Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

всесоюзный институт юридических наук

 Министерства юстиции ссср

 

УЧЕНЫЕ ТРУДЫ

ВЫПУСК

XII

С. Н. БРАТУСЬ

ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА

В СОВЕТСКОМ ГРАЖДАНСКОМ

ПРАВЕ

(ПОНЯТИЕ, ВИДЫ, ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА)

 

ЮРИДИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ СССР

Москва l 947

 


СОДЕРЖАНИЕ

 

РАЗДЕЛ I. ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА, ЕГО ЗНАЧЕНИЕ И СУЩНОСТЬ

I. Введение.......................................................................                                                                 5

II. Значение воли в праве. Понятие субъекта права и субъективных прав                     10

III.    Понятие юридического лица. Корпорация и учреждение ...                               34

IV.Буржуазные теории юридического лица (основные направления)71
V. Юридическое лицо в советском гражданском праве. Понятие и виды                      110

РАЗДЕЛ II. ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ ГОСУДАРСТВА, МЕСТНЫХ СОВЕТОВ И БЮДЖЕТНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ

VI. Государственный бюджет и хозяйственный расчет. Понятие бюджетного учреждения 153

VII. Казна как субъект права......................................                                                   158

VIII. Юридическая личность местных советов.............                                                     186

IX. Юридическая личность бюджетных учреждений...                             195

РАЗДЕЛ III. ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

X. Основные этапы развития юридической личности государственных предприятий 212

XI. Юридич. личность главных управлений хозяйственных министерств и эволюция треста 255

XII. Юридическая личность производственного предприятия . . .                      287

XIII. Производственное предприятие – трест – главк                                           333

XIV. Филиалы государственных хозяйственных организаций . . . .                    358

 


РАЗДЕЛ I

ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА, ЕГО ЗНАЧЕНИЕ И СУЩНОСТЬ

1. ВВЕДЕНИЕ

1

Вопрос о понятии и сущности юридического лица является одним из самых запутанных вопросов буржуазной юридической теории, в частности, теории гражданского права. Проблеме юридического лица посвящена большая литература. Создано огромное количество теорий, пытающихся раскрыть природу юридического лица, отыскать его «субстрат», определить содержание понятия юридического и соотношение этого понятия с понятием субъекта права.

Признавая в своем подавляющем большинстве юридическое лицо субъектом права, буржуазные юристы в своих исследованиях неизбежно сталкиваются с вопросом о том, следует считать субъектом права и что такое субъективные права. Разнообразие методологических установок отдельных авторов в решении общего вопроса о субъекте правa в значительной мере обусловливает и разнообразие теорий юридического лица. Различие же в оценке сущности, роли и значения категории субъекта права объясняется целым рядом причин. Далеко не последнее место в цепи причин занимают философское и политическое мировоззрение того или иного автора, связь его с тем или иным направлением юридической мысли – принадлежность к определенной юридической школе. Об относительной самостоятельности развития, юридических теорий можно сказать то же, что писал Энгельс о развитии философии: «…как особая область разделения труда, философия каждой эпохи располагает в качестве предпосылки определенным мыслительным материалом, который передан ей ее предшественниками и из которого она исходит» '.

Все же в конечном с ч е т е - та или иная теория юридического лица может (быть объяснена потребностями практики, историческими условиями существования и деятельности общественных образований, именуемых юридическими лицами, короче–классовыми и экономическими условиями данного общества. «Социологический эквивалент» той или иной теории юридического лица может быть установлен – и это следует еще и еще раз подчеркнуть – лишь в конечном счете. Попытки вывести ту или иную конструкцию, например, теорию Гельдера о юридическом лице, как персонификации должностного имущества, и почти одновременно появившуюся с этой теорией теорию коллективной собственности Планиоля, непосредственно из экономических отношений, обречены на неудачу. Подобные попытки исходят из позиций вульгарного экономического материализма и игнорируют подлинное учение марксизма-ленинизма о взаимоотношении базиса и надстроек. Энгельс в своих письмах периода 90-х годов прошлого столетия к Штаркенбургу, Шмидту, Мерингу блестяще показал всю несостоятельность некоторых марксистов, пытавшихся установить прямую зависимость любого явления человеческой культуры от экономического базиса. Действительность богаче этой схемы. «Согласно материалистическому пониманию истории, в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если кто-нибудь это положение извратит в том смысле, что будто экономический момент является единственно определяющим моментом, тогда утверждение это превращается в ничего не «говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу»2.

Не только произведения искусства, философские и юридические теории, но и юридические институты могут быть поняты и объяснены лишь в связи с изучением других явлений, относимых марксистами к сфере идеологических надстроек. В письме к К. Шмидту от 27 октября 1890 г. Энгельс писал: «С возникновением потребности в новом разделении труда, создающем юристов по профессии, сейчас же откры-

1 Маркс и Энгельс, Соч., XXVIII, р. 260.

2 Там же, стр. 244–245.

вается опять-таки новая самостоятельная область, которая при всей своей общей зависимости от производства и обмена все же обладает особой способностью обратно воздействовать на эти области. В современном государстве право не только должно соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть его выражением внутренне согласованным, которое не било бы само себя по лицу в силу внутренних противоречий. А для того чтобы этого достичь, точность отражения экономических отношений страдает все более и более» 1.

Энгельс подчеркивает возможность и неизбежность известного несоответствия экономических отношений и норм права.           

2

Сказанное выше определяет наше отношение к буржуазной юридической теории. При разработке марксистской конструкции юридического лица не следует отказываться от достижений буржуазной науки права, от критического использования буржуазной юридической культуры. Не все то, что было написано буржуазными учеными, является неправильным. Было бы наивно полагать, что высшая мудрость марксистской науки права заключается в том, чтобы любое положение, выставленное буржуазной юриспруденцией, отвергать по формуле «у нас все наоборот». Такая методология зачастую обращается против тех, кто ею руководствуется: разнообразие мнений по одному и тому же вопросу в буржуазной науке права столь велико, что, отклонив одно известное ему высказывание буржуазного автора, такой «методолог», сам того не подозревая, провозглашает, как марксистское, положение, выдвинутое другим буржуазным автором и нередко вполне справедливо опровергнутое третьим.

О некоторых юридических теориях можно сказать то же, что говорил Ленин о философском идеализме: «Философский идеализм есть только чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизического. Наоборот, с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек,

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 258–259.

сторон, граней познания в абсолют, о то p в а н н ы й от материи, от природы, обожествленный» '.

Уместно ли, однако, оценку философского идеализма, данную Лениным, распространять на область юридической идеологии? Ведь право является столь непосредственным орудием защиты классовых интересов, что, казалось бы на первый (взгляд .юридические теории не в состоянии в какой-либо мере объективно отобразить действительность. Однако это не так. Именно потому, что юридическая теория оперирует данными позитивного права, опирается на законодательство, она, если не считать крайних проявлений идеализма, не в состоянии окончательно порвать с действительностью в том ее виде, как она отображена в юридических нормах.

Необходимо оговориться, что здесь, как и в дальнейшем, речь идет о добросовестных буржуазных исследователях. Такими исследователями ни при каких обстоятельствах не могут считаться фашистские фальсификаторы науки. Вместе с тем относительная самостоятельность права как формы опосредствования экономических отношений создает условия для тщательной разработки юридических понятий и конструкций, некоторые элементы которых могут быть использованы и марксистской наукой права в качестве материала для создания марксистских юридических конструкций. В этих конструкциях должно быть отображено то общее, что характеризует право как надстройку над экономическим базисом в различных социально-экономических формациях, и то особенное, что характерно для данного общественного строя. Та односторонность в объяснении правовых явлений, которая обусловлена классовыми интересами и классово ограниченным сознанием буржуазных юристов, может и должна быть преодолена советскими юристами, вооруженными методом материалистической диалектики.

3

В имущественном обороте СССР решающую роль играют юридические лица – советские государственные предприятия, колхозы, кооперативные организации, добровольные общества и союзы и т. д. Особенно важное место в процессе расширенного социалистического воспроизвод-

1Ленин, Философские тетради, Партиздат, 1936, стр. 328.

ства занимают государственные хозяйственные организации.

Советское государство в отличие от буржуазного государства само является хозяйствующим субъектом. Управление социалистическим хозяйством осуществляется через разветвленную систему государственных хозяйственных органов. Государственные предприятия, будучи органами хозяйственного управления, являются вместе с тем организациями, на которые возложена непосредственная хозяйственная деятельность (производство товаров, их распределение, оказание услуг и т. д.). Эти государственные предприятия (хозяйственные организации) действуют на основе хозяйственного расчета. В связи с этим хозяйственные взаимоотношения между социалистическими предприятиями имеют эквивалентно-возмездный характер. Эти отношения являются товарно-денежными отношениями. Будучи закрепленными юридически, эти отношения становятся правоотношениями. Государственные хозяйственные организации выступают в советском хозяйственном обороте в качестве самостоятельных носителей имущественных прав и обязанностей. Иначе говоря, они являются юридическими лицами.

Настоящая работа посвящена (главным образом государственным юридическим лицам, в частности и в особенности государственным предприятиям. Правильная характеристика юридической личности государственного предприятия имеет большое практическое значение. Советское гражданское законодательство играет немаловажную роль в обеспечении подлинного хозрасчета в деятельности социалистических предприятий. Хозрасчетная самостоятельность предприятия должна быть закреплена юридически.
Установление круга государственных предприятий, являющихся юридическими лицами, равно как четкое и ясное определение имущественных прав и обязанностей государственных предприятий, – таково одно из необходимых условий правильной организации выполнения народнохозяйственного плана.

Анализ действующего законодательства о юридических лицах, арбитражно-судебная практика и, наконец, практика советского имущественного оборота дают богатый материал для некоторых выводов и предложений de lege ferenda. Эти предложения объясняются устарелостью ряда нормативных актов, регулирующих имущественно-правовое положение

9

государственного предприятия, и необходимостью законодательного закрепления тех изменений, которые внесла жизнь в практику применения названных выше актов.

Автор надеется, что настоящая работа, посвященная выяснению содержания понятия юридического лица и характеристике видов юридических лиц в советском праве, – главным образом характеристике государственных предприятий и бюджетных учреждений, – содержит в себе некоторый материал, который может быть использован при разработке проекта нового Гражданского кодекса CGCP.

П. ЗНАЧЕНИЕ ВОЛИ В ПРАВЕ. ПОНЯТИЕ СУБЪЕКТА

ПРАВА И СУБЪЕКТИВНЫХ ПРАВ

1

Право, с точки зрения марксизма, – это возведенная в закон воля господствующего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями существования этого класса'. Необходимой предпосылкой правильного определения и раскрытия содержания важнейших юридических понятий (права в объективном смысле, субъекта права, юридического отношения и др.) является уяснение сущности и значения волевого момента в праве.

Для того чтобы правильно определить значение и сущность воли в праве, необходимо предварительно обратиться к анализу содержания понятия воли. К сожалению, проблема воли как философская проблема до сих пор не привлекала к себе внимания философов 2. Воле, как явлению человеческой психики, было уделено большее внимание. Удачное, основывающееся на материалистическо-диалектическом методе изучения психических явлений истолкование волевых процессов дает в своей, удостоенной Сталинской премии работе С. Л. Рубинштейн 3. Разумеется, юрист в своем исследовании о воле в праве должен опираться как на общие философские основы учения марксизма о воле, так и на те материалы, которые ему дает марксистская психология. Проблема воли в праве является большой темой,

1 См. Маркс и Энгельс, Соч., т. V, стр. 498.

2 Достаточно указать, что в «Кратком философском словаре», вышедшем под редакцией М. Розенталя и П. Юдина (изд. 2-е, дополненное, Политиздат, 1940), слово «воля» вовсе отсутствует.

3 С. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, Учпедгиз, М., 1940.

10

и надо надеяться, что когда-нибудь ей будет посвящена не одна работа. Автор настоящих строк не ставит своей целью исследовать этот вопрос во всей его полноте, как он этого заслуживает. Речь идет лишь о самой предварительной постановке проблемы в связи с задачей уяснения понятий объективного и субъективного прав и понятия субъекта права.

Вопрос о юридических действиях, т. е. волевых актах, с которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей, затрагивается в настоящей главе лишь в той мере, в какой это необходимо для раскрытия указанных выше понятий.

2

Уже Гегель, хотя и на идеалистической основе, устраняет дуализм воли и мышления, не отождествляя, однако, эти две стороны духовной деятельности человека. По Гегелю, воля – это особый способ мышления, «...не надо представлять себе, – пишет Гегель, – что человек является с одной стороны мыслящим, и, с другой стороны, болящим, что у него в одном кармане мышление, а в другом воля, ибо это было бы пустым представлением. Различие между мышлением и волей есть лишь различие между теоретическим ,и практическим отношением; но они не представляют собою двух способностей, так как воля есть особый способ мышления: она есть мышление, как перемещающее себя в наличное бытие, как влечение сообщить себе наличное бытие» '. Невозможно обладать волей (без интеллекта, но и невозможно мыслить без воли, ибо мысль есть деятельность. Сущее как содержание мыслимого есть нечто опосредствованное, положенное нашей деятельностью.        

Куно Фишер, интерпретируя Гегеля, приходит к выводу, что для него воля – это стремление мышления дать себе бытие. Всякое хотение есть «частная форма мышления»; нет воли без интеллекта, так как хотеть – это значит хотеть чего-либо, иметь предмет или цель. Цель же есть представляемое и мыслимое содержание воли 2.

Однако, будучи объективным идеалистом, Гегель далек от уяснения действительного соотношения между мышле-

1 Гегель, Философия права, Соцэкгиз, 1933, стр. 32–33.

2 Куно Фишер, Гегель, его жизнь, сочинения и учение, первый полутом, М.–Л., 1933, стр. 528–529.

11

нием и волей, с одной стороны, и бытием – с другой. Для Гегеля свобода воли составляет ее субстанцию и определение. Право же, по Гегелю, есть царство реализованной свободы, исходным моментом в праве является свободная воля. Идеалистическая система Гегеля не случайно завершается ее автором восхвалением и возвеличением реакционной полицейской прусской монархии.

С точки зрения марксизма сознание человека определяется общественным бытием. Сознание – осознанное бытие. Воля человека как одна из форм проявления человеческого сознания тесным образом связана с интеллектуальными и эмоциональными процессами. «Зачатки воли, – пишет С. Л. Рубинштейн, – заключены уже в потребностях, как исходных побуждениях человека к действию1». Возникновение волевого действия предполагает установление осознанной связи между лицом, испытывающим влечение, субъективно (выражающее его потребность, и предметом, могущим удовлетворить эту потребность. «Существенной предпосылкой волевого акта является, таким образом, переход к предметным формам сознания».

Однако сознательные волевые действия всегда опосредствованы более или менее сложной работой сознания и непосредственно не вытекают из потребностей. Человек выбирает между различными побуждениями к деятельности, как ее мотивами, осознает результат деятельности как цель. Осознание цели играет существенную роль в волевом акте, но не следует забывать, что цель, определяющая волевой процесс, сама причинно детерминируется побуждениями.

С другой стороны, сами побуждения опосредствуются осознанной целью. Это приводит ко все более сознательному регулированию деятельности человека. Свобода волевого акта выражается в независимости от импульсов непосредственной ситуации. Всякое подлинное волевое решение есть избирательный акт, включающий сознательный выбор и решение. Деятельность человека включается в закономерную связь причин и следствий и в этом смысле необходима. Поэтому для марксизма свобода воли означает не что иное как способность принимать решения со знанием дела.

Волевой акт реализуется в действии. Действие сформировалось в общественном труде как акт трудовой деятельности. Можно отметить, что хотя действие человека

12

всегда направлено на определенный результат, однако одно и то же действие может дать множество результатов «какой-то из этих результатов является непосредственно сознательной целью действующего субъекта». Действие, которое воспринимается и осознается самим действующим субъектом как общественный акт, т. е. как действие, выражающее отношение действующего к другим людям, является поступком. Действие включается в деятельность, общественная сущность которой является предметом различных общественных наук.

Личность не тождественна ни с сознанием, ни с самосознанием, ибо она – историческая конкретная личность, находящаяся в реальном отношении с реальным миром. В системе тех связей и отношений, которые формируют человека, решающими являются общественные отношения, общественное бытие. Реальная личность – это общественное существо. Однако личность невозможна без наличия сознания или самосознания, ибо человек является личностью лишь в той мере, в какой он выделяет себя из природы и из окружающих его людей. «Личностью является человек, который относится определенным образом к окружающему». Психология человека обусловлена общественными отношениями, условиями материальной жизни, но психология изучает не общественное сознание, не идеологию, а сознание общественного индивида в деятельности.

«...Всякие дела, которые делает человек, обычно перерастают его, поскольку они являются общественными делами, но вместе с тем и человек перерастает свое дело, (поскольку его сознание является общественным сознанием» '.

Из изложенной выше концепции воли и характеристики значения воли в сознании человека как психологической личности вытекает, что было бы ошибочным отождествлять сознание, а тем самым и волю отдельного человека с общественным сознанием, в частности, с общественной волей и ее особым видом – волей господствующего класса, принимающей форму государственной воли. Нельзя сводить психологические закономерности к социальным. Но не меньшей ошибкой было бы утверждение, что между волей как психологическим явлением и общественной волей суще-

1 См. С. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, Учпедгиз, М., 1940, стр. 428–435, 438–442, 451, 454–456, 458–460, 468–469, 563–564, 566, 570.

13

ствует полный разрыв. Образование общественной воли необходимо связано с волевыми актами людей, находящимися между собой в определенных общественных отношениях. Вместе с тем действия человека, его поступки, его поведение приобретают общественный характер, объективируются в социальных закономерностях. Это обстоятельство необходимо иметь в виду для того, чтобы понять связь и различие между волей в психологическом смысле и общественной волей, порождающей право.

3

Право относится к категории идеологических общественных отношений, т. е. таких общественных отношений, которые, прежде чем им сложиться, проходят через сознание людей1. Однако право–это не только форма общественного сознания. Право – содержание воли господствующего класса, объективизация этой воли в правилах поведения, т. е. в нормах, определяющих и направляющих поступки членов общества в целях обеспечения и упрочения господствующих в данном обществе материальных и идеологических общественных отношений.

Не случайно классики марксизма выделяют политическую и юридическую надстройку из прочих идеологических общественных отношений. Определяя зависимость форм общественного сознания от экономического базиса, Маркс писал: «Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка (разрядка моя. – С. Б.) и которому соответствуют определенные формы общественного сознания» 2. Точно так же и Энгельс, характеризуя влияние идеологических форм на ход (исторической борьбы, различает «политические формы классовой борьбы и ее результаты – конституции (разрядка моя.–С. Б.), установленные победившим классом после одержанной победы и т. п., правовые формы и... отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм» 3.

1 О различии между материальными и идеологическими общественными отношениями см. Ленин, Соч., т. I, стр. 61,70.

2 Маркс и Энгельс, Соч., т. XII, ч. 1, стр. 6. »Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 245.

14

Таким образом, Маркс и Энгельс отличают юридическую надстройку, если понимать под последней право как "совокупность норм, от правосознания как формы общественного сознания и от тех представлений о праве, которые имеются у отдельного человека. Определяя право, как возведенную в закон волю господствующего класса, Маркс тем самым подчеркивает, что право как совокупность норм – это содержание, результат воли. А это означает, что право как объективированная в системе норм поведения воля господствующего класса существует независимо от сознания и тем самым от воли отдельного человека.

Тезис об объективности права как явления, существующего независимо от сознания отдельного человека, еще не раскрывает, однако, механизма образования юридических норм. До сих пор мы оперировали понятием «воля господствующего класса» (применительно к бесклассовому социалистическому обществу можно говорить об общенародной воле), не раскрывая содержания этого понятия, исходя из него, как из некоей данности. Что эта за воля? Каков механизм ее образования?

Общеклассовая или общенародная (в бесклассовом социалистическом обществе) воля как источник юридических норм – это не воля в психологическом смысле, ибо психология имеет дело только с волей человека, с индивидуальным сознанием. Общеклассовая или общенародная воля, получающая свое выражение в юридических нормах, не может быть сведена к сумме индивидуальных воль. Еще Руссо в своем учении об общей воле (volonté générale) провел резкую грань между этой волей и волей всех '. Достаточно указать на то, что многие представители господствующего класса не сознают или сознают не в достаточной степени свои коренные общеклассовые интересы, определяемые объективными, вне их субъективных воль сложившимися материальными условиями существования. Чаще всего это случается с теми представителями господствующего класса, которые являются деятельным (в сфере производства) элементом этого класса.

1 См. Руссо, Общественный договор, перевод под ред. А. К. Дживелегова, М., 1906, стр. 47: «Общая воля и воля всех часто значительно расходятся: одна заботится только об общей выгоде, а другая имеет в виду лишь частную – и представляет сумму частных воль. Но отнимите у этих самых частных воль плюсы и минусы, которые друг друга уничтожают, и получится воля общая».

Поэтому неправильно было бы характеризовать право, как продукт совпадения индивидуальных воль членов господствующего класса, как единый результат их одинаковой сознательной деятельности. Если материальные общественные отношения приобретают самостоятельное существование по отношению к людям, являющимся их непосредственными и косвенными участниками, то совершенно ясно, что осознание общеклассовой значимости этих отношений, обеспечивающих экономическое господство того или иного класса, не может быть результатом простого сложения отдельных сознаний его членов.

Далеко не всякий индивид поднимается до осознания общеклассовых интересов, хотя каждый под влиянием общих для всех условий материального производства в известной мере мыслит и водит, как любой другой член данного класса. Воля класса, как и всякая иная общественная воля, всегда есть нечто качественно отличное от индивидуальных воль членов класса, хотя в конечном счете опирается на те элементы в этих волях, которые, возможно, только в зародыше отражают классовые потребности и интересы. Когда Маркс и Энгельс утверждают в «Немецкой идеологии», что господствующие в данной общественной формации индивиды «должны конструировать свою силу в виде государства» и «придать своей воле, обусловленной данными определенными отношениями, всеобщее выражение в виде государственной воли, в виде закона – выражение, содержание которого всегда дается отношениями этого класса», – то едва ли можно сомневаться, что под «господствующими индивидами» подразумевается господствующий класс. Маркс и Энгельс здесь имеют в виду не просто известную сумму индивидов, а тот или иной общественный класс.

Содержание закона дается отношениями класса, т. е. экономическим базисом, а не тем или иным отдельным отношением, в котором находится тот или иной индивид. Лишь общие условия существования класса формируют законодательную волю. Это положение подтверждается и дальнейшими высказываниями Маркса и Энгельса, содержащимися в «Немецкой идеологии»: «Подобно тому как от их (т. е. индивидов. – С. Б.) идеалистической воли или произвола не зависит тяжесть их тел, так от них не зависит и то, что они проводят свою собственную волю в форме закона, делая ее в то же время независимой от личного

16

произвола каждого отдельного индивида среди них. Их личное господство должно в то же время конституироваться как общее господство. Их личная сила основывается на жизненных условиях, которые развиваются как общие для многих индивидов и сохранение которых они, в качестве господствующих индивидов, должны утвердить против других индивидов, и притом в виде действительных для всех условий. Выражение этой воли, обусловленной их общими интересами, есть закон» '.

Эти высказывания Маркса и Энгельса имеют большое значение для правильного уяснения значения воли в праве, в частности, для правильной характеристики соотношения права объективного и права субъективного. Правило поведения, исходящее от государства (закон) или молчаливо одобренное им (обычай) и обеспеченное принудительной силой государства, либо устанавливает, каким должно быть или может быть поведение людей, отражающее ту или иную сторону их участия в процессе производства материальной жизни и в иной общественной деятельности, либо требует воздержания от действий, угрожающих данному общественному порядку. Общие интересы господствующего класса суть необходимое выражение основных условий его существования. Будучи выражением общих интересов, право, как совокупность норм, вместе с тем и тем самым выражает тот объективный интерес индивида, который определяется его позицией в общественном процессе производства и распределения и который, следовательно, является необходимой основой общеклассовых интересов.

Но кто же выражает общую волю, кто вырабатывает нормы, поддерживающие и закрепляющие господствующие в данном обществе отношения? «...Все потребности гражданского общества, – говорит Энгельс, – независимо от того, какой класс господствует в данное время, – необходимо должны пройти "через волю государства, чтобы добиться законодательного признания»2. Каковы те общественно необходимые условия, которые определяют государственную волю, было выяснено выше. Но совершенно ясно, что государственная воля, получающая законодательное при-

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. IV, стр. 311

2 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 671.

17

знание, может быть выражена только живыми людьми. Процесс формирования юридических норм немыслим вне психологических актов воли живых людей, предлагающих,
обсуждающих и утверждающих эти нормы. Право как совокупность юридических норм есть продукт сознательной деятельности тех представителей господствующего класса, которым принадлежат законодательные в широком смысле этого слова (т. е. нормотворческие) функции. Однако законодательная деятельность указанных лиц, составляющих соответствующие органы государственной власти, становится объективно значимой лишь в той мере, в какой она закрепляет общественно необходимые условия данной системы производства и способствует его дальнейшему упрочению и развитию.      

Правила поведения, установленные государством, должны обеспечить осуществление тех целей, которые возникают как общественно необходимые цели. Получив свое выражение в нормах, воля соответствующих представителей господствующего класса (воля представителей народа в бесклассовом социалистическом обществе) превращается в волю этого класса (общенародную волю при социализме), потому что она соответствует общеклассовым (или общенародным) интересам и устраняет личный произвол отдельных индивидов. В этом случае, говоря словами Маркса и Энгельса, происходит самоутверждение интересов господствующих индивидов, в среднем типичном случае '.

Таким образом, хотя без субъективных волевых, актов невозможен процесс образования государственной воли и, стало быть, юридических норм, эти нормы являются объективацией воли господствующего класса или всего народа в целом, т. е. общественной воли.

С этим выводом связаны весьма важные последствия. Если закон объективно является выражением государственной воли, то это означает, что он может сделаться независимым от той непосредственной цели, которой руководствовался законодатель, издавая закон, и, следовательно, от того психологического волевого акта, который завершился изданием закона. Как только закон вышел в свет, он становится социальным фактом, определяющим и регулирующим поведение многих людей, – их положение и роль в общественной жизни. Бесконечное разнообразие условий

1 См. Маркс и Энгельс, Соч., т. IV, стр. 311.

18

развития данного явления не может быть охвачено или предусмотрено ни одним законом.

Закон действует, «гласит» до тех пор, пока словесный смысл, вложенный в него, позволяет суду или администрации, применяющим закон, регулировать через него те охраняемые государственной властью отношения, которые первоначально не предусматривались законодателем в качестве объекта такого регулирования, а развились уже после издания закона. Это обстоятельство означает, что закон жизненен, что он правильно отображает интересы господствующего класса или общенародные интересы и тем самым и общегосударственную волю к поддержанию и охране данных общественных отношений. В старом споре о том, какие цели преследует толкование законов – уяснение ли воли законодателя, т. е. обнаружение того, что хотел сказать законодатель, или уяснение того смысла, который объективно выражен в словесной формуле закона, – на наш взгляд, правы сторонники второй точки зрения.

Однако теория, считающая, что важно в законе не то, что хотел сказать законодатель, а то, что в действительности в законе выражено, забывает одно существенное обстоятельство, вытекающее из развитой выше концепции о процессе образования юридической воли, выраженной в законе. Если закон действует, если он сформулирован так, что может быть использован для регулирования отношений, которые первоначально и не имелись в виду в качестве объекта регулирования, то яри уяснении смысла закона можно говорить об установлении воли законодателя.

Но под волей законодателя необходимо разуметь не психологические волевые процессы, протекавшие у лиц, обсуждавших и принимавших закон. Эти лица в момент утверждения закона учитывали и могли учитывать лишь определенный круг отношений, к которым закон по мысли законодателя должен был применяться и на которые он был рассчитан. Волей же законодателя, в том случае если закон продолжает действовать и при иных обстоятельствах, следует считать ту объективную волю господствующего класса или общенародную волю, которая продолжает существовать и после принятия закона, внося в практику его применения такие коррективы, которые вызваны условиями места и времени применения закона, короче–общественно необходимыми обстоятельствами.

Нельзя не согласиться с Регельсбергером, охарактеризо-

19

вавшими действие закона в следующих словах: «...закон не стоит, так сказать, в безвоздушном пространстве. Он имеет назначением определять практическую жизнь и притом не как явление, существующее для себя, но как звено всего права, находящегося в действии. Согласно этому представляется возможным такое содержание закона, которое при его издании не было ясно самому законодателю; по крайней мере, во многих случаях этот вопрос может возбуждать сомнение. Таким образом, закон может иметь содержание, не покрываемое тем конкретным представлением законодателя, которое может быть обнаружено. Когда утверждают, что содержание закона есть воля законодателя, то при этом понимают такую волю, которая обнимает и не имевшееся в представлении законодателя содержание» '.

5

Как решается вопрос о субъекте права и субъективных правах в буржуазной юридической науке?

Отнюдь не претендуя на исчерпывающее освещение соответствующих теорий, мы постараемся кратко отметить лишь основные, важнейшие направления в этой области.

Проблема воли в праве привлекала внимание буржуазных ученых юристов главным образом в связи с исследованием именно этого вопроса и тесно связанного с ним вопроса о субъекте права. До Иеринга господствовала теория, считавшая, что содержанием субъективного права является воля индивида, и поэтому полагавшая, что единственным реальным субъектом прав является волеспособное лицо, т. е. человек. Первоначальное понятие о лице или субъекте права, по мнению Савиньи, должно совпадать с понятием о человеке, ибо «всякое право существует ради нравственной, каждому человеку присущей свободы»2. Вследствие этого первоначальное понятие о лице или субъекте права должно совпадать с понятием о человеке. Логическим выводом из этой посылки явилась фикционная теория юридического лица. (После Савиньи волевая теория субъективного права наиболее последовательно защищалась Виндшейдом. По мнению Виндшейда, только человек является «лицом», ибо только человек имеет волю3.

1 Регельсбергер, Общее учение о праве, М., 1897, стр. 144.

2 Sa vigny, System des heutigen römischen Rechts, B. II, 1840, 2.

3 Windscheid, Lehrbuch des Pandektenrechts, erster Band, neunte Auflage, bearbeitet v. Theodor Kipp, 1906, S. 219, 221.

20

Уже Иеринг правильно подметил слабые стороны волевой теории субъективного права (Willenstheorie) в том ее виде, как она была сформулирована Савиньи, Виндшейдом и другими ее представителями, указав на противоречие между ее основным постулатом (субъект права – волеспособное лицо) и правовой действительностью (лица, лишенные разумной воли, признаются законом субъектами права). Критики Виндшейда правильно указывали, что, определяя субъективное право как «ein Wollendürfen», он не заметил, что «хотеть» – «wollen» – относится только к акту воли, совершающемуся в психике человека, т. е. к воле, как к психическому акту, а не к праву, для которого имеет значение только «Willensbetätigung», т. е. обнаружение хотения действием '. По это« причине волевая теория не может быть применена даже по отношению к дееспособным субъектам, ибо право защищает не акт воления сам по себе, но его содержание 2.

По мнению других критиков, ошибка волевой теории заключалась не в том, что она выдвигала в качестве решающего момента волю, а в том, что она хотела, чтобы эта воля, с которой соединялось представление о юридической власти, была волей носителя права; между тем в действительности эта власть в правовом смысле может принадлежать и тому, кто ее не применяет (малолетнему, умалишенному) 3.

Пытаясь найти выход из указанных выше противоречий, Бирлинг как представитель волевой теории пришел к заключению, что дети и умалишенные не являются подлинными субъектами права. Воленеспособные лишь фингируются правопорядком в качестве лиц. Полностью недееспособные лица – это фиктивные субъекты, ограниченно-дееспособные – неполноценные, ограниченные субъекты права. Имущественные обязанности приписываются воленеспособным в силу фикции. Подлинным субъектом права является только тот, кто в состоянии признать правило поведения юридической нормой, т. е. человек, находящийся

1  См. сводку высказываний о теориях субъективного права, в том числе и о Willenstheorie, в работе Л. Л. Гервагена, Развитие учения о юридическом лице, СПБ, 1888, стр. 51 и далее.

2  См. Michoud, La théorie de la personnalité morale, t. I, Paris, 1924, p. 99–101.

3 Sal eil les, De la personnalité juridique, 1922, p. 502, 547.

21

в здравом уме – в состоянии, свидетельствующем о полном и нормальном развитии его духовных сил '.

К еще более радикальным выводам пришел Гельдер. Он довел до логического конца основной тезис волевой теории о субъекте права как волеепособной и разумной личности и вопреки положительному праву отказался признать свойство юридической личности за недееспособным лицом. Субъектом права, по Гельдеру, является только физически и духовно зрелый человек. Права не могут принадлежать тому, кто лишен способности их воспринимать. Поэтому недееспособного нельзя считать подлинным собственником. Недееспособного собственника заменяет его законный представитель. Законное представительство означает замену частной компетенции, как содержания субъективного права, которая принадлежала бы данному лицу, если бы оно было дееспоеобно, должностной компетенцией другого лица– опекуна. Имущество подопечного, находящееся в управлении опекуна, – должностное имущество (Amtsvermögen). Однако Гельдер все же не решается назвать опекуна, управляющего имуществом подопечного, собственником этого имущества. Остается открытым вопрос: кто же является собственником должностного имущества?

Вместе с тем следует отметить, что Гельдер не отнес дееспособность к явлениям естественного порядка. Он понимал, что несовершеннолетние и душевнобольные неспособны лишь к некоторым, а не ко всем действиям, что речь идет не о естественной невозможности тех или иных действий, а об их юридической невозможности. Поэтому субъектом права для Гельдера является тот, кто может быть субъектом имеющей юридическое значение деятельности 2.

Развивая концепцию Гельдера, Биндер пришел к заключению, что право в субъективном смысле – это предоставленная индивиду правопорядком власть действовать (Macht zum Handeln). Сущность субъективного права заключается не в «wollendürfen», как этому учил Виндшейд, а в «handelnkönnen». В отличие от Савиньи и Гельдера Биндер считает, что воля как этическая категория не имеет ничего общего с правом. «Handelhkönnen как содержание

1 Вierling, Juristische Prinzipienlehre, erster Band, 1894, S. 201, 203–204, 207–208 и др.

2 Holder, Natürliche und juristische Personen, 1905, S. 117–119, 124, 126, 128–129 и др.

22

субъективного права не идентично с психологическим содержанием понятий «können» и «handeln». Право не является продуктом индивидуального сознания человека. Право – социальное явление. Поэтому не только человек может мыслиться субъектом права. Субъективное право не связано с психологическим актом воли. Однако юридическое действие индивида, по мнению Биндера, совпадает (zusammenfällt) с его действием в психологическом смысле. Кроме того, психологическая воля не безразлична для права, в частности, для гражданского права.

Исходя из развитых выше соображений, Биндер определяет дееспособность как способность к деятельности, имеющей юридическое значение – прежде всего как способность к совершению сделок. Правоспособность – это дееспособность к осуществлению права (Rechtsausübungs-handlungsfähigkeit). Душевнобольной и ребенок неправоспособны не потому, что они не обладают дееспособностью (как это утверждает Гельдер), а потому, что они неспособны к осуществлению права, к употреблению власти, составляющей содержание субъективного права. Поэтому, когда с согласия или молчаливого дозволения своего законного представителя подопечный совершает какие-либо действия по осуществлению своего права, эти действия надо рассматривать как действия, выполненные вместо (an Stelle) представителя. С точки зрения Биндера правоспособность параллельна дееспособности, ибо «все ограничения способности к совершению сделок образуют также ограничения способности к осуществлению прав». В конечном итоге, несмотря на различие методологических установок, Биндер приходит к тем же выводам, что и Гельдер: правоспособен в точном смысле этого слова только физически и духовно полноценный человек '.

Биндер подметил связь, существующую между психофизиологическими свойствами индивида и осуществлением субъективных прав. Положительной стороной учения Биндера является также трактовка им субъективного права как юридически обеспеченной власти, а не как проявления индивидуальной воли человека. Однако Биндер не сумел установить правильное соотношение, перекинуть мост между волей в психологическом смысле и субъективным правом

1 Binder, Das Problem der juristischen Persönlichkeit, Leipzig, 1907, S. 38, 41–42, 44–45, 48, 50, 54, 65–66.

23

как сферой правовой мощи лица. Воля в психологическом смысле и воля юридическая (правовая власть, обеспеченная правопорядком) для Биндера лишь параллельно развивающиеся явления '.

Против волевой теории в том ее виде, как она была сформулирована Савиньи и его последователями, выступил Иеринг со своей теорией интереса. Иеринг указал на то, что субъектами права являются не только волеспособные индивиды, но и дети, а также умалишенные, т. е. лица, не обладающие разумной волей2. Два момента создают, по мнению Иеринга, понятие права – субстанциональный, заключающийся в его практической цели, а именно пользование, выгода, и формальный, являющийся средством по отношению к этой цели, –исковая защита. «Первый момент – это ядро права, второй – защищающая его скорлупа... Понятие права покоится на юридической обеспеченности пользования, права суть юридически защищенные интересы» 3. Субъект права – это не волевой субъект, а субъект пользования 4. Дети и умалишенные – субъекты пользования. Закон обеспечивает их интересы, поэтому они субъекты права.

Как известно, и теория Иеринга подверглась сокрушительной критике и уже давно считается преодоленной в буржуазной юридической науке. Критики Иеринга справедливо указывали на то, что интерес – это только цель, а не сущность права, что право – лишь средство обеспечения или охраны интересов. Отмечались случаи охраны интересов лица при отсутствии у него субъективного права. Кроме того, критики обращали внимание и я а то, что субъективное право может существовать и при отсутствии

1 Впрочем, впоследствии Биндер изменил свою точку зрения и встал на неогегельянские позиции. В своей работе «Philosophie des Rechts» (Berlin, 1925) Биндер рассматривает субъекта права и субъективное право как формы осуществления социального разума и нравственной воли. Нравственная воля в качестве общественной воли предполагает отдельную, единичную волю, «но не в ее для себя бытии и не как сумму отдельных физических феноменов, а как деятельность общественного сознания в общественном действии» (S. 449, цитирую по работе Hans Wolff, Organschaft und juristische Person, erster Band, Berlin. 1933, S. 18–19).

2 Ihering, Geist des römischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung, dritter Teil, erste Abteilung, Leipzig, 1888, S. 326.

3 Там же, S. 338.

4 Там же. S. 336.

24

или утере интересов, что можно оставаться носителем субъективных прав даже вопреки интересу лица и т. д. '.

Отрыв понятия субъекта права и субъективного права от социальной реальности, от психологических актов воли и от интереса был совершен Кельзеном и его последователями. То противопоставление сущего и должного, социального и нормативного, которое на кантианской основе стадо утверждаться в буржуазной юриспруденции в конце XIX в. было развито и завершено Кельзеном. По мнению Кельзена, субъект права – это искусственное мыслительное средство. «Лицо – это только персонифицированное выражение единства для комплекса (für ein Bündel) юридических обязанностей и правомочий, т. е. для комплекса норм». Физическое лицо – не человек, как учит традиционная теория. Человек не принадлежит целиком правопорядку. Право признает обязанностью или правомочием лишь некоторые человеческие действия. Действительные психические переживания – юридически иррелевантны. Так называемая юридическая воля – это лишь особый прием вменения, указывающий, в каких случаях то или иное действие должно приписываться, «вменяться» тому или иному лицу. «Юридическое понятие лица или субъекта права выражает только единство множества обязанностей и прав, т. е. единство множества норм, которые определяют эти обязанности и права»2. С точки зрения Кельзена выражение «человек имеет права и обязанности» означает лишь, что поведение этого человека является содержанием юридических норм. Однако Кельзен вынужден признать, что только человеческие действия могут быть содержанием правовых норм: «...только человек... может быть правомочным или обязанным в том смысле, что его поведение становится... содержанием правовой нормы» 3.

1 См, критику теории интереса у Петражицкого, Теория права и государства в связи с теорией нравственности, т. II, СПБ, 1910, стр.367–374, у Шершеневича, Общая теория права, вып. III, стр. 601–694. Яростным противником теории интереса в дореволюционной русской правовой литературе являлся Е. Трубецкой – см. его «Лекции по энциклопедии права» М., 1917, стр. 161–164; см. также критику теории интереса у Michöud, указ, соч., t. l, p. 98–102, и у S а 1 е i 11 е s, указ, соч., р. 524–525, 535-543.

2 Kelsen, Reine Rechtslehre. Einleitung in die rechtswissenschaftliche Problematik, 1934, S. 52–53.

3 Kelsen, Allgemeine Staatslehre, Berlin, 1925, S. 70.

25

Другие представители нормативного понимания права не решаются окончательно расстаться с человеком, как с первоначальным носителем прав и обязанностей, и создают сложные конструкции юридической личности и субъективного права» в основе которых в конечном счете лежит все та же трактовка лица как Zurechnungspunkt, т. е. как отнесение к определенной точке того поведения, которое составляет содержание юридических норм '.

Что же такое субъект права и субъективное право с точки зрения развитых выше соображений о праве в объективном смысле? Охарактеризованный выше процесс превращения психологической воли в волю государственную и связанный с ним процесс образования юридических норм должен подвести нас к правильному ответу на этот вопрос.

Маркс и Энгельс указывают, что господствующие индивиды, проводя свою волю в форме закона, делают ее в то же время независимой от личного произвола, т. е. от такой индивидуальной вол«, которая отклоняется от общественно необходимых условий существования господствующего класса, противоречит его интересам.

Обеспеченная юридическими нормами власть или, по выражению Маркса и Энгельса, личное господство или личная сила индивида есть общественное отношение, ко-

1 Так, например, по мнению Ганса Вольфа, «естественно-правовые» основы правосубъектности предполагают наличие воли и интереса. Сами по себе ни воля, ни интерес не являются ни правом, ни обязанностью, но, поскольку правовая норма может быть адресована только к разумному и волеспособному существу, только последнее и может быть субъектом обязанности (Pflichtssubïekt'oM). Обладание же правами не предполагает в качестве обязательного условия наличия воли и разума: так как все люди в той или иной степени являются носителями интересов – они суть субъекты прав (Rechtssubjekten). Несовершеннолетние – субъекты прав, но не обязанностей. Однако охарактеризованные выше «естественно-правовые» основы правосубъектности трансформируются правопорядком в юридико-технические понятия субъекта, прав (Berechtigungssubjekt) и субъекта обязанностей (Verpflichtungssubjekt). Юридико-технические понятия – это определяемые положительным правом типизированные фактические составы (Tatbestände). Лицо – это Zurechnungspunkt; фактический состав отнесен к этому пункту таким образом, что в результате связи фактического состава с нормой выражается долженствование. Лицо в юридико-техническом смысле – это один из полюсов юридического отношения. Субъект права, объект права и правоотношение – все это только содержание юридической нормы. Юри-

26

торое необходимым образом не связано с индивидуальной (психологической) волей человека, с осознанием им общеклассовых или общенародных интересов, защищаемых правом, с действительной позицией индивида в общественном процессе производства.

Личная сила индивида, выраженная в его правоспособности и в его субъективных правах, основывается на жизненных условиях, которые развиваются как общие для многих других индивидов, а не на свободе от этих условий. Вот почему жизненные условия (материальные условия существования) возводятся законом в действительные для всех условия, хотя далеко не все индивиды осознают общезначимость этих условий и в состоянии фактически, на деле их реализовать и достичь тех результатов, которых достигает данный господствующий класс в целом.

Разумеется, для членов подчиненных классов эти общие условия, поскольку они выражены в объективированной в правилах поведения воле господствующего класса, – главным образом лишь общие условия подавления. Однако это не исключает, а предполагает ß ряде случаев, например, в буржуазно-демократических странах, известную общность интересов (общенациональные интересы), в частности, в те исторические (моменты, когда нападение внешнего врага угрожает существованию данного государства (справедливые войны), а также известное равенство формальных возможностей для рабочего и капиталиста.

Таким образом, признаваемая объективным правом за

дическое отношение между А. и Б. – это не одно правоотношение, оно включает в себя отношение А. и отношение Б. к правопорядку, т. е. совокупность двух юридических отношений. Окончательным полюсом в отношении является только тот, в пользу или для обременения которого предписывается поведение. Лицо «есть только потенциальный конечный пункт нормативного субъективного вменения» – таков окончательный вывод Г. Вольфа. Правоспособность – не что иное, как дарованная позитивным правопорядком способность быть юридико-техническим носителем прав и обязанностей (Berechtigungen und Verpflichtungen). То, что делает опекун как представитель подопечного, вменяется последнему – именно подопечный является конечным пунктом вменения, субъектом в юридико-техническом смысле, между тем, как права и обязанности (Rechten und Pflichten), вменяемые представителю, суть права и обязанности в «естественно-правовом» смысле (Hans Wolff, Organschaft und juristische Person, erster Band: Juristische Person und Sfaats-person, Berlin, Ï933, S. 100, 105–106, 117–119, 137–138,145–149 150–151). Вольф не порывает окончательно с живым человеком. Поэтому он вынужден создать двухэтажную конструкцию субъекта права – в этом его отличие от Кельзена.

27

индивидом или определенным образом организованным коллективом (юридическим лицом) сфера юридической власти, именуемая субъективным правом, не является волей в психологическом смысле. Носителями прав и обязанностей являются лица; лица же–это не только индивиды, но и их объединения. Субъективное право не есть господство психологической воли индивида. Это положение необходимо иметь в виду, для того, чтобы правильно оценить известное и часто приводимое в марксистских юридических работах высказывание Маркса о юридическом отношении как волевом отношении. Маркс писал: «Чтобы данные вещи могли относиться друг к другу как товары, товаровладельцы должны относиться друг к другу как лица, воля которых распоряжается этими вещами: таким образом, один товаровладелец лишь по воле другого, следовательно каждый из них лишь при посредстве одного общего им обоим волевого акта, может присвоить себе чужой товар, отчуждая свой собственный. Следовательно, они должны признавать друг в друге частных собственников. Это юридическое отношение, формой которого является договор, – все равно, закреплен ли он законом или нет, – есть волевое отношение, в котором отражается экономическое отношение. Содержание этого юридического, или волевого, отношения дано самим экономическим отношением. Лица существуют здесь одно для другого лишь как представители товаров, т. е. как товаровладельцы. В ходе исследования мы вообще увидим, что характерные экономические маски лиц – это только олицетворения экономических отношений, в качестве носителей которых эти лица противостоят друг другу» 1.

Если внимательно вчитаться в это высказывание Маркса, то станет ясно, что Маркс, говоря о юридическом отношении как волевом отношении, имеет в виду не только психологические акты воли индивидов, но и обусловленную механизмом товарного производства необходимость рассматривать товаровладельцев, как лиц, воля которых распоряжается вещами-товаром. Конечно, без соответствующего психологического акта воли немыслим обмен. Но содержание прав и обязанностей продавца и покупателей как частных собственников предопределено условиями товарного производства.

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XII, стр. 95–96.

 28

Положение, высказанное Марксом, надо понимать не том смысле, что при каждом акте обмена между товаровладельцами вновь и вновь совершается взаимный психологический акт признания ими друг друга частными собственниками, а в том смысле, что такое призвание уже молчаливо предполагается независимо от того, способен или неспоообен тот или иной индивид к психологическому акту воли. Ведь друг против друга здесь выступают товаровладельцы как лица, а не как психо-физиологические индивидуальности. По Марксу, индивиды являются лицами, как представители товаров, т. е. как товаровладельцы, но сами товары – только вещественное воплощение тех отношений, которые складываются между людьми на основе общественного разделения труда.

Поэтому Маркс и говорит о товаровладельцах, как о носителях экономических отношений, о характерных экономических масках лиц, как об олицетворении этих отношений. Возвращаясь в дальнейшем к характеристике акта обмена как волевого отношения, Маркс еще раз подчеркивает: «Для того, чтобы это отчуждение стало взаимным, люди должны лишь молчаливо относиться друг к другу как к частным собственникам этих отчуждаемых
вещей, а значит, и как к независимым друг от друга личностям» '.        

Итак, способность иметь права и обязанности (правоспособность) и субъективные права, на ее основе возникающие, суть отношения, характеризующие позицию индивида или коллектива людей в общественной организации труда, в процессе производства материальной и духовной жизни. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс писали: «Существовавшие до сих пор производственные отношения индивидов должны выражаться также в качестве правовых и политических отношений. В рамках разделения труда эти отношения должны приобрести самостоятельное существование по отношению к индивидам» 2.

Маркс и Энгельс имели в виду антагонистические общественные формации. Применимо ли это положение к социалистическому обществу? Коренное отличие экономических

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XVII, стр. 99.

2 Map к с и Энгельс, Соч., т. IV, стр. 348.

29

законов социалистического общества от законов капитализма заключается в том, что экономические законы при социализме осуществляются посредством организованных действий строителей социалистического общества; эти организованные действия направляются и определяются советским государством и коммунистической партией, руководящей всей деятельностью трудящихся масс. Но и экономические законы социализма (план, закон стоимости, вознаграждение по труду и др.), поскольку они законы, являются выражением объективной необходимости '. Эта объективная необходимость осознана, прошла через сознание и волю тех, кто организует осуществление законов развития социалистической экономики в жизни. Однако на том этапе развития социалистического общества, который характеризуется сохранением принципа вознаграждения по труду, непреодоленным еще различием между рабочим классом и крестьянством, между трудом индустриальным и сельскохозяйственным, умственным и физическим, между трудом различных квалификаций и т. д., общественно-производственные отношения также выражаются и в юридических отношениях, приобретающих самостоятельное по отношению к индивидам существование, и тем самым в субъективных правах отдельных лиц или коллективов лиц.

И в социалистическом государстве производственные и соответствующие им юридические отношения приобретают самостоятельное существование по отношению к людям, однако плановое ведение хозяйства, основанное на социалистической собственности на орудия и средства производства и уничтожении эксплоатации человека человеком, устраняет фетишизацию этих отношений; эти отношения осознаются как необходимые членами социалистического общества. То обстоятельство, что экономика при социализме развивается по плану, что государство овладевает законами общественного развития и что при этом используется право как важнейшее средство организации и развития социалистических отношений, не устраняет объективности существования права. Каждому гражданину социалистического государства дозволено определенное (типическое среднее) поведение, т. е. определенная мера поведения.

Конечно, способность своими действиями приобретать права и обязываться, именуемая дееспособностью, предпо-

1 См. об этом ст. «Некоторые вопросы преподавания политической экономии» в журн. «Под знаменем марксизма», 1943, №7–8, стр.б6.

30

лагает наличие воли в психологическом смысле. Воля как психический акт составляет необходимую предпосылку возникновения и в конечном счете осуществления права. Во-первых, без нее невозможно появление юридических норм, в которых выражается воля господствующего класса или общенародная воля, поскольку потребности данного общества должны пройти через сознание и получить свое отражение в соответствующих волевых актах компетентных органов государственной власти, осуществляющих законодательную (в широком смысле этого слова), административную и судебную деятельность; стало быть, без волевых актов невозможен процесс образования государственной воли. Во-вторых, без волевых актов невозможно осуществление того .поведения, которое составляет содержание субъективных прав: в конечном счете потому, что осуществлять свои права, например, пользоваться вещью, может и недееспособный собственник, т. е. лицо, неспособное к волевым актам, имеющим юридическое значение.

Но осуществление права лицом, лишенным или не достигшим зрелой воли, будучи гарантировано государством, обеспечивается поведением других способных к волевым актам лиц, – законных представителей и всех тех, кто обязан воздерживаться от посягательств на чужую вещь. Поэтому лицами, или субъектами прав и обязанностей, являются и недееспособные. От их имени действуют, т. е. совершают волевые акты, люди, достигшие физической и духовной зрелости. Однако волевая мощь или власть в юридическом смысле как частица или проявление социальной власти, принадлежит в этих случаях не представителю, а недееспособному представляемому. Воля как психический акт, не являясь содержанием субъективного права, составляет его необходимую предпосылку.

Нельзя не согласиться с теми, кто проводит различие между принадлежащей лицу властью, как содержанием объективного права, и волей. Воля, согласно этому воззрению, приводит в движение власть, предоставленную правопорядком субъекту. Власть или возможность, предоставляемая объективным правом лицу, – это возможность не фактическая, а юридическая. Это не «wollendürfen», ибо волю в психологическом смысле объективное право ограничить не может, a «handelndürfen», или «handelnkönnen», т. е. предоставление (возможности действовать в рамках, очер-

31

ченных законом, хотя бы фактически данное лицо и не обладало волей в психологическом смысле.

Власть, принадлежащая лицу, обеспечивает его интересы. Речь идет об интересах, признанных законодателем достойными охраны. Достоен же охраны общий, типический интерес, а не отдельный, индивидуальный интерес. «Мы утверждаем, – говорит Салейль, – что субъективное право – это власть, поставленная на службу социально-значимым интересам (mis au service d'intérêts 'de caractère social) и приводимая в действие автономной волей». Поэтому, по мнению Салейля, всякое существо, имеющее к своим услугам автономную волю, могущую реализовать власть, направленную на достижение интересов, признанных социальными, является субъектом права 1.

8

Что касается характеристики поведения, составляющего содержание субъективного права, можно наметить следующие основные точки зрения. Одни считают, что решающим является не поведение самого субъекта права как участника данного правоотношения, а то поведение, которое о« может требовать от субъекта обязанности.

По словам Шершеневича, «важно не то, что может субъект права, а чего не смеют субъекты обязанностей». Шершеневич опирается на Тона, по мнению которого «пользование юридически защищенными благами ни в коем случае не относится к содержанию права». Поэтому, по мнению Ганса Вольфа, субъективное право как правомочие – это только допускаемая правопорядком возможность отказа управомоченного от права требовать соответствующего поведения от обязанного лица; субъективное право – это рефлекс обязанности.

Однако тот же Шершеневич, выдвигающий в характеристике субъективного права момент отрицательный – запрет, адресованный субъекту обязанности, не уверен окончательно в правильности своего вывода. «Осторожность заставляет, однако, не упускать из виду затруднения, – пишет он, – связанного с данным сейчас пониманием субъективного права. Не определяются ли обязанности пассивных субъектов тем, что позволяет закон активному

1 Saleilles, De la personnalité juridique, 1922, p. 548–550; Шершеневич, Общая теория права, вып. III, M., 1912, стр. 574.

32

субъекту. Не устанавливаются ли пределы субъективного права с активной стороны, а не с пассивной. Может быть, пассивные субъекты узнают, от чего им надо воздержаться из того, что дозволено субъекту права» '. Шершеневич не решается ответить утвердительно на поставленные им самим вопросы.

Что же является решающим в содержании субъективного права – поведение самого субъекта прав как участника данного правоотношения или то поведение, которое он может требовать от субъекта обязанности?

Мы полагаем, что содержание субъективного права заключается не только в том, что запрещено делать обязанному лицу, но и в поведении, дозволенном субъекту. Одно невозможно без другого, и в том и другом случае речь идет об определенном поведении лиц, являющихся субъектами юридического отношения.

Трактовка субъективного права только как рефлекса обязанности, лежащей на другом или на других лицах, есть одно из следствий распространенного в буржуазной юридической теории отрыва должного от сущего. Между тем сущее и должное – лишь ступени развития общественного бытия. Должное, поскольку оно общественно-необходимо, превращается в сущее; сущее с своей стороны чревато должным. Однако неправильным было бы и другое утверждение, а именно, что содержание субъективного права заключается в дозволенном пользовании. Пользование – это осуществление субъективного права. Поэтому утверждают, что праву нет никакого дела до того, как личный собственник будет пользоваться своею вещью и будет ли он вообще ею пользоваться. Едва ли это правильно. Определение того1, что могут делать управомоченные, является одновременно и определением того, что не смеют делать обязанные лица. Связанность поведения обязанных по отношению к собственнику лиц необходима и важна лишь в той мере, в какой она обеспечивает ему спокойное владение, пользование и распоряжение вещью. Само пользование – это не только фактическое отношение человека к вещи, но и определенное поведение, т. е. деятельность, выражающая отношение « другим лицам – субъектам обязанности. Поэтому в конечном счете субъективное право как юридическая власть (возможность и обеспеченность известного поведе-

1 Шершеневич, Общая теория права, вып. Ш , M., 1912, стр. 614.

33

ния) неразрывно связано с его осуществлением. Если субъективное право не осуществляется длительное время, оно прекращается.

С другой стороны, было бы неверно полагать, что пассивные субъекты узнают, от чего им надо воздерживаться, – как вести себя, руководствуясь только тем, что дозволено активному субъекту. Этот взгляд коренится в трактовке права как формы проявления индивидуальной свободы, а не как социального явления. То, что дозволено субъекту «права юридической нормой, есть одна из сторон поведения, предусмотренная государственным авторитетом, притом поведения, имманентного данному строю общественных отношений. Это поведение для одних есть правомочие, для других – обязанность. Всякое субъективное право есть определенная мера поведения.

III. ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА. КОРПОРАЦИЯ И УЧРЕЖДЕНИЕ

1

Прежде чем начать изложение своих взглядов о субъекте права, автор одной из лучших :работ о юридическом лице, Салейль предупредил слушателей, которым он читал лекции на эту тему, чтобы они не ожидали от него новой системы или теории юридического лица. «Ничего нет легче, – пишет Салейль,–.как отказаться воспринять идеи других; но сколь бесполезен нередко такой отказ». Задача заключается, указывает Салейль, не «в том, чтобы обязательно создать свою маленькую теорию, представляющую интерес только для любителей, а в том, чтобы, идя широкой дорогой теорий, отображающих жизнь, отобрать и обобщить те идеи, которые соответствуют эпохе, требованиям жизни и вскрывают сущность явлений '.

Нельзя не согласиться с этим мнением. Автор этих строк также не ставит перед собой цели создания новой теории юридического лица. Задача заключается в том, чтобы на основе достижений марксистской науки о праве и общих положений материалистической диалектики попытаться раскрыть содержание понятия юридического лица, определить значение и роль юридических лиц в советском гражданском обороте.

1Saleilles, указ, соч., р. 307.

34

Что касается юридических лиц буржуазного Права, то в настоящей работе преследуются цели скорее методологического порядка; автор ни в какой мере не претендует на исчерпывающее освещение вопроса. В настоящей главе дается лишь общая характеристика юридического лица и видов юридических лиц, а также выясняются социальная сущность и закономерность развития этого общественного образования в буржуазном1 государстве.

Юридическое лицо – субъект права. Оно прошло длинный путь развития. Процесс его образования своими корнями уходит в римское право. Однако юридическое лицо не получило в римском праве значительного развития. Несмотря на широкое развитие внешней торговли и ростовщичества, в основе римского хозяйства, как общества рабовладельческого, лежало натуральное производство.

Среди исследователей истории развития юридического лица в древнем Риме широко распространено мнение, что понятие юридического лица зародилось; в отношении городских общин, имущество которых постепенно было обособлено, выделено в самостоятельную единицу, в связи с чем муниципии, как территориальные объединения собственников-рабовладельцев, стали уподобляться субъектам права. По свидетельству Ельяшевича, «для римских юристов муниципии не абстрактное единство, а живая совокупность живых людей... муниципии в их представлении – это muni-cipes»; «...в юридическом воззрении римлян община всегда выступает как совокупность живых лиц, ее составляющих» '. Миттейс, который в общем стоит на той точке зрения, что римская общинная корпорация есть совершенно самостоятельное целое, не связанное какими-либо жизненными нитями со своими членами, однако, также признает, что товарищеская идея (genossenschaftliche Gedanke) не была чужда римскому праву на всех этапах его развития. Доказательством этого является трактовка mimera – налогов и обязанностей, лежащих «а муниципии, как обязанностей всех municipes. Связь общины как субъекта права с ее членами Миттейс усматривает также в том, что лесные и луговые угодья общины являются собственностью ее сочленов (Gemeindegenossen) как физической совокупности (als physischer Gesamtheit).

1 Ельяшевич, Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве, СПБ, 1910, стр. 258, 260.

35

Лишь в императорское время, по мнению Миттейса, товарищеская идея полностью исчезла под влиянием формализирующего воздействия римского центрального управления и окончательно утвердилась мысль, что община – это отличный от членов, ее составляющих, субъект права '.

В развитии римского гражданского оборота наступил момент, когда univèrsitas или корпорация стала рассматриваться как самостоятельное, отличное от членов univèrsitas единство, уподобляемое физическому лицу – persona (municipium personae vice fungitur). Наступил момент, когда права и обязанности возникли у объединения (корпорации) как целого, когда они перестали быть правами и обязанностями участника объединения. «Долг объединению не является долгом отдельным лицам и то, что должно объединение, не должны отдельные лица» 2.

Понятие целого, отличного от составляющих его частей, было перенесено и на другие коллективы – союзы римских откупщиков, ремесленные союзы, религиозные общества, похоронные коллегии и т. д. Все эти союзы не достигли той ступени развития, которым характеризуется корпорация нового времени. Хотя имущество союза уже в республиканский период и обособилось от личного имущества его членов, однако это обособление имело значение лишь во внутренних отношениях союза с его; членами, а не по отношению к третьим лицам. Для третьих существовал не союз как целое, а физические лица, участники союза.

В эпоху принципата за союзами начинают признавать правоспособность, союз уподобляется лицу. Одним из первоначальных признаков, свидетельствующих о развитии юридической личности союзов, явилось усвоение ими процессуальной правоспособности. Затем за союзами, как таковыми, стали признавать право собственности на имущество, составленное из взносов членов. Наступает момент, когда изменения в личном составе членов перестают влиять на отношения союза с третьими лицами. Однако полностью союзы не были уравнены в правах с муниципиями. До появления кодификации Юстиниана они не пользовались testamentifactio passiva. Союз для древних юристов не перестает оставаться множественностью. Он трактуется как

1 Mitteis, Römisches Privatrecht bis auf die Zeit Diokletians, erster Band, 1935, S. 341–345.

2 L. 7. § 1. D. 3. 4, перевод И. С. Перетерского.

36

единство лишь вовне, в отношениях с третьими. Союзное имущество – это, однако, не обычная особенность (condominium) объединившихся в союз лиц, а нечто большее, приближающееся к совместной собственности, т. е. собственности общей руки. Для римских союзов характерно «общее обладание, совершенно уклоняющееся от обычного римского condominium'a, но близко подходящее к тем явлениям, которые германисты конструировали при помощи совокупной собственности» (Gesamteigentum)1. «Товарищеская идея», по мнению Миттейса, гораздо ярче проявляется в союзах, чем в муниципиях. Миттейс утверждает, что в источниках нигде не говорится о том, что имущество союза в такой же мере чуждо его члену, как имущество колонии или муниципии чуждо индивиду, проживающему на территории муниципии или колонии. При роспуске недозволенного союза его имущество делилось между членами. Имущество союза мыслилось как принадлежащее его сочленам 2.

Ближе всего к universitas были муниципии и иные территориальные образования. Universitas отлична от коллектива, имущество которого – это общая собственность лиц, его составляющих. Universitas не смешивается с совокупностью индивидов, из которых она состоит. По Ульману, universitas может состоять из одного человека. Раб принадлежит не отдельным гражданам, составляющим муниципию, a universitas. Но universitas римлян, как единство во множественности, никогда полностью не отрывалась от индивидов, ее составляющих. Universitas – это и единство и множество. «Этим объясняются тексты,–(говорит Салейль, – которые отличают universitas от ее членов, рассматриваемых как singuli, отождествляя иногда universitas с последними в той мере, в какой они рассматривались как целостность и коллективность» 3. Поэтому municipes==municipium. Римскому праву было чуждо резкое противопоставление universitas индивидам, ее составлявшим: права и обязанности universitas в конечном счете обслуживают интересы реальных пользователей – живых людей 4.

        1Ельяшевич, указ, соч., стр. 402.

          2Mitteis, указ, соч., S. 345-347.

                3 S a l e i 11 e s, указ, соч., р. 89.

                4       Там же, р. 91. По мнению Суворова, понятия «corpus» и «universitas» не заключают в себе чего-либо фиктивного или воображаемого. Суворов полагает, что и в римском праве «юридическая лич-

37

Германисты пытались опровергнуть характеристику римской корпорации, данную выше. Гирке, защищая свой излюбленный тезис о коренном различии германского и римского права, утверждал, что римская корпорация – это фингированное лицо, совершенно отличное от индивидов, его составляющих, между тем как средневековые германские союзы (товарищества – Genossenschaften) – объединения, в которых переплетены интересы союзной личности и ее членов таким образом, что права членства не противопоставляются правам союзной личности. По мнению Гирке, немецкая корпорация – реальное совокупное лицо (reale Gesamtperson); между этим совокупным лицом и физическими лицами существует живое общение и взаимодействие – лично-правовая связь '.

Возвеличенная Гирке немецкая Genossenschaft, трактуемая им в качестве идеальной формы общественного образования, является более высокой формой объединения, чем средневековая общность имущества по типу gesamte Hand (en main commune), т, е. собственность общей руки.

Едва ли необходимо доказывать, что собственность общей руки является живым свидетельством сохранения семейно-подворного имущества в рамках территориальной общины, а также коллективных форм обладания цехового и иных видов сословного имущества. Это' так называемая совместная собственность; совместная собственность или собственность общей руки неделима в том смысле, что каждый из ее участников не имеет заранее определенной доли в этой собственности. В германской совместной собственности каждый из участников имеет одинаковое право совместно со (всеми другими участниками на имущество, общей руки. Доля участника может быть исчислена по общему правилу только в момент ликвидации совместной собственности.

Несмотря на это, в отличие от корпорации субъектами права совместной собственности остаются ее участники. Следовательно, отсутствуют предпосылки для того, чтобы

ность – это организованный союз граждан и членов коллегии» – см. Суворов, Об юридических лицах по римскому праву, изд. 2-е, 1900, стр. 23.

1 Gierke, Deutsches Privatrecht, erster Band, 1895, S. 460–461, 479–480.

38

субъектом права считать коллектив, владеющий имуществом по принципу общей руки. Развитие товарного хозяйства и капиталистических отношений разрушает собственность общей руки. Во Франции эта форма собственности исчезла довольно быстро и не нашла своего отражения во французском гражданском кодексе. В Германии собственность общей руки была модернизирована и введена в гражданский кодеке в форме супружеского имущества, отчасти в форме имущества простого товарищества. Genossenschaften же в собственном смысле в новое время выступают в качестве торговых товариществ, – начиная с полного товарищества и кончая акционерным обществом.

В товариществе проявляется единство коллектива как, особого субъекта права и множественность членов, сохраняющих за собой права, не поглощаемые единством. По мнению Салейля, являющегося восторженным поклонником Genossenschaftstheorie Гирке, товарищество представляет из себя промежуточную фигуру между юридической личностью, поглощающей входящие в ее состав индивидуальности (таковы, например, с точки зрения Салейля альтруистические ферейны, т. е. ассоциации, преследующие идеальные цели), и объединением типа gesamte Hand. Салейль считает идеальным такую форму объединения индивидов, в которой общее имущество рассматривалось бы одновременно «как объединенная собственность коллектива и как неделимая сособственность по отношению к каждому из членов ассоциации» '. Модернизированными Genossenschaften являются, по мнению сторонников Genossenschaftstheorie, торговые товарищества. Складочный капитал акционерного общества принадлежит этому обществу, наряду с этим каждый акционер имеет право на долю в капитале, соответствующую внесенному им паю.

Для целей настоящего исследования важно подчеркнуть, что такое модернизированное товарищество имеет мало сходных черт со средневековыми братствами, цехами, германской маркой и т. д. То, что германисты и их последователи считают в буржуазном обществе Genossenschaft, есть не что иное, как разновидность общественного образования, являющегося субъектом права, т. е. Юридическим лицом.     

1 Sаеillеs, указ, соч,, р. 205.

39

Римские юристы не доработались до понятия юридического лица. Они уподобляли муниципии, союзы, императорскую казну (фиск) лицу, но отсюда они не делали вывода о том, что существуют два вида лиц – люди и коллективные образования. Universitas трактовалась как лицо, но лицом (persona) по римскому праву являлся только человек.

Лишь в буржуазном обществе понятие юридического лица получило свою законченность и определенность. Широкое развитие коллективных образований в буржуазном обществе тесным образом связано с процессом концентрации и централизации капитала, с появлением разнообразных капиталистических объединений. Таковы различные виды торговых товариществ. Буржуазное законодательство в конце концов признало имущественную правоспособность за различного рода политическими, профессиональными, культурными, научными и т. п. обществами, союзами и учреждениями, поскольку эти организации для достижения своих целей становятся участниками гражданского оборота. Юридическим лицом сделалось и само государство, как казна (фиск). В этом своем качестве государство приравняло себя к прочим участникам гражданского оборота, выступая как частный собственник.

Французский гражданский кодекс, изданный ,в самом начале XIX в., в эпоху свободной конкуренции, не знает фигуры юридического лица. Правда, Торговый кодекс, изданный вскоре после Кодекса Наполеона, признал торговые товарищества юридическими лицами. Отсутствие каких-либо упоминаний о юридическом лице в общегражданском законодательстве объясняется боязнью французской буржуазии перед организациями рабочего класса и ее ненавистью ко 1всякого рода феодальным сословно-корпоративным образованиям. Наконец, нельзя не учитывать и влияние на создателей кодекса французской просветительной философии и ее индивидуалистических учений о праве и государстве.

Новейшие буржуазные кодексы – германский, швейцарский, китайский, итальянский « другие – официально признали удовлетворяющие определенным требованиям коллективные образования субъектами права – моральными или юридическими лицами.

40

Чем вызвано признание различных общественных образований, определенным образом организованных коллективов субъектами права?

Ответ на этот вопрос облегчается предыдущим изложением. Если данная выше характеристика соотношения права и экономики, значения волевого момента в праве, понятия субъекта права и субъективного права правильна, то задачу определения понятия юридического лица на три четверти (можно считать решенной.

Выше было установлено, что правосубъектность человека не прирожденное его качество, но общественное свойство. Юридическая личность – общественное отношение. Выше мы пришли к выводу, что право в объективном смысле, являясь формой выражения производственных отношений, регулирует поведение людей, что воля в юридическом смысле имеет своей предпосылкой психологическую волю, что право как выражение этой воли приобретает относительно самостоятельное по отношению к первоначально реализуемым через нее целям и задачам существование. Право же в субъективном смысле – это принадлежащая лицу юридическая власть, обеспечивающая определенное поведение обязанного субъекта и реализующаяся в поведении (деятельности) носителя этой власти. Подчиняясь общим условиям производства и обмена, индивид вынуждается и к соответствующему поведению. Его способность иметь права и обязанности и возникающее на этой основе субъективное право, т. е. способность к определенному поведению, одновременно являющаяся и способностью вызывать определенное поведение других лиц, отнюдь не определяется личным произволом индивида, его индивидуальной волей, но есть лишь проекция воли господствующего класса.

В какой мере эти условия образования субъективного права и его носителя субъекта права – физического лица – пригодны для объяснения того, почему не только люди, но и определенным образом организованные и признанные государством коллективы людей обладают субъективными правами и являются субъектами права? В дальнейшем эти организованные человеческие коллективы мы будем именовать общественными образованиями. К общественным образованиям следует отнести не только союзы и объединения физических лиц, но и так называемые учреждения, а в социалистическом государстве и его органы.

41

В буржуазном обществе развитие юридических лиц – хозяйственных союзов, связано с процессом аккумуляции капитала, с универсальностью товарного производства и рыночного обращения. Предпринимательские союзы осуществляют общий интерес собственников, объединяемых самим процессом капиталистического развития – конкуренцией, порождающей монополию. Экономические предпосылки таких объединений, коренящиеся в самих условиях капиталистического производства, были охарактеризованы еще Марксом и Энгельсом. По поводу акционерного общества как важнейшей формы концентрации и централизации капитала Маркс писал: «Колоссальное расширение размеров производства и возникновение предприятий, которые были невозможны .для отдельного капитала». По мнению Маркса, в акционерном обществе происходит превращение действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами, и собственников капитала в чистых собственников, чистых денежных капиталистов >. В акционерном обществе функция управления процессом производства отделяется от собственности на капитал. «Капиталистическое производство, ведущееся акционерными обществами, – пишет Энгельс, – это уже вовсе не частное производство, а производство в интересах многих объединившихся лиц» 2.

В акционерном обществе в наибольшей степени проявляется то противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения, которое является основным противоречием капиталистического общества. Но юридически, т. е. с точки зрения закрепления того поведения, которое обеспечивает порядки, выгодные и угодные господствующему классу, акционерные общества, равно как и другие экономические объединения частных собственников средств производства, выражают и закрепляют те же частнособственнические интересы, которые теперь представлены как общие интересы определенным образом организованной группы лиц. «Средства производства и само производство по существу своему стали общественными; но они были подчинены форме присвоения, основанной на частном единичном производстве, свойственном тому времени, когда каждый владел своим собствен-

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIX, ч. 1, стр. 475.

2 Маркс и Энгельс, Соч., т. XVI,1ч. 2, стр. 105.

42

ным (Продуктом и сам выносил его на рынок» '. Этим и объясняется живучесть юридических форм, в частности, акционерной формы объединения частных собственников.

Живучесть юридических институтов, созданных в условиях одной экономической формации и нередко используемых в другой, экономической формации, является результатом того, что экономика и право вступают на неодинаковый путь развития. В знаменитом Введении к «К критике политической экономии» Маркс записал: «...Собственно трудный пункт, который надлежит здесь разобрать, заключается в следующем: каким образом производственные отношения, как правовые отношения, вступают в неравное развитие. Следовательно, например, отношение римского частного права (к уголовному и государственному праву это относится меньше) к современному производству» 2. Руководствуясь при познании общественных явлений методом восхождения от абстрактного к конкретному, Маркс пришел к выводу, что «...простые категории суть выражения условий, в которых может реализоваться неразвившаяся конкретность, до установления более многостороннего отношения или связи, которые идеально выражаются в более конкретной категории, в то время как более развитая конкретность сохраняет эту же категорию как подчиненное отношение» 3. Таково, например, владение, которое играет подчиненную роль в условиях развившейся собственности и самостоятельную роль в тот период, когда частная собственность только начинала зарождаться. Деньги исторически возникли и существовали раньше капитала, банков, наемного труда и т. д.: «Чистота (абстрактная определенность), с которой в древнем мире выступают торговые народы – финикийцы, карфагеняне, – дана как раз самим преобладанием земледельческих народов» 4. В подтверждение своих выводов о значении абстрактных категорий в неразвившейся конкретности Маркс в качестве примера приводит и акционерные компании: «...одна из последних форм буржуазного общества, акционерные компании, выступает также и в начале последнего, в виде больших привилегированных и наделенных монополиями торговых компаний» 4.

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, Стр. 273.

2Маркс и Энгельс, Соч., т. XII, ч. 1. стр. 200.

3Там же, стр. 192.

4 Там же, стр. 198.

43

Вот почему в своей самой абстрактной форме право частной собственности как владение, пользование и распоряжение вещью существует уже там, где еще не вполне развились условия, в которых она (частная собственность) может полностью реализоваться. Но именно в неразвившейся конкретности, в античном мире, в основе которого лежало натуральное производство, частная собственность выступает во всей своей чистоте и определенности.

По той же причине и юридическое лицо, будучи абстрактным выражением единства поведения организованного человеческого коллектива, зародившись как понятие universitas еще в древнем Риме, было использовано и получило свое полное развитие в буржуазном обществе.

Право в своих самых абстрактных проявлениях выражает общие, внешние условия существования данного общества. Юридические институты, как и право в целом, в особенности гражданское право, не отражают полностью производственных отношений. Абстрактные, т. е. общие, черты права собственности как владения, пользования и распоряжения вещью являются необходимыми и достаточными как для закрепления античных, основанных на рабском труде отношений, так и для закрепления и развития отношений капиталистической эксплоатации. Иное дело, что содержание понятий владения, пользования и распоряжения вещью существенно изменилось и в буржуазном обществе весьма далеко от их первоначального натуралистического смысла. Эти абстрактные черты права делают также возможным использование и расцвет акционерной формы, возникшей на заре развития буржуазного общества, на более поздних этапах его развития1.

Общий интерес участников данного коллектива, выраженный в единой цели, для достижения которой он организован, и определяемая этой целью общая воля участников объективируются в определенной хозяйственной деятельности этого коллектива. В связи с этим организованный коллектив выступает в гражданских правоотношениях не как простая сумма отдельных собственников, но как единство, т. ё. как субъект гражданских прав и обязанностей.

1 Более развернутая попытка объяснения причин использования юридических форм, созданных в древнем Риме, в буржуазном обществе предпринята мной в статье– Вопросы собственности в рукописи Маркса «Формы, предшествующие капиталистическому способу производству», «Советское государство и право», 1940, №11.

44

Эти права и обязанности вытекают из общей для Всех участников данного союза деятельности, приобретающей поэтому самостоятельное значение. В качестве юридических лиц в буржуазном обществе выступают не только союзы лиц (корпорации), но и учреждения, преследующие культурные, лечебные, благотворительные и иные цели и обслуживающие неопределенный круг лиц (больницы, музеи и т. д.). Но и в основе деятельности учреждения как юридического лица лежит обособление определенного вида деятельности людей, объединяемых общей целью.

Сказанное выше относится и к деятельности государства как организации господствующего класса, ибо для выполнения своих функций и государство должно иметь соответствующую материальную базу, а поскольку оно существует для поддержания существующих условий производства, оно включается в господствующую систему имущественных отношений в качестве юридического лица. Различного рода культурные объединения и общества, наконец, рабочие союзы в буржуазно-демократическом государстве являются особыми субъектами гражданского права потому, что для достижения общих для членов данных объединений целей они обособляют соответствующее имущество и совершают имущественные сделки.

Обособление определенной группы людей в целях обеспечения и осуществления тех или иных, продиктованных данными общественными условиями интересов должно вылиться в надлежащую организационную форму. Эта организационная форма создает необходимые для данного общественного образования единство и порядок в его деятельности, делает его организацией.

Государство всегда решало и решает вопрос о том, при каких условиях степень обособленности тех или иных общих интересов, выражающих общественные, в первую очередь производственные, отношения людей, является основанием для признания за тем или иным общественным образованием (организацией) возможности быть самостоятельным носителем прав и обязанностей.

Разумеется, решающее значение в этом процессе играют интересы господствующего класса. Поэтому буржуазное государство, признав на заре своего развития капиталистические объединения (торговые товарищества) юридическими лицами, долго отказывалось признать правоспособность за рабочими союзами, за культурными ассо-

45

циациями и иными, преследующими не хозяйственные, а «идеальные» цели, общественными образованиями. Энгельс в письме к Бебелю от 30 декабря 1884 г. отметил, что в избирательной программе рабочего класса Англии должно также содержаться требование полной свободы для профессиональных союзов (трэд-юнионов) и '«...признание их в качестве юридических лиц со всеми правами последних» '.

Таковы общие «сходные положения, от которых надо отправляться при уяснении сущности юридического лица. Юридическое лицо–общественное образование. Основой или «субстратом» его являются люди, находящиеся в определенных отношениях между собой. Будучи субъектом права, юридическое лицо способно формировать и изъявлять волю, составляющую необходимую предпосылку механизма действия права. Эта воля определяется и направляется целью, ради которой создано юридическое лицо. Психологическая воля и в данном случае является той предпосылкой, без которой немыслима юридическая воля общественного образования как объективированной и независимой от отдельных волений сферы возможного и осуществляемого поведения человеческого коллектива. Единство поведения этой группы людей является следствием общих для них условий материальной и духовной жизни, определяется общей целью, поставленной перед ним государством, и т. д.

Изложенные выше положения, совпадающие с теорией реальности юридического лица как социального явления, защищаемой многими буржуазными юристами, справедливы не только по отношению к союзам лиц (корпорациям), но и пригодны для обоснования юридической личности учреждений. Единое понятие юридического лица должно отразить единство общих условий его образования. Для обоснования правильности этого утверждения необходимо в кратких чертах ознакомиться с историей развития учреждений и с теориями учреждения в буржуазной науке права.

В гражданском законодательстве некоторых капиталистических стран (например, в германском и швейцарском гражданских кодексах) и в буржуазной теории различают два вида юридических лиц: а) корпорации (союзы лиц) и

1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVII, стр. 442.

 46

б) учреждения (установления). В литературе, однако, нет единого мнения о критериях разграничения понятий «корпорация» и «учреждения». Различными авторами на первый план выдвигается один из следующих критериев:

1) Корпорация – это союз лиц, который существует и действует в интересах этих лиц, непосредственно связанных между собой и корпорацией членскими правами и обязанностями; учреждение – общественное образование, действующее в интересах пользователей (дестинатаров), не связанных непосредственно между собой и учреждением в качестве его членов (больницы, музеи и т. д.).

2) Состав членов корпорации заранее известен и определен, между тем как круг лиц, пользующихся услугами учреждения, является неопределенным (больница обслуживает больных, которые по выздоровлении уступают свое место другим больным, неопределенным является круг лиц, пользующихся различными культурными, благотворительными учреждениями, и т. д.).

3) Основой (субстратом) корпорации являются люди, основа же учреждения – это так называемое целевое имущество, предназначенное для удовлетворения тех целей, ради которых учреждение создано.

4) Цель и содержание деятельности корпорации определяются общей волей самих членов корпорации, учреждение же организуется по воле лица, стоящего вне учреждения, а возможно, уже и переставшего существовать: цель здесь привнесена извне (создание библиотеки, больницы или иного учреждения в силу акта завещательной воли
учредителя); поэтому органом, вырабатывающим волю учреждения после его образования, является назначенная либо учредителем, либо органами государственной власти
администрация, высшим же органом корпорации считается общее собрание членов или аналогичный ему орган '.

Указывают также, что между корпорацией и учреждением существуют образования переходного типа: имеются учреждения с корпоративным устройством и корпорации,
сближающиеся по своему устройству с учреждениями. В качестве примера можно указать на университеты. Последние в средние века являлись корпорациями, затем в новое время стали учреждениями с корпоративным уст-                                              

 'О теориях корпорации и учреждения см. Sа1еilles, указ, соч., р. 116-126, 231-233.

47

ройством. Тип корпоративного учреждения или корпорации, близкой по своему устройству к учреждению, возникает главным образом из корпораций, преследующих так называемые идеальные, т. е. культурные, научные, воспитательные и тому подобные цели, сходные с целями, осуществляемыми учреждениями.

Не все иностранные законодательства знают деление на корпорации и учреждения. Например, оно неизвестно английскому праву. Английское право все юридические лица считает корпорациями.

Понятие учреждения было чуждо римскому праву. Поскольку речь идет о целокупности, выступающей вовне как единство, уподобляемое лицу, римские юристы говорят об universitas или corpus. Если кто-либо предназначал имущество для какой-нибудь общеполезной цели, он передавал его или физическому лицу или корпорации sub modo. Учреждения в собственном смысле начали развиваться в древнем Риме лишь с того момента, когда официальной религией было признано христианство. Христианская община постепенно превратилась в учреждение. Произошло это тогда, когда община накопила достаточное количество имущества, предназначенного для религиозных, а затем и нерелигиозных щелей, и это имущество стало рассматриваться как собственность церкви, а церковь – как особое установление, через которое осуществляется божье попечение о верующих на земле. Обособление церкви от ассоциации верующих сделалось возможным и по той причине, что в связи с обращением в христианство больших масс людей и превращением христианствa в господствующую религию, непосредственное участие рядовых верующих в управлении делами церкви значительно уменьшилось, а затем и вовсе было сведено на нет. Церковь перестала быть коллегией верующих, она получила вневременное, отчужденное от воли и интересов верующих существование; ее имущество принадлежит не коллективу верующих, но божественной и вечной цели. Сами верующие суть только дестинатары этого имущества. «Институтная идея (т. е. идея учреждения. –С. Б.), – говорят Суворов, – выросла на основе развития церковных учреждений» 1.

1 Суворов, Об юридических лицах по римскому праву, изд. 2-е, 1900, стр. 46.

48

Идея учреждения распространяется и на другие, зависящие от церкви благотворительные общественные образования – госпитали, богадельни, приюты, убежища и т. д. Эти организации в своем развитии превращаются в субъектов имущественных прав и обязанностей, обладающих самостоятельным :по отношению к дестинатарам существованием. Сначала имущество этих учреждений считалось либо собственностью Христа, либо собственностью церкви, либо собственностью бедных. В дальнейшем имущество, завещанное для благотворительных целей, управляемое специально назначенной завещателем администрацией, становится автономным по отношению к 'церкви, хотя епископы и осуществляют контроль за расходованием этого имущества и над деятельностью благотворительного учреждения1.

Однако римские юристы не создали теории учреждения. Различные благотворительные общественные образования трактуются ими как universitas, но не personarum a rerum. Была создана персонификация по признаку той цели, для достижения которой выделено имущество. Бедные, больные, бесприютные и т. д. рассматривались как personae incertae2.

Не создали понятия учреждения и средневековые юристы, изучавшие, пропагандировавшие и применявшие римское право. По-прежнему всякое общественное образование трактовалось как universitas.

Канонисты впервые назвали корпорацию лицом; вначале наименование лица применялось только по отношению « церкви. У легистов корпорация–это всякое человеческое соединение. Имущество легистами не олицетворялось. До Савиньи понятие юридического лица совпадало с понятием корпорации. Однако уже канонисты вкладывали в

1 О развитии понятия учреждения в связи с деятельностью церкви и церковных благотворительных организаций см. Sa l e i 11 es, p. 135–151; Суворов, стр. 30–36, 45, 47.

2 В конечном итоге Салейль приходит к выводу, что римское право поздней империи знало настоящие учреждения, действующие под контролем публичного церковного права, хотя само понятие учреждения и не было выработано римскими юристами (указ, соч., р. 151), Суворов также считает, что юриспруденция эпохи христианства не оказалась в Силах сконструировать понятие учреждения: ...«она (юриспруденция.– C.B.) решительно оставалась на прежней римской точке зрения, что юридическим субъектом гражданского права, кроме отдельных лиц, может быть только союз людей» (указ, соч., стр. 32–33).

49

понятие корпорации (поскольку речь шла о церковных организациях), по выражению Суворова, институтное содержание '.

Понятие учреждения не привилось во французском праве. Во Франции юристами было затрачено много усилий для того, чтобы создать понятие, адэкватное немецкому понятию Stiftung, »о эти усилия оказались напрасными. То, что во Франции называют établissement d'utilité publique, есть либо признанная общественно-полезной (d'utilité publique) ассоциация, преследующая так называемые идеальные или альтруистические цели, либо) связанная с определенным материальным субстратом (здание госпиталя, школы, музея и т. д.) организация, могущая быть образована актом воли одного лица (путем пожертвования) в том случае, если она также признается d'utilité publique Государственным советом. Хотя такое решение вопроса и не является последовательным, ибо, как правильно замечает Салейль, правосубъектность не воплощается в зданиях, однако французское право не знает понятия частного учреждения (Stiftung), образованного за счет пожертвования для достижения постоянно действующей общеполезной цели. В этих случаях приходится удовольствоваться пожертвованиями и возложениями (libéralités и legs sub modo), не создающими новых субъектов права2.

Как уже указывалось выше, английское право также не знает понятия учреждения. Оно довольствуется понятием корпорации и понятием trustee, т. е. доверенного управления чужим имуществом. Trustee – это те, кому имущество передается in trust, т. е. в доверенное управление; trustees становятся формальными собственниками этого имущества (trust property), но управляют им исключительно в интересах другого лица, подлинного собственника, именуемого бенефициантом. На правах доверительной собственности осуществляется управление имуществом, предназначенным для благотворительных или культурных целей, т. е. институт trustee заменяет собой учреждение. По общему правилу trustees не приобретают прав юридического1 лица. Для того чтобы принять форму юридического

1 Суворов, указ, соч., стр. 45; см. также Л. Л. Герваген, Развитие учения о юридическом лице, СПБ, 1888, стр. 18–24.

2 Planiol, Traité élémentaire de droit civil, t. I, 1937, p, 1061; см. также Saleilles, указ, соч., p. 117, 128–131.

50

лица, о«и должны быть организованы в форме корпорации '.

Из вышесказанного вытекает, что учреждение выросло из корпорации, что субстратом и учреждения и корпорации являются люди. И корпорация и учреждение – общественные образования, охватываемые единым понятием юридического лица.

В отличие от физического лица необходимой предпосылкой (или условием (возникновения юридического лица является сознательная волевая деятельность людей – органов государственной власти, определенной группы или, наконец, одного физического дееспособного лица. Те юридические отношения, которые связывают определенный или неопределенный круг лиц при наличии поставленной ими «ли перед «ими единой щели, общих интересов, (вызывающих одинаковое поведение, а стало быть, одинаковые права и обязанности, обособляясь от физических субъектов этих отношений, приобретают новое качество: участником правоотношения является новый субъект права – юридическое лицо. Юридическое лицо является носителем новых субъективных прав, отличных от субъективных орав людей, создавших организацию.

Процесс образования и деятельности юридического лица невозможен вне государственной воли в той или иной форме ее проявления. Но этот процесс немыслим и вне проявления воли определенной группы людей или даже воли одного человека. В этом и заключается отличие юридического лица от общественного класса, как и от всякой иной, независимо от воли людей объективно сложившейся однородной человеческой группы, члены которой занимают одинаковую позицию в общественном разделении труда или в иных отправлениях общественной жизни.

Конечно, юридическое лицо не есть телеологический продукт деятельности людей. Право, субъект права, в част-

1 О доверенном управлении по англо-американскому праву см. А. В. Венедиктов, Правовая природа государственных предприятий, стр. 90–96 и Jenks, The Book of english law, fourth, revised, edition, p. 379. Английское право признает и так называемую единоличную корпорацию (corporation sole), состоящую не из группы единовременных членов, но из последовательно сменяющих друг друга единоличных членов, из которых в каждую данную минуту существует только один; например, каждый епархиальный епископ и каждый настоятель прихода представляет единоличную корпорацию (см. § 17 Свода английского гражданского права, под ред. Э. Дженкса, перевод Л. А. Лунца, стр. 22, и Jenks, указ, соч., Юриздат, М., 1940, р. 146–147).

51

ности юридическое лицо, – это социальная реальность, необходимый продукт развития общества. Но история делается живыми людьми, жизнь общества немыслима вне воли людей. Вне волевой деятельности немыслимо и право. Та цель, для достижения которой объединяется группа людей или которая ставится перед «ими государством и поэтому обособляется от других целей, (Продиктована общественными условиями и поэтому общественно необходима. Но достижение этой цели требует соответствующих волевых усилий людей, их интересы, предопределенные (классовым интересом, общностью условий производства и т. д., должны быть осознаны. Цель, будучи объективно обусловлена, в сознания людей, которые хотят ее достичь, выступает в качестве фактора, определяющего их деятельность. Поэтому не только воля данной группы людей или отдельного человека определяет цель юридического лица, но и сама цель, поскольку она возникла, определяет и направляет деятельность этой воли.

Выше было отмечено, что правила поведения, установленные для членов данного общества, являются не суммой и не равнодействующей воль одинаково и с одинаковой степенью сознательности болящих индивидов. В действительности (эти правила поведения–результат объективного осознания общих интересов класса его передовыми представителями. G точки зрения механизма образования норм они – продукт психологической волевой деятельности этих представителей. Поэтому юридические нормы обязывают индивида к тому поведению, (которое объективно обеспечивает господство данного класса, хотя с точки 'Зрения отдельного члена этого класса, субъективно, его устремления и интересы требуют иного поведения.

Нет необходимости доказывать, что сказанное выше справедливо вдвойне по отношению к членам подавляемого класса. Поскольку интересы господствующего класса отождествляются с интересами всего общества, постольку поведение, предписываемое и дозволяемое члену подчиненного класса, с точки зрения юриста имеет то же содержание, что и поведение, предписываемое и дозволяемое прочим гражданам. Однако, как известно, в (буржуазном обществе объем действительных субъективных прав трудящегося уже объема субъективных прав буржуа. Объективно представленная субъекту юридическая власть для рабочего есть только юридическая возможность, превра-

52

щаемая в действительность лишь в той мере, в какой это позволяют интересы (господствующего класса, соотношение классовых сил, существующие условия производства и воспроизводства материальной жизни.

Оказанное выше mutatis mutandis относится и к юридическому лицу. Далеко не все члены соединения лиц, именуемого корпорацией, в одинаковой мере осознают и пре-дусматривают цель, для достижения которой создается корпорация и вытекающие из этой цели последствия. Лицо, становящееся акционером путем покупки акции, зачастую преследует только одну цель – оно желает вложить в 'ценную бумагу свои сбережения; (нередко с уставом и задачами акционерного общества новоиспеченный акционер не •знаком, хотя с момента покупки акции он становится членом общества и формально имеет все те права и несет все те обязанности, которые предусмотрены уставом. Чем шире круг лиц, вовлекаемых в корпорацию, чем текучее их состав, тем слабее становятся связи между членом ее и корпорацией в целом, тем сильнее обособляется данное общественное образование в качестве особого субъекта права; тем скорее единство поведения данного, все расширяющегося и сменяющегося круга лиц, объективируется как сфера субъективных прав постоянного и неизменяемого по своим специальным целям и задачам целого. Однажды образовавшееся единство имеет свою логику развития, свое самостоятельное движение, свое самостоятельное существование. Чем уже круг лиц, составляющих корпорацию, тем сильнее связи между ними и целым, тем яснее те движущие силы, которые создают феномен юридического лица. Тем легче в этих случаях государству отказать в признании правосубъектности за данным соединением лиц.

И все же слагаемые корпорации – люди являются ее членам». Права и обязанности членов корпорации по отношению к ней и друг к другу с юридической точки зрения определяются не посторонней по отношению к ним волей, но их действительной или (предполагаемой волей. Поэтому имеются основания признать именно корпорацию как соединение лиц, образующее по изложенным выше причинам юридическую личность, собственником корпоративного имущества.

Инициатива создания общественного образования, которое смогло бы обеспечить достижение постоянно действующей общеполезной цели, затрагивающей интересы

53

неопределенного круга лиц, может принадлежать государству в целом, группе физических лиц или одному лицу. Если призванная к жизни в результате этой инициативы организация те может изменить поставленную цель и употребить имущество иным, чем предуказано учредителем, образом,–возникает учреждение. Частные учреждения в буржуазном государстве (Stiftungen, fondations), создаваемые законодательной волей или в силу пожертвования, по общему правилу выполняют функции, в осуществлении которых заинтересовано государство в целом как организация господствующего класса. Деятельность учреждения по призрению бедных, больницы, школы и т. д. перерастает индивидуальную или коллективную волю лица или лиц, учредивших эти организации. Не случайно поэтому в большинстве буржуазных государств учреждения приобретают правоспособность в разрешительном порядке.

Лишь Швейцарский гражданский кодекс допустил свободное образование частных учреждений. Контроль, осуществляемый государством над деятельностью учреждений, по мнению буржуазных ученых, находит свое объяснение в том, что государство опасается сосредоточения имуществ «мертвой руки» и отставания деятельности учреждения, определяемой раз навсегда застывшей волей учредителя, от изменившейся социальной обстановки '.

Во Франции, например, еще в XVIII в., в 1749 г., был издан эдикт, направленный против сосредоточения имуществ в распоряжении «мертвой руки», т. е. против сосредоточения в учреждениях иммобильного, находящегося вне оборота имущества. Было разрешено предоставлять имущество для общеполезной цели только уже существующему учреждению. Но и в этом случае предоставление имущества путем завещательного акта было исключено. Более того, требовалось специальное разрешение (lettre patente) в качестве необходимого условия приобретения имущества уже существующим учреждением. Новый режим распространил этот принцип и на прочее имущество. В силу ст. 910 Французского гражданского кодекса «распоряжения между живыми или завещательные распоряжения, сделанные в пользу приютов, в пользу бедных какой-либо коммуны или в пользу учреждений, представляющих общественную пользу, могут

1 См. например, M i с h o u d, La théaris de la personnalité morale. t. I, p. 210–211; Sale il les, p. 232–233.

54

получить действие лишь поскольку они будут утверждены декретом президента республики». Завещательные пожертвования недвижимостей независимо от целей, которые преследовал завещатель, были запрещены. Французский закон об ассоциациях 1901 г. воспринял принципы эдикта 1749 г.1 Эти данные, о методах государственного регулирования деятельности учреждений во Франции показывают, насколько ревниво государство относится к тому, в какой форме и для каких целей создано данное учреждение. Деятельность учреждения должна быть согласована с общегосударственными интересами и допускается лишь в той мере, ib какой она восполняет осуществление функций, лежащих на самом государстве. Это понимают и буржуазные ученые. По словам Салейля, воля учредителя – индивидуальна, но цель, на достижение которой направлена эта воля, социальна. Создание учреждения означает выход за пределы индивидуального интереса. Любопытен ход рассуждения Салейля, который привел его к этому заключению. Если бы признать, рассуждает Салейль, что благотворительность должна быть уделом всех и что для выполнения этой и других общеполезных функций необходима ассоциация, то каждый гражданин должен был бы сделаться членом бесконечного количества ассоциаций, преследующих цели призрения бедных, распространения образования среди населения, лечебные цели, научные цели и т. д. Конечно, все граждане путем уплаты налогов становятся участниками строительства школ, больниц и т. п., а также расходов, связанных с деятельностью этих учреждений.

Но этого недостаточно. Справедливо возложить часть бремени и на богатых, а для этого существует лишь один

1 Деятельность благотворительных учреждений абсолютной монархии еще в XVIII в. подверглась сокрушительной критике со стороны физиократа Тюрго. Тюрго считал эти учреждения вредными, во-первых, потому, что бедность они не могут уничтожить; вместо того, чтобы заставить бедняков работать, они лишь порождают паразитизм, во-вторых, потому, что они отстают от жизни, последняя требует изменения цели, между тем как эта цель не может быть изменена – учреждение окостеневает; в-третьих, потому, что отсутствует орган, который мог бы регулировать расходование имущества учреждения в меру его социальной полезности. В качестве идеолога стремящейся к власти буржуазии Тюрго противопоставляет учреждению свободную ассоциацию индивидов, объединение частных лиц, идущих в ногу с требованиями жизни, свободно творящих и выражающих свою волю в ассоциации. См. Sa Ici lies, p. 248 – 266.

55

путь – образование соответствующего учреждения. Далее Салейль защищает необходимость государственного контроля «ад деятельностью учреждения. Контроль, осуществляемый государством, должен исправить несовершенную организацию учреждения и приспособить ее, равно как и самую деятельность учреждения, к требованиям жизни. В качестве образца, достойного подражания, может быть взята система регулирования деятельности учреждения в Англии, где благодаря институту commissioners of charités допускается изменение цели и устройства учреждения. Наконец, учреждение, потерявшее свое значение, по мнению Салейля, может быть государством упразднено '.

Те же мысли развивает и Суворов. Лишь государство, давая санкцию на создание учреждения, (призывает его (институт или заведение – по терминологии Суворова) к
жизни. Устав заведения поддерживается не волей учредителя, но волей (государства. Этим объясняется характер правомочий администраторов заведения: это – правомочия
общественные, а не гражданско-правовые. Государство, признавая учреждение, принимает на себя известные гарантии постоянного достижения поставленной учредителем
цели2.

По мнению Салейля, учреждение – это дань, которая уплачивается обществу богачом за то, что оно позволило ему сделаться богатым. Государство, утверждает Салейль, заботится лишь о самом необходимом и неотложном. Все остальное предоставлено благородной и разумной инициативе частных лиц 3.

Функции, осуществление которых является необходимым условием сохранения и поддержания развитого буржуазного общества (функции воспитательные, лечебные, функции по призрению бедных и т. д.), выполняются не только государством, но и отдельными частными лицами или их объединениями. Кроме того, эти функции децентрализуются государством, возлагаются на исторически сложившиеся или созданные самим государством общественные образования (например, местные самоуправления – коммуны, муниципалитеты, земства и т. д.), которые поэтому также становятся учреждениями, хотя в своем первоначальном виде

1 Sa lei lies, р. 272–282.

2 Суворов, стр. 161–163.

3 Saleilles, p. 41.

56

они могут выступать и выступают в качестве ассоциаций. "По правильному замечанию Суворова, закон имеет для городской общины то же значение, что и учредительный акт для администраторов учреждений. Городовое положение не делает, однако, излишней волю городских администраторов, управляющих городским хозяйством.

Административно-территориальные образования в современном буржуазном государстве лишь с большой натяжкой можно считать корпорациями. Хотя при выборности органов местного самоуправления в (буржуазно-демократическом государстве конституирующим элементом его деятельности является воля избирателей, однако самоуправляющаяся единица отнюдь не является продуктом воли только избирателей. Она объединяет и обслуживает своей деятельностью не только избирателей, но и всех лиц, живущих на данной территории, включая и недееспособных.

Неопределенность круга лиц, обслуживаемых муниципалитетом, превращает самоуправляющуюся единицу в учреждение с корпоративным устройством. Точнее говоря, самоуправляющаяся единица с точки зрения характеристики ее юридической личности есть то переходное от корпорации к учреждению общественное образование, которое, как в фокусе, отражает в себе и корпоративные и институтные черты, что еще раз подтверждает принципиальное единство обоих видов юридических лиц.

Итак, в основе деятельности учреждения лежит не только воля учредителя и администраторов, реализующих эту волю, но и государственная воля, ибо в конечном счете интересы дестинатаров обеспечиваются учреждением в той мере, в какой они не противоречат общегосударственным интересам. Конечно, при отсутствии пользователей становится бесполезным существование учреждения. Но точно так же отпадает необходимость и в государственном учреждении в связи с тем, что потребности, для удовлетворения которых оно было образовано, отпали. Но подобно тому, как за государственным учреждением стоит господствующий класс, организованный в государство, а не те или иные граждане, обслуживаемые учреждением, за частным учреждением стоят не конкретные пользователи, а буржуазное общество в целом.

Это обстоятельство необходимо иметь в виду при решении вопроса о том, кто же стоит за учреждением как собственником имущества, находящегося в управлении адми-

57

нистраторов. С точки зрения некоторых буржуазных исследователей учреждение – это обширная анонимная ассоциация с неопределенным кругом лиц. Эти исследователи включают только администраторов и пользователей в коллектив, который, будучи признан государством юридической личностью, является собственником имущества учреждения. С точки зрения других само учреждение становится модальностью этого имущества, предназначенного для определенной цели; воля учредителя продолжает пребывать в учреждении. Наконец, третьи склоняются к тому, что формальными собственниками указанного имущества следует признать администраторов учреждения '.

Необходимо прежде всего решительно отвергнуть теорию, считающую, что имущество учреждения принадлежит цели. Неправильность этой точки зрения очевидна. Имущество не может принадлежать целям, которыми предопределяется человеческая деятельность. Цель не может быть собственником, им могут быть только отдельные люди или общественные образования, за которыми стоят те же люди.

Но тогда нельзя ли считать собственником имущества администрацию учреждения, исходя из того, что именно она распоряжается этим имуществом, управляет им? Однако при ближайшем рассмотрении и эта точка зрения должна быть отвергнута. Администраторы обязаны употребить имущество в соответствии с целью. Доверенное управление не создает права собственности администрации на имущество учреждения. Право собственности – это право присвоения вещи своей властью и в своем интересе. Оно предполагает, отношение лица к вещи, как к своей 2. Таким правом администрация учреждения не обладает. Конструкция доверительной собственности удобна для практических целей, по-

1   На этой позиции, например, стоит Серман –см. Суворов, стр. 190–193.

   2См. отчет о докладе А. В. Венедиктова на тему «Государственная социалистическая собственность и органы управления ею», помещенный в журн. «Советское государство и право» за 1941 г., №. 4, стр. 136, 139, ст. А. В. Венедиктова, Право государственной социалистической собственности в сб. «Вопросы гражданского права», М., изд. Академии наук СССР, 1945, стр. 76–77 и мою статью Вопросы собственности в рукописи Маркса «Формы, предшествующие капиталистическому способу производства», «Советское государство и право», 1940, № 11, стр. 39.

58

скольку администрация выступает в роли собственника для третьих лиц, но сущности явления она не вскрывает.

Не может (быть признана правильной и теория должностного имущества Гельдера и Биндера, хотя в ней есть доля истины. Эти два автора при всем остроумии их конструк-ции также не дают ответа «а вопрос о том, кто же является собственником должностного имущества. 'Компетенция администраторов, но мнению обоих названных авторов, является должностной, потому что права и обязанности, им принадлежащие, суть должностные права и обязанности, употребляемые не в их интересах, а в интересах обслуживаемых администраторами людей '. Биндер расходится с Гельдером только в вопросе о юридической природе альтруистических ферейнов. Гельдер считает эти ферейны учреждениями и имущество, находящееся в управлении органов ферейна, должностным имуществом. Биндер же полагает, что альтруистические ферейны продолжают оставаться союзами лиц со всеми вытекающими отсюда последствиями в отношении правовой судьбы имущества 2.

Конструкция должностного имущества, на первый взгляд весьма близкая к раз-витым озыше взглядам на учреждение, как на такое общественное образование, которое восполняет деятельность государства в социально-культурной области, все же не является решением проблемы. Как правильно отметил А. В. Венедиктов, «...для марксистской теории права неприемлемы... попытки отдельных буржуазных ученых раскрыть «сущность» юридического лица путем полного отрыва проблемы управления имуществом юридического лица от проблемы права собственности на него. Мы имеем в виду теории, признающие подлинным субъектом права в юридическом лице его администраторов 3.

Но, может быть, более приемлемой является теория, изображающая учреждение корпорацией с неопределенным составом членов и приписывающая этому объединению живых людей как единому целому право собственности на имущество корпорации?

1 Holder, указ, соч., S. 261, 305 и др.; Binder, указ, соч., S. 132.

2 Binder, S. 134–135.

3 A.B. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 70.

59

Эта теория имеет то достоинство, что она исходит из подлинного субстрата всех общественных образований – живых людей и, как это видно из приведенных выше данных о развитии понятия учреждения, правильнее, чем остальные теории, отображает факты исторической действительности. Однако я корпоративная теория учреждения не может быть принята. Ошибка, допускаемая этой теорией, заключается в том, что неопределенный круг дестинатаров (например, посетителей музея или пациентов больницы) превращается ею в членов корпорации. Между тем, что уже было отмечено выше, понятие членства, в какой-то мере предполагающее изъявление воли лица, связывающего себя с целым членскими правами и обязанностями, неприменимо к отношениям, складывающимся между пользователем и учреждением. Еще труднее обосновать корпоративную природу учреждения, преследующую задачу развития науки, оперного искусства и т. д., т. е. непосредственно не предусматривающего какого-либо круга пользователей.

Наконец, – и это едва ли не самое существенное возражение по адресу корпоративной концепции учреждения– эта концепция пытается растворить понятие учреждения в понятии корпорации и тем самым свести к чисто количественным изменениям качественно новое явление.

Понятие учреждения выражает более высокую ступень развития юридической личности общественного образования. Если деятельность органов корпорации первоначально определяется действительной или предполагаемой волей ее членов, то деятельность руководителей учреждения, получив первоначальный толчок от воли учредителя, в дальнейшем определяется общественными потребностями, в конечном счете волей государства. Так называемые альтруистические корпорации по содержанию своей деятельности ближе к учреждениям, чем к корпорациям, преследующим цели извлечения прибыли. Однако с точки зрения способа и формы механизма волеобразования альтруистическая корпорация принципиально находится в том же положении, что и торговое товарищество, являющееся юридическим лицом. Она есть результат объединения лиц, и от воли лиц, объединившихся в ней, зависит ее дальнейшее существование.

Иначе протекает деятельность учреждения. Первоначальная воля учредителя, которого возможно уже нет в живых, становится социальным фактом. Учреждение не мо-

60

жет быть прекращено по воле администраторов. Основаниями прекращения учреждения, коль скоро его существование санкционировано государством в силу ли особого правительственного акта или в силу закона, допускающего свободное образование учреждения (по швейцарскому праву), являются только либо израсходование тех средств, которые составляют материальную базу деятельности учреждения, либо уклонение его от предначертанной основателем и одобренной государством цели его существования. В основе деятельности учреждения лежит обеспечение социально-культурных интересов буржуазного общества. Однако имущество учреждения не включается в состав казны – оно не является государственной собственностью, это собственность учреждения, как такового.

Учреждение – это своеобразный орган буржуазного общества, но это еще не государственный орган. В противном случае оно перестало бы считаться юридическим собственником (находящегося в его управлении »имущества и последнее превратилось бы в имущество казны.

Учреждение выросло из корпорации; в процессе своего развития оно переросло .корпоративную форму. Для эпохи буржуазного индивидуализма характерно отрицательное отношение к учреждению. Объясняется это тем, что оно (имущество «мертвой руки») использовалось феодальными элементами вразрез с интересами развивающегося капитализма. Но коль скоро буржуазное общество допустило под контролем своего государства организованные по воле частных лиц общественные образования, предназначенные для удовлетворения общественных потребностей, содержание этой деятельности приняло публично-правовой характер. Выделение учредителем всего или части своего имущества для какой-либо общеполезной цели коренным образом изменяет юридическую судьбу этого имущества. Однако имущество не передается государству, как таковому, или его органу (имеют место и такие случаи, но не о них идет речь), а поступает в .непосредственное управление, во владение, пользование и распоряжение специально для этой цели созданной юридической личности, субстратом коей является не только определенным образом организованный, постоянно функционирующий коллектив людей – администраторов и служащих, но и все те, кого обслуживает учреждение. (Конечно, необходимо различать администраторов и пользователей. Администраторы, яв-

61

ляющиеся органом учреждения, исполняют волю учредителя. Как уже неоднократно подчеркивалось, эта воля корректируется и преобразовывается в процессе деятельности учреждения. Пользователи не являются ни творцами, ли исполнителями этой воли. Учреждение не является корпорацией с неопределенным кругом лиц. Но воля учредителя реализуется, а деятельность администраторов возможна лишь в том случае, если те лица, для обслуживания которых учреждение создано, пользуются его услугами и тем самым обеспечивают достижение цели, поставленной учредителем. В итоге возникает организация. Единство поведения этого коллектива, обусловленное волей учредителя, санкционированной и одобренной государственной волей, и создает особую юридическую личность – учреждение. А так как в условиях буржуазного общества субъектом права собственности могут быть либо физические лица, либо организованные их объединения, либо государство в целом (казна), причем во всех этих случаях речь идет о различных модификациях права частной собственности, необходимо признать собственником имущества, предназначенного для удовлетворения общественно-полезной цели, именно учреждение, как таковое, т. е. новую юридическую личность, которая возникла в результате охарактеризованного выше процесса общественного развития. Учреждение (фундация) переросло форму корпорации, но не доросло до государственного органа.

«Истинным» собственником имущества учреждения является само учреждение, так же как «истинным» собственником имущества корпорации является корпорация. Принадлежащее администраторам, как органу учреждения, право распоряжения имуществом – это не право распоряжения, принадлежащее собственнику, а право управления имуществом, принадлежащее органу юридического лица. Конечно, действия органа и в данном случае – это действия юридического лица.

5

С точки зрения характера и значения своей деятельности не только в теории, но и в законодательстве юридические лица буржуазного права делятся на: а) публичные и б) частные. Публичными юридическими лицами признаются государство, административно-территориальные образования, некоторые государственные учреждения и так назы-

62

ваемые публично-правовые корпорации (например, адвокатура). Частными юридическими лицами называют все иные общественные образования – корпорации и учреждения; деятельность которых не поднята до уровня деятельности, имеющей общегосударственное, публично-правовое значение.

Деление юридических лиц «а (публичные и частные с точки зрения гражданско-правовых последствий является бесплодным. Понятие юридического лица имеет теоретическую и практическую ценность только как гражданско-правовое понятие. Нет необходимости подробно обосновывать это утверждение, поскольку соответствующую работу в этом направлении уже выполнил А. В. Венедиктов 1. Для того чтобы не возвращаться более к этому вопросу, уместно добавить лишь следующее,

С точки зрения гражданско-правовой характеристики юридического лица как субъекта имущественных прав и обязанностей наименование его публичным или частным не имеет значения. В тех случаях, когда государство и публичные установления выступают в качестве субъектов имущественных прав и обязанностей, они действуют как юридические лица гражданского права. Характерно, что буржуазные ученые, защищающие деление юридических лиц «а публичные и частные, не находят убедительных доводов для обоснования полезности и необходимости этого деления с точки зрения (Гражданского права. Так, например, Мишу, затративший много усилий для того, чтобы доказать правомерность указанного выше деления, в конечном счете пришел к выводу, что точных критериев отграничения публичных юридических лиц от частных нет. Существует столько промежуточных образований между этими двумя видами, признает Мишу, что и французская и немецкая доктрины до сих пор не выработали по этому вопросу какой-либо определенной точки зрения.

Отличительными привязками публичных юрисдикционных лиц считают: более строгие требования, предъявляемые к условиям действительности сделок, совершаемых ими, специфическое положение органов (органами являются государственные чиновники, осуществляющие функции власти), наличие у публичных лиц не только имущественных прав,

1 См. А; В. Венедиктов, Органы управления государственной социалистической собственностью, «Советское государство и право», 1940, № 5–6, стр. 46–51.

63

но и публичных правомочий (права полиции, обложения налогами, предоставление налоговых льгот и т. д.) '.

Правильно, что органы государственной власти обладают правомочиями, недоступными юридическим лицам гражданского нрава. Но какое это имеет значение с точки зрения имущественной правосубъектности? Разве только то, что публичные учреждения пользуются некоторыми процессуальными и налоговыми преимуществами, но это обстоятельство не меняет положения дела – публичные лица в имущественном обороте приравнены к прочим юридическим лицам, т. е. являются субъектами гражданского права. Последовательно отвергая признаки, которые некоторыми авторами кладутся в основу разграничения: принудительный характер образования публичных юридических лиц и добровольный характер возникновения частных юридических лиц; участие в публичном юридическом лице всех граждан, в частном – лишь известной группы; публичную цель в первом случае в отличие от обусловленной определенным коллективом и поэтому имеющей частно-правовой характер цели деятельности во втором случае и т. д., Мишу приходит к выводу, что лишь совокупность всех этих признаков, в числе которых решающим является наличие публичной власти у юридического лица публичного права, может послужить основой для соответствующего разграничения 2.

Совершенно ясно, что все эти признаки или совокупность их не оказывают какого-либо существенного влияния на имущественную правоспособность органов буржуазного государства, выполняющих те или иные его функции. Конечно, осуществляя эти функции, государство- в целом или его органы выступают как носители определенных прав и обязанностей, но содержание этих прав и обязанностей относится к сфере государственного и административного, т. е. публичного, права и не связано с понятием юридического лица гражданского права. (Кроме того, лишь только некоторые облеченные публичной властью органы государства выступают в гражданских правоотношениях как юридические лица, в основном же имущественная правоспособность государственных органов концентрируется в едином лице государства, действующего в качестве фиска (см. гл.

1 Michoud, указ, соч., р. 233–234.

2 Там же, р. 237–240.

64

VII). Поэтому, правильно поступают те, кто при определении круга юридических лиц изучают публичные учреждения прежде всего с точки зрения их имущественной правоспособности и рассматривают их как публичные юридические лица лишь постольку, поскольку государство, самоуправления и т. д. в силу присущих им функций относятся к сфере публичного, а не частного права.

Характерен, наконец, и тот факт, что классификация юридических лиц на корпорации и учреждения оказалась мало пригодной для публичных юридических лиц ввиду наличия бесконечного ряда переходных ступеней во внутреннем устройстве публичных организаций. Это обстоятельство вынужден признать и горячий защитник самобытности юридической личности публичных учреждений – Мишу '.

Подытоживая сказанное о сущности понятия юридического лица и видах юридических лиц в буржуазном праве, мы приходим к следующим выводам._        

Юридическое лицо всегда предполагает определенным образом организованную связь людей. Так называемый имущественный субстрат не является решающим для характеристики юридического лица, но есть лишь проявление этой связи. Воля юридического лица как организованного коллектива – это не сумма отдельных человеческих воль, но санкционированная государством воля общественного образования, как единого целого. Юридическое лицо не есть просто точка (вменения признаваемой объективным, правом юридической власти за группой людей, связанных единством поставленной ими или перед ними цели. Условием возникновения юридической личности является волевая деятельность людей, направленная на ее создание. Поэтому юридическое лицо предполагает и в той или иной степени включает в себя юридические отношения как между составляющими его людьми, так и между ними и целым. В силу организации единство прав и обязанностей совокупности людей превращается ,в новое качество – в права и обязанности этой совокупности как самостоятельного целого. Целое хотя и отлично от составляющих его частей, но и не оторвано от них.

Волевая деятельность людей проявляется в различных формах и различной степени. Она не охватывает и не

1 Miсhoud, p. 218-220.

65

Должна охватывать одинаково в равной мере всех, кто причастен к данному общественному образованию. Эта волевая деятельность, объективирующая и обеспечивающая общий интерес связанных в единое целое людей, не совпадает с волей в психологическом смысле каждого из участников этого целого. Общая цель и общие интересы кристаллизуют и направляют такое поведение органов юридического лица, которое зачастую отображает единство цели и интересов независимо от того, осознавались ли они полностью или частично участвовавшими тем или иным способом в создании юридического лица людьми.

Для корпорации является характерным то, что ее цель определяется, а первоначальный толчок, вызывающий деятельность ее органов, возникает на основании акта общей воли ее учредителей. Учредители и после образования корпорации находятся во взаимодействии с ней в качестве ее членов. Этот признак является общим для любой корпорации независимо от того, создана она для обеспечения имущественных или культурных интересов. Учреждение создается актом воли лица (или лиц), предоставляющего определенное имущество для достижения поставленной учредителем какой-либо социально-культурной цели, причем на этом по общему правилу и завершается деятельность учредителя. Эта цель приобретает самостоятельное значение и становится достоянием неопределенного количества лиц. Содержание деятельности учреждения в конечном счете определяется общественным интересом и направляется волей государства. В дальнейшем как в корпорации, так и в учреждении сама реализация созидающей их воли, т. е. жизнедеятельность юридического лица, предполагает и включает в себя новый и бесконечно совершающийся процесс волеобразования, определяемый государственными потребностями и конкретными условиями осуществления цели. Но вырабатываемая в деятельности общественного образования воля это не только воля органов, т. е. живых людей, но и воля целого, воля организации, признанной государством самостоятельной юридической личностью. Воля органов – это воля юридического лица 4 Суворов, разделяющий теорию реальности юридического лица как общественного образования, считает, однако, логической погрешностью утверждение, что воля органов является волей юридического лица. По мнению Суворова, «правильнее было бы в органическом составе юриди-

66

ческого лица различать тех, кто образует волю, чья воля есть воля юридического лица, от органов в тесном и собственном смысле, которые лишь исполняют волю» '. Различение органов, вырабатывающих волю и исполняющих ее, является уместным, но со следующей поправкой: процесс исполнения воли органов, ее вырабатывающей, есть одновременно и процесс преобразования, содержания этой воли; выявляется новое содержание воли в соответствии с объективными условиями существования и деятельности юридического лица. Как уже неоднократно подчеркивалось, право интересуется не психологическим (процессом образования воли, а объективным ее выражением, ее результатом или содержанием, получающим объективное и независимое по отношению к изъявителю воли существование и развитие. Это развитие определяется условиями той общественной среды, в которой эта объективированная в поведении людей воля реализуется. Вот почему ю p и д и ч е с к о е лицо – это социальная реальность и воля юридического лица – это именно его воля, хотя психологически она вырабатывается и изъявляется его органами, т. е. ж и в ы м и людьми.

Человеческие понятия являются формами, ступеньками познания объективно, вне нас существующего мира. Научные понятия отображают объективные связи и отношения, существующие в природе и обществе вне непосредственно (чувственно) воспринимающего сознания человека. В этом смысле наши понятия объективны. «Человеческие понятия,– говорит Ленин,–субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике» 2. Понятие юридического лица отображает реально существующее социальное явление. Организационное единство, имущественная обособленность, как правило, (самостоятельная ответственность, выступление в гражданских правоотношениях от своего имени, т. е. все признаки, обычно составляющие содержание понятия юридического лица, отражают действительные, объективно существующие связи и отношения общественного образования, как человеческого коллектива, составляющего в силу неоднократно уже охарактеризованных ус-

1 Суворов, стр. 176.

2 Ленин, Философские тетради, стр. 199.

67

ловий его существования единое целое – организацию. Прав А. В. Венедиктов, утверждающий, что «юридическое лицо (реально как определенная правовая форма общественных отношений людей, как форма правовой организации определенного человеческого коллектива» '. Проблема реальности юридического лица всегда являлась неразрешимой проблемой для буржуазной науки. Даже сторонники реальности юридического лица, когда дело доходило до конечных выводов, не будучи диалектиками и материалистами, отрывали понятие юридического лица от того объективно существующего общественного отношения, которому соответствует это понятие. Например, Салейль, один из горячих поклонников и защитников теории реальности юридического лица, утверждает, что идея правовой личности (personnalité), как юридическая реальность,–это «la conception juridique». Юридическая же реальность, по его мнению, «implique un rapport, qui s'établit entre une réalité extérieure et une conception de l'esprit, une con-î ception intellectuelle et doctrinale1». Поэтому юридическая личность, по Салейлю, «это совокупность условий, при наличии которых мы рассматривали какое-либо существо внешнего мира... как способное иметь права». (Власть, предоставляемая недееспособному правовому субъекту, надо понимать интеллектуально, как юридически мыслимое отношение. Так же обстоит дело и с реальностью юридической личности. Когда мы говорим о юридическом лице, не следует думать, что юридическая личность это естественный факт – «Le plus j simple analyse nous montre bien vite, que ce n'est çu'une j création de l'esprit, qui dépend de la conception que l'esprit j humain s'est faite du droit» 2.

Конечно, вне сознания как волевой деятельности невозможно формирование и существование права. Но, как видно из предыдущего изложения, это обстоятельство не устраняет объективности права и того реального явления права, которое мы именуем юридическим лицом.

В связи с вопросом о реальности юридического лица необходимо еще раз подчеркнуть значение закона, т. е. государственного признания, в образовании юридических лиц. Сторонники теории реальности юридического лица

1          А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 70.

2          S а 1 е i 11 е s, указ, соч., р. 573–574.

 

68

считают, что .юридическая личность возникает независимо от государства, что роль государства–чисто полицейская; оно может не допустить к деятельности в качестве юридического лица то или иное возникшее помимо его участия общественное образование, может признать существование его неприемлемым и опасным с точки зрения публично-правовых интересов. Но не закон создает юридическое лицо, а сама жизнь, т. е. общественные потребности людей. По мнению Гирке, как отдельный человек, так и союзная личность субъекты права не потому, что таковыми их создало право, а потому, что право признало их '. Тех же взглядов придерживается и другой сторонник реальности юридического лица –. Мишу: «... роль государства в возникновении моральной личности, – пишет он, – заключается не в том, чтобы творить, но признавать ее и, выполняя эту задачу, оставаться органом права»2.      

Природе вещей, по словам Мишу, соответствует не разрешительный, а явочный порядок возникновения юридических лиц3. Салейль полагает, что юридическое лицо возникает и существует вне, воздействия закона 4.

В борьбе с теорией фикции защитники реальности юридического лица переходят в другую крайность. Отрицание творческой роли государства в формировании юридического субъекта является ошибкой реалистической теории. Эта ошибка хорошо вскрывается в следующем рассуждении Мишу. Возникновение физических лиц, по его мнению, не зависит от воли государства. Правосубъектность граждан– это возникший без участия государства феномен. Юридические же лица создаются лицами, уже подчиненными праву. Поэтому государство играет некоторую роль в определении условий, форм организации, условий ликвидации и взаимоотношений членов юридических лиц 5.

Ошибка Мишу очевидна. То обстоятельство, что рождение ребенка или достижение им совершеннолетия не сопровождается особыми актами со стороны государства о присвоении ему правоспособности в первом случае и дееспособности во втором, ни в коей мере не умаляет

1      Gierke, указ, соч., S. 471.

2      Michoud, I, p. 125.

3      Там же, р. 126.

4      Sa lei 11 es, р. 624.

5 Michoud, p. 122–123.

69

роли и значения государственной воли в процессе образования «юридического субъекта. В законе указано, что гражданская правоспособность возникает со дня рождения, что равная правоспособность признается за всеми независимо от пола, национальности, вероисповедания и т. д. Из этого не следует, что юридический субъект есть только результат правотворчества государства. Такой вывод в своем логическом развитии приводит к олицетворению цели, животных, вещей и т. д., т. е. к фикционализму, к фетишизации права.

В действительности же государство, являясь продуктом общественных отношений на известной ступени их развития, выделившись в особую силу (особая форма движения по Энгельсу), вместе с тем выступает в качестве необходимого условия существования воспроизводства и развития этих отношений. Отсюда и роль закона, как выражения воли господствующего класса. Государство признает юридическими субъектами тех, кто в силу данных общественно-экономических условий (могут и должны быть таковыми. Однако без законодательной санкции, вне 'Государственной воли нельзя быть субъектом права. Та мера поведения, которая закреплена за отдельным человеком или общественным образованием, является субъективным правом или обязанностью потому, что эта мера санкционирована общегосударственной волей.

Закон, будучи выражением общих условий развития регулируемых им отношений, может вызвать к жизни и вызывает явления и отношения, либо существовавшие ранее в зародыше, либо, хотя и вовсе не существовавшие, но возможность существования которых заложена в развитии этих отношений. В этом, в частности, состоит так называемое обратное воздействие права на экономику. Наконец, необходимо учесть относительную самостоятельность юридической надстройки. Например, по французскому законодательству полное товарищество является юридическим лицом, хотя зa его долги товарищи несут солидарную ответственность. Германское законодательство отказывается признать юридическую личность за полным товариществом, хотя и устанавливает, что по долгам товарищества при его ликвидации по несостоятельности взыскание должно быть обращено прежде всего на складочный капитал товарищества.

70

Относительной самостоятельностью правовой надстройки объясняется и различный порядок возникновения юридических лиц в различных странах. Переход от разрешительного порядка к явочному порядку вовсе не означает, что юридические лица возникают и существуют независимо от государства. Этот переход свидетельствует лишь о том, что изменившиеся общественные условия позволяют изменить форму государственного признания юридической личности за теми или иными общественными образованиями. Например, переход к явочному порядку по общему правилу связан с ростом капиталистических объединений, с демократизацией общественного устройства, появлением профессиональных союзов, развитием партий, различного рода культурных ассоциаций и т. д.

IV. БУРЖУАЗНЫЕ ТЕОРИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА (ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ)

1

Мы не ставим перед собой задачу изложить и проанализировать вce буржуазные теории юридического лица. Существующие в иностранной и дореволюционной русской литературе исследования о юридическом лице уже выполнили эту задачу. Правда, в советской литературе, если не считать сжатого, но содержательного, критического очерка буржуазных теорий в уже неоднократно упоминавшейся статье А. В. Венедиктова и нескольких страниц, посвященных теориям юридического лица в учебниках гражданского права для юридических вузов, эти теории не излагались. Это служит некоторым оправданием для (включения настоящей главы в данную работу. Кроме того, характеристика и критический анализ важнейших буржуазных юридических теорий для целей, преследуемых настоящим исследованием, помогают нам уяснить сущность юридического лица.

Прав Салейль, утверждая, что теории юридического лица важны главным образом с точки зрения их практических выводов и последствий. Как бы далеко та или иная юридическая теория не парила над землей, она все же какими то корнями связана с действительностью, с классовой борьбой, с экономическими отношениями, с тем или

1 «Советское государство и право», 1940, № 10.

71

Иным этапом в развитии буржуазного общества и буржуазного права. Заслуживают внимания определенные типы теорий, а не отдельные их детали или ответвления '. Разнообразные буржуазные теории юридического лица сходятся в одном–в признании того, что юридическое лицо–это некое имущественное и организационное единство, выступающее в гражданском обороте в качестве носителя прав и обязанностей. Выше уже указывалось, что было бы упрощением любую теорию юридического лица "выводить непосредственно из экономики. Юридическая идеология еще в большей мере, чем нормы права, отражая в конечном счете производственные отношения, приобретает относительную самостоятельность.

В основном теории юридического лица можно свести к трем главнейшим направлениям. Это: а) фикционная теория с ее различными оттенками и модификациями; б) теории, отрицающие существование юридического лица и считающие, что субъектами права являются только люди. Эти теории близки к фикционной теории, хотя методологически они исходят из иных позиций и приходят зачастую к иным практическим выводам; в) теории, признающие реальность юридического лица.

С точки зрения обоснования своих выводов все эти теории можно разбить на две группы; одна группа теорий пытается уяснить сущность юридического лица, отыскать его субстрат, обосновать, почему то или иное соединение людей является единством, признаваемым юридической личностью. К этой же группе теорий относятся и те теории, которые юридической личностью считают только человека. Другие теории отказываются от попыток объяснить феномен юридического лица и ограничиваются констатацией факта: юридическое лицо–это явление, созданное правопорядком, некоторый пункт приурочения (привязки, вменения) имущественных прав и обязанностей.

2.

Самая ранняя попытка теоретического уяснения природы юридического лица восходит к средним векам. Основоположником теории фикций считают папу Иннокентия IV, который в 1245 г. заявил, что корпорация существует лишь

1 Ср. Sa lei 1 les, De la personnalité juridique, Péris, 1922; p. 308–311.

72

в человеческом воображении, что это фикция, придуманная разумом. Корпорация лишена воли, лишь ее члены, живые люди, имеют волю и действуют. В отношении актов, предполагающих наличие индивидуальной воли, идея коллективного субъекта не использовалась. Отлучение от церкви на корпорацию распространено не было'. Каноническое право пришло к выводу, что universitas действует сама, если она действует через другого, т. е. через своего представителя. По мнению Дювернуа, в условиях средневековья фигура юридического лица могла быть только фикцией 2. К иному выводу пришел Салейль, который считает, что не только в Риме, но и в средние века корпорация не рассматривалась как искусственное образование, однако понятие корпорации (corpus) столь же метафизично трактовалось схоластической философией, <как и понятие субъекта права – индивида. В доказательство того, что корпорация, будучи приравнена к индивиду, не противопоставлялась ему как искусственное образование, Салейль ссылается на то, что ни во Франции, ни в Германии в XIII и XIV столетиях не требовалось разрешения государства для ее (корпорации) возникновения 3.

Характерно, что папа Иоанн XXII, рассматривая корпорацию как persona repraesentata (nomen intellectuale, persona ficta), пришел к выводам, прямо противоположным выводам папы Иннокентия IV. Хотя, говорит Иоанн XXII, universitas не имеют души и у них нет подлинной личности, однако они имеют фиктивную личность в силу юридической фикции и, стало быть, в силу той же фикции, обладают душой, могут совершать преступления и подлежат наказанию («...tamen habent personam fictam fictione juris et sic eadern fictione animam habent et delinquere possunt et puniri») 4 Олрадус в силу той же фикции считал, что universitas может иметь и волю и совершать преступления5. Ту же позицию занял и Бартол, концепция которого, однако, больше соответствует практическим потребностям средневековья. Хотя по Бартолу имущество, приписываемое юри-

1 Sa lei 11 es, p. 221; Дювернуа, Чтения по гражданскому V праву, т. I, вып. 2, стр. 432–433.

2 Дювернуа, стр. 434.

3 Sa lei lies, p. 224.

4 Приведено у Дювернуа, стр. 436.

5 Герваген, указ. соч., стр. 24.

 

73

дическому лицу, и не принадлежит его членам, однако последние имеют права пользования в отношении этого имущества. Тем самым раздвоение средневековой собственности на dominium directum и domïnium utile, на высшую и низшую собственность (Obereigentum и Untereigentum), получило свое юридическое обоснование '.

Таким образом, средневековое учение о юридическом лице, как о persona ficta или repraesentata, столь далекое «а первый взгляд от действительности, в конечном счете обслуживало и отражало эту действительность. Именно средневековые юристы впервые создали теорию юридического лица. Различные выводы, к которым приходили эти юристы при оценке правоспособности корпорации, рассматриваемой как лицо, были продиктованы практическими соображениями, условиями места и времени. Например, ставшая знаменитой формулировка папы Иннокентия IV о корпорации, как о persona repraesentata, была вызвана религиозно-практическими соображениями, имевшими столь большое значение в эпоху средневековья; возник вопрос о том, может ли корпорация быть отлученной от церкви. Иннокентий IV, не признавший души за корпорацией, ответил на этот вопрос отрицательно.

Фикционная теория, как первая научная попытка осмыслить юридическую природу общественного образования, выступающего в гражданском обороте в качестве субъекта имущественных прав и обязанностей, не получила своего дальнейшего развития до первой половины XIX в. По свидетельству Салейля, во Франции в XVIII в. всякое общественное образование, признававшееся обычно корпорацией (в том числе общины), дореволюционными юристами (Дома, Буржоном, Потье) рассматривалось обычно как communauté, играющее роль или занимающее место лица (tenant lieu.de personnes)2.

Новый толчок в своем развитии фикционная теория получила от Савиньи. Исходя из того, что правоспособен только человек, как нравственная личность, Савиньи пришел к выводу, что юридические лица – это «искусственные, допущенные в силу простой фикции субъекты». Поскольку же дееспособность предполагает мыслящее волеспособное существо, каковым не являются ни корпорация, ни

1 Дювернуа, стр. 437.

 2 Saleilles, p. 226.

74

учреждение, постольку, по мнению Савиньи, юридические лица недееспособны.    

Поэтому фиктивные лица с точки зрения своего правового статуса, могут быть приравнены к несовершеннолетним и умалишенным. Органы юридического лица играют по отношению к нему ту же роль, что и опекуны по отношению к недееспособным. Фиктивные лица создаются государством в интересах юридической техники, требующей,
чтобы определенным образом организованная совокупность людей рассматривалась как личность. Юридические лица могут возникать только в разрешительном порядке или в порядке легального признания для некоторых категорий юридических лиц. Будучи искусственным образованием, юридическое лицо является посторонним по отношению к физическим лицам, его составляющим, в частности обладает независимым от них имуществом. Живые люди, из которых состоит корпорация, и сама корпорация соотносятся друг к другу, как самостоятельные и независимые юридические личности.

Таким образом, Савиньи решительно противопоставляет подлинного, по его мнению, субъекта права, каковым является человек, юридическому лицу. Люди сами по себе субъекты права, существование же фиктивных лиц – чисто юридическое. Юридическое лицо – создание закона. Лишь право может перенести свойственную человеку естественную правоспособность на идеальное, фиктивное существо. По мнению ревностного сторонника фикционной теории Бирлинга, действительное различие между юридическим лицом и воленеспособным индивидом заключается лишь в том, что во втором случае фикция правовой личности связывается с натуральным субстратом, в первом же случае фикция привязана к простому понятию. «Воленеспособные люди, – говорит Бирлинг, – суть только полуфиктивные, юридические же лица – полностью фингированные субъекты права» 2. Логическим выводом из этого положения является принцип, в силу которого юридические лица должны быть прекращаемы соответствующими актами государственной власти, а имущество, как не имеющее хозяина, подлежит передаче в собственность государства. Объем правоспособ-

1 Savigny, System des heutigen römischen Rechts, t. II, 80, S. 236–241, 282–283, 312–314, 317, 324.

2 Bierling, Juristische Principienlehre, B. I, 1894, S. 220–221.

75

ности юридического лица, ее сужение или расширение также зависит от государства. Лишь в силу той же фикции воля представителей юридического лица рассматривается в качестве принадлежащей ему воли, если она высказана в соответствии с уставом.

Против теории фикции было выдвинуто много справедливых возражений '. Одно из основных возражений заключается в том, что эта теория оставляет открытым следующий вопрос: кто же является собственником имущества, находящегося в распоряжении фиктивного лица? Ведь последнее – это как бы лицо. Если живые люди, составляющие юридическое лицо, являются посторонними по отношению к нему субъектами, то собственник имущества, которое приписывается фиктивному лицу как ему принадлежащее, не установлен. Отсюда три выхода – либо признать собственником государство, либо персонифицировать цель, для достижения которой образовано юридическое лицо, что и сделал Бринц, либо, наконец, признать, что соединение людей не создает нового качества – особую юридическую личность, а всегда останется совокупностью физических лиц с их индивидуальными имущественными правами и обязанностями.

Пойти по первому пути – это значит вступить в противоречие с частнособственнической основой буржуазного общества, с целями и интересами объединенного в корпорацию коллектива людей. Не может быть принят и второй из указанных выше вариантов решения вопроса, ибо превращение цели в собственника имущества – это тоже фикция. В третьем же случае – при отказе от понятия юридического лица – остается неразрешенным вопрос, почему множество при известных условиях выступает в жизни и признается законодательством в качестве единства, в качестве целого, имеющего самостоятельные права и обязанности. Принеся в жертву абстрактному единству множество, из которого составлено юридическое лицо, фикционная теория превращается в собственную противоположность – в отрицание единства ради множества, переставшего быть целым. Но так как юрист обязан считаться с жизнью, законодательством и судебной практикой, то снова при-

1 См. критику теории фикций у Michoud, t. I, p. 19 – 37; Saleilles, p. 361– 386; Gierke, указ., соч. S. 460– 461; Wolff, указ, соч., S. 2 – 5; Planiol, t. I, p. 1050 – 1052; Герваген, стр. 35–45, и др.

76

ходится либо возрождать в той или иной форме фикцию, либо признавать реальность юридического лада.

Фикционная теория не объясняет сущности юридического лица, ибо за фикцией не скрываются какие-либо реальные отношения. Фикция в известных случаях может быть использована как прием юридического регулирования, но лишь в той мере, в какой новые сложившиеся общественные явления еще не получили соответствующей регламентации. При этих обстоятельствах фикция близка к аналогии. Но фикция совершенно непригодна как способ научного объяснения явлений. Фикция ничего не дает для выяснения содержания понятия '.

Весьма существенно для опровержения фикционной теории также то, что она не указывает твердого критерия для ответа на следующий вопрос: каким требованиям должно удовлетворять соединение людей с их имущественными правами и обязанностями для того, чтобы быть признанным юридическим лицом. Не случайно различные представители теории фикции делали из этой теории самые различные выводы о характере ответственности юридических лиц. Одни, исходя из того, что воля органа приписывается фиктивному лицу, считали наличие субъективной вины руководителей необходимым условием имущественной ответственности юридического лица за ошибки и правонарушения, допущенные его органами. Другие, оставаясь теоретически сторонниками фикции, признали, что было бы несправедливо не возлагать на юридическое лицо ответственность за действия органов, поскольку оно пользуется выгодами от их деятельности 2.

Таковы внутренние противоречия фикционной теории. По правильному выражению одного из критиков, эта теория ясна для поверхностного взгляда, но туманна и не ясна для того, кто хочет установить истинную сущность юридического лица3.

Основная ошибка фикционной теории заключается в неправильной трактовке субъекта права вообще, на что уже указывалось выше. Савиньи и его последователи биологизировали юридическую личность, отождествили ее с биопсихической сущностью человека. Прав А. В. Венедиктов,

1 См. Герваген, стр. 42–44; Sal ei lies, p. 613–614.

2 См. Sa lei 1 les, p. 337; Michoud, t. II, p. 223–224.

3 Герваген, стр. 44.

77

охарактеризовавший теорию фикций как одно из ярких выражений буржуазного индивидуализма и наивного «юридического натурализма». Он также правильно указал на связь этой теории, развитой в новое время одним из основоположников исторической школы -права, с естественно-правовой теорией морального лица, за которым представители школы естественного права также видели лишь отдельных индивидов и которое они были готовы, в конечном счете, свести к «техническому обороту речи» '.

Теория фикций отразила тот период развития капитализма, в котором юридическое лицо еще не получило своего широкого (развития. Недаром из этой теории вытекала разрешительная система образования юридических лиц. Фикционная теория сильно повлияла на законодательство о юридических лицах. Следы ее влияния чувствуются и во французском праве, в частности в законе об ассоциациях 1901 т., и в Германском (Гражданском кодексе (§ 31).

Любопытно отметить, что в ст. 8 проекта закона об ассоциациях содержалось определение морального лица как юридической фикции (в текст закона это определение не попало) : «Гражданско-правовая личность (la personnalité civile), – гласило это определение, – есть легальная фикция, в силу которой ассоциация рассматривается в качестве морального лица, отличного от лица ее членов; это моральное лицо переживает своих членов и является собственником имущества ассоциации» 2.

Теория фикции в свое время оказала существенное влияние на законодательство и судебную практику по спорам, связанным с внедоговорной ответственностью юридических лиц за действия их органов и представителей 3.

Уже этот один факт свидетельствует о том, что фикционная теория в свое время неплохо удовлетворяла практическим потребностям и интересам буржуазного государства. Было бы неправильным и антиисторичным утверждение, что в фикционной теории не содержится ни грана истины. Заслуга ее заключается в том, что именно она со всей ясностью подчеркнула самостоятельность коллективной личности как субъекта права, четко провела грань между индивидуальными правами членов и правами целого. Трак-

1     А. В. Венедиктов, указ, статья в журн. «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 67.

2     Приведено у Planiol, t. I, p. 1048.

3     См. S a I e i 1 1 e s, p. 327–352.

78

товка целого как фиктивной юридической личности позволяла наполнить деятельность юридического лица таким содержанием, которое определялось потребностями времени. Ведь фикция все может выдержать и претерпеть! Заслугой фикционной теории является сформулированный Савиньи правильный тезис о том, что понятие юридического лица принадлежит к области гражданского права. И здесь практическое чутье также не изменило автору фикционной теории нового времени.

Дальнейшим развитием фикционной теории является по существу теория целевого имущества Бринца. Бринц обратил внимание на цель, для достижения которой образовано и существует каждое юридическое лицо. Он персонифицировал эту цель и объявил фикцией всякую иную персонификацию; персонифицируя что-либо, по мнению Бринца, забывают, что всякое имущество предназначено не кому-либо, а для чего-либо. В кратких чертах ход рассуждений Бринца сводится к следующему.

Вслед за Савиньи Бринц считает, что только люди суть лица. Однако в силу свойственной людям склонности персонифицировать явления природы и общества, персонификации широко распространены и в сфере имущественных отношений. В отличие от фикций, являющихся сознательным и утонченным продуктом юридической мысли, персонификации не создаются, но лишь воспринимаются и удерживаются юриспруденцией '.

Бринц критикует утверждение, что «без лица нет имущества». Этот тезис необходим, по мнению Бринца, лишь для оправдания фантастических представлений о том, что, кроме людей, существуют еще искусственные субъекты. В действительности, утверждает Бринц, в цели имущество имеет свой пункт принадлежности (Gehörpunkt). Бессубъектное имущество вне принадлежности какой-либо цели невозможно. Имущество может принадлежать не только кому-либо, но и чему-либо (für etwas gehören). Такое имущество является целевым имуществом 2. В силу упомянутой выше склонности человеческого ума происходит персонификация целей. В одном случае персонифицируются «граждане», «больные и бедные», «город» и т. д.; в другом случае в субъекта права превращают средство для

        1Brinz, Lehrbuch der Pandekten, erster Banö, 1884, S. 222–223.

           2T a м же, S. 226, 229–230.

79

достижения цели – храм, больничные здания; наконец, в третьем случае персонифицируется само имущество, как таковое.

Но чем более разнообразными являются фантастические представления о субъекте бессубъектного имущества, тем более необходимо отыскать реальный пункт принадлежности, а таким пунктом является цель. Имущество, принадлежащее цели, не может одновременно принадлежать лицу '. Юридическое же лицо – это фикция.

Бринц признает, что понятие целевого имущества с большим трудом прививается по отношению к корпорациям, сравнительно легко по отношению к учреждениям. Но постепенно, утверждает он, союзные единства как публичного, так и частного права претерпевают одно и то же изменение – они превращаются из субъектов в объекты. В доказательство Бринц ссылается на эволюцию общины, которая превратилась, по его мнению, в совокупность граждан, находящуюся в таком же отношении к фискальному имуществу, в каком находятся бедные и больные госпиталя к имуществу, предназначенному для бедных 2.

Бринц отвергает как теорию фикций, так и теорию реальности юридического лица Гирке. Юридическое лицо, по мнению Бринца, выдумано сторонниками фикционной теории и Гирке для объяснения возможности возникновения правоотношений между членами союза лиц и этим союзом. На деле управление сообща имуществом, находящимся в распоряжении союза людей, не создает нового субъекта. До определенного момента в развитии союза имущество продолжает быть собственностью этих людей. Если же это имущество не принадлежит лицам, объединенным в союз, т. е. действительным субъектам, то оно может принадлежать только цели – быть предназначенным для чего-то (für etwas)3. Когда говорят о правах и обязанностях юридического лица, то прибегают лишь к метафоре, исходящей из неправильного предположения, что нет имущества без субъекта.

Таково в основных чертах содержание теории Бринца. Бринц со всей решительностью подчеркнул роль и значение цели в формировании и деятельности юридического лица,

1Brinz, Lehrbuch der Pandecten, 1884, S. 232, 237.

2Там же, S. 471.

3Там же, S. 429, 471, 473, 493, 494-495.

80

В этом заслуга его теории. Но, взяв одну из черт, один из признаков, характеризующих юридическое лицо, Бринц абсолютизировал эту черту и создал неправильную, метафизическую конструкцию. Борясь с фикционной теорией, Бринц из своего целевого имущества создал другую фикцию. Цели, о чем уже упоминалось выше, могут существовать и существуют только как человеческие индивидуальные и коллективные цели. Право регулирует отношения между людьми. Объективация цели, служение цели не может оторвать ее от живущих и действующих в определенных природных и общественных условиях людей. Цель включена в человеческую деятельность. Даже в тех случаях, когда мы говорим о том, что какая-то цель превратилась в самоцель, мы этим самым только подчеркиваем служебный, производный характер цели и указываем, что она, перестает быть истинной целью, достижение которой обеспечивает удовлетворение тех или иных человеческих потребностей. Цели не могут быть субъектами права: права и обязанности используются субъектами для достижения целей. Цели имеют и индивиды, но живой человек, а не цель, как это признает и сам Бринц, является субъектом права. Из теории Бринца вытекает, что имущество коллективного субъекта повисает в воздухе, остается без субъекта. Бринц допустил двойную фикцию – фикцию бессубъектного имущества и фикцию цели.

Теория Бринца отразила возросшие значение и роль коллективных образований в буржуазном гражданском обороте. Однако теория целевого имущества черпает свою аргументацию и обоснование главным образом из факта существования и деятельности учреждений. Обособление же учреждений в самостоятельный вид юридических лиц произошло раньше всего в Германии, в которой жил и работал Бринц. Теория учреждения (Stifung, Anstalt) является главным образом продуктом творчества немецких юристов, в частности пандектистов.                                     

Теории, отрицающие реальность юридического лица и считающие, что субъектами прав являются только люди, вынуждены, однако, считаться с действительностью, с положительным правом и поэтому в конечном счете в своем логическом завершении смыкаются с фикционной теорией.

К числу этих теорий прежде всего относится учение

81

Иеринга. Это учение тесно связано с его концепцией субъекта права и субъективного права. Единственно реальными субъектами прав, по Иерингу, являются только живые люди, входящие в состав корпорации, или люди, которых обслуживает учреждение. Но поскольку пользователи меняются, законодательство и юриспруденция создали абстракцию, называемую юридическим лицом. Юридическое лицо – это не что иное, как своеобразная, обращенная вовне форма выявления и опосредствования (Erscheinungs und Vermittelungsform) юридических отношений истинных субъектов– пользователей. Не меньшее значение эта форма имеет и во (внутренних отношениях объединенных в корпорацию индивидов, ибо их права практически выявляются во всем их значении: член корпорации вправе путем предъявления иска защищать права, принадлежащие ему по уставу, в том случае, если они оспариваются или ущемляются решением большинства, принятым в противоречии с уставом.

Юридическое лицо, как прием юридической техники, по Иерингу, не может быть субъектом пользования и, стало быть, не имеет никаких прав: права возможны только там, где они достигают своего назначения, т. е. могут служить управомоченному субъекту. Право, которое в лице управомоченного не может выполнить этой цели, является бессмыслицей (Unding) – оно противоречит основной идее права; за видимым, кажущимся субъектом права в таких случаях нетрудно обнаружить истинного субъекта. Отказ от принципа, в силу которого лишь человек является пользователем и, следовательно, лицом, чреват большими опасностями; такой отказ создает возможность не ограниченной никакими рамками персонификации не только объединенных общей целью пользователей, но и неодушевленных предметов – домов, аптек, бумаг на предъявителя и т. д. '.

В учреждении центр тяжести юридического механизма (Rechtsmaschinerie) также лежит не в нем самом, но в физических лицах, пользующихся услугами учреждения. В отличие от корпорации учреждение – это форма применения и назначения имущества для целей и интересов неопределенного круга лиц. В некоторых случаях и дестинатарам учреждений принадлежит исковая защита, но,

1Ihering, Geist des römischen Rechts, dritter Teil, erste Abteilung, S. 356-357.

 

82

Даже если она и не предусмотрена, Иеринг ее допускает при явном отклонении администрации учреждения от выполнения цели, для достижения которой оно создано. Возможность юридической защиты заинтересованного лица обусловливается тем, что оно защищает не только свой личный, »о и общественный интерес '.

Иеринг приходит к выводу, что созданный законодательством механизм, именуемый юридическим лицом, в гражданских правоотношениях технически выступает точно так же, как и физический носитель права, т. е. подлинный субъект, но в отличие от последнего имеет не телесное, а отвлеченное существование 2.

Иеринг в конечном счете также допускает фикцию, вводит в гражданский оборот искусственное (идеальное) лицо. Теория юридического лица Иеринга тесно связана с его теорией субъективных прав. Иеринг пришел к фикции, отправляясь от тех же позиций, что и Савиньи: только человек – субъект права. Однако и обоснование понятия юридической личности и методология различны у этих авторов. У Савиньи фиктивное лицо как абстрактное единство4 поглощает коллектив – то множество, которое скрывается за этим единством. У Иеринга множество – так по крайней мере он утверждает – не образует нового качества, не создает нового субъекта, отличного от субъектов составляющих. Но гони природу в дверь, она влетит в окно. Иеринг – реалист, он вынужден считаться с действительностью, и поэтому появляется на свет искусственный субъект, характеризуемый им как плод юридической техники.

Рациональное зерно в учении Иеринга заключается в том, что в отличие от Савиньи и его последователей он не оторвал юридическое лицо от живых людей и их отношений. Основной недостаток концепции Иеринга заключается в том, что, трактуя реальность субъекта в натуралистическом смысле, он не увидел той общественной реальности, которая опосредствуется фигурой юридического лица.

Иеринг был современником того периода развития германского промышленного капитализма, который можно назвать периодом его бурного подъема. В своей работе «Цель в праве» Иеринг высказал свое отрицательное отношение к начавшим появляться еще при его жизни монопо-

1 I h e r i n g, Geist des römischen Rechts, driter Teil, erste Abteilung, S. 359–360.

3 Там же, S. 224.

83

диетическим объединениям. Его внимание привлекали интересы личности, интересы буржуазной индивидуальности. Иеринг принадлежит эпохе свободной конкуренции той фазы ее развития, которая характеризует германский капитализм начала второй половины XIX в. Идеологические воззрения Иеринга нашли свое отражение в его концепции юридической личности, в признании человеческой индивидуальности единственным и подлинным субъектом права. В иных исторических условиях возникла теория коллективной собственности, получившая свое законченное развитие у Планиоля. Теория коллективной собственности в ее различных модификациях развивалась преимущественно французскими юристами. Планиоль также исходит из того, что субъектами права являются только люди. Разгадка феномена юридического лица, по Планиолю, заключается в юридической природе той собственности, которая лежит в основе деятельности объединения физических лиц и определяет содержание их прав и обязанностей. В отличие от долевой общей собственности, являющейся разновидностью частной собственности, коллективная собственность, по Планиолю, есть особое состояние собственности, покоящейся на добровольном или принудительном объединении физических лиц. В этой собственности уничтожена автономия индивидуальных долей, что имеет место в copropriété indivise. Допускается только общее использование вещи. Оно возможно и без соприкосновения с вещью. Например, нация пользуется военными крепостями и вооружениями, хотя граждане, каждый в отдельности, не вправе ими ни пользоваться, ни владеть, ни распоряжаться. Юристы игнорировали коллективную собственность, потому что она была прикрыта фикцией юридических лиц, которым приписывались и приписываются права собственников, кредиторов, должников и т. д. Поэтому в гражданском обороте «коллективная собственность выступает так, как если бы она была индивидуальной собственностью – концепция столь же ложная, сколь и бесполезная. Вот почему, вместо того, чтобы признать, что мы имеем два вида собственности, утверждают, что существуют два вида личности» 2.

В действительности, утверждает Планиоль, фиктивное лицо – лишь средство, предназначенное упростить

1 Planiol, указ. соч. t. I, p. 1045–1046.

2 Там же, р. 1046–1047.

84

управление коллективной собственностью. Забвение этого обстоятельства привело к тому, что юристы и законодательство наделили фиктивное или моральное лицо всеми при
знаками, присущими реальному лицу, т. е. человеку. Идея моральной личности должна быть отвергнута. Юридические лица – это коллективные имущества, которыми владеют более или менее многочисленные объединения людей. «Необходимо заменить миф личности положительным определением, а таковым может быть только коллективная собственность» '.        

Итак, по мнению Планиоля, юридическое лицо – это только форма или прием коллективного обладания имуществом. Мы снова встречаемся с фикцией, принявшей иную форму. Как ни старается Планиоль отстоять особую, отличную от долевой общей собственности и от собственности общей руки природу коллективной собственности, – это ему не удается, поскольку подлинными субъектами прав на имущество, находящееся в коллективном обладании, по-прежнему являются участники этого обладания – физические лица. Снова получается фикция, ибо ни имущество обширной анонимной ассоциации типа акционерной компании, ни тем более имущество учреждения, например, музея или больницы, нельзя трактовать как собственность совокупности акционеров, посетителей музея или больных, если эта совокупность рассматривается только, как сумма индивидов, а не как новое лицо. Логическим выводом из концепции коллективной собственности явилось бы предложение в случае ликвидации корпорации или учреждения – разделить их имущество между всеми лицами, которые являются или предполагаются ее соучастниками. Совершенно ясна нежизненность подобного вывода в отношении ассоциаций, преследующих идеальные цели, и в отношении учреждений. Любопытно, что Ганс Вольф считает Планиоля и Бертелеми (развивающего те же взгляды о юридическом лице и коллективной собственности) «подрывателями основ». Теории Планиоля и Бертелеми, по мнению Вольфа, ведут к анархии: признание государственной собственности коллективной собственностью граждан устраняет единство государства, обосновывает право на революцию 2.

Разумеется, дело не в этом – Вольф плохо разбирается

1 P lan i o l, t. I; p. 1050–1051.

2 Wolff, S. 59.

85

в теории социализма – Планиоль был и остается буржуазным ученым, а не революционером. Ошибка Планиоля заключается в том, что он создал вид собственности, неизвестный буржуазному праву. Отсюда все затруднения теории коллективной собственности. Институт коллективной собственности неизвестен буржуазному гражданскому законодательству. Ему известна общая собственность как долевая, так и совместная (типа gesamte Hand); правовой режим имущества корпорации и учреждения не может быть сведен к режиму общей собственности или к режиму товарищества. Остается признать, что корпоративная собственность в гражданском обороте не может не разделять общего с индивидуальной частной собственностью правового режима. Этот вывод относится в равной мере и к буржуазной государственной собственности.

Наконец, что также весьма важно, теория коллективной собственности, концентрируя вce свое внимание на имущественном субстрате в деятельности объединения лиц, игнорирует ту цель и то объективно складывающееся волевое единство, которые определяют деятельность общественных образований. Конечно, для членов ассоциации, преследующих цели извлечения прибыли, например, для членов торговых товариществ, особую важность и значение приобретает имущество этих организаций. Иначе в альтруистических ассоциациях и учреждениях, в которых имущество является лишь средством к достижению нематериальной цели; в альтруистических ассоциациях значение этого имущества зачастую сведено к нулю.

Теория Планиоля не устраняет фикции. Не все, однако, в ней неправильно. Эта теория, подчеркивая имущественные права участников коллективной юридической личности, так же как и теория Иеринга (явившаяся по существу источником теории коллективной собственности) учитывает живых людей, их права и обязанности по поводу имущества, принадлежащего юридическому лицу. Теория Планиоля отражает ту ступень развития юридического лица, которая характеризует имущественное положение торговых товариществ, переросших форму общей собственности и не доросших до корпоративной и тем более до институтной собственности. Характерно, что теория коллективной собственности была создана во Франции, гражданский кодекс которой не знает понятия юридического лица и . в которой не было создано понятия учреждения, аналогич-

 

86

ного немецкому понятию Stiftung. Термин «personne civile» появился впервые во Франции только в конце XIX в. – в муниципальном законе 1884 г., вторично–в законе 1890г. о коммунальных синдикатах 1. Вместе с тем теория Планиоля, хотя и в несколько наивной форме, отражает новый этап в развитии капитализма (эпоху империализма), приведший к образованию мощных капиталистических объединений.           

Иеринг и его школа считают интерес конституирующим признаком субъективного права. Субъект права – субъект пользования. Гельдер и Биндер исходят из волевого момента в своей теории о субъекте права и также приходят к заключению, что подлинными юридическими субъектами являются только люди. Их теория юридического лица тесным образом связана с их теорией правосубъектности.

Гельдера интересует главным образом юридическая личность учреждения. Поскольку всякое субъективное право рассматривается им как одно из проявлений этической личности волеспособяого человека, постольку осуществлять юридическую власть могут только дееспособные люди, должностные лица, администраторы. Поэтому имущества учреждения – это должностное имущество, находящееся в) управлении руководителей учреждения, как должностных лиц. Права и обязанности учреждения суть права и обязанности его управителей. Последние являются должностными лицами потому, что свою власть они получают на основании устава и используют ее не в своих интересах, а в интересах других лиц. Из этого, однако, не следует, утверждает Гельдер, что власть органа имеет своим источником чужую волю. Власть администраторов – это их собственная власть, j продукт их собственной воли 2.

Таким образом, власть должностных лиц коллектива коренится в их собственной деятельности, а не в делегации воли коллектива. Администратор учреждения не является ни органом последнего, ни органом учредителя, но органом общества, которое передало ему (администратору) управление имуществом. Администратор – это представитель всех обслуживаемых данным учреждением людей; в их

1См. Planiol, t. I, p. 1048.

 2Holder, указ. соч., S. 188; 191–192.

87

интересах и учреждено должностное имущество. Эти люди являются объектами должностной деятельности.

Единственное исключение из общего правила, согласно которому имущество юридического лица – это должностное имущество, Гельдер делает в отношении так называемых эгоистических ферейнов, т. е. союзов, преследующих цели извлечения прибыли. Альтруистические же ферейны, т. е. общества и союзы, учрежденные для достижения общеполезной цели, принципиально не отличаются от учреждений, ибо каждый член альтруистического ферейна обязан осуществлять должностную заботу о людях, ради которых организован ферейн '.

Таким образом, юридическое лицо, по Гельдеру, не является особым субъектом, отличным от органов и тех лиц, для обеспечения интересов которых выделено соответствующее имущество. Имеются лишь люди, которые управляют соответствующим имуществом, и люди, которые им пользуются. Носителями прав и обязанностей являются те, кто управляют. Однако управители осуществляют эти права и обязанности не для себя, а для других. В альтруистическом ферейне должностные функции выполняют все члены ферейна в той мере, в какой они выражают свою волю при организации ферейна и в соответствии с его уставом. В учреждении такими должностными лицами являются только соответствующие администраторы. Только имущество эгоистического ферейна не должностное, а товарищеское имущество.

Юридическое лицо – это техническое средство для обозначения должностного или товарищеского имущества. И в том и в другом случае подлинными субъектами являются люди – должностные лица или товарищи, которые в силу соглашения соединили воедино свое имущество для достижения товарищеской цели. Юридическое лицо не является самостоятельным лицом, им может быть только человек как субъект деятельности, имеющей юридическое значение. Юридическое лицо – это персонифицированное юридическое отношение, частично должностное, частично корпоративное. Юридическое лицо, как персонификация должности, принадлежит к области публичного права, но в силу фикции должностная компетенция трактуется, как права и обязанности частного лица 2.

          1Holder, указ, соч., S. 261–302.

             2Там же, S. 307, 341

 

          88

Биндер разошелся с Гельдером в оценке юридической природы альтруистической корпорации. Эту корпорацию Биндер характеризует как товарищество. В отличие от Гельдера Биндер полагает, что и совокупность людей может быть субъектом права, если под последним понимать не реальное существо, но некую мыслительную форму или образ, с которыми наше сознание связывает содержание разнообразных юридических отношений. Товарищество является субъектом права лишь постольку, поскольку через него осуществляется общая власть всех товарищей, использующих сообща свои права. Требование товарищества к члену – это требование к нему всех прочих товарищей; такова же природа и требования товарища к товариществу '. Ферейн, которому не присвоена правоспособность (der Verein ohne Rechtsfähigkeit, см. ст. 54 Германского гражданского кодекса), в отличие от простого товарищества обладает признаком непрерывности; выход того или иного члена из ферейна не разрушает ферейна; кроме того, неправоспособный ферейн в силу ст. 50 Устава гражданского судопроизводства имеет процессуальную правоспособность. Во всем остальном неправоспособный ферейн подобен товариществу: он так же не что иное, как сумма его постоянных членов 2.

Правоспособный ферейн (корпорация), по Биндеру, также не существует вне своих членов. Корпорация–это особая форма товарищества zur gesamten Hand. В отличие от примитивных форм соединений общей руки правоспособный ферейн имеет особую организацию. Эта организация выражает непрерывность существования ферейна независимо от смены его членов. Биндер считает мистикой трактовку корпоративной собственности, как единой собственности (Alleineigentum) корпорации. Корпорация – союз лиц, а не мистическое совокупное лицо (Gesamtperson)3. Ферейн – не особый субъект, а коллектив, состоящий из членов. Мнимые права ферейна – это в действительности общие права всех членов ферейна. «Иным« словами, – (говорит Бия-дер,–даже правоспособный ферейн является товариществом, но только особым видом товарищества» 4. Членские

          1Binder, указ, соч., S. 73, 91–92, 144–145.

             2Там же, S. 93–94, 99, 105.

                   3Там же, S. 106–108.

4Там же, S. 112.

 

89

права растворяются в сумме разнообразных правоотношений.

Нельзя обосновать особую юридическую личность корпорации и тем, что члены корпорации не отвечают по ее долгам своим личным имуществом, т. е. имуществом, не внесенным в корпорацию. Законодатель допускает раздельную ответственность корпорации и ее членов по практическим соображениям, и лишь спекулятивный ум юристов, по мнению Биндера, делает из этого вывод о том, что корпорация – это абстрактное лицо, в действительности отвечает не корпорация, как таковая, а отвечают члены корпорации их общим корпоративным имуществом. Принцип неответственности членов по долгам корпорации является результатом применения принципа постоянства и непрерывности (Kontinuität) существования корпорации. В силу этого принципа каждый вышедший из корпорации член освобождается от ответственности за ее долги; объясняется это тем, что имущество корпорации обслуживает только цели ферейна. Поэтому ограничение ответственности имуществом ферейна возможно не потому, что ферейн есть лицо, а потому, что союз лиц является ферейном. В силу тех же причин возможна и процессуальная дееспособность корпорации. С тем же признаком постоянства и непрерывности связана и деятельность представителей союза лиц в лице правления ферейна. Корпорация же, как таковая, не имеет ни органов, ни воли '.

В итоге Биндер приходит к выводу, что корпорация лишь в формальном, юридико-техническом смысле отличается от неправоспособного ферейна. Корпорация – это только особо квалифицированное товарищество 2. Что же касается понятия учреждения, то в этом вопросе у Биндера нет почти никаких разногласий с Гельдером. Однако, по мнению Биндера, Гельдер допускает ошибку, приравнивая альтруистические ферейны к учреждениям 3.

Концепция Гельдера и Биндера неправильна по тем же причинам, по каким являются неправильными все концепции, отрицающие реальность юридического лица. И Гельдер и Биндер признают только количественные изменения и отрицают переход количества в качество. Рассуждения

1 Binder, указ, соч., S. 116–117, 120.

2Там же, S. 123–124.

3 Там же, S. 134–135.

90

Биндера о том, что никогда союз лиц не может сделаться новым лицом, что множество никогда не может превратиться в единство, .представляют собой классический образец отрицания диалектики развития общественных явлений '. В конечном же счете, поскольку отказ от понятия юридического лица противоречит положительному праву и требованиям жизни, оба вышеназванные авторы признают юридическое лицо фикцией.

Вместе с тем учение Гельдера и Биндера содержит в себе и некоторые правильные положения. Биндер правильно указал, что не столько имущество, сколько определенная организация является существенным моментом в формировании и создании учреждения. И Биндер и Гельдер понимают, что за юридическим лицом, именуемым ими персонификацией, скрываются отношения людей. Правильным является мнение Гельдера, что учреждение не может существовать без людей, ради которых оно создано.

Вторая группа теорий, также не признающая юридического лица реальностью, вовсе отказывается от объяснения его сущности. Эти теории исходят из понятия юридического лица, как из созданного правопорядком центра или точки «вменения» или «приурочения» некоторого комплекса прав и обязанностей. Значение юридического лица, по мнению представителей этих теорий, состоит лишь в том, что некое организационное единство вовне выступает, как целое.

1 Впоследствии Биндер изменил свою точку зрения на юридическое лицо. В своей работе «Philosophie des Rechts» (Берлин, 1925) Биндер рассматривает отдельного человека и юридическое лицо, как формы осуществления социального разума и нравственной воли. Последняя в качестве общественной воли предполагает, конечно, отдельную, единичную волю, но не в ее для себя бытии и не как сумму отдельных физических феноменов, а как деятельность общественного сознания в общественном действии. Поэтому «ферейн как союз – есть нечто большее, чем множество или простой коллектив людей, ферейн – это проявление социального существования человека, частичное воплощение разума и нравственности, носитель ценности и поэтому, как таковой, вправе требовать от правопорядка соответствующего признания» (стр. 449, цит. по Вольфу, указ, соч., стр. 18–19). Поэтому и учреждения и корпорации признаются Биндером субъектами права. Таким образом, хотя и с идеалистических гегельянских позиций, но Биндер в конечном счете признал наличие самостоятельной юридической личности у корпорации и у учреждения

 

91

Весьма характерна в этом отношении позиция Рюмелина. Рюмелин создал законченную теорию юридической личности, как центра или точки приурочения прав и обязанностей. По мнению Рюмелина, права и обязанности могут быть соединены не только с детьми или умалишенными, корпорациями и учреждениями, но и со всяким любым понятием и именем '. Конечно, для того чтобы предоставленное право имело действительную ценность, необходимо привести его в связь с человеческой волей, которая использует это право и делает его действительным. Поэтому всякое юридическое лицо связано с людьми, разумная деятельность которых поставлена на службу праву. Однако это не означает, что понятие юридического лица необходимым образом связано с понятием субъекта и субъективного права 2. В качестве средства связи права с волеспо-собными людьми может быть использовано любое обозначение (Bezeichnung). Вполне возможно, что права и обязанности могут быть приобретены и соответственно обоснованы для № 1891, а определенный человек будет управлять приобретенным имуществом. Иначе было бы трудно объяснить, почему имеют место случаи, когда человек, управляющий каким-либо имуществом, является не управомоченным, но обязанным лицом. Поэтому юридическое лицо – пункт привязки прав (Anknüpfungspunkt)3.

Между правом в субъективном смысле и юридическим лицом столь же мало связи, как и между понятием юридического лица и понятием субъекта права. Совершенно не обязательно всякий пункт отнесения (Beziehungspunkt), к которому привязаны права, обозначать в качестве субъекта права. Учение о юридическом лице не должно быть связано с учением о субъекте прав. Однако никакие права не 1могут существовать без пункта отнесения или опорного пункта. Ответ на вопрос, существуют ли права без субъекта, зависит от того, что необходимо понимать под субъектом права. Рюмелин приходит к выводу, что понятие юридического лица при всех его разнообразных способах применения и различном объеме приписываемых ему прав–одно и то же; оно состоит в том, что имущество

          1R ü m e I i n, Metodisches über juristische Personen, Freiburg, 1891, S. 38.1

                2Там же, S. 18–19, 22, 34.

           3Там же, S. 38–39.

92

находится в определенной связи с самостоятельным опорным пунктом '.

Теория Рюмелина свидетельствует об отказе буржуазной юриспруденции от попыток раскрыть сущность юридического лица, и эта теория даже буржуазными авторами квалифицируется как агностическая 2.                                                                                                 

Так называемая юридическая школа государствоведов (Еллинек, Лабанд и др.), исходя из дуализма бытия и долженствования, считает, что понятие субъекта права – это юридическая абстракция, созданная правопорядком. Правопорядок может сделать юридической личностью любое единство, в том числе определенный коллектив людей. Человеческая личность не представляет в этом отношении исключения.

Для Еллинека юридическое лицо – продукт права, не имеющий предюридической реальности. Коллективная личность – не объективно существующее, но субъективное единство. Эти единства «реализуются (sich vollziehen) только в нашем представлении, им ничего не соответствует в мире настоящего или уже случившегося (in der Welt des Seins oder Geshehens) такого, что было аналогичным имеющейся в нашем сознании связи элементов, разъединенных пространственно, временно и психически»3. По Еллинеку, познающий субъект превращает множество в единство там, где имеется общая цель. Лишь только практическое мышление превращает множество в единство. С точки зрения теоретической существуют только индивиды.

Еллинек в отличие от Рюмелина не проводит различия между понятием юридического лица и понятием субъекта права. У Рюмелина еще имелись сомнения, можно ли понятие субъекта, связанное с волевым началом, отождествлять с понятием опорного пункта. Поэтому он говорил о невыясненности понятия субъекта права. Для Еллинека не только юридическое лицо, но и лицо физическое – это юридическая абстракция, продукт правопорядка. Теория Еллинека также означает отказ от уяснения сущности юридического лица, сведение его к фикции.

К охарактеризованным выше взглядам на юридическое лицо, как на пункт «приурочения» прав и обязанностей,

1Rümelin, Melodisches über juristische Personen, Freiburg, 1891, S. 39, 42, 55, 82.

2 Ельяшевич, указ, соч., стр. .22.

3 Jellineck, System der subjektiven öffentlichen Rechte, 1892,5.21.

93

близка точка зрения дореволюционного русского цивилиста Дювернуа, который выводит понятие юридического лица из необходимости создать критерий распознаваемости и постоянства правоотношений. Дювернуа, как и все юристы, отрицающие реальность юридического лица, полагает, что «как собирающего, сосредотачивающего в себе оригинальным образом (первообразно и самолично) и осуществляющего всю... сумму правоспособности, мы можем представить себе только вполне волеспособного, зрелого, бдительного человека»1. Однако последовательное проведение этой точки зрения лишило бы юридические отношения свойств постоянства, известности и непрерывности. «Правоспособность и чисто личный характер юридических отношений, сосредоточенный и объективно известный, продолжает существовать, несмотря на отсутствие активного органа его осуществления, несмотря на парализованное его состояние, ибо он необходим, как постулат всего социально-юридического строя в данных бытовых условиях, а не какого-то отдельного человека только» 2.

По мнению Дювернуа, нельзя соединять понятие юридической личности с реквизитом разумности и волеспособности субъекта. Такой подход закрывает путь объяснению явлений гражданской правоспособности, выходящей за пределы правоспособности отдельного человека. Понятие воли – вне гражданского права. Поэтому «раз найдена постоянная связь известных юридических отношений с юридически определенным правообладателем, кто бы он ни был, отдельный человек или та или другая союзная форма, цель цивилиста достигнута. Нам видны все роли юридической драмы, кто истец, где ответчик, владелец, покупщик, правопреемник, собственник, должник, веритель, и мы укажем выход (юридический) из любой коллизии». Поэтому не только отдельные люди, но и человеческие союзы суть лица в юридическом смысле: «Нельзя утверждать, что одни из них суть реальные особи, а другие только мыслимые. Правообладающий союз людей отнюдь не менее правоспособен, чем отдельный человек в соответствующей сфере» 3.

1 Н. Л. Дювернуа, Чтения по гражданскому праву, т. I, Введение и часть общая, вып. II, стр. 262–263.

2 Там же, стр. 263.

3 Там же, стр. 272, 282, 284.

94

В русской дореволюционной литературе к теории «приурочения» присоединился Ельяшевич. По его мнению, юридическое лицо, как «пункт приурочения прав», «единство» и т. д., есть форма юридического мышления, восполняющая все необходимые для юридической жизни функции. Ельяшевич считает, что все попытки объяснить сущность юридического лица не достигли своей цели, потому что они преследовали задачи, лежащие вне компетенции юриста. Между тем для практических целей вполне достаточно констатировать, что юридическое лицо «пункт приурочения прав». Все остальное, что заключается в «теориях», есть в сущности лишь попытка дать «философское обоснование этой новой юридической формы». Задача же заключается в том, чтобы за понятием юридического лица вскрыть те юридические отношения, которые характеризуют его внутреннюю организацию, ибо «юридическое лицо – это общие скобки, которые обнимают различные по своей юридической сущности явления» '. Хотя юридическая личность, по Ельяшевичу, и не обусловлена внутренней структурой скрывающихся за ней отношений и наоборот, однако, он признает, что для образования юридического лица необходимы минимально два момента – известная организация и обособленное имущество, служащее целям этой организации2.

В том же духе высказываются и современные представители фикционной теории. Так, например, Кипп в своих добавлениях к «Учебнику пандектного права» Виндшейда,
защищая теорию фикций от нападок ее критиков, утверждает, что фикционисты не отрицают за корпорацией свойства быть действительным, а не фингированным единством группы людей. Но корпорация – не организм, как утверждает Гирке, а организация. Фикция имеет лишь то значение, что некоторые человеческие союзы в своих правах
и обязанностях рассматриваются, как равные людям. Фикция в данном случае – это юридическое предписание: «Оно переносит хорошо известную технику юридических отношений индивидов на юридические отношения корпорации» 3.            

Высшей точки своего развития противопоставление должного и сущего, мира нормативного и мира реального

1 Ельяшевич, указ, соч., стр. 23–24.

2 Там же, стр. 449.

3 Windscheid указ, соч., S. 227.

95

Достигло у Кельзена. Для Кельзена юридическая личность – это только искусственное мыслительное средство, персонификация норм, регулирующих поведение одного человека или множества людей '. Кельзен считает, что фиктивно не юридическое лицо, но господствующая конструкция, уравнивающая лицо в юридическом смысле и чело-века. Выражение «Человек имеет права и обязанности» означает лишь, что поведение этого человека является содержанием юридических норм. Юридическое лицо есть комплекс норм, охватывающих множество людей, вплоть до государства. Персонификация – это только вспомогательное средство юридического познания; это – Vorstellungsakt 2. Вместе с тем Кельзен вынужден признать, что хотя человек в биопсихологическом смысле не имеет ничего общего с субъектом права, однако только человеческие действия могут быть содержанием правовых норм, «только человек... может быть правомочным или обязанным в том смысле, что его поведение становится... содержанием правовой нормы» 3.

Ганс Вольф правильно подметил, что трактовка юридического субъекта, как персонификация части правопорядка, уподобляет ее барону Мюнхгаузену, который, как известно, сам себя вытащил из болота за волосы; выходит, что нормы являются субъектами права, что субъективные права сами себя носят.

Ганс Вольф при конструировании помятая юридического лица пытается сохранить психофизиологического субъекта, т. е. человека, как предюридическую или преднормативную реальность. Он одобрительно отзывается о высказанной Кельзеном мысли, согласно которой понятие лица и человека – форма и содержание; человек вне категории лица – юридически иррелевантен; лицо без человека – пустая форма 4. Однако и Вольф ярый противник реальности юридического лица. И его теория – это одна из модификаций фикционной теории. «Общая воля», «коллективный интерес» и т. д., по мнению Вольфа, – не реально существущие явления, а фикции. Реальны лишь индивидуальные человеческие воли; точно так же реальны только индивидуальные

1        Kelsen, Reine Rechtslehre, S. 53–54.

2        Kelsen, Allgemeine Staatslehre, 1925, S. 63–64, 66–67.
3
Там же, S. 70.

 4Wolff, Organschaft und juristische Person, erster Band, 1933.

96

интересы, ибо они суть психические состояния. Теории, признающие юридическое лицо «волевым единством», выражением «общих интересов» и т. д., оперируют фикциями. Единство благодаря общей цели всегда есть нечто представляемое (Vorgestelltes), а не нечто реально существующее. Подобно тому, как упряжка двух лошадей не создает одного хвоста вместо двух, несколько однородных волевых актов и© создают единой воли, но лишь производят согласованную совместную деятельность людей. Точно так же обстоит дело и с так называемым коллективным интересом. Поэтому фиктивна трактовка юридического лица как реального явления; фиктивно проэцирование воли органа на «единое множество»; фиктивным является уравнение индивидуально-психологической воли носителя органа с юридической «общей волей»; фиктивно', наконец, отождествление различающихся друг от друга совокупностей лиц, возведение их в единство1, превращение их в личности '.

Юридическое лицо, утверждает Вольф, – это не фикция в смысле теории Савиньи и не союзная реальная личность в смысле теории Гирке и других представителей реалистической школы, а юридическая конструкция. Юридическое лицо есть идеальная, мысленная связь юридических фактов, отношений и норм. Оно – сокращенная связь абстракций, отвлечений от реальных отношений, оно – часть правопорядка. Не правы те, продолжает Вольф, кто считает, что юридическое лицо создается государством. В этом заблуждении была повинна старая теория фикций. Основное в юридическом лице – его организация. Организация не является ни фикцией, ни созданием (государства. Единство части правопорядка символизируется правовой теорией в юридическом лице. Государство только легитимирует организацию 2.

Юридическое лицо – всегда субъект в юридико-техническом смысле слова. Ни один из признаков, характеризующих юридическое лицо, не может оправдать аналогии юридического лица с людьми как субъектами права. Эти признаки суть следующие.

Только избранные или назначенные индивиды, т. е. органы корпорации, призваны к восприятию (Wahrnehmung) прав и обязанностей, относящихся к общему имуществу                1                      Wolff, указ, соч., S. 2Q, 31, 38, 51 и др.

                2       Там же, S. 208, 211, 216–217.

 

97

корпорации. Организация юридического лица и правоотношения между его участниками независимы от изменения членов. Исключенные члены теряют связь с общим имуществом, вновь вступившие члены вступают во все правоотношения, предусмотренные уставом. Устав и правоотношения между участниками независимы от смены управителей (Organwalter). Права и обязанности последних благодаря уставу превращаются в «должность» и поэтому при смене должностных управителей остаются неизменными. Правомерное преследование и ограничение общих интересов органами осуществляется только в пользу или в обременение общего имущества, которое одно лишь «ответственно» по «обязательствам», принятым руководителями, и одно лишь обогащается через «права», приобретенные ими же. Правомерное и даже «деликтное» поведение органов вменяется членам не непосредственно, а путем уменьшения или увеличения общего имущества. Наконец, если юридическое лицо правоспособно, ограничение или расширение его ответственности, независимость от смены членов или управляющих имеют 'Значение также и для третьих лиц '.

Ряд признаков, указанных Вольфом, бесспорен: независимость существования юридического лица от смены членов и управителей, деятельность органов не в своих собственных интересах, а в интересах юридического лица, в большинстве случаев его самостоятельная имущественная ответственность и т. д. Но выведение этих признаков построено на той же порочной основе, что и у всех нормативистов – на отказе от признания реальности юридического лица.

Таким образом, по существу Вольф развивает взгляды, близкие к взглядам Биндера и других сторонников теории юридического лица, как особой формы товарищества. Но у Вольфа гораздо резче, чем у Биндера, подчеркивается значение персонификации. Юридическое лицо для Вольфа – это удвоенная юридическая конструкция. В основе ее лежит понятие субъекта права как конечного пункта вменения (Zurechnungspunkt). Юридическое лицо – такой полюс субъективного вменения, который имеет своим содержанием комплекс правоотношений, покоящихся на организации. Но никогда эта организация не превращает соответствующие юридические отношения в новое качество. Благодаря поня-

1 Wolff, указ, соч., S. 229-230.

98

тию юридического лица указанные отношения только принимают сокращенную форму выражения. В силу юридической фикции часть правопорядка лишь трактуется как конечный пункт субъективного вменения.

Подведем некоторые итоги. Несмотря на различные опенки и модификации теорий, отрицающих реальность юридического лица, все они сходятся в одном. Юридическое лицо – это только юридическая абстракция или фикция, созданная правопорядком, это лишь опорный пункт приурочения прав и обязанностей или комплекса норм. От наивно-реалистического понимания субъекта права, как волеспособной личности, до .нормативистского его понимания расстояние не столь велико, как это может показаться на первый взгляд. Отрыв формы от содержания, должного от сущего, отрицание объективной реальности права, сведение реальных общественных явлений к формам сознания и т. д. – таковы характерные черты, общие для всех идеалистических нормативистских теорий юридической личности. Не отказываясь от достигнутых в результате тщательного изучения и обработки законодательства о юридических лицах выводов, относящихся к определению признаков юридического лица, советская наука права должна отвергнуть юридический конструктивизм в его идеалистической, оторванной от реальных общественных отношений форме, столь характерной для буржуазной науки последних десятилетий.

6

Реалистические теории юридического лица, признавая его реально существующим явлением, различно оценивают природу и характер этого явления.

Значительный след в развитии учения о юридическом; лице оставила органическая теория, связанная главным образом с именем Гирке. По мнению Гирке, юридическое лицо столь же реально, как и лицо физическое. Юридическое лицо–это особый телесно-духовный организм, это союзная личность. «Союзная личность, – пишет Гирке, – есть признанная правопорядком деятельность человеческого союза, выступающего в качестве отличного от суммы соединенных в союзе лиц единого целого, являющегося субъектом прав и обязанностей»'. Союзная личность – это действительная,

1 Gierke, Deutsches Privatrecht, erster Band, 1895, S. 469.

99

а не выдуманная личность. Как правовое понятие она, конечно, является абстракцией, но эта абстракция получает свое содержание из действительности. Таково же понятие и субъекта правя, физического лица–ему соответствует человеческая личность. Как физическое лицо, так и союзная личность суть субъекты права не потому, что таковыми их .создало право», а потому, что право признало их. Объективное право может отказать союзу в признании его юридической личностью, «но оно не может при этом действовать произвольно, не вступая в противоречие с правовой идеей». Государство в качестве носителя законодательной власти определяет предпосылки признания союзной личности (установление явочного или разрешительного порядка образования юридического лица). В качестве носителя высшей административной власти государство может влиять созидательно или разрушительно на жизнь развивающихся в нем союзов '.

Союзная личность правоспособна. Ее правоспособность, равно как и правоспособность индивида, простирается и на публичные и на частные отношения. Правоспособность юридических лиц, с одной стороны, уже, с другой стороны – шире правоспособности лиц физических. Уже – ибо у юридического лица отсутствуют семейные права, шире – ибо юридическое лицо обладает правами, вытекающими из взаимоотношений целого с его членами.

Кроме того, союзная личность дееспособна. Она не нуждается в представительстве других лиц. Союзная личность имеет свою волю и действует. В своем нечувственном единстве она в состоянии действовать только через органы, которые образованы из отдельных людей. Юридическое лицо проявляет себя через деятельность органов. Это не представительство, т. е. не замещение одного лица другим, но «представление» (Darstellung) целого через часть.

Поскольку единство союзной личности – это единство общественного организма, она представляет собой сложное (составное) лицо. Индивиды, составляющие союзную личность, сами являются субъектами. Поэтому отношения «между союзной личностью и членами ее становятся юридическими отношениями. Эти отношения, равно как и компетенция органов, определяются уставом.

1 Gierke, указ, соч., S. 470 – 472.

100

Корпорация–это союз, обладающий правоспособностью, вытекающей из него самого. Душа корпорации – ее единая общая воля, ее тело – союзный организм (Vereinorganismus). Учреждение – союз лиц, правосубъектность которого установлена извне. Душа учреждения – единая учредительная воля, его тело – органическое устройство (organische Einrichtung). Возможны и смешанные типы. Например, государство представляет собой соединение корпоративных и институтных элементов 1.

В отличие от римской корпорации, в которой, по мнению Гирке, отсутствовала лично-правовая связь с ее членами, в старогерманской корпорации совокупное лицо и индивид взаимно влияют друг яа друга, между ними устанавливается лично-правовая связь. Дух старогерманской корпорации жив и поныне в современном германском праве. Корпорация создается в силу акта объединения (Vereinigungsakt), являющегося социально-правовым конститутивным актом, а не договором. Соединение индивидов в единое совокупное лицо (Gesamtperson) осуществляется через кор-поративную организацию. «Сущность организации состоит в устройстве (Herstellung) органов, в жизнедеятельности которых выявляется жизненное единство совокупного лица с соответствующими правовыми последствиями» 2.

Правоспособность корпораций – троякого рода. Это, во-первых, корпоративная власть ее над членами. Вторая группа прав и обязанностей корпорации вытекает из вчле-
нения ее в другое вышестоящее союзное единство. Это не только гражданские, но и публичные права. Третья черта правоспособности корпорации вытекает из ее отношений,
как субъекта гражданского права, с другими субъектами–физическими или юридическими лицами. В этой связи корпорация находится в одинаковом положении с другими
лицами. Поэтому возникающие у корпорации из этих отношений права и обязанности Гирке именует ее индивидуальными правами, а соответствующую правоспособность –
индивидуальной правоспособностью3. Корпорации также присущи и индивидуальные личные права – имя, честь, авторские права и т. д.                        

Исходящие от корпорации действия распадаются на три

1 Gierke, указ, соч., S. 472, 474–475.

2 Там же, S. 479–480, 485, 496–497.

3 Там же, S. 513–5Î6.

101

группы. Во-первых, это так называемые gemeinheitlichen корпоративные действия – своеобразные акты социального права, не имеющие прообраза в индивидуальном праве: они направлены частично на образование (Gestaltung) и приведение в движение корпоративного социального организма, частично же на выполнение корпоративной социально-жизненной задачи. Во-вторых, это так называемые gliedmässige корпоративные действия, одновременно относящиеся как к внешней жизни 'союзного лица, так и к внутренней жизни других (союзных лиц. Соответствующие действия представляют собой социально-правовые акты, но они могут совершаться и индивидами, являющимися членами союзной личности. Третья группа – индивидуальные корпоративные действия – относится к внешней жизни совокупного лица. Они аналогичны юридическим действиям, совершаемым индивидами '.

Взаимоотношения корпорации с ее членами также троякого рода. Внекорпоративные отношения – это отношения корпорации с ее членами, как с не связанными с ней субъектами. Эти отношения регулируются теми же нормами, какими регулируются и отношения между индивидами. Второй вид правоотношений корпорации с ее членами – чисто корпоративные отношения, т. е. отношения, основанные на уставе. В этих случаях «действует между ними чистое социальное право, которое у публичных союзов возводится в ранг публичного права». Внутри корпорации указанные юридические отношения выступают как отношения корпоративной власти; внешне они проявляются как состояние участия в корпоративной правовой сфере. Вместе с тем это правоотношения с обоюдными правами и обязанностями. Поэтому они должны быть юридически защищены в случае неправомерного их нарушения в исковом порядке. Правоотношения, вытекающие из членства в корпорации и из корпоративной власти, совершенно не затрагивают индивидуальных прав соответствующих субъектов.

Третья группа правоотношений – это отношения, развивающиеся частично внутри, частично вне корпоративной сферы. Соответствующие права и обязанности именуются Гирке корпоративными неотчуждаемыми правами. Это так называемые Sonderrechte. Они отражают борьбу социаль-

1 Gierke, указ, соч., S. 524–526.

102

ного и индивидуального права. Таковы, например, право на одинаковое со всеми другими членами участие в голосовании, право пользования корпоративным имуществом и др.1.

Недостатки органической теории общеизвестны. Это прежде всего биологизация понятия реальной союзной личности. Правда, сам Гирке в своей речи, в которой он подвел итоги своих исследований о юридическом лице, пришел к выводу, что между человеком и человеческим союзом существует только известное сходство и что только по аналогии человеческий союз можно назвать организмом. Гирке признает, что внутренняя структура целого, частями которого являются люди, предполагает не биологическую, а духовную связь; здесь кончается естествознание и начинается наука о духе. «Однако, –продолжает Гирке,–мы приравниваем социальное тело к индивидуальному организму и вместе с последним подчиняем их родовому понятию живого организма». Гирке приходит к заключению, что союзная личность «подобно индивиду – это телесно-духовное жизненное единство, которое может желать и претворять желаемое в действие» 2. Второй существенный недостаток, органической теории – это отсутствие у нее исторического подхода к явлениям. В свое время Дювернуа правильно отметил этот порок, указав на то, что основоположник органической теории Безелер в понятии Genossenschaft соединил совершенно разнородные явления – начиная от привилегированных форм обладания для лиц высшего дворянского сословия и кончая акционерной компанией 3. Гирке и прочие германисты пытаются превратить в истинно-германские, свойственные якобы только германскому духу те явления, которые характерны для известной фазы общественного развития вообще, а не только для «германского духа». Такова германская 'корпорация, в которой, как утверждает Гирке, в противоположность римской universitas выражена не отрешенность ее от членов, но тесная и неразрывная связь множественности и единства, сосуществование прав на общее имущество каждого члена корпорации и корпорации в целом (Korporatives Gesamteigentum).

Во-первых, Гирке приписывает римской universitas то, в чем она неповинна (см. гл. III), и на это обстоятельство германистам, в частности Гирке, в свое время указывали

1 Gierke, указ, соч., S. 534–539.

2 Gierke, Das Wesen der menschlichen Verbände, S. 12, 15–16.

2   Дювернуа, стр. 446.

                103

некоторые немецкие романисты, не ослепленные мнимой самобытностью германского духа. Тот факт, указывал Бринц, – что многие совместно, а не по частям владеют и могут владеть имуществом, не является преимуществом немецкого права; это явление встречается и в римском праве и сохраняется даже в римской корпорации 1.

Кроме того, в действительности, как правильно отметил Дювернуа, едко высмеявший германистическую идеологию Гирке, дело обстоит иначе, чем учат германисты. «Ни один народ ни в прошлом, ни в современном состоянии не являл такого полного и тяжелого -подчинения чужой системе юридических понятий, как немцы»2. Дювернуа имеет в виду рецепцию римского права в Германии.

Во-вторых, та нерасчлененность множественности и единства, которая характеризует собственность общей руки и Genossenschaft, есть прежде всего продукт феодализма. Гирке смешивает средневековые корпорации и корпорации буржуазной эпохи, возникшие в совершенно иной социально-экономической обстановке. По поводу этой стороны учения Гирке опять-таки нельзя не присоединиться к остроумной критике по его адресу со стороны Дювернуа. Дювернуа обратил внимание на то, что Гирке по существу исходит из учения Бартола, последнее же – «учение именно вселенского характера, приноровленное особенно к условиям слабого развития государственной власти, автономного строения различных общественных союзов (церкви, общины, сословия), нерасчлененности права публичного и частного, зависимого и поглощенного союзом положения личности человека. Точным образом его надлежит назвать по этим признакам средневековой догмой по преимуществу» 3.

При всех своих недостатках теория Гирке имеет ряд положительных черт, прочно усвоенных всеми сторонниками и защитниками теории реальности юридического лица. К числу положительных свойств органической теории относится прежде всего признание реальности юридического лица как такового реального коллектива, которое не сводимо ни к арифметической сумме индивидов, ни к фикции, или к тому или иному приему юридической техники. Далее заслуживает внимания учение Гирке об органах юридического лица

1 Brinz, указ. соч., S. 489.

2 Дювернуа, стр. 447.

3 Там же, стр. 448.

104

об условиях их деятельности (через действия органа проявляется деятельность юридического лица) и отличии органов от представителей. Наконец, необходимо отметить данную Гирке характеристику членских прав и обязанностей, в особенности так называемых Sonderrechte, взаимоотношений членов с корпорацией, корпоративной власти. Освобожденная от германистической схоластики формула о неразрывной связи союзной личности в целом и ее членов, о существовании и взаимопроникновении коллектива и отдельного члена коллектива, содержит в себе элементы правильного подхода к проблеме юридического лица. В этой формуле заключена верная мысль: хотя целое и не сводимо к сумме частей, но и не существует вне этих частей. Гирке не забывает тех людей, которые в своем единстве составляют юридическое лицо.

Некоторые представители реалистической теории отказались от биологизации юридического лица, которая свойственна органицистам, и приблизились c нашей точки зрения к правильному пониманию его сущности. Юридическое лицо рассматривается этими представителями реалистической теории как общественное образование, имеющее свою волю и действующее в целях обеспечения некоторых общих интересов, связывающих воедино определенную) группу людей. Указанная группа теоретиков в своем учении об юридическом лице исходит из теории Гирке, очищенной от биологических крайностей, из теории субъективного права, опирающейся на понятия воли и интереса.

Представителями этого течения реалистической теории являются Мишу и Салейль. Оба указанные автора исходят; из признания реальности юридического лица как человеческого коллектива, имеющего волю и интерес, отличные от воль и интересов индивидов, его составляющих. Оба названных автора – сторонники комбинационной теории субъек-тивных прав. Мишу отдает примат интересу, а не воле. Интерес является первичным элементом, воля – вторичным. Человек является субъектом права не потому, что он имеет волю, а потому, что он – человек. Не обязательно обладать волей в психологическом смысле этого слова. Достаточно, чтобы воля могла быть приписана социально или практически, чтобы закон рассматривал эту волю, как принадлежащую человеческому коллективу или индивиду '.

1 M i ch ou d, La thêorie de la personnalité morale, t. I, p. 104.

105

Для того чтобы человеческий коллектив превратился в самостоятельное лицо, в отличие от суммы индивидов, его составляющих, необходимы два основных условия: а) наличие у этого коллектива постоянно действующего интереса, отличного от индивидуальных интересов его членов; б) соответствующая организация, способная выявлять коллективную волю, могущую представлять и защищать этот интерес. Третье условие образования юридического лица – это признание его правом, включение его в юридическую среду государством 1. Идея коллективной личности слабее всего выражена в обществах, преследующих цели извлечения прибыли; здесь совмещаются эгоистические индивидуальные и коллективные интересы. В альтруистических корпорациях идея коллективной личности выражена сильнее. Мишу склонен трактовать учреждение как обширную, с неопределенным изменяющимся составом ассоциацию лиц. «В благотворительном учреждении, – пишет он, – субъектом права является коллектив бедных или больных, к которым адресуется учреждение» 2.

Мишу принимает теорию органов Гирке и Елиннека, но со следующими поправками. Понятие органа юридического лица лишь аналогично, а не тождественно понятию органа физического лица; орган юридического лица – это живой человек, индивид. «Если он не есть лицо, как орган, то он лицо, как индивид». Юридическое лицо обладает волей и интеллектом только благодаря органу: «То, что называют волей юридического лица, есть не что иное, как воля органа» 3.

Вторая поправка заключается в уточнении выдвинутого теорией органов утверждения, что юридическое лицо целиком существует только в своих органах. Юридическое лицо, как организованный коллектив, может действовать не только через органы, но и иными путями, например, научное общество устраивает научные заседания. Однако правильным является утверждение, что только орган может совершать от имени юридического лица юридические действия 4.

Салейль также считает, что воля не играет решающей роли в праве. Субъективное право – это управляемая авто-

1 Michoud, указ, соч., р. 111–112, 122–124.

2 Там же, р. 114, 116.

3Там же, р. 135.

4 Там же, р. 137.

106

номной волей власть (pouvoir), которая защищает интересы, имеющие социальное значение. Субъектом этой власти может быть не только индивид, но и коллектив людей, как единство. Не обязательно, чтобы субъективное право было реализовано волей того лица, которому принадлежит это право. Воля в юридическом смысле существует там, где она приписывается существу, способному по своей природе обеспечить ее реализацию. И ассоциация и учреждение могут реализовать право в свою пользу, т. е. для цели, которую они представляют, с момента их организации, через свои органы, т. е. через волю людей '.

Необходимыми предпосылками возникновения юридической личности, по мнению Салейля, являются наличие: а) организма, который может на деле применить власть (юридическая активность); б) разумной, свободной и независимой воли; в) согласованности указанной выше активности и целей, которые преследует юридическая личность, с коллективными интересами общества. Стало быть, налицо должны быть элементы субъективный, объективный и социальный. Все эти признаки, составляющие содержание понятия юридической личности, имеются не только у индивида, но и у ассоциации, и учреждения. Юридическое лицо имеет определенную организацию2. Корпоративная организация выражает реальную и единую общую волю членов ассоциации, дотоле раздробленную и рассеянную, смешанную с их индивидуальными волями. Корпоративная воля создает единство корпоративного объединения и вследствие этого–его юридическую личность. Единство цели создает единство воли.

В отличие от Мишу, который подчеркивает момент интереса, Салейль подчеркивает значение цели для юридического лица. В силу единства цели коллективная воля становится чем-то отличным от индивидуальных воль, хотя и исходит от них. Конечно, воля ассоциации – это не психологическая воля индивида. Это – власть (pouvoir), реализуемая »алей людей, являющихся органами ассоциации. Аналогичными признаками обладают и учреждения. В учреждении действует не только воля учредителя, которая живет и меняется в соответствии с уставной целью, но и воля администрации, направляющей деятельность учрежде-

          1Saleilles, указ, соч., р. 535, 547, 548–550.

          2 Т а м ж е, р. 548–585.

107

ния, сообразуясь с жизненными потребностями. У учреждения налицо организация, реализующая волю, и социально полезная цель '.

Салейль сам признает себя последователем Гирке. Как он, так и Мишу распространяют свои взгляды и на область публичного права.

К сторонникам реалистической концепции следует отнести и Суворова. Последний является ревностным защитником теории публичного характера юридических лиц. Суворов считает, что всякая цивилистическая теория юридического лица должна быть проверена с точки зрения ее пригодности и для публичного права. Юридическое лицо – не фикция и не целевое имущество. Субстратом как корпорации, так и учреждения (института) являются люди. Суворов выделяет случаи перехода корпорации в учреждение и обратно, равно как и промежуточные между ними образования 2. Необходимо и возможно указать общие признаки как для корпорации, та« и для учреждения. Из различных определений юридического лица наиболее удачными являются те, по смыслу которых юридические лица–это «общественные организации» или «общественные организмы». И корпорации и учреждения осуществляют общественные задачи. И те и другие одинаково наделены и волей и дееспособностью. Суворов дает следующее определение юридического лица: «Связное целое, составляющееся из наличных членов и органов этих общественных организаций, в их связи и единстве, есть субъект имущественных прав, точно так же, как в последовательном течении времени сменяющие их члены и органы, равным образом в их связи и единстве, будут субъектами за время их существования» 3. Суворов не был знаком с учением Гельдера, но он весьма одобрительно относится к родственной Гельдеру теории Сермана, олицетворяющей администраторов учреждения как субъектов должностного имущества, ибо считает, что за деятельностью учреждения стоит общественный интерес и общество в целом.

Выше уже были отмечены недостатки буржуазных реалистических теорий, в частности концепции Салейля. Хотя и он и Мишу неизменно подчеркивают, что их взгляды на

1 Sal ei 11 es, указ, соч., р. 590–595, 599, 605.

2 Суворов, указ, соч., стр. 147, 172–174.

3Там же, стр. 174.

108

юридическое лицо основаны на признаний реальности его существования, на поверку же выходит, что реальность понимается указанными авторами идеалистически. По мнению Салейля, право – не материальная вещь (une chose materielle), существующая сама по себе, но отношение, воспринимаемое разумом (conçue par l'esprit)l.

Правильно, что право нельзя воспринять нашими органами чувств, право в этом отношении нематериально, но неправильно то, что оно существует лишь в нашем сознании. Будучи общественным отношением, право существует вне индивидуального сознания и поэтому является объективной реальностью. Салейль по существу остается на идеалистических позициях. Каждое юридическое отношение является для него юридической реальностью лишь постольку, поскольку оно превращается в содержание народного сознания, в интеллектуальную реальность: «Chaque relation juridique se présente comme un rapport conçu à l'état de réalité intellectuelle; seulement comme cette relation intellectuelle est acceptée comme telle par la collectivité, elle est, à ce titre, une réalité» 2. Отсюда и идеалистический вывод Салейля, что идея личности (personnalité) есть юридическая реальность. Юридическая же реальность – это концепция 3.

Для марксистской науки права юридические понятия суть формы отражения в нашем сознании явлений права как социальной реальности. Для Салейля же правовое отношение реально лишь постольку, поскольку оно стало понятием.

Реалистическая теория в трактовке Мишу, Салейля и других ее представителей (например, Суворова в дореволюционной России) содержит в себе много верного. Однако ее представители – это буржуазные ученые со свойственной им классовой ограниченностью. Основной порок реалистической теории заключается в отсутствии классовой трактовки понятий воли и интереса, в игнорировании классовой сущности субъекта права, в частности юридического лица, в переносе понятия юридического лица из частного права в область права публичного.

1 Saleilles, указ, соч.; р. 620.

2 Там же, р. 629.

3 Там же, р. 573.

109

V. ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО В СОВЕТСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ

1

Какие отношения выражает фигура юридического лица в советском праве? Почему государственные предприятия, госбюджетные учреждения, кооперативные и общественные организации, а иногда и социалистическое государство в целом являются субъектами гражданского права? Правильные ответы на эти вопросы являются ключом к уяснению природы юридического лица в советском праве и послужат основой для создания марксистской конструкции советского юридического лица и правильной классификации его видов.

Наибольшую трудность для правильного |решения проблемы представляют социалистические государственные предприятия и учреждения. Почему при единстве фонда государственной социалистической собственности в имущественных правоотношениях выступает множество самостоятельных субъектов права, государственных предприятий и учреждений?

Единство политического и хозяйственного руководства, осуществляемое советским государством на основе единой государственной собственности на орудия и средства производства, означает, что государство – это действительный представитель всего общества. В этом смысле социалистическое государство является субъектом права государственной собственности (всенародного достояния). Однако советское государство выступает в гражданских правоотношениях в качестве непосредственного субъекта имущественных прав лишь в тех случаях, когда оно действует в качестве казны. Содержание понятия" казны будет раскрыто в дальнейшем. Сейчас необходимо отметить лишь следующее. Понятие казны тесным образом связано с понятием государственного бюджета. Деятельность советского государства, как казны, выражает единый процесс собирания и расходования в соответствии с потребностями социалистического строительства той части общественного дохода, которая проходит через государственный бюджет. Государство в единстве своих доходов и расходов выступает как целое, как казна. Поэтому понятие казны не столько гражданско-правовое, сколько государственно-правовое понятие.

110

Деятельность государства, как казны, по собиранию и расходованию денежных средств есть одна из форм проявления государственного суверенитета и осуществления принадлежащих социалистическому государству функций властвования. Но в некоторых случаях казна является стороной и в гражданском правоотношении – по внешнеторговым операциям через торговые представительства за границей, в случае спора по искам о выморочном имуществе и в ряде других случаев, о которых будет идти речь ниже (см. гл. VII). В отличие от буржуазного государства, в котором все государственное имущество – это имущество казны, понятие советской казны, как связанное только с бюджетом понятие, имеет более узкое содержание. В буржуазном государстве казна воплощает всю имущественную сторону деятельности буржуазного государства. В социалистическом же обществе имущество, принадлежащее государству, как казне, не тождественно с государственной собственностью. Земля, воды, леса, недра, государственные предприятия, железные дороги и т. д. входят в состав всенародного достояния, но не являются объектами собственности государства, как казны. Однако имущество советской казны не противостоит народному богатству, но является его органической частью и важнейшей формой его выражения.

Итак, социалистическое государство (здесь имеются в виду СССР и союзные советские республики) как непосредственный субъект гражданского права, т. е. как юридическое лицо, действует только в качестве казны. Как уже было указано выше и как будет показано в гл. VII настоящей работы, случаи выступления государства как юридического лица немногочисленны. Хозяйственная деятельность социалистического государства характеризуется не этими случаями его участия в гражданском обороте. Советское государство осуществляет как хозяйственное управление, так и управление в иных областях общественной жизни, в том числе и в культурно-воспитательной области, через разветвленную сеть своих органов. Хотя советское государство – единственный субъект права государственной собственности, а учреждения и предприятия суть лишь его органы, последние являются юридическими лицами. Объясняется это тем, что, хотя государство, как целое, и является хозяйствующим субъектом, процесс производства и распределения общественного продукта проходит

111

через известные ступени, опосредствован деятельностью государственных органов.

Любое государство, в том числе и социалистическое, немыслимо вне деятельности государственного аппарата, представляющего собой систему органов; через эти органы осуществляется государственное властвование. Основой буржуазного общества является частная собственность. Поэтому по общему правилу буржуазное государство само не управляет хозяйством. Иначе в социалистическом обществе, в котором государство через свои органы управляет хозяйством, в связи с чем имущественная сторона деятельности госорганов приобретает принципиально иное по сравнению с деятельностью органов буржуазного государства значение. Непосредственно хозяйствующие госорганы становятся хозяйственными организациями. Но было бы неправильно отсюда делать вывод, что социалистическое государство может быть сведено к сумме его органов или растворено в этих органах. Неправильным явилось бы и обратное утверждение, а именно, что государство стоит над этими органами. Соотношение между социалистическим государством и его органом таково-, каково соотношение между общим и отдельным, целым и частью.

Общее не растворяется в особенном и отдельном, равно как и отдельное не поглощается общим. И вместе с тем одно предполагает другое. «...Отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного» '. Равным образом целое не сводимо к сумме отдельных частей, оно всегда нечто большее, качественно иное, чем эта сумма. Социалистическое государство не только как субъект властвования, но и как хозяйствующий субъект и, стало быть, субъект права государственной собственности – это не абстрактное, но конкретное, выступающее в многообразии своих органов единство. Обособление в управление госоргана части государственного имущества, предназначенного в зависимости от характера деятельности органа либо для выполнения производственного плана, либо для осуществления организационных, оборонных или социально-культурных задач, не нарушает единства государ-

1Ленин, Философские тетради, Партиздат, 1933, стр. 327.

112

ственной собственности и единства воли социалистического государства рабочих и крестьян.

В основе деятельности советского государства лежит демократический централизм. Демократический централизм означает единство воли рабочего класса и всего трудового народа, не исключающее, но предполагающее известную самостоятельность и инициативу госорганов, как проводников этой воли, в процессе осуществления тех или иных функций советского государства. Демократический централизм в хозяйственной области выражается в государственном плане и в оперативной самостоятельности и инициативе государственных предприятий, выполняющих этот план. Государственные предприятия являются государственными хозяйственными организациями.... Осуществляя непосредственную деятельность по производству или распределению товаров, по оказанию услуг, государственная хозяйственная организация является вместе с тем и государственным органом.

Мы исходим из того, что органом являются те живые люди, которые вырабатывают волю общественного образования и через которых осуществляется деятельность этого общественного образования, как единого целого. Орган – это та часть целого, в котором проявляется деятельность целого. Поэтому органом с нашей точки зрения нельзя считать должность, как определенную компетенцию « вытекающие из нее действия, которые выполняет должностное лицо. Нельзя также считать органом только возглавляющее данный участок административного, хозяйственного и социально-культурного управления отдельное должностное лицо.

Вслед за А. В. Венедиктовым мы считаем, что органом является возглавляемый этим должностным лицом организованный коллектив трудящихся, выполняющий возложенные на него социалистическим государством функции. «...Производственный план, – говорит товарищ Сталин,–есть живая и практическая деятельность миллионов людей. Реальность нашего производственного плана –это миллионы трудящихся, творящие новую жизнь. Реальность нашей программы – это живые люди, это мы с вами, наша воля к труду, наша готовность работать по-новому, наша решимость выполнить план» '.

1Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 349.

 

113

Когда мы говорим о выполнении плана каким-либо предприятием, мы прежде всего имеем в виду живых людей, составляющих коллектив этого предприятия. Определение госоргана, как организованного коллектива рабочих и служащих во главе с ответственным руководителем, было дано и разработано проф. А. В. Венедиктовым '. Мы присоединяемся к этому определению, но со следующей поправкой.

Определение государственного хозяйственного органа, данное А. В. Венедиктовым в 1940 г., отличается от определения госоргана, данного им в 1928 г. в работе «Правовая природа государственных предприятий». В 1928 г. А. В. Венедиктов исходил из того, что «наделение хозрасчетных предприятий правами юридического лица представляет собою персонификацию госорганов, за которыми стоит само государство, как коллективный хозяйствующий субъект» 2.

В гражданском обороте, согласно прежней концепции А. В. Венедиктова, в лице государственных предприятий выступало само государство. Имущество юридического лица, государственного предприятия, в силу механизма товарооборота с этой точки зрения являлось товарной формой собственности государства. По поводу этой концепции автор ее впоследствии писал: «...мы видели за госорганом только само государство как собственника всего единого фонда государственной собственности и не замечали другого коллектива, которому государство выделило определенную часть этого фонда в непосредственное оперативное управление, не замечали организованного коллектива рабочих и служащих, выполняющего во главе со своим руководителем возложенный на данный госорган отрезок единого государственного плана» 2.

В 1940 г. А, В. Венедиктов пересмотрел свою прежнюю теорию. Государственный орган получил надлежащую оценку, соответствующую его истинному значению в системе социалистических общественных отношений и в советском имущественном обороте. Что же касается гражданско-правовой характеристики советского государства, как такового, то А. В. Венедиктов в настоящее время считает, что

1А.В. Венедиктов. Органы управления государственной социалистической собственностью, «Советское государство и право», 1940, № 5–6.

2А. В. Венедиктов, Правовая природа государственных предприятий, Л., 1928, стр. 80–81.

114

государство юридическим лицом гражданского права не является. «Юридическим лицом, – пишет А. В. Венедиктов, – является именно государственный орган, а не социалистическое государство в целом, хотя оно и стоит за юридическим лицом как собственник выделенного этому юридическому лицу имущества» 1. Единственное исключение из этого правила А. В. Венедиктов усматривает в факте непосредственного выступления социалистического государства как целого, т. е. как юридического лица, во внешнеторговом обороте2.                                                                                 

Исходя из развитых выше соображений о соотношении государства и его органов, в отличие от А. В. Венедиктова мы полагаем, что социалистическое государство,
как казна, может выступать в качестве юридического лица не только во внешнеторговых операциях, но и внутри страны.

Необходимо также иметь в виду, что в деятельности государственного органа выражается не только деятельность данного коллектива трудящихся, но и деятельность всего трудового народа в целом, организующего и обеспечивающего через другие органы выполнение возложенных на данный орган функций. Вместе с тем советское государство является субъектом присвоения общественного продукта лишь в той мере, в какой этот продукт является результатом деятельности множества государственных хозяйственных органов. Недостаточно сказать, что государство стоит за госорганом, как собственник выделенного этому госоргану имущества. Государство также живет и действует, проявляется в своем органе, не сливаясь, однако, с ним, подобно тому, как общее проявляется в отдельном и целое в части, хотя общее не тождественно отдельному и целое части.

2

Важнейшим проявлением демократического централизма в хозяйственной области является хозяйственный расчет. Хозрасчет – орудие социалистического накопления, важнейшее средство обеспечения расширенного социалистического воспроизводства.

1 А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 65.

2 Там же.

115

Хозрасчет обеспечивает учет и контроль над мерой труда и производственного потребления того государственного предприятия, которое на данном участке выполняет свою часть народнохозяйственного плана. Хозрасчет является способом индивидуализации результатов выполнения планового задания государственным предприятием. Тем самым хозрасчет обеспечивает ликвидацию обезлички в деятельности госпредприятия. Отсюда – имущественная обособленность госпредприятия, его самостоятельность и инициатива в выполнении плана. Имущественная обособленность влечет за собой самостоятельную имущественную ответственность госпредприятия. Обособление имущества госоргана является одной из форм раскрытия единства государственной собственности, понимаемого не как абстрактное, а как конкретное единство, как единство в многообразии. Здесь соотношение таково же, каково соотношение между государством и его органом.

Отмеченные выше признаки хозрасчета вытекают из его сущности. Сущность же хозяйственного расчета, заключается в том, что о« является формой применения принципа вознаграждения по труду к деятельности государственных предприятий, а тем самым и одной из форм осуществления закона стоимости в социалистическом хозяйстве. Госпредприятие реализует свою продукцию за вознаграждение, по плановой цене, т. е. в соответствии с трудом, который должен быть вложен в эту продукцию. При плохой работе хозрасчетного предприятия его- имущественное положение ухудшается, при перевыполнении плана его средства увеличиваются. Отношения между государственными предприятиями имеют эквивалентно-возмездный характер.

Сфера распространения принципа вознаграждения по труду, являющаяся основным принципом социалистического общества, не может быть ограничена только рамками потребительского распределения. Этот принцип распространяется и на социалистическое производство. В «Очередных задачах советской власти» Ленин писал: «Социалистическое государство может возникнуть лишь, как сеть производительно-потребительских коммун, добросовестно учитывающих свое производство и потребление, экономящих труд, повышающих неуклонно его производительность»... '. Маркс в своих работах указывает на теснейшую связь между

1 Ленин, Соч., т. XXII, стр. 451.

116

производством и распределением, на зависимость распределения от производства и на то, что само производство есть производительное потребление. Это важнейшее положение марксистской политической экономии было Марксом доказано и конкретизировано на богатейшем историческом материале в «Капитале». В «Критике Готской программы» Маркс писал: «Всякое распределение предметов потребления есть всегда лишь следствие распределения самих условий производства. Распределение же последних выражает характер самого способа производства»'.

Утверждая, что хозрасчет является формой осуществления принципа вознаграждения по труду, а тем самым и закона стоимости в деятельности хозяйственных органов социалистического государства, мы не можем пройти мимо следующего высказывания Ленина: «... в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) «буржуазное право» отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отношению к средствам .производства. «Буржуазное право» признает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью. Постольку –и лишь постольку – буржуазное право» отпадает.

Но оно остается все же в другой своей части, остается в качестве регулятора (определителя) распределения продуктов и распределения труда между членами общества»2.

Ленин говорит об отмене «буржуазного права» по отношению к средствам производства. Значит ли это, что принцип вознаграждения по труду действует только в сфере распределения продуктов потребления между индивидами, т. е. между непосредственными участниками общественного процесса труда. Такое понимание сферы действия принципа вознаграждения по труду следует признать слишком узким. Как видно из приведенной выше цитаты, Ленин считает, что «буржуазное право» является не только регулятором распределения продуктов, но и распределения труда между членами общества. Ни Маркс, написавший «Критику Готской программы» в 1875 г., ни Ленин в 1917 г., как представители научного социализма, не могли и не пытались нарисовать картину конкретной

1 Маркс, Избранные произведения, т. II, стр. 454.

2 Ленин, Соч., т. XXI, стр. 435.

117

организации социалистического производства. Поэтому ни Маркс, ни Ленин не пишут о том, в какие конкретные формы выльется распределение труда между членами социалистического общества, как будет организована деятельность государственных предприятий. Распределение труда – это не только распределение рабочей силы между отдельными отраслями производства, но и распределение самих средств производства как овеществленного труда. Процесс расширенного социалистического производства включаете себя процесс распределения труда между отдельными отраслями производства в соответствии с государственным планом развития народного хозяйства. Предусмотренная планом определенная мера труда и производительного потребления того коллектива трудящихся, который образует «живой субстрат» государственного предприятия, овеществляется в продукции этого предприятия. Передача этой продукции другому предприятию, являющаяся одним из моментов движения общественного производства, не может не эквивалироваться в период социализма другим количеством труда, выраженным в иной вещественной форме.

Важно отметить также и то обстоятельство, что высказывания Маркса и Ленина о принципе вознаграждения по труду в период социализма не затрагивают вопроса о роли и значении товарно-денежной формы в социалистическом хозяйстве. Маркс и Ленин имели в виду социалистическое общество на том этапе его развития, в котором необходимость в деньгах уже отпала и участие каждого в общественном производстве может измеряться непосредственно в трудочасах. Маркс писал: «Индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя – это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда» '. То же самое говорит и Ленин: «Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы отработал. По этому удостоверению он получает из

1 Маркс, Избранные произведения, т. II, стр. 452.

118

общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов» '.

Товарищ Сталин на основе опыта социалистического строительства в СССР развил я обогатил учение Маркса – Энгельса – Ленина об экономике социализма, в частности, о значении товарно-денежной формы в социалистическом строительстве. Еще в 1934 г. товарищ Сталин указал, что «... деньги останутся у нас еще долго, вплоть до завершения первой стадии коммунизма, –социалистической стадии развития» 2.

Расходы предприятия должны находиться в соответствии с его доходами. Принцип хозяйственного расчета обусловливает заинтересованность предприятия в результатах его деятельности, создает стимулы для рентабельной работы. Рентабельность может быть достигнута только при осуществлении принципа вознаграждения по труду в деятельности предприятия на основе применения закона стоимости, т. е. на основе действительного хозяйственного расчета3. Поэтому важнейшим признаком хозрасчета госпредприятия является также его материальная заинтересованность в результатах производственной деятельности.

Индивидуализация результатов выполнения плана, т. е. определение итогов работы по каждому предприятию в отдельности, выявляет лицо предприятия. Выполнение .и перевыполнение плана отражается также на материальном положении коллектива рабочих и служащих предприятия в целом и каждого работника в отдельности. За счет директорского фонда, образуемого путем отчислений от плановой и

1 Ленин, т. XXI, стр. 433.

2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 462.

3 О том, что уровень рентабельности предприятия зависит от действительного осуществления принципа вознаграждения по труду в деятельности предприятия свидетельствует следующий факт: Кузнецкий металлургический завод в течение длительного периода из месяца в месяц допускал перерасходы по фонду заработной платы, т. е. получал от государства средства сверх плана, не эквивалируя их выпуском соответствующей продукции. Однако, когда Госбанк (с 1939г.) начал выдавать предприятиям деньги на заработную плату лишь в строгом соответствии с выполняемой производственной программой, положение резко изменилось: администрация завода вынуждена была по-настоящему заняться организацией труда, рационализацией производства и т. д. В итоге уже в октябре 1939г. завод выполнил план на 128,4% (вместо 98,2% в августе) и впервые получил двухмиллионную экономию по фонду заработной платы (см. В. М. Батыр ев и В. К. Ситнин, Организация и планирование финансов в социалистической промышленности, Госпланиздат, 1940, стр. 49).

119

сверхплановой прибыли, улучшаются материально-бытовые условия работников данного предприятия (строительство жилых домов, детских яслей и т. д.), премируются его лучшие работники 1.

Здесь более чем ясна связь между применением принципа вознаграждения по труду к предприятию в целом, как способом оценки результатов его производственной деятельности, и применением этого принципа к отдельному работнику данного предприятия2. Разумеется, нельзя забывать, что в конечном счете результаты деятельности предприятия как государственного органа присваиваются социалистическим обществом в целом в лице советского государства, ибо не 'предприятие, а государство является собственником произведенного продукта. Точно так же обращается в собственность государства и та часть результатов деятельности предприятия, которая не перераспределяется через государственный бюджет и ее 'Направляется вновь в производство или на капитальное строительство, а предназначается для удовлетворения потребительских нужд рабочих и служащих данного предприятия (жилые дома, ясли, клубы).

Какова же природа прав государственного предприятия на закрепленное за ним имущество?

1 См. пост. ЦИК и СНК СССР от 19 апреля 1936г. (СЗ СССР 1936 г. №20, ст. 169). СНК СССР в своем постановлении от 2 июля 1941 г. в связи с войной отменил производство отчислений в фонд директора. Указание о5 отмене этих отчислений содержится в циркуляре центральной бухгалтерии Наркомстроя от 1 августа 1941 г. № 27-14 «О взносе остатков спецфондов в бюджет» (напеч. в Сборн. руководящих материалов и консультаций по строительству, № 8;см. также статью 3. Атласа Принцип хозяйственного расчета в условиях современной военной экономики СССР, журн. «Под знаменем марксизма», 1942, № 7). Отмена отчислений в фонд директора была вызвана условием военной обстановки, требующей мобилизации всех ресурсов страны на военные нужды. Временная отмена фонда директора, а также расширение прав наркомов на период Великой Отечественной войны (на основании постановления СНК СССР от 1 июля 1941 г.) усилили столь необходимую в военное время централизацию не только планирования, но и оперативных функций. Однако все важнейшие принципы хозрасчета сохранили свое значение и во время войны. Полное проведение хозрасчета в госпредприятиях являлось важнейшим условием осуществления режима экономии и снижения себестоимости продукции в период войны. Фонд директора был вновь учрежден пост. Совета Министров СССР от 5 декабря 1946 г.

2 См. также пост. Экономсовета при СНК СССР от 16 марта 1939г. №248 «Об оплате проектировщиков, премировании проектных организаций и подрядных договорах на проектирование»; на время войны действие этого постановления было приостановлено, но уже в конце 1943 г, восстановлено (пост. СНК СССР от 24 октября 1943г.).

 

120

При ответе на этот вопрос необходимо «меть в виду не только то имущество, которое выделяется предприятию соответствующими планово-регулирующими органами ори его организации, но и произведенную им продукцию.

Право собственности государства на это имущество опосредствовано хозрасчетными, а стало быть, и стоимостными отношениями между госпредприятиями. Нельзя не согласиться с А. В. Венедиктовым, который, исходя из учения классиков марксизма о собственности, как присвоении, считает в соответствии с указаниями Энгельса, что государственная социалистическая собственность представляет собой общественное присвоение продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства '. Но в связи с тем, что госпредприятия непосредственно владеют, пользуются и распоряжаются в рамках и на основе плана находящимся в их управлении го-сударственным имуществом, право собственности государства на это имущество по общему правилу не выступает в прямой непосредственной форме. Исключения из этого правила представляют те случаи, когда государство, как таковое, от своего имени совершает акты распоряжения государственным имуществом (например, во внешнеторговых операциях). Вместе с тем нельзя понять хозяйственный расчет и юридические отношения, вытекающие из хозрасчетной деятельности государственных предприятий, если не признать, что эти предприятия владеют, пользуются и распоряжаются в рамках, указанных законом, закрепленным за ними имуществом. Такое объяснение содержания права государственного предприятия на закрепленное за ним имущество было предложено А. В. Венедиктовым2. Непосредственное владение, пользование и распоряжение, осуществляемое предприятием как юридическим лицом, является юридическим выражением его хозрасчетной самостоятельности. Поэтому предприятие, как самостоятельная единица, владеет имуществом, распоряжается им путем совершения юридических сделок (реализует за деньги свою продукцию, приобретает за деньги же необходимые ему товары и т. д.) 3.

1 См. ст. А. В. Венедиктова, Право государственной социалистической собственности, «Вопросы советского гражданского права», изд. Академии Наук СССР, 1945, стр. 92–93.

2 Там же, стр. 109.

3 На эту важнейшую форму выражения хозяйственного расчета ука-

121

Конструкция права государственной собственности, предложенная А. В. Венедиктовым и находящая свое подтверждение в законе,1 является пока наиболее совершенной из имевшихся до сих пор попыток объяснения и обоснования прав государственного предприятия на закрепленное за ним имущество.

На основе хозяйственного расчета действуют не только промышленные, сельскохозяйственные, строительные и иные производящие материальные ценности государственные предприятия, но и предприятия, выполняющие иную работу за вознаграждение (оказание услуг). Таковы транспортные, коммунальные и другие предприятия. На принципе хозрасчета построена деятельность и торговых предприятий, опосредствующих своей деятельностью процесс распределения общественного продукта. Наконец, аналогичным образом организована и деятельность предприятий, обслуживающих художественные, эстетические, воспитательные и иные культурные запросы граждан социалистического общества, – в тех случаях, когда эта деятельность выполняется за вознаграждение. Поэтому (различного рода зрелищные предприятия, дома культуры и т. д. могут действовать на хозяйственном расчете. Отсюда можно сделать тот вывод, что результаты деятельности хозрасчетного предприятия не должны обязательно (Облекаться в вещественную форму, т. е. быть материальными ценностями. Поэтому в дальнейшем изложении п p о и з в о д с т в е н н ы м п р е д n p и-

зывают и экономисты. 3. Атлас в упомянутой ранее статье насчитывает четыре признака хозрасчета: а) организация планового учета и контроля за производством в денежной форме, б) покрытие всех расходов предприятия за счет его доходов, в) наличие у предприятия самостоятельного имущества (основные и оборотные средства) и г) организация предприятия как хозрасчетной единицы, имеющей самостоятельный баланс, право приобретения и реализация за деньги товаров и т. д. С этим последним признаком 3. Атлас и связывает юридическую личность государственного предприятия, «Этот признак хозрасчета развертывается в целой системе законов советского хозяйственного права, которые регламентируют деятельность «юридических лиц»–хозрасчетных предприятий и организаций» (цит. ст. 21). Нетрудно заметить, что четвертый, с точки зрения 3. Атласа, признак хозрасчета по существу покрывает собой все остальные, указанные им признаки; поэтому юридическая личность государственного предприятия является формой выражения не одного какого-либо признака хозяйственного расчета, а всех важнейших его признаков в той мере, в какой они выражают самостоятельность государственных предприятий в советском гражданском обороте.

1 «...трест.... владеет, пользуется и распоряжается имуществом., (ст. 5 Положения о трестах от 29 июня 1927 г.).

122

я т и е м б у д е т именоваться не только п p е д п р и я т и е, п р о и з во д я щ е е к а к и е – л и б о м а т е р и а л ь н ы е ц е н н о с т и, н о и в с я к о е и н о е х о з р а с ч е т н о е п р е д п р и я т и е.

Использование той доли общественного продукта, которая поступает не в производство и не в фонд личного потребления, а на организационные и социально-культурные расходы, также опосредствовано денежной формой. Деятельность государственных учреждений, выполняющих эти функции, обеспечивается соответствующими денежными ассигнованиями из государственного бюджета. Эти учреждения, выступая в качестве самостоятельных распорядителей кредитов, действуют как носители имущественных прав и обязанностей. Конечно, имущественная связь госбюджетных органов с государством в целом осуществляется в иных формах, чем связь хозорганов с государством. Об этом будет подробно сказано ниже. Отметим лишь, что госбюджетные органы по общему правилу pасходуют те средства, которые они получили от государства.

Издержки управления, расходы на народное образование, здравоохранение и т. д. покрываются за счет той часта общественного дохода, которая перераспределяется через государственный бюджет. Правда, не исключены случаи хозрасчетной организации деятельности и социально-культурных органов. В этом случае сами граждане оплачивают свои культурные потребности за счет той части общественного дохода, которая в форме денежных средств поступает в их индивидуальное распоряжение. Это не означает обязательного сокращения той доли общественного продукта, которая в форме денежных средств поступает в государственный бюджет для удовлетворения потребностей общества в народном образовании, здравоохранении и т. д. Наоборот, эта доля неуклонно растет по мере укрепления экономической мощи социалистического государства. Но это означает, что растущие культурные потребности трудящихся могут и должны частично удовлетворяться за счет их трудовых доходов. Указанное обстоятельство еще раз подчеркивает роль и значение товарно-денежной формы в условиях социалистической стадии развития общества.

123

Итак, и в области материального производства и в области обеспечения административных и социально-культурных потребностей деньги являются основной формой учета и контроля над мерой труда и потребления как отдельных членов социалистического общества, так и деятельности госорганов – предприятий и учреждений.

Изложенные выше соображения дают основания утверждать, что госорганы, обладающие определенной, признанной законом мерой имущественной самостоятельности, являются носителями прав и обязанностей, т. е. юридическими лицами. Признание госпредприятий юридическим лицом является важнейшим условием и формой правовой устойчивости хозяйственного расчета. Государство не отвечает за долги государственного хозрасчетного предприятия, а последнее не отвечает за долги государства. Юридическими лицами должны быть признаны и госбюджетные учреждения, которым также предоставлена известная мера самостоятельности в имущественных отношениях.

Что касается кооперативных и общественных организаций, то задача обоснования их юридической личности разрешается сравнительно просто. В соответствии с интересами трудящихся и в целях развития организационной самодеятельности и политической активности народных масс ст. 126 Конституции СССР обеспечивает за гражданами право объединения в общественные организации: профессиональные союзы, кооперативные объединения, организации молодежи, спортивные и оборонные организации, культурные,, технические и научные общества, а наиболее активные и сознательные граждане из рядов рабочего класса и других слоев трудящихся объединяются во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков). Обособляя для достижения поставленных перед собой целей необходимое для этого имущество, общественные организации становятся субъектами гражданских правоотношений. Ст. 126 Конституции предусматривает объединения, преследующие как хозяйственные, так и иные –оборонные, социально-культурные и политические–цели. К числу хозяйственных объединений трудящихся относятся кооперативные организации; все остальные общественные организации являются субъектами имущественных правоотно-

124

шений лишь в той мере, :в какой это необходимо для разрешения поставленных перед ними задач.

Собственниками кооперативно-колхозного имущества являются сами кооперативные объединения и колхозы (ст. ст. 5 и 7 Конституции СССР). Кооперативно-колхозная собственность – социалистическая собственность. Поэтому имущество кооперативной организации – это не общая собственность группы лиц, составляющих в данный момент эту организацию. Соединение лиц превращается в юридическое лицо, выступает как самостоятельный носитель имущественных прав « обязанностей не только вовне, но и во внутренних взаимоотношениях с членами.

В государстве, в котором основные средства производства составляют общенародное достояние и власть принадлежит самим производителям, кооперативные организации представляют собой социалистическую форму хозяйствования. «При нашем существующем строе, – писал Ленин, – предприятия кооперативные отличаются от предприятий частно-капиталистических, как предприятия коллективные, но не отличаются от предприятий социалистических, если они основаны на земле, при средствах производства, принадлежащих государству, т. е. рабочему классу» '. Говоря о социальной природе колхозов, товарищ Сталин еще в 1929 or. указал, что «... колхозы как тип хозяйства есть одна из форм социалистического хозяйства» 2. В 1933 г. товарищ Сталин подчеркнул, что «...колхоз есть социалистическая форма хозяйственной организации» 3.

Каждая кооперативная организация, будучи формой выражения: организационно-хозяйственной самодеятельности коллектива трудящихся, является юридическим лицом. Вхождение кооперативной организации на принципе членства в состав другого, вышестоящего кооперативного объединения (союза), не умаляет ее юридической личности и не нарушает принципов кооперативной собственности. Поэтому все кооперативные организации – от низового объединения ( артели, товарищества и т. д.) до высших союзных объединений системы – суть юридические лица.

Кооперативная организация не является органом государства. Она – добровольное объединение граждан. В этом

1         Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 396.

2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 287.

3Там же, стр. 404.

125

заключается основное и решающее отличие .кооперативной организации, как юридической личности, от госпредприятия. За юридической личностью госоргана в конечном счете стоит государство в целом. Это положение необходимо понимать не в том смысле, как понимал его в 1928г. А. В. Венедиктов (см. стр. 114), а в том смысле, что деятельность госоргана, как организованного коллектива рабочих и служащих, возглавляемого ответственным руководителем, определяется общегосударственной волей и общегосударственными целями. Средством достижения этих целей является хозяйственный расчет – самостоятельность и инициатива госпредприятия. Поэтому государство в лице соответствующих планово-регулирующих органов вправе перераспределять имущество, закрепленное за госорганом (передача зданий и сооружений от одного госоргана другому). Основные фонды, находящиеся в управлении госоргана, изъяты из оборота. Вопрос о возникновении и прекращении госпредприятий решается государством. За юридической личностью кооперативной организации юридически стоит не государство, а объединяемая ею членская масса.

Вместе с тем следует отметить некоторые черты кооперативно-колхозной собственности, вытекающие из ее социалистической природы -и свидетельствующие о своеобразном единстве имущества кооперативных организаций того или иного вида кооперации. Мы .имеем в виду судьбу неделимых фондов ликвидированной кооперативной организации. При ликвидации кооперативной организации ее членам возвращаются лишь паевые взносы, все же остальное имущество после покрытия долгов передается вышестоящему кооперативному объединению (при наличии кооперативной системы)'. Так называемые централизованные фонды принадлежат данной кооперативной системе в целом 2. Если

1 Ст. 29 Положения о порядке прекращения кооперативных организаций при их ликвидации, соединении и разделении, утв. ЦИК и СНК СССР 15 июня 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 37, ст. 372).

2 По мнению Д. М. Генкина, «централизованные фонды систем принадлежат их центрам, которые и распоряжаются ими в интересах системы» (см. М. М. Агарков, С. Н. Братусь, Д. М. Генкин, В. И. Серебровский, 3. И. Шкундин, Гражданское право, т. I, 1944, стр. 275). Не правильнее ли считать, что указанные фонды находятся в управлении этих центров, а собственником этих фондов является кооперативная система? Довольно странной является фигура собственника, берущего у себя самого деньги взаймы.

126

кооперативные объединения не образуют системы (например, в колхозном строительстве), в случае ликвидации кооперативной организации (например, сельскохозяйственной артели) оставшееся за вычетом паевых взносов и долгов имущество также должно быть передано по указанию компетентного госоргана (например, районного земельного отдела) другой родственной 'Кооперативной организации (например, другому колхозу) '.

Необходимо также отметить, что имущественная ответственность кооперативных организаций по их долгам не является безграничной. Взыскание не может быть обращено на кооперативные и колхозные промышленные и кустарно-промысловые предприятия (помещение, оборудование и инструменты), на жилые и хозяйственные постройки, на семенной и страховой фонды колхозов, на паевые взносы кооперативных организаций в вышестоящие кооперативные объединения, (равно как и на взносы кооперативных организаций в фонд долгосрочного кредитования в специальных банках по финансированию капитального строительства и т. п.2. Забронировано от взысканий перечисленное выше кооперативное -имущество /и при обращении взыскания по исполнительным листам судебных органов и приравненным к ним документам 3.

Однако при прекращении кооперативной организации с ликвидацией ее дел и имущества она отвечает по своим долгам всем своим имуществом. В ликвидационную массу поступает все имущество, включая и основные фонды. Природа кооперативно-колхозной собственности, как собственности данного кооперативного объединения, в этом случае проявляется полностью.

Кооперативные товарищества, артели, союзы и т. д. – хозяйственные организации. Все иные создаваемые в порядке ст. 126 (Конституции СССР организации, преследующие политические, культурно-воспитательные, оборонные

1 См. пост. СНК СССР от 5 мая 1940 г. «О переселении из зон затопления Рыбинского и Угличского водохранилищ» (СП СССР 1940г. № 15, ст. 366).

2 См. Положение о взыскании налогов и налоговых платежей (СЗ СССР 1932г. №69, ст. 410).

3 Пост. СНК РСФСР от 3 ноября 1934 г. (СУ РСФСР 1934г. №35, ст. 243).

127

и тому подобные цели, принято именовать общественными организациями. Имущество общественных организаций также является социалистической собственностью. Однако имущественный режим различных общественных организаций различен. Существуют общественные организации, имущество которых по своей юридической природе сходно с имуществом кооперативных организаций. Но существуют и объединения, имущество которых характеризуется более высокой степенью обобществления.

К числу таких организаций относятся профессиональные союзы и некоторые добровольны© общества. Степень объединения имущества профсоюзов столь высока, что передача зданий, сооружений и т. п. от одной профессиональной организации другой производится на основании распоряжения ВЦСПС в том же порядке, как и передача основных фондов от одного госоргана другому, т. е. безвозмездно.

Общественные организаций в СССР весьма разнообразны как по содержанию своей деятельности, так и по своей структуре, однако в основном все общественные организации можно свести к трем видам: а) профессиональные (производственные) союзы, б) так называемые добровольные общества и союзы, в) прочие общества и союзы.

Эти три вида общественных организаций по характеру своей деятельности и вытекающего из нее объема их имущественных прав и обязанностей существенно отличаются» друг от друга, хотя всем им присущи некоторые общие признаки. Общим для всех этих организаций является принцип добровольного членства, положенный в основу их деятельности, принцип материального участия членов, в создании имущественной основы и принцип участия членов в управлении делами этих организаций. Кроме того, члены указанных организаций имеют право пользоваться имущественной базой последних и обслуживанием, 'Созданным этими организациями. Наконец, все общественные организации отвечают по своим долгам всем своим имуществом, за исключением специальных фондов, забронированных от взыскания особыми законами и постановлениями '.

1 См., например, ст. 3 пост. ЦИК и СНК СССР от 23 января 1929 г. «Об имущественной ответственности профсоюзов» (СЗ СССР 1929 г. №7, ст. 63).

128

Профессиональные союзы – самая массовая организация, объединяющая рабочих и служащих. Важнейшей задачей профсоюзов является политическое и производственное воспитание трудящихся масс, защита их экономических интересов и обеспечение их культурных нужд. Для выполнения этих задач профсоюзам нужна соответствующая материальная база и наличие прав юридического лица. Закон признает за профсоюзами право- а) .приобретать имущество и владеть им, б) заключать всякого рода сделки, договоры и т. п. (ст. 154 КЗоТ РСФСР). Профессиональные союзы имеют право выступать перед различными органами от имени объединяемых этими союзами рабочих и служащих в качестве стороны по коллективным договорам и представительствовать от имени своих членов по всем вопросам труда и быта (ст. 151 КЗоТ).

Из ст. ст. 151 и 154 КЗоТ необходимо сделать вывод, что юридическими лицами являются профессиональные союзы в целом, т. е. объединения рабочих и служащих данной профессии. Между тем более поздний закон, а именно постановление ЦИК и СНК СССР от 23 января 1929 г., говорит о пользующихся правами юридического лица организациях профессионального союза'. ВЦСПС же под союзными и межсоюзными профессиональными организациями, обладающими «в качестве юридических лиц гражданской правоспособностью», подразумевает центральные, областные, районные и тому подобные комитеты союзов ВЦСПС и иные (областные, окружные и т. д.) межсоюзные советы 2. Последние, кроме ВЦСПС, ныне не существуют, но от этого дело не меняется: юридическими лицами ВЦСПС признал не сами профессиональные союзы, а их органы.

Правильность такого решения вопроса представляется сомнительной. Юридическим лицом является не комитет профсоюза – иначе этот комитет пришлось бы признать учреждением, – а сам профсоюз в целом и его местные (как правило, не ниже районного масштаба) организации, объединяющие членов данного профессионального союза на определенной территории. В этом смысле и следует понимать упомянутый выше закон (постановление ЦИК и СНК СССР от 23 января 1929 г.), говорящий не об орга-

1 Ст. 1 пост. ЦИК и СНК СССР от 23 января 1929г. «Об имущественной ответственности профсоюзов» (СЗ СССР 1929г. №7, ст. 63).

2 П. 1 циркуляра ВЦСПС № 12 от 18 января 1927 («Известия НКТ СССР», 1927, №6-7).

129

нах, а об организациях профессионального союза. Истолкование понятия профсоюзной организации, данное в 1927 г. ВЦСПС, ведет к смешению юридического лица с его органом. Понятие «организация» имеет совершенно определенный смысл: это общественное образование, между тем как «комитет профсоюза», как это вытекает из содержания данного понятия, это орган общественного образования «ли организации, т. е. профсоюза.

Поэтому юридическими лицами следует признать не только профессиональный- союз в целом, но и его местные организации. Территориальная профессиональная организация (областная, районная) является самостоятельной имущественной единицей, имеет свой бюджет и выполняет задачи, лежащие на профессиональном союзе для данного, проживающего на определенной территории коллектива рабочих и служащих – членов союза. Будучи юридическими лицами, выше- и нижестоящие профорганизации не несут материальной ответственности друг за друга, за исключением тех случаев, когда подобная ответственность прямо принята на себя какой-либо из этих организаций '.

Юридическими лицами с ограниченной правоспособностью надлежало бы признать и профессиональные организации рабочих и служащих отдельных предприятий, учреждений и т. д. Согласно действующим правилам, низовые ячейки профсоюза на предприятиях и в учреждениях не являются субъектами права и поэтому не вправе совершать юридические сделки.

Это правило не распространяется на те низовые профсоюзные ячейки, которым предоставлены права вышестоящей профорганизации, являющейся юридическим лицом (например, профорганизация завода пользуется правами районной профорганизации)2. Отметим, что в этих случаях ВЦСПС в соответствии с принятыми им установками имеет в виду не низовые профорганизации, как таковые, а фабзавместкомы. Верховный суд РСФСР еще в 1926 г. признал ограниченную правоспособность за теми фабзавместкомами, которые в интересах представляемых ими рабочих и служащих заключали сделки, направлен-

1 Ст. 2 пост. ЦИК и СНК СССР от 23 января 1929г., п. 2 циркуляра ВЦСПС от 18 января 1927г.

2 П. 3 указанного выше циркуляра ВЦСПС.

130

ные на культурно-бытовое обслуживание членов данного профсоюзного коллектива (закупка театральных билетов, поручительство при закупке в кредит товаров широкого потребления и т. д.)- Гражданская кассационная коллегия Верховного суда РСФСР пришла к выводу, что в «отдельных конкретных случаях в зависимости от обстоятельств дела нужно признавать ответственным за совершение сделки фабзавком в целом, поскольку последний выступил в обороте как самостоятельный участник» '. Первичные профессиональные организации играют значительную и все возрастающую роль в обеспечении удовлетворения культурно-бытовых нужд трудящихся. Признание первичной профорганизации юридической личностью облегчит выполнение этих задач. Юридическими лицами в соответствии с изложенными выше взглядами необходимо признать профорганизации, а не фабзавместкомы, являющиеся органами первичных профорганизаций.

Но есть и другая сторона деятельности профсоюзов, ставящая их в особое положение по сравнению с другими общественными организациями. В 1933 г. было произведено слияние органов труда, включая и органы социального страхования, с профсоюзами2. Функции, ранее выполнявшиеся органами Наркомтруда, были возложены на постоянно действующие профсоюзные органы – ВЦСПС, центральные, областные, районные комитеты и фабзавместкомы. Эти органы в отношении выполняемых ими функций по социальному страхованию, равно как и в отношении прочих функций, лежавших ранее на органах труда « переданных профсоюзам (охрана труда, техника безопасности и т. д.), действуют как учреждения. Правда, визовой совет социального страхования избирается на тот же срок, на который избран и фабзавместком на общем собрании страхового актива предприятия или учреждения. В этот актив, однако, включаются не только страховые делегаты, члены данной профсоюзной организации, но и страховые врачи, а также врачи поликлиники при предприятии или учреждении3. Выборность органов социального

1 Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, изд. 4-е 1935, стр. 30-

2 Пост. ЦИК и СНК СССР и ВЦСПС от 23 июня 1933 г. (СЗ СССР 1933 г. № 40, ст. 238); пост. СНК СССР и ВЦСПС от 10 сентября 1933 г. (СЗ СССР 1933 г. № 57, ст. 333).

3 Ст. 6 Положения о Советах социального страхования от 22 августа 1938 г., напечатанного в сб. «Трудовое законодательство СССР», 1941, стр. 341.

131

страхования не изменяет, однако, государственного характера функций, выполняемых профсоюзными органами в этой области. Выборность в данном случае – это способ демократического контроля за возникновением и деятельностью совета социального страхования. Профсоюзные органы, выполняющие в лице этих советов возложенные «а них государством функции по страховому обеспечению трудящихся, действуют как учреждения. Совершая юридические сделки, вытекающие из осуществления функций по социальному страхованию, например, покупая путевки в дома отдыха и санатории для членов профсоюза и даже для трудящихся, не являющихся членами союза, постоянно действующий профсоюзный орган имеет все основания действовать не от имени профессиональной организации, а от своего собственного имени, как учреждение.

6

Добровольные общества и их союзы, являясь организациями общественной самодеятельности трудящихся масс города и деревни, ставят своей задачей активное участие
в социалистическом строительстве Союза ССР, а также содействие укреплению обороны страны. Два или более добровольных общества, близких по своим задачам, могут
образовать союз добровольных обществ. Свою деятельность эти добровольные общества и их союзы осуществляют в соответствии с планом хозяйственного и социально-культурного строительства нашей страны '.                                                                               

Добровольные общества и их союзы не преследуют целей защиты правовых и экономических интересов своих членов. Исключения из этого правила допускаются в случаях, специально предусмотренных законом. Поэтому добровольные общества и их союзы не могут именоваться профсоюзами 2. Этим, собственно, и отличаются те общества и союзы, которые именуются добровольными, от других обществ и союзов. Термин «добровольные» надо признать неудачным. Прочие общества и союзы, осуществляющие защиту интересов своих членов (например, профессиональные союзы, союзы лиц творческого труда), тоже являются

1 Ст. ст. 1, 2 и 3 Положения о добровольных обществах и их союзах, утв. ВЦИК и СНК РСФСР 10 июля 1932 г. (СУ РСФСР 1932 г. № 74, ст. 331).

2 Ст. 8 указанного выше Положения.

132

добровольными. Добровольным обществом является любая общественная организация.

В случае ликвидации добровольного общества (или союза обществ) имущество, оставшееся после удовлетворения кредиторов, передается госучреждениям или общественным организациям по указанию органа, утвердившего устав общества (или союза обществ). Например, в 1936 г. правительство признало нецелесообразным дальнейшее существование общества «Автодор»; оно было ликвидировано, его имущество и функции были переданы государственным органам. В этом сказывается социалистическая природа добровольных обществ – таких общественных образований, которые действуют в соответствии с целями и задачами, выдвигаемыми социалистическим строительством.

Прочие общества и союзы охватывают значительный круг общественных организаций, не подпадающих под категорию профсоюзов или под категорию добровольных обществ. К третьей категории следует прежде всего отнести союзы, объединяющие лиц творческих профессий (союзы писателей, художников, композиторов, архитекторов и т. д.). В третью группу общественных организаций попадают также и общества, которые объединяют лиц, страдающих теми или иными физическими недостатками, в связи с чем как формы приобщения этих лиц к производительному труду, так и формы культурно-воспитательной работы среди них отличаются некоторыми особенностями (например, общество слепых, общество глухонемых).

Союзы лиц творческих профессий отличаются от добровольных обществ тем, что они ставят своей задачей не только содействие развитию социалистической культуры и творчества своих членов, но и защиту и представительство их правовых и экономических интересов. Таким образом, эта союзы объединяют в себе черты и добровольного общества и профессионального союза. Из сказанного следует, что правоспособность творческих союзов шире правоспособности добровольных обществ.

7

Особо необходимо остановиться на правовом положении различного рода общественных образований, создаваемых общественным« организациями и действующих в качестве самостоятельных субъектов права. Мы имеем в виду

133

не хозрасчетные предприятия, образуемые общественным« организациями. Правовое положение такого предприятия немногим отличается от правового положения всякого иного хозрасчетного предприятия. Имущество, обособляемое общественной организацией в управление хозрасчетной единицы, продолжает оставаться собственностью этой организации, права же хозрасчетной единицы на это имущество аналогичны правам госпредприятия на закрепленное за ним имущество.

Речь идет об иных, создаваемых при общественных организациях общественных образованиях. К ним относятся например, профсоюзные клубы и так называемые фонды творческих союзов, например, Художественный, Литературный, Архитектурный и другие фонды.

Еще в 1929 г. клубы рабочих и служащих были признаны юридическими лицами '. Прежний, ныне отмененный типовой устав профсоюзного клуба, утвержденный ВЦСПС в 1934 г., определял клуб как массовую культурную организацию, действующую на основе добровольного членства и самоуправляющуюся под руководством соответствующего профсоюза2. Ныне действующее положение о профсоюзном -клубе, утвержденное ВЦСПС в 1939 г., существенно отличается от типового устава 1934 г. Клуб, согласно этому Положению, организуется либо низовым, либо областным, либо республиканским комитетами профсоюза по решению его центрального комитета. Правление клуба избирается общим собранием (конференцией) членов профсоюза. Положение считает правление клуба юридическим лицом 3.

Типовой устав клуба, утвержденный в 1934 г., рассматривал клуб как разновидность общественной организации, покоящейся на добровольном членстве. Иначе разрешается вопрос об организации клуба и его правовом статуте по Положению о профсоюзном клубе 1939 г. Клуб организуется комитетом профсоюза. Однако руководящий орган клуба – правление – избирается лицами, которых клуб обслуживает, т. е. членами профсоюза. Общее собрание (конференция) членов профсоюза есть тоже орган «клуба.

1 Пост. ЦИК и СНК СССР от 2 января 1929 г. (СЗ СССР 1929г. №3, ст. 24).

2Бюлл. ВЦСПС, 1934, № 3–4.

3Ст. ст. 2, 4, 6 Положения о профсоюзном клубе, утвержденное Президиумом ВЦСПС 13 июня 1939 г.

134

Стало быть – клуб, это союз лиц особого типа. С не меньшим основанием клуб можно было бы назвать учреждением особого рода. Клуб – это юридическое лицо, в котором сочетаются черты, свойственные союзу лиц (добровольному обществу в широком смысле этого слова) и учреждению. Разумеется, не правление клуба, а клуб следует считать юридическим лицом. Правление – орган клуба, действующий от имени клуба, как юридического лица.

Общественными организациями, не укладывающимися в привычные категории только объединения лиц или только учреждения, являются и фонды творческих союзов. Фонды образуются с разрешения правительства для удовлетворения материально-бытовых и культурных потребностей членов этих союзов. Фонд также соединяет в себе корпоративные и институтные черты. Но между фондом и клубом имеются и существенные различия как с точки зрения содержания их деятельности и, следовательно, объема правоспособности, так и с точки зрения их юридической структуры.

В качестве примера сошлемся на устав Музыкального фонда Союза ССР '. Его членами могут быть не только все члены союза советских композиторов, но и некоторые другие лица (начинающие композиторы, музыкальные критики и т. д.). Члены Музыкального фонда уплачивают вступительный и ежемесячный взносы. Руководящим органом Музыкального фонда является правление Союза советских композиторов, которое назначает правление Музыкального фонда, ведущее текущую работу. Таким образом, члены Музыкального фонда не принимают участия в образовании его органов.

Сравнивая эти особенности структуры Музыкального фонда со структурой профсоюзного клуба, нетрудно заметить, что соотношение корпоративных и институтных черт различно в каждой из этих организаций. Лица, обслуживаемые клубом, не являются его членами – понятие клубного членства неизвестно положению о профсоюзных клубах 1939 г. Было бы натяжкой считать, что все члены профсоюза автоматически являются членами клуба. Однако

1 Утвержден СНК СССР 20 сентября 1939 г. (СП СССР 1939 г« № 53, ст. 460).

135

руководящий орган клуба – правление – избирается, как это было указано выше, общим собранием членов профсоюза. Фонд же действует на основе принципа членства и материального участия членов в образовании его имущественной базы. Однако принцип выборности органов здесь упразднен. Едва ли можно считать, что члены творческого союза, приняв участие в избрании его правления, тем самым санкционировали и назначение правления фонда. Если бы это было так, не зачем было бы организацию и деятельность фонда связывать с принципом членства в этом фонде: все члены данного творческого союза могли бы рассматриваться либо в качестве членов фонда, либо в качестве «дестинатаров» фонда.

При всех этих различиях в соотношении институтных и корпоративных черт и фонд и клуб являются такими типами общественной организации – юридического лица, которые должны найти и находят довольно широкое распространение в социалистическом государстве. Деятельность не только государственных, но и общественных организаций опирается на социалистическую собственность и исходит из общих для советского государства и советского общества начал. Это единство целей и задач предопределяется морально-политическим единством советского народа, единством общества и государства.

Демократический централизм, являющийся важнейшим принципом советской системы, проявляется различно, в зависимости от характера и содержания тех функций, которые выполняются различными советскими организациями и объединениями граждан. Организационная самодеятельность граждан, находящая свое выражение в деятельности общественных организаций, сочетается с государственным руководством. Постоянно действующие органы массовых общественных организаций имеют тенденцию действовать как учреждения. Эта тенденция сочетается с принципом широкого участия объединяемых общественными организациями членов в управлении делами этих организаций, в осуществлении контроля над постоянно действующими органами и т. д.

Эти принципы проявляются и в деятельности тех создаваемых общественными организациями образований, на которые специально возлагается выполнение некоторой части функций, лежащих на общественной организации, (например, в области культурно-бытового обслуживания

136

членов). Отсюда и все своеобразие юридической личности этих образований с точки зрения обычной классификации юридических лиц.

8

Развитые выше соображения о понятии юридического лица и видах юридических лиц в советском праве подводят к решению вопроса о классификации юридических лиц в СССР. Применима ли традиционная, существующая в буржуазном праве классификация к советским юридическим лицам? Можно ли считать, что основное деление советских юридических лиц – это их деление на корпорации и учреждения?

Это деление в условиях социалистического общества приобретает иной смысл и иное содержание. Традиционное разграничение понятий учреждения и предприятия не раскрывает действительных различий между отдельными видами юридических лиц, действующих в СССР. Государственные предприятия и госбюджетные учреждения – госорганы; они не подпадают под выработанное буржуазной юриспруденцией и санкционированное законодательством и судебной практикой некоторых буржуазных стран понятие учреждения.

И госпредприятия и госбюджетные учреждения являются госорганами социалистического государства. Госбюджетные учреждения суть органы государства, выполняющие административные, организационно-хозяйственные, культурно-воспитательные и тому подобные функции за счет той доли общественного продукта, которая не поступает в производство и в индивидуальное потребление. Некоторая часть этой доли общественного дохода используется на общие, не относящиеся к производству издержки управления. Другая же часть, как указывает Маркс, «...пpeдназначается для совместного удовлетворения потребностей как то: школы, учреждения здравоохранения и т. д.» '. Если первая часть будет все более уменьшаться, то вторая часть будет вое более возрастать но мере развития и упрочения социалистических общественных отношений.

Цель в советском учреждении определяется не индивидуальной волей, а в конечном счете волей рабочего класса и всего трудового народа в его же интересах.

1 Маркс, Избранные произведения, т, П, стр. 451.

137

В деятельности советского государственного предприятия выражается деятельность социалистического государства в целом, организующего процесс расширенного социалистического воспроизводства, включающая в себя и деятельность организованного коллектива трудящихся по выполнению плана на данном участке народного хозяйства. Следовательно, и госпредприятие не является ни учреждением, ни корпорацией в общепринятом смысле этого слова. Госпредприятия не только госорган в обычном смысле слова, но и хозяйственная организация.

Наконец, кооперативные, объединения, профсоюзы и различного вида добровольные общества и союзы, предусмотренные ст. 126 Конституции СССР, в процессе своего формирования и своей деятельности опираются на государственную собственность, как на всенародное достояние, направляются Коммунистической партией, получают поддержку со стороны государства. Имущество, принадлежащее общественным организациям, является социалистической собственностью. Кооперативные и общественные организации на основе организационной самодеятельности и активности своих членов мобилизуют их на осуществление общих для советского общества и советского государства задач. Различие между госорганом и общественной организацией – это различие двух методов, двух форм деятельности трудящихся по строительству социализма.

 Таким образом, исходя из различных функций деятельности государства и различных форм осуществления этих функций, следует расчленить госорганы на госпpeдприятия и госбюджетные учреждения. Термин «учреждение» здесь не является обозначением того понятия, содержание которого связывается с этим словом в буржуазном праве. Это не «Stiftung», не «Anstalt», не «fondation» и не «l'établissement d'utilité publique». Советские учреждения отличны не только по социальной, но и по юридической природе от органов буржуазного государства. Последние, как уже отмечалось выше и будет развито подробнее в дальнейшем, по общему правилу не являются юридическими лицами: они действуют в качестве органов казны, как единого юридического субъекта. Советские же учреждения, обладающие определенной мерой имущественной самостоятельности, – субъекты права. В советском праве с понятием учреждения соединено представление о государственном органе, выполняющем не про-

138

изводственные, но управленческие и культурно-органнзаторские функции.

Третья разновидность юридических лиц в советском праве – это общественные организации. Различные формы, в которых протекает общественная самодеятельность масс для достижения разнообразных целей, выдвигаемых социалистическим строительством, порождает различные типы общественных организаций. Из общей массы общественных организаций, предусмотренных ст. 126 Конституции СССР, необходимо прежде всего выделить кооперативные организации. Кооперативные организации, как это уже отмечалось, в отличие от других общественных объединений – хозяйственные организации. Остальные общества и союзы осуществляют хозяйственную деятельность лишь в той мере, в какой это необходимо для выполнения поставленных ими целей.

Итак, в СССР в качестве юридических лиц действуют переведенные на хозяйственный расчет госпредприятия, госбюджетные учреждения и общественные организации (в широком смысле слова). Разумеется, не всегда то или иное юридическое лицо может быть подведено под одну из указанных категорий. Возможны промежуточные формы. Таковы, например, банковские учреждения, в частности, Государственный банк СССР, таковы предприятия, финансируемые в сметном порядке (см. гл. XI). Своеобразно также положение профессиональных союзов, поскольку их постоянно действующие органы в области социального страхования, техники безопасности и охраны труда выполняют государственные функции и девствуют как учреждения.

Однако не только профсоюзы, но и иные действующие на основе ст. 126 Конституции СССР общества и союзы не могут быть признаны обычными корпорациями. Любая общественная организация – это не союз частных лиц, а социалистическая организация. Чем шире охват ею трудящихся, чем значительнее те государственные задачи, для содействия которым она учреждена, тем сильнее проявляются в ней институтные черты, тем большие имеются основания трактовать ее постоянно действующие органы как учреждения.

Для разрешения стоящих перед ними задач общественные организации формируют производные от них образования, которые действуют как самостоятельные субъекты

139

права и которые с точки зрения их юридической природы занимают промежуточные между корпорацией и учреждением положение. Они могут быть названы учреждениями в той мере, в какой специфические интересы всех членов данного общества или союза защищаются и обеспечиваются специально для этого созданной организацией, производной от общества или союза. Наряду с этим, как было показано выше, эти организации не лишены корпоративных черт.

Само собой разумеется, что для советского права не пригодно деление юридических лиц на частные и публичные. Частные учреждения, предусмотренные ст. 15 ГК, у нас давно «е существуют. Общественные организации по соображениям, изложенным выше, являются не частными корпорациями, а социалистическими организациями.

Каковы те признаки, которые в своем единстве составляют содержание понятия юридического лица в советском праве?

Советская правовая литература, посвященная проблеме юридического лица, уделила этому вопросу значительное внимание. Вопрос о том, при наличии каких признаков гос-органы и общественные организации становятся юридическим« лицами, находится в центре внимания советских юристов потому, что этот вопрос был выдвинут требованиями жизни – практикой хозяйственного строительства, а вслед за ней арбитражной и судебной практикой в отношении госпредприятий и госучреждений.

Обычно считают, что для юридического лица характерны четыре основных признака, составляющие содержание этого понятия: а) организационное единство, определяемое законом, уставом или положением; б) имущественная обособленность; в) самостоятельная имущественная ответственность; г) выступление от своего имени, т. е. самостоятельное участие в качестве носителя прав я обязанностей в гражданском обороте 1. Подвергнув критическому разбору все эти признаки, А. В. Венедиктов пришел к выводу, что решающим критерием, так сказать, лакмусовой бумагой, свидетельствующей о наличии правосубъектности у обще-

1 См., например, Д. М. Генкин, Юридические лица в советском гражданском праве, «Проблемы социалистического права», 1939, № 1, стр. 93.

140

ственного образования, является самостоятельное участие в гражданском обороте. Этот признак А. В. Венедиктов считает общим для всех без исключения юридических лиц
в СССР, а поэтому и решающим признаком. В доказательство правильности своего утверждения он ссылается на ст. 13 ГК. Эта статья признает юридическими лицами объединения лиц, учреждения или организации, которые могут, как таковые, приобретать права .по имуществу, вступать в обязательства, искать и отвечать на суде. «Самостоятельное участие в гражданском обороте, – заключает А. В. Венедиктов, –выступление в нем в качестве самостоятельного (особого) носителя гражданских прав и обязанностей – следовательно от своего имени –вот тот решающий критерий, который установлен советским законодательством в совершенно определенной и общей для всех без исключения юридических лиц форме и который вместе с тем образует самое содержание их гражданской правоспособности»'.       

А. В. Венедиктов не отрицает, что наличие организационного единства, имущественной обособленности и самостоятельной имущественной ответственности (понимаемое, однако, не в смысле исключительно ответственности) является существенным признаком юридического лица. Но большое разнообразие форм внутренней организации, равно -как и форм имущественной обособленности и материальной ответственности юридических лиц в советском праве, по мнению А. В. Венедиктова, исключает возможность выделения какой-либо общей и единой для всех юридических лиц формы внутреннего устройства. Точно так же не возможно установить одинаковую для всех юридических лиц степень имущественной обособленности и самостоятельной имущественной ответственности. Организационное единство, имущественная обособленность и самостоятельная ответственность – это такие признаки юридического лица, которые различным образом проявляются у различных юридических лиц 2.

К этому же выводу пришел и Д. М. Генкин; v «...если за данной организацией, – говорит он, – при- \ знается, что она является самостоятельным субъектом гра-

1 А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 78.

2 Т а м ж е, стр. 72–77.

141

жданского оборота, то она должна быть признана юридическим лицом» '.

Д. М. Генкин более резко, чем А. В. Венедиктов, подчеркивает независимость юридической личности общественного образования от его внутренней структуры. По мнению Д. М. Генкина, юридическое лицо – это внешнее волевое единство: «...внутренняя конструкция юридического лица, того субъекта, которого мы называем юридическим лицом, его соотношение с другими организациями, не предрешает вопроса, является ли данное общественное образование юридическим лицом или не является»2. Взгляды А. В. Ве-недиктова и Д. М. Генкина примыкают к взглядам авторов, считающих, что самостоятельное участие общественного образования в гражданском обороте, т. е. выступление вовне в качестве субъекта имущественных прав и обязанностей, является той степенью решения проблемы юридического лица, которая необходима и достаточна для практических целей.

Можно ли, однако, при определении понятия юридического лица руководствоваться охарактеризованным выше критерием? Если юридическое лицо – субъект права, а из этого исходит и А. В. Венедиктов и Д. М. Генкин, то указание на самостоятельное участие в гражданском обороте в качестве носителя гражданских прав и обязанностей, как на общий для всех юридических лиц признак, не приближает нас к решению задачи. Наименование кого-либо самостоятельным участником гражданского оборота или носителем прав и обязанностей является лишь иным словесным обозначением юридического субъекта, т. е. физического или юридического лица. Самостоятельное участие в гражданских правоотношениях, выступление от своего имени – это то же самое, что и выступление в качестве юридического лица. Стало быть, когда законодатель признает, что данное общественное образование вправе совершать юридические сделки, быть кредитором и должником по обязательствам, владеть имуществом, предъявлять иски и выступать в качестве ответчика в суде, – все эти составляющие со-

1  Д. М. Генкин, О юридических лицах в проекте Гражданского кодекса СССР «Труды первой научной сессии Всесоюзного института юридических наук», Юриздат, 1940, стр. 297.

2  Там же, стр. 298–299; см. также его ст. «Юридические лица в советском гражданском праве», «Проблемы социалистического права», 1939, № 1, стр. 91–92.

142

держание понятия субъекта права свойства я составляют в своем единстве то, что именуется самостоятельным участием в гражданском обороте.

Признание какого-либо общественного образования юридической личностью зависит не от того, будет ли оно официально названо юридическим лицом, а от того, обладает ли оно тем« свойствами, которые в своей совокупности делают его самостоятельным участником гражданских правоотношений, т. е. юридическим лицом '.

Определение признаков, составляющих содержание понятия юридического лица – это определение тех условий деятельности общественного образования, при наличии которых оно становится самостоятельным носителем прав и обязанностей, т. е. юридическим лицом. Определение же юридического лица через понятие самостоятельного участия в гражданском обороте – это определение idem per idem.

Какой же признак в таком случае является решающим для юридического лица? Точнее, какова та юридическая основа или предпосылка, наличие которой обусловливает возможность признания госоргана или общественной организации юридическим лицом?

Мы полагаем, что такой основой является имущественная обособленность, наличествующая у указанных выше общественных образований. Имущественная обособленность тесно связана с принципом распределения по труду и с товарно-денежной формой. Конечно, не всякая имущественная обособленность, как правильно указывает А. В. Венедиктов, связана с юридической личностью. Например, имущественная обособленность хозрасчетного цеха, колхозной бригады не делают цех и бригаду юридическими лицами. Но определенная степень или мера этой имущественной обособленности является основой правосубъектности. Обособление имущества проявляется различно в различных общественных образованиях – госпредприятиях, госбюджетных учреждениях, обществах и союзах. В связи с этим воз-

1 Поэтому нельзя согласиться с Д. М. Генкиным, утверждавшим, что «право выступать от своего имени является не последствием признания данной организации субъектом права, а обратно, выступление от своего имени–это необходимый элемент самой категория субъекта права», цит. ст. в журн. «Проблемы социалистического права», 1939, N° 1. стр. 93. Право выступления от своего имени–это не предпосылка или элемент правосубъектности, а ее проявление и выражение.

143

никает вопрос, чем определяется та мера имущественной самостоятельности, которая, фигурально выражаясь, является фундаментом юридической личности.

По мнению А. В. Венедиктова, не представляется возможным установить общие для всех юридических лиц признаки имущественной обособленности. Верно, что в этом отношении закон предъявляет к различным общественным образованиям различные требования. Однако нетрудно заметить, что эти требования не столь разнообразны, как это кажется А. В. Венедиктову. Для государственного предприятия такой мерой имущественной обособленности является полный хозяйственный расчет, для бюджетного учреждения – самостоятельное распоряжение кредитами, для кооперативной или общественной организации – образование соответствующего уставного фонда.

Раскрывая понятие полного хозяйственного расчета, характеризуя фигуру самостоятельного распорядителя кредитов, мы определяем ту меру имущественной самостоятельности госпредприятия и бюджетного учреждения, которая является основой их юридической личности. Что же касается кооперативных и общественных организаций, то они по причинам, указанным выше, в силу самого факта своего возникновения приобретают ту степень имущественной самостоятельности, которая является достаточной для признания их субъектами права.

Однако имущественная самостоятельность сама по себе еще но является достаточным основанием юридической личности. Для того чтобы общественное образование могло стать юридической личностью необходима соответствующая организация, которая превращает общественное образование в единое целое, способное самостоятельно осуществить поставленные перед ним задачи, т. е. реализовать государственную волю и обусловленную им волю коллектива людей, составляющих данное общественное образование.

Таким образом, самостоятельное участие в обороте, т. е. наличие юридической личности у того или иного общественного образования, является результатом или формой выражения (имущественной самостоятельности определенным образом организованного человеческого коллектива. Госорган владеет, пользуется и распоряжается в пределах, установленных законом, известной частью единого фонда государственной социалистической собственности. Коопера-

144

тивная или общественная организация является непосредственным собственником имущества, обособившегося в результате объединения лиц. Право распоряжения имуществом предполагает такую степень имущественной и организационной обособленности данного общественного образования, которая создает возможность самостоятельного отчуждения на основе плана социалистического продукта – товара, а также самостоятельного решения вопросов, связанных с расходованием средств, предназначенных на административные, социально-культурные нужды и т. д.

В виде возражения против высказанных выше положений могут указать на то, что содержание понятий хозяйственного расчета и самостоятельного распоряжения кредитами установлено законом: от соответствующих органов государственной власти зависит перевод госпредприятия на полный хозяйственный расчет или предоставление руководителю бюджетного учреждения прав самостоятельного распорядителя кредитов.

Правильно, что закон и, следовательно, государство предусматривает и предопределяет те или иные условия образования юридических лиц. Однако при всем огромном вое-действии государственно-правовой надстройки на экономический базис (в особенности в условиях социалистического строя), государство не может по своему произволу объявлять юридическими лицами такие общественные образования, у которых указанные предпосылки отсутствуют. А эти предпосылки создаются в процессе развития и укрепления социалистических производственных отношений.

Определенная мера имущественной обособленности общественного образования, будучи закреплена его внутренним устройством (организационным единством), является необходимой предпосылкой его выступления в гражданском обороте от своего имени в качестве субъекта прав и обязанностей. Но та или иная степень (имущественной обособленности сама есть закономерный продукт поступательного развития социалистической экономики, развития, предопределяемого и направляемого советским государством.

Для подтверждения этого тезиса можно указать на развитие юридической личности государственного предприятия (см. гл. X). В условиях восстановительного этапа нэпа трестированное предприятие не было и не могло быть субъектом права. Оно действовало на основе так (называемого внутреннего хозрасчета. Предприятие, входящее в состав

145

треста, не обладало той мерой имущественной обособленности, самостоятельности и инициативы, которые в своей совокупности создают необходимые предпосылки для самостоятельного участия предприятия в гражданском обороте. В связи с переходом к реконструктивному периоду и технико-экономическим укреплением производственного предприятия положение изменилось. Наделение предприятий собственными оборотными средствами в 1931 г. создало прочные материальные предпосылки для развития юридической личности трестированного предприятия. Его имущественная обособленность от прочего имущества треста выразилась в переводе его (предприятия) на самостоятельный баланс, в открытии ему самостоятельного расчетного счета, в предоставлении права самостоятельно кредитоваться в банке. Отсюда – самостоятельное участие трестированного предприятия в гражданском обороте и, как правило, его самостоятельная имущественная ответственность.

Таким образом, превращение трестированного предприятия в субъекта права стало возможным только на определенном этапе развития народного хозяйства. Этот этап знаменуется укреплением и ростом социалистической экономики и планового начала, вытеснением и ликвидацией частно-капиталистических элементов в городе и деревне. Наличие определенных сдвигов в социалистической экономике, вызвавших возможность и необходимость углубления хозрасчета и расширения сферы его применения, создали условия для превращения трестированного предприятия в самостоятельного субъекта имущественных прав. То обстоятельство, что трестированное предприятие до сих пор официально – expressis verbis законом не именуется юридическим лицом, существенного значения не имеет. Прав Д. М. Генкин, делающий следующий вывод: «Все организации, в силу данного строя общественных отношений являющиеся субъектами права, должны признаваться юридическими лицами» '.

10

Какое значение для понятия юридического лица имеет признак самостоятельной имущественной ответственности?

Самостоятельная имущественная ответственность является тем важнейшим признаком, наличие или отсутствие

1 Указ, статья в «Проблемах социалистического права», 1939, № 1, стр. 91.

146

которого у данного общественного образования является показателем наличия или отсутствия у него имущественной самостоятельности.

Обычно указывают, что в связи с внутренними отношениям« юридического лица с его членами или с другими подчиненными, либо вышестоящими по отношению к нему общественными образованиями возможны те или иные формы дополнительной ответственности иных субъектов права за долги данного юридического лица. Так, например, член промысловой артели несет дополнительную ответственность в кратном размере к внесенному им паю за долги артели (в том случае, если подобная ответственность предусмотрена уставом). В некоторых случаях на трест может быть возложена дополнительная ответственность за долги предприятия и обратно (см. гл. XII) Однако, никто не сомневается в том, что промысловая артель – юридическое лицо. Едва ли также в настоящее время можно отрицать наличие юридической личности у трестированного предприятия. Отсюда делают вывод, что те или иные формы дополнительной ответственности, вытекающие из особенностей внутренней структуры юридического лица и из его внутренних имущественных связей, не изменяют его позиций как самостоятельного субъекта права вовне – в отношениях с третьими лицами. Утверждают, что самостоятельная имущественная ответственность, понимаемая в смысле исключительной ответственности, не относится к числу решающих или основных признаков юридического лица. Во всяком случае юридическое лицо не является «потолком» ответственности.

На охарактеризованной выше позиции твердо стоят Д. М. Генкин и А. В. Венедиктов. По мнению Д. М. Генкина, «исторические исследования уже давно показали, что юридическое лицо являлось лишь внешним волевым 'единством». Внутренние отношения, внутренняя структура юридического лица могут быть самыми разнообразными. Если же при известных условиях трест отвечает за предприятие или предприятие за трест, то из этого «вовсе не вытекает, как формальное логическое последствие, что трестированное предприятие не должно быть юридическим лицом. Это вопросы целесообразного построения, не касающиеся внешнего единства, вопроса о правосубъектности» '.

1 Д. М. Генкин, О юридических лицах в проекте Гражданского кодекса СССР, «Труды первой научной сессии Всесоюзного института

147

А. В. Венедиктов также подчеркивает исключительное разнообразие имущественного режима советских юридических лиц. По общему правилу юридические лица самостоятельно отвечают за свои долги, но неправильно отсюда делать тот вывод, что самостоятельная ответственность юридического лица всегда является ограниченной, (т. е. исключительной) его ответственностью. Разнообразие ответственности юридических лиц исключает возможность построения какого-либо единого критерия ответственности для всех юридических лиц '.

Нельзя не согласиться с тем, что отыскать единый критерий масштаба ответственности для всех юридических лиц и даже для государственных предприятий едва ли представляется возможным. Правильно также указание, что юридическое лицо – это не «потолок» ответственности, но едва ли можно согласиться с утверждением, что внутренняя структура общественного образования вовсе не влияет на характер его отношений с третьими лицами – вовне, на степень или «качество» его правосубъектности.

В доказательство того, что внутренняя структура юридического лица не влияет на его отношения вовне, часто ссылаются на полное товарищество и на развития в его правовой регламентации в Германии и во Франции. Французское законодательство и другие романские страны признали полное товарищество юридическим лицом, германское законодательство этого не сделало. Однако, по существу полное товарищество и в Германии является юридическим лицом2. Параграф 124 Германского торгового уложения признает полное товарищество самостоятельным участником гражданского оборота. Товарищество вправе под своей фирмой приобретать права, принимать на себя обязанности, искать и отвечать на суде. Объявление полного товарищества несостоятельным не влечет за собой автоматического объявления несостоятельными товарищей. Иначе решается вопрос при объявлении несостоятельным полного товарищества {société en nom collectif) по французскому законода-

юридических наук», Юриздат, 1940, стр. 298; см. также указ, статью в «Проблемах социалистического права», 1939, № I, стр. 94–96.

            1А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 75–76.

            2О юридической природе торговых товариществ, в частности, полного товарищества, см. Sa lei 11 es, De la personnalité juridique. p.299-303.

148

тельству; хотя оно и признано юридическим лицом, взыскание автоматически обращается и на имущество товарищей. Однако это различие в условиях ответственности полного товарищества по германскому и французскому законодательствам свидетельствует о том, что существенное значение имеет не факт официального признания или непризнания товарищества. В конечном счете и в том и в другом случае по обязательствам товарищества отвечает не только само товарищество, как таковое, но и товарищи всем своим имуществом. Это обстоятельство имеет большое значение в оценке характера и степени имущественного единства данного общественного образования и его устойчивости. В полком товариществе степень обособления имущества, составленного из вкладов товарищей, от их индивидуальных имуществ столь низка, что при неплатежеспособности товарищества стираются грани между его имуществом и имуществом товарищей. Поэтому взыскание обращается кредиторами не только на обособленное для достижения товарищеских целей имущество (складочный капитал), но при соблюдении известных условий, или автоматически и на личное имущество товарищей. Отсюда и сомнения по поводу юридической природы полного товарищества. Отсюда же и колебания в законодательстве различных стран по этому вопросу.

Не ясно ли, что степень обособления имущества объединения лиц, именуемого полным товариществом, отражающая степень обособления их совокупной воли в целях достижения общего интереса, влияет на степень правосубъектности этого общественного образования. Всякое юридическое лицо, основой которого является объединение людей в определенный коллектив, есть нечто качественно отличное от простой суммы индивидов, его составляющих.

Однако из этого не следует, что степень организационного единства, имущественной обособленности и характер имущественно« ответственности всех юридических лиц одинаковы. Существуют юридические лица начального периода развития, едва отделившиеся от источника своего образования, и юридические лица более высоких ступеней развития, приближающиеся с точки зрения полноты и завершенности своей правосубъектности к положению физического лица. Такими юридическими лицами в торговом праве буржуазных стран являются акционерные компании, еще выше – так называемые альтруистические общества и, ла-

149

конец, юридическими лицам« par excellence не без основания считают учреждения.

Разумеется, говоря о начальном и высшем этапах развития юридического лица, мы имеем в виду этапы развития в логическом смысле этого слова, в конечном счете отражающие действительное историческое развитие данного явления. Логическое с точки зрения марксизма является сокращенным, очищенным от случайностей, историческим '. Не случайно, что вопрос о дополнительной ответственности товарищей всем своим личным имуществом по обязательствам полного товарищества или в кратном размере к паю по обязательствам товарищества с ограниченной ответственностью возник именно в отношении этих общественных образований. Полное товарищество и даже товарищество на вере – это преимущественно семейные объединения, во всяком случае объединения, охватывающие немногочисленный круг лиц. Связь имущества товарищества с индивидуальным имуществом членов здесь более чем очевидна. Исторически развитие полного товарищества и товарищества с ограниченной ответственностью предшествовало развитию акционерного общества. Имущественная обособленность и степень организационного единства акционерного общества столь высоки, что его связь с личной и имущественной сферой физических лиц – членов общества окончательно порывается; отпадают и основания для установления дополнительной ответственности членов за долги общества.

Не случайно также, что понятие учреждения было выработано значительно позже, чем понятие корпорации. И это обстоятельство отражает действительный исторический путь развития учреждения (см. гл. III). Связь между личной имущественной сферой лиц, стоящих во> главе учреждения, и лиц, обслуживаемых учреждением, с одной стороны, и учреждением как субъектом права, с другой стороны, – обычно полностью отсутствует. Учреждение можно считать законченным, достигшим высшего уровня развития, юридическим лицом. По общему правилу учреждение является «потолком» ответственности: никто из администраторов или

1 Энгельс в Своей статье «Карт Маркс» К критике политической экономии» по поводу логического способа рассмотрения писал: «..в сущности это не что иное как тот же исторический способ, только освобожденный от его исторической формы и от нарушающих случайностей», К. Mаркс, Избранные произведения, т. I, стр. 338.

150

дестинатаров не несет дополнительной имущественной ответственности за долги учреждения. Если государство иногда и помогает учреждению, то не потому, что государство обязано отвечать за долги учреждения – никакой гражданско-правовой ответственности буржуазное государство за долги возникшего по частной инициативе учреждения не несет, – а потому, что оно (государство) находит возможным оказать материальную поддержку организации, преследующей общественно полезные цели.

Наконец, уместно напомнить, что по германскому праву лишенные правоспособности ферейны (Fereine ohne Rechtsfähigkeit), т. е. союзы, не признанные юридическими лицами, обладают пассивной процессуальной правоспособностью – могут выступать на суде от своего имени как самостоятельные субъекты имущественной ответственности (ст. 50 Устава гражданского судопроизводства). Допускается также принудительное исполнение в отношении имущества неправоспособного ферейна '.

Усвоение неправоспособным ферейном процессуальной правоспособности является начальной стадией развития юридической личности. Ферейны, обладающие только процессуальной правоспособностью, – это переходные от простого товарищества к юридическому лицу общественные образования, но еще не юридические лица.

Таким образом, можно считать установленным, что выступление от своего имени – это лишь первый шаг в развитии юридической личности общественного образования. Этим признаком не исчерпывается содержание понятия юридического лица. Обогащение этого понятия происходит по мере развития имущественной обособленности юридического лица и укрепления его организационного единства. Это развитие завершается в юридическом лице, являющемся «потолком» ответственности. Самостоятельная и исключительная имущественная ответственность является хотя и -вторичным (производным), но более глубоким -признаком, чем все остальные признаки, входящие в содержание понятия юридического лица. Этот признак свидетельствует о завершении развития юридической личности общественного образования.

1 Об имущественном статуте неправоспособных ферейнов см. Windscheid, Lehrbuch des Pandektenrechts, erster Band, добавления Kipp'a, S. 259; Binder, Das Problem der juristischen Persönlichkeit, S. 93–99; Holder, Natürliche und juristische Personen, S. 283.

151

Из сформулированных выше положений вытекает следующий вывод. Самостоятельное выступление общественного образования в гражданском обороте еще не означает,

что все элементы юридической личности полностью развились в этом общественном образовании. Поэтому вопрос о степени обособления имущества юридического лица и, следовательно, вопрос о его внутренних взаимоотношениях, влияющих на характер его имущественной ответственности, не может не интересовать исследователя проблемы юридического лица и имеет существенное значение для законодательства.

В какой мере изложенные выше соображения применимы к советским юридическим лицам – госбюджетным учреждениям и госпредприятиям, – будет показано дальше, в следующих главах настоящей работы.

РАЗДЕЛ II

ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ ГОСУДАРСТВА,

МЕСТНЫХ СОВЕТОВ И БЮДЖЕТНЫХ

УЧРЕЖДЕНИЙ

VI. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БЮДЖЕТ И ХОЗЯЙСТВЕННЫЙ РАСЧЕТ, ПОНЯТИЕ БЮДЖЕТНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ

1.

Из всего круга вопросов, относящихся к проблеме юридического лица, наименее разработан вопрос о юридической личности -государства и государственных учреждений, финансируемых в сметном порядке.

Между бюджетным учреждением и хозрасчетной организацией имеется существенное различие. Оно заключается в следующем.

Бюджет социалистического государства является 'государственным финансовым планом образования фонда денежных средств и планом их расходования для финансирования в соответствии с государственным планом развития различных отраслей народного хозяйства, обороны, культуры и управления СССР. Аккумуляция и расходование средств, составляющие содержание бюджета, необходимы для осуществления социалистическим государством его функций. Однако, хотя государственный бюджет СССР и является основным и решающим источником финансирования важнейших элементов социалистического производства, оборонных и социально-культурных мероприятий, он не поглощает всех доходов и расходов, предусмотренных общегосударственным планом. Значительная часть денежных ресурсов, находящихся в распоряжении хозрасчетных организаций, не включается в бюджет. Эксплоатационные расходы хозрасчетных предприятий не проводятся через бюд-

153

жет. Интересы выполнения плана требуют предоставления известной меры оперативной самостоятельности и маневренности социалистическим предприятиям. Поэтому не только средства, необходимые для обеспечения производственной деятельности хозрасчетных предприятий (собственные оборотные средства), но и часть накоплений этих предприятий остается в их распоряжений '.

Предприятиями являются не только заводы и фабрики, производящие материальные ценности, но и торговые предприятия, равно как и предприятия, выполняющие определенную работу или оказывающие услуги за вознаграждение (например, транспортные предприятия, проектные конторы и т. д.). Поэтому в бюджет включаются не валовые суммы доходов и расходов предприятий и не общие суммы прибылей и покрываемых за счет их вложений, а лишь конечные Показатели их (предприятий) финансовых взаимоотношений с бюджетом (отчисления от прибылей и финансирование из бюджета) 2. Через бюджет осуществляется финансирование социалистических предприятий, но лишь в той мере, в какой необходимые для выполнения плана средства не могут быть покрыты за счет собственных накоплений этих предприятий. В государственный бюджет поступают только отчисления от прибылей хозрасчетных предприятий. Лишь в порядке исключения все доходы и расходы некоторых хозяйств (например, МТС, связь) полностью проходят через госбюджет. Но тем самым предприятия этих отраслей хозяйства перестают быть хозрасчетными: они относятся к категории предприятий, финансируемых в сметном порядке. Подавляющее же большинство государственных предприятий действуют на основе хозяйственного расчета, т. е. по своему усмотрению распоряжаются выделенными им ресурсами и стало быть самостоятельны в выборе путей и методов выполнения планового задания. Разумеется, это усмотрение и самостоятельность не означают независимости предприятия от плана и плановорегулирующего воздействия вышестоящих органов. Наоборот, инициатива и известная автономия предприятия, выражающаяся в хозяй-

        1Например, из 2-5,3 млрд. руб. прибыли, полученной предприятиями социалистического хозяйства за 1939 г., отчисления в бюджет составляли 17,7 млрд., остальные 8,5 млрд. остались в распоряжении предприятий. См. «Государственный бюджет Союза ССР», учебное пособие, сост. проф. H. H. Ровинским при участии группы авторов под ред. А. К. Сучков а, Госфиниздат, М.–-Л., 1939, стр. б.

           2Т а м же, стр. 57.

154

ственном расчете, подчинена плану и является важнейшим средством осуществления плана. Установившаяся с 1931 г. система взаимоотношений хозрасчетных предприятий с госбюджетом способствует укреплению хозрасчета: между степенью выполнения предприятием плановых заданий и его финансовым состоянием имеется прямая взаимозависимость '.

2

Иначе построена деятельность госбюджетных учреждений. Смета, как особый бюджетный документ, полностью охватывает все расходы данного учреждения.

Часть совокупного общественного дохода расходуется на нужды управления и на социально-культурные мероприятия. Управление народным хозяйством и иными отраслями государственной деятельности осуществляется через органы социалистического государства. Этими органами являются союзные и республиканские органы государственной власти, местные советы и их отделы, а также подчиненные им и центральным ведомствам учреждения, выполняющие те или иные хозяйственно-организаторские или социально-культурные функции. К числу этих органов относятся также суд и прокуратура. Эти государственные органы обычно и называют бюджетными учреждениями, ибо деятельность этих учреждений по общему правилу осуществляется за счет государственного или местного бюджета.

Мера оперативной самостоятельности бюджетных учреждений в расходовании средств, выделенных этим учреждениям для того, чтобы обеспечить выполнение возложенных на них задач, должна быть значительно уже, чем мера оперативной самостоятельности хозрасчетных предприятий: расходы госбюджетного учреждения обоснованы соответствую-

1 В финансовой науке охарактеризованная в тексте система взаимоотношений госбюджета с хозрасчетными предприятиями получила наименование свернутой системы или системы, нетто, в отличие от развёрнутой системы, или системы брутто, при которой в бюджет поступает вся прибыль хозрасчетных предприятий и по бюджету же проводится вся сумма финансирования этих предприятий. Такая система была принята в 1930 г. на основании закона о налоговой реформе от 2 сентября 1930 г. (СЗ СССР 1930 г. № 46, ст. 476), но отменена в 1931 г. в связи с поправками к кредитной реформе, как не обеспечившая надлежащей борьбы за рентабельность социалистических предприятий, их заинтересованности в выполнении количественных и качественных показателей плана; см. «Государственный бюджет Союза ССР», учебное пособие стр. 57–58.

155

щими показателями его деятельности, уложены в подразделения, параграфы и статьи сметы. Основой для исчисления этих расходов служат так называемые нормы сметного финансирования 1. Отпуск средств по смете имеет строго целевой характер – они расходуются на те мероприятия, которые предусмотрены параграфами и статьями сметы 2. Передвижение кредитов из одного подразделения сметы в другое допускается лишь в исключительных случаях. Достаточно указать, что передвижение внутри параграфа (сметы из одной статьи в другую может быть произведено лишь по распоряжению главных распорядителей кредитов; передвижение кредитов из параграфа т параграф одной сметы возможно лишь по согласованию с Министерством финансов; для передвижения кредитов из ометы в смету необходимо разрешение Правительства 3.

Расходование бюджетных средств не по прямому назначению с превышением предоставленных соответствующим должностным лицам прав передвижения кредитов, а также расходование этих средств на нужды, не предусмотренные сметами, влечет за собой уголовную ответственность этих лиц, как за превышение власти4. Совершенно исключено передвижение кредитов на увеличение фонда заработной платы, стипендий, канцелярские и хозяйственные расходы 5. Отпуск средств по смете производится Госбанком лишь в меру фактического осуществления возложенных на учреждение мероприятий и, следовательно-, фактического освоения отпускаемых по смете средств 6.

1 См. о классификации сметных норм в указанном выше пособии «Государственный бюджет Союза ССР», стр. 151.

2 Ст. 32 Положения о бюджетных правах Союза ССР и союзных республик (СЗ СССР 1927г. № 27, ст. 236); см. также пост. СНК РСФСР от 16 марта 1936 V. о самостоятельных сметах учреждений, состоящих на государственном бюджете, республиканских бюджетах АССР и местных бюджетах (СУ РСФСР 1935 г. № 8, ст. 48), и инструкцию НКФ РСФСР от 9 февраля 1937 г., изданную в развитие этого постановления (ФХЗ 1937 г. № 8 – 9).

3 Ст. 33 Положения о бюджетных правах.

4 Ст. 3 пост. СНК СССР от 22 апреля 1930 г. «Об изменении порядка учета расходов по единому государственному бюджету Союза ССР» (СЗ СССР 1930 г. № 25, ст. 278).

5 Пост. СНК РСФСР от 27 апреля 1933 г. «О запрещении передвижения кредитов, отпускаемых на зарплату и административно-хозяйственные расходы» (СУ РСФСР 1933 г. № 30, ст. 105).

6 См. «Государственный бюджет Союза ССР», стр. 149.

156

3

Отражается ли различие между бюджетными учреждениями и хозрасчетными предприятиями на гражданско-правовой природе учреждений? Являются ли госбюджетные учреждения юридическими лицами? Или же обладать гражданской правоспособностью могут только хозрасчетные организации?

Никто не сомневается в том, что государственные предприятия, обладающие определенной, установленной законом мерой хозрасчетной самостоятельности являются субъектами права, т. е. юридическими лицами. По общему правилу государство не отвечает по долгам хозрасчетного предприятия, а последнее не отвечает по долгам государства . В ином положении по господствующему воззрению находится бюджетное учреждение. Бюджетное учреждение рассматривается не как самостоятельный носитель прав и обязанностей, но как орган или представитель государства, действующий от имени последнего, как субъекта права2. В гражданских правоотношениях с этой точки зрения госбюджетное учреждение выступает от имени казны. Учреждение союзного значения действует от имени Союза ССР, учреждение республиканского подчинения – от имени данной республики, учреждение местного значения – от имени совета депутатов трудящихся. Бюджетное учреждение по этой концепции не является и не может являться юридическим лицом; те имущественные права и обязанности, которые возникают у бюджетного учреждения в связи с осуществлением возложенных на него организационных или социально-культурных задач, в действительности суть права и обязанности СССР, республики или местного совета.

1 См. ст. 19 ГК, ст. 4 Положения о трестах от 29 июня 1927 г.

2 См. «Гражданское право», учебник для юридических вузов, ч. 1, М., 1938, стр. 208: «Все эти (т.е. госбюджетные организации.– С. Б.) не являются юридическими лицами. Право на управление закрепленным за ним имуществом принадлежит не этим организациям, а их руководителям... Осуществляя эти функции, распорядитель кредитов выступает в качестве представителя государства и государственного бюджета. Все совершаемые им действия производятся за счет сметы его учреждения, которая является частью государственного бюджета. Носителем гражданских прав и обязанностей, возникающих из его действий, является непосредственно само государство»; см. также «Советское гражданское право», учебник для юридических школ, ВИЮН, 1940, стр.41, и «Советское гражданское право»,учебник для юридических школ, УИЮН, 1940, стр. 48.

157

Эта концепция с нашей точки зрения является ошибочной. Отрицание юридической личности за бюджетными учреждениями – результат сознательного или бессознательного перенесения на советскую почву конструкций, созданных буржуазным законодательством ;и буржуазной наукой. Но для того, чтобы дать правильную характеристику юридической личности бюджетного учреждения, необходимо предварительно выяснить, какое положение занимает государство в системе имущественных отношений социалистического общества.

VII. КАЗНА КАК СУБЪЕКТ ПРАВА

1

В гражданских правоотношениях буржуазное государство, как казна, приравнивает себя к прочим субъектам частного права – физическим и юридическим лицам. Подчинение государства общим нормам гражданского права и общей подсудности возникло еще в добуржуазную эпоху, в период абсолютной монархии, но окончательно утвердилось в законодательстве и в судебной практике буржуазного общества. Этот процесс отделения имущественной стороны в деятельности государства от публично-правовой сферы протекал по-разному в различных странах '.

В эпоху раннего средневековья не проводилось -различия между имуществом короля и имуществом государства. Имущество короля отождествлялось с имуществом государства. Король, как и всякий феодал, имел самостоятельные источники доходов, из которых он и черпал необходимые ему средства для осуществления функций феодального государства – подавления и эксплоатации крестьянства, обеспечения вассальной зависимости ниже-стоящих феодалов и ведения войны. С развитием сословно-представительной монархии в Германии создались предпосылки для обособления государственного имущества, отличного от имущества короля или иного феодального сюзерена. Король вынужден был испрашивать у представителей сословий – земских чинов санкций на взимание налогов и сборов на определенные общегосударственные нужды. Имущество, предназначенное для удовлетворения общих нужд господ-

1 См. о развитии понятия казны и о положении казны в гражданском обороте работу Н. Лазаревского, Ответственность за убытки, причиненные должностными лицами, СПБ, 1905, стр. 17 – 77.

158

ствующего класса, как совокупное его имущество, уже не могло рассматриваться как частное имущество вотчинника-князя.

В эпоху расцвета сословно-представительной монархии в Германии появляется Landesvermögen – имущество, принадлежащее государству, как таковому. Значительное влияние на образование фискального имущества оказал в Германии созданный в 1495 г. имперский суд – ReichsKammergericht. Имперский суд, применяя римское право при разрешена имущественных споров между князем и его подданными, действовал обособлению казны как частного лица от публично-правовой сферы деятельности государства. В имущественных отношениях государство стало подчиняться гражданскому праву и судебной юрисдикции. В эпоху абсолютизма в гражданском суде видели единственную «фортецию правды», ибо в области публично-правовой неограниченный монарх, как носитель всех возможных полномочий, втекающих из осуществления принадлежащей ему суверенной власти, не был связан никакими нормами и никакой юрисдикцией '. Казна рассматривалась как особое, не смешиваете с государем, юридическое лицо частного права и поэтому подчинялось закону и судам, государь же как носитель власти стоял над законом.

По свидетельству Н. Лазаревского «в дореформенной Франции понятие фиска, как государства, подчиняющегося в имущественных отношениях общему гражданскому праву и подсудного общим судам, вовсе не выработалось»2. Имущественные споры, возникавшие между королем и его подданными, разрешались самим же королем или его администрацией. Собственником государственного домена считался король. Правда, в период абсолютной монархии государственный домен рассматривался как имущество «короны», государства; однако, последнее в своих имущественных отношениях не сделалось казной–юридическим лицом гражданского права.

В Англии собственником государственного имущества считался король. Судебная власть принадлежала также королю, в связи с чем отсутствовали предпосылки для обособления государства в его имущественных отношениях в

1 Н. Лазаревский: указ, соч., стр. 18–25.

2 Там же, стр. 41.

159

казну. Лишь по спорам о недвижимостях допускалась судебная юрисдикция.

Завоевание буржуазией власти, утверждение буржуазной частной собственности и связанный с частнокапиталистическими отношениями дуализм политического и гражданского общества завершают процесс кристаллизации государства как носителя имущественных прав в отличие от государства как субъекта публичной власти. Принцип подчинения казны гражданскому праву был очень ярко сформулирован во Франции в период революции. «Нация, – гласит одно из appelé Директории (2 нивоза IV года), – посредством великолепной фикции снимает с себя свой суверенитет и в лице своих органов становится перед бесстрастным судом, обсуждает перед ним свое право и заранее подчиняется тому же приговору, который мог бы постичь и простого частного человека»1.

Однако нормы гражданского права и общая подсудность были распространены во Франции не на все имущественные отношения, в которых стороной является государство. Государство, выступая в роли непосредственного хозяйствующего субъекта, создает для себя некоторые привилегии. Поскольку публичная власть в буржуазном обществе выражает общие, совокупные интересы господствующего класса в целом, постольку имущество, принадлежащее государству, как собственнику, и употребляемое им для достижения стоящих перед капиталистическим государством задач, не может быть во всех случаях подчинено общему правовому режиму частной собственности. Характерно, что в силу постановления Конвента от 26 сентября 1793 г. обязательство казны может быть признано только администрацией, т. е. государство не может быть привлечено на суде в качестве ответчика 2. Привилегированное положение государственного домена нашло свое отражение и во Французском гражданском кодексе: не всякое государственное имущество может быть объектом гражданского оборота: так называемые публичные вещи (domaine public) – вне оборота. Нормы гражданского права распространяются на domaine privé de l'état. Государство рассматривается как юридическое лицо гражданского права и уравнивается с частными лицами лишь при совершении сделок, не отнесенных к числу так называемых

1 Приведено у Н. Лазаревского, стр. 63.

2 Там же, стр. 55.

160

административных контрактов. К последним относятся останки для казны, договоры о выполнении общественных работ; споры, возникающие из этих договоров, рассматриваются не общими судами, а администрацией '.

В Германии развитие пошло по пути широкого подчинения казны общим нормам гражданского права и общей подсудности.

В английском праве, как известно, наиболее сильны феодальные пережитки. По общему правилу, не может быть предпринято никаких процессуальных мер против короны следствие правонарушения2. Судебная юрисдикция по имущественным спорам с участием короны вначале была допущена только в отношении недвижимостей. Прочие имущественные споры с государством могли быть переданы на разрешение суда лишь в том случае, если король удовлетворял так называемую петицию о праве, с которой обращалась к нему заинтересованная сторона. Требования государства к третьим лицам подлежат разрешению в административном порядке. Четкого обособления частно-правового лица государства от его публичных функций в Англии не достигнуто.

Период империализма, расширив непосредственное участие государства в хозяйственной жизни, не внес принципиальных изменений в положение казны.

В итоге следует притти к заключению, что, хотя обычно законах буржуазных государств и отсутствует точно выраженное правило, признающее государство в имущественных отношениях юридическим лицом гражданского права3, фигура фиска или казны прочно вошла в гражданский оборот буржуазных стран.

1 Н. Лазаревский, стр.61–63. Государственный совет во Франции также отвергает применение к государству ст. 1382 Французского гражданского кодекса; ответственность государства возникает лишь в том случае, когда причинение вреда вызвано деятельностью государства в процессе управления его частным имуществом domaine privé, в последнем случае государство трактуется как частное лицо– см. Plаniol, Traité élémentaire de droit civil, 11-e édition, t.II, Paris,1937, p. 324.

2 Ст. 765 Свода английского гражданского права, составленного под ред. Э. Дженкса, перевод Л. А. Лунца, М., 1940.

3 Мишу указывает, что законодательство, признающее за государством права юридической личности, не создает правосубъектности государства; законодательство предполагает эту правосубъектность существующей; оно говорит лишь о применении и осуществлении этой правосубъектности (M i с h o u d, La théorie de la personnalité morale, t. I 1924, p. 293).

 

161

2

Признание государства, как фиска, юридическим лицом повлекло за собой имущественную ответственность государства за убытки, причиненные должностными лицами как его представителями в области имущественных отношений. Расширение ответственности казны развивалось параллельно с развитием ответственности юридических лиц за действия органов. Любопытно, что в дореволюционной России сенатская практика до издания судебных уставов 1864 г. возлагала ответственность за убытки по обязательствам, принятым на себя казной, на тех должностных лиц, которые своими упущениями причинили казне ущерб. После издания судебных уставов сенат создал конструкцию об ответственности казны за действия должностных лиц в области имущественных отношений государства на основании истолкования ст. 687, т. X, ч. I Свода законов, установившей ответственность господина за действия поверенного и слуги. 1

Мы здесь не останавливаемся на теориях, пытавшихся выяснить связь и различие понятий государства, как фиска, и государства, как субъекта публичной власти. Фигура государства – фиска, в отличие от государства, как субъекта публичного властвования, является одним из проявлений различия между гражданским обществом и государством – различия, не устранимого в условиях капиталистической экономической формации. Конечно, фиск и государство, как субъект публичной власти, не являются различными субъектами: это две стороны одного и того же явления – го-

1 Н. Лазаревский, стр. 140–143. Одно из принципиальных решений сената по этому поводу гласило: «В тех случаях, когда должностные лица административных управлений являются представителями государственной власти, они лично ответствуют за действия, совершенные ими во вред частным лицам без законного к тому основания... Напротив, когда они являются уполномоченными казны по ее имуществам – ответственность за действия их, совершенные с целью защиты имущественных интересов казны, определяются сообразно с общим законом, в силу коего верители ответствуют за вред и убытки, причиненные их поверенными при исполнении поручений согласно с данным полномочием» (приведено у Н. Лазаревского, стр. 1–2). Иначе, чем в континентальном (буржуазном) праве, решается этот вопрос в английском праве, по которому в силу охарактеризованного выше принципа неподсудности короны по имущественным спорам публичные должностные лица могут привлекаться в качестве ответчиков за правонарушения, совершенные ими от имени или по полномочию короны, только как частные лица – ст. 766 Свода английского гражданского права, составленного под ред. Э. Дженкса, перевод Лунца, М., 1940.

162

сударства, как организации господствующего класса, выражающие то противоречие между гражданином, как частным лицом, и гражданином, как членом политического общежития, которое имеет своей основой частную собственность и товарное производство.

Государственная собственность в буржуазных странах – разновидность частной собственности. Поэтому само государство, вынужденное в целях осуществления своих функций участвовать в гражданском обороте в качестве, продавца и покупателя, заказчика, нанимателя, заемщика и заимодавца и т. д., приравнивает себя к частным лицам '.

Большинство представителей буржуазной науки права, считая государство юридическим лицом как в области публичного, так и в области частного права, исключает признание юридической личности за государственными органами, осуществляющими административные функции. Хотя соответствующие государственные органы при выполнении возложенных на них задач и вступают в гражданские правоотношения с частными физическими и юридическими лицами – приобретают топливо, арендуют помещения, закупают необходимые материалы и т. д., – считается, что эти органы выступают не самостоятельно, а от имени государства, следовательно, от имени казны. Гражданско-правовые сделки, совершаемые госорганом, непосредственно обязывают государство 2. Государство едино, и поэтому государственные службы, администрирующие те или иные стороны государственной деятельности, не являются юридическими лицами.

Государственный орган становится юридическим лицом лишь тогда, когда он приобретает известную автономию, и когда у него появляется самостоятельный источник средств. В этом случае он превращается в публичное учреждение (établissement public), имеющее обособленные от государства интересы. «Государство,–говорит Мишу,–может расчленить некоторые из служб и присвоить им отличную от себя

1 Поэтому естественно, что буржуазные юристы связывают осуществление буржуазным государством его функций с его участием в гражданском обороте, как юридического лица гражданского права; по словам Мишу «никакое государство не может выполнить своей политической миссии, если оно не будет иметь для этого необходимых материальных средств, а эти средства (moyens) могут ему принадлежать только как субъекту права гражданского, способному владеть и заключать договоры». (Michoud, Г, р. 296).

2 Michoud, I, p. 305-311.

163

личность» '. Не нарушая своего единства, государство персонализирует некоторые публичные службы. Таковы административно-территориальные образования, социально-культурные учреждения и т. д. Сторонники теории реальности юридического лица полагают, что необходимым условием признания юридической личности за публичным учреждением является обособленность их интересов от интересов государства. Мишу допускает, что государство может персонализировать ту или иную административную службу даже без достаточных к тому оснований, если только признание юридической личности за данным госорганом способствует улучшению его деятельности – проявлению большей инициативы и самостоятельности в выполнении возложенных на него задач 2.

«Хотя государство, – говорит Планиоль, – составляет единое моральное лицо, его различные службы, кассы, ведомства или управления (régies) независимы друг от друга и имеют собственное счетоводство. Их рассматривают в известной мере как различные лица. Вследствие этого для того, чтобы возможно было осуществить зачет между частным лицом » государством, необходимо, чтобы долг, предъявляемый к зачету, подлежал оплате тем же ведомством» 3.

Однако по господствующему воззрению такая персонализация есть лишь метод рационализации государственной деятельности. В конечном счете существует лишь одно юридическое лицо–государство; даже имущественные споры различных госорганов между собой в принципе не являются подлинно юридическими спорами. Споры между отдельными госорганами–это не споры о субъективных правах, но лишь о рамках компетенции отдельных должностей. Судебное разрешение конфликтов, хотя и полезный, но только внешний, технический прием. Финансовая обособленность публичного учреждения – это метод деятельности административного механизма государства, облегчающий и упрощающий управление различными ответвлениями общественных доходов и расходов 4.

1 M i с h o u d, I, p. 306.

2 Там же, р. 359 – 361.

3 Planiol, II, p. 207.

4Michoud, I, p. 385. Такова и германская судебная практика дофашистского периода: «что отдельные административные учреждения (Stationen) фиска не обладают особой юридической личностью и что фиск со своими учреждениями представляет единое юридическое лицо, – общепризнано... юридические сделки, заключаемые между административными

164

3

Изложенная выше концепция о соотношении государства – фиска и госорганов как участников имущественных отношений перекликается с так называемой теорией органов германской юридической школы государствоведов. В ответственности государства за действия должностных лиц эта теория усматривает ответственность государства за собственные действия, поскольку должностное лицо рассматривается как непосредственный орган самого государства. Действия же органа суть действия самого юридического лица. В этом теория органов усматривает отличие органа от поверенного, являющегося самостоятельным субъектом права по отношению к доверителю. По мнению Лабанда, «государственная должность никогда не является субъектом права и никогда не имеет прав какого бы то ни было рода, наоборот, она объективный институт, определенный круг действий» (ein Inbegriff von Geschäften) '. В действительности только государство есть единый субъект целостной и неделимой государственной власти 2. По мнению Еллинека, «все споры о разграничении прав между двумя государственными органами являются спорами о компетенции. Но компетенция никогда не является субъективным, но всегда объективным правом» 3. Еллинек приходит к выводу, что государственные органы являются не юридическими, а физическими лицами, которые внутри присвоенной им компетенции представляют государство. Однако это не представительство в обычном смысле слова, предполагающее наличие двух лиц – представителя и представляемого. Боля носителя органа рассматривается как государственная воля, если, конечно, он действует в рамках, предусмотренных законом. За органами не стоит какое-либо другое лицо, они – само волящее государство. Государство может управлять только посредством органов 4.

Теория, отождествляющая деятельность органа с дея-

учреждениями фиска во внешней форме договоров являются по своей природе лишь бухгалтерски счетными административными актами (rech-nungsmässige Verwaltungsakte) –решение IV сената германского имперского суда от 17 сентября 1927г. («Das Recht», 1928, №2, стр. 70) приведено в ст. А. В.Венедиктов а, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 86,

          1La band, Staatsrecht des deutschen Reichs, 1895, t. I; S. 322.

          2Там же, S. 323.

                3J e 11 i n e k, System der subjektiven öffentlichen Rechte, 1892, S. 216.

          4 Там же, S. 213.

165

тельностью государства, полностью устраняет юридическую личность госоргана. Чувствуя нежизненность такой ригористической концепции, Лабанд вынужден был признать юридическую личность за учреждением, которое он противопоставил должности; должность же им противопоставлена должностному лицу – чиновнику. Лабанд утверждает: 1) что должность может быть персонифицирована и мыслиться как субъект прав и обязанностей в противоположность чиновнику и что в этом смысле должность называют учреждением; 2) что в отличие от должности учреждение является не определенным кругом действий, но идеальным субъектом тех прав и обязанностей, которые связаны с осуществлением действий, присвоенных данной должности '. Пытаясь связать эти противоречивые утверждения, Лабанд приходит к выводу, что должность как субъект права есть лишь юридическое вспомогательное представление, подчеркивая тем самым искусственный технический характер юридической личности должности.

В буржуазной юридической литературе уже указывалось на противоречивость и несовершенство построений немецкой «юридической школы». Справедливо отмечалось, что если действие органа – это всегда действие самого государства, то надо признать, что государственная воля распылена между отдельными органами, что едва ли совместимо с принципом единства воли государства 2. Понятие госоргана становится тождественным понятию государства. Но этот окончательный вывод не решаются делать самые крайние представители «юридической школы».

Государствоведы, разработавшие изложенную выше теорию государственных органов, по существу перенесли разработанную в теории гражданского права конструкцию о соотношении юридического лица и его органов (действия органа суть действия юридического лица) в область публичного права – на государство и его органы. Применительно к имущественным отношениям государства эта теория оказалась весьма удобной: она наиболее адэкватно отражает положение государства–казны, противостоящего как единое юридическое лицо иным субъектам права – физическим и юридическим лицам.

Однако и в области имущественных отношений как теория, так и судебная практика вынуждены уподоблять госу-

1 Laband, указ, соч., S. 322 – 323.

2 Н. Лазаревский, стр. 374 и след.

166

дарственные учреждения лицам. Учреждения – как бы лица. Отступили от своих первоначальных позиций и представители юридической школы государствоведов. Лабанд одновременно персонифицировал и должность и учреждение, трактуя последнее как субъект тех прав и обязанностей, которые возникают в связи с осуществлением должностных действий. Отсутствует необходимая ясность и по вопросу о содержании и соотношении понятий – должностное лицо, должность, учреждение. Органом признается то самая должность, то человек, выполняющий должностную функцию '.

1 Н. Лазаревский ищет выхода из указанных выше противоречий в отрицании госоргана как юридического лица и как особого установления и в растворении государства в правительственном механизме, в деятельности должностных лиц. По мнению Н. Лазаревского, должность – это «простое словесное обозначение совокупности его (чиновника. – С. Б.) полномочий, его прав и обязанностей, как органа государства» (указ, соч., стр. 288). По Лазаревскому, «Правительственный механизм государства есть совокупность физических лиц, которым в установленном порядке предоставлены известные правительственные полномочия», поэтому «властью над населением является не та или другая должность, а то или другое физическое лицо, тот или другой чиновник» (стр. 289–290). В итоге «действия должностных лиц не являются для государства действиями других лиц. Наоборот, только тот факт, что должностные лица действуют, и создает наличность государства» (стр. 290). Государственная власть–совокупность полномочий органов; между государством и органом не может существовать никаких правоотношений, ибо нет двух субъектов права (стр. 293). Однако в конце концов Лазаревский, будучи вынужден считаться с фактами, признает, что государство фигурирует в качестве субъекта права в международно-правовых, в имущественно-правовых и даже в публично-правовых отношениях с чиновниками.

В своей другой, более поздней работе («Русское государственное право», вып. 1, изд. 4-е, 1917) Н. Лазаревский трактует государство, как совокупность юридических отношений, участниками которых являются, с одной стороны, граждане, с другой – госорганы. Однако, признает Лазаревский, это не исключает того, что государство в известных случаях является и юридическим лицом как в области публичных, так и в области гражданских Правоотношений, ибо совокупность юридических отношений между несколькими лицами создает ситуацию, при которой все они вместе начинают вовне являться особым субъектом права, отличным от тех лиц, из коих этот субъект состоит (стр. 55–56).

Таким образом, как ни пытается Лазаревский отказаться от понятия государства как целого, это ему не удается.

В концепции Лазаревского есть здоровая идея – это трактовка госаппарата как совокупности живых людей, но в целом его концепция-неверна. Поэтому неверно также утверждение, что отдельные госорганы не могут находиться в юридических отношениях друг к другу и к государству в целом; это утверждение покоится на непонимании соотношения общего и отдельного, целого и части.

167

Таким образом, господствующее в буржуазной юриспруденции направление и судебная практика склонны отвергать возможность признания государственного учреждения юридическим лицом. Подлинным субъектом имущественных прав остается государство – фиск.

4

Иначе должен быть решен вопрос о соотношении государства и государственного органа в советском праве. Решение этого вопроса тесно связано с решением вопроса о том, является ли советское государство юридическим лицом гражданского права.

Несмотря на существенное различие, имеющееся между бюджетным учреждением и хозрасчетным предприятием, и то и другое являются органами социалистического государства. Орган, как уже отмечалось выше, – это организованный коллектив трудящихся во главе с руководителем, выполняющим возложенные на него функции. Но юридическими лицами являются не только хозрасчетные предприятия. Юридическими лицами должны быть признаны и бюджетные учреждения. Через учреждения осуществляется использование той доли общественного продукта, которая поступает не в производство и не в фонд личного потребления, но на организационные и социально-культурные расходы '. Для выполнения возложенных на них задач бюджетные учреждения должны вступать в гражданские правоотношения с физическими лицами и организациями. Имущественная правоспособность бюджетного органа реализуется в тех сделках, совершение которых необходимо для выполнения их социально-культурных, организаторско-хозяйственных и иных управленческих функций. Имущественная связь бюджетного учреждения и государства в целом осуществляется, как мы видели, в иных формах, чем имущественная связь хозрасчетного органа с государством.

Но уже одно то обстоятельство, что законодательство в той или иной форме проводит различие между государством и государственным органом, так или иначе обособляя имущество госоргана внутри единого фонда государственной собственности, свидетельствует о том, что было бы неправильным отождествлять госорган с государством.

1 См. об этом указанные выше статьи А. В. Венедиктова «Советское государство и право», 1940, № 5–б, стр. 21–33; № 10 стр. 84.

168

Поскольку государство, руководясь принципом демократического централизма, предоставляет госбюджетным учреждениям известную меру самостоятельности в имущественных отношениях, они являются юридическими лицами. Вместе с тем, поскольку государство не может быть сведено к простой сумме его органов, при наличии определенных условий оно рассматривается законом как непосредственный субъект гражданских правоотношений, т. е. как юридическое лицо.

5

Но может быть признание советского государства юридическим лицом гражданского права снижает авторитет государственной власти, умаляет государственный суверенитет? Едва ли подобные опасения имеют под собой серьезные основания. Разумеется, государство как субъект гражданского права существенно отличается от прочих юридических лиц. Советское государство само является источником права; как правообразующая сила, оно само дает жизнь юридическим лицам. По отношению к государству не применимы положения о специальной правоспособности, возникновении и прекращении юридических лиц и т. п. Однако советское государство при наличии определенных условий выступает как субъект гражданского права.

Каковы же эти условия?

Советское государство выступает как юридическое лицо в тех случаях, когда стороной в гражданском правоотношении является) именно государство, как таковое, а не тот или иной отдельный государственный орган. Например, СССР непосредственно выступает как субъект права при совершении внешнеторговых сделок через торгпредство. Торговые представительства СССР в иностранных государствах осуществляют за границей права Союза ССР в области принадлежащей ему монополии внешней торговли. По общему правилу торгпредства «осуществляют внешнюю торговлю Союза ССР со страной пребывания торгового представительства» 1 При осуществлении операций по внешней торговле торгпредства уполномочиваются на совершение юридических сделок от имени СССР; от имени же СССР торгпредства выступают в качестве истцов и ответчиков

1 Ст. 1. Положениями торговых представительствах и торговых агентствах СССР за границей, утв: ЦИК и СНК СССР 13 сентября 1933 г. (СЗ СССР 1933 г. № 59, ст. 354).

169

перед судебными органами в том случае, если правительство СССР выразило согласие на подчинение торгпредства местному суду по спорам, вытекающим из сделок, заключенных торгпредством в данной стране '. Стало быть, торгпредство при совершении тех или иных юридических сделок действует в качестве 'представителя ССCP; носителем прав и обязанностей, возникающих в результате этих сделок, является не торгпредство, а непосредственно само советское государство. Поэтому «по обязательствам торгового представительства несет ответственность казна Союза ССР» 2. Это положение надо понимать не в том смысле, что СССР является гарантом по обязательствам торгпредства, а как доказательство того, что действия торгпредства непосредственно обязывают государство.

Государство, как казна, фигурирует в ст. 19 Гражданского кодекса, в Положении о трестах и в ряде других законодательных актов. В силу ст. 4 Положения о трестах «общегосударственная казна и местные советы за долги треста не отвечают. Трест не отвечает за долги государства и местных советов» 3.

Социалистическое государство является непосредственным носителем имущественных прав и обязанностей в отношениях, вытекающих из государственного кредита. Как известно, государственный кредит–это заимообразное привлечение государством средств населения и средств социалистических хозяйственных организаций путем выпуска государственных займов. Такими организациями, помещающими свои свободные средства в государственные займы, являются сберегательные кассы и Госстрах. Должником по государственным займам является не тот или иной государственный орган, а государства в целом, общегосударственная казна4. Поступления от государст-

1 Ст. 4 Положения о торгпредствах.

2 Ст. 6 Положения о торгпредствах.

3 СЗ СССР 1927 г. № 39, ст. 392.

4 П. «р» ст. 14 Конституции СССР, п. «н» ст. 16 Положения о бюджетных правах Союза ССР и союзных республик, утв. ЦИК и СНК СССР 25 мая 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 27, ст. 286); «В государственном кредите государство... является должником, а держатели облигаций займа – кредиторами... Государственный кредит теснейшим образом связан с бюджетом... Погашение государственных займов и
уплата вознаграждения держателям облигаций займов производится из государственного бюджета СССР. Таким образом держатели облигаций займов являются кредиторами государственного бюджета» («Финансовое право», учебник для юридических вузов, М., 1940, стр. 115).

170

венных займов направляются в бюджет и распределяются в соответствии с государственным планом развития народного хозяйства и социально-культурного строительства.

Государство выступает в качестве гаранта по обязательствам государственных трудовых сберегательных касс. В Положении о сберегательных кассах указывается, что «целость сумм и ценностей, вверенных государственным трудовым сберегательным кассам, гарантируется правительством Союза GOP». Если убыток по операциям сберкасс за истекший год превысит их запасный капитал, то недостающая сумма покрывается за счет государства '.

Если убытки по операциям Государственного банка, выведенные по его годовому балансу, превысят сумму резервного капитала, то «непокрытая резервным капиталом часть убытка покрывается за счет общесоюзного бюджета» 2.

Иное дело, что практически у Государственного банка ни разу не возникала потребность в такой гарантии, так как в условиях социалистического планового хозяйства кредитоспособность Госбанка не была и не могла быть поколеблена.

По общему правилу Госбанк не отвечает по обязательствам Союза ССР, союзных республик, их центральных и местных органов. Но в некоторых случаях такая ответственность Госбанком может быть на себя принята. Значит в этом случае государство рассматривается как юридическое лицо, как сторона в имущественном правоотношении 3.

Во-вторых, государство рассматривается как непосредственный субъект права в отношении того государственного имущества, которое еще не поступило в распоряжение госорганов. В этом случае Министерство финансов и его

1 Ст. ст. 4 и 61 Положения о государственных трудовых сберегательных кассах, утв. ЦИК и СНК СССР 20 февраля 1928 г. (СЗ СССР 1929 г. № 17, ст. 140).

2 Ст. 4 Устава Государственного банка Союза ССР, утв. ЦИК и СНК СССР 12 июня 1929 г. (СЗ 1929 г. № 38, ст. 333).

3 Дополнительная ответственность Государственного банка возникает при поручительстве по денежным обязательствам, подлежащим исполнению как в СССР, так и за границей, а также по акцепту векселей, выписанных с платежом за границей (ст. ст. 3 и 25 Устава Государственного банка Союза ССР).

171

органы действуют как представители казны. В таком именно смысле упоминается государство в различных законодательных актах, устанавливающих в связи с наступлением определенных, предусмотренных законом обстоятельств переход имущества, находившегося ранее в личной собственности граждан, либо кооперативного имущества, а в некоторых случаях даже имущества, закрепленного за госорганами, в собственность государства (в доход казны).

По общему правилу в силу ст. 68 Гражданского кодекса бесхозяйное имущество переходит в собственность государства. В собственность государства переходит также выморочное имущество (ст. 433 ГК), конфискованное имущество, клады. Учет, оценка и реализация конфискованного, выморочного, бесхозяйного имущества производится финансовыми органами, действующими от имени казны. Имущество, в зависимости от его характера и вида, передается финорганами для использования различным государственным организациям как хозяйственным, так и бюджетным. Кооперативным организациям имущество передается за вознаграждение. Суммы, вырученные от продажи имущества, зачисляются в доход союзного, республиканского или местного бюджета. Точно так же в доход бюджета поступают конфискованные, выморочные и другие денежные средства и ценности 1 В доход государства поступает неосновательное обогащение одной или обеих сторон по некоторым недействительным сделкам, (ст. ст. 147, 149, 150, 402 ГК). Ст. 147 ГК применяется не только к частным лицам, кооперативным и общественным организациям, но в некоторых случаях и к госорганам – предприятиям и учреждениям, руководители которых вступили на путь обмана государства, заключив явно противозаконную сделку2.

Не во всех случаях переход имущества в доход государства имеет под собой гражданско-правовые основания.

1 См. Положение о порядке учета и использования национализированного, конфискованного, выморочного и бесхозяйного имущества, утв. СНК СССР 17 апреля 1943 г. (СП СССР 1943, № 6, ст. 98).

2 Пост. Пленума Верховного суда СССР от 16 июля 1939 г. о применении ст. 147 Гражданского кодекса РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик к сделкам между учреждениями и предприятиями социалистического хозяйства (Гражданский кодекс РСФСР с приложением постатейно-систематизированных материалов, Юриздат, 1943, стр. 179-180).

172

Конфискованное имущество переходит в доход государства; конфискация же производится по приговору суда и в административном порядке '. Но, поскольку и в данном случае речь идет о переходе имущества в доход государства, последнее выступает как субъект права на это имущество, как казна.

Конечно, ни выморочное, ни бесхозяйное или конфискованное имущество не могут рассматриваться как постоянно действующие и хотя бы сколько-нибудь значительные источники пополнения казны. Основной источник образования необходимых советскому государству средств – это накопления социалистических предприятий в виде налога с оборота, подоходного налога или отчислений от прибылей, а также налоги и сборы с населения. Правоотношения, которые возникают между государством, с одной стороны, и социалистическими хозяйственными организациями и гражданами, с другой стороны, по налогам и иным обязательным платежам в бюджет входят в состав финансового права. Отношения налоговые – это отношения, вытекающие из осуществления государственного властвования. Но реализация этих отношений связана с передачей или перечислением имущества в виде определенного количества денежных знаков в доход госбюджета, т. е. государству. В силу принципа единства кассы все доходы государства по налогам и иным обязательным платежам концентрируются в едином бюджетном фонде до того, как в соответствии с расходной частью бюджета, они будут направлены независимо от источника доходов на соответствующие цели по сметным ассигнованиям 2. Государство поэтому является непосредственным собственником и непосредственным распорядителем имущества, еще не поступившего в распоряжение отдельных государственных органов.

Нормы гражданского права могут применяться при реализации налоговых правоотношений или правоотношений, вытекающих из обязательной поставки продуктов сельского хозяйства государству, в связи с определением момента пе-

1 П. «б» ст. 1 Положения о порядке учета и использования национализированного, конфискованного, выморочного и безхозяйного имущества.

2 См. H. H. Ровинский, Государственный бюджет Союза ССР, стр. 54.

173

рехода права собственности на денежные знаки или сельскохозяйственные продукты '.

6

Имущество, непосредственным собственником которого является государство, как казна, т. е. имущество еще не обособленное в управление отдельных госорганов, выступает в качество фонда денежных средств и включено в бюджет социалистического государства. Эти денежные средства находятся на централизованном текущем счете Министерства финансов. Выражаясь языком финансового права, лишь после открытия кредита, т. е. после распоряжения финансового органа соответствующему отделению Госбанка о перечислении средств с бюджетного счета Министерства финансов на счета соответствующих организаций, перечисленные средства переходят в распоряжение этих организаций и перестают быть имуществом казны. Следовательно, речь идет не о государственном имуществе вообще, не о всенародном достоянии, а об определенной его части, а именно о тех денежных средствах, которые проходят по бюджету. Не только собственником, но и непосредственным распорядителем этих средств является государство как целое, как таковое. Поэтому в доход казны по бюджету общесоюзному, по бюджету союзной или автономной республики или по бюджету местного совета зачисляются не конфискованное, выморочное и бесхозяйное имущество и ценности, а суммы, вырученные от реализации этого имущества и ценностей 2,

1 См. ст. М. Агаркова, Предмет и система советского гражданского права. «... в вопросе о моменте перехода права собственности на денежные знаки, которыми уплачивается налог, или на продукты сельского хозяйства, составляющие предмет обязательной поставки, следует применять ст. 66 ГК РСФСР и соответствующие ей статьи гражданских кодексов других союзных республик» («Советское государство и право», 1940, № 8–9, стр. 62); см. также ст. 21 Сводного закона о реквизиции и конфискации, установившую, что лица, потерпевшие от незаконной реквизиции или конфискации имущественный ущерб, имеют право требовать возвращения неправильно изъятого имущества и возмещения убытков путем предъявления судебного иска к учреждениям, должностными лицами которых реквизиция или конфискация была проведена с нарушением закона (Пост. ЦИК и СНК СССР от 28 марта 1947 г.–СЗ СССР 1927 г. № 32, ст. 323). Если реквизиция или конфискация осуществлялись органами Министерства финансов, то в этом случае предъявление иска к финоргану – это предъявление иск а к казне.

2 Ст. 8 Положения о порядке учета и использования национализированного, конфискованного, выморочного и бесхозяйного имущества, утв. СНК СССР 17 апреля 1943 т.

174

Бюджет не охватывает всего народного дохода; вне бюджета остаются финансовые планы большинства отраслей народного хозяйства, поскольку основой деятельности социалистических предприятий является хозрасчёт. Как уже отмечалось, в госбюджет включаются не валовые суммы доходов и расходов предприятий, а лишь конечные показатели их финансовых взаимоотношений с бюджетом. Учет и распределение социалистической продукции в денежной форме, балансы различных отраслей народного хозяйства, а тем самым и стоимостное выражение фондов государственной собственности, закрепленных за государственными хозяйственными органами, не входят в состав казны, ибо казна – это государство, как субъект тех имущественных прав и обязанностей, источником покрытия которых является бюджет. Разумеется вне бюджета находятся балансы производства и распределения кооперативных и общественных организаций, деятельность которых отражена в бюджете лишь постольку, поскольку часть их дохода перераспределяется через бюджет, и поскольку эта деятельность финансируется из бюджета.

Охват единым финансовым планом всего народного хозяйства не означает, что его финансовые ресурсы являются ресурсами казны. Понятие казны соотносительно понятию госбюджета. А госбюджет – это такой оперативный финансовый план, который в отличие от иных финансовых планов является законом. Постановление ЦИК и СНК СССР от 23 мая 1930 г. о едином финансовом плане определило единый финплан как сводный план всех финансовых средств обобществленного сектора народного хозяйства, направляемых на вложения в отдельные отрасли социалистического хозяйства и на затраты по социально-культурному строительству, обороне и управлению СССР. Вместе с тем это постановление подчеркнуло, что высшие законодательные органы, одобряя контрольные цифры и единый финплан, как ориентировочный план на предстоящий, год, утверждают в качестве закона единый государственный бюджет '.

Таким образом, советское государство может являться непосредственным носителем прав и обязанностей только по

1 Ст. ст. 1 и 4 пост. ЦИК и СНК СССР «О едином финансовом плане» (СЗ СССР 1930 №28, ст. 315).

175

поводу государственного имущества, которым оно распоряжается в процессе исполнения бюджета. В этом своем качестве советское государство и есть казна.

Но правильным ли является утверждение, что право распоряжения имуществом, поступающим в доход казны, принадлежит государству, как таковому? Не принадлежит ли право распоряжения этим имуществом отдельным государственным органам?

Правильно, что во всех случаях функции государства выполняются его органами, ибо государство немыслимо вне существования и деятельности органов. Однако следует различать правовой режим государственного имущества, находящегося во владении, пользовании и распоряжении хозрасчетного или госбюджетного органа, и правовой режим государственного имущества, которым по указанию Правительства СССР или Правительства союзной республики распоряжается Министерство финансов СССР или Министерство финансов союзной республики '. В последнем случае Правительство СССР или союзной республики, являясь высшим исполнительным и распорядительным органом государственного управления, действует от имени Союза ССР или союзной республики. Действия Правительства – это действия самого государства. Ст. 14 Конституции СССР говорит о компетенции Союза ССР в лице его высших органов власти и государственного управления.

Разумеется, речь идет не о распоряжении средствами, отпускаемыми Совету Министров СССР или Совету Министров союзной республики на содержание их аппарата: в отношении этих средств Совет Министров обладает теми же правами, что и любое госбюджетное учреждение. Речь идет об актах распоряжения государственными денежными ресурсами в связи с выполнением возложенных Конституцией СССР и конституциями союзных республик на Правительство Союза ССР и правительства союзных республик задач: по Конституции СССР Совет Министров «принимает меры по

1 Например, в силу п. «б» ст. 2 Положения о Народном комиссариате финансов Союза ССР, утв. ЦИК и СНК СССР 27 мая 1936г., Наркомфин СССР, в частности, «распоряжается по указанию правительства Союза ССР казначейским металлическим и валютным фондом».

176

существлению народнохозяйственного плана, государственного бюджета и укреплению кредитно-денежной системы». 1

Можно ли, далее, считать, что управителем имущества, поступающего в доход казны, является Министерство финансов СССР или министерства финансов союзных республик, т. е. что это имущество закреплено за указанными министерствами подобно тому, как за хозяйственными министерствами закреплена определенная сумма оборотных средств или за бюджетным учреждением закреплены суммы, выделенные по смете. Совершенно ясно, что такая аналогия не выдерживает никакой критики. Министерство финансов всегда действует не в своих интересах и не в интересах того или иного государственного органа, а в интересах государства в целом. Министерство финансов стоит на страже общегосударственных интересов 2. Министерство финансов – орган, на который возложена, в соответствии с утвержденным бюджетом и иными законами организация собирания и распределения известной части народного дохода, проверка соблюдения финансовой дисциплины, контроль за исполнением бюджета и т. д. «На Наркомфин возлагается проведение установленной правительством Союза ССР финансовой политики и руководство финансовым делом Союза ССР» 3. Поэтому действия Министерства финансов и его местных органов по взиманию налогов или по распоряжению денежными ресурсами на основании закона о государственном бюджете и указаний Правительства являются действиями самого государства. Если ведению Союза ССР в лице его высших органов подлежит утверждение единого государственного бюджета, утверждение налогов и сборов, руководство денежной и кредитной системой, заключение и предоставление займов, то на Министерство финансов СССР возлагается организация и руководство исчислением и взиманием налогов, организация! исполнения бюджета, организация размещения и погашения государственных займов, регулирование системы денежного обраще-

1 П. «б» ст. 68 Конституции СССР.

2 Поэтому, например, выявление, учет, оценка и реализация национализированного, конфискованного, выморочного и бесхозяйного имущества производится финансовыми органами (ст. 4 Положения от 17 апреля 1943г.).

           3П. «б» ст. 2 Положения о Наркомфине СССР.

         177

ния и т. д. Иначе говоря, функции Министерства финансов имеют исполнительный характер. Поэтому, если Министерство финансов «распоряжается по указанию правительства Союза ССР казначейским металлическим и валютным фондом» ', то совершенно ясно, что не Министерство финансов, а Правительство как компетентный высший орган управляет этим фондом; действия же Правительства в данном случае суть действия самого государства; государство же, как собственник названного выше фонда, есть казна.

Не случайно поэтому всякого рода платежи, взыскиваемые органами Министерства финансов в доход государства, рассматриваются как платежи в казну. Министерство финансов и его органы воплощают финансовую мощь государства. Все доходы по общесоюзному и республиканскому бюджетам зачисляются учреждениями Госбанка СССР на централизованный текущий счет (Министерства финансов СССР в Правлении Госбанка СССР и на централизованные текущие счета союзных республик в соответствующих конторах Госбанка. Расходы по каждому из указанных бюджетов производятся в пределах денежной наличности также с централизованного текущего счета Министерства финансов СССР или Министерства финансов союзной республики2. На этих централизованных счетах отражается финансовая сторона деятельности государства, поскольку эта деятельность опосредствована бюджетом, т. е. выражена в финансовом плане образования фонда денежных средств и их распределения в соответствии с государственным планом для финансирования народного хозяйства, обороны, культуры и управления.

8

Характеристика содержания понятия казны была начата с указания на то, что под ней подразумевается советское государство, выступающее как сторона в имущественных правоотношениях. Далее было отмечено, что под казной понимается государство, выступающее, как таковое, в лице высших органов государственной власти и управления, в роли непосредственного распорядителя некоторой части

1 Ст. 4 Положения о кассовом исполнении единого государственного бюджета Союза ССР, утв. ЦИК и СНК СССР 24 апреля 1929 г. (СЗ СССР 1929г. №31, ст. 283).

2 Ст. 6 Положения о кассовом исполнении единого государственного бюджета Союза ССР.

178

государственного имущества. Эта часть государственного имущества может быть охарактеризована двумя признаками: отрицательный признак заключается в том, что государственное имущество, в отношении которого государство выступает, как казна, не должно находиться в распоряжении какого-либо госоргана в качестве закрепленного за ним (госорганом) имущества; положительный признак состоит в том, что это имущество заключается в фонде денежных средств, аккумулируемом и распределяемом через (бюджет.

При ближайшем рассмотрении эти две формы деятельности государства, как казны, выражают единый процесс собирания и расходования государством денежных ресурсов через бюджет. Бюджет – это финансовый план перераспределения денежных средств. В процессе реализации этого плана денежные средства беспрестанно поступают государству по различным каналам государственных доходов и беспрестанно расходуются на нужды, предусмотренные этим планом. Происходит беспрерывный, при нормальной жизнедеятельности государственного механизма никогда не прекращающийся прилив и отлив средств в государственную казну и из государственной казны. Поэтому в каждый данный момент бюджетные средства находятся в распоряжении государства, как целого, на централизованном счете Министерства финансов и в то же время они уже предназначены на определенные цели и поэтому обособляются и закрепляются либо в виде оборотных средств, либо в виде сметных ассигнований за отдельными госорганами. Целое не растворяется в отдельных частях, наличие особенного не устраняет, но предполагает общее. Бесконечный отлив и прилив бюджетных средств не устраняет, а предполагает постоянный центр притяжения и распределения этих средств – государство. Выступая в качестве этого центра, государство и есть казна. Не устраняя целевой направленности бюджетных средств, закрепленности их за отдельными, финансируемыми через бюджет органами, государство в единстве всех своих доходов и расходов, опосредствуемых бюджетом, выступает как целое, как казна.

В виде иллюстрации, подтверждающей эту характеристику казны, укажем на установленный в 1927 г. порядок выдачи на основании специальных постановлений СТО гарантийных писем Наркомфином СССР и наркомфинами союзных республик в обеспечение ссуд, которые предоставлялись Госбанком учреждениям и предприятиям на период

 179

со дня окончания бюджетного года по день утверждения бюджета СССР или союзной республики. Наркомфин, действующий как представитель казны, выдавал гарантию в том, что ссуда будет погашена своевременно за счет предстоящих назначений по общесоюзному бюджету. В гарантийном письме указывались подразделения расходной части бюджета, за счет которых должна быть погашена ссуда; эта сумма бронировалась Наркомфином '.

Налицо то единство общего и отдельного в процессе их взаимопроникновения, которое характеризует положение государства, как казны. Казна выступает в качестве поручителя по ссуде, хотя ссуда должна быть погашена из соответствующих целевых подразделений расходной части бюджета. Если же ссуда не будет погашена в срок, Госбанк вправе списать соответствующую сумму с текущего счета Наркомфина на погашение задолженности ссудополучателя; в этом случае Госбанку снова противостоит казна, как целое. Учетом только этой стороны бюджетной деятельности государства и объясняется широко распространенное мнение, отвергающее юридическую личность за госбюджетными учреждениями и признающее единственным носителем имущественных прав и обязанностей по сделкам, совершаемым этими учреждениями, казну, т. е. государство как целое.

На первый взгляд эта точка зрения находит свое подтверждение в ст. 8 Положения о кассовом исполнении единого государственного 'бюджета СССР. В этой статье сказано следующее: «Все расходы с прямыми кредиторами казны учреждения Госбанка производят по ассигновкам-чекам, составляемым подлежащими распорядителями кредитов на имя прямых кредиторов». Выходит, на первый взгляд, что не учреждение, во главе которого стоит распорядитель кредитов, а казна рассчитывается с кредиторами. Но, во-первых, здесь говорится о прямых кредиторах казны, чем подчеркивается участие в данном правоотношении не какого-либо учреждения, а именно казны. Во-вторых, если даже имеется в виду ответственность казны по обязательствам бюджетных учреждений, то это лишь под-

1 Пост. ЦИК и СНК СССР от 21 января 1927г. «О порядке выдачи гарантийных писем Народным комиссариатом финансов Союза ССР и народными комиссариатами финансов союзных республик» (СЗ СССР 1927г. №6, ст. 59),

180

тверждает изложенную выше концепцию казны как бюджетного единства государства. Здесь подчеркивается общее, выступает на передний план целое, но за общим и цели нельзя забывать особенного или отдельного и тех частей, которые в своем единстве создают целое. Указанное Положение не забывает отдельное, не игнорирует части целого, ибо признает, что «все расходы учреждений и предприятий, состоящих на общегосударственном бюджете, производятся из учреждений Госбанка в пределах открытых этим учреждениям и предприятиям по бюджету кредитов»1.

Ошибка тех, кто отрицает гражданско-правовую личность за госбюджетным учреждением, заключается в том, то за общим они не видят особенного. Ошибка тех, кто отрицает юридическую личность за государством, обратного порядка: в жертву особенному приносится общее – за частью не видят целого. И та и другая точки зрения односторонни и поэтому неправильны.

И государство и его органы (удовлетворяющие, разумеется, определенным признакам, составляющим содержание понятия юридического лица) – субъекты права. Казна, как непосредственное выражение единства бюджета социалистического государства, противостоит отдельным госорганам и, стало быть, отдельным частям единого фонда государственной собственности, находящимся в управлении каждого из госорганов.

Разумеется, понятие казны не укладывается в рамки гражданского права. В социалистическом обществе государство весьма редко выступает как юридическое лицо гражданского права, ибо в огромном большинстве случаев субъектами прав и обязанностей в имущественных отношениях являются госорганы – госбюджетные учреждения и хозрасчетные предприятия2. Иначе в буржуазном обществе, где государство в гражданском обороте выступает наравне

1 Ст. 8 Положения о кассовом исполнении единого государственного бюджета Союза ССР.

2 «Юридическим лицом, – пишет А. В. Венедиктов,–является именно государственный орган, а не социалистическое государство в целом, хотя оно и стоит за юридическими лицами как собственник выделенного этому юридическому лицу имущества» (см. ст. «Государственные юридические лица в СССР», «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 66). Правильно, что юридическим лицом является не советское государство как собственник государственного имущества (см. об этом

181

с частными собственниками. В СССP казна – это прежде всего выражение финансовой мощи государства, перераспределяющего через бюджет значительную часть общественного дохода в интересах социалистического строительства. Отчисления от прибылей социалистических предприятий, уплата ими налога с оборота, равно как и платежи по налогам и сборам, взимаемым с граждан в казну, – все это проявления организующей деятельности государства, осуществление принадлежащих ему функций властвования. В отличие от гражданского правоотношения одной из сторон финансового правоотношения всегда является государство, как орган властвования '.

9

Подведем итоги. В социалистическом обществе, в котором еще господствует принцип вознаграждения по труду и связанная с осуществлением этого принципа товарно-денежная форма учета и распределения общественного дохода, понятие казны выражает ту сторону деятельности государства, которая связана с собиранием и расходованием определенной части общественного дохода через бюджет. Понятие казны определяется через понятие бюджета. В этом коренное отличие советской казны от казны буржуазной. В капиталистическом обществе казна – это имущественная сторона деятельности государства: все государственное имущество – казенное имущество. Казна как субъект права буржуазной государственной собственности включает в себя не только финансовые ресурсы буржуазного государства, перераспределяемые через бюджет, но и иные вещи текст ниже), неправильно, однако, отрицание юридической личности у государства, как казны. Понятие казны столь жизненно и реально, что в дальнейшем в своей статье А. В. Венедиктов вынужден оперировать этим понятием и, следовательно, признать и государство юридическим лицом; например, защищая тезис о дополнительной ответственности государства за долги госбюджетного учреждения (при отсутствии на текущем счете у последнего средств для удовлетворения кредиторов), А. В. Венедиктов утверждает тем самым юридическую личность государства, как казны (указ, соч., стр. 85).

1 Это определение специфики финансового правоотношения близко к той его характеристике, которая дана в учебнике финансового права. В отличие от признака, указанного в тексте (государство, как орган властвования), в учебнике говорится об органах государственной власти («Финансовое право», учебник для юридических вузов, М., 1940, стр. 4). В силу соображений, развитых выше в тексте, мы полагаем, что надо иметь в виду в качестве стороны в финансовом правоотношении государство как целое.

182

(в юридическом смысле этого слова) – средства производства, здания, сооружения, дороги, оружие, боеприпасы, средства потребления и т. д., собственником которых является государство.

Поэтому в капиталистическом обществе государственный завод называют казенным заводом, государственную железную дорогу – казенной дорогой, и т. д. Казна, казенное в буржуазном обществе – нечто столь же чуждое и внешнее трудящемуся, как и частная капиталистическая собственность на средства производства. Прав Лазаревский, утверждавший, что «казна не есть народное богатство: население может быть бедно, казна же, государственные имущества – изобильны, и наоборот. Казна – это совокупность имуществ, предназначенных для удовлетворения потребностей управления, для покрытия расходов именно правительственного механизма» '. Лазаревский имел, конечно, в виду казну современного ему государства, т. е. буржуазного общества.

Иначе в социалистическом государстве. Государственная собственность – это всенародное достояние. Гражданин в социалистическом обществе имеет право на труд: участвуя своим трудом в создании и расширении всенародного достояния, он создает и для себя необходимые условия для удовлетворения своих материальных и культурных потребностей. Кто больше работает, тот больше и получает. Общественный интерес сочетается с интересом личным. Государственная собственность – это не «казенная» собственность, а собственность всего трудового народа. Конституция СССР говорит не о собственности казны, а о собственности социалистического государства, о средствах производства – земле, водах, лесах, предприятиях, железных дорогах и т. д., являющихся исключительной собственностью государства.

Если бы понятие казны являлось равнозначащим понятию советского государства как субъекта права на всенародное достояние, отпала бы необходимость в сохранении понятия казны. Когда законодатель желает подчеркнуть права социалистического государства как собственника средств производства, он не употребляет термин «казна», В этих случаях говорится об исключительной собственности государства, о государственной социалистической собствен-

1 Н. Лазаревский, Ответственность за убытки, причиненные должностными лицами, стр. 298.

183

ности, о государственном имуществе, о всенародном достоянии. Например, во вступительной части известного закона от 29 апреля 1935 г. запрещение возмездной передачи (купли-продажи) государственных предприятий, зданий и сооружений от одного госоргана к другому мотивировано тем, что «государственные предприятия, здания и сооружения являются собственностью рабоче-крестьянского государства» '.

Однако из всего ранее сказанного ясно, что рост народного достояния СССР – это также рост и укрепление советской казны. В условиях социалистического общества, при единстве политического и хозяйственного руководства, государственный бюджет – это прямое и непосредственное отражение плана развития народного хозяйства и важнейший источник осуществления этого плана, равно как и плана подъема материального и культурного уровня граждан СССР. Бюджет, как уже неоднократно подчеркивалось, не идентичен с народнохозяйственным планом в его стоимостном выражении, не покрывает этот план, но включает в себя его основные и решающие показатели. Имущество, принадлежащее казне, не противостоит народному богатству, но является его органической частью и важнейшей формой его выражения.

Нередко законодатель отказывается от употребления термина «казна»», заменяя его другими словесными обозначениями. Но содержание понятия вследствие такой замены не изменяется. Чаще всего слово «казна» заменяется словами «доход государства», «доход госбюджета», «бюджет государства», «за счет госбюджета» и т. д. 2. Более того, за

1 Пост. ЦИК и СНК СССР от 29 апреля 1935 г. «О передаче государственных предприятий, зданий и сооружений»(СЗСССР 1935 г. №28,ст. 221 ).

2 Например, в ст. 4 Устава Государственного банка указывается, что не покрытая резервным капиталом часть убытков по операциям Госбанка покрывается за счет общесоюзного бюджета (СЗ СССР 1929 г. № 38, ст. 333); согласно пост. СНК СССР от б февраля 1941 г. «О порядке расчетов с колхозами за зерно, сдаваемое в счет натуроплаты за работы МТС, и возврата ссуд на глубинные пункты», суммы, взыскиваемые с колхозов для покрытия расходов по вывозу зерна на пристанционные пункты, зачисляются (по натуроплате) в доход госбюджета (СП СССР 1941 г. № 5, ст. 95); штрафы, налагаемые государственными инспекторами за невыполнение обязательных мероприятий по борьбе со свекловичным долгоносиком, «поступают в бюджет государства» – ст. 8 пост. СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 3 марта 1941 г. (СП СССР 1941 г. № 8, ст. 129); неосновательное обогащение по недействительным сделкам Поступает в «доход государства» – ст. ст. 147, 149, 150, 402 ГК РСФСР и т. д.

184

последние десять-пятнадцать лет в положениях и уставах государственных предприятий, в соответствующих пунктах и параграфах, формулирующих принцип неответственности казны за долги государственного предприятия, все реже употребляется, слово «казна» и все чаще прямо говорится о государстве. Например, «государственные морские пароходства... не отвечают по обязательствам государства... равным образом государство не отвечает по обязательствам пароходств» '. Несомненно, что замена термина «казна» словом «государство» не вносит никаких изменений в ту форму связи госбюджета с хозрасчетным предприятием, которая установлена ст. 19 ГК и Положением о трестах. Речь идет об освобождении от ответственности за долги хозрасчетного предприятия государственного бюджета; те средства, которые предназначались на пополнение оборотных средств хозрасчетных предприятий, уже выделены из госбюджета, индивидуализированы как их собственные средства. Принятие государством на себя в исключительных случаях ответственности за долги хозрасчетного предприятия отнюдь не означает возможности обращения взыскания кредитором на объекты права государственной собственности в виде зданий, сооружений, запасов продовольствия, товаров. Требования кредитора могут быть обращены только к казне, к государственному бюджету, что практически означает списание тех или иных сумм с централизованного счета Министерства финансов как органа, действующего от имени казны 2.

Мы приходим к выводу, что понятие казны является вполне реальным и жизненным в условиях советской действительности понятием. В лице казны выступает само государство в процессе аккумуляции и распределения через бюджет определенной части общественного дохода в соответствии с нуждами социалистического строительства. Понятие казны тесным образом связано с товарно-денежной

1 Ст. 2 пост. СНК СССР от 9 декабря 1934 г. «О государственных морских пароходствах» (СЗ СССР 1934 г. № 64, Ст. 461); см. также ст. 4 Нормального устава коммунального треста, утвержденного Наркомхозом РСФСР 9 июля 1933 г. с изменениями, внесенными 25 июля 1935 г. (БФХЗ 1934 г. № 3 и БФХЗ 1935 г. № 28); § 2 Устава государственного союзного завода, состоящего в непосредственном подчинении НКТП,– напечатано в сборнике «Источники гражданского права», ч. 1, составленном В. К. Хитевым, 1938, стр. 87

2 См. ст. 5 пост. ЦИК и СНК СССР от 21 января 1927 г. «О порядке выдачи гарантийных писем Народным Комиссариатом Финансов Союза ССР и народными комиссариатами финансов союзных республик» (СЗ СССР 1927 № 6, ст. 59).

185

формой, с сохранением двух методов перераспределения совокупного общественного продукта – бюджетного и хозрасчетного. Понятие казны – государственное понятие par excellence. В отличие от финансовых планов отдельных отраслей хозяйства финансовый план собирания и расходования средств, называемый единым государственным бюджетом, является законом, утверждаемым, как известно, высшим органом государственной власти – Верховным Советом. До тех пор, пока существует различие между бюджетными и хозрасчетными организациями, а также между государством, как таковым, и его органом, сохранится обособление государственного бюджета от иных финансовых планов социалистического хозяйства и обособление государства, как казны.

VIII.ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ МЕСТНЫХ СОВЕТОВ

1.

1. Самоуправляющиеся территориальные единицы (общины) признаются буржуазным законодательством и доктриной юридическими лицами. На этом сходятся представители различных теорий самоуправления: и те, которые считают, что самоуправляющаяся единица – это самостоятельное, независимое от государства территориальное образование, что самоуправление – это заведывание делами не государственного управления, а собственными делами самоуправляющейся единицы, и те, которые отрицают самостоятельный характер компетенции общин, полагая, что самоуправление – это лишь форма заведывания государством через избранных местным населением или через назначенных центральной государственной властью лиц делами местного государственного управления. Признают самоуправления юридическими лицами и сторонники комбинационных теорий, исходящие в своих конструкциях самоуправления из того или иного сочетания этих двух основных теорий. Наибольшим распространением в эпоху империализма, характеризующегося усилением центральной государственной власти, пользуются теории, считающие, что самоуправления обладают лишь делегированными государством правами, что так называемая самостоятельность общины – это лишь форма самоограничения самого государства, передав-

186

шего часть своих полномочий самоуправляющейся единице '.

Превращение местного самоуправления в придаток центральной государственной власти не устраняет, однако, противоречий между центральной и местной властью–противоречий, являющихся отражением борьбы различных классовых группировок внутри буржуазного государства и противопоставления общегосударственных интересов местным интересам. Даже в том случае, если исполнительные органы административно-территориального образования назначаются центральной властью (например, в довоенной Франции решения генерального совета департамента выполнялись префектами, т. е. чиновниками, назначенными из центра), –все же это территориальное образование, как имеющее самостоятельные источники доходов, свое имущество, противопоставляется государству и признается юридическим лицом 2.

Буржуазное законодательство и доктрина юридическим лицом признают именно самоуправляющуюся единицу, т. е. административно-территориальное общественное образование, как таковое, а не его выборный орган. Например, во Франции юридическим лицом является не генеральный совет департамента, а сам департамент, не мэрия, а коммуна 3. Дореволюционное русское законодательство субъек-

1 См. о буржуазных теориях самоуправления и положении самоуправляющихся единиц в системе органов буржуазного государства ст. акад. И. Трайнина, Местные органы государственной власти в СССР и «самоуправления» в капиталистических государствах («Советское государство и право», 1940, № 1, стр. 18–28); H. Лазаревский, Ответственность за убытки, причиненные должностными лицами, стр. 524–586; П. П. Гронский, Децентрализация и самоуправление, М., 1917; Г. Еллинек, Общее учение о государстве, СПБ, 1903, стр. 430 и след.

2 Департаменты, коммуны, колонии, по мнению Мишу, являются юридическими лицами, поскольку интересы их в известной степени отличны от интересов государства в целом, хотя и не могут быть полностью от них отделены (Michoud, l, p. 325–328). Сторонники конструкции публичного юридического лица считают, что общины и иные местные территориальные образования являются не только юридическими лицами частного, но и публичного права. В доказательство ссылаются на то, что эти образования обладают самостоятельной компетенцией в области установления налогов, муниципальной полиции, в сфере здравоохранения, просвещения и т. д.; см., например, Michoud, 1, р. 348–349. Выше уже было показано, что конструкция юридического лица публичного права практического значения для характеристики юридической личности как субъекта гражданского права не имеет.

3 См. Planiol, Traité élémentaire de droit civil, I, p. 1053: «Департаменты и коммуны имеют, как и государство, свое имущество

187

тами права признавало города, городские общества, сельские общества и земства. Земские учреждения и городские думы при совершении сделок действовали именем земства и именем города. X том части 1 Свода законов говорит об имуществе, принадлежащем городам и земствам '.

С этой точки зрения субстрат самоуправляющейся единицы состоит из двух элементов: персонального – населения данной территории и реального – самой территории. Совокупность избирателей (избирательный корпус) – это лишь орган общины (департамента, города и т. д.) как юридического лица.

Нетрудно заметить, что изложенная конструкция воспроизводит применительно к местным административно-территориальным образованиям юридическую конструкцию государства. Самоуправляющаяся единица трактуется по аналогии с государством с тем, однако, существенным от него отличием, что государство суверенно, между тем как власть или компетенция, принадлежащая самоуправлению, делегирована ему высшей государственной властью, а само самоуправление включено в систему органов власти буржуазного государства, в его управленческий механизм. Поэтому по существу в качестве юридического лица выступает не город, как территориальное общественное образование, а муниципалитет, городское управление; последнее превращается тем самым, в учреждение. Буржуазное государство не может быть отождествлено с нацией и обществом и, следовательно, не может рассматриваться как корпорация, как высшее союзное единство лиц, населяющих определенную территорию (а именно к этой излюбленной буржуазно-демократическими авторами концепции сводится их характеристика государства как союзной личности). То же следует сказать и о самоуправлениях. Даже с точки зрения традиционного учения о корпорациях и учреждениях самоуправление не является корпорацией, поскольку в состав данного территориального образования входят и лица,

(leur domaine), a именно имущество, предназначенное для обслуживания местных нужд».

1 Ст. ст. 414 и 698, т. X, ч. 1 Свода законов Российской империи; в ст. 4 Положения от 8 июня 1903 г. об общественном управлении города С.-Петербурга указывалось, что «общественное управление имеет право именем города приобретать и отчуждать имущества, заключать договоры, вступать в обязательства, вчинять гражданские иски и отвечать на суде по имущественным делам... »–см. Тютрюмов, Законы гражданские, изд. 4-е 1913, стр. 619.

188

не пользующиеся избирательными правами и не могущие ими пользоваться (дети). Самоуправление перестает быть таковым и окончательно становится учреждением в тех странах, в которых ограничены демократические свободы и выборность местных органов власти.

В ином положении находятся местные советы депутатов трудящихся в СССP. Местные советы депутатов трудящихся являются органами государственной власти (ст. 94 Конституции (2ССР). Советы депутатов трудящихся составляют политическую основу СССР (ст. 2 Конституции СССР), поэтому в СССР нет и не может быть противопоставления местных органов власти центральным органам, ибо система органов советской власти едина. «Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице советов депутатов трудящихся» (ст. 3 Конституции CCСP).

Единство органов государственной власти в ССCP, однако, не исключает, а предполагает разграничение компетенции между центральными и местными органами государственной власти. Местные советы депутатов трудящихся, избираемые населением данной части государственной территории, управляя местными делами, вместе с тем являются теми органами, через которые центральные государственные органы осуществляют свою компетенцию на данной территории.

Поэтому в положениях о местных советах прямо указывается, что они являются высшими органами власти на данной территории (города, поселка, селения, района, области) '. Положения о местных советах были изданы до принятия новой Конституции. В связи с этим в соответствующих положениях, относящихся к району и области (краю), в качестве высших органов власти на территории района и области фигурировали районные и областные (краевые) съезды советов. В промежутках между съездами советов

1 Ст. 10 Основных положений об организации в Союзе ССР городских советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, утв. ЦИК СССР 8 февраля 1928 г. (СЗ СССР 1928 г., № 10, ст. 86); ст. 7 Основных положений об организации сельских советов в Союзе ССР, утв. ЦИК СССР 3 февраля 1930 г. (СЗ СССР 1930 № 16, ст. 172).

189

высшим органом власти являлся соответствующий исполнительный комитет '. В настоящее время в соответствии со Сталинской Конституцией высшими органами власти на территории района и области являются районные и областные советы депутатов трудящихся. Местные советы имеют самостоятельные бюджеты и являются юридическими лицами. Это обстоятельство прямо зафиксировано в положении о местных советах 2. Положения о районных, окружных, областных (краевых) съездах советов и их исполнительных комитетах присваивают права юридического лица соответствующим исполкомам 3. В соответствии с ныне действующей Конституцией следует признать, что юридическими лицами являются не исполнительные комитеты советов, а сами советы депутатов трудящихся4.

Признание советов юридическими лицами является совершенно правильным. В общей системе построения органов советской власти в соответствии с принципом демократиче-

1 Ст. 1 Основных положений о районных съездах советов и районных исполнительных комитетах, утв. ЦИК и СНК СССР 13 октября 1930 г. (СЗ СССР 1930 г. № 52, ст. 542), и ст. 1 Положения о районных съездах советов и районных исполнительных комитетах, утв. ВЦИК 1 января 1931 г. (СУ РСФСР 1931 №11, ст. 143); ст. ст. 6 и 7 Положения о краевых (областных), окружных и районных съездах советов и их исполнительных комитетах, утв. ВЦИК 6 апреля 1928 г. (СУ РСФСР 1928 г. № 70, ст. 503).

2 Ст. 22 Основных положений об организации в Союзе ССР городских советов. В ст. 4 Положения о сельских советах, утвержденного ВЦИК 1 января 1931 г., указывается, что правами юридического лица пользуется сельский совет, имеющий самостоятельный бюджет (СУ РСФСР 1931 г. № И, ст. 142). В настоящее время все сельские советы на самостоятельном бюджете.

3 П. «г» ст. 13 Положения о районных съездах советов и районных исполнительных комитетах; п. «и» ст. 20 Положения о краевых (областных), окружных и районных съездах советов и их исполнительных комитетах.

4 Это положение было высказано в ст. А. В. Венедиктова Государственные юридические лица в СССР («Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 85–86). Еще III съезд советов СССР в своем постановлении по вопросам советского строительства от 20 мая 1925 г. осудил политику подмены деятельности советов деятельностью их исполнительных органов. Постановление, в частности, требует устранения таких недостатков, как «умаление роли советов, как коллективной организации и вытекающая отсюда замена сельского совета – его председателем, волостного, уездного и губернского исполкомов – их президиумами, городского совета – президиумами уездного или губернского исполкома и т. п.» СЗ СССР 1925 г. № 35, ст. 247).

190

ского централизма местный совет – это не орган самоуправления, противостоящий центральной власти, но орган государственной власти. В этом своем качестве местный совет – это государственное учреждение и как субъект имущественных прав и обязанностей становится в один ряд с другими государственными учреждениями. Вместе с тем местный совет, выражая организованную волю трудящихся, избирателей данной административно-территориальной единицы, действуя от их имени, и в этом своем качестве относится к числу тех органов, которые, как постоянно действующие учреждения, приобретают ту меру самостоятельности, с которой связано признание их юридическими лицами. Это обстоятельство не исключает признания юридической личности за административно-территориальным образованием в целом (областью, краем, районом, городом, селом).

Субстратом административно-территориального общественного образования является определенное население, живущее на определенной территории. Органы этого общественного образования – совокупность избирателей (избирательный корпус), и совет депутатов, ими избранный. Поэтому административно-территориальная единица и является единицей, т. е. организацией и притом самостоятельной в имущественном отношении. Однако практически в качестве участника гражданских правоотношений выступает основной и постоянно действующий орган этого общественного образования – местный совет.

Точнее говоря, жизнедеятельность административно-территориального образования в сфере имущественных отношений выражается исключительно в деятельности его постоянно действующего органа – совета. В этом существенное отличие местных советов от Верховных Советов союзных и автономных республик и от Верховного Совета СССP, являющихся только законодательными органами, в связи с чем имущественное лицо государства не может быть отождествлено ни с Верховным Советом СССР или Верховными Советами союзных и автономных республик, ни с иными высшими органами государственной власти и государственного управления.

В предыдущем разделе настоящей главы было показано, что Правительство СССР или республики, а по их указанию и соответствующее Министерство финансов действуют от имени государства, от имени казны. Местный же

191

совет в имущественных и иных правоотношениях действует от своего имени, хотя в конечном счете его деятельность в сфере местного управления (заведывание местными делами) – это деятельность органа местного территориального образования. Эта двойственность в юридическом положении местных советов вызвана тем, что, будучи органами государственной власти на местах, они являются также и местными органами власти, т. е. самоуправлениями в подлинно« смысле '.

Компетенция местных органов определена в ст. 97 Конституции СССР. Советы депутатов трудящихся руководят деятельностью подчиненных им органов управления, обеспечивают охрану государственного порядка, соблюдение законов и охрану прав граждан, руководят местным хозяйственным и культурным строительством, устанавливают местный бюджет. Из этого перечня функций местных советов видно, что их непосредственное участие, как юридических лиц в имущественном обороте едва ли можно признать значительным.

Разумеется, местный совет при осуществлении возложенных на него ст. 97 Конституции задач вступает в гражданские правоотношения с другими лицами (в связи с обеспечением себя топливом, канцелярскими принадлежностями и т. д.). Но в этом своем качестве местный совет ничем не отличается от других госбюджетных учреждений, в частности, от подведомственных ему отделов, организаций и т. д., имеющих самостоятельную смету (об имущественной самостоятельности бюджетных учреждений см. ниже).

В данном же случае нас интересует та сфера имущественных отношений, в которых совет, как высший орган государственной власти на данной территории непосредственно, а не через подчиненные ему отделы и управления, фигурирует в качестве юридического лица гражданского права. Поскольку компетенция совета заключается главным образом в руководстве, в осуществле-

1 Характерно, что хотя Положение о краевых (областных), окружных и районных съездах советов юридическими лицами считает исполкомы, в 1 главе Положения говорится о порядке образования краевых (областных) административно-территориальных объединений. Но административно-территориальное объединение – это не простая совокупность граждан, населяющих определенную территорию, а особое, самостоятельное общественное образование.

192

нии функции государственного властвования на данной территории, постольку его деятельность как органа, воплощающего в себе имущественную самостоятельность адмиистративно-территориального образования, в гражданских правоотношениях имеет ограниченный характер.

Этот вывод подтверждается законом, определяющим имущественные права местных советов. Местным советам предоставляется право эксплоатировать состоящие в их ведении земли, предприятия и прочее имущество как в бюджетном порядке, так и на началах хозяйственного расчета – отчуждать и сдавать в аренду состоящее в их ведении имущество в порядке, установленном законом, и заключать займы. Советы отвечают по заключенным ими займам всеми своими доходами и находящимся в их ведении имуществом, на которое по закону может быть обращено взыскание. Заключение займов на покрытие дефицита по местному бюджету не допускается; займы должны иметь целевой характер '. Общегосударственная казна ответственности по займам местных советов не несет.

Таково содержание имущественных прав местных советов. Совершенно ясно, что предоставление местным советам права эксплоатировать состоящее в их ведении имущество на началах хозяйственного расчета означает, что непосредственными субъектами права на имущество, закрепляемое за соответствующими хозрасчетными организациями, подведомственными советам, являются эти организации. Например, хотя коммунальные гостиницы входят в состав имущества, принадлежащего местному совету, но непосредственное управление гостиницами и связанное с ним совершение имущественных сделок осуществляется гостиничным трестом местного совета и от имени этого треста2. Если же имущество местного совета эксплоатируется в бюджетном порядке, то и в этом случае по общему правилу оно находится в непосредственном управлении отдельных органов (отделов) местного совета.

1 Ст. ст. 5–9 Основных положений об имущественных правах местных советов, утв. ЦИК и СНК СССР 9 января 1929 г. (СЗ СССР 1929 г. № 3, ст. 26).

2 Типовой устав гостиничного треста и типовой устав гостиницы, непосредственно подчиненной местному совету (Бюлл. Наркомхоза РСФСР, 1939).

 

193

Что касается указания на право местного совета отчуждать состоящее в его ведении имущество и сдавать его в аренду, то и в этом случае фактически стороной в сделке будет не совет как таковой, а его отдел или управление. Например, продажа малоценных домостроений частным лицам в связи с невозможностью их целесообразного использования коммунальным или жилищным отделом горсовета производится от имени этого отдела, а не горсовета. Конечно, если исходить из той точки зрения, что отделы и управления местного совета не являются субъектами права и действуют всегда от имени совета как юридического лица, то необходимо признать, что совет превращается в участника многочисленных и разнообразных юридических сделок. Но, как было показано выше и будет более подробно развито в дальнейшем, нет никаких оснований отрицать юридическую личность за бюджетными учреждениями, обладающими определенной мерой имущественной самостоятельности безотносительно к тому, в каком подчинении – союзном, республиканском или местном – они находятся.

В отличие от других местных советов, сельский совет является непосредственным участником довольно широкого круга сделок. Объясняется это тем, что сельский совет по общему правилу не имеет отделов. Если по местному бюджету, кроме сельского, главными распорядителями кредитов являются отделы местных советов в лице их руководителей, то по сельскому и поселковому бюджетам главным распорядителем кредитов непосредственно является сельский или поселковый совет. Наряду с административно-организационными функциями сельсовет выполняет и оперативно-хозяйственные функции. Сельсовет эксплоатирует состоящие в его ведении промышленные предприятия, осуществляет строительство и ремонт своих коммунальных предприятий и муниципализированного фонда (жилых зданий, школ, больниц и т. п.), содержит в исправности и строит новые дороги, мосты, переправы и мелиоративные сооружения сельского значения '. При осуществлении всех этих задач сельсовет выступает в качестве юридического лица гражданского права.

1 П. «а» ст. 11, п. «а» и п. «б», ст. 15 Положения о сельских советах, утв. ВЦИК 1 января 1931 г. (СУ РСФСР 1931 г. № 11, ст. 142).

194

IX. ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ БЮДЖЕТНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ

1

Характеризуя имущественную сферу деятельности социалистического государства, мы пришли к выводу, что, выступая как целое, как казна, оно является юридическим лицом. Юридическими лицами являются также местные советы депутатов трудящихся. Вместе с тем признание государства и местных советов юридическим« лицами не исключает юридической личности министерств и других центральных ведомств, отделов местных советов, социально-культурных учреждений и иных, состоящих на государственном или местном бюджете организаций, именуемых бюджетными учреждениями.

Не расходится ли, однако, это утверждение с фактическим положением вещей и с законодательством? Можно ли считать бюджетное учреждение юридическим лицом?

Как известно, отделы местных советов, министерства и иные ведомственные органы, находящиеся на местном, республиканском или общесоюзном бюджетах, по общему правилу не именуются в соответствующих положениях о них юридическими лицами. Но если даже в Положении о бюджетном учреждении и содержится сакраментальная формулировка – «пользуется правами юридического лица» или «является юридическим лицом»,– значит ли это, что данное учреждение по существу отвечает тем признакам, которые в своей совокупности составляют содержание понятия юридического лица?

Конечно, если соединять понятие юридической личности государственных органов только с принципом хозяйственного расчета, то вывод ясен: бюджетные учреждения юридическими лицами не являются. Но ни принципы и существующие условия деятельности этих учреждений и советского государства в целом, ни советское законодательство не дают основания для такого вывода. Нельзя правоспособность и тем самым юридическую личность основывать только на той форме имущественной обособленности и оперативной самостоятельности, которая заключена в хозрасчете. Наличие или отсутствие хозрасчета может влиять на степень, объем, характер правоспособности, но не определяет наличия или отсутствия юридической личности у данной

195

организации. При всем отличии в имущественном положении хозрасчетного предприятия и бюджетного учреждения и первое и второе являются органами государства. Советское государство в отличие от буржуазного осуществляет единство политического и хозяйственного руководства. Поэтому различие между государственным предприятием и государственным учреждением – это различие двух видов внутри единого родового явления – госоргана. В этом коренное отличие в положении советских учреждений и предприятий, с одной стороны, и органов (буржуазного государства и частных юридических лиц – корпораций и учреждений, с другой стороны. Буржуазные корпорации, в частности, объединения, преследующие цели извлечения прибыли (торговые товарищества), покоятся на частной собственности и включены не в политическую организацию, а в гражданское общество.

В социалистическом же государстве различие между бюджетными и хозяйственными органами с точки зрения их имущественно-правового положения хотя и является существенным, но это различие не перерастает в противоположность. Юридическая личность тех и других органов вытекает из принципа демократического централизма, формы же его проявления различны в связи с различной степенью оперативной и имущественной самостоятельности этих органов.

2

Уже вскоре после издания Гражданского кодекса Верховному суду РСФСР пришлось положительно ответить на вопрос о том, являются ли бюджетные учреждения юридическими лицами. В 1926 г. Верховный суд РСФСР признал отделы местных советов «фактическими юридическими лицами» в связи с совершением ими юридических сделок, направленных на выполнение возложенных на эти отделы задач '.

1 Вначале, в 1925 г. ГКК Верховного суда РСФСР встала на ту точку зрения, что «только такие объединения и организации пользуются правами юридического лица, которым эти права предоставлены по закону или уставом, или положением, определяющим круг их деятельности». Вместе с тем ГКК в своем докладе за 1925 г. признала, что «эта принципиально совершенно правильная точка зрения все же не могла быть полностью выдержана до конца: наш суд и наше право не придают форме чрезмерного значения при правильности материальной стороны

196

Отсутствие законодательных норм, регулирующих имущественную правоспособность бюджетных учреждений, порождало путаницу в вопросе о том, кто отвечает за долги, возникшие из сделок, совершаемых этими учреждениями. Поэтому в РСФСР вскоре был издан закон, урегулировавший участие в гражданских правоотношениях госбюджетных учреждений. Мы имеем в виду постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 27 сентября 1926 г. «О хозяйственных операциях учреждений, состоящих на государственном бюджете» '.

За госбюджетными учреждениями было признано право на совершение лишь тех сделок, которые непосредственно связаны с деятельностью этих учреждений или являются необходимыми для осуществления возложенных на них за-

вела. Жизнь заставила отступить от этой позиции и делать исключения из общего правила, ибо, конечно, нельзя было закрывать глаза на факты из жизни»; так, например, ГКК сделала исключение в отношении фабзавкомов, признав их самостоятельными участниками гражданского оборота в связи с широким распространением так называемого рабочего кредита, в процессе реализации которого фабзавкомы выступали самостоятельно в интересах рабочих и служащих; кроме того, по признанию ГКК были допущены исключения и в отношении «отдельных госучреждений, не имеющих прав юридического лица (а составляющих часть или отдел другого госучреждения, так, например, отделы исполкомов и т. п.)». В 1926 г. в связи с отказом ГКК признать за отделом местного хозяйства Таганрогского исполкома права на выдачу векселей, поскольку «отделам исполкомов не присвоены права юридического лица» Пленум Верховного суда РСФСР в своем разъяснении «О правоспособности государственных учреждений в связи с вопросом об их участии в гражданском обороте в качестве фактических юридических лиц», признал мотивы определения ГКК неправильными и пришел к заключению, что «вопрос о нахождении учреждения на госбюджете может иметь отношение лишь ко взысканию, причем присуждение той или иной суммы, конечно, не дает права на ее удовлетворение из сумм, назначенных по смете на другие нужды, но что за отсутствием одной формы, например, перерегистрации в качестве юридического лица того или иного учреждения, отвергнуть всякое его право на предъявление иска, т. е. быть истцом, и всякую обязанность нести ответственность, т. е. быть ответчиком на суде, было бы бесполезно»; далее в разъяснении подчеркивается, что «в данном деле ответчиком является отдел коммунального хозяйства, само название которого указывает на его хозяйственные функции» и указывается, что «ГКК в опровержение его (т. е. отдела коммунального хозяйства– С. Б.) прав юридического лица неосновательно ссылается на конституцию и закон о губернских съездах, в котором никакого запрещения отделам губисполкомов быть юридическими лицами не содержится» (протокол №10 от 28 июня 1926г.).–Сборник разъяснений Верховного суда РСФСР, «Советское законодательство», М. 1931, изд. 2-е, стр. 52–50.

1 СУ РСФСР 1926 г, № 64, ст. 499.

197

дач. Таковы сделки по закупке топлива, хозяйственных и канцелярских товаров, инструментов, материалов и т. п., обеспечивающих нормальную деятельность учреждения '. Право на совершение сделок, а равно право быть истцом и ответчиком по имущественным спорам предоставляется лишь учреждениям, имеющим самостоятельную смету и являющимся в лице своих руководителей самостоятельными распорядителями кредитов. По заключенным ими сделкам I'учреждения отвечают как бюджетными ассигнованиями, так и специальными средствами, отпускаемыми и предоставляемыми учреждениям на соответствующие операции 2.

Распорядителями кредитов являются те руководители учреждений, которым предоставлено право распоряжаться ассигнованиями, выделенными по бюджету для этих учреждений. Открытые данному учреждению кредиты используются исключительно в сметном порядке по прямому назначению на те именно нужды, которые предусмотрены соответствующими сметными подразделениями 3. По объему предоставленных им полномочий различают распорядителей кредитов первой степени (или главных), второй степени и третьей степени. Главными распорядителями кредитов являются министры и руководители центральных ведомств, а также заведующие отделами местных советов и председатели сельских и поселковых советов. Главные распорядители кредитов вправе распределять кредиты между подведомственными им учреждениями, а также в установленных законом пределах передвигать кредиты из одного подразделения сметы в другое и из одного нижестоящего учреждения в другое 4. В непосредственном ведении глав-

1 Ст. 1 Инструкции НКФ и НКЮ РСФСР от 10 января 1927 г. о применении пост. ВЦИК и СНК РСФСР от 27 сентября 1926 г. (БФХЗ, 1927, № 8).

2 Ст. ст. 2 и 4 пост. ВЦИК и СНК РСФСР от 27 сентября 1927г., ст. 3 Инструкции НКФ и НКЮ РСФСР от 10 января 1927 г.

3 Ст. 32 Положения о бюджетных правах Союза ССР и союзных республик, утв. ЦИК и СНК СССР от 25 мая 1927г. (СЗ СССР 1927г. № 27, ст. 286); ст. 6 пост. ВЦИК и СНК РСФСР от 10 марта 1932 г. «О кассовом исполнении республиканских (АССР) и местных бюджетов РСФСР» (СУ РСФСР 1933 г. № 26, ст. 125).

4 Ст. ст. 31 и 33 Положения о бюджетных правах Союза ССР и союзных республик (СЗ СССР 1927 г., ст. 286 с изменениями; СЗ СССР 1927 г. № 47, ст. 471; СЗ СССР 1928 г. № 16, ст. 133; СЗ СССР 1929 г. № 68, ст. 636); ст. ст. 191 и 192 Положения о местных финансах РСФСР, утв. ВЦИК 19 ноября 1926 г. (СУ РСФСР № 92, ст. 668).

198

ных распорядителей находятся средства, отпускаемые на расходы самого учреждения, во главе которого стоит главный распорядитель кредитов '.

Распорядители кредитов второй степени управляют средствами, отпущенными им на их расходы, и разверстывают открытые им главными распорядителями кредиты между распорядителями кредитов третьей степени.

Распорядители кредитов третьей степени расходуют средства только на непосредственные нужды своего учреждения, на осуществление тех задач, которые оно призвано выполнить. Список учреждений, руководителям которых предоставлены права распорядителей кредитов третьей степени утверждается: для учреждений, состоящих на республиканском бюджете, – соответствующими министерствами; для учреждений, состоящих на бюджете автономных республик и на местном бюджете, – советами министров автономных республик и местными советами 2. Аналогично решается вопрос о самостоятельных сметах учреждений, состоящих на общесоюзном бюджете. Учреждения, руководителям которых предоставлены права распорядителей кредитов третьей степени, составляют самый широкий круг учреждений. В их состав входят многочисленные социально-культурные учреждения – институты, школы, больницы и т. д. Учреждениям, во главе которых стоят распорядители кредитов третьей степени, предоставлена достаточно широкая оперативная самостоятельность для достижения поставленных перед ними задач. В распоряжении руководителей этих учреждений остается известный процент экономии от рационализации аппарата; отчисления от этой экономии расходуются на премирование работников данного учреждения 3. Таким образом, не только хозрасчетные

1 Инструкция НКФ СССР от 20 ноября 1938 г., циркуляр Государственного Банка СССР от 22 декабря 1938 г. «О порядке открытия бюджетных кредитов» (ФХБ, 1939, №3).

2 Ст. 5 пост. СНК РСФСР от 16 марта 1936 г. «О самостоятельных сметах учреждений, состоящих на государственном бюджете РСФСР, республиканских бюджетах АССР и местных бюджетах» (СУ РСФСР 1936 г. №8, ст. 48).

3 П. «б» ст. 3 пост. ЦИК и СНК СССР от 17 июня 1935 г. «О премировании работников центральных и местных советских учреждений, а также работников управленческого аппарата хозяйственных организаций»–см. сборнике «Трудовое законодательство СССР», Юриздат, 1941.

199

предприятия, но и бюджетные учреждения материально заинтересованы в экономном и правильном использовании отпущенных им средств.

3

Характеристика имущественного положения бюджетного учреждения станет еще более полной, если принять во внимание наличие у многих учреждений так называемых специальных средств. Специальными средствами являются суммы, образованные из тех доходов бюджетного учреждения, которые на основании особых постановлений (Правительства СССР, Правительства союзной республики либо местного совета – в зависимости от подчиненности учреждения) могут расходоваться этим учреждением на специальные цели без проведения по доходной и расходной части государственного или местного бюджета '.

Специальные средства образуются либо за счет доходов, получаемых учреждением от вспомогательных подсобных предприятий, либо за счет доходов, непосредственно извлекаемых учреждением от различного рода хозяйственных операций и операций по оказанию услуг, характер которых определяется содержанием (функции данного учреждения.

В доходной части специальных средств по центральным ведомствам, в частности, значатся: арендная и квартирная плата и другие доходы от принадлежащих центральным учреждениям домов; доходы от продажи негодного и ненужного имущества; плата за экспертизу проектов и смет по строительству; доходы от эксплоатации транспорта; плата за рассмотрение дел в ведомственном арбитраже. К расходной части специальных средств отнесены расходы на проведение тех мероприятий, которые направлены к поддержанию и развитию доходных источников специальных средств. Например, арендная и квартирная плата расходуется на содержание и ремонт зданий; суммы, вырученные от продажи негодного и ненужного имущества, расходуются исключительно на приобретение инвентаря и обо-

1 Ст. 1 пост. ЦИК и СНК СССР от 13 декабря 1930 г. «О специальных средствах учреждений, состоящих на государственном бюджете» (СЗ СССР 1931 №1, ст. 3); ст. 1 пост. СНК РСФСР от 9 июля 1944г. «О специальных средствах учреждений, состоящих на республиканском бюджете РСФСР, бюджетах, автономных республик и местных бюджетах» (СП РСФСР 1944 г. №8, ст. 42).

200             

рудоваяия; доходы от эксплоатации транспорта – на содержание, ремонт и пополнение транспорта.

По госбюджетным учреждениям, подчиненным ведомствам и центральным учреждениям, перечень спецсредств шире. Помимо указанных выше доходных источников, в зависимости от характера деятельности учреждения; в состав специальных средств включаются: входная плата в музеи, плата за посещение выставок и лекций; доходы от научных изданий научно-исследовательских институтов и вузов; плата за заочное обучение; доходы от производственной деятельности учебно-вспомогательных и подсобных предприятий, не пользующихся правами юридического лица, а также часть прибыли подсобных предприятий, являющихся юридическими лицами; доходы от лабораторий, кабинетов научно-исследовательских и опытных учреждений, а также от издания научных трудов; средства хозяйственных и других организаций, поступающие по договорам на выполнение специальных работ (научно-исследовательских, подготовка кадров), и т. д. '. Наличие всех этих доходных источников создает дополнительную материальную базу для учреждения, повышает его заинтересованность в результатах его деятельности и вместе с тем сокращает ассигнования по госбюджету2.

Специальные средства хранятся на особых текущих счетах. Получение этих средств со счета возможно лишь при наличии справки об утверждении сметы. Как уже указывалось, специальные средства подобно бюджетным ассигнованиям расходуются по целевому назначению в строгом соответствии с назначением этих средств в преде-

1 Перечень доходных источников специальных средств и их целевых назначений в расходной части содержится в перечнях к указанному выше пост. СНК РСФСР от 9 июля 1944 г.; см. также пост. СНК СССР от 12 июня 1929 г. «О специальных средствах ВСНХ СССР по подведомственным ему научно-исследовательским учреждениям, высшим техническим учебным заведениям и техникумам» (СЗ СССР 1929 г. №39, ст. 349) и пост. СНK СССР от 8 сентября 1925 г. «Об обращении в специальные средства доходов, поступающих по зданиям, находящимся в ведении учреждений, состоящих на государственном бюджете» (СЗ СССР 1925 р. №60, ст. 449).

2 Разумеется, операции по реализации негодного или ненужного имущества допустимы лишь в той Степени, в какой они не противоречат Указу Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1941 г. «О запрещении продажи, обмена и отпуска на сторону оборудования и материалов и об ответственности по суду за эти незаконные действия» («Ведомости Верховного Совета СССР», 1941, №8).

201

лах утвержденных смет и наличности. Передвижение сметных ассигнований из сметы одного вида специальных средств в смету другого вида не допускается '. Передвижение этих средств производится в том же порядке, как и передвижение бюджетных ассигнований.

Наличие у многих бюджетных учреждений специальных средств ставит в затруднительное положение противников признания этих учреждений юридическими лицами. Не может же быть учреждение двуликим Янусом: совершая сделку за счет бюджетных ассигнований, выступать от имени государства или местного совета, а действуя за счет специальных средств, превращаться в юридическое лицо. В действительности и в том и в другом случае бюджетное учреждение действует как единое юридическое лицо.

Среди бюджетных учреждений, обладающих специальными средствами, следует различать учреждения, осуществляющие не только функции, выполнение которых требует соответствующих ассигнований из бюджета, но и функции, выполнение которых может быть организовано на хозрасчетных основаниях: за работу, производимую этими учреждениями, они получают вознаграждение от обслуживаемых ими лиц – физических или юридических. Общее свойство всех учреждений, обладающих .специальными средствами, заключается в том, что для всех них финансовыми источниками деятельности являются бюджетные ассигнования, во-первых, и наличие собственных доходов, во-вторых. Но для учреждения, на которое возложены управленческие, культурно-воспитательные и тому подобные функции, та хозяйственная деятельность, которую оно ведет в целях расширения своих доходных источников, имеет лишь побочное, вспомогательное значение; эта деятельность имеет связь с функциями, выполняемыми данным учреждением, лишь в том смысле, что в результате ее деятельности создается дополнительная материальная база для осуществления поставленных перед учреждением задач. Например,

1 Ст. ст. 7 и 8 пост. ЦИК и СНК СССР от 13 декабря 1930 г. «О специальных средствах учреждений, состоящих на государственном бюджете»; ст. 11 пост. СНК РСФСР от 9 июля 1944 г. «О специальных средствах учреждений».

202

школа имеет пригородное хозяйство; за счет денег, вырученных от продажи продукции этого хозяйства, улучшается снабжение завтраками учащихся. Деньги, полученные за сдачу в наем помещения, поступают на покрытие расходов по ремонту .здания и т. п. Входная плата, взимаемая с посетителей музеем, расходуется на мероприятия, связанные с улучшением деятельности музея, на научную работу и т. д. Но существуют музеи, и не взимающие плату с посетителей.

Иной характер имеет та выполняемая за вознаграждение деятельность учреждения, которая является одной из его функций, вытекает из существа задач, возложенных на учреждение, Эта деятельность неотделима от той деятельности, расходы по которой покрываются за счет бюджетных ассигнований: и тот и другой вид деятельности – это осуществление функций, лежащих на данном учреждении. Таковы технические научно-исследовательские институты и многие учреждения полунаучного, полухозяйственно-технического (прикладного) характера, состоящие при министерствах, комитетах, главных управлениях и других центральных ведомственных органах. Для примера можно указать на Всесоюзный геологический фонд б. Комитета по делам геологии при Совете министров СССР.

Согласно Положению о Всесоюзном геологическом фонде (ВГФ), в его задачи входят учет и обобщение результатов работ всех ведомств и организаций в области геологических работ, учет месторождений, составление обзорных карт, их географического размещения, централизованное хранение всех работ. В тесной связи с выполнением этой, имеющей общегосударственное значение учетно-статистической и научно-исследовательской работы в области геологии, находится деятельность ВГФ, которую можно назвать его хозрасчетной деятельностью: ВГФ вправе «заключать договоры с хозяйственными организациями, учреждениями и ведомствами на выполнение по их заказам отдельных работ по геолого-экономическим вопросам, по составлению сводных данных, обзоров и очерков, описаний месторождений полезных ископаемых и прочих работ». Поэтому «средства Всесоюзного геологического фонда составляются из сумм, выделяемых Комитетом по делам геологии при СНК СССР из госбюджета, и поступлений по догово-

203

рам от учреждений и предприятий за выполнение отдельных работ по их заказам» '.

Второй пример. Ведомственная инспекция по котлонадзору имеет своей задачей осуществление технического надзора за состоянием котельного хозяйства, дачу соответствующих указаний и технических консультаций, выполнение связанных с котлонадзором работ и т. д. Поэтому инспекция вправе заключать договоры с заинтересованными организациями на выполнение за вознаграждение работ по котлонадзору. Вместе с тем инспекция получает на свои расходы средства из бюджета 2. Несомненно, что инспекция является в имущественно-правовом отношении самостоятельной организацией, т. е. юридическим лицом. В аналогичном положении находятся государственные инспекции по качеству продукции 3, научно-исследовательские институты (НИИ) хозяйственных министерств4, опытно-конструкторские бюро и т. д.

1 П. «г» ст. ст. 5 и 9 Положения о Всесоюзном геологическом фонде (ВГФ) Комитета по делам геологии при СНК СССР, утв. СНК СССР 16 мая 1940 г. (СП СССР 1940 г. № 15, ст. 362).

2 См., например, Положение об инспекции по котлонадзору, утв. Наркомлегпромом СССР 10 марта 1939 г. (Сборник приказов Наркомлегпрома СССР, 1939, №8–9).

3 См., например, Положение о государственной инспекции по качеству кожевенного сырья, утв. Наркомлегпромом СССР 23 августа 1939 г. (Сборник приказов Наркомлегпрома СССР 1939, № 25–26).

4 На практике иногда применяется и другая форма имущественно-правового устройства НИИ – на основе Положения о трестах. НИИ рассматривают как хозрасчетную организацию, действующую как трест. Например, государственный научно-исследовательский институт самолетного оборудования Министерства авиационной промышленности действует на основе Положения о трестах от 29 июня 1927 г. (§§ 1 и 3 Устава, утв. приказом Наркомавиапрома №13 от 12 января 1943 г.). Уставный фонд Научно-исследовательского и экспериментального института подшипниковой промышленности б. Наркомсредмаша был определен в соответствии с Положением о трестах (§ 7 Устава, утв. Наркомсредмашем 27 октября 1943 г.).

Едва ли можно признать правильным приравнение НИИ к тресту. Деятельность научно-исследовательского института далеко не всегда может быть построена на эквивалентно-возмездных началах. Расходы по научным исследованиям чаще всего могут быть покрыты только сметными ассигнованиями. Поэтому не случайно в некоторых уставах, приравнивающих НИИ к трестам, наряду с указанием о том, что НИИ наделяется оборотными средствами, содержится упоминание о сметном финансировании деятельности НИИ. Хозрасчётная сторона деятельности НИИ обеспечивается специальными средствами – доходами, извлекаемыми НИИ за произведенные им работы и оказанные услуги и поэтому пре-

204

По своим обязательствам бюджетные учреждения отвечают как сметными ассигнованиями, так a специальными средствами. Порядок взыскания по долгам учреждений подтверждает принцип самостоятельной имущественной ответственности этих учреждений. В том случае, если взыскание обращается на бюджетный счет учреждения, исполнительные документы приравниваются к платежным документам по расходованию ассигнованных по смете сумм и направляются в соответствующее учреждение Госбанка через Министерство финансов СССР, Министерство финансов союзной или автономной республики или местный финотдел (в зависимости от того, на каком бюджете состоит учреждение-ответчик) для указания ими бюджетного подразделения сметы, за счет которого должно быть произведено взыскание по исполнительному документу. Это правило применяется в тех случаях, когда ко взысканию предъявляется требование об уплате учреждением сумм, превышающих 200 тыс. руб., при взыскании с учреждений, состоящих на союзном бюджете, 50 тыс. руб.–в отношении республиканских и 10 тыс. руб. – в отношении местных учреждений. В течение пяти дней после передачи исполнительного документа соответствующий финорган обязан дать распоряжение банку об оплате исполнительного документа за счет всех имеющихся на бюджетном счете должника кредитов или средств, В тех случаях, когда взыскиваемая сумма менее указанных выше размеров, исполнительный документ направляется взыскателем непосредственно в банк по месту нахождения текущего счета должника и оплачивается банком за счет всех имеющихся на бюджетном счете должника средств, за исключением кредитов и средств, находящихся на счете подведомственных должнику распорядителей кредитов. Если остаток кредитов или средств на бюджетном счете должника не покрывает всей суммы взыскания, то остальная сумма оплачивается непосредственно самим банком при последующем очередном откры-

доставление НИИ оборотных средств является излишним. Либо НИИ является трестом и как трест распоряжается выделенными ему оборотными средствами, либо НИИ – госбюджетное учреждение, имеющее спецсредства, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Таким образом, научно-исследовательские институты правильнее всего считать госбюджетными со спецсредствами учреждениями.

205

тий кредитов или Перечислении средств должнику. Взыскание по исполнительным документам с бюджетных учреждений за счет специальных и иных внебюджетных средств независимо от суммы взыскания, производится в общем порядке '.

Из данной выше характеристики имущественного положения бюджетных учреждений можно заключить, что учреждения, руководители которых имеют права самостоятельных распорядителей кредитов, удовлетворяют основным признакам юридического лица. В гражданских правоотношениях бюджетное учреждение выступает от своего имени. Оно действует либо на основе положения, общего для всех учреждений данного типа, либо на основе специального положения или устава. Таково первое, необходимое для юридического лица условие –организационное единство. Наличие самостоятельной сметы свидетельствует об имущественной обособленности учреждения. Вне сомнения и то, что учреждение обладает в своих имущественных отношениях известной мерой оперативной самостоятельности. Наконец, оно самостоятельно отвечает по своим долгам, хотя ответственность эта осуществляется в иных формах, чем ответственность государственного хозрасчетного предприятия. Свои требования, вытекающие из обязательств учреждения, кредиторы предъявляют к оплате самому учреждению, а не к казне. Тот факт, что оплата требования на сумму, превышающую определенный, установленный законом лимит, осуществляется под контролем и по распоряжению органов Министерства финансов, не устраняет самостоятельной ответственности учреждения: оплата требования и в этом случае производится за счет средств, предоставленных по смете учреждению.

Мы присоединяемся к А. В. Венедиктову, который впервые отчетливо сформулировал и обосновал тезис о юриди -

1 Пост. ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1937 г. «О порядке взыскания с государственных учреждений, состоящих на государственном и местном бюджете, по исполнительным документам, выданным государственным, кооперативным и общественным организациям и по заработной плате» (СЗ СССР 1937 г. №51, ст. 218); ст. ст. 26–32 Инструкции Государственного бачка СССР, НКЮ СССР, НКФ СССР и Госарбитража при СНК СССР от 14 февраля 1946 г. «О порядке обращения взыскания на средства учреждений, предприятий и организаций, находящихся в Госбанке».

206

ческой личности бюджетных учреждений '. Но мы не (можем согласиться с его утверждением, что субсидиарную ответственность по долгам учреждения несет государство2. Можно было бы согласиться с этим взглядом лишь в том случае, если бы субсидиарно по обязательствам учреждения отвечала казна, т. е. государство, за счет тех его бюджетных ресурсов, которые еще не перешли в распоряжение отдельных госортанов (например, за счет резервного фонда). Изложенный выше порядок удовлетворения требований по исполнительным листам, предъявляемым кредиторами к учреждениям, не дает оснований для такого вывода. Если задолженность учреждения его кредитору не покрыта, то она погашается не государством, как таковым, а самим же должником-учреждением после того, как при очередном открытии кредитов на его текущий счет будут перечислены причитающиеся ему средства. Иначе говоря, происходит лишь отсрочка платежа по обязательству, а не перенесение ответственности на другое лицо.

Итак, бюджетное учреждение удовлетворяет всем признакам, составляющим содержание понятия юридического лица. Хотя закон от 27 сентября 1926 г. и не называет госбюджетные учреждения юридическими лицами, но из содержания закона с несомненной ясностью вытекает необходимость признания этих учреждений субъектами гражданского права. Признание или непризнание данного общественного образования юридическим лицом зависит не столько от наличия или отсутствия в законе, положении ил« уставе формулы «пользуется всем« правами юридического лица» или «является юридическим лицом», сколько от существа дела, т. е. от того, обладает или не обладает данное общественное образование той очерченной точными признаками (мерой имущественной и оперативно« самостоятельности, которая составляет содержание понятия юридического лица.

1 См. А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 84–86. Д.М. Генкин в ст. «Юридические лица в советском гражданском праве» проводит различие между органами государственного управления и государственными бюджетными учреждениями; к числу последних Д. М. Генкин относит больницы, учебные заведения и иные социально-культурные учреждения; только учреждения, по мнению Д. М. Генкина, следует признать юридическими лицами –см. «Проблемы социалистического права», 1939, № 1, стр. 99.

2 См. А. В. Венедиктов, указ, статья, стр. 85.

207

Поэтому нет необходимости придавать особое значение в качестве доказательства правильности сделанного выше вывода тому факту, что немалое количество социально-культурных учреждений официально признано юридическими лицами. Это главным образом государственные научные учреждения, больницы и иные лечебные организации, музеи, учебные заведения и т. д. ', По своему имущественно-правовому положению эти организации принци-циально ничем не отличаются от прочих бюджетных учреждений, в частности, от аналогичных им ооциально-

1 См., например, ст. 9 Устава Академии Наук СССР, утв. СНК СССР 23 ноября 1935 г.: «Академия Наук Союза ССР пользуется правами юридического лица. Смета Академии Наук включается в государственный бюджет Союза ССР» (СЗ СССР 1935 г. № 59, ст. 484); ст. 9 Устава Академии Архитектуры, утв. СНК СССР 31 августа 1939 г. (СП СССР 1939 г. № 51, ст. 427); ст. 54 Типового Устава высшего учебного заведения, утв. СНК СССР 5 сентября 1933 г.: вуз «является самостоятельным учебно-научным учреждением и действует как юридическое лицо, имеет свой финансовый план, утверждаемый Народным комиссариатом» (СЗ СССР 1938 г. № 41, ст. 237); ст. 8 Положения о Музее Революции Союза ССР, утв. ЦИК СССР 6 марта 1930 г.: «Музей Революции Союза ССР обладает правами юридического лица» (СЗ СССР 1930 г. № 18, ст. 201); характерно, что в действовавшем ранее Положении о Музее Революции, утв. ЦИК СССР 27 августа 1926г., не указывалось, что музей – юридическое лицо, хотя финансовое положение музея и объем его имущественных прав были такими же (СЗ СССР 1927 г. № 3, ст. 33); ст. 25 Положения о б. Всесоюзном Институте экспериментальной медицины, утв. СНК СССР 4 сентября 1933 г. (СЗ СССР 1933 г. № 58, ст. 347); ст. 8 Положения о Всесоюзном Коммунистическом Институте журналистики им. «Правды», утв. ЦИК СССР 27 марта 1934 г. (СЗ СССР 1934 г. № 17, ст. 125); ст. 5 Положения о Научно-исследовательском институте национальностей Союза ССР, утв. ЦИК СССР 17 марта 1934 г. (СЗ СССР 1934 г. № 16, ст. 118); ст. 14 Положения о Всесоюзной книжной палате, утв. ЦИК СССР 27 июля 1936 г. (СЗ СССР 1936 г. № 42, ст. 358); ст. 20 Положения о городской больнице, утв. Наркомздравом СССР 22 февраля 1939 г.: «больница пользуется юридическими правами (?!) и может для осуществления своих задач приобретать имущество, заключать договоры, выдавать обязательства, предъявлять иски и выступать в судебных и арбитражных учреждениях»–Сборник важнейших официальных материалов по организации здравоохранения, сост. И. Я. Бычковым и П. Т. Приданниковым, МОГИЗ, 1940, стр. 37; очевидно, составители устава хотели скаать, что больница пользуется правами юридического лица; ст. 29 Положения о детских больницах, утв. Наркомздравом СССР 29 апреля 1939 г., напечатано в указ, сборнике, стр. 141; ст. 3 разд. V Типового положения о Доме санитарного просвещения, утв. Наркомздравом СССР 29 октября 1938 г., напечатано в указ, сборнике, стр. 288; ст. 6 Попожения о районных и городских санитарно-эпидемиологических станциях, утв. Наркомздравом СССР 14 мая 1939 г., с исправлениями от 15 августа 1940 г., напечатано в указ, сборнике, стр. 266.

208

культурных организации, имеющих самостоятельные сметы и признанных в лице их руководителей самостоятельными распорядителями кредитов '.

В заключение уместно поставить вопрос о практической целесообразности конструкции бюджетного учреждения как юридического лица. Нам представляется, что практическая ценность этой конструкции бесспорна. Она избавляет как самих участников гражданских правоотношений, так и судебно-арбитражные органы от фикции, в силу которой бюджетное учреждение при совершении каждой имущественной сделки действует от имени государства.

1 Например, в ст. 2 пост. СНК РСФСР от 14 июля 1934 г. сказано, что «всем директорам неполных средних и средних школ, а также заведующим начальными школами, имеющими не менее 160 учащихся, за исключением начальных школ, состоящих на сельском бюджете, должны быть предоставлены права третьестепенного распорядителя кредитов» (СУ РСФСР 1934 г. № 25, ст. 136); та же формулировка содержится в п. «е» ст. 23 Устава начальной, неполной средней и средней школы РСФСР; в ст. 11 Положения о городской детской консультации, утв. Наркомздравом СССР 7 июня 1940 г., указано, что самостоятельная консультация финансируется по самостоятельной смете и что заведующий консультацией является распорядителем кредитов – напечатано в Сборнике важнейших официальных материалов организации здравоохранения, стр. 137; в ст. 21 Положения о Доме ребёнка (младенца), утв. Наркомздравом СССР 1 августа 1939 г., говорится, что «Дом младенца является самостоятельной хозяйственной единицей», имеющей свой текущий счёт, заведующий домом–распорядитель кредитов, –напечатано в указ, сборнике, стр. 135; в аналогичном положении находятся ясли в городах и промышленных центрах – см. ст. ст. 33 и 34 Положения о яслях, утв. Наркомздравом СССР 17 ноября 1938 г.–указ, сборник, стр. 128; в ст. 12 Положения об Институте Карла Маркса и Фридриха Энгельса, утв. ЦИК СССР 28 июня 1929 г., было указано, что «директор Института является полномочным представителем Института и самостоятельно вступает по делам Института во всякого рода договорные отношения», хотя никакого упоминания о том, что институт является юридическим лицом, нет (СЗ СССР 1929 г. № 42, ст. 373); отсутствует указание о предоставлении прав юридического лица и Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина, положение о которой было утв. СНК СССР 16 июля 1934 г. (СЗ СССР 1934 г. № 37, ст. 298), и в Положении о Коммунистической Академии (впоследствии ликвидированной), утв. Президиумом ЦИК СССР 26 ноября 1926 г. (СЗ СССР 1927 г. № 3, ст. 34), хотя несомненно, что Академия сельскохозяйственных наук является, а Коммунистическая Академия являлась юридическим лицом.

 

209

В силу этой фикции не данный участник юридической сделки – то или иное учреждение–несет гражданско-правовые последствия за выполнение или невыполнение вытекающих из нее прав и обязанностей, а казна в целом, т. е. советское государство. Мы видели, что ни с точки зрения теоретической, ни с точки зрения действующего законодательства и практики его применения отождествление учреждения с государством не выдерживает критики. Прав А. В. Венедиктов, указавший, что подобное отождествление привело 'бы к нелепому выводу, что государство по отношению к самому себе одновременно выступает в качестве должника и кредитора, истца и ответчика. Поэтому противникам признания 'бюджетных учреждений юридическими лицами очевидно необходимо либо согласиться с этим выводом, либо утверждать, что правоотношения, в которых обе стороны – бюджетные учреждения, не являются настоящими юридическими отношениями 1. Но тогда неизбежен тот вывод, к которому пришла по этому вопросу буржуазная судебная практика и большинство буржуазных теоретиков. О неприменимости в условиях советской действительности конструкций, отвергающих наличие юридической личности у госорганов, говорилось выше.

Защита тезиса о квази-юридическом характере отношений госорганов между собой означала бы на деле защиту теории отмирания права в сфере социалистического имущественного оборота. Признание бюджетных учреждений юридическими лицами вносит необходимую четкость и ясность в их деятельность, дисциплинирует их руководителей. Не .государство, а данное учреждение заключает договор, и, следовательно, оно, а не государство отвечает по своим обязательствам, осуществляет свои имущественные права. Иск предъявляется не к государству, а к учреждению. Простота и жизненность этой конструкции говорит сама за себя. Мы видели, что еще до издания закона от

1 Если бы те, кто отвергает юридическую личность у бюджетных учреждений, попытались ответить на вопрос о том, какова юридическая природа договоров, заключаемых между ними, то, как правильно указывает А. В. Венедиктов, «им пришлось бы либо полностью отрицать правовой характер этих отношений, либо вступить на путь сомнительных конструкций о квазиюридическом характере подобных договоров и возникающих из них отношений» – «Государственные юридические лица в СССР», «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 86.

210

27 сентября 1926 г. судебная практика вынуждена была признать отделы местных советов и другие бюджетные учреждения так называемыми фактическими юридическими лицами. После издания этого закона суд, арбитражные комиссии и арбитраж в своей практической деятельности правильно исходили из того, что бюджетные учреждения являются подлинными истцами и ответчиками и подлинными носителями защищаемых ими прав и возлагаемых на них обязанностей.

 

РАЗДЕЛ III

ЮРИДИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

X. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

1

Пролетарская национализация основных средств производства, совершенная в период Великой Октябрьской социалистической революции и в годы гражданской войны, повлекла за собой упразднение дореволюционных капиталистических обществ и союзов. Изъятие капиталистических предприятий в собственность -государства в первые месяцы революции было направлено против тех отдельных предпринимателей и акционерных обществ, которые не подчинялись советской власти и саботировали проведение декрета о рабочем контроле '. Кроме того, имели место случаи передачи

1 Первыми декретами, положившими начало национализации промышленных предприятий и ликвидации акционерных компаний в связи с саботажем декрета о рабочем контроле, – были декреты СНК от 9 декабря 1917 г. «О конфискации и объявлении собственностью Российской Республики всего имущества акционерного Симского общества горных заводов» (СУ 1917 г. № 4, ст. 69); от 7 декабря 1917 г. «О конфискации и объявлении собственностью Российской Республики всего имущества акционерного общества Богословского горнего округа (СУ 1917 г. № б, ст. 95); от 16 декабря 1917 г. «О конфискации и передаче в собственность Российской Республики всего имущества «Общества электрического освещения 1886 г.». (СУ 1917 г. № 9, ст. 140); от 27 декабря 1917 г. «О конфискации всего имущества акционерного общества Сергинско-Уфалейского горного округа» (СУ 1917 г. № 13, ст. 190) и др.

212

имущества акционерных обществ и отдельных лиц в собственность казны по мотивам их задолженности государству1.

С начала 1918 г. учащаются случаи конфискации имущества капиталистических объединений без ссылок на какие-либо мотивы или по мотивам заинтересованности государства в соответствующих предприятиях2. Наконец, советское правительство весной 1918 .г. переходит к полной национализации отдельных отраслей народного хозяйства 3.

Еще раньше – в декабре 1917 г.–был издан декрет о национализации банков; все частные акционерные банки и 'банкирские конторы были объединены с Государственным банком и объявлены собственностью Российской Республики 4. Наконец, согласно декрету Совета Народных Комиссаров от 28 июня 1918 г., были объявлены собственностью РСФСР все крупнейшие предприятия во всех отраслях народного хозяйства и железнодорожного транспорта 5.

В годы гражданской войны социалистические предприятия были постепенно переведены на сметное финансирование. Уже в конце 1918 г. сметы доходов и расходов государственных предприятий включаются в роспись общегосударственных доходов и расходов. Однако в отличив от государственных учреждений, которые могли расходовать кредиты лишь по прямому, предусмотренному пара-

1 Например, на основании декрета СНК от 27 декабря 1917г. ввиду задолженности акционерного общества Путиловских заводов казне Российской Республики все имущество этого акционерного общества перешло в собственность государства ("СУ 1917 г. № 13, ст. 191); по тем же мотивам в силу декрета СНК от 17 января 1918 г. в собственность государства перешел Невский завод (СУ 1918 г. № 16, ст. 236).

2 Например, в декрете СНК от 19 февраля 1918 г. «О конфискации имущества акционерного общества Верх-Исетского горного округа» сказано: «Совет Народных Комиссаров постановил конфисковать все имущество акционерного общества Верх-Исетского горного округа, в чем бы это имущество ни состояло, и объявить его собственностью Российской Республики» (СУ 1918 г. № 27, ст. 360; см. также СУ 1918 г. № 27, ст. ст. 354–359; № 28, ст. ст. 373–374; № 29, ст. 378 и др.).

3 Например, декретом СНК от 2 мая 1918 г. была полностью национализирована сахарная промышленность (СУ 1918 г. № 34, ст. 457), декретом от 20 июня 1918 г. национализирована нефтяная промышленность (СУ 1918 г. № 45, ст. 546).

4 Декрет СНК от 14 декабря 1917 г. (СУ 1917 г. № 10, ст. 150) в СУ 1918 г. № 47, ст. 559.

213

графами сметы назначению, государственным, национализированным и секвестрованным фабрикам и заводам было разрешено передвижение кредитов внутри отпущенных им смет с представлением отчетности и за лично« ответственностью руководителей; передвижение кредитов для увеличения складов содержания занятых в предприятиях лиц было воспрещено '.

В январе 1919 т. был подтвержден 'принцип безналичных расчетов между советскими учреждениями и предприятиями через казначейство или через Народный банк. Тогда же было установлено, что оплата продукции, получаемой от предприятий, действующих в сметном порядке, производится путем соответствующих перечислений из кредита учреждения-покупателя в доход казны по соответствующему подразделению сметы учреждения или предприятия-производителя (продавца) 2.

Наконец, в марте 1919 г. был издан декрет «О финансировании государственных предприятий», завершивший перевод государственных предприятий на сметное финансирование. Единственным источником денежных средств всех государственных (национализированных, прежних казенных, секвестрованных) предприятий становятся ассигнования из кредитов по росписи общегосударственных доходов и расходов РСФСР. Все без исключения денежные поступления за сдаваемые предприятиями продукты своего производства и по другим доходным статьям сдаются самим предприятием или регулирующим данную отрасль производства учреждением в доход казны по данному предприятию или данной отрасли производства. Расходы предприятий производятся исключительно по сметам, утвержденным главками или производственными отделами Высшего Совета народного хозяйства с участием представителей Наркомфина и Государственного контроля3. Логическим следствием перевода государственных предприятий

        1Ст. 33 «Правил о составлении, рассмотрении, утверждении и исполнении смет народных комиссариатов и прочих центральных учреждений и росписи общегосударственных доходов и расходов РСФСР»), принятых СНК 2 ноября 1918 г. (СУ 1918 г. № 82, ст. 861).

           2П. «а» ст. 1 декрета СНК от 23 января 1919 г. «О расчетных операциях между советскими учреждениями, советскими и находящимися в ведении или под контролем советских организаций предприятиями и о приобретении ими предметов за наличный расчет» (СУ 1918 г. № 2, ст. 22).

        3СУ РСФСР 1918 г. № 10–11, ст. 107.

214

на сметное финансирование явилось аннулирование их обязательств. В числе прочих обязательств были также аннулированы долги государственных предприятий другим государственным предприятиям и учреждениям, Народному банку, а также всякого рода недоимки по государственным и местным налогам. Все принадлежавшие предприятиям наличные деньги и капиталы в кредитных учреждениях были изъяты из их распоряжения и перечислены в доход казны '.

!К середине 1919 г. окончательно оформилась та система хозяйственного управления и организации хозяйственных связей, за которой прочно утвердилось наименование главкизма. Органами, планирующим« и регулирующими деятельность предприятий, являлись преимущественно главные отраслевые управления, входящие в систему ВСНХ – главки. Продукция распределялась по нарядам главков. Договорные отношения отсутствовали. Главкизм характеризуется не только централизацией планирования, но и централизацией оперативных функций. Отсутствие хозяйственного расчета и твердой денежной единицы, обезличенность доходов и расходов предприятия означали отсутствие имущественной самостоятельности и самостоятельной имущественной ответственности предприятия. Поэтому едва ли можно государственные предприятия и учреждения в период военного коммунизма признать юридическими лицами.

Развитие юридической личности государственных предприятий тесно связано с процессом развития и укрепления планового социалистического хозяйства и основного метода хозяйственного управления – хозрасчета.

Переход к новой экономической политике внес существенные изменения в правовые формы деятельности государственного предприятия. Задача восстановления народного хозяйства потребовала всемерного развертывания товарооборота на базе экономической смычки рабочего класса с мелкособственническим трудовым крестьянством.

В «Наказе Совета Народных Комиссаров о проведении в жизнь начал новой экономической политики», принятом 9 августа 1921 г., и в «Основных положениях о мерах к

1 Декрет СНК от 4 марта 1919 г. «О ликвидации обязательств государственных предприятий» (СУ РСФСР 1919 г. № 10–11, ст. 108).

215

восстановлению крупной промышленности и поднятию и развитию производства», принятых Советом Труда и Обороны 12 августа 1921 г., уже намечены первые вехи на пути к осуществлению хозрасчета. В первом постановлении указывается на необходимость перевода на хозяйственный расчет предприятий, управление которыми было сосредоточено в ВСНХ и в его местных органах. Второе постановление предусматривает соединение наиболее крупных, технически оборудованных предприятий, в особые объединения, организуемые на началах хозяйственного расчета. «На тех же началах, – сказано в постановлении СТО, – могут быть выделены и отдельные предприятия» '.

Однако это были пока первые шали на пути проведения хозяйственного расчета. Предполагалось, что отстающиеся в управлении ВСНХ предприятия в основном по-прежнему будут обеспечиваться оборудованием, сырьем и материалами из общегосударственных фондов, а денежными средствами из госбюджета, но отпущенные государством предприятию фонды и денежные знаки должны были компенсироваться (эквивалироваться) частью продукции предприятия. Предполагалось далее, что вся продукция объединения (предприятия), за вычетом некоторой (незначительной) ее части, остающейся в распоряжения объединения (предприятия), должна поступать в общий государственный фонд 2.

Дальнейшее расширение имущественной и оперативной самостоятельности предприятия нашло свое отражение в декрете СНК от 16 августа 1921 г. «О расширении прав государственных предприятий в области финансирования и распоряжения материальными ресурсами» 3 и в особенности в постановлении СНК от 27 октября 1921 г. «О свободной реализации продукции предприятиями, снятыми с государственного снабжения» 4.

Согласно последнему постановлению, все государственные предприятия были разделены на две категории: а) находящиеся на государственном снабжении и б) снятые с него. Продукция предприятий первой категории по об-

1 СУ РСФСР 1921 г. № 59, ст. 403 и № 63, ст. 462.

 2 П. 3 ст. 2 пост. СТО от 12 августа 1921 г.

 3 СУ РСФСР 1921 г. № 63, ст. 458.

4 СУ РСФСР 1921 г. № 72, ст. 577.

216

щему правилу должна была поступать в общегосударственный фонд. Этим предприятиям в соответствии с утвержденными для них сметами предоставляется право расходовать продукцию своего производства по рыночным ценам в пределах установленных норм. Предприятия, снятые со всех видов государственного снабжения, получили право реализовать свою продукцию по рыночным ценам. В случае предоставления государством денежных средств и материальных фондов этим предприятиям они должны были эквивалировать полученные ими ресурсы соответствующим количеством изделий по особому договору, заключенному ими с финансирующими или снабжающими органами.

Постановление IX съезда советов по вопросам новой экономической политики и промышленности делает дальнейший шаг по пути развития хозрасчета государственного предприятия, но все же не отступает от принципов, сформулированных в наказе Совнаркома от 9 августа и в постановлении СТО от 12 августа 1921 г. «Хозяйственный расчет и общегосударственный план промышленности, – сказано в постановлении IX съезда советов, – должен лежать в основе ведения всей государственной промышленности». Постановление указало на необходимость решительной борьбы со всеми попытками возрождения главкистских приемов хозяйствования, как не совместимых с новой экономической политикой. Съезд признал необходимым снять с государственного снабжения предприятия, существование которых не может быть обеспечено наличными ресурсами государства. Вместе с тем постановление требовало предоставления государственным предприятиям и их объединениям широкой самостоятельности в области распоряжения выделенными им государством ресурсами. Что же касается сбыта произведенной предприятиями продукции, то IX съезд советов подтвердил прежний принцип, в силу которого предприятиям гарантируется право реализации только определенной доли продукции в целях пополнения недоданных государством ресурсов '.

Таким образом, в начальный период осуществления новой экономической политики предполагалось, что государственные предприятия будут допущены к рынку лишь в
той мере, в какой они к этому вынуждаются дефицитом            

1 Ст. 8 разд. I пост. IX съезда советов по вопросам новой экономической политики и промышленности (СУ РСФСР 1921 г. № 4, ст. 43).

217

 в сырье и материалах. Получаемое в порядке рыночного обмена сырье рассматривалось в качестве пополнения к ресурсам, предоставляемым государственной промышленности. Только снятым с государственного снабжения предприятиям было разрешено получать необходимые им средства путем реализации своей продукции на рынке '.

Однако, несмотря на сохранение принципа централизованного государственного снабжения, бесспорно, что между порядком финансирования и снабжения промышленности, установленным в годы гражданской войны, и порядком, предусмотренным охарактеризованными выше декретами и постановлениями 1921 г., существует огромное различие. Съезд советов указал, что задачи 'бюджетно-сметных и других распределительных органов должны ограничиваться по отношению к предприятиям и их объединениям только отпуском утвержденных по бюджету и сметам денежных средств и материальных ресурсов, контроль же над их расходованием должен носить «только технический характер». Не только предприятия, снятые с централизованного снабжения, но и предприятия, находившиеся на этом снабжении и ограниченные в своих рыночных операциях, приобрели – одни в большей, другие в меньшей мере – известную имущественную и оперативную самостоятельность. Поэтому IX съезд советов имел достаточные основания заявить, что «все государственные предприятия, как оставленные на государственном снабжении, так и снятые с его, должны вестись на началах хозяйственного расчета...»2.

Хозяйственный расчет предприятий, находившихся на государственном снабжении, заключался, во-первых, в том, что эти предприятия приобрели значительную оперативную самостоятельность в использовании полученных ими ресурсов, и, во-вторых, в том, что получаемые предприятием материалы и денежные средства оно было обязано оплатить своей продукцией. Что же касается предприятий, снятых с государственного снабжения, то предоставление им права самостоятельной заготовки сырья и права свободного распоряжения продукцией на рынке, естественно, повлекло

1 Ст. 6 разд. III указанного выше постановления.

2 Ст. ст. 11 и 12 разд. III указанного выше постановления.

 

218

за собой требование их безубыточности. Поэтому в первый год нэпа хозрасчет трактовался как самопокупаемость предприятия '. Не только предприятия, снятые с государственного снабжения, но и находившиеся на этом снабжении начали выступать по отношению к другим государственным органам и государству в целом в лице казны в качестве самостоятельных в имущественном отношении хозяйственных единиц. Конечно, степень самостоятельности предприятия, не снятого с государственного снабжения, и предприятия, снятого с этого снабжения, была различной. Однако это различие относилось к содержанию правоспособности и не ставило под сомнение юридическую личность этих предприятий, хотя они официально и не именовались в 1921 г. юридическими лицами.

Логика развития рыночных отношений в экономически отсталой стране, какой была в то время Советская Россия, к концу первого года нэпа привела к тому, что намеченный по первоначальному плану организованный обмен продукции крупной государственной промышленности на продукцию сельского хозяйства не был осуществлен. Он вылился в куплю-продажу. Подытоживая в октябре 1921 г. первый этап в развитии новой экономической политики, Ленин признал, что осуществление задачи восстановления народного хозяйства требует «обходного пути – через торговлю»; «оказалось...,–говорил Ленин, – товарообмен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу... С товарообменом ничего не вышло, частный рывок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля»2. Товарообмен фактически превратился в торговлю.

Перед органами советской власти была поставлена задача овладения рынком через государственное планирование и регулирование торговли и денежного обращения как обходных путей для социалистического строительства. Эта

1О начальных формах осуществления хозрасчета госпредприятия см. А. В. Венедиктов, Правовая природа государственных предприятий, 1928, стр. 9–10; А. В. Карасс, Советское промышленное право, 1925, стр. 4-10.

          2Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 67–68.

219

задача потребовала развертывания хозяйственного расчета, снятия государственных предприятий с государственного снабжения, перевода их деятельности на коммерческие основания. Государственные предприятия должны были научиться торговать, доказать свою жизнеспособность на рынке, добиться не только безубыточности, но и прибыльности в своей работе. Принцип самоокупаемости был заменен принципом коммерческого расчета. Советская власть пошла по единственно правильному пути – по пути овладения рынком и использования товарно-денежной формы в интересах социалистического строительства '.

Переведенные на коммерческий расчет государственные предприятия начали самостоятельно выступать на рынке в качестве продавцов и покупателей. Их контрагентами сделались не только кооперативные организации и частные лица, но и другие государственные предприятия. Уже в начале 1922 г. Ленин констатировал: «Перевод госпредприятий на так называемый хозяйственный расчет неизбежно я неразрывно связан с новой экономической политикой и в ближайшем будущем, неминуемо этот тип станет преобладающим, если не исключительным. Фактически это означает, в обстановке допущенной и развивающейся свободы торговли, перевод госпредприятий в значительной степени на коммерческие основания» 2.

Состоявшийся в декабре 1922 г. X Всероссийский съезд советов констатировал, что «в области организационной в течение отчетного периода закончился почти полностью процесс трестирования и синдицирования государственной промышленности, явившийся крупным шагом вперед в деле организации промышленности в новых условиях работы, в обстановке развивающихся рыночных отношений» 3.

Таким образом, еще до издания закона о трестах государственная промышленность была трестирована.

В апреле 1923 г. состоялся XII съезд РКП (б), который

1 Об опыте организации товарообмена и перехода к государственному регулированию торговли и денежного обращения в 1921–1922 гг. см. 3. В. Атлас, Очерки по истории денежного обращения в СССР, Госфиниздат, 1940, стр. 110–128.

2 Л е н и н, Соч., т. XXVII, стр. 148.

3 СУ РСФСР 1923 г. № 28, ст. 327.

220

принял резолюцию о промышленности, определившую принципы и формы государственного руководства социалистической промышленностью и методы хозяйственной деятельности государственного предприятия в условиях восстановительного этапа нэпа.

Съезд указал, что государство, сохраняя за собой плановое руководство промышленностью, «...обязано предоставить отдельным предприятиям необходимую свободу хозяйственной деятельности на рынке, не пытаясь заменить ее административным усмотрением. Но если каждый трест для успеха своей работы должен чувствовать себя свободно ориентирующимся и несущим полноту ответственности за свою работу, то, с другой стороны, государство должно видеть в трестах и в других объединениях свои служебные органы, при помощи которых оно прощупывает рынок в целом и тем делает возможным ряд практических мероприятий, превосходящих рыночную ориентировку отдельных предприятий или объединений» '.

Резолюция XII съезда РКП (б) о промышленности констатировала: «Большая часть государственной промышленности организуется в виде трестов, т. е. пользующихся широкой хозяйственной автономией объединений, выступающих свободно на рынке, как меновые хозяйства», основная задача трестов – это извлечение прибыли «в целях государственного накопления, которое только и может обеспечивать поднятие материального уровня страны и социалистическое переустройство всего хозяйства» 2.

XII съезд партии в своей резолюции о промышленности опирался на опыт более чем полуторагодичной хозяйственной деятельности государственных предприятий в условиях «зла. К концу 1922 г. окончательно сложились те формы хозяйственного расчета в деятельности государственных 'Предприятий, которые нашли свое юридическое выражение и закрепление в ст.. 19 Гражданского кодекса и в Положении (декрете) о государственных промышленных трестах от 10 апреля 1923 г.3. Согласно ст. 1 этого по-

1 ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и плену мов ЦК, ч. I, 6-е изд., 1941, ст. 478–479.

2 Та м же, стр. 480–481.

3 Первая попытка введения деятельности объединений производственных предприятий (трестов) в определенные организационно – правовые рамки относится к сентябрю 1922 г. ВСНХ издал Типовое положение об объединениях (трестах). В этом Положении говорится о хозяйствен-

221

ложения, «государственными трестами признаются государственные промышленные предприятия, которым государство предоставляет самостоятельность в производстве своих операций, согласно утвержденному для каждого из них уставу, и которые действуют на началах коммерческого расчета с целью извлечения прибыли» '. Государственный промышленный трест – юридическое лицо 2. Государственная казна за долги треста не отвечает. Под государственным предприятием-трестом положение подразумевало не отдельную производственную единицу (завод, фабрику, рудник, шахту и т. д.), а объединение ряда производственных единиц. Ст. 3 положения характеризует трест как единое предприятие, в состав которого входит несколько производственных единиц, именуемых заведениями, как то: фабрики, заводы и т. п., перечисленных в уставе. Впрочем, и одна производственная единица могла образовать трест.

Тресту была предоставлена широкая имущественная и оперативная самостоятельность. Трест владеет, пользуется и распоряжается предоставленным ему государственным имуществом, а равно производит свои операции на основе общего гражданского законодательства с теми изъятиями, которые предусмотрены специальными законами (ст. 6 положения). За исключением тех предусмотренных в положении случаев, когда право распоряжения имуществом треста осуществляется СТО или ВСНХ, ни одно государственное учреждение или предприятие не может получить от треста его имущество или продукцию иначе, как по соглашению с ним (ст. 5).

Положение о трестах 1923 г. явилось практическим законодательным воплощением тех требований, которые предъявлялись к государственным предприятиям в первые годы перехода на мирную хозяйственную работу. Госу-

ном расчете объединений и допускается занаряживание продукции не с начислением средней прибыли, а по себестоимости–см. А. В. Венедиктов, указ, соч., стр. 10–11.

1 СУ РСФСР 1923 г. № 29, ст. 336.

2 Первое указание на юридическую личность госпредприятия содержалось в декрете от 22 мая 1922 г. «Об основных частных имущественных правах», включившем «государственные учреждения и предприятия и их объединения в пределах, указанных их уставами или соответственными положениями»» в состав «признаваемых законом юридических лиц» (СУ РСФСР 1922 г. № 36, ст. 423, разд. III).

222

дарственные предприятия должны были научиться торговать для того, чтобы обеспечить правильный обмен промышленной продукции на продукцию сельского хозяйства, накопить необходимые ресурсы для восстановления промышленности, оказаться жизнеспособными в борьбе с частным капиталом, создать условия для его ограничения и вытеснения. Ленин еще в 1922 г. писал, что тресты должны работать безубыточно, деловым, купцовским путем1. Продукция трестов реализовалась ими по ценам, назначаемым по соглашению с покупателем (ст. 48). На имущество треста, относящееся к оборотному капиталу, взыскания обращались таким же порядком, как и на имущество частных лиц (п. «а» ст. 17). Тресты облагались всеми видами налогов наравне с частными предприятиями, поскольку иной порядок обложения трестов налогом не был установлен законом (ст. 47).

Разумеется, поставленная перед трестом цель извлечения прибыли не означала его освобождения от воздействия планово-регулирующих органов. Это воздействие осуществлялось в той степени, в какой в эти годы оно могло осуществляться. Трест действовал на основании планового задания ВСНХ. ВСНХ распределял прибыль за истекший год, разрешал вопрос об изменении устава, о размерах уставного капитала, о ликвидации треста, об изменении утвержденного производственного плана, о вступлении треста в синдикаты и т. д. (ст. 28). По постановлению СТО через ВСНХ допускалось занаряживание продукции треста путем обязания треста заключать соответствующий договор с тем государственным органом, в интересах которого был выдан наряд.

Все же следует признать, что планово-регулирующее воздействие ВСНХ в первые годы восстановительного периода по необходимости было ограниченным. Трест пользовался широкой автономией в своей оперативной деятельности. Судебно-арбитражная практика отклоняла ссылки на освобождение треста от ответственности по тому мотиву, что она снята с него планово-регулирующими органами. В одном из решений Высшей арбитражной комиссии (ВАК) сказано, что материальная ответственность треста за невыполнение им обязательств перед своими контраген-

1 См. Ленин, Соч., т. XXIX, стр. 420.

223

тами «не может быть сложена с него распоряжениями высших регулирующих органов промышленности, дающих подведомственным хозяйственным организациям лишь общие у к а з а н и я по возникающим в связи с их деятельностью вопросам» ' (разрядка моя. – С. Б.). По другому делу ВАК признала, что, поскольку трест вправе по своему усмотрению располагать выделенным ему оборотным фондом, распоряжения регулирующего органа, склоняющиеся к уменьшению этого оборотного фонда, не могут иметь для треста обязательного значения 2.

Наряду с этим заслуживает быть отмеченным то обстоятельство, что в случае невыполнения государственным органом, в пользу которого было произведено занаряживание, своих обязательств перед трестом ответственной по договору является казна (ст. ст. 21 и 49), Государственное предприятие в своих имущественных отношениях противостояло государству в целом как казне в качестве самостоятельного субъекта прав и обязанностей. Казна же выступала в качестве поручителя, отвечавшего за исполнение другим государственным органом-должником его обязательств перед трестом.

Положение о трестах 1923 г. говорит только о хозрасчете треста. В положении ничего не сказано о хозрасчете производственного предприятия, входящего в состав треста. Характерно, что положение уделяет заведению, т. е. производственной единице, входящей в состав треста, только одну статью, устанавливающую, что управление отдельными заведениями поручается директорам и заведующим, действующим в пределах полномочий, предоставленных им правлением (ст. 41).

Положение об управлении заведением, входящим в состав треста, помимо доверенности, предусматривает также инструкцию, издаваемую правлением треста. Директор заведения вправе производить расходы лишь по сметам, утвержденным правлением треста. Что же касается оперативной работы по снабжению заведения необходимым

1 Решение ВАК от 20 февраля 1923г. по делу НКПС с «Средне-Волголесом», вып. 2, № 40 – см. Гражданский кодекс РСФСР с постатейно-систематизированными материалами, М., 1926, стр. 47.

2 Решение ВАК от 8 января 1924 г. по делу Вятского управления местным флотом к Вятскому лесному тресту, вып. 3,№ 110–см. Гражданский кодекс РСФСР, 1926, стр. 117.

224

сырьем, материалами и т. д., то по общему правилу эта работа производится трестом. Реализация продукции заведения также осуществляется трестом. Самостоятельная коммерческая Деятельность заведения допускается в ограниченных пределах в размере сумм, установленных трестом '.

Судебно-арбитражная практика строго придерживалась точного смысла закона и отклоняла всякие попытки трактовать трестированные предприятия в качестве самостоятельных субъектов гражданского оборота. «Согласно декрету СНК от 10 апреля 1923 г. о государственных промышленных предприятиях, действующих на началах коммерческого расчета, – сказано в одном из решений ВАК за 1923 г.,– трест–единое госпредприятие, включающее лишь в качестве отдельных заведений входящие в его состав заводы; права юридического лица принадлежат только тресту в целом (ст. ст. 1,2, 3). Поэтому завод, являющийся составной частью треста, правами юридического лица и, в частности, правом искать и отвечать на суде не пользуется» 2. В 1924 г. НКЮ РСФСР в одном из своих разъяснений подчеркнул, что, согласно закону, трест является единым предприятием, что только трест пользуется правами юридического лица и что «отдельным заведениям (фабрикам и заводам), входящим в состав треста, такого права не предоставлено». Отсюда НКЮ делает вывод, что «фабрики и заводы, входящие в состав треста, не могут на свое имя приобретать имущества и не являются самостоятельными субъектами права» я что «между заведением, входящим в состав треста, и самим трестом не могут иметь места имущественные сделки» 3.

1 Приказ ВСНХ от 13 июня 1923 г., № 384. См. А. В. Карасе, указ, соч., стр. 46–47.

2 Решение ВАК от 3 июля 1923 г., вып. 3, № 144–см. Гражданский кодекс РСФСР с постатейно-систематизированными материалами, М., 1926, стр. 47.

3 Разъяснение III отдела НКЮ Госпромцветмету № 871 от 19 августа 1924 г.–см. указ, выше изд. Гражданский кодекс РСФСР, стр. 112. Разъяснение НКЮ появилось в связи с возникшим в практике вопросом о том, возможна ли передача железнодорожных накладных от заводов, входящих в состав треста, на имя самого треста. В силу изложенных в тексте соображений НКЮ ответил на этот вопрос отрицательно, указав,
что «по железнодорожным накладным, по которым получателем груза обозначен отдельный завод, входящий в данный трест, юридическим получателем должен считаться самый трест. Никаких передаточных надписей от имени завода на имя треста быть не должно и такого рода надписи были бы лишены юридического значения».

225

Едва ли нужно доказывать, что полное отсутствие хозрасчетной самостоятельности у трестированного предприятия явилось следствием его слабости как в технико-экономическом, так и в организационном отношении. Отсутствовали необходимые предпосылки для превращения трестированного предприятия в самостоятельный субъект права. В описываемый нами период оно не могло бы успешно противостоять на рынке частнокапиталистическим элементам. Эта задача была под силу только объединению предприятий, т. е. тресту.

Вслед за декретом о трестах от 10 апреля 1923 г. были изданы положения о трестах в других отраслях народного хозяйства. Таковы положения: о коммунальных трестах – от 20 декабря 1924 г., о сельскохозяйственных трестах – от 30 марта 1925 г.2 и др. Эти положения воспроизводят основные принципы декрета о промышленных трестах, отклоняясь от него лишь в некоторых деталях. Однако в отличие от промышленных трестов коммунальные и сельскохозяйственные тресты были переведены не на коммерческий, а на хозяйственный расчет, под которым в первые годы проведения новой экономической политики, как уже указывалось выше, подразумевалась самоокупаемость3. Все коммунальные услуги, оказываемые потребителям, подлежали оплате по установленному тарифу. Размер этих тарифов не должен был в среднем быть ниже себестоимости предоставляемых коммунальным предприятием услуг4.

По типу промышленных трестов были образованы государственные торговые предприятия (торги), хотя Положение о торгах появилось только в 1927 г., после издания нового Положения о трестах от 29 июня 1927 г.

Декрет от 10 апреля 1923 г. 'был распространен на художественные или так называемые зрелищные предприятия. НКЮ РСФСР в 1924 г. разъяснил, что «художественные предприятия, самостоятельно и обособленно функционирующие, могут быть с не меньшим основанием, чем магазины, подводимы под понятие «производственная единица», почему из оперных и драматических театров,

      1СУ РСФСР 1925 г. № 2, ст. 14.

        2СУ РСФСР 1925 г. № 21, ст. 150.

                3Ст. 1 Положения о коммунальных трестах и ст. 1 Положения о сельскохозяйственных трестах.

                4Ст. ст. 19 и 20 Положения о коммунальных трестах.

226

кинотеатров, оркестров, цирков и т. п. вполне могут быть образованы тресты» '.

В итоге трест как единое госпредприятие превратился почти во всеобщую организационно-правовую форму, в которую облекалась не только любая хозяйственная деятельность, связанная с производством и распределением товаров, оказанием услуг, но и всякая иная деятельность (включая и культурно-воспитательную), построенная на эквивалентно-возмездных началах.

Следующей крупной вехой в развитии юридической личности государственного предприятия было новое Положение о трестах от 29 июня 1927 г., действующее с изменениями и дополнениями и поныне 2. Положение 1927 г. было издано в период борьбы за социалистическую индустриализацию страны, оно отразило в себе возросшую роль социалистического планирования и .укрепления хозрасчета в государственной промышленности.

Ст. 2 Положения 1927 г. указывает, что трест действует на началах хозяйственного (коммерческого) расчета в соответствии с плановыми заданиями того государственного учреждения, в ведении которого трест состоит. Момент плановости, таким образом, введен в определение треста. Если по Положению о трестах 1923 г. ВСНХ принадлежало право утверждения смет треста и его «плана действия на наступающий год на основе утвержденного Советом Труда и Обороны производственного плана по данной отрасли промышленности» (п. «д» ст. 28), то, согласно новому Положению, к компетенции учреждения, в ведении которого состоит трест, относится утверждение производственно-финансового плана треста (п. «а» ст. 15). В 1929 г. этот пункт был изменен. Была усилена планово-регулирующая роль органа, в ведении которого состоит трест, этот орган вправе устанавливать и в необходимых случаях изменять плановые задания, на основе которых трест составляет промфинплан 3.

1 Разъяснение III отдела НКЮ Наркомпросу № 470 от 12 мая 1923 г.–см. Гражданский кодекс РСФСР с постатейно-систематизированными материалами, М,, 1926, стр. 113.

2 СЗ СССР 1927 г. № 39, ст. 392.

3СЗ СССР 1929 г. № 5, ст. 47.

227

Совершенно ясно, что между планом действий, который утверждался ВСНХ по Положению 1923 г., и промфинпланом, который утверждается согласно Положению 1927 г., имеется существенная разница. Производственно-финансовый план, спускаемый тресту, – это уже частица годового промфинплана промышленности, рассмотренного и утвержденного директивными органами на основании принятых Правительством контрольных цифр развития народного хозяйства. В первые же годы нэпа, как известно, контрольных цифр не существовало. План действий треста утверждался ВСНХ от случая к случаю. Плановое начало крепло по мере восстановления народного хозяйства и вытеснения частника из промышленности и торговли. Положение о трестах 1927 г. полностью отразило этот процесс.

Рост и укрепление социалистического планирования означает также дальнейшее развитие хозяйственного расчета. В Положении 1923 г. было сказано, что общегосударственная казна за долги трестов не отвечает. Положение 1927 г. дополняет этот важнейший принцип указанием на то, что и трест не отвечает за долги государства и местных советов (ст. 4). По общему правилу, безвозмездное изъятие у треста входящего в его состав имущества запрещается. Такое изъятие допускается лишь при условии, что оставшееся после изъятия имущество окажется достаточным для покрытия долгов треста (ст. 7).

Но самое существенное, что отличает Положение 1927 г. от Положения 1923 г., – это изменение имущественно-правового состояния входящего в состав треста производственного предприятия. Положение 1927 г. посвящает производственному предприятию уже не одну статью, я двенадцать–целый раздел. Технико-экономическое и организационное укрепление низовой производственной единицы (завода, фабрики, рудника и т. д.) повлекло за собой перевод ее на так называемый внутренний хозрасчет. Последний заключается в том, что определенная часть экономии, выражающаяся в разнице между плановой себестоимостью продукции предприятия я действительной ее себестоимостью, поступает в распоряжение директора на нужды предприятия (ст. 31). Предприятию утверждается годовой промфинплан, выделяются самостоятельные материальные и денежные ресурсы; расчеты между трестом и предприятием за сдаваемую последним тресту продукцию производятся на основе системы нарядов-заказов, являю-

228

щихся формой конкретизации промфинплана (ст. 28). Предприятие ведет самостоятельное счетоводство и составляет отдельный баланс (ст. 32).

Однако и по Положению 1927 г. все сделки, связанные с управлением предприятием, директор совершает от имени треста на основании доверенности. Поэтому трестированное предприятие не сделалось субъектом права; оно не выступало в качестве самостоятельного носителя имущественных прав и обязанностей в гражданском обороте. Его хозрасчет оставался внутренним хозрасчетом: вовне фигура треста заслоняла собой предприятие. Справедливость этого вывода особенно легко проверить на законодательстве 1927–1928 гг. о государственных сельскохозяйственных трестах (госсельтрестах) и входящих в их состав советских хозяйствах (совхозах).

В 1928 г. было издано новое Положение о государственных сельскохозяйственных трестах '. Каких-либо принципиальных отступлений от Положения о промышленных трестах в этом положении не содержится. Отличие госсельтреста от промтреста заключалось главным образом в несколько ином, чем у промтреста, правовом режиме имущества, закрепленного за госсельтрестом, поскольку в состав изъятых из оборота фондов включался и живой инвентарь – племенной и рабочий скот. Отсюда, например, необходимость разрешения планово-регулирующих органов на отчуждение скота. Управление входящими в состав госсельтреста совхозами было целиком построено по типу отношений между промтрестом и производственным предприятием (ст. ст. 27–39).

Однако фактически совхозы «е пользовались предоставленными им по закону правами. Это видно хотя бы из того, что не далее как через два месяца после издания Положения о госсельтрестах СНК СССР отметил, что вопрос о взаимоотношениях госсельтреста с входящими в его состав совхозами в полной мере еще не разрешен. Правительство предложило соответствующим планово-регулирующим органам приравнять права совхозов в госсельтрестах к правам производственных предприятий, входящих в состав промтрестов 2.

Ранее же, до издания нового Положения о промыш-

        1СУ РСФСР 1923 г. № 30, ст. 223.

          2Ст З постановления СНК СССР от 19 апреля 1928 г. (СЗ СССР 1928 г. № 41, ст. 373).

239

ленных трестах, ЦИК и СНК СССР в своем постановлении от 16 марта 1927 г. о советских хозяйствах предложили пересмотреть республиканское законодательство о госсельтрестах и совхозах «в сторону предоставления большей свободы операционной деятельности и хозяйственной самостоятельности советским хозяйствам с предоставлением им прав юридического лица» (ст. 5) (разрядка моя.– С. Б.) '. Впоследствии, после издания Положения от 29 июня 1927 г., постановление от 16 марта 1927 г. было изменено: указание на предоставление совхозам прав юридического лица отпало. Признание совхозов юридическими лицами в условиях 1927 г. оказалось преждевременным. Как видно из сказанного выше, даже в 1928 г. предоставленные совхозам хозрасчетные права не были реализованы полностью. На практике они не получили той самостоятельности, которая была предоставлена им законом. Тем меньше оснований было предоставлять им права юридического лица и, следовательно, отказываться от принципа единства треста, закрывающего своей юридической личностью входящие в его состав производственные единицы.

Таким образом, Положение о промышленных трестах послужило образцом для издания аналогичных положений, урегулировавших правовое положение государственного предприятия и в других отраслях народного хозяйства, 17 августа 1927 г. было издано Положение о государственных торговых предприятиях (торгах)2. Ст. 2 Положения о торгах воспроизводит полностью все те признаки, которые входят в состав определения треста. Торг также является единым предприятием, в состав которого входит одна или несколько оперативных единиц, как то: магазины, конторы, склады, отделения и т. д. (ст. 3). Правоспособность торга ограничена только теми торговыми операциями, которые предусмотрены в его уставе (ст. 4). На торги были распространены основные правила, регулирующие деятельность трестов, в частности, правило о занаряживании, о ликвидации, соединении и разделении трестов (ст. 13).

B 1928 г. было издано новое Положение о коммунальных трестах3. B отличие от прежнего Положения 1924 г.

      1СУ СССР 1927 г. № 15, ст. 162.

        2СЗ СССР 1927 г. № 49, ст. 502.

        3СУ РСФСР 1928 г- № 135, ст. 879.

230

в новом Положении имеется упоминание о порядке утверждения баланса и счета прибылей и убытков и о распределен« прибыли треста (ст. 24). Стало быть, новое Положение исходит из принципа допущения возможности не только безубыточной, но и прибыльной работы коммунального треста. Однако в ст. 1 указанного положения в отличие от ст. 2 Положения о промышленных трестах по-прежнему говорится не о коммерческом, а о хозяйственном расчете коммунального треста. В нормальном уставе коммунального треста, утвержденном в 1933 г., указывается, что все коммунальные услуги трест отпускает потребителям за плату по тарифам в соответствии с законом, установившим, что в основание построения тарифных ставок на оплату коммунальных услуг кладется начало возмещения их себестоимости. Однако доходы коммунальных предприятии должны не только покрывать все расходы по их содержанию, амортизации и проценты на заемный капитал, но и предусматривать известную прибыль, предназначаемую на восстановление и расширение этих предприятий '. Таким образом, фактически различие между коммерческим и хозяйственным расчетом было устранено.

Понятие хозяйственного расчета в годы, последовавшие за изданием Положения о промышленных трестах 1927 г., в различных положениях о государственных предприятиях и их уставах все более вытесняет понятие коммерческого расчета, причем предполагается, что принцип хозяйственного расчета включает в себя не только безубыточность, но и рентабельность в деятельности государственного предприятия 2.

Таким образом, изданные по образцу Положения о промышленных трестах с большими или меньшими от него отклонениями другие положения, определяющие организационно-правовую структуру государственного предприятия,

1 Ст. 20 Нормального устава коммунального треста, утв. НКХ
РСФСР 9 июля 1933 г. (БФХЗ, 1934, № 3, стр. 21); ст. ст. 2 и 3 декрета СНК РСФСР «О порядке установления и построения тарифов на оплату коммунальных услуг» (СУ РСФСР 1926 г. № 50, ст. 385).

2 Пост. ВЦИК и СНК РСФСР от 11 июля 1927 г. «Об организации трестов по управлению муниципальными домами», изданное еще до нового Положения о коммунальных трестах, предусматривая самоокупаемость домовых трестов, наряду с этим указывает на порядок распределения чистой прибыли, получаемой трестом (СУ РСФСР 1927 г. №75, ст. 515).

231

свидетельствуют о том, что в 1927–1929 гг. трест превратился в типичную форму деятельности государственного предприятия в качестве юридического лица 1.

По типу трестов была организована хозяйственная деятельность и подсобных предприятий при государственных бюджетных учреждениях 2.

5

Одновременно с образованием трестов, т. е. с 1922 г., стали появляться и синдикаты. Перед синдикатами была поставлена задача объединить торговую (сбыто-снабженческую) деятельность трестов в соответствующих отраслях государственной промышленности. К 1927/28 г. почти вся государственная промышленность была синдицирована. Однако положение о синдикатах было издано только в феврале 1928 г.3.

Синдикаты сыграли большую роль в планировании сбыта готовой продукции и снабжения сырьем объединяемых ими трестов, а тем самым и в руководстве их производственной деятельностью. Закон определяет синдикат как торговое паевое с переменным составом и капиталом объединение государственных трестов, организованное в виде особого юридического лица и действующее в соответствии с плановыми заданиями наркомата, в ведении которого состоит

1  См., например. Положение о курортных трестах общегосударственного значения от 25 июня 1929 г. (СУ РСФСР 1929 г. № 53, ст. 529), утратившее силу в 1932 г. в связи с реорганизацией управления курортами (СУ РСФСР 1932 г. № 92, ст. 409); Положение о курортных трестах местного значения от 3 января 1930 г. (СУ РСФСР 1930 г. №.1, ст. 8); Положение о государственных и общественных издательствах обще союзного значения (СЗ СССР 1929 г. № 62, ст. 572); Положение об издательствах, учреждаемых государственными органами и общественными организациями (СУ РСФСР 1933 г. № 8, ст. ЮЛ), и др.

        2Пост. ВЦИК и СНК РСФСР от 10 мая 1926г. (СУ РСФСР 1026г. № 31, с . 237) и изменения от 20 ноября 1936 г. (СУ РСФСР 1937 г. № 1, ст. 6).

3 СЗ СССР 1928 г. № 16, ст. 129. Одним из первых синдикатов был Всероссийский текстильный синдикат, устав которого был утвержден ВСНХ 28 февраля 1922 г.; ст. 1 этого устава гласила: «Государственные объединения и автономные предприятия текстильной промышленности, а также текстильные сырьевые общества, товарищества и комитеты, в целях согласования и объединения их торговой, заготовительной и финансовой деятельности, организуют Всероссийский текстильный синдикат»; ст. 3 присваивала текстильному синдикату права юридического лица (СУ РСФСР 1923 г. 2-й отд. № 1, ст. 3).

232

синдикат, «а основе хозяйственного расчета (ст. 1 Положения).

Синдикаты прошли большой путь развития. В начале нэпа синдицирование имело своей задачей объединение торговой деятельности трестов. Эта задача осуществлялась, во-первых, путем согласования сбыто-снабженческих операций трестов, производимых ими самостоятельно, и, (во-вторых, путем передачи трестами самому синдикату функций по сбыту их продукции, по снабжению их оборудованием, сырьем и материалами. В последнем случае синдикаты действовали либо как комиссионеры от своего имени, но за счет объединяемых ими трестов, либо как собственники приобретенной ими за твердый счет у трестов продукции, либо, наконец, как собственники приобретенных в та