суд не выяснил, принимались ли заемщиком меры к уменьшению размера убытков. Выяснение этого обстоятельства также имеет существенное значение, поскольку в соответствии со ст.404 ГК суд вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор не принял разумных мер к уменьшению размера убытков.

Неправильно определен и размер суммы, взысканной как не полученная истцом прибыль, которая, по мнению истца и суда, состоит из абонентной платы и платы за установку телефона.

Между тем указанная сумма должна отражать и расходы, которые истец понес бы по установке оборудования и при эксплуатации телефонной сети в пос. Жилкино.

На основании изложенного решение Арбитражного суда Иркутской области от 14 мая 1997 г. по делу N А19-4950/96-2 было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение в первую инстанцию того же суда.

Необходимо также учитывать, что ст.524 ГК предусматривает возможность взыскания абстрактных убытков при расторжении договора поставки по указанным в законе основаниям. Часть 1 ст.524 ГК предусматривает возмещение такого рода убытков в отношении покупателя по договору поставки, ч.2 ст.524 ГК – в отношении продавца, которые заключили взаимозаменяющие сделки (вместо неисполненного договора поставки). Возмещение указанных убытков возможно и при незаключении взаимозаменяющей сделки, а только при существовании текущей цены по неисполненной сделке (договору поставки) – ч.3 ст.524 ГК.

В любом случае, исходя из положения п.4 ст.524 ГК, удовлетворение требований о взыскании абстрактных убытков не освобождает сторону, не исполнившую и ненадлежаще исполнившую обязательство, от возмещения иных убытков, причиненных другой стороне, на основании ст.15 ГК, т.е. возмещения реального ущерба и упущенной выгоды. Данное правило на первый взгляд имеет зачетный характер, однако в последнем случае истцу придется выполнять все обязанности по доказыванию всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делам о возмещении убытков.

Пункт 4 ст.504 ГК позволяет взыскивать абстрактные убытки при возврате покупателем продавцу товара ненадлежащего качества – возмещение разницы между ценой товара, установленной договором розничной купли-продажи, и ценой соответствующего товара на момент добровольного удовлетворения его требования, а если требование добровольно не удовлетворено – на момент вынесения судом решения.

Может возникнуть вопрос: о каких абстрактных убытках идет речь в вышеуказанных статьях, если законодатель не упоминает о них ни слова, более того, действующее законодательство не содержит данного понятия? Здесь следует заметить, что по своему внутреннему содержанию формулировки ст.504 и 524 ГК подпадают под понятие абстрактных убытков, выработанных в теории и, в частности, в международном праве, – разница в цене, которая восполняет возможные потери стороны по неисполненному договору. При заключении нового договора потерпевшей стороне для восстановления своего положения придется оплачивать действительно существующую цену (текущую цену) на момент заключения нового договора, таким образом, она с необходимостью понесет материальные потери, которые и будут составлять разницу между новой и старой ценой. Кроме того, ст.15 ГК в качестве убытков предусматривает не только произведенные расходы, но и расходы, которые лицо должно будет произвести в будущем. Следовательно, расходы (разница в цене), указанные в ст.504 и 524 ГК, могут рассматриваться в качестве разновидности убытков, предусмотренных для возмещения в ст.15 ГК.

Таким образом, при ненадлежащем исполнении договоров купли-продажи и поставки потерпевшей стороне в случаях, установленных законом, предоставлено право взыскивать "абстрактные" убытки, что существенно облегчает доказательственную деятельность и позволяет более полно защитить имущественные интересы взыскателя, поскольку доказательственная деятельность в основном сводится к установлению и подтверждению "текущей цены", что намного проще, чем доказывать убытки в общем порядке. К сожалению, в практике арбитражных судов и судов общей юрисдикции подобные дела встречаются не так часто.

Следующей особенностью возмещения убытков при договорных правоотношениях является включение в предмет доказывания в качестве обязательного не только факта противоправного поведения (нарушения договора), но и факта существования самих договорных отношений, т.е. факта заключения между сторонами договора. В судебной и арбитражной практике стороны зачастую хотят снять с себя ответственность, ссылаясь на недействительность ранее заключаемых ими договоров (отсутствие полномочий у лица, подписавшего договор; заключение "крупной сделки" неполномочным лицом и т.п.). Могут быть и иные ситуации, например, интересен пример из практики судов общей юрисдикции, как уже говорилось выше, общие подходы в гражданском и арбитражном процессах дают нам возможность рассматривать примеры из практики обоих юрисдикционных органов.

Следующее обстоятельство, которое необходимо учитывать при возмещении убытков, возникших при неисполнении и ненадлежащем исполнении договорных обязательств, связано со случаями правомерного отказа стороны от исполнения договора. Данный факт также может стать обстоятельством, включаемым в предмет доказывания по конкретному делу о возмещении убытков.

Статья 310 ГК устанавливает общее правило, в соответствии с которым односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом, а если речь идет об обязательстве, связанном с осуществлением предпринимательской деятельности, то также в случаях, предусмотренных договором, если иное не вытекает из закона или существа обязательства. Исключениями из этого правила, касающимися любых обязательств, будут являться:

1) нарушение кредитором встречной обязанности (ст.328 ГК);

2) просрочка кредитора (ст.406, 408 ГК);

3) лично-доверительный (фидуциарный) характер обязательства.

Кроме того, необходимо учитывать действие п.3 ст.450 ГК, устанавливающего правило о расторжении (изменении) договора в случае правомерного одностороннего отказа от исполнения вытекающего из него обязательства полностью или в части.

В.А. Белов отмечает, что даже правомерный отказ от исполнения обязательства может иметь различные правовые последствия: закон может обязывать отказавшегося к возмещению убытков (или иным выплатам), но может допустить и "бесплатный" отказ от исполнения*(244). Первый случай связан с тем, что односторонний отказ от исполнения заявляется исключительно в интересах отказывающейся стороны безотносительно к каким-либо действиям контрагента. Напротив, второй случай возможен, как правило, в том случае, когда односторонний отказ от исполнения представляет собой следствие своеобразной "обиды" отказывающегося на своего контрагента либо имеет место в лично-доверительных (фидуциарных) отношениях*(245).

В первом случае, при одностороннем отказе от исполнения обязательства, стороне придется выполнять все обязательственные функции по доказыванию всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания, по делам о возмещении убытков. Поэтому истец должен будет учесть все особенности данной правовой категории и существующую судебную практику.

Можно привести некоторые случаи одностороннего отказа от исполнения денежных обязательств, влекущих возникновение обязанности возмещения убытков. Основаниями для возникновения такой обязанности могут быть длящиеся отношения (например, процессы пользования чужим имуществом, оказания услуг или заключение сделок во имя исполнения поручения и т.п.). Процесс совершения таких действий лицо, в пользу которого таковые совершаются, может по общему правилу остановить во всякое время, освободив себя тем самым от бремени оплаты дальнейших действий. Вместе с тем условием реализации такого права должно быть, несомненно, возмещение фактически понесенных расходов другой стороне, имевшей все основания рассчитывать на более или менее длительное сохранение отношений*(246).

Например, В.А. Белов включает в эту группу:

1) право плательщика постоянной ренты на ее выкуп, т.е. на отказ от исполнения обязательства по выплате постоянной ренты при условии уплаты получателю ренты ее выкупной цены и предупреждения его не менее чем за три месяца до предстоящего выкупа (ст.529 ГК);

2) право арендатора во всякое время отказаться от договора аренды, заключенного на неопределенный срок, предупредив об этом арендодателя за один, а при аренде недвижимости – за три месяца, если иной срок не установлен законом или договором (п.2 ст.610 ГК), и, очевидно, уплатив арендную плату за соответствующий срок;

3) право заказчика в любое время до сдачи ему результата работы отказаться от исполнения договора подряда, уплатив подрядчику часть установленной цены пропорционально части работы, выполненной до получения извещения об отказе заказчика от исполнения договора, и возместив подрядчику убытки, причиненные прекращением договора подряда, в пределах разницы между ценой, определенной за всю работу, и частью цены, выплаченной за выполненную работу, если иное не предусмотрено договором подряда (ст.717 ГК);

4) право заказчика в любое время до сдачи ему результата работы отказаться от исполнения договора бытового подряда, уплатив подрядчику часть установленной цены пропорционально части работы, выполненной до получения уведомления об отказе заказчика от исполнения договора, и возместив подрядчику расходы, произведенные до этого момента в целях исполнения договора, если они не входят в указанную часть работы (п.2 ст.731 ГК);

5) право заказчика отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов (п.1 ст.782 ГК);

6) право клиента во всякое время расторгнуть договор банковского счета (п.1 ст.859 ГК);

7) право клиента во всякое время отказаться от исполнения договора транспортной экспедиции, предупредив об этом экспедитора в разумный срок с возмещением всех вызванных расторжением договора убытков (ст.806 ГК), и другие случаи.

Кроме вышеперечисленных сюда отнесены случаи, предусмотренные ст.496, п.3 ст.497 и п.2 ст.500 ГК.

Во многих вышеперечисленных случаях можно заметить, что законодатель вместо термина "убытки" употребляет термин "расходы", "разница в цене", однако понятие от этого не меняется, так как обязанность по доказыванию за лицом, понесшим их, и внутренняя сущность сохраняется в полном объеме.

Может возникнуть вопрос: почему законодатель отдельно предусмотрел право на возмещение убытков в вышеперечисленных случаях, несмотря на то что возмещение убытков носит универсальный характер и возможно при любом правонарушении, в том числе и договорных обязательств? Как указывает В.А. Белов, смысл, очевидно, состоит в том, чтобы придать определенным случаям отказа от исполнения обязательства правомерный характер, после чего эти случаи не будут рассматриваться как нарушение обязательства и, следовательно, не будут влечь возникновение таких обязанностей, как уплата неустойки или процентов. Возмещение убытков, к которому в этом случае обязывает закон должника, отказавшегося от исполнения, по сути представляет собой лишь плату за действия, фактически уже совершенные контрагентом в интересе должника, возмещения стоимости которых требует справедливость*(247). Думаю, что с этим мнением нельзя не согласиться. Должник в указанных случаях освобождается от несения штрафных санкций, однако обязан восстановить нарушенное право кредитора, таким образом, это еще раз подчеркивает не карательный, а именно восстановительный характер ответственности в виде возмещения убытков.

Второй случай, связанный с возможностью одностороннего отказа лица от исполнения обязательства и освобождением вместе с тем от каких-либо неблагоприятных последствий, представляет собой наибольший интерес как с научной, так и с практической стороны, так как для науки предметом рассмотрения становятся исключения из принципа недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства – принципа, являющегося непосредственным проявлением метода координационного регулирования частноправовых отношений, а для практики – потому что предпринимателям, безусловно, важно знать, в каких случаях они имеют право отказаться от исполнения обязательства без вредных для себя последствий*(248).

Говоря только о денежных обязательствах, можно выделить следующие случаи одностороннего отказа от денежных обязательств в соответствии с предложенной В.А. Беловым классификацией.

Отказ от передачи денег как предмета договора:

1) частные случаи просрочки кредитора – п.1 ст.376; ст.871, 872, 490, п.3 ст.821, п.2 и п.3 ст.864, п.1 и 2 ст.961, ст.963, п.4 ст.965 ГК;

2) денежные обязательства, в которых личность кредитора имеет для должника существенное значение (отказ от исполнения возможен по "некоммерческим" мотивам, а то и вовсе без их объяснения) – п.1 ст.577, п.1 ст.578, п.1 ст.821, п.1 ст.1050 ГК;

3) случаи прямого указания в законе не исполнять денежных обязательств, что связано с защитой интересов третьих лиц, или публичных интересов – ст.858, п.1 ст.964, п.2 ст.964 ГК*(249).

Отказ от передачи денег как уплаты цены договора, что связано с существенным нарушением контрагентом (получателем денег) своей обязанности, связанной с предметом договора: п.1 ст.463, ст.464, п.1 ст.466, п.2 и 3 ст.468, п.2 ст.520, п.2 ст.523, п.2 ст.542, п.1 ст.731, п.3 ст.715, п.3 ст.723, п.3 ст.737, п.4 ст.743, п.2 ст.977 и др. ГК.

Следующее, что необходимо учитывать потерпевшей стороне при возмещении убытков, связанных с неисполнением или ненадлежащим исполнением договорных обязательств, – установленная законом возможность ограничения принципа полного возмещения убытков.

Например, во второй части ГК предусмотрено ограничение принципа полного возмещения убытков, а следовательно, и их размера по отдельным обязательствам и видам договоров. При этом ограничение проявляется в разных формах. По договору энергоснабжения (и иным договорам снабжения через присоединенную сеть) подлежит возмещению только реальный ущерб. По договору на выполнение научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских работ и технологических работ упущенная выгода возмещается лишь в случаях, предусмотренных договором. Убытки же, причиненные заказчику в связи с выполнением работ с недостатками, возмещаются в пределах стоимости этих работ, если договором не предусмотрено, что они подлежат возмещению в пределах общей стоимости работ по договору (ст.777 ГК) и т.д.

При деликтных отношениях предмет доказывания потерпевшей стороной, в силу специфики самих отношений, будет следующим. Потерпевшей стороне в этом случае необходимо будет доказать общие факты, входящие в понятие убытков: а) факт совершения противоправного деяния; б) причинную связь между действиями нарушителей и причиненным ущербом; в) размер убытков, а также факты, связанные с особенностями гл.59 ГК, т.е. в первую очередь вину сторон и т.п.

Представляется необходимым рассмотреть в связи с этим пример из практики Высшего Арбитражного Суда РФ. В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 июня 2000 г. N 8904/99 было указано следующее.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ рассмотрел протест заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ на решение от 20 июля 1999 г., постановление апелляционной инстанции от 21 сентября 1999 г. Арбитражного суда города Москвы по делу N А40-35489/98-31-505 и постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 24 ноября 1999 г. по тому же делу.

Заслушав и обсудив доклад судьи, Президиум установил следующее.

Индивидуальное частное предприятие "Производственно-строительная фирма "Инжстройтранс"" (далее – фирма "Инжстройтранс") обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском к закрытому акционерному обществу "Торговая фирма "Русская компания"" (далее – фирма "Русская компания") о возмещении материального ущерба, причиненного имуществу (автомобилю) истца в результате дорожно-транспортного происшествия, случившегося по вине водителя автомобиля ответчика.

В соответствии со ст.37 АПК истец уточнил исковые требования и просил взыскать 630 407 руб. ущерба, в том числе: 613 157 руб. – стоимость предстоящего ремонта автомашины; 1250 руб. – расходы по ее эвакуации; 16 тыс. руб. – расходы по составлению калькуляции затрат.

Решением от 20 июля 1999 г. исковые требования удовлетворены в части взыскания ущерба и расходов по составлению калькуляции, в возмещении расходов по эвакуации отказано.

Постановлением апелляционной инстанции от 21 сентября 1999 г. решение отменено в части удовлетворения требования о взыскании ущерба и в иске в этой части отказано. В остальной части решение оставлено без изменения.

Федеральный арбитражный суд Московского округа постановлением от 24 ноября 1999 г. постановление апелляционной инстанции отменил, решение суда первой инстанции оставил в силе.

В протесте заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ предлагается состоявшиеся судебные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение.

Президиум считает, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 2 августа 1998 г. на улице Нижняя Масловка г. Москвы произошло столкновение автомобиля "Ауди-100", государственный номер Х 074 МС 50, принадлежащего фирме "Инжстройтранс", и автомобиля "ВАЗ-21053", государственный номер К 508 УА 77, принадлежащего фирме "Русская компания", водитель которой был виновником аварии. В результате дорожно-транспортного происшествия поврежден автомобиль фирмы "Инжстройтранс".

Суд удовлетворил заявленные требования в части взыскания ущерба и затрат на составление калькуляции, мотивировав свое решение ст.15, 1064, 1079 ГК и сославшись на то, что истцом сумма предстоящих затрат на восстановительный ремонт автомобиля подтверждена документально, а ответчиком не представлены доказательства, опровергающие правильность произведенных в калькуляции расчетов, и не доказаны доводы об отсутствии у истца права собственности на указанный автомобиль.

Суд апелляционной инстанции установил, что взыскиваемая на ремонт поврежденного автомобиля сумма вдвое превышает полную стоимость автомобиля такой же марки и такого же качества. Кроме того, оценив все имеющиеся в деле материалы и доводы сторон, суд пришел к выводу, что спорный автомобиль был истцом утрачен (утилизирован), а поэтому его восстановление невозможно. Учитывая, что истцом заявлялись требования о взыскании затрат на ремонт имущества, которое фактически утрачено, а не о возмещении стоимости этого имущества, суд счел заявленный иск необоснованным и отказал в его удовлетворении.

Суд кассационной инстанции, отменяя постановление апелляционной инстанции, указал, что в силу ст.15 ГК истец правомерно потребовал возмещения убытков в размере расходов, которые он должен будет произвести для восстановления нарушенного права. Так как истец в соответствии с требованиями ст.1064, 1079 ГК доказал причинение вреда его имуществу, противоправность поведения причинителя вреда и причинную связь между таким поведением и наступившим вредом, а ответчик не представил доказательств отсутствия его вины, отказ в удовлетворении заявленного иска, по мнению суда кассационной инстанции, произведен неправомерно. При этом выводам суда апелляционной инстанции о том, что поврежденный автомобиль истцом утилизирован и предполагаемые расходы на его ремонт не имеют под собой реального основания, не дано надлежащей правовой оценки.

Однако при разрешении спора судами не учтено следующее.

Согласно ст.1082 ГК, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки по правилам ст.15 названного Кодекса.

В соответствии с п.2 ст.15 ГК под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Поэтому суду следовало учитывать, что, заявляя требование о взыскании расходов, которые произведены или будут произведены для исправления поврежденной вещи, истец должен представить этому доказательства. В данном случае истец должен доказать, что предполагаемые расходы на ремонт имущества реальны, т.е. имеется вещь, на восстановление которой им будут понесены расходы.

Подлежали проверке и доводы ответчика об утрате истцом спорного имущества. В частности, необходимо установить, снят ли с государственного учета поврежденный автомобиль. При полной утрате имущества, которому причинен ущерб, требования о возмещении расходов на его восстановление нельзя рассматривать как имеющие под собой правовое основание.

В случае отсутствия подлежащего восстановлению имущества и при уточнении истцом предмета иска суду в соответствии с п.2 ст.15 ГК следовало установить реальный размер затрат, необходимых для восстановления имевшихся у истца имущественных прав.

Учитывая изложенное, Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ все ранее вынесенные судебные акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Особо должен учитываться вопрос, связанный с виной лиц – участников деликтных правоотношений, так как во многом эти вопросы имеют свою специфику, в частности, в арбитражном процессе в отношении владельцев источников повышенной опасности.

Например, постановлением Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 апреля 2000 г. N 8051/99 были отменены все акты нижестоящих арбитражных судов и дело направлено на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Как видно из материалов дела, 2 декабря 1998 г. произошло дорожно-транспортное происшествие. У автомобиля "КамАЗ" (государственный номер В 422 ЕТ 78), принадлежащего АООТ "Агротрансавто", отсоединился прицеп.В результате остановки прицепа произошло его столкновение со следующим в том же направлении автомобилем "МАЗ" (государственный номер Е 064 АН 69), принадлежащим АООТ "Максатихинский деревообрабатывающий комбинат".

В результате автомобиль "МАЗ" получил значительные технические повреждения, водителю В.Н. Филиппову причинены телесные повреждения, повлекшие длительное расстройство здоровья.

АООТ "Максатихинский деревообрабатывающий комбинат" обратилось с иском к АООТ "Агротрансавто" о взыскании 104 236 руб. 50 коп.стоимости восстановительных работ поврежденного автомобиля "МАЗ" и 4271 руб. пособия по временной нетрудоспособности, выплаченного истцом пострадавшему водителю.

Суд первой инстанции, отказывая в иске, сослался на отсутствие доказательств вины ответчика в причинении вреда.

Апелляционная инстанция подтвердила решение, указав, что в соответствии со ст.1064, 1079 ГК ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, наступает при наличии вины.

Однако суд не учел следующее. В соответствии со ст.1079 ГК юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п., осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности.

Под владельцем источника повышенной опасности следует понимать организацию или гражданина, осуществляющих эксплуатацию источника повышенной опасности в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, права оперативного управления либо по другим основаниям.

Следовательно, ответственность за причиненный вред должно нести предприятие как владелец источника повышенной опасности. Как видно из материалов дела, ущерб причинен в результате взаимодействия источников повышенной опасности.

Абзацем вторым п.3 ст.1079 ГК предусмотрено, что вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст.1064). Согласно ст.1064 ГК вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Ответственность наступает при наличии следующих условий:

а) причинение вреда;

б) противоправность поведения причинителя вреда;

в) причинная связь между противоправным поведением и наступлением вреда;

г) вина причинителя вреда.

Пунктом 2 ст.1064 ГК предусмотрено, что лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Вывод суда об отсутствии вины ответчика в причинении ущерба истцу основан на постановлении о прекращении уголовного дела в отношении работника ответчика – водителя В.Ф. Столярова в связи с недоказанностью вины водителя в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК.

Однако участниками гражданских правоотношений по возмещению внедоговорного вреда выступают в данном случае юридические лица – владельцы транспортных средств.

Между тем в деле не имеется документов, позволяющих установить фактические обстоятельства дорожно-транспортного происшествия и решить вопрос о степени вины каждого из участников спора.

Кроме того, требование истца о взыскании суммы, уплаченной водителю в связи с временной нетрудоспособностью, возникшей вследствие аварии, отклонено судом без проверки фактически понесенных истцом расходов.

Таким образом, дело рассмотрено без полного и всестороннего исследования обстоятельств спора, что привело к неправильному применению норм права, поэтому судебные акты подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение*(250).

Возникновение убытков возможно не только из договорных или деликтных отношений, но и из правомерных, отвечающих требованиям закона действий. Это возможно только в случае, прямо указанном в законе (выше была рассмотрена возможность взыскания убытков при одностороннем отказе от сделки). Кроме того, п.3 ст.1064 ГК устанавливает, что вред, причиненный правомерными действиями, подлежит возмещению в случаях, предусмотренных законом.

Следующим основанием для взыскания убытков могут быть действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов (ст.1069 и 1071 ГК).

При установлении данного основания необходимо учитывать, что возмещение убытков от деяния государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов возможно только в том случае, если указанным деянием нарушаются права и законные интересы непосредственно заявителя. Таким образом, необходимым доказательством по данной категории дел всегда будет выступать факт нарушения прав и законных интересов лица, несущего убытки и подающего исковое заявление (истца), в результате действий (бездействия) вышеуказанных органов и должностных лиц.

Например, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 мая 1998 г. N 4506/97 установлено, что "акты государственных органов, органов местного самоуправления, не соответствующие закону или иным правовым актам, могут быть признаны арбитражным судом недействительными только по иску организации, чьи права и законные интересы нарушены при издании оспариваемого акта"*(251).

Данный вывод суда основан на ст.13 ГК, ст.4, 22 АПК, в соответствии с которыми акты государственных органов, органов местного самоуправления, не соответствующие закону или иным правовым актам, могут быть признаны судом недействительными только по иску организации, чьи права и законные интересы нарушены при издании оспариваемого акта.

Особенности определения, доказывания и возмещения убытков, возникающих при реализации норм корпоративного права.

Кроме вышеперечисленных оснований для возмещения убытков, установленных ГК, можно вывести из смысла ч.1 ст.8 и ч.1 ст.15 ГК еще одно основание. Его можно определить как иное (любое) нарушение гражданских прав лица, повлекшее возникновение у него убытков в их юридическом смысле. Данное основание можно рассмотреть на примере Федеральных законов "Об акционерных обществах" и "Об обществах с ограниченной ответственностью".

Пункт 8 ст.49 Федерального закона "Об акционерных обществах" содержит следующее: "Акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований настоящего Федерального закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании акционеров или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы. Суд вправе с учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое решение, если голосованиеданного акционера не могло повлиять на результаты голосования, допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло причинения убытков данному акционеру". (Выделено нами. – Авт.)

Пункт 2 ст.43 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" содержит подобную формулировку: "Суд вправе с учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое решение, если голосование участника общества, подавшего заявление, не могло повлиять на результаты голосования, допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло причинение убытков данному участнику общества".

О каких убытках в данном случае может идти речь? И акционеры, и участники обществ имеют по отношению к обществу специфические права и обязанности, они обязаны оплатить свои доли в уставном капитале (акции), несут риск убытков общества в пределах стоимости своих вкладов (акций), но зато имеют право на выплату части прибыли (дивидендов), а также действительной стоимости доли (акций) в случаях, предусмотренных законом и учредительными документами общества. Будет ли включать понятие убытков "действительную" стоимость доли (акций) уставного капитала, подлежащую выплате участнику (акционеру)? В силу универсальности института убытков можно ответить, что да, так как, оплачивая долю в уставном капитале (акции), участник (акционер) становится собственником доли (акций) со специфическим набором прав, установленных законом и учредительными документами общества. Под убытками в нашем случае можно будет понимать либо утрату права собственности на долю, ее часть (акции) в уставном капитале – реальный ущерб, либо неполучение части прибыли (дивидендов), подлежащих распределению среди участников (акционеров), – упущенной выгоды, вызванных решением общего собрания общества. Иное трудно себе представить в силу особенностей рассматриваемых правоотношений. Убытки в данном случае выступают на первый взгляд дополнительной гарантией прав участника (акционера). Но если посмотреть на процессуальную сторону этого вопроса, то получится, что реализовать эту гарантию прав не так просто. Участнику (акционеру), понесшему убытки, необходимо будет учитывать особенности предмета доказывания по данной категории дел, а именно:

1) предоставление подтверждения фактов голосования против обжалуемого решения либо непринятия участия в голосовании (а если голосование было тайным? – тогда возможность взыскания убытков для лица практически исключается);

2) что голосование участника (акционера) могло существенно повлиять на его результаты;

3) факт причинения обжалуемым решением участнику (акционеру) убытков (незаконность вынесенного решения общего собрания, нарушение своих прав и законных интересов, причинная связь между вынесением незаконного решения и причиненными убытками, размер убытков).

Данный факт потребует от стороны подтверждения основания для взыскания убытков; как мы выяснили, им может быть в соответствии с действующим законодательством: нарушение договорных обязательств, деликт или деяние государственных органов, органов местного самоуправления. Между тем ни под одно из этих оснований решение общего собрания (корпоративный акт) не подпадает. С другой стороны, права и законные интересы акционера (участника) как собственника акций (доли в уставном капитале) обжалуемым решением нарушены, от чего лицо несет убытки, что в соответствии со ст.8, 12, 15 ГК, а также в силу универсальности правового феномена убытков предполагает защиту нарушенного права в виде возмещения последних. Следовательно, вывод о том, что основанием для возмещения убытков может служить любое нарушение гражданских прав и законных интересов лица, повлекшее причинение убытков, сделанный нами ранее, верен и соответствует действующему законодательству.

Расчет размера убытков установлен самими Федеральными законами, поэтому в данном случае особых затруднений у стороны не вызовет. Это будет либо "действительная" стоимость доли в уставном капитале (акций), и (или) размер неполученной части прибыли (дивидендов), решение о распределении которых принято после нарушения прав участника (акционера) обжалуемым решением общего собрания.

Сама формулировка вышеприведенных статей Федеральных законов "Об акционерных обществах" и "Об обществах с ограниченной ответственностью" делает очень своеобразным предмет доказывания по подобным категориям дел, а также подчеркивает принцип состязательности, закрепленный в АПК. Формулировка о том, что суд вправе с учетом всех обстоятельств дела оставить в силе обжалуемое решение, если голосование акционера (участника) не могло повлиять на результаты голосования, допущенные нарушения не являются существенными и решение не повлекло причинения убытков данному акционеру, включает эти три факта в предмет доказывания по делу, так как ответчик обязан будет доказать их существование в совокупности для отказа в признании судом решения общего собрания недействительным.

С другой стороны, данная формулировка указывает и на активную роль суда в процессе доказывания, так как при установлении данных фактов суд вправе оставить обжалуемое решение общего собрания в силе либо вправе потребовать от сторон дополнительных доказательств. Таким образом, еще раз подтверждается то, что суд является участником процесса доказывания в рамках существующей системы арбитражного процесса.

 

Глава VIII. Возмещение убытков в условиях инфляции

 

В связи с тем, что инфляционные процессы затрагивают все развитые общества, а также, что инфляция постоянно напоминает о своем существовании и в нашей стране, необходимо отметить особенности возмещения убытков в подобных условиях. Данная проблема была особенно актуальна в 1992-1995 гг., но не позволяет о ней забывать и сейчас.

Для надежной оценки рассматриваемой нами проблемы и правильного ориентирования правоприменительной практики необходимо дополнительно обсудить исходный вопрос: надо ли признавать за участниками рыночного оборота право на компенсацию их потерь от инфляции или же государство, экономическая политика которого порождает инфляцию, имеет достаточные правовые и моральные основания для возложения последствий инфляционных процессов на организации и граждан и следует ли рассчитывать на соответствующую поддержку со стороны юрисдикционных органов?

На решение этого общего вопроса воздействуют, и притом в разных направлениях, ряд правовых и социальных факторов: принцип "номинализма" денежных обязательств, сложность определения уровня инфляции применительно к отдельным разновидностям денежных обязательств, принцип полного возмещения убытков, а также соображения социальной справедливости.

Данный вопрос во всех его аспектах давно и обстоятельно обсужден за рубежом, где периоды резкой инфляции неоднократно имели место, на этот счет имеется обширная правовая литература и судебная практика. При наличии особенностей в отдельных странах и применительно к отдельным видам денежных требований общая линия в государствах как континентального, так и англо-американского права состоит в учете неблагоприятного воздействия инфляционных процессов на денежные обязательства, особенно в случае нарушения договорных условий*(252).

Одним из способов предотвращения убытков, возникших от инфляции, является включение в договор сторонами защитных оговорок и искусственных единиц расчета.

Один из таких видов защитных оговорок – валютные. Валютная оговорка – это условие договора, которая указывает на то, какая валюта выступает в качестве валюты долга, в какой валюте должен быть произведен платеж и каким должно быть курсовое соотношение между указанными валютами на момент платежа.

Например, по делу N 2/591, разрешенному арбитражным судом Свердловской области 22 мая 1996 г., в заключенном договоре между истцом – ЗАО "Урал..." и ответчиком – "В..." содержалась валютная оговорка, определявшая цену договора в сумму, эквивалентную 686 209 долл. США, исходя из чего задолженность ответчика составила 260 700 долл. США. В связи с этим в судебном заседании суд принял увеличение истцом размера требований, вызванных изменением курса доллара США ЦБ РФ на день вынесения решения, и взыскал с ответчика в пользу истца 2 720 815 руб*(253).

Золотая оговорка потеряла свое стабилизирующее значение. С изъятием в начале XX в. из обращения золотых монет и обострением валютно-финансового кризиса уже в 70-х гг. в результате отмены фиксированной цены золота и резких колебаний рыночных цен на монетарный металл значение золотых оговорок как защитного средства снижается*(254).

Начиная с 20-х гг. нашего столетия в договорной практике капиталистических государств получают распространение индексные оговорки, которые обычно применяются в качестве защитного средства от инфляционного обесценения валюты в долгосрочных контрактах*(255). Индексной оговоркой предусматривается, что главное обязательство должника изменяется в соответствии с изменением во время существования обязательства, указанного в договоре индекса.

В Свердловской области есть положительный опыт решения вопроса о возмещении убытков от инфляции по договорам подряда при производстве строительно-монтажных работ, что объясняется спецификой этих работ (долгосрочность и т.д.). В этой сфере действует индекс инфляции (установленный протоколами МВК и распоряжениями Правительства Свердловской области), но этот индекс относится только к договорам, связанным со строительно-монтажными работами.

Так, в решении по делу КЭ-19 от 2 марта 1993 г. арбитражным судом Свердловской области установлено следующее: "Принимая во внимание, что истец не обосновал уровень инфляции рубля, индекс инфляции, установленный протоколами МВК и распоряжениями Правительства Свердловской области, на который ссылается истец, не является показателем инфляции рубля и распространяется только на взаимоотношения с заказчиком при производстве строительно-монтажных работ. При расчетах за иные виды работ и услуг указанный индекс не применяется, поэтому нет оснований для увеличения суммы штрафа, исчисленной в размере 100% внесенных средств на индекс инфляции по строительно-монтажным работам".

При установлении защитных оговорок необходимо помнить, что данные оговорки не должны выражаться в виде "компенсационных потерь", "инфляционных затрат", т.е. не нужно путать их с иными мерами ответственности и санкциями, устанавливаемыми законом и договором. Правовая природа их различна, следовательно, и закрепление их в договоре по юридической технике не должно быть схожим. Иначе суд правомерно будет рассматривать их в качестве неустойки, штрафных санкций, что на деятельности хозяйствующего субъекта скажется отрицательным образом.

Например, в постановлении от 24 июня 1997 г. за N 5166/96 Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, отказывая в удовлетворении компенсации инфляционных потерь, связанных с неоплатой выполненных работ по иску Производственно-коммерческого акционерного общества "Гранд" к войсковой части 54164 о взыскании основной задолженности за выполненные по договорам подряда работы, с учетом удорожания строительных работ и процентов за пользование чужими денежными средствами вследствие просрочки в их уплате согласно ст.395 ГК, указал, что установленная условиями договоров компенсация инфляционных потерь, связанных с неоплатой выполненных работ, по существу является санкцией за нарушение денежного обязательства и не подлежит применению одновременно с названной статьей ГК в качестве меры ответственности за одно и то же правонарушение*(256).

Между тем действующее законодательство позволяет лицам избежать инфляционных процессов с помощью механизмов, закрепленных в нормах права.

Пункт 3 ст.393 ГК устанавливает, что при определении убытков принимаются во внимание цены, существующие в день предъявления иска, а также то, что суд, исходя из обстоятельств дела, может принять во внимание цены, существующие в день вынесения решения.

Данная формулировка имеет большое практическое значение. В условиях инфляции срок (время) играет большое значение, так как именно за счет большого промежутка времени между моментом нарушения обязательства должником и моментом возмещения убытков она (инфляция) съедает эти средства, особенно когда речь идет о больших суммах. Данное же правило дает возможность стороне возместить и инфляционные убытки. Ведь указанный промежуток времени составляет минимум 2-3 месяца (по предложенному проекту АПК – не менее 6 месяцев до выдачи исполнительного листа). С другой стороны, чтобы обеспечить права сторон, учитывая возможности нашей почты, а также расположение арбитражных судов, когда один суд обслуживает целый регион, равный по территории некоторым европейским государствам, нельзя (да и невозможно) торопить суды по вынесению ими решений по делам, а уменьшать сроки рассмотрения дел судами нецелесообразно.

Нельзя также забывать и о том, что стороны в процессе могут изменять предмет и основания иска, т.е. потерпевшая сторона ко дню вынесения решения арбитражным судом может увеличить сумму возмещаемых убытков, соответственно, обосновав это увеличение. К тому же оговорка в договоре о том, что расчет возмещаемых убытков осуществляется по ценам на день вынесения решения судом, снимет и эту "проблему".

Поскольку доказывание реального ущерба и упущенной выгоды, особенно в условиях инфляции, связано с весьма серьезными затруднениями и, как минимум, требует определенного времени и дополнительных затрат в торговле (главным образом для договоров купли-продажи), по свидетельству Е.А. Васильева, в капиталистических государствах применяется более простой способ исчисления убытков, когда товар, являющийся предметом продажи, имеет биржевую или рыночную цену. В этом случае как покупатель, так и продавец при нарушении контрагентом своих обязательств всегда имеет право взыскать с него разницу между договорной и рыночными ценами (абстрактные убытки)*(257).

Данный способ исчисления убытков, сложившийся в практике торгового оборота, получил признание и в зарубежных законах (абз.2 § 276 ГГУ; абз.3 ст.191, абз.2 ст.215 швейцарского Обязательственного закона; ст.50, 51 английского Закона о продаже товаров; п.1 ст.2-708 и ст.2-713 Единообразного торгового кодекса США)*(258).

В Принципах международных коммерческих договоров аналогичные положения о конкретных и абстрактных убытках приобретают всеобщий применительно к любым видам договорных обязательств характер. К примеру, право кредитора на возмещение абстрактных убытков закреплено в ст.7.4.6 Принципов. Согласно данной статье, если потерпевшая сторона прекратила договор и не совершила заменяющую сделку, однако в отношении предусмотренного договором исполнения имеется текущая цена, сторона может получить разницу между договорной ценой и текущей ценой, существующей на момент прекращения договора, а также возмещения любого последующего ущерба. При этом под текущей ценой понимается цена, взимаемая обычно за поставленные товары или оказанные услуги в сравнимых обстоятельствах в месте, где должен быть исполнен договор, либо если в этом месте отсутствует текущая цена, то таковой является текущая цена в таком ином месте, которое представляется разумным для справочной информации*(259).

В большинстве стран исчисление разницы между договорной и рыночной ценами производится на момент, когда в соответствии с договором должно было произойти надлежащее исполнение.

Требование о взыскании "абстрактных убытков" исключает для покупателя необходимость доказывания наличия и размера причиненного неисполнением договорных обязательств ущерба; достаточно доказать факт нарушения и разницу между договорной и рыночными ценами. Не исключается в то же время требование о возмещении доказанного ущерба, превышающего "абстрактные убытки".

В условиях инфляции применение категории "абстрактных убытков" позволяет избежать (или почти избежать) убытков непосредственно от инфляции, а также значительно упростить сам процесс доказывания этих убытков, который, по существу, будет сводиться лишь к обоснованию текущей рыночной цены (естественно, при доказанности нарушения контрагентом взятых на себя обязательств), что, естественно, проще и быстрее, чем доказывать размер понесенных убытков.

На необходимость введения категории "абстрактных убытков" указывают и сами судьи: "В современных условиях применение подобного метода исчисления убытков очень актуально: при наличии большой инфляции это одно из решений вопроса о возмещении ущерба от обесценения денег; потерпевшая сторона избавляется от необходимости доказывания наличия и размера ущерба; названный метод играет определенную дисциплинирующую роль, способствует стабилизации выполнения обязательств, т.е., по существу, является одним из способов их обеспечения"*(260).

Возможность взыскания абстрактных убытков предусматривают и нормы международного права (см. заключительную часть гл.III настоящей работы).

Следующим возможным способом ухода от инфляционных убытков является определение ущерба через стоимость нового имущества, правда, возможно это только при утрате имущества.

При определении размера убытков при утрате имущества его стоимость определяется за вычетом износа. На практике это, как правило, не составляет больших затруднений, так как большинство таких дел вытекает из деликтных правоотношений.

Так, решением арбитражного суда Свердловской области по делу N КЭ/135 – 1992 г. по иску производственного межхозяйственного объединения "А" к проектно-изыскательскому институту "С" о взыскании 2,1 млн руб. в возмещение ущерба от повреждения принадлежащего истцу автомобиля "ГАЗ-24" в результате дорожно-транспортного происшествия, совершенного по вине водителя ответчика, было установлено: "Размер ущерба подтвержден материалами дела, в том числе стоимость нового автомобиля согласно справке областного предприятия "С", по данным сводной информации Свердловской Товарной биржи, за ноябрь 1992 г. составила соответственно 3 млн руб. и 3,25 млн руб. Стоимость утраченного в результате аварии автомобиля с учетом износа составила 2 167 500 руб. Кроме того, истцом документально подтверждена стоимость услуг по проведению экспертизы в сумме 729 руб. Всего ко взысканию подлежит 2 168 229 руб."*(261).

Таким образом, истец обосновал только стоимость нового автомобиля и процент износа для определения размера убытков, что подтвердил справкой о биржевой цене нового автомобиля и бухгалтерской документацией, подтверждающей расчет износа. Естественно, мы говорим об убытках, связанных с утратой имущества, при доказанности дополнительных затрат потерпевшей стороне будут возмещены и они (проведение экспертизы и т.д.). Здесь следует обратить внимание еще на одну проблему, которую выделяет в своей статье М.Л. Скуратовский: "При разрешении споров, вытекающих из деликтных обязательств, часто возникает вопрос об учете износа поврежденного имущества. Обычно суды учитывают процент такого износа на момент причинения имуществу вреда. Формально принцип полного возмещения вреда якобы здесь соблюден. Но фактически он не работает, поскольку приобрести на полученные по решению арбитражного суда денежные средства (как правило, между вынесением решения и реальным его исполнением проходит минимум 3-5 месяцев) при высокой инфляции вещь аналогичного качества практически невозможно"*(262).

Несмотря на сложность при доказывании упущенной выгоды, она также может играть роль противодействия инфляционным процессам.

К неполученным доходам (упущенной выгоде) относятся все доходы, которые получила бы потерпевшая сторона, если бы обязательство было исполнено (например, прибыль, не полученная в результате уменьшения объема производства или реализации продукции, изменения ассортимента изготовленной продукции, снижения ее качества и т.п.). При доказывании неполученной прибыли необходимо иметь в виду два момента:

1) возмещение убытков должно носить компенсационный характер;

2) принцип полного возмещения убытков должен играть роль ограничителя размера возмещаемых убытков.

Таким образом, при обосновании упущенной выгоды нужно доказать причинную связь между нарушением неисправной стороной своих обязательств и неполученными доходами, а также реальность определенных в установленном порядке и действующих у потерпевшей стороны норм, нормативов, цен, тарифов и др., на основе которых произведен расчет неполученной выгоды.

С другой стороны, при возмещении потерпевшей стороне упущенной выгоды, исходя из компенсаторного характера и принципа полного возмещения убытков, она (потерпевшая сторона) получает все то, что она рассчитывала получить при исполнении контрагентом своих обязательств.

Следовательно, говорить в этом случае об убытках от инфляции не приходится, так как сторона получает от сделки все, на что рассчитывала при ее заключении. Инфляционные же убытки должны быть покрыты санкциями за неисполнение неисправной стороной взятых на себя обязательств.

В таком контексте возмещение упущенной выгоды становится одним из средств, противостоящих инфляции, и, следовательно, доказывание упущенной выгоды в какой-то степени устраняет инфляционные процессы. Ведь расчет упущенной выгоды идет по тем ценам и тарифам, которые реально действуют у потерпевшей стороны, а следовательно, включают и колебания, вызванные инфляцией. В этом случае упущенная выгода становится одним из средств противостояния инфляционным процессам при доказывании убытков и их возмещении.

Но, с другой стороны, доказывание упущенной выгоды всегда остается очень сложным и растянутым во времени процессом, каждая цифра должна быть подтверждена калькуляцией и другими документами. При подтверждении же каждой цифры необходимыми документами расчет неполученной прибыли не составляет большого труда.

Подводя итог, можно сказать о том, что российское законодательство дает возможность и юридические инструменты для "борьбы" с инфляционными процессами, в том числе и при возмещении убытков.

 

Глава IX. Методика доказывания

и необходимые доказательства по отдельным

видам гражданско-правовых обязательств

 

Методика доказывания убытков имеет сугубо практическое значение. Зачастую от выбора методики зависит и "конечный результат" – выигранный или проигранный процесс. Говоря о методике доказывания убытков, следует отметить следующие моменты. Статья 12 ГК в качестве одного из способов защиты гражданских прав предусматривает возможность потерпевшей стороне требовать от неисправной стороны возмещения убытков. Данный способ справедливо признается "универсальным способом защиты", так как может применяться практически при любом материально-правовом правоотношении, которое требует защиты, в том числе и судебными органами. В силу действия принципа диспозитивности, что подчеркивается и судебной практикой*(263), выбор способа защиты принадлежит истцу. При обращении к суду с требованиями о возмещении убытков истец должен учитывать как особенности самого правового феномена – убытков, так и особенности их доказывания в гражданском и арбитражном процессе*(264).

Закрепление в законе понятия убытков через оценочные категории (см. ст.15, 393 ГК), с одной стороны, придает этому правовому явлению свойство "необходимости доказывания", из чего следует, что невозможно говорить о наличии у лица убытков, не доказанных с соблюдением требований норм процессуального права, иначе понесенные потери не приобретают правового (юридического) значения, т.е. не подлежат взысканию с виновной стороны. При рассмотрении данного вопроса суд общей юрисдикции или арбитражный суд с необходимостью руководствуется действующим процессуальным законодательством, которое требует от потерпевшей стороны представления доказательств несения ей имущественных потерь, "разумности" установленного ею метода исчисления убытков, а также самого размера убытков.

С другой стороны, оценочные категории и принцип состязательности ужесточают требования не только к лицу, заявляющему о взыскании убытков (требуют более профессионального отношения в силу особенностей указанной правовой категории), но и к представляемым им доказательствам – правильное определение предмета доказывания, соблюдение требований относимости, допустимости, достоверности, достаточности доказательств и др. Наиболее отчетливо это проявляется в арбитражном процессе в силу особенностей его субъектного состава, характера рассматриваемых дел и т.д.

Наконец, с третьей стороны, они позволяют потерпевшей стороне воспользоваться всем процессуальным "инструментарием" для подтверждения своего нарушенного права, так как законодатель объективно не может предусмотреть для каждого случая нарушения субъективного права каких-либо строго определенных последствий, а следовательно, заранее предопределить размер имущественных потерь (убытков).

Представляется возможным разделить условно процесс доказывания убытков на несколько этапов. Выше уже отмечалась универсальность (как качество) данной правовой категории, что затрудняет выработку единой методики, поэтому в данной работе предлагается в качестве основного метод "от обратного" – при доказывании убытков необходимо учитывать те условия, которые делают невозможным возмещение убытков. Причем данные условия установлены как законодательством, так и судебной практикой.

Первым этапом является деятельность по выяснению и установлению основания возмещения убытков. Независимо от того, что будет являться основанием для наступления ответственности в виде взыскания убытков, самого понятия убытков, установленного в статье 15 ГК, это не меняет. Основываясь на действующем законодательстве, можно сделать вывод, что основанием для взыскания убытков может быть следующее.

1. Деликт – противоправное поведение лица, причинившего вред, не состоявшего в договорных отношениях с потерпевшим лицом (ст.1064 ГК).

2. Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства (ст.393-395 ГК).

Необходимо учитывать, что при договорной ответственности нормы, вытекающие из деликтных правоотношений, не применяются. В данном случае появляется дополнительный необходимый факт, подлежащий доказыванию, – это факт наличия, существования самих договорных обязательств, т.е. в данном случае, прежде чем говорить о договорной ответственности, необходимо подтвердить реальность существования самого договорного обязательства.

Вторым необходимым фактом в данном случае является факт неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства*(265).

3. Действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов.

Основанием для взыскания может служить и правомерное действие (бездействие) лица, если на это прямо указано в законе. Например, возможность взыскания убытков ответчиком в случае применения к нему мер по обеспечению иска – ст.140 ГПК, ст.80 АПК соответственно.

На втором этапе необходимо выявить отсутствие "общих" признаков невозможности взыскания убытков. В процессуальной науке данный момент связан с понятием права на предъявление иска. Не останавливаясь на всех точках зрения по данному вопросу, скажем лишь, что вопрос о праве на предъявление иска при определении нами методики имеет чисто прикладное (практическое) значение. В этом ракурсе мы и будем рассматривать эту проблему далее.

Выделенные "общие" признаки могут носить как материально-правовой, так и процессуальный характер.

1. Существование самого материального права на возмещение убытков лица, заявляющего об их взыскании.

Лицо должно убедиться в существовании у него права на возмещение убытков не на момент подачи искового заявления, а на момент причинения ему убытков, т.е. законодательство, действующее на момент причинения убытков (по существу, на момент нарушения прав лица, повлекшего причинение убытков), должно предусматривать ответственность за данное деяние либо рассматривать его в качестве нарушающего права (право) лица, заявляющего о возмещении убытков*(266).

2. Срок исковой давности по предъявленным исковым требованиям не должен истечь.

Данный вопрос полностью определяется нормами материального права, между тем есть и процессуальная сторона, которая заключается в следующем. Сторона по делу вправе обратить внимание арбитражного суда на истечение срока исковой давности по заявленным требованиям, что будет служить основанием для прекращения производства по делу в соответствии с ч.1 ст.85 АПК в силу отсутствия у лица права на судебную защиту. Несмотря на это, арбитражный суд при обсуждении вопроса о пропуске сроков давности должен будет обстоятельно изучить все материалы дела с учетом требований норм материального права*(267).

3. Отсутствие процессуальных препятствий.

У лица, подавшего исковое заявление о взыскании убытков, должно быть не только наличие материального права на предмет спора, но и возможность его подтвердить в установленной законом процессуальной форме, т.е. оно должно располагать самими доказательствами причинения ему убытков. Лицо обязано будет определить для себя первоначально предмет доказывания по предстоящему делу, имеющиеся доказательства и их соответствие требованиям относимости, допустимости, достоверности и достаточности, а также средства доказывания. Только после этого имеет смысл обращаться в суд за защитой нарушенного права и при необходимости истребовать через суд недостающие доказательства. Естественно, что и само обращение должно осуществляться в установленной законом форме, т.е. исковое заявление должно соответствовать требованиям ст.102 АПК и ст.131 ГПК соответственно, в необходимых случаях стороной должен быть соблюден претензионный порядок и т.д.

На третьем этапе необходимо учесть особенности убытков как правовой категории, установленные действующим законодательством и воспринятые судебной практикой. Можно выделить следующие из них:

а) зачетный характер убытков и неустойки, установленный п.1 ст.394 и ст.395 ГК*(268).

В случае, если сторона заявляет о применении ст.333 ГК о снижении неустойки в силу действия ст.53 АПК, ответчик обязан предоставить доказательства явной несоразмерности суммы заявленной ко взысканию неустойки – последствиям нарушения обязательства. В любом случае, если истцом заявлялось не требование о взыскании убытков, а лишь неустойка и договором или законом не предусмотрена возможность взыскания и убытков, и неустойки, ответчик может представить свой вариант рассчитанных им убытков истца с целью снижения взыскиваемой суммы на основании зачетного характера убытков и неустойки;

б) при взыскании упущенной выгоды п.4 ст.393 ГК прямо предусмотрена обязанность истца доказать принятие мер для ее получения и сделанные с этой целью приготовления.

Данное положение нашло отражение и в действующей судебной практике, которая установила дополнительное условие в отношении принятия мер и приготовлений – данные меры и приготовления должны быть реальными*(269);

в) в некоторых случаях закон предусматривает возможность снижения ответственности в виде взыскания убытков. Правоприменительная практика арбитражных судов также дополнила этот перечень.

При взыскании убытков необходимо учитывать действие ст.404 ГК, которая предусматривает уменьшение размера ответственности должника, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков или не принял разумных мер к их уменьшению. Указанные факты могут быть включены в предмет доказывания по конкретному делу при известных обстоятельствах. Как видим, все формулировки представляют собой оценочные понятия, следовательно, последнее слово будет за судом, рассматривающим дело, а значит, у стороны есть возможность снизить ответственность путем представления соответствующих доказательств.

Другой случай возможного уменьшения ответственности в виде взыскания убытков связан со следующими обстоятельствами: если ответчик является бюджетной организацией либо финансирование работ кредитора и должника по данной категории споров осуществлялось централизованно. И в том и в другом случае суд вправе – в виду отсутствия вины стороны по делу – снизить размер ответственности. Нет вины – нет ответственности, нет убытков*(270).

Заключительный этап – определение размера убытков. Еще раз подчеркнем, что выделение данных этапов носит чисто условный характер, они могут определяться стороной в иной последовательности, отдельные элементы могут отсутствовать при подготовке и рассмотрении конкретного дела. При определении же размера убытков необходимо обращать внимание на следующие правила.

Размер убытков определяется не из характера нарушенного права, характера действия, нарушающего законные права и интересы пострадавшего лица, а только из характера последствий противоправного деяния. Каким бы ни было деяние, повлекшее причинение убытков, – нас интересуют только последствия, которые должны отвечать признакам убытков, установленные в законодательстве и подтвержденные судебной практикой. Одно и то же нарушение (например, недопоставка) может вызвать самые различные последствия – уменьшение объема производства, снижение качества продукции и др., равно как различные нарушения могут вызвать одно и то же последствие. В случае, если потерпевшей стороне причинен ущерб (убытки) нескольких видов, то ущерб (убытки) каждого вида рассчитываются отдельно, а полученные результаты суммируются.

При наличии договорных обязательств срок для исполнения обязательства должен истечь, в противном случае нет оснований для взыскания убытков.

Исходя из принципа компенсационности убытков, необходимо исключить двойной счет при определении размера убытков, упущенная выгода учитывается только один раз.

Статья 524 ГК предусматривает возможность взыскать "абстрактные" убытки по договорам купли-продажи и поставки, а следовательно, и произвести расчет размера убытков в соответствии с правилами указанной статьи.

Сумма убытков в виде упущенной выгоды должна определяться исходя из размера дохода, который могла бы получить понесшая убытки сторона при нормальном производстве и реализации своей продукции за период вынужденного простоя, за вычетом затрат, не понесенных ею в результате остановки производства (стоимости неизрасходованного сырья, неоплаченной электроэнергии и т.д.)*(271).

Необходимо отметить и то, что стороны вправе устанавливать любой иной порядок определения размера ущерба (убытков), подлежащего возмещению в случае нарушения договора, отдельных условий договора, в том числе применять методику, разработанную актами международного и иностранного права.

В силу того, что убытки определяются в действующем законодательстве через оценочные категории, а также что применение института возмещения убытков возможно практически в любом материальном правоотношении, возникает объективная трудность в определении необходимых доказательств в отношении данной категории споров. Здесь можно говорить лишь о каких-либо рекомендациях.

Российское законодательство в отношении убытков не содержит каких-либо прямых указаний, которые определяли бы "необходимые" доказательства. Поэтому сторона при определении необходимых доказательств должна исходить из фактов, подлежащих установлению по делам о возмещении убытков, т.е. в первую очередь из предмета доказывания.

В качестве необходимых доказательств по делам о возмещении убытков можно выделить следующие.

1. Договор, бирка, чек, иные документы, подтверждающие наличие договорных отношений.

Акт соответствующего государственного органа, подтверждающего противоправность поведения причинителя вреда; решение суда о признании решения соответствующего органа незаконным.

Акт органа, правомерность которого не оспаривается, но сам акт в соответствии с законом может служить основанием для возмещения убытков.

Другие документы, подтверждающие основание возникновения ответственности в виде возмещения убытков.

2. Обоснованный расчет размера убытков.

Реальный ущерб, как правило, "лежит на поверхности", т.е. доказательства его уже содержатся в совершенных действиях истца или ответчика, связаны с предыдущей деятельностью, которая закрепляется в письменной форме (договорах, переписке, накладных и т.п.), поэтому представление в суд подлинников таких документов (естественно, в соответствии с требованиями закона) или указание на их существование не представляет особого труда для стороны в деле. Речь идет о таких документах, как:

- справка о стоимости утраченного имущества;

- справка о стоимости аналога утраченного имущества;

- заключение эксперта о стоимости испорченного имущества и т.п.

При доказывании убытков в виде упущенной выгоды чаще всего вызывает затруднение обоснование причинной связи между действиями ответчика и несением истцом убытков. Но даже "процессуальное" решение указанной проблемы не обеспечивает истцу положительного для него решения суда. В силу требования процессуального закона истец должен обосновать избранную им методику расчетов убытков в виде упущенной выгоды и каждую цифру в расчетах (представить материальные доказательства по приведенным цифрам, которых истец может и не иметь в силу нахождения их у ответчика, в связи с утерей и т.п.), что на практике вызывает большое затруднение. Иногда объем представляемых истцом доказательств может потребовать аудиторской проверки.

В совместном постановлении Пленумов Высшего Арбитражного Суда РФ и Верховного Суда РФ от 1 июля 1996 г. за N 6/8 отмечается, что "в состав реального ущерба входят не только фактически понесенные соответствующим лицом расходы, но и расходы, которые это лицо должно будет произвести для восстановления нарушенного права (п.2 ст.15 ГК). Необходимость таких расходов и их предполагаемый размер должны быть подтверждены обоснованным расчетом, доказательствами, в качестве которых могут быть представлены смета (калькуляция) затрат на устранение недостатков товаров, работ, услуг; договор, определяющий размер ответственности за нарушение обязательств, и т.п.

Размер неполученного дохода (упущенной выгоды) должен определяться с учетом разумных затрат, которые кредитор должен был понести, если бы обязательство было исполнено. В частности, по требованию о возмещении убытков в виде неполученного дохода, причиненных недопоставкой сырья или комплектующих изделий, размер такого дохода должен определяться исходя из цены реализации готовых товаров, предусмотренной договорами с покупателями этих товаров, за вычетом стоимости недопоставленного сырья или комплектующих изделий, транспортно-заготовительских расходов и других затрат, связанных с производством готовых товаров".

3. Документы, подтверждающие совершение потерпевшей стороной действий по предотвращению или снижению размера понесенных убытков.

Заключенные "новые" договора, направленные на предотвращение убытков: с новыми поставщиками, продавцами, покупателями, кредитные договора и т.п.

Договора по ремонту испорченного имущества и т.п.

4. Иные документы, подтверждающие требования о возмещении убытков.

 

Дегтярев С.Л.

 

Приложения

 

1. Программа магистерского курса

 

"Защита прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности в виде возмещения убытков (развитие, реалии, проблемы реализации)"

 

Тема 1. Определение убытков как правовой категории

 

Особенности гражданско-правовой ответственности. Роль категории убытков в ее определении и реализации. Определение убытков как универсальной формы ответственности Необходимость доказывания как свойство убытков.

Основания для возмещения убытков.

Соотношение убытков и других форм ответственности: неустойки, процентов, начисляемых в соответствии со ст.395 ГК. Проблемы данного разграничения.

 

Тема 2. Основные подходы к определению убытков

в российском и зарубежном законодательстве

 

Классификация убытков в различных системах права: реальные убытки, упущенная выгода.

Возможность взыскания убытков в натуре и в денежном выражении по различным правовым системам.

Общие признаки, выделяемые в отношении убытков и ответственности в виде возмещения убытков в англо-американском, германском и российском праве.

Взаимосвязь возмещения убытков с денежными обязательствами.

 

Тема 3. Принципы, работающие при определении, доказывании

и возмещении убытков, возможность их деформации

 

Общие принципы, определяющие процесс доказывания и взыскания убытков.

Принцип полного возмещения убытков как ограничитель ответственности, с одной стороны, и как компенсационный – с другой.

Принцип "номинализма", его взаимосвязь с возможностью взыскания убытков по российскому законодательству только в денежном выражении.

Принцип социальной справедливости, его проявление в условиях инфляции.

Принцип законности.

Взаимосвязь указанных принципов и их взаимное влияние (в том числе при наступлении инфляционных процессов). Деформация принципов возмещения убытков, возможные причины их деформации.

 

Тема 4. Определение предмета доказывания

по делам о возмещении убытков

 

Факты, входящие в предмет доказывания по делам о возмещении убытков. Зависимость предмета доказывания от основания для наступления ответственности в виде возмещения убытков: деликтные отношения, нарушение договорных отношений, действия государственных органов, правомерные действия и т.д.

Распределение обязанности по доказыванию убытков. Влияние позиции ответчика на распределение обязанности по доказыванию.

 

Тема 5. Методика доказывания и необходимые

доказательства по делам о возмещении убытков

 

Возмещение убытков, причиненных неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств.

Возмещение убытков, возникающих из деликтных правоотношений.

Возможность возмещения убытков, причиненных государственными органами и органами местного самоуправления.

Возмещение убытков в условиях инфляции.

Особенности определения, доказывания и возмещения убытков, возникающих при реализации норм корпоративного права.

 

2. Перечень контрольных вопросов и заданий

для самостоятельной работы

 

1. Определение убытков как универсальной формы ответственности. Необходимость доказывания как свойство убытков.

2. Основания для возмещения убытков.

3. Соотношение убытков и других форм ответственности: неустойки, процентов, начисляемых в соответствии со ст.395 ГК.

4. Классификация убытков в различных системах права: реальные убытки, упущенная выгода и др.

5. Возможность взыскания убытков в натуре и в денежном выражении по различным правовым системам.

6. Общие признаки, выделяемые в отношении убытков и ответственности в виде возмещения убытков в англо-американском, германском и российском праве.

7. Принцип полного возмещения убытков как ограничитель ответственности, с одной стороны, и как компенсационный – с другой.

8. Принцип номинализма, его взаимосвязь с возможностью взыскания убытков по российскому законодательству только в денежном выражении.

9. Принцип социальной справедливости, его проявление в условиях инфляции.

10. Факты, входящие в предмет доказывания по делам о возмещении убытков.

11. Зависимость предмета доказывания от основания для наступления ответственности в виде возмещения убытков: деликтные отношения, нарушение договорных отношений, действия государственных органов, правомерные действия и т.д.

12. Распределение обязанности по доказыванию убытков. Влияние позиции ответчика на распределение обязанности по доказыванию.

13. Возмещение убытков, причиненных неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств.

14. Возмещение убытков, возникающих из деликтных правоотношений.

15. Возможность возмещения убытков, причиненных государственными органами и органами местного самоуправления.

16. Особенности определения, доказывания и возмещения убытков, возникающих при реализации норм корпоративного права.

 

3. Примерная тематика рефератов

 

1. Возмещение убытков как универсальная форма гражданско-правовой ответственности.

2. Соотношение возмещения убытков с иными формами гражданско-правовой ответственности.

3. Роль судебной практики в определении и возмещении убытков.

4. Принцип полного возмещения убытков как ограничитель ответственности, с одной стороны, и как компенсационный – с другой.

5. Определение предмета доказывания и распределение бремени доказывания по делам о возмещении убытков.

6. Методика доказывания и необходимые доказательства по делам о возмещении убытков.

 

4. Примерный перечень вопросов к зачету по всему курсу

 

1. Определение убытков как универсальной формы ответственности.

2. Необходимость доказывания как свойство убытков.

3. Основания для возмещения убытков.

4. Соотношение убытков и неустойки.

5. Соотношение убытков и ответственности в виде процентов, начисляемых в соответствии со ст.395 ГК.

6. Классификация убытков в различных системах права.

7. Возможность взыскания убытков в натуре и в денежном выражении по различным правовым системам.

8. Общие признаки, выделяемые в отношении убытков и ответственности в виде возмещения убытков в англо-американском, германском и российском праве.

9. Принцип полного возмещения убытков как ограничитель ответственности, с одной стороны, и как компенсационный – с другой.

10. Принцип номинализма, его взаимосвязь с возможностью взыскания убытков по российскому законодательству только в денежном выражении.

11. Принцип социальной справедливости, его проявление в условиях инфляции.

12. Факты, входящие в предмет доказывания по делам о возмещении убытков.

13. Зависимость предмета доказывания от основания для наступления ответственности в виде возмещения убытков: деликтные отношения, нарушение договорных отношений, действия государственных органов, правомерные действия и т.д.

14. Распределение обязанности по доказыванию убытков.

15. Влияние позиции ответчика на распределение обязанности по доказыванию.

16. Возмещение убытков, причиненных неисполнением (ненадлежащим исполнением) договорных обязательств.

17. Возмещение убытков, возникающих из деликтных правоотношений.

18. Возможность возмещения убытков, причиненных государственными органами и органами местного самоуправления.

19. Особенности определения, доказывания и возмещения убытков, возникающих при реализации норм корпоративного права.

 

5. Задачи

 

Задачи к главе II

 

Задача N 1. Коммерческий банк "Ва-банк" обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью "Мазда" о взыскании с последнего 240 тыс. руб., предоставленных обществу по кредитному договору, 140 тыс. руб. процентов, начисленных на указанную сумму, 100 тыс. руб. неустойки за нарушение сроков возврата кредита, а также процентов, предусмотренных ст.395 ГК в размере 50 тыс. руб.

Арбитражный суд заявленные требования о взыскании суммы основного долга и процентов за предоставленный кредит, а также процентов, предусмотренных ст.395 ГК, удовлетворил в полном объеме, причем размер заявленной неустойки уменьшил на 50 тыс. руб. Ответчик обратился с апелляционной жалобой.

Каким должно быть решение апелляционной инстанции?

 

Задача N 2. Государственной налоговой инспекцией по результатам проверки соблюдения налогового законодательства принято решение от 24 октября 1997 г. о взыскании с АО "Элеватор" доначисленных налогов, штрафов в размере 100% и пени на общую сумму 120 тыс. руб. На основании указанного решения налоговой инспекцией 16 января 1998 г. списано с АО 120 тыс. руб.

Решением арбитражного суда от 27 мая 1998 г. решение Государственной налоговой инспекции от 24 октября 1997 г. в части взыскания штрафа в размере 100%, что составило 50 тыс. руб., признано недействительным.

В указанный период в связи с отсутствием денежных средств АО "Элеватор" не исполнил своих обязательств по договору поставки зерна перед ООО "Шабаш", и решением арбитражного суда от 10 мая 1998 г. с АО "Элеватор" в пользу последнего взыскано 50 тыс. руб. основного долга, 30 тыс. руб. процентов за пользование чужими денежными средствами и 3 тыс. руб. государственной пошлины.

АО "Элеватор" обратилось в арбитражный суд с иском к Государственной налоговой инспекции о взыскании 200 тыс. руб., в том числе процентов за пользование чужими денежными средствами, убытков в виде неполученных доходов и убытков в виде произведенных истцом расходов.

Каким может быть решение арбитражного суда по заявленным требованиям АО "Элеватор"? Какие доказательства должен представить истец в обоснование заявленных убытков и процентов за пользование чужими денежными средствами?

 

Задача N 3. Строительная организация предъявила к акционерному обществу иск о взыскании неустойки за несвоевременную оплату строительных работ.

Ответчик обратился к суду с ходатайством о применении ст.333 ГК, в котором сослался на то, что неустойка образовалась по вине истца, нарушившего сроки завершения строительства.

Согласно материалам дела, просрочка оплаты акционерным обществом строительных работ составила 12 дней, а сумма начисленной неустойки равнялась 1% суммы, подлежащей оплате за выполненный объем строительных работ.

Арбитражный суд, признав, что заявленная истцом сумма неустойки не является явно несоразмерной последствиям нарушения обязательства, в удовлетворении ходатайства ответчика отказал.

Правомерно ли поступил суд?

 

Задача N 4. Общество с ограниченной ответственностью "Горизонт" предъявило иск к Государственной налоговой инспекции о взыскании незаконно изъятого штрафа на сумму 25 тыс. руб. Ранее акт Государственной налоговой инспекции, по которому было произведено взыскание, был признан незаконным.

Подлежит ли это требование ООО "Горизонт" удовлетворению?

 

Задачи к главе III

 

Задача N 1. Ли Коуплэнд, строитель из Джексонвиля (штат Флорида) работал с 1955 г. с жаро- и кислотостойкими строительными и изоляционными материалами, содержащими асбест. В 1980 г. Коуплэнд в возрасте 50 лет был признан больным асбестозом и тяжелой формой радиоактивного заражения легких. В том, что между болезнью Коуплэнда и его постоянным соприкосновением с асбестосодержащими материалами существует тесная причинно-следственная связь, стало известно еще в конце 1973 г.

Всего насчитывалось 15 производителей стройматериалов, с которыми работал Коуплэнд. Ведущим производителем была фирма Целотекс из Чикаго. Определить производителя материалов, которые использовал Коуплэнд, было практически невозможно, так как названия фирм были указаны только на упаковке и после ее уничтожения не осталось никаких следов.

Необходимо определить ответственность производителя перед Коуплэндом в связи с причинением вреда его здоровью.

Покажите также, как регулируются эти вопросы в Великобритании.

Есть ли основания для возмещения вреда здоровью Коуплэнду по российскому законодательству, если бы вышеуказанная ситуация была в нашей стране?

Примечание: рекомендуется использовать нормативные материалы и выдержки из судебной практики, приведенные в книге: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение. М., 2001. С.360-380.

 

Задача N 2. В г.Чикаго (штат Иллинойс) по вине водителя Кросса произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого находящийся за рулем владелец другого автомобиля Нэш получил серьезные телесные повреждения. Их можно было бы избежать, если бы потерпевший воспользовался ремнем безопасности.

Может ли Кросс (или его представитель и страховая фирма) в случае судебного разбирательства о возмещении ущерба возражать Нэшу со ссылкой на это обстоятельство?

Как решилось бы дело, если бы этот несчастный случай произошел в Великобритании?

Как разрешилось бы дело, произойди вышеуказанный случай в России?

Примечание: рекомендуется книга, указанная в задаче N 1 (С.381-385).

 

Задача N 3. Проанализируйте нижеследующее решение французского кассационного суда от 17 июля 1983 г.

"Принимая во внимание, что г-н Даниэль Кай (Daniel Caille), водитель транспортной компании "Шамийо", занимающейся доставкой грузов, похитил определенное количество топлива, предназначенного для одного из клиентов компании, с целью наполнить им емкости у дома своего отца, расположенного по соседству, вместо того чтобы вернуться в месторасположение компании, направился к дому своего отца, но, заметив преследователей, заехал в пустынное место, где слил похищенное топливо в каменоломню, что явилось причиной загрязнения водоема коммуны Шинан и источников водоснабжения коммуны Сэйн-Жеуар-Приерэ;

принимая во внимание, что обе коммуны обжаловали решение апелляционного суда, отказавшегося признать (гражданскую) ответственность транспортной компании "Шамийо" за ущерб, причиненный ее наемным работником г-ном Каем, хотя, согласно кассационному доводу истцов о том, что работодатели несут ответственность за ущерб, причиненный их подчиненными в рамках служебных обязанностей, для исполнения которых они нанимались, правонарушения, совершенные подчиненным в процессе своей трудовой деятельности, в рабочее время и при исполнении им своих служебных обязанностей, налагают ответственность на работодателя;

но, принимая во внимание, что положения ст.1384 предл.5 французского ГК не применяются к работодателям в случае ущерба, причиненного их подчиненными, которые действуют без разрешения и для достижения целей, не имеющих ни малейшего отношения к их полномочиям, и тем самым выходят за рамки служебных функций, для выполнения которых они нанимались;

принимая, кроме того, во внимание, что имела место констатация факта причинения ущерба в результате преднамеренных действий г-на Кая, совершенных им в личных целях и вне рамок служебных обязанностей, апелляционный суд на законных основаниях принял решение об отсутствии ответственности транспортной компании "Шамийо".

Кассационную жалобу оставить без удовлетворения".

Оцените указанную в решении ситуацию с точки зрения германского, российского права.

Примечание: рекомендуются материалы книги, указанной в задаче N 1 (С.395-399).

 

Задачи к главе V

 

Задача N 1. Между отделением пенсионного фонда (заказчиком) и ТОО "Альфа" (подрядчиком) был заключен договор подряда от 21 апреля 1997 г. N 08.97 на капитальный ремонт административного здания заказчика, расположенного по адресу: г.Екатеринбург, ул.М., д.46.

В п.2.1 договора указано, что работы производятся в соответствии с графиком (приложение 1 к договору). Пунктом 9.1 договора предусмотрено: если просрочка невыполнения обязательств одной из сторон превысит 30 дней, то другая сторона вправе расторгнуть договор с письменным уведомлением не позднее чем за 10 дней.

Заказчик обратился в арбитражный суд с иском о взыскании убытков с подрядчика в связи с ненадлежащим исполнением своих обязательств по договору подряда.

Решением суда с подрядчика взысканы убытки в размере 592 945 руб., составляющие разницу между оплаченной заказчиком и выполненной подрядчиком работы. Разрешая спор в пользу истца, суд сослался на выплату заказчиком аванса в сумме 875 459 руб., выполнение подрядчиком работ на сумму 282 514 руб. и уведомление заказчиком подрядчика письмом от 28 апреля 1999 г. о расторжении договора в связи с просрочкой выполнения обязательств.

Определите предмет доказывания и доказательства по данному спору.

Правомерно ли вынесенное решение суда?

Вариант. Изменится ли решение арбитражного суда, если выяснится, что инспекция Государственного архитектурно-строительного надзора г.Екатеринбурга предписанием от 22 апреля 1998 г. N 22/98 обязала заказчика приостановить строительно-монтажные работы на объекте по договору подряда от 21 апреля 1997 г. N 08.97.

На основании данного предписания заказчик письмом от 28 апреля 1998 г., направленным подрядчику, приостановил указанные работы. Кроме того, заказчик 15 сентября 1998 г. выдал подрядчику задание на корректировку рабочего проекта к договору подряда.

Подрядчик письмами от 11 ноября 1998 г. и 28 декабря 1998 г. известил заказчика о недоброкачественности спорного здания, в частности указал на отсутствие в нем технических условий, необходимых для корректировки рабочего проекта.

Акт контрольного обмера был составлен 27 июля 1999 г. без участия представителей подрядчика. На основании указанного акта, содержащего сведения об объемах выполненных строительно-монтажных работ, заказчиком в одностороннем порядке сделан расчет стоимости названных работ.

 

Задача N 2. Между предприятием (исполнителем) и воспитательной колонией (заказчиком) заключен договор от 22 октября 1999 г. N 22.10, в соответствии с которым исполнитель обязался выполнить работу по техническому обслуживанию автоматики безопасности двух котлов ДКВР-4/13. Срок действия договора определен до 31 декабря 1999 г. Поскольку договорные обязательства предприятие не выполнило, воспитательная колония обратилась в арбитражный суд с иском об обязании ответчика исполнить свою обязанность в натуре. В ходе рассмотрения дела стало очевидно, что неисполнение обязательств зависит от истца, который должен провести необходимые подготовительные работы.

Может ли истец получить реальную защиту своих нарушенных прав с помощью указанного иска?

Возможно ли предъявление иска о возмещении убытков?

Определите предмет доказывания и доказательства, необходимые для защиты интересов истца.

Может ли суд самостоятельно выбрать "лучший способ" защиты, установленный ст.12 ГК, для истца?

 

Задача N 3. Теплоход "Амфибия" был приобретен истцом "А" у акционерного общества "Северо-Западное пароходство" по договору купли-продажи от 28 сентября 1995 г. и передан в аренду без экипажа акционерному обществу закрытого типа "Морпуть" по договору от 10 октября 1995 г., который предусматривал обязанность арендатора производить текущий и капитальный ремонт судна.

Арендатор от своего имени заключил с судоремонтным заводом Северо-Каспийского морского пароходства договор от 29 августа 1997 г. N 3807 на ремонт этого судна в срок с 30 июля 1997 г. по 15 ноября 1997 г.

Ремонт своевременно закончен не был. В марте 1998 г. во время нахождения судна на территории завода возникла угроза его затопления у причальной стенки из-за водотечности корпуса. В связи с этим судно отбуксировано в ухвостье о.Волчий и посажено на мель, где 19 мая 1998 г. и произошел пожар.

Разрешите вопрос о возможности взыскания реального ущерба и упущенной выгоды.

Определите предмет доказывания и доказательства.

Вариант. В ходе рассмотрения дела выяснилось, что полная утрата судном мореходных качеств удостоверена актом, подписанным конкурсным управляющим фирмы, ее учредителем О.В. Ивановым и представителем истца "А" 20 сентября 2000 г., т.е. спустя продолжительное время после пожара. Наличие у указанных лиц правомочий и квалификации в сфере оценки состояния судов судом не проверялось. Кроме того, из акта следует, что некоторое судовое оборудование демонтировано и исчезло, а не уничтожено пожаром. Доказательств принятия мер к охране судна с момента пожара по день составления акта в целях уменьшения ущерба истцом не представлено.

 

Задачи к главе VI

 

Задача N 1. Согласно заключенным договорам от 30 марта 1999 г. N 14 и от 5 апреля 1999 г. N 63 ОАО "Крестьянский двор" (поставщик) обязалось поставить МСП "Совхоз "Звон"" два комплекта оборудования кормозаготовительных комплексов (КЗК) с поставкой расходных материалов для заготовки сенажа в пленочной упаковке производства Италии и России при условии предварительной оплаты. Срок поставки по первому комплексу – 5 июня 1999 г., по второму комплексу – 10 июня 1999 г.

Истец в порядке предоплаты, оплатив стоимость двух комплексов оборудования, продукцию получил за пределами установленного срока, что послужило основанием для предъявления иска о взыскании 339 776 руб. убытков в виде упущенной выгоды от реализации сена и 90 656 руб. 28 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами.

Определите предмет доказывания и распределите обязанность по доказыванию юридически значимых фактов между сторонами.

 

Задача N 2. Открытое акционерное общество "Автозавод" (ОАО "Аз") обратилось в Арбитражный суд Республики Башкортостан с иском к строительно-монтажной фирме "Строй" (СМФ "Строй") о расторжении договора подряда от 23 октября 1995 г. N 11/96, заключенного между истцом и ответчиком, ввиду существенного нарушения договора ответчиком.

СМФ "Строй" подала встречное исковое заявление о взыскании с ОАО "Аз" 1 652 506 300 руб. неполученного дохода и упущенной выгоды из-за остановки акционерным обществом строительно-монтажных работ, производимых фирмой по названному договору.

Определите предмет доказывания по делу и распределите обязанность по доказыванию юридически значимых фактов между сторонами.

 

Задача N 3. Товарищество с ограниченной ответственностью "Дон-Кихот", являясь субарендатором нижеуказанного помещения, обратилось в Арбитражный суд Саратовской области с иском к Комитету по управлению имуществом Балаковского муниципального образования Саратовской области об устранении препятствий в пользовании нежилым помещением, расположенным по адресу: г.Балаково, ул.Червонная, 74, и возмещении убытков в размере 2 266 968 руб.

Определите предмет доказывания, участников процесса и распределите обязанность доказывания юридически значимых фактов между ними.

 

Задача N 4. Между ЗАО АТС и АКБ "Банк" 17 августа 1992 г. заключен договор о предоставлении акционерному обществу кредита в сумме 142 млн руб. (в старом масштабе цен) путем открытия кредитной линии со сроком погашения 1 октября 1997 г. под 43% годовых. Согласно п.12 договора проценты за пользование кредитом начисляются банком по окончании срока действия кредитного договора, т.е. после 1 октября 1997 г.

Дополнительными соглашениями стороны неоднократно увеличивали сумму кредита. Окончательная сумма кредита в масштабе старых цен составила 2 702 135 757 руб.

Фактически заемщик получил кредит в сумме 2 497 791 774 руб., недополучив 204 344 023 рубля.

Закрытое акционерное общество "АТС" обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с иском к акционерному коммерческому банку "БАНК" о взыскании 8 899 537 руб. (в новом масштабе цен) убытков, вызванных ненадлежащим исполнением ответчиком своих обязательств по кредитному договору от 17 августа 1992 г.

До принятия решения истец изменил основание иска и увеличил размер исковых требований, ссылаясь на неисполнение ответчиком обязательств, предусмотренных не только кредитным договором, но и уставом ЗАО "АТС", и требуя взыскать 10 305 728 руб. убытков.

Определите предмет доказывания и распределите обязанность доказывания между сторонами юридически значимых фактов.

 

Задача N 5. Акционерное общество открытого типа "Деревообрабатывающий комбинат" обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к акционерному обществу открытого типа "Трансавто" о взыскании 108 507 руб. 50 коп. убытков, возникших в результате дорожно-транспортного происшествия.

Суд первой инстанции, отказывая в иске, сослался на отсутствие доказательств вины ответчика в причинении вреда.

Апелляционная инстанция подтвердила решение, указав, что в соответствии со ст.1064, 1079 ГК ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, наступает при наличии вины.

В кассационном порядке законность и обоснованность решения не проверялись.

В протесте заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ предлагается состоявшиеся судебные акты отменить и направить дело на новое рассмотрение. Подлежит ли протест удовлетворению, если в результате рассмотрения дела выяснилось следующее.

2 декабря 1998 г. произошло дорожно-транспортное происшествие. У автомобиля "КамАЗ" (государственный номер В 422 ЕТ 78), принадлежащего АООТ "Трансавто", отсоединился прицеп. В результате остановки прицепа произошло его столкновение со следующим в том же направлении автомобилем "МАЗ" (государственный номер Е 009 ВН), принадлежащим АООТ "Деревообрабатывающий комбинат".

В результате автомобиль "МАЗ" получил значительные технические повреждения, водителю В.Н. Иванову причинены телесные повреждения, повлекшие длительное расстройство здоровья.

АООТ "Деревообрабатывающий комбинат" обратилось с иском к АООТ "Трансавто" о взыскании 104 236 руб. 50 коп. стоимости восстановительных работ поврежденного автомобиля "МАЗ" и 4271 руб. пособия по временной нетрудоспособности, выплаченного истцом пострадавшему водителю.

Определите обязанности по доказыванию между сторонами в случае возвращения дела на рассмотрение в суд первой инстанции.

 

6. Литература

 

Литература к главе I

 

Алексеев С.С. Проблемы теории права. В 2 т. Т.1. М., 1972.

Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических организаций. М., 1962.

Басин Ю.Г. Материальная ответственность предприятий и организаций за невыполнение заданий и обязательств. М., 1969.

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976.

Васькин В.В., Овчинников Н.И., Рогович Л.Н. Гражданско-правовая ответственность. Владивосток, 1998.

Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.1. М., 1996.

Гражданское право / Под ред. Е.А. Суханова. В 2 т. Т.1. М., 1998.

Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000.

Дегтярев С.Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе. М., 2001.

Иоффе О.С. Ответственность по гражданскому праву. Л., 1955.

Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961.

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права". М., 2000. С.460-508.

Кофман В.И. Ответственность за нарушение обязательств //Советское гражданское право /Под ред. О.А. Красавчикова. В 2 т. Т.I. М., 1985.

Красавчиков О.А. Ответственность, меры защиты и санкции в советском гражданском праве //Уч. труды Свердловского юрид. ин-та. 1971. Вып.27.

Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968.

Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970.

Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч.1. М., 1997.

Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950.

Осипов Е.Б. Защита гражданских прав. Алматы, 2000.

Райхер В.К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. Л., 1958.

Садиков О.Н. Имущественные санкции в хозяйственных договорах // Советское государство и право. 1957. N 4. С.51.

Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973.

Хвостов В.М. Система римского права. Учебник. М., 1996.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995.

Chartier Y. La reparation du prejudice. Paris, Dalloz, 1996.

The Action for damages in community law. Boston-The Hague, Kluwer Law International. 1997.

Civil liability for pure economic loss, London-Boston, Kluwer Law International. 1996.

Le contentieux de l'indemnisation : Criteres d'evaluation – montants attribues: Aliments – bail – divorce/separation – Dommage corporel – Licenciement – troubles de voisinage; Pref. du Prof. Catala P. Paris, Juris-Classeur, 1998.

Allen D.K. Damages in tort. London, Sweet & Maxwell, 2000.

Dannemann G. Schadensersatz bei Verletzung der Europischen Menschenrechtskonvention: eine rechtsvergleichende Untersuchung zur Haftung nach Art.50 EMRK, Kцln, C.Heymann, 1994.

Eades W.R. Jury instructions on damages in tort actions, 4th ed., Charlottesville, Lexis Law Pub. 1998.

Fuchs M. Deliktsrecht, Berlin – New York, Springer-Verlag, 1995.

Fuchs M. Deliktsrecht, 3th ed., Berlin – Heidelberg – New York, Springer, 2001.

Gotthardt P. Wandlungen schadensrechtlicher Wiedergutmachung, Kehl am Rhein – Arlington, N.P. Engel. 1996.

Katz H. Deliktsrecht, 7th ed., Neuwied – Kriftel – Berlin, Luchterhand, 1996.

Chinger L. Niklaus, Schadenersatz im Vertragsrecht: Grundlagen und Einzelfragen der Schadensberechnung und Schadenersatzbemessung, Freiburg, Universitаеtsverlag Freiburg Schweiz. 1999.

Lenz Ch. Amerikanische Punitive Damages vor dem Schweizer Richter, Zьrich, Schulthess, 1992.

McGregor H. McGregor on damages, 16th ed., London, Sweet & Maxwell, 1997.

Moore J.-G., Indemnitеs: Sommaires de jurisprudence en matiere de fixation de dommages et interets, Paris, Gazette du Palais, 1996.

Stefanou C. A legal and political interpretation of Article 215(2) (new Article 288(2)) of the Treaty of Rome: the individual strikes back, Aldershot, Dartmoth. 2000.

Valcavi G. L'Espressione monetaria nella responsabilita civile e altri saggi, Padova, CEDAM. 1994.

 

Литература к главе II

 

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. М., 1997.

Васькин В.В. Возмещение убытков предприятиям. М., 1977.

Вилкова Н.Г. Проценты по денежным обязательствам из договора внешнеторговой купли-продажи// Материалы секции права ТПП СССР. Вып.34. М., 1983.

Витрянский В.В. Проценты по денежному обязательству как форма ответственности // Хозяйство и право. 1997. N 8.

Лавров Д.Г. Денежные обязательства в российском гражданском праве. СПб., 2001.

Лунц Л.А. Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран. М., 1948. С.63.

Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М., 1999.

Новицкий И.Б. Обязательственное право: комментарий к ст.106-129. М., 1925.

Новоселова Л.А. О правовых последствиях нарушения денежного обязательства // Вестник ВАС РФ. 1999. N 1.

Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственой деятельности. М., 1967.

Розенберг М.Г. Ответственность за неисполнение денежного обязательства // Комментарии к Гражданскому кодексу Российской Федерации. М., 1995.

Розенберг М.Г. Правовая природа процентов годовых по денежным обязательствам (практические и теоретические аспекты применения новых положений ГК РФ) // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сборник памяти С.А. Хохлова. М., 1998.

Садиков О.Н. Обеспечение исполнения внешнеторгового договора. М., 1979.

 

Литература к главе III

 

Ансон В. Договорное право / Под ред. О.Н. Садикова. М., 1984.

Белых В.С. Качество товаров в английском договоре купли-продажи. М., 1991.

Васильев Е.А. Гражданское и торговое право капиталистических государств. М., 1992.

Венедиктов А.В. Договорная дисциплина в промышленности. М., 1951.

Германское право. Часть I. Гражданское уложение. М., 1996.

Германское право. Часть II. Торговое уложение и другие законы. М., 1996.

Гражданское и торговое право капиталистических стран / Под ред. В.П. Мозолина и М.П. Кулагина. М., 1990.

Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. Сборник нормативных актов. Гражданские и торговые кодексы / Под ред. В.К. Пучинского, М.И. Кулагина. М., 1986.

Единообразный торговый кодекс США. М., 1996.

Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М., 1991.

Комаров А.С. Понятие и содержание договорной ответственности в праве Англии и США. М., 1992.

Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение. М., 2001.

Кулагин М.И. Избранные труды. М., 1997.

Матвеев Ю.Г. Англо-американское деликтное право. М., 1973.

Матвеев Ю.Г. Юридическая ответственность за качество продукции. М., 1980.

Нам К.В. Актуальные проблемы гражданского права. М., 1998.

Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование / Под ред. В.В. Залесского. М., 1999.

Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. М., 2001.

Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. М., 1993.

Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Договорное право в США и СССР. История и общие концепции. М., 1988.

Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2 т. Т.2. М., 1998.

David R. English Law and French Law. 1980.

David-Grasmann. 319 ff. (David/Jauffret-Spinosi. Les grandssystemes, 10. Aufl. 253 ff.).

Farnswort. An Introduction to the Legal System of the US. 2.Aufl. 1982.

Fulda, Einfurung in das Recht der USA. 1966.

Miller C. J., Lovell P. A. Product Liability. London, Butterworths, 1977.

Chartier Y. La reparation du prejudice, Paris, Dalloz, 1996.

The Action for damages in community law, Boston-The Hague, Kluwer Law International, 1997.

Civil liability for pure economic loss, London-Boston, Kluwer Law International, 1996.

Le contentieux de l'indemnisation: Criteres d'evaluation – montants attribues: Aliments – bail – divorce/sйparation – Dommage corporel – Licenciement – troubles de voisinage; Pref. du Prof. Catala P. Paris, Juris-Classeur, 1998.

Allen D.K. Damages in tort, London, Sweet & Maxwell, 2000.

Dannemann G. Schadensersatz bei Verletzung der Europischen Menschenrechtskonvention: eine rechtsvergleichende Untersuchung zur Haftung nach Art.50 EMRK, Kцln, C.Heymann, 1994.

Eades W.R. Jury instructions on damages in tort actions, 4th ed., Charlottesville, Lexis Law Pub., 1998.

Fuchs M. Deliktsrecht, Berlin – New York, Springer-Verlag, 1995.

Fuchs M. Deliktsrecht, 3th ed., Berlin – Heidelberg – New York, Springer, 2001.

Gotthardt P. Wandlungen schadensrechtlicher Wiedergutmachung, Kehl am Rhein – Arlington, N.P. Engel, 1996.

Katz H. Deliktsrecht, 7th ed., Neuwied – Kriftel – Berlin, Luchterhand, 1996.

Chinger L. Niklaus, Schadenersatz im Vertragsrecht: Grundlagen und Einzelfragen der Schadensberechnung und Schadenersatzbemessung, Freiburg, Universitаеtsverlag Freiburg Schweiz, 1999.

Lenz Ch. Amerikanische Punitive Damages vor dem Schweizer Richter, Zьrich, Schulthess, 1992.

McGregor H. McGregor on damages, 16th ed., London, Sweet & Maxwell, 1997.

Moore J.-G., Indemnitеs: Sommaires de jurisprudence en matiere de fixation de dommages et interets, Paris, Gazette du Palais, 1996.

Stefanou C. A legal and political interpretation of Article 215(2) (new Article 288(2)) of the Treaty of Rome: the individual strikes back, Aldershot, Dartmoth, 2000.

Valcavi G. L'Espressione monetaria nella responsabilita civile e altri saggi, Padova, CEDAM, 1994.

 

Литература к главе IV

 

Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических организаций. М., 1962.

Басин Ю.Г. Материальная ответственность предприятий и организаций за невыполнение заданий и обязательств. М., 1969.

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976.

Васькин В.В., Овчинников Н.И., Рогович Л.Н. Гражданско-правовая ответственность. Владивосток, 1998.

Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000.

Дегтярев С.Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе. М., 2001.

Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права". М., 2000.

Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961.

Кофман В.И. Ответственность за нарушение обязательств.//Советское гражданское право / Под ред. О.А. Красавчикова. В 2 т. Т.I. М., 1985.

Красавчиков О.А. Ответственность, меры защиты и санкции в советском гражданском праве // Уч. труды Свердловского юрид. ин-та. Вып.27. Свердловск, 1971.

Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968.

Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970.

Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч.1. М., 1997.

Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950.

Осипов Е.Б. Защита гражданских прав. Алматы, 2000.

Радченко М.Ю. Арбитражные споры. Справочник практикующего юриста. М., 1998.

Райхер В.К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. Л., 1958.

Садиков О.Н. Имущественные санкции в хозяйственных договорах // Советское государство и право. 1957. N 4.

Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973.

Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995.

 

Литература к главе V

 

Актуальные проблемы гражданского права. М., 1998.

Васькин В.В. Возмещение убытков предприятиям. М., 1977.

Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950.

Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1913.

Зайцев И.М. Судебная власть в гражданском процессе // Российская юстиция.1994. N 2.

Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. М.-Л., 1950.

Коваленко А.Г. Институт доказывания в гражданском и арбитражном судопроизводстве. М., 2002.

Комиссаров К.И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. Свердловск, 1971.

Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.

Лилуашвили Т.А. Предмет и бремя доказывания в советском гражданском процессе. Тбилиси, 1957.

Никитин С.В. Процессуальная форма судебных доказательств // Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск, 1984.

Осипов Ю.К. Судебные доказательства // Советское гражданское процессуальное право. М., 1965.

Решетникова И.В. Доказательственное право в гражданском судопроизводстве. Екатеринбург, 1997.

Скворцов О.Ю. Защита права собственности и судебно-арбитражная практика // Юридический бюллетень предпринимателя. М.,1997.

Случевский. Учебник русского уголовного процесса. Ч.2. Судопроизводство. СПб., 1892.

Смышляев Л.П. Предмет доказывания и распределение обязанностей по доказыванию в советском гражданском процессе. М., 1954.

Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997.

Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995.

Штутин Я.П. Предмет доказывания в гражданском процессе. М., 1963.

Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М.,1951.

Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург, 1992.

 

Литература к главе VI

 

Абрамов С.Н. Гражданский процесс. М., 1948.

Авдюков М.Г. Распределение обязанностей по доказыванию в гражданском процессе // Советское государство и право.1972. N 5.

Бутнев В.В. Характер обязанности по доказыванию в гражданском судопроизводстве и арбитражном процессе // Теория и практика установления истины в правоприменительной деятельности. Иркутск, 1985.

Ванеева Л.А. Обязанность доказывания в гражданском процессе // Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск, 1994.

Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917.

Гордон В.М. Основание иска в составе изменения исковых требований. Ярославль, 1902.

Гурвич М.А. Лекции по советскому гражданскому процессу. М., 1950.

Гурвич М.А. Является ли доказывание в гражданском процессе юридической обязанностью? // Советская юстиция. 1975. N 5.

Курылев С.В. Доказывание и его место в процессе судебного познания // Труды Иркутского гос. ун-та. Т.13. 1955.

Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском судопроизводстве. М., 2000.

Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1999.

Хрестоматия по гражданскому процессу. М., 1996.

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995 г.

Юдельсон К.С. Проблемы доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951.

Яблочков Т.М. Материально-процессуально-правовые основы учения о распределении бремени доказывания // Вестник гражданского права. 1917. N 3-5.

 

7. Судебная практика

 

Судебная практика к главе I

 

Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // БВС РФ.1996. N 9; 1997. N 5.

Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 11.

 

Судебная практика к главе II

 

Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" // Вестник ВАС РФ. 1998. N 11.

Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации. Приложение к информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 июля 1997 г. N 17 // Вестник ВАС РФ. 1997. N 9; 1998. N 7. С.32; 1999. N 1. С.44-45.

 

Судебная практика к главе V

 

О некоторых вопросах, возникающих в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации // постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 января 2003 г. N 2 // Российская газета. 2003. 25 янв.

 

Дегтярев С.Л.

 

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

*(1) См., например: Советское гражданское право / Под ред. О.А. Красавчикова. В 2 т. Т.I. М., 1985; Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.1. М., 1996, и др.

*(2) См., например: Васькин В.В., Овчинников Н.И., Рогович Л.Н. Гражданско-правовая ответственность. Владивосток, 1998. С.5.

*(3) Подробнее об этом см.: Осипов Е.Б. Общие вопросы ответственности в гражданском праве. Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. М., С.297.

*(4) См., например: Грибанов В.П. Ответственность за нарушение гражданских прав и обязанностей. М., 1973. С.24-25.

*(5) Осипов Е.Б. Указ. соч. С.298.

*(6) Подробнее об этом см.: там же; Осипов Е.Б. Защита гражданских прав. Учебное и практическое пособие. Алматы, 2000. С.32.

*(7) См.: Егоров Н.Д. Гражданско-правовая ответственность //Гражданское право /Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.1. С.524-526.

*(8) См.: Осипов Е.Б. Общие вопросы ответственности в гражданском праве. Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. С.301.

*(9) См., например: Гражданское право /Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.I. С.490; Иоффе О.С. Развитие цивилистической мысли в СССР. Т.II. Л., 1978. С.143.

*(10) См., например: Осипов Е.Б. Указ. соч. С.303, и цитируемые им источники; Слесарев В.Л. Экономические санкции в советском гражданском праве. Красноярск, 1989. С.44-62; Антимонов Б.С. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении. М., 1950. С.38 и др.

*(11) См.: Гражданское право /Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.I. С.526.

*(12) См.: там же. С.527.

*(13) См.: Осипов Е.Б. Указ. соч. С.310.

*(14) См., например: Грибанов В.П. Указ. соч. С.41; Жицинский Ю.С. Санкция нормы советского гражданского права. Воронеж, 1968. С.44.

*(15) См.: Черданцев А.Ф. Специализация и структура норм права//Правоведение. 1970. N 1. С.45.

*(16) См.: Исаков В.Б. Фактический состав в механизме правового регулирования. Саратов, 1980. С.16.

*(17) Подробнее об этом см.: Грибанов В.П. Указ. соч. С.42-43.

*(18) См.: Осипов Е.Б. Указ. соч. С.314-315.

*(19) См.: Новицкий И.Б. Римское право. М., 1995. С.151.

*(20) См.: Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1998. С.102, 822, 846.

*(21) См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РФ. Ч.1. М., 1997. С.59.

*(22) Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995. С.396.

*(23) См.: Иоффе О.С. Ответственность по гражданскому праву. Л., 1955. С.203.

*(24) Подробнее об этом см.: Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000. С.460-508.

*(25) Новицкий И.Б. и Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1954. С.365.

*(26) См.: Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических организаций. М., 1962. С.14-18; Басин Ю.Г. Материальная ответственность предприятий и организаций за невыполнение заданий и обязательств. М., 1969; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 7-8; Кофман В.И. Ответственность за нарушение обязательств / Под ред. О.А. Красавчикова. В 2 т. Т. I. М., 1985. С.479-484; Красавчиков О.А. Ответственность, меры защиты и санкции в советском гражданском праве // Уч. труды Свердловского юрид. ин-та. Свердловск, 1971. Вып.27. С.16.

*(27) Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.1. С.526-527.

*(28) Гражданское право/Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.1. С.527.

*(29) Комментарий к Гражданскому кодексу РФ. Ч.1. С.56.

*(30) Рязановский В.А. Единство процесса. М., 1996. С.15.

*(31) Цит. по: Рязановский В.А. Указ. соч. С.33.

*(32) Там же.

*(33) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч.Т. I. С.258.

*(34) См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С.153-154.

*(35) См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С.396.

*(36) Вестник ВАС РФ. 1997. N 10. С.34.

*(37) Вестник ВАС РФ. 1998. N 8. С.42.

*(38) Российская газета. 2002. 27 июля.

*(39) Там же.

*(40) СЗ РФ. 1996. N 1; Ст.1. N 25. Ст.2956; 1999. N 22. Ст.2672; 2001. N 33. Ст.3423; Российская газета. 2002. 6 нояб.

*(41) СЗ РФ. 1998. N 7. Ст.785.

*(42) См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С.154.

*(43) Комментарий к Гражданскому кодексу РФ. Ч.1. С.57.

*(44) Подробнее об этом см.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С.80-90.

*(45) См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С.331-333.

*(46) См., например: Решетникова И.В. Доказательственное право в гражданском судопроизводстве. Екатеринбург, 1997.

*(47) Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М., 1999. С.190.

*(48) См., например: постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8//БВС РФ. 1996. N 9; 1997. N 5; Вестник ВАС РФ. 1996. N 9; постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14// Вестник ВАС РФ. 1998. N 11.

*(49) Владимиров. Учение об уголовных доказательсвах. СПб., 1910. С.52.

*(50) См.: Жуйков В.М. Судебная защита прав граждан и юридических лиц. М., 1997. С.194.

*(51) См.: Решетникова И.В. Доказательственное право в российском гражданском судопроизводстве. Автореф. дис. д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1997. С.19-24.

*(52) Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950. С.60-61.

*(53) См. Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург, 1997. Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. В 2 т. М., 1998.

*(54) Решетникова И.В. Доказательственное право в российском гражданском судопроизводстве. Автореф. дис. канд. юрид. наук. С.23.

*(55) См.: Шершеневич Г.Ф. Указ соч. С.396.

*(56) Новицкий И.Б. Указ. соч. С.154.

*(57) См.: Гражданское право. Т.1. М., 1944. С.380-381.

*(58) Новицкий И.Б. и Лунц Л.А. Указ. соч. С.372.

*(59) См.: Иоффе О.С. Ответственность по гражданскому праву. С.209.

*(60) См.: там же. С.210.

*(61) См.: там же. С.233.

*(62) Новоселова Л.А. О правовых последствиях нарушения денежного обязательства//Вестник ВАС РФ. 1999. N 1. С.83.

*(63) См.: Васильев Е.А. Гражданское и торговое право капиталистических государств. М., 1992. С.299.

*(64) См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. М., 1997. C.550-557.

*(65) Подробнее об этом см.: Лунц Л.А. Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран. С.63.

*(66) См.: Новицкий И.Б. Обязательственное право: комментарий к ст.106-129. С.28.

*(67) См.: Вилкова Н.Г. Указ. соч. С.57-59.

*(68) См.: Розенберг М.Г. Ответственность за неисполнение денежного обязательства// Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. М., 1995. С.12-13.

*(69) См.: Садиков О.Н. Обеспечение исполнения внешнеторгового договора: Учебное пособие. М., 1979. С.5-6.

*(70) См.: Пугинский Б.И. Гражданско-правовые средства в хозяйственной деятельности. М., 1967. С.140.

*(71) Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. C.557.

*(72) Новоселова Л.А. Указ. соч. С.83.

*(73) См.: Васькин В.В. Возмещение убытков предприятиям. М., 1977. С.22.

*(74) См., например: Давид Р., Жофре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1997 С.182-185; Загайнова С.К. Судебный прецедент: историко-правовой аспект. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999; Ее же. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. М., 2002; Абушенко Д.Б. Судебное усмотрение в гражданском и арбитражном процессе. М., 2002.

*(75) Вестник ВАС РФ. 1999. N 1. С.44-45.

*(76) Вестник ВАС РФ. 1998. N 7. С.32.

*(77) Вестник ВАС РФ. 1997. N 10. С.37.

*(78) См.: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Международное частноеправо и сравнительное правоведение. М., 2001. С.350.

*(79) См.: Соловьева С.В. Основные институты обязательственного права США. Основные институты гражданского права зарубежных стран/Под ред. В.В. Залесского. М., 1999. С.310.

*(80) См.: там же. С.310-340.

*(81) Подробнее об этом см.: Гражданское и торговое право капиталистических стран /Под ред. В.П. Мозолина и М.П. Кулагина. М., 1990. С.290; Miller C. J., Lovell P.A. Product Liability, London, Butterworths, 1977. Р.5-7.

*(82) Матвеев Ю.Г. Англо-американское деликтное право. М., 1973. С.26-27; Юридическая ответственность за качество продукции. М., 1980. С.21-22.

*(83) См.: Белых В.С. Качество товаров в английском договоре купли-продажи. М., 1991. С.46.

*(84) См.: там же. С.58.

*(85) См.: там же. С.66.

*(86) См.: Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Договорное право в США и СССР. История и общие концепции. М., 1988. С.126.

*(87) См.: Ансон В. Договорное право /Под ред. О.Н. Садикова. М., 1984. С.343.

*(88) См.: Фарнсворт. Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.128-129.

*(89) См.: там же. С.129.

*(90) См.: там же. С.138.

*(91) См.: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С.364.

*(92) См.: там же. С.357.

*(93) Подробнее об этом см.: Соловьева С.В. Указ. соч. С.326.

*(94) См.: там же. С.327.

*(95) См.: Соловьева С.В. Указ. соч. С.328.

*(96) См.: Белых В.С. Качество товаров в английском договоре купли-продажи. М., 1991. С.46.

*(97) См.: Ансон В. Указ. соч. С.344.

*(98) См.: Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.132.

 

*(99) Ансон В. Указ. соч. С.344.

*(100) Цит. по: Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.134.

*(101) См.: Ансон В. Указ. соч. С.344-345.

*(102) См.: Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М., 1991. С.108-109.

*(103) Подробнее об этом см.: Белых В.С. Указ. соч. С.66.; Комаров А.С. Понятие и содержание договорной ответственности в праве Англии и США. М., 1991. С.24-25.

*(104) См.: Комаров А.С. Понятие и содержание договорной ответственности в праве Англии и США. С.109.

*(105) Цит. по: там же. С.113.

*(106) См.: Нам К.В. Актуальные проблемы гражданского права. М., 1998. С.341.

*(107) См.: Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.133.

*(108) См.: Нам К.В. Указ. соч. С.341-342.

*(109) См.: Нам К.В. Указ. соч. С.342.

*(110) См.: Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.133.

*(111) См.: Нам К.В. Указ. соч. С.341.

*(112) Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.134.

*(113) См.: там же. С.134.

*(114) См.: Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.134.

*(115) Там же. С.134.

*(116) См.: Ансон В. Указ. соч. С.358.

*(117) Ансон В. Указ. соч. С.360-362.

*(118) Фарнсворт Е.А., Мозолин В.П. Указ. соч. С.135.

*(119) См.: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С.365.

*(120) См.: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С.365.

*(121) Browning-Ferris Industries v. Kelco Disposal, Inc., 109 S. Ct. 2909 (1989); United States v. Halper, 109 S. Ct. 1892, (1989); Pacific Mutual Life Ins. Co. v. Haslip, 111 S. Ct. 1302 (1991); TXO Production Corp. v. Alliance Recources Corp., 113 S. Ct. 2711 (1993) (приведено по: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С.365, 385).

*(122) Подробнее об этом см: Соловьева С.В. Указ. соч. С.334.

*(123) См.: Соловьева С.В. Указ. соч. С.335.

*(124) См.: Комаров А.С. Указ. соч. С.113.

*(125) Подробнее об этом см.: Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч.

*(126) Подробнее об этом см.: Кетц Х., Лорман Ф. Введение в обязательственное право. Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. М., 2001. С.55-57.

*(127) Требование окажется ненужным, если стороны пришли к соглашению о дате исполнения (абз.2 § 284 ГГУ) либо если должник недвусмысленно отказался от исполнения.

*(128) Требование о назначении нового срока будет излишним, если вследствие просрочки кредитор по объективным причинам теряет интерес к исполнению договора (абз.2 § 326 ГГУ) или если должник окончательно отказался от исполнения. Аналогичные права предоставлены кредитору в том случае, если должник исполнил свое обязательство лишь в части, но частичное исполнение не имеет ценности для кредитора без исполнения обязательства в целом (§ 325, 326 ГГУ).

*(129) См.: Васильев Е.А. Гражданское и торговое право капиталистических государств. М., 1992. С.157.

*(130) См.: там же. С.158.

*(131) См.: Нам К.В. Указ. соч. С.341.

*(132) См.: Зеккер Ф.Ю. Общие основы частного права. Проблемы гражданского и предпринимательского права Германии. М., 2001. С.3.

*(133) См.: Кетц Х., Лорман Ф. Указ. соч. С.42.

*(134) См.: там же. С.43.

*(135) Нам К.В. Указ. соч. С.331.

*(136) Там же. С.332.

*(137) См.: Германское право. Ч.I. Гражданское уложение. М., 1996. С.60.

*(138) Цит. по: Нам К.В. Указ. соч. С.332.

*(139) См.: там же. С.331-332.

*(140) См.: Матвеев Ю.Г. Англо-американское деликтное право. М., 1973. С.136-137.

*(141) См.: Германское право. Ч.I. Гражданское уложение. С.190.

*(142) См.: Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран. Сборник нормативных актов. С.64, 150.

*(143) Германское право. Ч.II. Торговое уложение и другие законы. М., 1996. С.136.

*(144) См.: Нам К.В. Указ. соч. С.335.

*(145) Венедиктов А.В. Договорная дисциплина в промышленности. М., 1951. С.91.

*(146) Иоффе О.С. Ответственность по гражданскому праву. С.253.

*(147) См.: Кулагин М.И. Избранные труды. М., 1997. С.279.

*(148) См.: Кулагин М.И. Указ. соч. С.280.

*(149) Там же. С.282.

*(150) Цит. по: там же.

*(151) См.: там же.

*(152) См.: Кох Х., Магнус У., Винклер фон Моренфельс П. Указ. соч. С.364.

*(153) См.: там же. С.365.

*(154) См.: Hay, Einfuhrung 92; O?Connel/Grunwald, ZVersWiss. 1974, 277.

*(155) Вестник ВАС РФ. 1999. N 6. С.29-30.

*(156) См.: Комаров А.С. Указ. соч. С.117.

*(157) См.: Васильев Е.А. Указ. соч. С.295.

*(158) См.: Васильев Е.А. Указ. соч. С.295.

*(159) См.: там же.

*(160) Единообразный торговый кодекс США. М., 1996. С.159.

*(161) См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. С.284, 328.

*(162) См.: там же.

*(163) См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С.529.

*(164) Вестник ВАС РФ. 1994. N 14. С.42.

*(165) Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С.103.

*(166) См.: Рыженков А.В. Компенсационная функция советского гражданского права. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Саратов, 1981. С.6-7.

*(167) См.: Васькин В.В. Возмещение убытков предприятиям. М., 1977. С.13.

*(168) См.: Нам К.В. Актуальные проблемы гражданского права. М., 1998. С.335.

*(169) Закон. 1997. N 4. С.86.

*(170) Подробнее об этом см.: Штутин Я.П. Предмет доказывания в гражданском процессе. М., 1963.; Смышляев Л.П. Предмет доказывания и распределение обязанностей по доказыванию в советском гражданском процессе. М., 1954.; Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.

*(171) Подробнее об этом см.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951; Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. М., 1950; Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1999, и др.

*(172) Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С.21.

*(173) См.: Лилуашвили Т.А. Предмет и бремя доказывания в советском гражданском процессе. Тбилиси, 1957. С.8.

*(174) См.: Курылев С.В. Указ. соч. С.49.

*(175) См.: Юдельсон К.С. Указ. соч.

*(176) См.: Смышляев Л.П. Предмет доказывания и распределение обязанностей по доказыванию в советском гражданском процессе. М., 1954.

*(177) См.: Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С.12; Его же. Судебные доказательства. М., 1999. С.18-19.

*(178) Подробнее об этом см.: Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1999. С.19; Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С.65.

*(179) См.: Решетникова И.В. Доказательственное право в гражданском судопроизводстве. Екатеринбург, 1997. С.240-241.

*(180) Хрестоматия по гражданскому процессу. М., 1996. С.95.

*(181) Там же. С.101-105.

*(182) См.: Решетникова И.В. Указ. соч. С.242.

*(183) См.: Новицкий И.Б. Указ. соч. С.154.

*(184) См.: Васькин В.В. Возмещение убытков предприятиям. М., 1977. С.29.

*(185) Вестник ВАС РФ. 1999. N 5. С.49.

*(186) Гражданское право/Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Ч.1. С.531.

*(187) Актуальные проблемы гражданского права. М., 1998. С.353.

*(188) Закон. 1997. N 4. С.97.

*(189) Российская газета. 1997. 5 авг.

*(190) Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 1996. С.184-185.

*(191) См.: Скворцов О.Ю. Защита права собственности и судебно-арбитражная практика //Юридический бюллетень предпринимателя. М., 1997. С.63-65.

*(192) Вестник ВАС РФ. 1999. N 10. С.41-42.

*(193) См., например: Решетникова И.В. Доказательственное право в гражданском судопроизводстве. Екатеринбург, 1997. С.159-174; Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С.73-84.

*(194) См., например: Курылев С.В. Указ. соч. С.54.

*(195) Подробнее об этом см.: Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском гражданском процессе. М.-Л., 1950.

*(196) См.: Гражданский процесс. Учебник/Под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. М., 1996. С.187.

*(197) См.: Треушников М.К. Указ. соч. С.81.

*(198) Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1913 // Хрестоматия по гражданскому процессу. М., 1996. С.93.

*(199) См.: Зайцев И.М. Судебная власть в гражданском процессе//Российская юстиция. 1994. N 2. С.24-26.

*(200) Решетникова И.В. Указ. соч. С.159-174.

*(201) Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург, 1992. С.73-74.

*(202) См.: Курылев С.В. Указ. соч. С.35.

*(203) См.: Ярков В.В. Указ. соч. С.74.

*(204) См.: Случевский. Учебник русского уголовного процесса. Ч.2. Судопроизводство. 1892. С.139.

*(205) Вышинский А.Я. Указ. соч. С.180-181.

*(206) Решетникова И.В. Указ. соч. С.174.

*(207) Решетникова И.В. Указ. соч. С.174.

*(208) См., например: Осипов Ю.К. Судебные доказательства//Советское гражданское процессуальное право. М., 1965.

*(209) Треушников М.К. Указ. соч. С.111.

*(210) Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации. С.125-126.

*(211) Архив Арбитражного суда Свердловской области.

*(212) См.: Комиссаров К.И. Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства. Свердловск, 1971. С.52; Никитин С.В. Процессуальная форма судебных доказательств//Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск, 1984. С.97-99.

*(213) См.: Решетникова И.В. Указ. соч. С.174.

*(214) См.: Гражданский процесс. Учебник/Под ред. В.А. Мусина, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота. С.199.

*(215) Вестник ВАС РФ. 1997. N 4. С.42.

*(216) Решетникова И.В. Указ. соч. С.170.

*(217) Хвостов В.М. Система римского права. Учебник. М., 1996. С.215.

*(218) Памятники римского права. Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С.520.

*(219) См.: Римское частное право /Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 1994. С.72.

*(220) См., например: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995. С.397.

*(221) См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917. С.233.

*(222) См.: Курылев С.В. Указ. соч. С.119.

*(223) См.: там же. С.127-131.

*(224) См.: Веденеев Е.Ю. Доказывание в арбитражном процессе Российской Федерации: проблемы теории и практики (на примере доказывания в спорах по имущественному страхованию). Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1999. С.83.

*(225) Цит. по: Веденеев Е.Ю. Указ. соч. С.78-79.

*(226) О дискуссии подробнее см.: Абрамов С.Н. Гражданский процесс. М., 1948. С.199; Ванеева Л.А. Обязанность доказывания в гражданском процессе//Актуальные проблемы теории юридических доказательств. Иркутск, 1994. С.59-60; Гурвич М.А. Является ли доказывание в гражданском процессе юридической обязанностью?//Советская юстиция. 1975. N 5; Курылев С.В. Указ. соч.; Лилуашвили Т.А. Предмет и бремя доказывания в советском гражданском процессе. Тбилиси, 1957; Треушников М.К. Указ. соч.; Юдельсон К.С. Проблемы доказывания в советском гражданском процессе. М., 1951, и др.

*(227) Подробнее об этом см.: Решетникова И.В. Курс доказательственного права в российском судопроизводстве. М., 2000. С.154.

*(228) См.: Решетникова И.В. Указ. соч. С.154.

*(229) См.: Треушников М.К. Указ. соч. С.52-53.

*(230) См.: Решетникова И.В. Указ. соч. С.157.

*(231) См.: Шерстюк В.М. Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу РФ /Под ред. В.Ф. Яковлева, М.К. Юкова. М., 1995. С.15-16.

*(232) См.: Авдюков М.Г. Распределение обязанностей по доказыванию в гражданском процессе //Советское государство и право. 1972. N 5. С.50.

*(233) См.: Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С.63.

*(234) См.: Веденеев Е.Ю. Указ. соч. С.94.

*(235) См., например: Юдельсон К.С. Указ. соч. С.267.

*(236) См., например: Курс советского гражданского процессуального права / Под ред. А.А. Мельникова. М., 1980; Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу РСФСР/Под ред. М.К. Треушникова. М., 1996. С.90; Арбитражный процесс/Под ред. М.К. Треушникова. М., 1993.

*(237) См.: Веденеев Е.Ю. Указ. соч. С.105.

*(238) Анохин В.С. Предприниматель и арбитражный суд. Учебно-практическое пособие. М., 1998. С.104.

*(239) СЗ РФ. 1999. N 18. Ст.2207; 2001. N 22. Ст.2125.

*(240) Подробнее об этом см.: Красавчиков О.А. Советское гражданское право. Т.1. М., 1985. С.471.

*(241) См.: там же. С.472-473.

*(242) См.: http://www.promex.ru/press/journal/number.12/12§08.html

*(243) Вестник ВАС РФ. 2000. N 8. С.34.

*(244) Подробнее об этом см.: Белов В.А. Денежные обязательства. М., 2001. С.110-136.

*(245) См.: Белов В.А. Указ. соч. С.110-111.

*(246) См.: там же. С.122.

*(247) Подробнее об этом см.: Белов В.А. Указ. соч. С.125.

*(248) См.: там же. С.110.

*(249) См.: там же. С.115.

*(250) Вестник ВАС РФ. 2000. N 7.

*(251) Вестник ВАС РФ. 1998. N 8. С.42.

*(252) См.: Лунц Л.А. Денежные обязательства в коллизионном и гражданском праве капиталистических стран. М., 1958. С.57.

*(253) Архив арбитражного суда Свердловской области.

*(254) См.: Васильев Е.А. Указ. соч. С.297.

*(255) См.: там же.

*(256) Вестник ВАС РФ. 1997. N 10. С.42.

*(257) См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. С.284, 328.

*(258) См.: там же.

*(259) См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С.529.

*(260) Скуратовский М.Л. Некоторые вопросы возмещения убытков, возникающих при осуществлении предпринимательской деятельности//Российский юридический журнал. 1994. N 1. С.42.

*(261) Архив арбитражного суда Свердловской области.

*(262) Скуратовский М.Л. Указ. соч. С.45.

*(263) См., например: п.1 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 1998 г. (по гражданским делам, утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 2 декабря 1998 г.)

*(264) О единстве подходов к вопросу о доказывании убытков в гражданском и арбитражном процессе подробнее см.: Дегтярев С.Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе. М., 2001.

*(265) См., например: Вестник ВАС РФ. 1997. N 10. С.34.

*(266) См.: там же.

*(267) См., например: Вестник ВАС РФ. 1997. N 9. С.28.

*(268) См.: там же. С.43.

*(269) См., например: Вестник ВАС РФ. 1998. N 3. С.29.

*(270) См., например: Вестник ВАС РФ. 1997. N 8. С.43; N 10. С.35.

*(271) См., например: Вестник ВАС РФ. 1998. N 2. С.29.