Электронные книги по юридическим наукам бесплатно.

Присоединяйтесь к нашей группе ВКонтакте.

 


 

 

Антокольская М.В. Семейное право: Учебник. — Изд. 2-е, перераб. и доп. — М.: Юристъ, 2000. - 336 с.

 

ISBN 5-7975-0234-8 (в пер.)

Учебник написан на основе Семейного кодекса РФ с учетом внесенных в пего изменений и дополнений, а также принятых на его основе нормативных правовых актов. Рассматриваются все основные вопросы курса семейного права: брак, лич­ные и имущественные правоотношения супругов, права и обязанности родителей и детей, устройство детей, оставшихся без попечения родителей. Особое внима­ние уделяется новым институтам семейного права. Освещаются некоторые акту­альные теоретические проблемы семейного права.

Для студентов, аспирантов, преподавателей, а также работников суда, проку­ратуры, нотариата, адвокатуры, органов загса и органов опеки и попечительства.

ISBN 5-7975-0234-8

УДК347.61/. 64 (075.8) ББК 67.99

© Антокольская М.В., 1999 © «Юристъ», 1999

Оглавление

Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права...................... 9

Глава 1. Предмет семейного права......................................... 9

§ 1. Круг отношений, регулируемых семейным правом................... 9

§ 2. Соотношение личных и имущественных отношений в предмете

семейного права................................................... -13

§ 3. Особенности отношений, регулируемых семейным правом ......... 18

Глава 2. Метод регулирования семейно-правовых отношений............. 21

Глава 3. Семейное право как отрасль частного права...................... 31

Глава 4. Семейное законодательство ..................................... 36

§ 1. Источники семейного законодательства............................ 36

§ 2. Соотношение семейного и гражданского законодательства.......... 42

Раздел II. История семейного права .................................... 46

Глава 5. Семейное право России до Петра I............................... 46

Глава 6. Семейное право России периода империи........................ 53

Глава 7. Семейное право России с 1917 по 1926 год....................... 63

Глава 8. Семейное право России с 1926 по 1969 год....................... 68

Глава 9. Семейное право России с 1969 по 1995 год....;.................. 77

Раздел III. Семейные правоотношения................................... 81

Глава 10. Правоспособность и Дееспособность в семейном праве .......... 81

Главе 11. Юридические факты в семейном праве ......................... 86

Глава 12. Общая характеристика семейных правоотношений.............. 94

Глава 13. Осуществление семейных прав. Меры защиты

и ответственности в семейном праве ............................ 96

Раздел IV. Брак ....,...............................,...;................ 103

Глава 14. Понятие и правовая природа брака ............................ 103

Глава 15. Заключение брака............................................. 108

Глава 16. Признание брака недействительным........................... 117

§ 1. Основания признания брака недействительным ................... 117

§ 2. Последствия признания брака недействительным*................. 125

Глава 17. Расторжение брака............................................ 127

§ 1. Расторжение брака в органах загса ................................ 129

Оглавление

§ 2. Расторжение брака в судебном порядке. § 3. Иные основания прекращения брака ...

.130 .135

Раздел У. Личные и имущественные правоотношения супругов ........ 137

Глава 18. Личные неимущественные права и обязанности супругов....... 137

Глава 19. Имущественные отношения супругов.......................... 141

§ 1. Общая характеристика имущественных отношений супругов ...... 141

§ 2. Законный режим имущества супругов............................. 142

§ 3. Раздел общего Имущества супругов ............................... 149

§ 4. Договорный режим супружеского имущества...................... 155

§ 5. Ответственность супругов по обязательствам....................... 168

Раздел VI. Правоотношения родителей и детей......................... 171

Глава 20. Установление происхождения детей ........................... 171

§ 1. Добровольное установление отцовства ............................ 173

§ 2. Установление отцовства в судебном порядке ...................... 176

§ 3. Установление отцовства и материнства при применении

искусственных методов репродукции человека.................... 181

Глава 21. Права несовершеннолетних детей.............................. 186

§ 1. Право ребенка на имя, фамилию и отчество. Право ребенка

выражать свое мнение............................................ 188

§ 2. Право ребенка на воспитание в семье.............................. 191

§ 3. Имущественные права детей...................................... 192

§ 4. Защита прав детей........................:....................... 193

Глава 22. Права и обязанности родителей................................ 194

§ 1. Общая характеристика родительских прав и обязанностей......... 194

§ 2. Осуществление родительских прав отдельно проживающим

родителем........................................................ 199

§ 3. Осуществление родительских прав недееспособными

и несовершеннолетними родителями...!........................... 203

§ 4. Содержание родительских прав................................... 206

§ 5. Санкции, применяемые к родителям за ненадлежащее

осуществление родительских прав и обязанностей.................. 210

§ 6. Лишение родительских прав...................................... 211

§ 7. Ограничение родительских прав .................................. 223

Раздел VU. Алиментные обязательства ................................ 230

Глава 23. Общие положения об алиментных обязательствах.............. 230

Соглашение об уплате алиментов...................................... 232

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей.................. 243

§ 1. Обязанности родителей по содержанию несовершеннолетних

детей............................................................. 243

§ 2. Обязанности родителей по содержанию нетрудоспособных

совершеннолетних детей ......................................... 255

§ 3. Обязанности детей по содержанию своих родителей............... 257

Оглавление

§ 4. Отношения родителей и детей по поводу участия

в дополнительных расходах .;.................................... 259

Глава 25. Алиментные обязательства супругов и бывших супругов....... 261

§ 1. Алиментные обязанности супругов ............................... 261

§ 2. Алиментные обязанности бывших супругов....................... 267

Глава 26. Алиментные обязательства других членов семьи ............... 272

Глава 27. Порядок уплаты и взыскания алиментов....................... 276

Раздел VIII. Формы устройства детей, оставшихся без попечения

родителей ................................................. 285

Глава 28. Выявление и устройство детей, оставшихся без попечения

родителей..................................................... 285

Глава 29. Усыновление ................................................. 289

§ 1. Понятие усыновления............................................ 289

§ 2. Условия и порядок усыновления.................................. 295

§ 3. Отмена усыновления............................................. 301

Глава 30. Опека и попечительство над несовершеннолетними детьми ..... 306 Глава 31. Приемная семья ............................................... 311

Раздел IX. Правовое регулирование семейных отношений

.315

с участием иностранного элемента..........................

Глава 32. Общая характеристика источников семейного

.315

коллизионного законодательства .............................

• Глава 33. Правовое регулирование брака и развода при наличии

иностранного элемента..................'.....................

,319

§ 1. Правовое регулирование брака и развода с участием

иностранного элемента по российскому законодательству........

.319

§ 2. Правовое регулирование брака и развода в соответствии

.324

с Минской конвенцией..........................................

Глава 34. Правовое регулирование отношений родителей и детей

и других членов семьи при наличии иностранного элемента..... 326

§1. Правовое регулирование отношений родителей и детей

и других членов семьи при наличии иностранного элемента по российскому законодательству ..........................

326

§ 2. Правовое регулирование правоотношений родителей и детей при наличии иностранного элемента на основании Минской конвенции.................................................

329

Глава 35. Правовое регулирование усыновления с иностранным

329

элементом...............................................

§ 1. Правовое регулирование усыновления с иностранным

329

элементом по российскому законодательству ...............

§ 2. Правовое регулирование усыновления с иностранным

элементом на основании Минской конвенции..............

332

 

Список условных сокращений

БВС (СССР, РСФСР, РФ) ВВС (СССР, РСФСР, РФ)

гк

ГП (СГП)

гпк

САПП РФ

СГП СЗРФ

ск

СП (СССР, РСФСР, РФ) , ХиП

Бюллетень Верховного Суда (СССР, РСФСР, РФ)

Ведомости Съезда народных депута­тов и Верховного Совета (СССР, РСФСР, РФ)

Гражданский кодекс Российской Фе­дерации

журнал «Государство и право» (до 1993 г. — «Советское государство и право»)

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации Собрание актов Президента и Прави­тельства Российской Федерации Советское государство и право Собрание законодательства Россий­ской Федерации

Семейный кодекс Российской Феде­рации

Собрание постановлений и распоря­жений Правительства (СССР, РСФСР, РФ) журнал «Хозяйство и право»

Раздел I

ПОНЯТИЕ, ПРЕДМЕТ И МЕТОД СЕМЕЙНОГО ПРАВА

Глава 1 ПРЕДМЕТ СЕМЕЙНОГО ПРАВА

§ 1. Круг отношений, регулируемых семейным правом

До принятия нового Гражданского и Семейного кодексов Россий­ской "Федерации предмет семейного права обычно определялся как «личные и имущественные отношения, возникающие между людьми из брака, кровного родства, усыновления, принятия детей в семью на воспитание» или как «личные и производные от них имущественные отношения, возникающие между людьми из брака и принадлежности

к семье»*.

Практически все авторы считали, что семейное право представляет собой самостоятельную отрасль права, отличную от права гражданско­го. С принятием Гражданского и Семейного кодексов в определении предмета семейного и гражданского права прЬизошли существенные изменения. Пересмотрено и соотношение между данными отраслями. Некоторые институты: опека, попечительство, акты гражданского со­стояния, традиционно входившие в состав семейного законодательст­ва, стали регулироваться Гражданским кодексом. Изменились и теоре­тические подходы к исследованию предмета и метода семейного и

гражданского права.

Возрождение в нашей стране теории частного и публичного права дало возможность анализировать эти вопросы с совершенно иных по­зиций. При сравнении ст. 2 КоБС РСФСР 1969 г. и ст. 2 Семейного кодекса РФ 1995 г., устанавливающих круг отношений, регулируемых семейным законодательством, на первый взгляд, может показаться,

' Рясенцев В.А. Семейное право. М., 1971. С. 8; Советское семейное право/Под ред. В А Рясенцева. М., 1982. С. 3; Матвеев Г.К. Советское семейное право. М., 1985. С. 37.

10

Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

что определение предмета изменилось не столь уж существенно. В старом Кодексе говорилось, что семейное право регулирует личные и имущественные отношения, возникающие в семье между супругами, между родителями и детьми, между другими членами семьи, а также отношения, возникающие в связи с усыновлением, опекой, попечи­тельством, принятием детей на воспитание. Кроме того, к предмету семейно^правового регулирования относилось установление порядка и условий вступления в брак и прекращения брака и порядка регистра­ции актов гражданского состояния.

В Семейном кодексе также указывается, что семейное право уста­навливает условия и порядок вступления в брак, прекращения брака и признания его недействительным. В этой части определение предмета семейного права практически не изменилось.

Семейное право регулирует^личные неимущественные и имущест­венные отношения между супругами, родителями и детьми, к которым приравниваются усыновленные и усыновители, а в случаях и в преде­лах, предусмотренных семейным законодательством, — между други­ми родственниками и иными лицами. Семейное право определяет формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей.

Легко видеть, что если ранее действовавшее семейное законода­тельство определяло предмет семейного права столь широко, что это явно не соответствовало действительности, то в Семейном кодексе предпринята попытка дать ему более четкое и более узкое определение. Очевидно, что семейное право никогда не регулировало все неимуще­ственные и все имущественные отношения, возникающие в семье между супругами, родителями и детьми и тем более между другими членами семьи. Имущественные отношения между родителями и деть^ ми, а также другими членами семьи, в том числе и возникающие в семье, например отношения собственности, всегда регулировались нормами гражданского, а не семейного права. К семейно-правовой сфере относились лишь алиментные обязательства, существующие между этими лицами.

В Семейном кодексе по-прежнему говорится об имущественных и личных неимущественных отношениях между супругами, родителями и детьми и без всякого ограничения. Однако в отношении других членов семьи речь идет уже не о всех имущественных и личных неиму­щественных отношениях между ними, а только о тех из них, которые прямо предусмотрены семейным законодательством.

Кроме того, семейное законодательство может устанавливать пре­делы, в которых данные отношения подпадают под его воздействие.

Глава 1. Предмет семейного права

11

Например, семейное законодательство регулирует в настоящее время только некоторые аспекты опеки и попечительства, в частности, отно­шения, возникающие в связи с воспитанием детей в семье опекуна.

Анализируя данную норму, можно прийти к выводу о том, что семейное законодательство, как и прежде, не содержит качественных материальных критериев, позволяющих отграничить семейные отно­шения от отношений, регулируемых другими отраслями права. Дан­ные отношения выделяются лишь по формальным признакам. Они должны возникать между супругами или родителями и детьми, или между другими родственниками, или иными лицами, однако в послед­них двух случаях о регулировании таких отношений должно быть прямое указание в нормах семейного законодательства.

Как уже отмечалось, семейное законодательство не регулирует всех имущественных и личных неимущественных отношений между супругами и родителями и детьми. При отсутствии материального критерия для разграничения отношений, регулируемых семейным и гражданским правом, ответить на вопрос о том, какие имущественные отношения между родителями и детьми, а также между супругами являются семейно-правовыми, практически невозможно. Единствен­ным способом, позволяющим определить, применимо ли в тех или иных случаях семейное законодательство, является выяснение того, существуют ли нормы семейного права, прямо регулирующие данные отношения. Если таких норм нет, необходимо выяснить, регулирует ли данные отношения гражданское право.

Хотя в ст. 4 Семейного кодекса* и говорится о применении граж­данского законодательства к семейным отношениям, не урегулирован­ным семейным законодательством, при отсутствии в семейном праве материального критерия для отграничения семейных отношений от гражданских различить их невозможно, что указывает на их одинако­вую правовую природу.

Буквальное толкование-ст. 4 СК может привести к выводу о том, что все имущественные отношения и личные неимущественные отно­шения между членами семьи являются семейно-правовыми. В этом случае пришлось бы признать, что наследование по закону, отношения собственности между родителями и детьми, братьями, сестрами и иными членами семьи, живущими одной семьей, являются семейно-правовыми и их регулирование нормами гражданского права следует рассматривать лишь как применение норм гражданского права к се­мейным отношениям, что не соответствует реальности.

1 Далее-СК.

12

Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

Применение материального критерия, закрепленного в Граждан­ском кодексе1 для определения гражданских правовых отношений, приводит к тому же выводу. В ст. 2 ГК указывается, что гражданское право регулирует «другие имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников». Семейные отношения отвечают всем этим признакам. Их участники юридически равны, наделены автономной волей, их имущество обособлено от иму­щества друг друга.

Таким образом, использование материального критерия только подтверждает одинаковость природы гражданских и семейных отно­шений. Попытка определения семейных отношений как отношений, возникающих в семье, также не дает ответа на вопрос о природе этих отношений. Само понятие семьи всегда было настолько неопределен­ным, что его невозможно даже закрепить в законодательстве. "Семья может рассматриваться в двух значениях. Семья в социологическом смысле традиционно понималась как «союз лиц, основанный на браке, родстве, принятии детей в семью на воспитание, характеризующийся общностью жизни, интересов, взаимной заботой»2.

Однако данное определение в настоящее время должно быть рас­ширено. Семья в социологическом смысле может основываться также на фактических брачных отношениях, в том числе и на отношениях между лицами одного пола, которые получают в настоящее время все большее юридическое признание в различных странах, несмотря на то, что многие христианские церкви, как и Русская Православная Цер­ковь, отрицательно относятся к однополым союзам.

Большое влияние на развитие понятия семьи в странах — участни­цах Римской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» 1950 г3 сыграла интерпретация понятия «семейная жизнь» в решениях Европейского Суда по правам человека по применению ст. 8 Конвен­ции4. Европейский Суд констатирует наличие семейной жизни не только при наличии формальных семейных связей, но и в случае фак­тического сожительства.

1 Далее - ГК.

2 Советское семейное право/Под ред. В.А. Рясенцсва. М., 1982. С. 42.

3 Россия ратифицировала указанную Конвенцию 20 февраля 1998 г. .См.: Федераль­ный закон от 30 марта 1998 г. о ратификации Конвенции о нравах человека и основных свобод и Протоколов к ней // СЗ РФ. 1998. № 14. Ст. 1514. Текст Конвенции см.: СЗ РФ. 1998..№ 20. Ст. 2143.

4 Статья 8 Конвенции провозглашает право граждан на уважение личной и семейной жизни.

Глава 1. Предмет семейного права

13

Таким образом, важнейшим критерием для определения принад­лежности лиц к одной семье являются фактические семейные отноше­ния между ними. Часто, хотя и не всегда, эти отношения выражаются в совместном проживании*. Если раньше считалось, что не семьи в социологическом смысле составляют семью в юридическом смысле, поскольку для этого необходимо законодательное признание данного союза семьей, то с присоединением России к Римской Конвенции ситуация изменилась. Европейский Суд ставит на первое место не законодательное признание государством тех или иных отношений семейными, а наличие фактической семейной связи, существование которой налагает на государства обязанность обеспечивать защиту и уважение этих отношений. Следовательно, остается только признать принципиальную невозможность законодательного определения семьи и круга семейных отношений. Тем самым можно прийти к выво­ду, что ни Семейный, ни Гражданский кодексы не определяют законо­дательного критерия по разграничению отношений, регулируемых этими отраслями права.

§ 2. Соотношение личных и имущественных отношений в предмете семейного права

В научной и учебной литературе разграничение этих отраслей про­водилось неоднократно. Практически все авторы выделяют в качестве одной из главных специфических черт регулируемых семейным пра­вом отношений то, что их основу составляют именно личные неимуще­ственные отношения, имущественные же отношения носят зависи­мый, производный от личных отношений характер. Указывается, что связь имущественных отношений с личными настолько сильна, что сами семейные имущественные отношения под воздействием личных преобразуются, приобретая особые черты, не свойственные имущест­венным отношениям, регулируемым гражданским правом.

Даже последний из сторонников включения семейного права в состав гражданского О.С. Иоффе соглашался с этим утверждением, отмечая, однако, что и в гражданском праве есть институты, где преоб­ладают личные отношения. Кроме того, он возражал против трактовки соотношения личных и имущественных отношений как зависимости или подчинения, справедливо указывая, что можно говорить только об их сочетании2.

1 В качестве одного из определяющих признаков семьи называет совместное прожи­вание и А.М. Нечаева // Семейное право. М., 1998. С. 8-9.

2 Иоффе О.С. Советское гражданское право: Курс лекций. Т. 3. Л., 1964. С. 183.

14

Раздел 1. Понятие, предмет и метод семейного права

По этому признаку в советский период регулирование семейных отношений противопоставлялось регулированию их в капиталисти­ческих странах. Считалось, что там семейные отношения входят в состав предмета гражданского права, поскольку в них превалирует имущественный элемент.

Соответствует ли действительности такое представление об удель­ном весе имущественных и личных неимущественных отношений в семейном праве? Если говорить о соотношении имущественных и лич­ных отношений в семье как социальном институте, то это положение, бесспорно, справедливо. Но если говорить о том же соотношении в семейном праве, картина получится обратная. Дело в том, что боль­шинство личных неимущественных отношений, существующих в семье, не регулируются и вообще не могут регулироваться правом. Эта точка зрения никем не оспаривается.

В мнении о том, что лишь незначительная часть семейных отноше­ний поддается правовому регулированию, сходятся и дореволюцион­ные, и современные ученые. Г.Ф. Шершеневич писал об этом так:

«Физический и нравственный склад, семьи создается помимо права. Введение юридического элемента в личные отношения членов семьи представляется неуместным и недостигающим цели... Если юридичес­кие нормы совпадают с этическими, они представляются излишними, если они находятся в противоречии, то борьба их неравна ввиду зам­кнутости и неуловимости семейных отношений. Юридический эле­мент необходим и целесообразен в области имущественных отноше­ний членов семьи. Определение внутренних и внешних имуществен­ных отношений семьи составляет единственно возможную задачу права»4.

Он справедливо указывает, что к семейным правам не должны причисляться права на взаимную любовь, уважение, потому что это «мнимые права», лишенные санкций. Право же «имеет дело только с внешним миром, но не с душевным»2. Семейное право, как и право гражданское, преимущественно регулирует имущественные отноше­ния, и происходит это прежде всего потому, что данные отношения лучше поддаются правовому регулированию.

Однако с принятием нового ГК возник вопрос о том, совпадают ли личные неимущественные отношения, регулируемые семейным и гражданским правом, по составу. Ранее действовавшее гражданское законодательство относило к сфере гражданско-правового регулиро­вания помимо имущественных отношений личные неимущественные

* Шершеневич Г.Ф. Русское гражданское право. СПб., 1894. С. 455. 2 Там же. С. 457.

Глава 1. Предмет семейного права

15

отношения, связанные с имущественными, а также личные неимуще­ственные отношения, не связанные с имущественными, если иное не было предусмотрено законодательными актами или не вытекало из существа этих отношений*.

В новом Гражданском кодексе личные неимущественные отноше­ния, не связанные с имущественными, исключены из предмета граж­данско-правового регулирования. В п. 2 ст. 2 ГК указывается лишь на то, что нематериальные блага защищаются гражданским правом, если иное не вытекает из существа этих благ.

М.И. Брагинский объясняет это тем, что по мысли ГК гражданское право лишь защищает объекты неимущественных отношений, но не регулирует их2.

Данное рещение вопроса представляется весьма спорным. Во-пер­вых, любая отрасль права охраняет не объекты, а возникающие по поводу них отношения. Во-вторых, из-за сужения предмета граждан­ско-правового регулирования невозможно объяснить, как граждан­ское право регулирует гражданско-правовые состояния. Отношения, связанные с регулированием правоспособности, дееспособности, их ограничением, эмансипацией, являются личными неимущественными отношениями, не связанными с имущественными. Гражданское право, безусловно, не только охраняет, но и регулирует их. Не вдаваясь в существо разногласий между сторонниками теории регулирования и теории защиты, можно сказать, что те же выводы применимы и к большинству личных отношений, регулируемых семейным правом.

Нельзя считать случайным и то, что в ст. 2 Семейного кодекса говорится об «установлении» порядка и условий вступления в брак, его расторжения и признания его недействительным и о «регулирова­нии» других семейных отношений. В Семейном кодексе не проводится четкого различия между «регулированием», с одной стороны, и «уста­новлением» и «охраной» — с другой (так, рассматриваемая ст. 2 СК озаглавлена «Отношения, регулируемые семейным законодательст­вом»), однако определенная разница между этими понятиями все же имеется.       

В литературе по семейному праву в разное время разрабатывались теории, в соответствии с которыми семейное право не регулирует, а лишь устанавливает и охраняет личные неимущественные отношения. По мнению известного дореволюционного ученого В.А. Умова, право

) См.: п. 2 ст. 1 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года. // ВВС СССР. 1991. № 26. Ст. 733.

2 См.: Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 1995. С. 28-29.

16

Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

устанавливает лишь внешние границы семейно-правовых состояний:

брака, родства, усыновления и т.д., но не регулирует их внутренней природы, лежащей во внеправовой сфере. «Эти состояния оказывают влияние на имущественные отношения и поэтому входят в предмет права, которое определяет лишь их начало и конец»1. Поэтому правом устанавливаются лишь условия, при которых личные семейные отно­шения возникают и прекращаются, существа же этих отношений оно не касается.

К.П. Победоносцев придерживался похожего мнения относительно пределов регулирования семейных отношений правом и указывал, что лицо, вступив в семейные отношения, вступает в известные состояния. Принадлежность лица к тому или другому состоянию или семейному отношению «есть, в сущности, не право, а свойство лица, одновременно оно имеет юридическое значение» потому, что с ним связываются пос­ледствия, «составляющие подлинно гражданское право лица».

Все отношения, стоящие внутри этих состояний, К.П. Победонос­цев не. относит к предмету правового регулирования. Вторгаться в семейные отношения право, по его мнению, может лишь при их нару­шении. «Только в таком случае, когда злоупотребления власти, забве­ние обязанностей доводят до совершенного отрицания основных начал семейного быта, когда личность посреди семьи подвергается опаснос­ти, только в таком случае правительственные власти вступают в семей­ные отношения во имя закона и определяют числом и мерою права и обязанности, по существу своему не требующие определения»2.

Не признает возможности регулирования правом большинства личных семейных отношений и К.Д. Кавелин. Правовое регулирова­ние необходимо, по его мнению, только в случае нарушения субъекта­ми этих отношений прав других членов семьи, Т.е. право не регулирует эти отношения в ненарушенном виде, а лишь охраняет их в случае нарушения. Эта точка зрения очень похожа на современные теории охраны. По мнению К.Д. Кавелина, в нарушенном виде отношения практически перестают быть семейно-правовыми потому, что .«все юридическое по существу своему более разделяет, чем соединяет, или же соединяет внешним образом то, что само по себе отделено и разде­лено. Юридические определения вступают в силу там, где семьи уже нет, — потому что семейные союзы и юридические определения взаим­но исключают друг друга»3.

' Умов В.А Понятие и методы исследования гражданского права. СПб., 1873. С. 6.

2 Победоносцев К.П. Курс гражданского нрава. Ч. 1. СПб. С. 4.

3 Кавелин КД. Что есть гражданское право? И где его пределы? Спб., 1864 С. 121 -

4

123

Глава 1. Предмет семейного права                       17

Пределы регулирования правом неимущественных отношений четче всего определил О.С. Иоффе. Применительно к личным семей­ным отношениям «объективные возможности юридического нормиро­вания оказываются, — по его мнению, — существенно ограничены, так как эти отношения... связаны с внутренним миром переживаний, не поддающихся внешнему контролю». Поэтому, если для семейных иму­щественных отношений закон вводит общий режим правового регули­рования, то юридические нормы, посвященные личным взаимоотно­шениям членов семьи, затрагивают только их отдельные стороны'. Определяя предмет семейного права, О.С. Иоффе специально заостря­ет внимание на том, что «семейное право — это система юридических норм, регулирующих в пределах, подконтрольных государству, лич­ные и имущественные отношения...»2.    <

Итак, можно сделать вывод, что в области личных отношений право определяет лишь внешние границы их начала и окончания: ус­ловия вступления в брак, прекращение брака, установление отцовства, лишение родительских прав и т.д. Кроме того, право устанавливает некоторые общие императивные запреты, общие рамки, в которых осуществляются личные семейные отношения, а само их содержание находится вне сферы правового регулирования. Например, закон не определяет формы и способы воспитания детей, но запрещает злоупот­ребление этими правами.

Еще менее урегулированы правом личные неимущественные отно­шения супругов. Действительно, мы видим, что право не регулирует и не может регулировать ни интимную жизнь супругов, ни их личные взаимоотношения. Нормы-декларации, обязывающие супругов забо­титься друг о друге, устанавливающие равенство супругов в решении вопросов семейной жизни, и есть те самые «мнимые права», о которых говорил Г.Ф. Шершеневич.

Право не знает способов их принудительного осуществления. Оно не содержит даже общих границ осуществления супругами этих прав. Все приведенные доводы подтверждают тот факт, что имущественным отношениям в предмете семейного права отводится больше места, чем личным неимущественным. Но если это так, то предмет семейного права полностью совпадает с предметом права гражданского. И в той и в другой отрасли основу предмета составляют отношения имущест­венные, а личные неимущественные занимают в нем второстепенное положение. Однако для окончательного ответа на этот вопрос необхо­димо выяснить, не обладают ли семейные отношения специфическими

' Иоффе О С. Советское гражданское право: Курс лек1 2 Там же. С. 178.

2-1148

дИЙ.Т.З. СЛ77.__._„„.„_-

НОВГ СТОЛОВАЯ облает г. з :'.

в^п^с-т.:^.

18      Раздел 1. Понятие, предмет и метод семейного права

признаками, настолько существенно отличающими их от гражданских, что это позволяет говорить об отраслевой самостоятельности семейно­го права.

§ 3. Особенности отношений, регулируемых семейным правом

Четче всего специфические особенности семейных отношений вы­делил В.А. Рясенцев. Его выводы можно свестик следующему: семей­ные отношения носят длящийся характер, тесно связаны с определен­ными субъектами и являются строго личными, и в связи с этим неот­чуждаемы и непередаваемы ни в порядке универсального правопреем­ства, ни по соглашению сторон. Семейные отношения безвозмездны. Нормы семейнбго права носят императивный характер. Семейные от­ношения возникают из специфических юридических фактов, указан­ных в законе, а не из соглашений и односторонних волеизъявлений субъектов семейного права. Соглашения лишь в некоторых случаях могут вместе с другими фактами входить в сложный состав юридичес­ких фактов, на основании которых возникают семейные отношения. Семейному праву присущи и собственные санкции. Такие имущест­венные санкции, как взыскание убытков и неустойки, в данной области неприменимы1.

Из дореволюционных работ больше всего внимания специфике семейных отношений уделено И.А. Загоровским в его «Курсе семей­ного Права». Он отмечал, Что «семейные отношения, сходные с други­ми отношениями гражданского права — имущественными, вследствие частно-правового характера и тех и других, существенно отличаются от последних». Далее он выделяет следующие отличия: в основе граж­данских имущественных отношений лежат хозяйственные нужды, в основе семейных — «потребности физической природы и нравственно­го чувства»; имущественные права заключаются в господстве над вещью, семейные права «ставят в определенную личную зависимость одного члена семьи от другого и создают определенное положение для них»; имущественные отношения легко измеримы, в семейных отно­шениях «мера и счет затруднительны»; содержание имущественных отношений свободно определяется сторонами, содержание семейных отношений обычно определяется «самою природою, веления которой право только освящает.»; возникновение и прекращение имуществен­ных прав свободно, «возникновение семейных прав иногда свободно

' См.: Рясенцев вЛ. Семейное право. М., 1971. С. 13-14.

Глава 1. Предмет семейного права

19

(брак), иногда нет (союз родителей и детей), а прекращение поставле­но вне частной воли»'.

Е.М. Ворожейкин выделял еще один признак. Он считал, что се­мейным отношениям присущ особый лично-доверительный элемент, отсутствующий в других отраслях права: «семейные правоотношения, в которых элемент личной доверительности отсутствует, существу­ют искусственно. Они в большинстве своем должны быть прекращены или урегулированы в ином порядке»2.

Несомненно, семейно-правовым отношениям присуще большин­ство из приведенных признаков. Вопрос заключается лишь в том, яв­ляются ли они отличительными чертами только семейных отношений.

Рассмотрим каждый признак в отдельности.

В гражданском праве также существует большое количество для­щихся правоотношений. Это прежде всего отношения собственности и иные вещные правоотношения, авторские правоотношения и многие другие. Некоторые гражданско-правовые отношения тесно связаны с личностью их участников (например, представительство, авторские отношения) и имеют специальный субъектный состав — наследование

по закону.                                  .

Не все гражданские отношения допускают правопреемство: в тех случаях, когда они тесно связаны с личностью их участника, права и обязанности непередаваемы. Например, правопреемство невозможно в договоре пожизненного содержания с иждивением, непередаваемо право авторства, недопустима замена лиц в обязательствах из причи­нения вреда.

Особый субъектный состав семейных отношений такжеприсущ не только им. Наследование по закону в таком случае следовало бы счи­тать институтом семейного права. Принадлежность к семье имеет зна­чение и в жилищных правоотношениях. В гражданском праве также встречаются безвозмездные отношения, например наследование, даре­ние, безвозмездное пользование.

Одной из основных новелл Семейного кодекса стало настолько значительное увеличение числа диспозитивных норм, что это позволя­ет говорить об изменении самого метода семейно-правового регулиро­вания. Новое семейное законодательство допускает возникновение семейных правоотношений на основании брачных договоров и али­ментных соглашений. За неисполнение алиментных обязательств в соответствии со ст. 115 СК взыскивается неустойка и возмещаю+ся

Загороаский И.А. Курс семенного нрава. Одесса, 1902. С. 2—3. Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. М., 1972. С. 53.

2*

20

Раздал I. Понятие, предмет и метод семейного права

убытки. Таким образом, даже эти санкции не могут более считаться сугубо гражданско-правовыми.

Невозможность прекращения отношений по воле сторон встреча­ется и в гражданском праве. Нельзя своим волеизъявлением перестать считаться автором произведения, это право можно только не осущест­влять.

Связь с ^потребностями физической природы и нравственного чувства», как и лично-доверительная основа, чаще всего присущи се­мейным отношениям, но и то, и другое не имеет никакого отношения к праву. .

Современное право принципиально воздерживается от вторжения в интимную сферу отношений людей. В дореволюционной России запрещались браки с лицами старше 60 лет именно потому, что целью брака предполагалось рождение детей, невозможное за пределами оп­ределенного возраста. Современное право не знает таких ограничений. Действительным будет и брак престарелых лиц, в котором физическое общение заведомо невозможно.

Нравственное чувство и лично-доверительная основа очень важны в семейной жизни, но не играют существенной роли в сфере семейного права. Во-первых, и на это указывалось неоднократно, многие семей-ныеотношения попадают в орбиту правового регулирования именно в связи с их нарушением, когда ни о каком доверии уже не может быть и речи: развод, лишение родительских прав, взыскание алиментов и т.д. Во-вторых, семейное право почти никогда не придает лично-довери­тельному элементу юридического значения.

Там, где доверительный характер действительно является сущест­венным, например в договоре поручения, трастовых отношениях, ут­рата доверия служит основанием для их прекращения. Договор пору­чения именно по этой причине может быть расторгнут одной из сторон в любое время. Существование семейных отношений не ставится в зависимость от наличия или отсутствия доверия между их участника­ми: доверяют друг другу плательщик и получатель алиментов или нет, обязательство сохраняется. Поэтому доверительный характер в боль­шей степени имеет правовое значение в некоторых гражданских отно­шениях, чем в семейных.

Именно потому, что ни один из приведенных признаков нельзя назвать специфичным только для семейных отношений, В.А. Рясенцев предлагал отграничивать семейные отношения от гражданских не по отдельным особенностям, а по совокупности названных признаков.

Однако и в гражданском праве отдельные институты значительно отличаются друг от друга. Если рассмотреть совокупность особеннос-

Глава 2. Метод регулированиясемейво-правовых отношений

21

тей авторского или наследственного права, легко можно выделить их в самостоятельную отрасль. Учеными было давно отмечено, что дро­бить таким образом систему права можно до бесконечности. В конеч­ном итоге мы придем к обоснованию самостоятельности «трамвайно-троллейбусного, банно-прачечного и бакалейно-гастрономического

права»'.

Итак, анализ отношений, регулируемых семейным правом, позво­ляет сделать вывод о том, что существенных различий между предме­том семейного и гражданского права выявить невозможно.

Глава2

МЕТОД РЕГУЛИРОВАНИЯ СЕМЕЙНО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ

Наличие у отрасли, наряду с собственным предметом, самостоя­тельного метода регулирования отношений является вторым необходи­мым признаком ее самостоятельности. Выше было сказано о том, что ни современное законодательство, ни теоретический анализ предмета се­мейного права не позволяют сделать однозначный вывод о том, что предмет семейного права не совпадает с предметом права гражданского, что дает основание предположить, что семейное право должно рассмат­риваться в качестве подотрасли гражданского права. Для окончатель­ного ответа на вопрос о том, является ли семейное право частью права гражданского, необходимо проанализировать методы этих отраслей.

Одной из особенностей семейного права, позволяющей отграни­чить его от права гражданского, традиционно считалось то, что семей­ные отношения регулировались императивным, а гражданские — дис-позитивным методом. До принятия Семейного кодекса практически все семейные законодательства были императивными. Однако преоб­ладание императивных норм в семейном праве вступило в противоре­чие с потребностями реальной жизни. Необходимо было предоставить участникам -семейных отношений' бблыпую свободу в определении

содержания своих отношений.

Прежде чем рассматривать метод семейного права, определим, что представляют собой императивный и диспозитивНый методы как та­ковые.          ,         .

Наиболее полное определение этих методов было дано еще в нача­ле нынешнего века И.А. Покровским. Императивное регулирование

1 ГаяеашкЛ.С. О проблемах системы советского права // СГП. 1957. № 2. С. 112.

22

' Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

осуществляется, по его мнению, «исключительно велениями, исходя­щими от одного-единственного центра, каковым является государст­венная власть. Эта последняя своими нормами указывает каждому отдельному лицу его юридическое место, его права и обязанности по отношению к целому государственному организму и к отдельным лицам. Только от нее, от государственной власти, могут исходить рас­поряжения, определяющие положение каждого отдельного человека в данной сфере отношений, и это положение не может быть изменено никакой частной волей, никаким частным соглашением. Регулируя все эти отношения по собственному почину и исключительно своей волей, государственная власть принципиально не допускает в этих областях рядом с собой никакой другой воли, никакой другой инициативы. Поэтому исходящие от государственной власти нормы имеют здесь безусловный, принудительный характер»*.

В сфере семейного права императивное регулирование приводило к тому, что содержание прав и обязанностей участников семейных правоотношений определялось законом и не могло быть изменено со­глашением этих лиц. Например, правовой режим имущества супругов не мог быть изменен с помощью брачного договора. Такая модель регулирования семейных отношений приводила к подавлению воли их участников, лишала правовое регулирование гибкости, поскольку во всех случаях применялась одна и та же модель, императивно установ­ленная законодателем.

Диспозитивное регулирование осуществляется прямо противопо­ложным образом. «Здесь государственная власть принципиально воз­держивается от непосредственного властного регулирования отноше­ний. Здесь она не ставит себя мысленно в положение единственного определяющего центра, а наоборот, предоставляет такое регулирова­ние множеству иных маленьких центров. Эти маленькие центры пред­полагаются носителями собственной воли и собственной инициативы, и именно им предоставлено регулирование взаимных отношений между собой. Государство не определяет этих отношений от себя и принудительно, а лишь занимает положение органа, охраняющего то, что будет определено другими. Оно не предписывает частному лицу стать собственником, наследником, вступить в брак; все это зависит от самого частного лица или нескольких частных лиц... но государствен­ная власть будет охранять то отношение, которое будет установлено частной волей. Если она и дает свои определения,:то, по общим прави­лам, лишь на тот случай, если частные лица почему-либо своих опре-

• Покровский ИА. Основные проблемы гражданского права. Пг„ 1917. С. 9—10.

Глава 2. Метод регулирования семейно-правовых отношений

23

делений не сделают, следовательно, лишь в восполнение чего-либо недостающего... Вследствие этого, нормы частного права имеют, по общему правилу, не принудительный, а лишь субсидиарный, воспол-нительный характер и могут быть отменены или заменены частными

определениями»1.

При создании Семейного кодекса был сделан сознательный выбор

в пользу диспозитивного регулирования именно потому, что оно наде­ляет участников семейных отношений правом самим определять их содержание. Например, режим имущества супругов может быть скон­струирован с помощью брачного договора. Урегулированные таким образом отношения получают такую же защиту, как и установленные законом. Нормы права, определяющие законный режим имущества супругов, применяются только в случае, если супруги не пожелали заключить брачный договор или он признан недействительным. В ре­зультате замены императивного метода диспозитивным возникают со­вершенно иные взаимоотношения государства и отдельного граждани­на в семейно-правовой сфере. Государство сознательно воздерживает­ся от навязывания членам семьи своей воли, предоставляя им самим решать, какая модель семейных правоотношений для них наиболее

приемлема.              '                                

Однако, несмотря на изменение метода семейного права исоотно­шения между императивными и диспозитивными нормами, было бы заблуждением считать, что Семейный кодекс состоит из одних только диспозитивных норм. Практически ни одна отрасль права не состоит только из императивных или диспозитивных норм. Метод правового регулирования определяется тем, какие нормы преобладают. Импера­тивные нормы есть и в гражданском праве. Например, институт обяза­тельств из причинения вреда почти полностью состоит из них. Следо­вательно, речь может идти лишь о соотношении между императивны­ми и диспозитивными нормами в семейном праве.

В семейном праве императивных норм, по-видимому, всегда будет больше, чем в других институтах гражданского права. Это связано с двумя особенностями правового регулирования семейных отношений. Дело в Том, что участники семейных отношений формально, как и участники гражданских правоотношений, юридически равноправны, а в действительности далеко не всегда равны. Реальное равенство не всегда присуще и участникам гражданских отношений: одни из них экономически более сильны, другие слабее, что влияет и на граждан­ские отношения.

Покровский ИА. Основные проблемы гражданского нрава. С. 9—10.

24

Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

Гражданское законодательство содержит специальные нормы, тоже, кстати сказать, императивные, направленные на защиту интере» сов более слабого контрагента. Это прежде всего антимонопольное законодательство, законодательство, защищающее права потребите­лей. В семейном же праве фактическое неравенство субъектов прояв­ляется гораздо сильнее. Ряд участников этих отношений не обладает дееспособностью — прежде всего несовершеннолетние дети. Одна из сторон алиментного обязательства — нетрудоспособное и нуждающее­ся лицо. Очевидно, что эти субъекты семейного права нуждаются в дополнительной защите.

Кроме того, даже там, где все участники семейных отношений полностью дееспособны, трудоспособны^ и материально обеспечены/ между ними в реальной жизни часто существует зависимость, основан­ная на их личных взаимоотношениях, чувствах и привязанностях. Она может толкнуть Их на совершение юридических актов, обусловленных исключительно этими чувствами и ставящими одного из них в весьма неблагоприятное положение.

Именно наличие такого неравенства и зависимости послужило традиционным обоснованием необходимости регулирования семей­ных отношений исключительно императивными нормами," содержа­ние которых невозможно изменить по соглашению сторон. Действи­тельно, указанные причины могут, в случае предоставления субъектам семейных-отношений возможности определить свои взаимоотноше­ния путем соглашений, привести к злоупотреблению правом. Значит ли это, что соглашениям не место в семейном праве? Нет ли какого-ни­будь другого способа борьбы.со злоупотреблениями?

Императивный метод правового регулирования, безусловно, самый радикальный, но не самый удачный способ.-Он, конечно, устра­няет возможность злоупотреблений, но сами императивные нормы, не дающие возможности гибко регулировать взаимоотношения сторон, порождают еще более негативные последствия.

Сошлемся в качестве примера на ст. 20 КоБС РСФСР. Эта норма закрепляла режим общей совместной собственности супругов. По­скольку она являлась императивной, законный режим не мог быть из­менен брачным или иным договором. В принципе режим общности от­вечал интересам большинства женщин, так как согласно статистичес­ким данным в среднем уровень доходов у женщин ниже, чем у мужчин.

Между тем существовало значительное количество женщин, чьи доходы намного превышали доходы их мужей, кроме того, они вели до­машнее хозяйство и воспитывали детей. Им режим общности был невы­годен, но они не могли установить для себя иного режима имущества.

Глава 2. Метол регулирования семейно-правовых отношений

25

Еще более сложная ситуация возникала, если один из супругов занимался предпринимательской деятельностью, так как весь пред­принимательский капитал считался общей совместной собственнос­тью и изменить это положение было невозможно.

Философской основой описаннопуподхода является патернализм. Государство рассматривает собственных граждан не как дееспособ­ных, самостоятельных индивидов, наделенных свободной волей, а как малолетних недееспособных лиц, которых в интересах их же блага необходимо лишить свободы принимать решения. Все их проблемы берет на себя государство, в противном случае они непременно причи­нят вред или самим себе, или окружающим. Именно поэтому советское государство предпочитало оберегать граждан и от заключения семей­ных соглашений.

Между тем есть другой способ борьбы со злоупотреблениями, впи­сывающийся в рамки диспозитивного регулирования, способ, который традиционно использует гражданское право. Стороны гражданско-пра­вовых сделок также могут злоупотребить правом, но гражданский закон, вместо того чтобы запретить сделки, устанавливает общие грани­цы дозволенного поведения и карает за их нарушение. Для этого суще­ствует институт признания сделок недействительными. Особенно важно то, что борьба ведется не с Потенциальными, а с реально возник­шими нарушениями и злоупотреблениями. Если лицо использует бед­ственное положение другой стороны для заключения кабальной сделки, сделка признается недействительной по инициативе потерпевшего. Именно этот способ защиты интересов более слабого участника семей­ных отношений представляется оптимальным и для семейного права.

Семейное законодательство должно содержать императивные нормы, устанавливающие общие границы, в рамках которых субъекты семейного права могут регулировать свои отношения с помощью со­глашений.

Часть из этих ограничений совпадает с гражданско-правовыми. Например, соглашения не Должны ограничивать правоспособность и дееспособность их участников. Другие ограничения связаны с теми особенностями положенияучастников семейных отношений, о кото­рых говорилось выше. Учитывая возможность их реального неравен­ства, запрещено включать в брачный контракт условия, ставящие одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. Там, где один из участников недееспособен или нетрудоспособен и является нуждающимся, эти ограничения должны быть еще жестче.

В связи с этим Семейным кодексом установлено, например, что в алиментных соглашениях запрещается устанавливать размер алимен-

26

Раздел 1- Понятие, предмет и метод семейного права

тов на несовершеннолетних детей ниже предусмотренного законом. Соглашения супругов о том, с кем из них будут проживать несовершен­нолетние дети после развода, не должны нарушать интересов детей. Если при заключении брачного контракта, алиментного соглашения или соглашения о том, с кем из родителей останутся проживать несо­вершеннолетние дети, контрагенты выйдут за установленные законом рамки, соглашения должны признаваться недействительными по иску лица, интересы которого были нарушены,^ если оно недееспособно — по иску его законных представителей или органов опеки и попечитель­ства.

В ряде институтов семейного права регулирование с помощью императивных норм неизбежно. Это прежде всего институты, опреде­ляющие применение мер семейно-правовой ответственности и защи­ты. Нормы о лишении родительских прав, отобрании детей без лише­ния родительских прав, отмене усыновления, признании брака недей­ствительным должны остаться императивными.

Анализируя метод правового регулирования семейных отноше­ний, нельзя обойти вниманием еще одно обстоятельство. Семейно-правовой метод является не просто императивным, а императивно-до­зволительным, что роднит его с гражданско-правовым. Дозволитель­ный характер проявляется в том, что в семейном праве преобладают управомочивающие нормы, наделяющие участников семейных отно­шенийопределёнными правами'. Однако содержание этих прав опре­деляется императивно. Например, никто не принуждается вступать в брак или разводиться, но порядок заключения и расторжения брака определен императивно.

Рассматривая проблему места семейного права в системе отраслей права, нельзя не заметить еще одного. Несмотря на то что в семейном | праве почти все нормы были императивными, диспозитивность была я всегда присуща семейному праву, но до принятия Семейного кодекса она находилась «за пределами права»2.

Семейное право, как уже отмечалось, регулирует не все, а лишь незначительную часть семейных отношений, устанавливает их внеш­ние границы; внутри этих отношений- субъекты действуют свободно. Право с помощью императивных норм определяет условия вступления в брак и прекращения брака, порядок установления правовой связи между родителями и детьми и лишения родительских прав.

1 См.: Яковлев В. Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отио-шений. Свердловск, 1972. С. 153.

2 Там же. С. 162. .

Глава 2. Метод регулирования семейно-правовых отношений

27

Супруги могут регулировать свои личные отношения в браке как угодно, заключать любые соглашения, но они не будут иметь юриди­ческого характера. Они могут, например, договориться, как распреде­лить между собой домашние обязанности, но их соглашение лежит вне сферы права, поскольку брачный договор, согласно п. 3 ст. 42 СК, не может регулировать личные неимущественные отношения супругов.

Свобода воли, возможность регулировать отношения своими со­глашениями всегда была присуща семейно-правовому регулирова­нию, но находилась за рамками права. То же касается родительских прав: определяя их начало и конец и устанавливая общие рамки их осуществления, право не запрещает родителям внутри этих рамок ре­гулировать свои взаимоотношения по воспитанию детей любыми со­глашениями, но эти соглашения также не имеют юридического харак­тера.

С.С. Алексеев справедливо отметил, что -«более широкой катего­рией, чем диспозитивные нормы, является принцип диспозитивности, характеризующий самостоятельность, свободу субъектов в распоря­жении своими правами... Этот принцип, соответствующий методу де-централизованого регулирования, выражается не только в диспози-тивных, но и в императивных нормах»'.

В семейном праве принцип диспозитивности проявляется и в им­перативных нормах в силу дозволительного регулирования, присуще­го семейному праву. Однако такое «скрытое» присутствие диспозитив-ного начала в регулировании семейных отношений более не соответ­ствует современным потребностям. Перемены, происшедшие в обще­стве — изменение общественного строя, реформирование отношений собственности, освобождение гражданского оборота из-под гнета ад­министративно-командной системы, усиление защиты прав личнос­ти — не могли не сказаться и на регулировании семейных отношений.

Эти отношения, с одной стороны, неразрывно связаны с другими имущественными отношениями. Невозможно, например, вести пред­принимательскую деятельность, не имея возможности с помощью брачного контракта отвести от себя угрозу раздела всего имущества предприятия по иску другого супруга. С другой стороны, семейные отношения, в силу тесной связи с личностью, затрагивают глубинные основы человеческого существования, и вмешательство в них со сто­роны государства должно.быть строго ограничено.

Поэтому в Семейном кодексе везде, где это только допустимо, регулирование семейных отношений осуществляется диспозитивны-

' Алексеев С.С. Общая теория права. Т. II. М., 1981. С. 76.

28      Раздел 1. Понятие, предмет и метод семейного права

ми нормами, предоставляющими участникам семейных отношений возможность самим определить содержание своих правоотношений с помощью брачных, алиментных и иных соглашений. Правила, уста­новленные такими нормами права, например законный режим об­щности супружеского имущества, действуют только в случае отсутст­вия соглашений.

Следовательно, если стороны избрали для себя, скажем, режим раздельного имущества, то государство будет признавать их выбор и охранять их права, связанные с режимом раздельности. Если супруги не пожелали заключить брачный договор, к их имущественным отно­шениям будут применяться правила о совместной собственности суп­ругов, установленные диспозитивной нормой.

Рядом с этими диспозитивными нормами в семейном законода­тельстве неизбежно должно присутствовать определенное количество императивных норм, предусматривающих, как уже отмечалось ранее, общие запреты, которые нельзя нарушать при заключении соглаше­ний.

Увеличение числа диспозитивных норм в семейном законодатель­стве явилось одним из основных результатов реформы законодатель­ства о браке и семье. В настоящее время можно сказать, что императив­но-дозволительный метод регулирования семейных отношений усту­пил Место диспозитивному. И это еще одно неоспоримое свидетельст­во сближения семейного и гражданского права, так как с изменением метода семейно-правового регулирования можно сделать вывод о том, что метод, которым оперируют гражданское и семейное право, одина­ков.

Еще один признак семейно-правового регулирования заключается в том, что, хотя нормы семейного права императивны, само их содер­жание редко определено однозначно, так как семейные отношения требуют индивидуального правового регулирования.

С.С. Алексеев проводит четкое различие между «автономным» ин­дивидуальным регулированием, осуществляемым самими участника­ми отношений с помощью соглашений, заключаемых на основе диспо­зитивных норм, и индивидуальным регулированием, осуществляемым компетентным государственным органом на основе предоставленных ему полномочий.

В зависимости от того, дают или не дают нормы права такую воз­можность самим участникам регулируемых отношений, различают нормы императивные и диспозитивные. В зависимости от степени определенности содержания нормы, от указания на то, «в какой мере, по каким вопросам правоприменительный орган может принимать

Глава 2. Метод регулирования семейно-правовых отношений

29

самостоятельные решения», нормы делятся на абсолютно .определен­ные и относительно определенные*.

Абсолютно определенные нормы, с исчерпывающей полнотой ус­танавливающие содержание регулируемого отношения и не нуждаю­щиеся в конкретизации, в семейном праве встречаются редко. Это происходит не из-за несовершенства семейного законодательства, а в силу принципиальной невозможности жестко и однозначно урегули­ровать содержание семейных отношений. Почти во всех нормах семей­ного права содержатся понятия, которые не определены и не могут быть определены в законе: нуждаемость, наличие необходимых средств, недостойное поведение, жестокое обращение с детьми, зло­употребление родительскими правами, непродолжительность брака

и т.д.

Все эти категории нуждаются в конкретизации, которая чаще всего производится судом, реже — органами опеки и попечительства. Необ­ходимость в конкретизирующей деятельности правоприменительных органов при регулировании семейных отношений возникает потому, что сами семейные отношения и обстоятельства, характеризующие их в каждом отдельном случае, настолько специфичны, что нуждаются в гибком индивидуальном подходе.

Рассмотрим простой пример. Возможно ли жестко определить в законе, что такое нуждаемость или наличие достаточных средств? В качестве критерия можно использовать прожиточный минимум. Но всегда ли лицо, обеспеченное в размере прожиточного минимума, не является нуждающимся? Практика показывает, что нет. В ряде случа­ев потребность в постороннем уходе, дорогостоящем лечении, специ­альных средствах передвижения, особом питании и т.д. может привес­ти к признанию нуждающимся в получении алиментов лица, обеспе­ченного выше прожиточного минимума.

Пытаться заранее предусмотреть все эти случаи в общей норме невозможно и не нужно. Поэтому семейному праву свойственна такая разновидность относительно определенных норм, как ситуационные нормы, «предусматривающие возможность прямого конкретизирован­ного регулирования актом правоприменительного органа в зависимос­ти от особенностей конкретной ситуации»2.

Ситуационное регулирование применяется и в гражданском праве:

такие вопросы, как признание недостойным наследника, признание недействительной сделки, заключенной на крайне невыгодных усло­виях вследствие стечения тяжелых обстоятельств, решаются по усмот-

' Алексеев С.С. Общая теория права. Т II. С. 73. 2 Там же С. 74.

30      Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

рению суда. В семейном праве в конкретизации нуждается весьма значительное количество юридических фактов. Но сама конкретиза­ция может проводиться различными субъектами*.

Ранее императивный характер семейно-правовых норм приводил к тому, что конкретизация во всех случаях осуществлялась только правоприменительными органами. При рассмотрении почти любого семейного спора суды определяли размер алиментов, взыскиваемых на других членов семьи, нуждаемость, наличие достаточных средств; ос­нования для расторжения брака (действительно ли имел место непо­правимый распад семьи) и т.д. С усилением диспозитивного начала в семейно-правовом регулировании потребность в индивидуальном, си­туационном регулировании не только не отпадает, но даже усиливает­ся. Но круг субъектов, управомоченных осуществлять конкретизацию» существенно расширяется. Прежде всего сами участники семейных отношений получают возможность делать это с помощью соглашений и односторонних волеизъявлений.                        .

В алиментных соглашениях они смогут устанавливать размер али­ментов и определять условия возникновения алиментной обязанности и основания ее прекращения. Их возможности по конкретизации огра- '3 ничены лишь определенными рамками (о чем говорилось выше), уста­новленными для защиты недееспособных членов семьи.

С помощью брачного договора супруги получают право урегули­ровать все детали, связанные, например, с возможным разделом иму­щества. С другой стороны, указанные соглашения неизбежно приводят к появлению множества новых обстоятельств, требующих судебной конкретизации.   .   ,.

Во-первых, сами соглашения могут стать предметом судебного спора, и у суда возникнет необходимость толковать и конкретизиро­вать некоторые их положения. Во-вторых, запреты, которые не долж-

' О существовании различных способов ситуационной конкретизации писал С.С. Алексеев «Диснозитивные нормы, — отмечал он, — однотипны с относительно оп­ределенными нормами: и те и другие предусматривают возможность регламентации об­щественных отношений в индивидуальном порядке. Но они различаются между собой. В относительноопрсдслснных нормах главное — мера индивидуального регулирования соответствующих вопросов; при этом норма в тех или иных пределах непосредственно определяет поведение субъектов. В диспозитивных же нормах па первый план выступа- ;

ст момент дозволения, они устанавливают такую степень диспозитивности, в cool встст-вии с которой лица сами (автономно) решают определенный вопрос; правилоо конкрет­ном поведении тех или иных лип предусматривается в.норме только на тот случай, если субъекты данный вопрос автономно не урегулируют. Отсюда другое отличие. Относи- . тсльно определенные нормы функционируют в сметший с индивидуальными предни- •ч саниями. Диспозчтивные же нормы действуют при отсутствии индивидуальных воле-' изъявлений — соглашений между сторонами по данному вопросу» (Алексеев С.С. Указ. • соч. С. 75 -76)

Глава 3. Семейное право как отрасль частного права               31

ны нарушать участники соглашений, тоже чаще всего устанавливают­ся ситуационными нормами.

Например, указание на то, что брачный договор не должен ставить одну из сторон в крайне неблагоприятное положение, заставит суд в зависимости от обстоятельств каждого отдельного дела решить, по­ставлен ли данный супруг в крайне неблагоприятное положение или нет. Никто не может решить этот вопрос заранее и закрепить решение в абсолютно определенной норме. Ряд обстоятельств, установление которых необходимо при лишении родительских прав, назначении опекуна, отмене усыновления, взыскании алиментов в судебном по­рядке, будет по-прежнему конкретизироваться только решениями суда или органов опеки и попечительства.

Такое изменение роли субъектов семейного права и государствен­ных органов в процессе ситуационного регулирования отражает общую тенденцию придания большего значения автономии воли участников семейных отношений, неразрывно связанную с усилением диспозитивного регулирования.

Таким образом, метод семейного права может быть охарактеризо­ван в целом как диспозитивный и ситуационный. Особенностью этого метода является, однако, сохранение значительного императивного начала. Анализ основных элементов метода семейно-правого регули­рования, как и анализ регулируемых семейным правом отношений, приводит нас к мысли о том, что ни первый, ни последние не обладают спецификой, достаточной для признания семейного права самостоя­тельной отраслью. Семейное право может, следовательно, рассматри­ваться как подотрасль гражданского права, безусловно, обладающая значительной внутриотраслевой спецификой.

Глава 3

СЕМЕЙНОЕ ПРАВО КАК ОТРАСЛЬ ЧАСТНОГО ПРАВА

Возвращение к делению на отрасли частного и публичного права приводит к необходимости определения места семейного права в этой системе. Деление права на частное и публичное, как известно, берет начало в Древнем Риме, но свое завершение эта концепция получила на рубеже XIX-XX вв.

В наиболее общем виде все существующие в то время теории раз­деления права на частное и публичное можно свести к следующим:

теории материального критерия, теории формального критерия, тео-

32      Раздел 1 Понятие, предмет и метол семейного права

рии, соединяющие формальный и материальный критерии, и теорвд отрицающие деление права на частное и публичное.

Авторы, разграничивающие частное и публичное право на основа нии материального критерия» считали, что основа различия лежит j самом характере регулируемых частным и публичным правом общест венных отношений. При этом они по-разному интерпретировали опре деление Ульпиана: «Публичное право имеет в виду интересы римскоп государства в целом, частное право — интересы отдельного индивида»

Р. Иеринг говорит о различии интересов государства и индивида К. Савиньи — о различии цели. К. Савиньи писал, что в публичной праве целью является целое, которому отдельный человек подчиняете ся, тогда как в частном праве отдельный человек составляет сам по ce6<j цель.                                                        ;

Использование обоих этих критериев, безусловно, позволяет отне'» сти семейное право к сфере частного права. В семейном праве приорйй тетом обладают интересы отдельного индивидуума, а государство при-< звано лишь служить их осуществлению и защите. Каждый конкретный индивидуум является конечной и непосредственной целью семейногй правового регулирования. Никакие надличностные ценности, в той! числе и такие понятия, как «стабильность семьи», «демографическая! политика государства», не могут превалировать над интересами лич^ ности. Объектом защиты должна являться не семья в целом, но прежд<| всего каждая конкретная личность в семье.                       !

Авторы, придерживающиеся формального критерия, разграничив вают частное и публичное право по тому, кому принадлежит инициал тийа защиты нарушенного права. Если право защищается только nffl требованию лица, право которого было нарушено, речь идет о частной праве. Если инициатива защиты исходит от государства — это публич-" ное право.

Инициатива защиты семейно-правовых отношений в большинстве? случаев принадлежит их участникам1. Лишь в некоторых случаях,! когда семейные правонарушения существенно затрагивают публич^ ные интересы (лишение родительских прав, отмена усыновления),;

инициатором защиты могут выступать государственные органы. Одна" ко такое положение возможно и в гражданском праве, когда речь иде о защите недееспособных граждан или в иных случаях серьезног нарушения публичных интересов.

Третья концепция объединяет формальный и материальный кри терии. Наиболее известным ее представителем был Р. Иеринг. В идее

) Более подробно этот вопрос рассматривается в гл 13 рлзд III

Глава 3 Семейное право как отрасль частного права               33

частного права Иеринг видит проявление индивидуалистического на­чала в праве и утверждение примата права индивидуума над государ­ством. «Мысль, которой проникнуто все частное право, есть мысль автономии, идея, что индивидуальное право не обязано своим сущест­вованием государству, но существует в силу своего собственного поло­жения и несет свое оправдание в самом себе»'.

При всем различии точек зрения ученых теперь, по прошествии почти ста лет, бросается в глаза, что во взглядах всех сторонников выделения частного права было больше сходства, чем различий. Вмес­те с тем их позиция принципиально отличалась от позиции противни­ков деления права на частное и публичное. Сторонники частного права ведут борьбу за индивидуалистический принцип, берущий начало в эллинистической культуре и пробивающий себе дорогу через века. Они ощущают необходимость такого подразделения права, как глубо­кую этическую потребность.                                  '

Показателен в этом отношении взгляд Г.Ф. Шершеневича. Под­вергнув критике с формальной стороны все существующие теории разделения права на публичное и частное и признав, что ни одна из них не дает четких критериев, он тем не менее признает необходимость деления права на частное и публичное. В качестве примеров, подчер­кивающих необходимость такого деления, он использует семейное право.

«Противоположность личности и общества, частной жизни и об­щественной деятельности сознается тем не менее всеми, — пишет он. — В сфере своих интересов каждое лицо пользуется большей свободой, хочет — женится, нет — остается холостяком. Круг этих отношений и составляет ближайшую обстановку лица, которая ему особенно дорога, которая ему несравненно дороже интересов общественных. Можно ли законодателю не принять во внимание такого характера этих отноше­ний, не предоставить самому заинтересованному лицу призывать за­щиту в случае правонарушения, не остановить общественную власть перед границей этого интимного круга?» — спрашивает он. И отвечает:

«Таким образом, мы видим, что в жизни невольно и, может быть, отчасти бессознательно устанавливается противоположность частно­го и общественного. Наука не может пренебрегать этой житейскою точкой зрения, если она не может предложить взамен более верного и точного принципа»2.

) Hefium Р Дух римского права па различных ступенях его развития СПб, 1875

•^ /О

2 Шершеиевт Г Ф Русское гражданское право СПб, 1894 С 4 3-ЩS

34      Раздел 1.11онятие, предмет и метод семейного права

Наряду со сторонниками деления права на частное и публичное!» тот период существовали и противники такого разделения. Одна из теорий, отрицающая деление права на частное и публичное, заслужи­вает более пристального внимания, так как имеет глубокие философа ские корни и касается не только систематизации отраслей права, но и решения вопроса о соотношении личности и государства, свободы и необходимости.                  1

Наиболее известным ее представителем был Л. Дюги, вслед за О. Контом отрицавший само существование субъективного права. Никто, по их мнению, не обладает другими правами, кроме права всег;

да исполнять свой долг1. Идя дальше, Л. Дюги отрицал саму идею свободы индивидуума, автономии его воли, получившую юридическое? выражение в признании за ним субъективного права.

Он утверждал, что, считая человека носителем субъективного права, автономной воли и самостоятельным субъектом целеполагания^ государство лишает себя возможности вмешиваться в деятельности такого индивидуума и налагать на него положительные обязанности, А это, по мнению Л. Дюги, противоречило законодательной практик^ всех современных ему государств. Имеется в виду расширение вмеша-тельства государства в частно-правовую сферу во второй половине XIX в.

Теории частного права, как сферы господства индивидуальной свободы, Л. Дюги противопоставляет свою концепцию права как соци­альной функции. 'В соответствии с ней «человек не вправе быть сво­бодным, его социальный долг действовать, развивая свою индивиду* альность, и выполнять свою общественную миссию»2. Государство вправе осуществлять вмешательство и предписывать ему обязанности;

Для нас особенно интересны концепция Л. Дюги и доводы, приво­димые против нее, потому что именно эти идеи, формально не призна­вавшиеся в нашей правовой науке, оказали огромное влияние на наше право и юридическую теорию в период тоталитаризма. В сфере семей­ного права это привело к преобладанию в данной отрасли императив­ного, публично-правового начала, подавляющего индивидуальную свободу участников семейных отношений.

Итак, мы видим два основных различия во взглядах. С одной сто­роны, признание существования частного права независимо от крите­риев его выделения, разработанных отдельными авторами, которые»:

полемизируя друг с другом, только способствовали раскрытию новых

• См.: Дюги Л. Общие преобразования гражданского права со времен кодекса Напо-' лсона. М., 1919. С. 22.                                                        ' 2 Там же. С. 26.

Глава 3. Семейное право как отрасль частного права               35

признаков, отличающих частное право от публичного. Все они, несмот­ря на внешнее многообразие взглядов, исходят из начала признания субъективного права, индивидуальной свободы и недопустимости не­ограниченного вмешательства государства в частно-правовые отноше­ния.

С другой стороны — отрицание существования частно-правовых отношений как сферы господства частной инициативы, автономии воли, непризнание существования субъективного права. Человек рас­сматривается только как носитель обязанностей, за государством при­знается право на неограниченное вмешательство во все сферы челове­ческого существования.

Замечательную характеристику философских истоков обоих на­правлений дает И.А. Покровский в своей работе «Основные проблемы гражданского права», явившейся блестящим завершением трудов вы­дающихся цивилистов начала XX в. и воплотившей в себе идеи либе­рально-гуманистической концепции права.

Философскими и этическими корнями двух указанных направле­ний являются персонализм и трансперсонализм. Первый «в примене­нии к вопросам права приводит к выводу, что право и государство есть также лишь некоторая система служебных средств в интересах нравст­венного развития личности, между тем как с точки зрения второго, трансперсоналистического воззрения осуществляющаяся в праве справедливость имеет самостоятельное и самодовлеющее значение:

само человеческое существование только в ней и находит оправда­ние — право и государство получают свою ценность не от человеческой личности, а от некоторой надиндивидуальной инстанции, что сама личность есть не цель, а только служебное средство»1.

Понимая справедливость того, что государство может вводить ин­дивидуальную свободу в определенные рамки, И.А. Покровский ста­вит вопрос о том, безгранична ли власть государства в этом отношении. Может ли оно предъявлять индивиду всякое требование, какое только найдет нужным в интересах «общего блага», или же, напротив, есть такие стороны личного существования, в которые никакое внешнее вторжение недопустимо? Ответ на этот вопрос: «безусловно, — нет»2.

Государство вправе ограничивать свободу индивидуума только в той мере, в которой это совершенно необходимо для осуществления общего блага. Семейные отношения в этом смысле особенно показа­тельны. Даже в той узкой сфере, в которой они подвергаются воздей­ствию права, возможности права, несомненно, ограничены. Государст-

' Покровский ИА. Основные проблемы гражданского права. Пг, 1917. С. 52—53.

2 Там же.

36      Раздел 1. Понятие, предмет и метод семейного права

во должно принципиально воздерживаться от регулирования там, где в этом нет необходимости. Само регулирование преимущественно должно ориентироваться на предоставление участникам семейных правоотношений возможности самим определять свои обязанности.

Однако из-за особенностей семейного права, рассмотренных в гл. 2, фактического неравенства участников семейных отношений, не­обходимости дополнительной защиты недееспособных и нетрудоспо­собных нуждающихся членов семьи, важности четкого установления начала и конца таких семейных отношений, как брак, усыновление, родительские правоотношения — в семейном праве всегда присутство­вало значительное публично-правовое начало.

Отдельные области семейного права, такие как опека, приемная семья, отношения родителей и детей, находятся на границе между частным и публичным правом. Преобладание в этих институтах импе­ративных норм оправдано присутствием в данных отношениях более значительного общественного интереса, чем в других областях семей­ного права. Однако и в гражданском праве есть подобные институты, например опека и попечительство, антимонопольное законодательст­во, законодательство о защите прав потребителей.

Все сказанное позволяет сделать вывод, что семейное право в целом может быть отнесено к сфере частного гражданского права.

Глава 4 СЕМЕЙНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

§ 1. Источники семейного законодательства

В соответствии со ст. 72 'Конституции РФ семейное законодатель­ство находится в совместном ведении Российской Федерации и субъ­ектов РФ. Это означает, что семейно-правовые акты могут принимать­ся не только на федеральном уровне, но и на уровне субъектов Россий­ской Федерации. Это, с одной стороны, позволяет обеспечить едино­образие семейного законодательства, а с другой — учесть местные обы­чаи и особенности, существующие в различных регионах.

Согласно ст. 3 СК РФ, семейное законодательство состоит из Се­мейного кодекса РФ и других федеральных законов, принимаемых в соответствии с ним, а также из законов субъектов РФ.

Помимо Семейного кодекса, ряд норм семейного права содержится в ГК РФ. Примером может служить ст. 256, регулирующая общую совместную собственность супругов.

Глава 4. Семейное законодательство                       37

Поскольку гражданское законодательство относится к федераль­ной компетенции, а семейное — к совместной, гражданское законода­тельство рассматривается как законодательство более высокого уров­ня. Нормы, содержащиеся в СК, не могут ему противоречить и должны только развивать положения, включенные в ГК.

Основным источником семейного права является Семейный ко­декс РФ, принятый Государственной Думой РФ 8 декабря 1995 г. и введенный в действие с 1 марта 1996 г.

Кодекс состоит из следующих разделов: «Общие положения», «За­ключение и прекращение брака», «Права и обязанности супругов», «Права и обязанности родителей и детей», «Алиментные обязательства членов семьи», «Формы воспитания детей, оставшихся без попечения родителей» и «Применение семейного законодательства к семейным отношениям с участием иностранных граждан и лиц без гражданства».

Раздел «Общие положения» содержит нормы, определяющие ос­новные начала семейного законодательства, предмет семейного права, состав семейного законодательства, осуществление и защиту граждан­ских прав и применение исковой давности к семейным отношениям. Эти нормы составляют общую часть семейного законодательства.

Обращает на себя внимание то, что эта общая часть почти не раз­работана. В ней практически не содержится общих понятий, применя­емых в других разделах. Это связано, во-первых, с невозможностью и нецелесообразностью законодательного определения ряда семейно-правовых понятий, таких как семья, родство, свойство и т.д. Во-вто­рых, близость семейного и гражданского права приводит к тому, что многие понятия, используемые семейным правом, заимствуются им из права гражданского. Это прежде всего категории правоспособности, дееспособности, сделки, договора, исковой давности, обязательства и многие другие.

Структура Кодекса существенно изменилась по сравнению с Кодек­сом 1969 г. Впервые выделены в общий раздел нормы, посвященные правам и обязанностям супругов, алиментные обязательства, правовые формы воспитания детей, оставшихся без попечения родителей. С дру­гой стороны, некоторые институты, существовавшие в предыдущем Ко­дексе, не включены в Семейный кодекс 1995 г. Так, большинство норм об опеке и попечительстве содержатся теперь в ГК (ст. 31—40). Право­вое регулирование регистрации актов гражданского состояния также перемещено из СК в ГК (ст. 47); действует специальный Федеральный закон от 15 ноября 1997 г. «Об актах гражданского состояния»'.

1 СЗ РФ. 1997 № 47. Ст. 5340.

38

Раэд.ел 1. Понятие, предмет и метод семейного права

Расширилось и содержание регулируемых Семейным кодексом отношений. В нем впервые появились главы о брачном договоре, али­ментных соглашениях, правах детей, приемной семье.

Большинство норм Семейного кодекса начинает применяться с момента введения Кодекса в действие и не имеет обратной силы. Это означает, что они применяются только к отношениям, возникающим после 1 марта 1996 г. В отношении длящихся правоотношений, возник­ших до этого времени и продолжающих существовать после 1 марта 1996 г., они применяются лишь к тем правам и обязанностям, которые возникли после введения Кодекса в действие.

Для некоторых норм предусмотрено исключение. Так, применение судебного порядка усыновления отсрочено до момента внесения соот­ветствующих изменений в гражданское процессуальное законодатель­ство. Это связано с тем, что действующее процессуальное законода­тельство не содержит положений, необходимых для судебного рас­смотрения дел об усыновлении.

Правило ст. 25 СК, устанавливающее, что моментом расторжения брака в суде является вступление решения суда в законную силу, применяется только в отношении решений суда, вынесенных после 1 мая 1996 г. К бракам, расторгнутым в судебном порядке до этой даты, будут по-прежнему применяться положения о том, что такой брак считается расторгнутым только с момента государственной регистра­ции развода в органах загса.                      -

Нормы, регулирующие брачные договоры, обратной силы не имеют. Брачные договоры, заключенные с 1 января 1995 г. до 1 марта 1996 г. (на основании ст. 256 ГК), регулируются новым СК только начиная с 1 марта 1996г. С этого момента их положения, противореча­щие СК, могут признаваться недействительными как не соответствую­щие требованиям закона.

Положения, регулирующие общую и личную собственность супру­гов, применяются также и к имуществу, нажитому супругами до 1 марта 1996 г. Это означает, что состав личного и общего имущества супругов, нажитого до 1 марта 1996 г., будет определяться на основа­нии норм Семейного кодекса.          ^.

Помимо Семейного кодекса нормы семейного права могут содер­жаться и в других федеральных законах, например в Федеральном законе от 24 июля 1998 г. «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»', однако положения таких законов должны соответствовать положениям Кодекса.

1 СЗ РФ. 1998. №31. Ст. 3802.

Глава 4. Семейное законодательство

39

Субъекты Российской Федерации вправе регулировать семейные отношения в двух случаях: если эти отношения прямо отнесены Се­мейным кодексом к их ведению или если эти отношения непосредст­венно Кодексом не урегулированы.

Семейным кодексом к ведению субъектов РФ отнесено определе­ние условий, при наличии которых заключение брака может быть разрешено до достижения супругами шестнадцати лет (ст. 13 СК), выбор супругами фамилии при вступлении в брак (ст. 32 СК), выбор имени ребенку (ст. 58) и некоторые другие вопросы.

Законодательство субъектов Федерации в любом случае должно соответствовать Семейному кодексу РФ*.

В соответствии с Конституцией международные договоры Россий­ской Федерации являются частью ее правовой системы. В связи с этим в случае, если положения такого международного договора вступают в противоречие с положениями Семейного кодекса или иного семейно-правового акта, применяются нормы международного договора.

Прежде всего это относится к международным конвенциям, участ­ницей которых является Россия, и к договорам о правовой помощи по гражданским и семейным делам.

Особо необходимо выделить Конвенцию «О защите прав человека и основных свобод», поскольку решения Европейского Суда по правам человека, связанные с применением ст. 8 Конвенции, гарантирующей право на уважение частной и семейной жизни, в прямом смысле слова произвели революцию в семейном праве стран Западной Европы2.

По образному выражению одного из судей Европейского Суда, Суд прочел в одной этой статье целый семейный кодекс. И это едва ли преувеличение. Со времен знаменитого решения по делу «Маркс против Бельгии»3 Европейский Суд интерпретировал ст. 8 Конвен­ции в свете признания за государствами — участницами Конвенции

1 Подробнее о законодательстве субъектов Российской Федерации см.: Пчелшще-ваЛМ. О семейном законодательстве субъектов Российской Федерации // Журнал российского нрава. 1998. № 3. С. 30-37,

2 Такое влияние Конвенции связано с практически уникальным механизмом ее реа­лизации. Для толкование конвенционных понятий и рассмотрения дел о нарушении конвенционных положений создана специальная наднациональная судебная инстан­ция — Европейский Суд но правам человска.-В соответствии с титулом II Конвенции в редакции Протокола № 11 (для России вступили в силу 1 ноября 1998 г. — СЗ РФ. 1998. № 44. Ст. 5400) Суд вправе давать обязательное толкование положений Конвен­ции (ст. 32), принимать к рассмотрению индивидуальные жалобы о нарушении Конвен­ции (ст. 34) после того, как были исчерпаны все национальные средства правовой защи­ты (ст. 35), и выносить решения но жалобам, обязательные для государств-участниц (ст. 46).

3 Marckx v. Belgium, 13 нюня 1979 г.

40

Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

обязанности обеспечить защиту права граждан на уважение семейной жизни.

Само понятие семейной жизни толкуется судом весьма широко и не связывается с состоянием в каких-либо формальных (брак, усынов­ление, родство) отношениях. Определяющим критерием для суда яв­ляются фактическое наличие семейных отношений (совместное про­живание в прошлом или в настоящем) или-иные формы семейной связи (систематические контакты), например участие непроживающе­го совместно с ребенком фактического отца в воспитании ребенка.

Такая интерпретация позволяет защитить право на семейную жизнь не только отдаленных родственников, но и, например бывшего отчима или мачехи или бывшего фактического супруга родителя ре­бенка, проживавшего совместно с ним в прошлом. На основании ст. 8 Конвенции они могут требовать обеспечения им права на общение с ребенком. Обязанность стран-участниц — обеспечить защиту этого права. Если национальное законодательство такую защиту не обеспе­чивает, то лицо, права которого были нарушены, вправе непосредст­венно обратиться в Европейский Суд по правам человека, который рассматривает дело, на основании ст. 8 Конвенции и собственной прак­тики по ее применению.

Поскольку решения Европейского Суда имеют обязательную силу для государств-участников, на основании принципа примата междуна­родного договора это практически означает, что нормы внутреннего законодательства, противоречащие ст. 8 Конвенции, становятся мерт­вой буквой закона*.

Россия, сравнительно недавно присоединившаяся к Конвенции и признавшая юрисдикцию Европейского Суда, пока еще практически не ощутила результатов этого шага. Прежде всего это связано с незна­нием гражданами своих возможностей по обращению за защитой права на семейную жизнь в Европейский Суд и незнанием практики этого Суда. Нормы российского семейного законодательства будут проверяться на соответствие ст. 8 Конвенции и в случае отрицательно­го ответа на этот вопрос будет применяться конвенционная норма.

Кроме Римской Конвенции, важными источниками норм семейно­го права являются Международный пакт, об экономических, социаль­ных и культурных правах2, Конвенция ООН «О правах ребенка»3,

1 О механизме реализации Конвенции см., например: Игитова И.В. Механизм реали­зации Европейской конвенции «О защите прав человека и основных свобод» // ГнП. 1997. № 1.С. 76-78.

2 Ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г. // ВВС СССР. 1973. № 40. Ст. 564.

3 ВВС СССР. 1990. № 45. Ст. 955.

Глава 4. Семейное законодательство

41

Конвенция стран СНГ «О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам»1.

В состав семейного законодательства входят также нормативные правовые акты Правительства РФ. Правительство управомочено из­давать акты, регулирующие семейные отношения, только в случаях, прямо предусмотренных Семейным кодексом, другими законами или указами Президента РФ.

Так, в соответствии со ст. 82 СК было принято постановление Пра­вительства РФ от 18 июля 1996 г. № 841 «О перечне видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей»2.

Статья 122 СК послужила основанием для принятия постановле­ния Правительства РФ от 3 августа 1996 г. № 919 «Об организации централизованного учета детей, оставшихся без попечения родите­лей» , а ст. 155 СК — основанием для принятия Положения о прием­ной семье4.                      ., .

Законы и подзаконные семейно-правовые акты РФ, действовав­шие На территории РФ до вступления в силу Семейного кодекса, долж­ны быть приведены в соответствий с'ним. До этого момента они подле­жат применению лишь в той части, в которой не противоречат СК.

Судебная практика по семейным делам; как и постановления Пле­нума Верховного Суда РФ;традиционнонеотносились в нашей стране к источникам семейного права. Однако в настоящее время есть все основания констатировать, что во всяком случае постановлений Пле­нума Верховного Суда, а также его опубликованные решения по кон­кретным делам являются источниками права.

Некоторые авторы совершенно оправданно идут еще далее, указы­вая, что любое судебное решение в принципе является источником права5. Судебная практика является источником права во всех без исключения развитых странах мира, хотя роль судебного прецедента в системе законодательных актов неодинакова в странах англо-амери­канского и континентального права.

Признание за прецедентным правом статуса одного из источников права будет означать, что Россия, наконец, покончила с давно считаю­щимся историческим пережитком — нормативизмом. Это, безусловно, придаст российской правовой системе ббльшую гибкость, способность

1 СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1472.

2 СЗ РФ. 1996. №31. Ст. 3743.

3 СЗ РФ. 1996. № 33. Ст. 3995. i СЗ РФ. 1996. №31. Ст. 3721.

3 См.: например: Лившиц Р.З. Судебная практика как источник нрава // Журнал рос­сийского нрава. 1987. № 6. С. 52-55.

42      Раздел 1. Понятие, предмет и метод семейного права

быстро учитывать изменяющиеся потребности, корректировать ошиб­ки и пробелы в законодательстве.

Так, ни постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 октяб­ря 1996т. «О применении судами Семейного кодекса Российской Фе­дерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыска­нии алиментов»', от 4 июля 1997 г. «О применении судами законода­тельства при рассмотрении дел об установлении усыновления»2, от 27 мая 1998 г. «О применении судами законодательства при разреше­нии споров, связанных с воспитанием детей»3 и от 5 ноября 1998 г. «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о растор­жении брака»4 сыграли важную роль в развитии соответствующих институтов семейного законодательства.

§ 2. Соотношение семейного и гражданского законодательства

Проблема соотношения гражданс^го и семейного права никогда не была только теоретической. От признания или непризнания суще­ствования семейного права в качестве отдельной отрасли зависел во­прос о возможности применения к семейным отношениям гражданско-правовых норм. В разных нормативных актах он решался по-разному. В ст. 2 ГК 1964 г. указывалось, что семейные отношения регулируются только семейным, законодательством. Это означало, что гражданское законодательство могло применяться к семейным отношениям лишь в случаях, прямо указанных в законе. Например, ст. 11 КоБС содержала отсылку к нормам Гражданского кодекса, регулирующим исковую дав­ность.

Пробелы в семейном законодательстве при таком подходе должны были восполняться только с помощью аналогии семейного закона или права. Однако прибегать к субсидиарному применению норм граждан­ского права приходилось и тогда. Дело в том, что семейное право не располагает рядом основополагающих понятий, которые приходится заимствовать из права гражданского. В семейном праве нет законода­тельного определения правоспособности и дееспособности, не разра­ботана теория обязательства, договора, ответственности. Обращаться к гражданскому законодательству приходится и для уяснения таких

1 БВС РФ. 1997. № 1. С. 5. t БВС РФ. 1997. № 9. С. 6.

3 БВС РФ. 1998. № 7. С. 9

4 БВС РФ. 1999. № 1. С. 6.

Глава 4. Семейное законодательство                      43

понятий, как валюта платежа, срок исполнения, надлежащее исполне­ние, зачет взаимных встречных требований и т.д.

Возможность субсидиарного применения гражданско-правовых норм к семейным отношениям как для использования таких понятий, так и для восполнения пробелов нуждалась в законодательном закреп­лении. Это и было сделано в Основах гражданского законодательства 1991 г., в п. 3 ст. 1 которых указывалось, что к семейным отношениям гражданское законодательство применяется в случаях, когда эти отно­шения не регулируются семейным законодательством.

В новом ГК семейные отношения вообще не упоминаются. М.И. Брагинский считает, что это означает, что новый ГК занимает такую же позицию, что и ГК 1964 г. Он полагает, что для применения гражданско-правовых норм к семейным отношениям необходимо либо включение соответствующих норм в ГК, как это сделано, например, со ст. 256, регулирующей отношения общей совместной собственности супругов, либо в СК должна содержаться прямая отсылка к нормам гражданского законодательства.

Если согласиться с данной точкой зрения, следует признать, что новый ГК делает шаг назад по сравнению с Основами. На наш взгляд, такой подход к соотношению семейного и гражданского законодатель­ства не оправдан.

Во-первых, в ст. 4 СК сказано, что гражданское законодательство применяется ко всем семейным отношениям, не урегулированным се­мейным законодательством, если это не противоречит существу семей­ных отношений. Таким образом, даже если рассматривать семейное и гражданское право как различные отрасли, создается возможность для неограниченного субсидиарного применения гражданского законода­тельства к семейным отношениям. Во-вторых, в п. 1 ст. 2 ГК записано, что гражданское законодательство регулирует «другие имуществен­ные и связанные с ними личные неимущественные отношения, осно­ванные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятель­ности их участников».

Гражданский кодекс сделал большой шаг вперед, использовав в качестве критерия характер самих регулируемых отношений вместо ссылки на прямое указание закона, как это было в ГК 1964 г. Для того чтобы ответить на вопрос, регулируются ли семейные отношения Гражданским кодексом, нужно решить, обладают ли они признаками гражданско-правовых отношений: равенством и имущественной само­стоятельностью участников и автономией воли.

Как уже отмечалось ранее, семейные отношения обладают всеми указанными признаками. Сам собой напрашивается вывод о том, что

44      Раздел I. Понятие, предмет и метод семейного права

гражданское законодательство должно применяться к семейным отно­шениям не как к отношениям, регулируемым другой отраслью права в порядке субсидиарного применения, а как к собственно гражданским отношениям. Если же продолжать придерживаться взгляда на семей­ное право как на самостоятельную отрасль, то применение гражданско­го законодательства к семейным отношениям должно рассматриваться как субсидиарное, причем не ограниченное никакими рамками.

Однако свободное регулирование отношений, составляющих пред­мет одной отрасли права, нормами другой отрасли подрывает самосто­ятельность первой. Гораздо логичнее рассматривать соотношение норм гражданского и семейного законодательства как соотношение общих и специальных норм. При наличии специальных норм семейно­го законодательства семейные отношения регулируются ими, если же их нет, применяются общие гражданско-правовые нормы.

Семейный кодекс содержит также прямые отсылки к целым инсти­тутам гражданского законодательства: исковой давности, договорному праву, опеке и попечительству. Напрашивается вывод о том, что семей­ное законодательство регулирует лишь специфические черты семей­ных правоотношений, в той же части, в которой они не обладают спе­цификой, они регулируются гражданским правом. Например, брачный договор регулируется общими нормами гражданского договорного права, и в то же время семейное законодательство содержит положе­ния, регулирующие его особенности.

Данный вывод подтверждает и ст. 5 СК, регулирующая восполне­ние пробелов в семейном законодательстве. В этой норме сказано, что если семейные отношения не урегулированы нормами семейного зако­нодательства и нормы гражданского законодательства, прямо регули­рующие данные отношения, отсутствуют, то применяются нормы се­мейного и (или) гражданского права, регулирующие сходные отноше­ния. В данном случае речь идет об аналогии закона.

Следует особо подчеркнуть, что гражданское законодательство применяется в этом случае на равных основаниях с семейным. При этом возможно применение норм семейного и гражданского права, регулирующих сходные отношения как в^ совокупности, так и отдель­но. Никакого приоритета перед гражданскими нормами семейные нормы не имеют. При выборе применимых норм следует руководство­ваться тем, какие из них регулируют отношения, наиболее близкие по характеру и теми, которые требуют урегулирования.

Применение норм гражданского законодательства по аналогии за­кона может быть ограничено, если это противоречит существу регули­руемых семейных отношений. Например, ведение супругами общего

Глава 4. Семейное законодательство                      45

хозяйства как таковое не урегулировано нормами права. Прежде всего это связано с тем, что данные отношения являются сугубо личными и не нуждаются в правовом регулировании вообще. Соглашения супру­гов в этой области тоже будут лежать за рамками права.

Если попробовать применить к данным отношениям аналогию за­кона, то мы увидим, что нормы, регулирующие наиболее близкие от­ношения, — это гражданско-правовые нормы, регулирующие отноше­ния, возникающие из договора о совместной деятельности. Однако применение данных норм к ведению супругамА общего хозяйства было бы ошибочным, так как это противоречит существу супружеских отно­шений. Отношения по совместной деятельности преследуют цель из­влечения прибыли, в основе своей они являются рыночными и воз-мездными. Отношения супругов по ведению домашнего хозяйства не связаны с извлечением прибыли, безвозмездны и находятся вне сферы рыночной экономики.

В случае отсутствия гражданского или семейнйго закона, регули­рующего сходные отношения, права и обязанности членов семьи опре­деляются исходя из общих начал и принципов семейного или граждан­ского права, а также принципов гуманности, разумности и справедли­вости. Здесь имеет место аналогия права. Возможность применения не только норм, но и общих начал и принципов гражданского права при регулировании семейных отношений — веский аргумент в пользу того, что семейное право является частью права гражданского. Можно пред­ставить себе применение норм одной отрасли права к отношениям, регулируемым другой отраслью, но применение общих Начал и прин­ципов совершенно размывает границы между ними.

Независимо от решения вопроса о самостоятельности семейного права как отрасли права, вопрос о самостоятельности семейного зако­нодательства и о сохранении отдельного Семейного кодекса должен быть решен положительно. Наличие кодифицированного законода­тельства, хотя и рассматривается иногда как один из признаков само­стоятельности отрасли, но само по себе еще ни о чем не говорит. Есть немало подотраслей гражданского права, нормы которых собраны в кодексы исходя из соображений законодательной техники. Единствен­ное, о чем свидетельствует наличие Семейного кодекса — это об из­вестной специфике семейных отношений в рамках предмета граждан­ского права, которую никто .и не пытается отрицать.

Раздел II ИСТОРИЯ СЕМЕЙНОГО ПРАВА

Глава 5 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ ДО ПЕТРА I

Сведения о семейном укладе народов, населявших территорию России до принятия христианства, весьма немногочисленны и отры­вочны. Летописи говорят о том, что у полян уже сложилась моногамная семья, у других же славянских племен: родимичей, вятичей, криви­чей — еще сохранялась полигамия. Семейные отношения регулирова­лись в этот период обычным правом.

В различных источниках содержатся указания на несколько спосо­бов заключения брака. Среди них наиболее древний — похищение не­весты женихом без ее согласия, однако постепенно увозу невесты на­чинает предшествовать сговор с ней. Славяне, как описывается в лето­писи, имели обычай похищать на игрищах тех невест, с которыми они сговорились.

Существуют многочисленные доказательства того, что в древние времена существовал и такой способ заключения брака, как покупка невесты у ее родственников, У полян самой распространенной формой заключения брака стал привод невесты ее родственниками в дом к жениху. При этом согласие невесты на брак не имело существенного значения, хотя уже в Уставе Ярослава содержался запрет выдавать замуж силой. Брак заключался по соглашению между родственниками невесты и женихом или его родственниками. Церемония брака сопро­вождалась специальным обрядом: невесту приводили вечером в дом к жениху, и она снимала с него обувь. На другой день после свадьбы ее родственники приносили приданое1. •

Личные отношения между супругами во многом зависели от-формы брака. При похищении невеста становилась собственностью мужа, поэтому в отношении нее возникали права скорее вещного, чем

' См.: Неволин К. История российских гражданских законов. Т. 1. СПб., 1851. С. 456.

Глава 5. Семейное право России до Петра 1                   47

личного характера. При купле невесты и особенно при заключении брака с приданым по соглашению между женихом и родственниками невесты возникали, во-первых, отношения между женихом и этими родственниками, которые несколько ограничивали власть мужа. Во-вторых, появляются уже первые признаки наделения жены личными правами. Власть мужа при этой форме брака также была очень велика, хотя и не неограниченна.

На Руси, по-видимому, муж никогда по закону не имел права жизни ц смерти в отношении своей жены. Однако муж мог распо­ряжаться ее свободой. Например, в Летописи Нестора имеется от­носящееся к 1022 г. свидетельство о том, что князь Мстислав и Ки-сожский Редедя, вступая в единоборство, условились, что тому, кто победит другого, достанутся имение, казна, жена и дети побежден­ного.

Развод в тот период производился свободно, причем есть основа­ния полагать, что в браке с приданым инициатором развода могла быть и женщина.

С принятием христианства происходит рецепция византийского брачно-семейного законодательства, основанного на канонических представлениях о браке. В России начинает действовать Номоканон — собрание византийского семейного права, состоящее из канонических правил и светских постановлений византийских императоров. В пос­ледующем Номоканон был дополнен постановлениями русских кня­зей. Русский перевод Номоканона с этими дополнениями получил название Кормчей книги.

Христианство распространялось на Руси постепенно, и вытесне­ние византийским законодательством обычного семейного права про­исходило медленно. Церковное венчание, введенное в XI в., практико­валось только среди высших слоев общества, остальное население за­ключало браки по традиционным обрядам, справедливо считавшимся пережитками язычества. Особенно распространен был обряд заключе­ния брака «у воды». Церковь постоянно боролась с этими обычаями и пыталась утвердить каноническую форму брака.

Согласно установлениям Кормчей книги, венчанию предшество­вало обручение — сговор, во время которого родители невесты и жени­ха условливались о заключении брака и договаривались о приданом. Акт обручения оформлялся специальной сговорной записью; на слу­чай нарушения обещания вступить в брак устанавливалась неустой­ка — заряд, достигавшая иногда значительных размеров. Одновремен­но священник, производивший обручение, давал венечную запись, ко­торую необходимо было предъявить при венчании. Обручение связы-

48      Раздел II. История семейного права

вало жениха и невесту почти так же, как брак; нарушение верности жениху рассматривалось в качестве прелюбодеяния.

Возраст вступления в брак был установлен: 15 лет для жениха и 13 лет для невесты. Верхний возрастной предел формально не был предусмотрен, но священникам предписывалось отказываться венчать престарелых лиц. Обращалось внимание и на то, что между вступаю­щими в брак не должно быть «великой разницы в летах».

Запрещались браки с близкими родственниками, а также между лицами, состоящими в духовном родстве, основанном на совершении обряда Крещения. Нельзя было также вступить в брак при наличии другого нерасторгнутого брака.

Взаимное согласие на вступление в брак по церковным правилам всегда было необходимо. Однако в действительности в тот период согласие невесты практически никогда не спрашивалось. Запрещалось вступать в четвертый брак. В Своде канонического права 1551 г. при­водятся по этому поводу слова Григория Великого; «Первый брак — закон, второй прощение, третий — законопреступление, четвертый — нечестие, свинское есть житие»'. Венчание производилось только свя­щенником, обозначенным в венечной записи, в присутствии не менее двух свидетелей.

Расторжение брака все более усложнялось. Православная церковь, как русская, так и византийская, в отличие от католической, в принци­пе признавала возможность развода. В России формально существо­вавшие поводы к разводу заимствовались из византийского права, но не все они реально применялись. Основным поводом к разводу явля­лось прелюбодеяние, так как развод за прелюбодеяние упоминается в Евангелии.

Однако законодательство того ^периода по-разному относится к прелюбодеянию мужа И жены. Если прелюбодеяние совершала жена, то муж по византийским законам не только имел право, но и обязан был развестись с ней под угрозой бесчестия. В России обязанность развестись с неверной женой существовала только для священнослу­жителей, но право развестись с ней признавалось, безусловно, за всеми. Муж же считался совершившим прелюбодеяние, только если он нахо­дился в связи с замужней женщиной. Так как в то время не признава­лась ответственность за прелюбодеяние перед своей женой, оно рас­сматривалось только как преступление перед другим мужчиной — мужем любовницы2.

) Лтпкии В.Н. Лекции но внешней истории русского права. СПб., 1890. С. 84. 2 См.: Загоровский И.А. Курс^емейпого права. Одесса, 1909. С. 131-132.

Глава 5. Семейное право России до Петра I                   49

Поводами к разводу считались также неспособность к брачному сожитию, бесплодие жены, безвестное отсутствие одного из супругов, неизлечимая болезнь, например проказа. Наиболее часто встречался развод в связи с принятием одним из супругов монашества. Хотя цер­ковные правила запрещали насильственное пострижение, мужья часто пользовались этим, чтобы прекратить брак. Например, Петр I уже в гораздо более позднюю эпоху отправил в монастырь свою жену Евдо­кию, несмотря на ее сопротивление и отказ духовенства совершать этот богопротивный акт1.

В рассматриваемый период еще возможен был развод по обоюдно­му согласию супругов. <Мы договорились полюбовно, чтобы нам раз­вестись и мужу на другой жене жениться», «Как мы по своей воле сошлись, так по доброй воле разошлись^ — гласят разводные грамоты того времени2. Это прежде всего свидетельствует о том, что каноничес­кое представление о природе брака как о таинстве еще недостаточно укрепилось в правосознании населения. В браке и разводе по взаимно­му согласию еще усматривается частно-правовой договорный элемент.

Похожий путь развития проходят представления о браке и в Запад­ной Европе. В Римском праве классического периода брак и развод признавались неформальными частными соглашениями, и только с возникновением христианства и ростом его влияния взгляды на брак меняются. Причем если в Византийской Империи обязательность вен­чания вводится законом императора Льва в 893 г., то в Западной Евро­пе браки, заключенные по обычному праву, считаются законными вплоть до Тридентского собора 1563 г.

Личные отношения между супругами с принятием христианства также меняются. Замужняя женщина рассматривается уже не как иму­щество мужа, а как относительно самостоятельное лицо. Сам же цер­ковный брак официально признается таинством, совершаемым на не­бесах, направленным на .наиболее полное физическое и духовное об­щение супругов. В этом понятии подчеркивается связь духовных и физических элементов брака.

Однако духовная сторона христианского брака не получает суще­ственного развития в России того периода. Она рассматривается до­статочно примитивно и формально — только как общность религиоз­ной жизни. С этим связан и запрет на вступление в брак с нехристиа­нами.

f См.: Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Кн 3.6. М., 1992. С. 561.

2 Загоравский И-А. Курс семейного права. С. 138.

4-1148

50      Раздел II. История семейного права

До московского периода замужние женщины пользовались отно­сительной свободой, затем наступила так называемая эпоха терема, когда женщины из верхних слоев общества не общались практически ни с кем, кроме ближайших родственников.

К. Неволин считал, что в России муж никогда не имел формального права убить жену, насильно постричь в монахини или продать в холоп­ство, а многочисленные случаи, описанные в летописях, он относил к злоупотреблению правом*. Тем не менее все эти явления имели место. За убийство жены муж подвергался легкому наказанию, а жена, убив­шая мужа, живой закапывалась в землю. Муж мог заложить жену, предоставив залогодержателю право пользоваться предметом залога. Основой отношений между мужем, женой и детьми является власть мужа и отца.

Семья в тот период напоминает маленькое государство со своим главой и собственной публичной властью. Она является социальной организацией, «внутри которой действуют... начала социально органи­зованного строя, как и в государстве»2. Права власти, принадлежащие главе семьи, осуществлялись с помощью непосредственного принуж­дения без помощи иска или обращения к публичным властям. Домо­строй подробно наставляет мужа, как можно и как нельзя бить жену.

Частное право в России в этот ранний период еще не выделилось как таковое, и говорить об отнесении семейного права, основанного на таких началах, к частному или публичному невозможно- Однако се­мейное право и семейный уклад России той эпохи отличались от се­мейного права и семейного уклада Западной Европы и особенно Древ­него Рима, И в России, и в Западной Европе семья функционировала как публичная организация, а власть домовладыки практически ничем не ограничивалась римским законам она была даже строже, чем в России: в Риме домовладыка имел над женой и детьми право жизни и смерти. Но весь строй общественной жизни в Риме и в Западной Европе, а также господствующее правосознание приводили к Тому, что эти законы почти не применялись.

Уже в классический римский период, несмотря на формальное существование архаичных норм, по словам К. Савиньи, женщина поль­зуется уважением как нигде, а унизительное обращение с сыновьями, как с рабами, было немыслимо при существовании такого публичного права, по которому этим сыновьям было предоставлено право пользо­ваться всеми политическими правами и возможность достигать выс-

' См.: Невплин К. История российских гражданских законов. С. 82—85. 2 Петражицкий Л.И. Теория нрава и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. СПб., 1910. С. 713.

Глава 5. Семейное право России до Петра I                   51

ших государственных должностей, оставаясь в подчинении отеческой власти.

В Западной Европе эволюция правосознания высших слоев обще­ства была связана и с таким явлением, как культ прекрасной дамы, основанный на почитании Мадонны. Связанные с ним представления делали применение насилия к женщине несовместимым с рыцарской честью. В России же правосознание стояло на еще более низкой ступе­ни развития, чем законодательство. Поэтому формально запрещенные убийство жены или лишение ее свободы довольно часто встречались в реальной жизни, не вызывая морального осуждения.

Имущественные отношения супругов в России, напротив, отлича­ются от имущественных отношений супругов Западной Европы в сто­рону признания за замужней женщиной большей самостоятельности. Еще в дохристианский период жены имели свое имущество. Так, кня­гине Ольге принадлежал собственный город, свои места птичьей и звериной ловли*.

При обручении в сговорной записи могли устанавливаться усло­вия, определяющие права и обязанности супругов по поводу имущест­ва в браке и после его прекращения. К. Неволин справедливо видит в них прообразы современных брачных договоров. Приданое давалось невесте ее родителями или родственниками. В допетровские времена дочь не наследовала после своих родителей, но они должны были дать ей приданое. В случае смерти родителей эта обязанность переходила на их наследников. При отсутствии наследников имение переходили к казне, но из него выделялось дочерям приданое.

Относительно того, было ли в то время приданое общесемейным имуществом или раздельной собственностью жены, существуют раз­ные точки зрения. А.И. Загоровский считает его общим, а К. Нево­лин — раздельным. В условиях неразвитого гражданского общества, а также из-за скудности источников действительно очень трудно сде­лать однозначный вывод. Ясно только, что во время брака муж владел и пользовался имуществом жены, но не мог им распоряжаться без ее согласия.

Еще в древнем памятнике «Вопрошение Кириково» растрата иму­щества жены считалась тяжким проступком и поводом к разводу. В случае смерти жены ее движимое имущество переходило к ее детям, а при отсутствии детей — к лицам, давшим приданое. Содержание жены в то время обеспечивалось дарением ей мужем или свекром имущества и земель для обеспечения ее на случай вдовства.

' См.: Неволин К. История российских гражданских законов. С. 94.

52      Раздел II. История семейного права

Отношения между родителями и детьми в Древней Руси, как и всюду в этот период, строились на отцовской власти. Законность про­исхождения в рассматриваемое время еще не имела решающего значе­ния. При наличии у некоторых славянских племен многоженства и повсеместном распространении наложничества главным было призна­ние ребенка своим отцом. Так, князь Владимир был рожден Святопол-ком от Ольгиной ключницы Малуши, но наследовал отцу и стал кня­зем1. С другой стороны, Святополк, рожденный другим князем Влади­миром от жены его брата Ярополка, называется Нестором «сыном прелюбодеяния» и незаконнорожденным.

Однако такое различие основано, по нашему мнению, на понима­нии прелюбодеяния как вины только перед другим мужчиной, сущест­вовавшем в то время. Рождение Святополком сына от незамужней женщины, низшей по положению, не противоречило представлениям той эпохи. Связь же с замужней женщиной, равной, а кроме того, женой собственного брата, считалась не только аморальной, но и приравни­валась к кровосмешению.

С принятием христианства постепенно начинает придаваться зна­чение только законному родству. В Уложении 1648 г. запрещалось узаконение внебрачных детей даже в случае брака родителей. Дети не состояли в правовой связи с отцом и признавались только родственни­ками своей матери.

Родительская власть на Руси была весьма сильна, хотя права жизни и смерти над детьми родители, по-видимому, формально никог­да не имели, однако убийство детей не рассматривалось 9 качестве серьезного преступления. По Уложению 1648 г. за убийство ребенка отец приговаривался к году тюремного заключения и церковному по­каянию. Дети же, убившие своих родителей, подвергались смертной казни.

Принуждение детей к повиновению осуществлялось самим отцом с помощью домашних наказаний. Домострой рекомендует в этом слу­чае «биение жезлом и сокрушение ребер». Государство принципиаль­но в эти отношения не вмешивалось. Жаловаться на родителей дети не могли. За одну только попытку подать жалобу Уложение 1648 г. пред­писывало «бить их кнутом нещадно».

Родители могли обратиться для наказания детей и к публичным властям. Дело при этом по существу не рассматривалось, и в суть обвинений никто не вникал. Достаточно было одной только жалобы родителей, чтобы приговорить детей к порке кнутом.

1 См.: Неволин К. История российских гражданских законов. С. 312.

Г лава 6. Семейное право России периода империи                53

Родители имели право отдавать детей в холопство. Несмотря на осуждение церкви, практиковалось насильственное пострижение детей в монахи.

Глава 6 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ ПЕРИОДА ИМПЕРИИ

Реформы Петра I положили начало новому периоду в развитии семейного права. Прежде всего усиливается роль светского законода­тельства, в основном императорских указов, служащих для восполне­ния пробелов в каноническом праве.

Рещающее значение стало придаваться добровольности вступле­ния в брак. По указу Петра I, действовавшему, правда, непродолжи­тельное время, родственники лиц, вступающих в брак, обязаны были приносить присягу в том, что не принуждали жениха и невесту к браку.

Это положение затем получило закрепление в Своде Законов Рос­сийской Империи. Статья 12 Законов гражданских указывала, что «брак не может быть законно совершен без добровольного и непринуж­денного согласия сочетающихся лиц»1. Указом 1722 г. было запрещено женить «дураков, которые ни в науку, ни в службу не годятся».

Указом. 1714 г. Петр попытался ввести образовательный ценз для дворян, вступающих в брак, требуя при венчании справки о знании арифметики и геометрии. Но эта попытка также не увенчалась успе­хом. При Петре I обручение становится расторжимым. Запрещается снабжать его сговорной записью и включать в нее условие о неустойке (заряде) на случай, если брак не состоится. В дальнейшем это положе­ние получило развитие в Своде Законов. Часть 2 ст. 12 Законов граж­данских гласила, что брак не может быть предметом гражданско-пра­вовых сделок, и потому обещание вступить в брак может быть свободно не выполнено без всяких последствий для обещавшего. В 1775 г. обру­чение сливается по времени с венчанием.

В 1721 г. православные христиане впервые получили в России возможность вступать в браки с христианами других конфессий. Это нововведение было связано с тем, что после войны России со Швецией Петр I хотел поселить пленных шведов в Сибири и привлечь их к ее освоению, дав им российское гражданство. Однако по законам того времени они не могли вступить в ^рак с православными, не приняв предварительно православную веру. В связи с этим и было установле-

' Свод Законов Российской Империи. Законы гражданские. Т. 10. СПб., 1916. Ч 1.

54

Раздел II. История семейного права

но правило (существующее в каноническом праве и в настоящее время) о том, что христианин другой конфессии вправе вступить в брак с православным, дав подписку о том, что он не будет совращать право­славного супруга в свою веру и обязуется воспитывать детей в право­славии.

В 1810 г. Синод составил перечень запрещенных степеней родства. Согласно каноническим правилам запрещались браки восходящих, нисходящих родственников, а также боковых родственников до седь­мой степени включительно. До такой же степени запрещались и браки между свойственниками. Светское законодательство распространило ограничения только до четвертой степени бокового родства и свойства. Препятствием к браку по-прежнему оставалось и духовное родство.

В 1744 г. Указом Синода были запрещены браки лиц старше 80 лет. «Брак от Бога установлен, — гласит Указ, — для продолжения рода человеческого, чего от имеющего за 80 надеяться весьма отчаянно»1. В 1830г. повышается возраст для вступлениявбракдо 18лет для мужчин и 16 лет для женщин. Для вступления в брак Необходимо было полу­чить согласие родителей независимо от возраста жениха и невесты (ст. 6 Законов гражданских). Брак, заключенный без согласия родите­лей, тем не менее признавался действительным, но дети лишались права наследовать имущество родителей по закону, если родители их не простили. Лица, состоявшие на гражданской или военной службе, обязывались получить согласие на брак своего начальства (ст. 9 Зако­нов гражданских). За брак, заключенный без такого разрешения, они подвергались дисциплинарному взысканию.

Законодательство того периода знает и случаи ограничения брач­ной правоспособности в судебном порядке. Приговором суда запреща­лось вступать в брак лицам, осужденным за двоебрачие, а также тому из супругов, брак с которым был расторгнут из-за его неспособности к брачной жизни.

Заключение брака с 1775 г. могло производиться только в приход­ской церкви одного из вступающих в брак. Венчанию по-прежнему предшествовало оглашение. Брак заключался при личном присутст­вии жениха и невесты. Исключение делалось лишь для лиц император­ской фамилии, венчающихся с иностранными принцессами.

Согласно ст. 31 Законов гражданских, брак мог быть признан не­действительным при совершении его в результате насилия или при сумасшествии одного или обоих супругов. Недействительным являлся и брак между лицами, состоявшими в запрещенных степенях кровного

1 Лотки» В.Н. Учебник истории русского гражданского права периода империи. СПб., 1909. С. 513.

Глава 6. Семейное право России периода империи                55

или духовного родства или свойства; при наличии другого нерасторг­нутого брака; с лицом старше 80 лет; с лицом духовного сословия, обреченным на безбрачие; православных с нехристианами.

Если брак заключался с лицом, не достигшим брачного возраста, установленного светским законодательством (16 и 18 лет), но достиг­шим канонического брачного возраста (13 и 15 лет), супруги разлуча­лись до наступления возраста, предусмотренного светским законом. После этого они могли снова выразить свою волю и продолжать брак, который признавался действительным. Право требовать признания брака недействительным по данному основанию принадлежало только несовершеннолетнему супругу по достижении совершеннолетия.

Развод в период империи становится все менее свободным. Развод по взаимному согласию прямо запрещается ст. 46 Законов граждан­ских. Поводами к разводу являлись: прелюбодеяние любого из супру­гов; двоебрачие; неспособность к брачному сожитию; безвестное отсут­ствие супруга свыше 5 лет, если оно не было вызвано виновным поведе­нием оставшегося супруга; покушение на жизнь супруга; принятие мо­нашества; ссылка в каторжные работы с лишением всех прав состояния.

В допетровскую эпоху ссылка не оказывала влияния на брак, и жена следовала за сосланным мужем. Начиная с 1720 г. жены ссыльных могли оставаться в своих имениях, полученных в приданое. Однако до 1753 года развода в этом случае.не требовалось. Брак считался прекра­щенным автоматически с момента вынесения приговора уголовным судом, как если бы сосланный супруг умер. Это было связано с тем, что ссылка на каторгу сопровождалась лишением всех прав состояния и считалась гражданской смертью. С 1753 г. стало необходимым хода­тайствовать о разводе с осужденным супругом.

Процедура развода в императорской России была очень сложной. Бракоразводный процесс осуществлялся судами Духовных консисто­рий. Сам процесс носил смешанный состязательно-розыскной харак­тер. Решение выносилось на основании формальной оценки доказа­тельств, т.е. решающее значение придавалось не убедительности дока­зательств для судей, а наличию строго определенных доказательств, которыми, например при прелюбодеянии, являлись показания двух или трех свидетелей-очевидцев. Само по себе признание супругом, совершившим прелюбодеяние, своей вины не принималось во внима­ние, если оно не подтверждалось формально необходимыми доказа­тельствами. На практике это приводило к многочисленным злоупот­реблениям и часто вынуждало к подкупу лжесвидетелей.

Прелюбодеяние являлось одновременно уголовным преступлени­ем и могло рассматриваться также уголовным судом по жалобе другого

56      Раздел II. История семейного права

супруга. Суд вправе был подвергнуть виновного тюремному заключе­нию на срок от трех до восьми месяцев, а его соучастника — на срок от двух до четырех месяцев, если он был холост, и на срок от четырех до восьми месяцев, если он состоял в браке.

Одновременное возбуждение уголовного дела и дела о разводе не допускалось, так как развод тоже считался наказанием, а за одно и то же преступление лицо не могло наказываться дважды. У невиновного супруга оставалось право выбора между уголовным преследованием и сохранением брака или разводом. Виновному в прелюбодеянии супру­гу после развода разрешалось вступить в новый брак только после церковного покаяния.

В случае многобрачия было возможно и уголовное наказание, и признание брака недействительным в духовном суде. При этом уголов­ный суд, особенно после введения суда присяжных, основываясь на свободной оценке доказательств, мог вынести приговор, противореча­щий решению духовного суда, связанному формальной оценкой дока­зательств.

Дореволюционная Россия так и не дошла до создания единого для всех подданных законодательства о браке. Российское брачное законо­дательство, и светское, и каноническое, всегда строилось на основалии религиозных правил. Поэтому лица разных вероисповеданий и кон­фессий попадали под действие различных законов в зависимости от предписаний своей религии.

С одной стороны, это было свидетельством веротерпимости (гораз­до хуже было бы навязывание всему населению империи православных представлений о браке), с другой стороны, на рубеже XIX—XX вв. нача­ла настоятельно ощущаться потребность,в хотя бы альтернативном еди­ном светском законодательстве, допускающем браки между лицами разных религий, развод по взаимному согласию в светском органе и т.д.

Мусульманам разрешалось заключать полигамные браки. Развод между мусульманами регулировался законами Шариата, которые предусматривали развод по взаимному согласию и по воле мужа в одностороннем порядке.

Брак между католиками был нерасторжим, дозволялась только сепарация — судебное разлучение супругов. Вступить в новый брак супруги, получившие решение о сепарации, не могли. Протестантская церковь допускала ббльшую свободу разводов, в том числе и при «от­вращении супруга к брачной жизни».

По иудейским религиозным законам муж мог развестись со своей женой при наличии любой серьезной причины. Жена же имела право требовать развода только в строго определенных случаях.

Глава 6. Семейное право России периода империи                57

Личные права и обязанности супругов в период империи также претерпели существенные изменения. Прежде всего с восприятием европейских форм жизни изменилось само положение женщин в об­ществе. Власть мужа, формально сохранившаяся до 1917 г., приобре­тает более цивилизованные формы. С 1845 г. муж не вправе подверг­нуть жену физическому наказанию. Насильственное пострижение в монахини также становится невозможным.

Законодатель в этот период все более активно пытается регулиро­вать внутренние отношения супругов в браке. «Муж обязан любить свою жену, как собственное тело, жить с нею в согласии, уважать, защищать, извинять ее недостатки и облегчать ей немощи», — гласит ст. 106 Законов гражданских. Статья 107 так формулирует обязаннос­ти жены: «жена обязана повиноваться мужу своему как главе семейст­ва, пребывать к нему в любви и неограниченном послушании, оказы­вать ему всяческое угождение и привязанность как хозяйка дома».

По сути своей все эти правила не что иное, как мнимые права, санкций за них установлено не было, а с отменой права мужа физичес­ки наказывать жену они не могли быть осуществлены и непосредствен­ным принуждением.

Место жительства супругов определялось по месту жительства мужа. Жена обязана была следовать за ним, в противном случае она могла быть водворена в дом мужа принудительно. Только ссылка мужа освобождала жену от этой обязанности.

Начиная с XVIII в. жена получила право требовать судебного раз­лучения в случае жестокого обращения. Только в начале XX в. в Свод Законов была введена ст. 1031, в соответствии с которой за супругом признавалось право отказаться от совместной жизни, если она «пред­ставляется для него невыносимой». Совместная жизнь могла быть при­знана невыносимой вследствие жестокого обращения с супругом или детьми, нанесения тяжких оскорблений, явного злоупотребления суп­ружескими правами, бесчеловечного или порочного поведения супруга, а также если супруг «одержим тяжкой душевной болезнью или иной прилипчивой и отвратительной болезнью, которая представляет опас­ность для жизни и здоровья другого супруга или его потомства».

Жена имела право и была обязана носить имя мужа и следовать его состоянию. Исключением из этого правила признавалась лишь приви­легия дворянок, вышедших замуж за лиц недворянского звания, сохра­нить дворянство, не сообщая его мужу.

Значительную эволюцию претерпела обязанность следовать со­стоянию супруга лиц несвободных сословий. Ранее действовало пра­вило о том, что вступивший в брак с крепостным сам утрачивал свобо-

58      Раздел П. История семенного права

ду, если специально не выговорил ее сохранение у господина своего будущего супруга. Эта норма была отменена в отношении мужчин, вступивших в брак с крепостными, при Екатерине II, а в отношении женщин — при Александре I.

Имущественные отношения супругов с XVIII в. также меняются. С петровских времен приданое жены рассматривается как ее раздель­ное имущество, которым муж не может даже пользоваться. Указ 1715г. давал жене право свободно продавать и закладывать свои вотчины без согласия мужа»

Правда, в отношении этого права на практике сначала допускались определенные колебания. Так, в 1763 г. Сенат признал недействитель­ным купчую, данную мужу женой, указав, что жена, находящаяся под властью мужа, не может спорить против его воли о выдаче купчей. Однако, хотя это противоречие между признанием дееспособности замужней женщины в имущественной сфере и ее подчинением мужней власти сохранилось, общая тенденция развития законодательства была направлена на предоставление ей права свободно распоряжаться своим .имуществом. Единственным исключением оставалось запреще­ние жене обязываться по векселю без согласия мужа по Вексельному уставу 1832 г. Но, не имея права подписывать векселя, замужняя жен­щина могла свободно выдавать заемные письма.

В ст. 109 Законов гражданских говорится о том, что «браком не создается общего владения в имуществе супругов, каждый из них может иметь и вновь приобретать отдельную собственность». Соглас­но ст. 115, жена имела право свободно распоряжаться имуществом, не требуя от мужа дозволительные или верительные письма. Статья 112 разрешала супругам заключать между собой любые сделки. Муж мог распоряжаться, имуществом жены только по ее доверенности как обыч­ный представитель. ^

Право на содержание признавалось только за женой, которую муж обязан был содержать «по состоянию и возможностям своим» (ст. 106). Эта обязанность прекращалась, если жена не выполняла своих супру­жеских обязанностей, в частности отказывалась следовать за мужем. В начале XX в. Свод Законов был дополнен ст. 1061, в соответствии с которой жена сохраняла право на содержание, если уклонялась от совместной жизни с мужем, по вине которого совместная жизнь суп­ругов была судом признана невыносимой.

Следует еще раз подчеркнуть, что до самой революции брачное законодательство России не было светским. Российские законодатели упорно отказывались от проведения реформ, признанных необходи­мыми всеми ведущими специалистами в области гражданского права.

Глава б Семейное право России периода империи                59

Особенно негативным было отношение законодателей к введению гражданского брака. Гражданский брак не только не допускался в самой Российской Империи, Россия так никогда формально и не при­знала гражданские браки, заключенные в странах, где они существова­ли. В 1902 г. Россия отказалась подписать Гаагскую конвенцию, так как она предусматривала взаимное признание браков, заключенных в ино­странных государствах по их законам.

Единственной уступкой стало разрешение раскольникам заклю­чать гражданские браки, подлежавшие регистрации в полицейском управлении. Их введениебыло вызвано тем, что, не признавая расколь­ничьего духовенства, российское правительство не признавало и за­ключаемые им браки. Раскольники, следовательно, не могли вступить в законнный брак, не приняв, предварительно православия. С 1906 г., после издания указа о веротерпимости, стали допускаться церковные браки между раскольниками. Гражданские браки сохранили значение только для раскольников-беспоповцев.

В петровские времена смягчается власть родителей над детьми:

родители уже не вправе насильственно венчать своих детей или отда­вать их в монастырь.

Право родителей применять физические наказания в отношении детей так и не было отменено в дореволюционной России. Начиная с XVIII в. оно постепенно стало ограничиваться запретом калечить и ранить детей, а также ответственностью за доведение их до самоубий­ства. Но и в конце XIX в., если за умышленное убийство своих детей родители наказывались даже строже, чем^а убийство постороннего лица, то за неосторожное убийство детей в процессе наказания они подвергались гораздо менее тяжкой каре, чем другие неосторожные убийцы. За особо жестокое обращение с детьми родителям делалось внушение совестным судом за закрытыми дверьми.

Родители по-прежнему могли использовать и публично-правовые. меры против непокорных детей. Уложение о наказаниях (ст. 1593) разрешало по требованию родителей заключать детей в тюрьму на срок от трех до четырех месяцев за неповиновение родителям или разврат­ную жизнь. В XIX в. такая мера стала настолько противоречить суще­ствующим в то время в обществе представлениям, что губернаторы, к которым родители все еще изредка обращались с подобными требова­ниями, отказывались ее осуществлять1.

Для рассмотрения жалоб родителей на детей был создан специаль­ный совестной суд, который не только вел разбирательство, но и при-

1 См. Загоровский ИА Kypi семейного права С 307

60      Раздел II. История семейного права

мирял стороны. При этом родители не должны были представлять никаких доказательств вины детей. Исследование этого вопроса счи­талось неуместным. У детей спрашивали, что они могут сказать в свое оправдание. Но если в ИХ ответах содержалось что-либо, что могло бы квалифицироваться как «наветы на родителей» или «выражение непо­чтения», это только усугубляло вину детей.

В Своде Законов (ст. 161 Законов гражданских) было записано," что «власть родителей простирается на детей особого пола и всякого возраста с различием в пределах, законом для сего поставляемых». Родительская власть несколько ограничивалась с поступлением сыно­вей на службу и выходом дочерей замуж, поскольку дочь не могла одновременно находиться под неограниченной властью мужа и роди­телей.

Родители имели право требовать выдачи детей от любого лица' независимо от того, отвечало это интересам детей или нет.

Лишения родительских прав российское законодательство того времени не знало, за исключением одного случая: православные роди­тели могли быть лишены родительских прав, если они воспитывали своих детей в иной вере.

Формальное существование столь сильной родительской власти постепенно все более перестает соответствовать общественным пред­ставлениям. Это положение прекрасно охарактеризовал Г.Ф. Шерше-невич. «Объектом права личной власти, — писал он, — является само подвластное лидо^ а не какие-либо действия с его стороны. Однако в настоящее время, с признанием личности за каждым человеком, эти права попадают в безвыходное противоречие с нормами, охраняющи­ми свободу каждого лица... Отсюда обнаруживается теоретическая не­состоятельность этих прав и практическая их неосуществимость»1.

Родители не только имели право, но и обязаны были воспитывать своих детей. Воспитание состояло в приготовлении детей к полезной деятельности: определению сыновей на службу, а дочерей — замуж. Родители должны были также предоставлять содержание несовершен­нолетним детям в соответствии со своими возможностями.

В XVIII в. незаконнорожденные дети следовали состоянию ма­тери, но дети дворянок не получали дворянства, хотя нередко оно им жаловалось императорским указом. Отец обязан был только со­держать незаконнорожденного ребенка и его мать, но это содержание рассматривалось не как алименты, а в качестве возмещения вреда. Воинский артикул 1716 г. обязывал холостого человека, чья незамуж-

' Шершеневич Г.Ф. Русское гражданское право. С. 458.

Глава 6. Семейное право России периода империи                61

няя любовница родила ребенка, доставлять ей и ребенку средства к существованию. Одновременно предусматривалось и уголовное на­казание за этот проступок. Требование о содержании рассматривалось не гражданским судом, а уголовным, как гражданский иск в уголов­ном процессе.

Узаконение детей в XVIII в. осуществлялось только по высочай­шему повелению, каждый раз в индивидуальном порядке. В XIX в. правила об узаконении менялись чрезвычайно часто. В царствование Александра I стало разрешаться .узаконение детей, рожденных до брака, в случае вступления их родителей в брак между собой. Это правило не распространялось на детей, рожденных от прелюбодеяния. При Николае II издается высочайшее повеление, запрещающее такое узаконение. При Александре II оно опять разрешается.

Закон от 3 июля 1902 г., внесший изменения в Свод Законов, впе­рвые позволил рассматривать иски внебрачных детей о содержании в порядке гражданского, а не уголовного судопроизводства. Согласно этому Закону, происхождение ребенка от отца могло подтверждаться любыми доказательствами. Однако речь шла не об установлении от­цовства как семейно-правовой связи с ребенком, а лишь о праве ребен­ка на содержание. Добровольное признание отцовства не допускалось.

Правовая связь с матерью ребенка устанавливалась на основании признания ею ребенка своим. При отсутствии признания происхожде­ние ребенка от матери могло быть подтверждено только метрической записью или ее собственноручным письменным удостоверением. В данном случае устанавливалась именно семейно-правовая связь между матерью и ребенком. Такое ограничение в способах доказыва-ния обосновывалось необходимостью защиты девушек из благород­ных семей, родивших ребенка вне брака, от возможного шантажа.

Родительская власть в отношении внебрачного ребенка принадле­жала матери (ст. 1321 Законов гражданских). Фамилия ребенку дава­лась по фамилии матери, но только если она выражала на это согласие. Отчество записывалось по имени крестного. Отец обязан был предо­ставлять ребенку содержание в случае его нуждаемости и в соответст­вии с общественным положением матери (ст. 1324 Законов граждан­ских). Мать также должна была содержать ребенка. Отец, выплачи­вающий ребенку содержание, имел преимущественное право быть на­значенным его опекуном или попечителем, а также право контролиро­вать его воспитание и содержание (ст. 13210 Законов гражданских). Внебрачные дети могли наследовать только благоприобретенное иму­щество матери. Наследование по закону ее родового имущества и на­следование после отца не допускалось.

62      Раздел Ц. История семейного права

Узаконение детей по-прежнему разрешалось лишь в случае брака родителей, но ст. 1441 Законов гражданских отменяла запрет на узако­нение детей, рожденных от прелюбодеяния. Производилось узаконе­ние окружным судом. Как и раньше, наряду с этими правилами сохра­нялась и возможность узаконения индивидуальными императорскими указами.

Усыновление в России традиционно разрешалось свободно всем сословиям, кроме дворян, которые могли усыновлять лишь при отсут­ствии нисходящих и боковых родственников той же фамилии. Усы­новление допускалось только в отношении родственников, но не чужих детей. Усыновление дворянами каждый раз оформлялось инди­видуальным актом императора.

Крестьяне могли усыновлять путем приписки ребенка к своему семейству, но право на надел он приобретал только в том случае, если усыновление было произведено с разрешения общины.

В конце XIX — начале XX в. законодательство об усыновлении изменилась. Все сословия получили право свободно усыновлять. В регулировании усыновления четко прослеживается взгляд на него, как на средство устранения невозможности создания собственной семьи. Усыновителем могло быть лишь лицо старше 50 лет, между ним и усыновленным должна была быть разница в возрасте не менее 18 лет. Запрещалось усыновлять лицам, состоявшим в браке и имевшим соб­ственных детей (ст. 145 Законов гражданских). Усыновитель и усы­новляемый должны были быть одного вероисповедания. На усыновле­ние необходимо было получить согласие супруга усыновителя, роди­телей усыновляемого, самого усыновляемого старше 14 лет. С 1902 г. было разрешено усыновлять своих незаконнорожденных детей. Усы­новление производилось окружным судом. Усыновленные приобрета­ли права родных детей, за исключением права наследовать родовое имущество, которое переходило только к кровным родственникам.

Подводя итог, можно заключить, что в регулировании брачно-се-мейных отношений в предреволюционной России был сделан значи­тельный шаг вперед. Семейное законодательство в целом находилось примерно на том же уровне развития, чтоя законодательство большин­ства европейских стран.

Наиболее остро стояла проблема введения гражданской формы брака, упрощения процедуры развода, а также уравнения в правах внебрачных детей.

Временное правительство в мае 1917 г. создало особое совещание, в которое были включены крупнейшие юристы, в том числе и профес­сор Л.И. Петражицкий. Целью совещания являлась подготовка закона

Глава 7. Семейное право России с 1917 по 1926 год                63

«О поводах к разводу». Предполагалось расширить число поводов к разводу, однако подведомственность дел о расторжении брака судам духовных консисторий сохранялась. Закон так и не вступил в силу.

Глава 7 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ С 1917 ПО 1926 ГОД

Почти сразу же после Октябрьской революции 1917 г. были прове­дены две важнейшие реформы семейного законодательства. 18 декаб­ря 1917 г. вышел декрет «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния»'. Согласно этому декрету, единственной фор­мой брака для всех граждан России независимо от вероисповедания стало заключение гражданского брака в государственных, органах. Брак, заключенный по религиозному обряду после принятия декрета, не порождал правовых последствий. За браками, заключенными в цер­ковной форме до принятия декрета, сохранялась юридическая сила, и они не нуждались в переоформлении.

Условия вступления в брак значительно упростились. Достаточно было достижения брачного возраста: 16 лет для женщин и 18 лет для мужчин и взаимного согласия будущих супругов. Препятствиями к браку признавались следующие обстоятельства: наличие у одного из супругов душевного заболевания, состояние жениха и невесты в запре­щенных степенях родства (запрещались браки между восходящими и нисходящими родственниками, родными братьями и сестрами), а также наличие другого нерасторгнутого брака.

Вторым важнейшим положением, содержавшимся в этом декрете, было уравнение в правах законных и незаконнорожденных детей. Кроме того, в соответствии с декретом было возможно установление отцовства в судебном порядке.

Вслед за первым декретом 19 декабря 1917 г. был принят второй не менее значительный акт — декрет «О расторжении брака»2. На основа­нии этого декрета бракоразводные дела были изъяты из компетенции судов духовных консисторий. Дела о разводе, возбужденные по одно­стороннему заявлению супруга, были переданы в ведение местных судов. Вопросы о том, с кем останутся Проживать несовершеннолетние дети, о выплате средств на их содержание, а также об алиментах быв­шей жене решались по соглашению между супругами. При отсутствии

' СУ РСФСР 1917.№11.Ст 160. 2 СУ РСФСР. 1917. № 10. Ст. 152.

64      Раздел II История семейного права

соглашения эти вопросы рассматривались судом. Интересно отметить, что право на содержание в тот период признавалось только за женой, но не за мужем. При разводе по взаимному согласию супругов преду­сматривалась внесудебная процедура развода.

Оба декрета для того времени являлись весьма прогрессивными.

22 октября 1918 г. был принят первый отдельный кодифицирован­ный семейно-правовой акт — Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве*. Найти какое-либо объяснение появлению в этот период кодекса, регулирующего семей­ные отношения отдельно от гражданских, на первый взгляд, совершен­но невозможно. Дело в том, что какого-либо теоретического обоснова­ния необходимости выделения семейного права в самостоятельную отрасль на этом этапе еще не было.

Почему же все-таки был принят отдельный кодекс? Ответ на этот вопрос окажется очень простым, если вспомнить, что представляла из себя Россия в 1918 г. В период военного коммунизма практически вся собственность была национализирована, а гражданского оборота почти не существовало, его заменили административные распредели­тельные отношения. Все частные гражданские отношения, по образно­му замечанию А.Г. Гойхбарга, свелись к найму пастушка в деревне. Гражданское право считалось отмершим, и никто не собирался его возрождать. Семейные же отношения необходимо было урегулировать по-новому, поэтому при отсутствии гражданского законодательства и был принят отдельный семейный кодекс.

Подтверждением этого вывода служит и свидетельство наркома юстиции П.И. Стучки о том, что во время принятия декретов и первого семейного кодекса гражданского права не существовало. Принятие отдельного семейного кодекса он не считал связанным с решением вопроса о Самостоятельности семейного права и об отделении его от права гражданского2.

Первый Гражданский кодекс появился только в 1922 г., в период нэпа, когда произошло некоторое возрождение гражданских отноше­ний. Многие авторы, в том числе и П.И. Стучка, предлагали включить в ГК и нормы, регулирующие семейные отношения, однако идея о самостоятельности семейного законодательства (но не права) уже на­столько прочно укоренилась, что эти предложения не были приняты

Если первые декреты затронули только некоторые аспекты семей­ных отношений, то Кодексом 1918 г. они были урегулированы практи­чески полностью.

1 СУ РСФСР 1918 № 76 Ст 818

2 См Стучка П И Курс советского гражданского права Т 1 М.1931 С 6.

Глава 7 Семейное право России с 1917 по 1926 год                65

Статья 52 Кодекса закрепила, что только «гражданский (светский) брак, зарегистрированный в отделе загса, порождает права и обязан­ности супругов». Брачный возраст остался прежним: 16 и 18 лет. Пере­чень препятствий к заключению брака по сравнению с предусмотрен­ным декретом 1917 г. был расширен. В качестве препятствия теперь рассматривалось также состояние в другом нерасторгнутом браке. В Кодексе специально оговаривалось, что многочисленные препятствия, предусмотренные законодательством дореволюционной России, на­пример принадлежность к разным вероисповеданиям, монашество, по­теряли правовое значение.

Четко проводилось различие между разводом, прекращающим брак на будущее время, и признанием брака недействительным, обла­дающим обратной силой и аннулирующим брак с момента его заклю­чения. Основаниями для признания брака недействительным счита­лись следующие обстоятельства: заключение брака с лицом, не достиг­шим брачного возраста; отсутствие согласия на брак одного из супру­гов; брак между лицами, одно из которых состоит в другом нерасторг­нутом браке; наличие запрещенных степеней родства; брак с недееспо­собным- Брак признавался недействительным в судебном порядке.

Определенный шаг вперед был сделан и в регулировании имуще­ственных отношений супругов. Они были полностью уравнены в пра­вах по решению вопросов семейной жизни и выбору места жительства. Супруги получали также возможность сделать своей общей фамилией фамилию мужа или жены или соединить их и именоваться двойной фамилией.

Однако не все нормы Кодекса 1918 г. были столь же удачны. В отношении имущества супругов сохранился существовавший ранее режим раздельности, только теперь он был закреплен императивной нормой (ст. 105), в которой говорилось, что брак не создает общности имущества супругов, муж не имеет права пользоваться и управлять имуществом жены и не может получить такого права по брачному договору. Учитывая, что режим раздельности не давал женщине, не работающей вне дома, никаких прав на имущество семьи, запрещение изменить его путем брачного договора существенно нарушало интере­сы таких женщин.

Кодекс содержал специальную норму о том, что супруги могут вступать между собой во все дозволенные законом договоры. Однако в соответствии со ст. 106 «соглашения супругов, направленные на ума­ление имущественных прав жены или мужа, недействительны и необя­зательны как для третьих лиц, так и для супругов, которым предостав­лено право в любой момент от их исполнения отказаться».

5-1148

66

Раздел II История семейного права

Именно с этих положений Кодекса берет начало тенденция, кото-, рая станет определяющей в российском семейном праве советского периода: предоставляя достаточно прав в сфере личных отношений супругов, законодатель ставил их имущественные отношения в неоп­равданно жесткие рамки. Императивное регулирование исключало возможность изменения законного режима супружеского имущества соглашением сторон. Супруги лишались права выбрать для себя мо­дель регулирования имущественных отношений, которая в наиболь­шей степени соответствовала их интересам. Страх перед возможными злоупотреблениями правом (в тот период это была прежде всего бо­язнь умаления имущественной свободы женщин) приводил на практи­ке к еще более серьезному умалению их прав. Женщина не могла с помощью договора закрепить за собой право на часть имущества семьи и в случае развода не получала ничего.

Супруги в соответствии со ст. 63 Кодекса имели право на содержа­ние. Дела об алиментах рассматривались отделами социального обес­печения. Это было связано с представлениями того времени об алимен­тах как «суррогате социального обеспечения». Основаниями для предоставления содержания признавались нуждаемость и нетрудоспо­собность одного из супругов. В ст. 64 предусматривалось, что при определении размера и формы содержания отдел социального обеспе­чения должен руководствоваться степенью нуждаемости и трудоспо­собности заявителя и размером прожиточного минимума, установлен­ного в данной местности. Размеры алиментов в совокупности с други­ми средствами получателя не должны были превышать прожиточного минимума.

Алименты выплачивались периодически, замена их единовремен­но выдаваемой суммой не допускалась. Право на содержание сохраня­лось за бывшим супругом пожизненно. В случае смерти супруга-пла­тельщика алименты продолжали выплачиваться из оставшегося после него имущества. (Наследование в тот период было ограничено суммой 10 тыс. руб.)

Процедура развода еще более упростилась. Как и прежде, при вза­имном согласии супругов развод производился органами загса. Дела о расторжении брака по заявлению одного из супругов рассматривались как бесспорные единолично судьей без участия заседателей. В случае неявки обоих супругов дело слушалось заочно. Никаких доказательств распада семьи от разводящихся не требовалось.

Статья 132 Кодекса предоставляла супругам, имеющим детей, право своим соглашением определить, кто из них и в какой мере будет участвовать в их содержании. При наличии соглашения судья одновре­

Глава 7. Семейное право России с 1917 по 1926 год

67

менно с вынесением постановления о разводе выносил определение, одобряющее соглашение и придающее ему исполнительную силу, рав­ную силе судебного решения.

Однако даже одобренное судьей соглашение связывало только суп­ругов. Дети, если соглашение нарушало их интересы, имели право взыскать алименты с каждого из родителей на общих основаниях (ст. 166). При отсутствии соглашения о содержании детей спор об алиментах на их содержание разрешался в исковом порядке (ст. 133). Размер алиментов устанавливался судом в твердой денежной сумме и не был ограничен размерами прожиточного минимума (ст. 130). В случае смерти родителя дети имели право на получение содержания из его имущества. Кодексом предусматривалась также субсидиарная али­ментная обязанность других родственников ребенка.

Дети не имели прав на имущество родителей, родители, в свою очередь, не имели прав на имущество детей (ст. 160). Лишение роди­тельских прав допускалось исключительно в интересах детей, в судеб­ном порядке по иску государственных органов или любого частного лица.

Статья 133 Кодекса полностью уравняла в правах законных и не­законнорожденных детей в отношении родителей и их родственников. Основой семьи было признано действительное происхождение. Мать ребенка, рожденного вне брака, имела право не позднее чем за три месяца до разрешения от бремени подать заявление об установлении отцовства (ст. 140). Лицо, указанное матерью, могло в течение двух недель оспорить свое отцовство в судебном порядке. Если заявление матери не оспаривалось, отцовство считалось установленным. Даже если ответчик приводил свидетелей, указывающих, что в момент пред­полагаемого зачатия ребенка истица сожительствовала с Каждым из них и установить, кто является отцом ребенка, невозможно, суд мог взыскать алименты со всех этих лиц в долевом отношении.

Усыновленные ранее дети приравнивались в правах к родным. Однако на будущее время институт усыновления отменялся. Учиты­вая, что огромное количество детей осталось в то время без родитель­ского попечения из-за не прекращающихся с 1914 г. войн, бодее «удач­ного» времени для отмены института усыновления нельзя было вы­брать. Его отмена была связана с боязнью «эксплуатации детского труда в деревне под видом усыновления».

Опека все более приобретает в то время публично-правовой ха­рактер. Назначение опекуном рассматривается в качестве почетной обязанности, а опекунство считалось должностью, на которую опе­куна назначал орган опеки и попечительства. Отказаться от такого

5-

68      Раздел II. История семейного права

назначения можно было только при наличии обстоятельств, указан­ных в законе. Согласие будущего опекуна на его назначение не тре­бовалось.

Глава 8        -СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ С 1926 ПО 1969 ГОД

В 1923 г. началась разработка нового кодекса. Проект с первого раза не был принят, и в 1925 г. его вынесли на всенародное обсуждение. В рамках этого обсуждения в «Еженедельнике советской юстиции» и в других изданиях появилось довольно много статей, в которых в основ­ном обсуждалась проблема придания юридической силы фактическим брачным отношениям. Дискутировалась также необходимость изме­нения режима супружеского имущества. Сколько-нибудь серьезного обсуждения проблемы места семейного права в системе отраслей не было. Просто почти ни у кого не возникало сомнений в том, что семей­ное право, несмотря на выделение семейного законодательства в от­дельный кодекс, является частью гражданского права.

П.И. Стучка, например, считал, что имущественные отношения, вопросы взыскания алиментов, безусловно, являются отношениями гражданскими, а остальные тяготеют к ним, подсудны гражданскому суду и потому должны регулироваться гражданским правом1. В 1926 г. Кодекс законов о браке, семье и опеке (КЗоБСО)2, наконец, был при­нят.

Наиболее существенным нововведением этого Кодекса было при­дание правового значения фактическим брачным отношениям. После­довательное проведение светской концепции брака как договора дей­ствительно заставляет придавать решающее значение не факту реги­страции брака, а взаимному соглашению сторон. Поэтому в ходе дис­куссии были выдвинуты многочисленные предложения упразднить регистрацию брака вообще. На принятие решения оказали влияние и модные в то время в социалистических кругах теории об отмирании брака. Введение в 1917 г. гражданской фирмы брака многие считали не более чем антирелигиозным приемом, направленным на борьбу с Цер­ковной формой брака. Считалось, что к 1926 г. большевикам удалось в значительной мере искоренить «религиозные предрассудки» населе-

1 См : СтучкаПЛ. Гражданское право и практика его применения// Избранные про­изведения. М., 1929. С. 428.

2 СУ РСФСР. 1926. № 82. Ст. 612.

Глава 8 Семейное право России с 1926 по 1969 год                69

ния, и опасность возрождения церковной формы брака больше не представлялась им серьезной.

О том, как велось это искоренение, можно судить по следующим фактам: после издания декретов 1917 г. церковь отказывалась призна­вать гражданский брак и развод. Определение церковного Собора от 4 марта 1918 г. объявило гражданский развод, совершенный лицами православного вероисповедания, актом поругания религии и предпи­сало подвергать совершивших его лиц церковному покаянию1. Дейст­вуя таким образом, церковь не превысила своих прав, так как ее акты касались только верующих. Следовать этим предписаниям или нет, зависело лишь от самих граждан и их убеждений. Санкции носили также чисто религиозный характер, т.е. церковь отнюдь не присваива­ла себе функций государства, а действовала в свойственных ей рамках.

Однако реакция советских органов была крайне резкой. 27 мая 1920 г. постановлением Наркомюста РСФСР деятельность консисто­рий была прекращена по мотивам присвоения последними функций государственных органов2. Это было явным нарушением прав религи­озных организадий и одновременно прав человека. Государство вправе было не признавать юридической силы за браком или разводом, про­изведенными религиозными учреждениями, но не должно было пре­пятствовать их совершению верующими.

Еще одним доводом в пользу придания правового значения факти­ческим брачным отношениям были статистические данные, свидетель­ствовавшие о том, что в незарегистрированных браках (их общее число составляло примерно 7% от всех браков), как правило, состояли жен­щины из наименее обеспеченных слоев населения, особенно нуждав­шиеся в правовой защите. Часто такие женщины, брощенные факти­ческим супругом, оставались без средств к существованию, поскольку ни права на имущество, ни права на взыскание алиментов по закону не имели.

Результатом дискуссии стал определенный, компромисс. Реги­страция брака не была отменена, но фактические брачные отношения были во многом приравнены к зарегистрированному браку. Полного равенства между ними, однако, не было, но в дальнейшем судебная практика их уравняла. Для признания юридической силы за факти­ческими брачными отношениями необходимо было доказать наличие следующих обстоятельств: совместное сожительство фактических супругов, ведение при этом сожительстве общего хозяйства и выяв-

'  ) См.: ГткчнДМ., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. История советского гражданского ' права. 1917-1947. М., 1949. С. 399-400. 2 СУ РСФСР. 1920. № 45. Ст. 205.

70

Раздел II. История семейного права

ление супружеских отношений перед третьими лицами, а также вза­имная материальная поддержка и совместное воспитание детей (ст. 12 КЗоБСО).

Признание силы законного брака за фактическими брачными от­ношениями привело к изменениям в трактовке самого значения реги­страции брака. Например, С.И. Раевич писал, что регистрация по Ко­дексу 1926 г. не является уже моментом совершения брака. «Брак, — по его мнению, — не совершается, а оформляется регистрацией»1. Брак по сути своей превратился, как в Древнем Риме, в частную неформаль­ную сделку.

Придание ему частно-правового характера, безусловно, стало про­грессивным явлением2. Деформализация брака, наоборот, сыграла от­рицательную роль. Параллельное существование фактического и заре­гистрированного брака ни к чему, кроме правовой неопределенности, путанице и подрыву принципа моногамии, привести не могло. В част­ности, возникла необходимость решить проблему «конкуренции» между фактическим и зарегистрированным браком. Нерешенным ос­тавался также вопрос о параллельном существовании нескольких фак­тических браков.

Вторым не менее важным новшеством была замена режима раз­дельности супружеского имущества режимом общности. Необходи­мость этой меры обосновывалась тем, что принцип раздельности, как уже отмечалось, не давал женщинам, не имевшим самостоятельного источника доходов и занятым ведением домашнего хозяйства, права на имущество семьи. Поскольку все это имущество приобреталось на доходы мужа, оно считалось его раздельной собственностью. Учиты­вая, что большинство женщин в то время находилось именно в таком положении, они оставались ни с чем.

Введение режима общности в этот период было объективно обу­словлено всеми указанными обстоятельствами. Существенным недо­статком осталось то, что по-прежнему имущественные отношения суп­ругов регулировались императивными нормами, исключающими воз­можность изменения режима имущества с помощью брачного догово­ра. Право нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение содержания было ограничено одним годом с момента расторжения брака. Введение этой меры было в целом правильным: законодатель

• См.: Раевич С.И. Брачное и семейное право// Основы советского права/ Под ред. Д. Магеровского. М.; Л., 1927. С. 426.

2 Имеется в виду почти полное прекращение контроля государства за совершением к прекращением браков. Само разграничение отношений на частные и публичные в со­ветский период отвергалось.

Глава 8. Семейное право России с 1926 по 1969 год

71

стремился в максимально короткий срок прекратить все правоотноше­ния между разведенными супругами, ставшими друг для друга чужими людьми.

Однако для решения данной задачи в тот период не было экономи­ческих возможностей. Государство не могло обеспечить нуждающему­ся бывшему супругу нормальные условия существования за счет средств социального обеспечения, а-права на получение содержания от супруга он лишался. Особенно тяжело это сказывалось на положении женщин, не работавших до развода и, следовательно, не имевших права на пенсию.

Существенные изменения были внесены и в регулирование брака. Многие участники обсуждения Кодекса высказались за повышение брачного возраста для женщин. Отмечалось, что ранние браки препят­ствуют завершению женщиной образования и ее профессиональному росту. В результате в КЗоБСО был установлен единый брачный воз­раст для мужчин и женщин — 18 лет.                '

Кодекс закрепил введенное еще в 1924 г. право супругов при вступ­лении в брак по своему выбору сохранить добрачную фамилию или именоваться общей.

Расторжение брака в суде было отменено. Брак расторгался в орга­нах загса, причем без вызова второго супруга, ему только сообщалось о факте развода.

'Институт признания брака недействительным в КЗоБСО отсутст­вовал. В случае нарушения условий вступления в брак речь могла идти только об оспариваний записи о регистрации брака (ст. 116).

Запись об отце внебрачного ребенка производилась по заявлению матери, поданному после рождения ребенка. Никаких доказательств от нее не требовалось. Отцу лишь сообщалось о такой записи и предо­ставлялось право обжаловать ее в суде в течение одного года. Однако и в этом случае у него было мало надежд выиграть дело, так как суды были ориентированы на то, чтобы любое дело об установлении отцов­ства заканчивалось его установлением. Суды принимали такие доказа­тельства, как «экспертизу внешнего сходства» и экспертизу крови. Предполагаемый отец был вынужден доказывать, что он не является отцом ребенка, в то время как истица могла ограничиться практически одним только заявлением, что он — его отец. Единственным шансом ответчика в такой ситуации избежать установления своего отцовства было отыскание действительного отца ребенка. Руководствуясь целью защиты интересов ребенка, в тот период совершенно забывали о необ­ходимости защитить и интересы предполагаемого отца от необосно­ванного иска.

72

Раздел П. История семейного права

был восстановлен институт усыновления, необдуманно отменен­ный в 1918 г.

С принятием КЗоБСО 1926 г. семейное законодательство вступает в полосу стабильности: Кодекс просуществовал до 1968 г., хотя в 1936 и 1944 г. в него вносились значительные коррективы.

В теории семейного права, напротив, происходиливажные измене­ния. В 1927 г. С.И. Раевич обосновывал свое предложениесчитать семейное право самостоятельной отраслью. Основным признаком, от­личающим семейное право от гражданского, он считал то, что почти все его нормы носят императивный, принудительный характер. Семей­ное право присоциализме проникнуто, по его мнению, публично-пра­вовыми элементами. Нормы семейного права исключают «возмож­ность существования противной им воли управомоченных лиц и ста­вят во главу угла интерес общественный». Он полагал также, что к семейным отношениям не должны применяться нормы гражданского права'. Однако в тот период эта точка зрения не получила всеобщего признания.

Следующий шаг в развитии семейного законодательства, доказы­вающий, что политическая ситуация в стране не могла не сказаться и на регулировании семейных отношений, был сделан в 1936 г. Поста­новление ЦИК и СНК от 27 июня 1936 г. «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государ­ственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах»2 ясно показывает, к чему приводит необдуманное вмеша­тельство государства в личные семейные отношения.

Запрещение абортов в слаборазвитой стране, население которой не имело даже самых элементарных представлений о планировании семьи, привело к массовым криминальным абортам, многие из кото­рых заканчивались тяжелыми последствиями. Ситуация .осложнялась еще и тем, что не только лица, прерывающие беременность, но и сами женщины привлекались за эти действия к уголовной ответственности. В результате многие женщины не прибегали к медицинской помощи при возникновении осложнений из страха перед уголовным наказани­ем, что нередко приводило к смертельным исходам.

Этим же постановлением было введено взыскание алиментов на несовершеннолетних детей в долевом отношении к заработку пла­тельщика: 1/4 — на одного ребенка, 1/3 — на двух детей и 1/2 — на

1 См.: Раевич С.И. Брачное и семейное право. С. 420.

2 СЗ СССР: 1936. № 34. Ст. 309.

Глава 8. Семейное право России с 1926 по 1969 год

73

трех и более детей.' Эти ставки, несмотря на неоднократную критику, просуществовали до настоящего времени, хотя никакого экономичес­кого обоснования не получили ни в момент их введения, ни в даль­нейшем.

Дела о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей прак­тически превратились в бесспорные: судам не надо было определять размеры алиментов; все, что им осталось сделать, — вынести решение. Учитывая, что дела о взыскании алиментов всегда были одной из самых распространенных категорий гражданских дел, это создавало огромную экономию времени. Сам же унифицированный подход в условиях всеобщего равенства в нищете в целом оправдывал себя.

Теоретические проблемы семейного права оказались предметом пристального внимания в ходе первой дискуссии о системе советского права. В конце 30-х — начале 40-х гг. одни ученые придерживались традиционной точки зрения о том, что семейное право — часть права гражданского. Другие утверждали, что семейное право является само­стоятельной отраслью.

В процессе дискуссии одним из наиболее спорных вопросов стал вопрос о том, чтб служит критерием разграничения отраслей: один только предмет правового регулирования или также и метод. Ряд сто­ронников классификации отраслей по предмету и методу предприня­ли попытку возродить деление отраслей на частно-правовые и публич­но-правовые*. Правда, в 1931 г. П. И. Стучка писал, что деление права на частноеи публичное в Советской России сохраняется, но Публичное право подчинило себе частное2.

С.Н. Братусь и Я.Ф. Миколенко в ряде своих работ 1938—1940 гг. доказывали, что признаками частного гражданского права, в состав которого они включали и право семейное, являются наличие извест­ной свободы, самостоятельности и инициативы, призйаваемой в рав­ной степени за всеми участниками отношений. Эти черты частно-пра­вового метода регулирования гражданских и семейных отношений они считали одной из основных особенностей гражданского права3; Их противники, напротив, утверждали, что в советских условиях граждан­ское право не может быть противопоставлено публичному праву как

* Такое утверждение в 1939 г. требовало немалой смелости, если учесть, что В.И. Ленин в письме Д.И. Курскому выразил свое мнение но данному вопросу совер­шенно однозначно: «Мы ничего «частного» не признаем, для нас в с е в области хозяй­ства есть публично-правовое, а не частное». См.: Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 398.

2 См.: Стучка П.И. Гражданское право и практика его применения. С. 74.

3 См.: Михаленко Я.Ф., Братусь СЛ. Предмет и система советского социалистичес­кого гражданского права// Советская юстиция. 1938. № 16. С. 16.

74

Раучел И. История семейного права

право частное. Большинство из них семейное право рассматривало в качестве самостоятельной отрасли.

Конечно, попытка отстоять частное право, доказав, что интересы личности и общества в различных отношениях проявляются по-разно­му, в тот период была обречена на неудачу: тоталитарное государство набирало силу, стремясь проникнуть во все сферы человеческих отно­шений. Простора для проявления свободной воли, частной инициати­вы уже почти не оставалось. В конце 30-х гг. практически полностью сложилась плановая административно-командная система управле­ния хозяйством. Частно-правовое начало было совершенно вытеснено из сферы экономики. В области регулирования личных отношений публичные элементы также все более усиливались. Тоталитарное го­сударство не терпит автономной воли индивида даже в такой сугубо личной сфере, как семейные отношения.

Ученые, обосновывающие самостоятельность семейного права, указывали, что в советском обществе, в отличие от буржуазного, се­мейные отношения не связаны с имуществом, а прежде всего явля­ются отношениями личного характера. Г.Н. Амфитеатров писал, что, во-первых, имущественные отношения в семейном праве не домини­руют над неимущественными, как в праве гражданском, а занимают подчиненное, зависимое положение. Во-вторых, сами семейные иму­щественные отношения — отношения особого рода, к которым клас­сические цивилистические конструкции неприменимы*.

Д.М. Генкин отмечал, что семейные права при социализме имеют значение общественной обязанности, которая возлагается на родите­лей государством2. Такая точка зрения напоминала теории социальной функции Л. Дюги и О. Конта.

Наиболее законченное выражение концепция самостоятельности семейного права получила в работах Г.М. Свердлова, в которых он обобщил итоги дискуссии о системе отраслей права применительно к семейному праву. Выражая объективную тенденцию, господству­ющую в тоталитарном государстве, он резко критиковал попытку от­несения гражданского и семейного права к праву частному. При при­знании этих отраслей частно-правовыми, по его мнению, «создается представление о таких отношениях, при которых активное вмешатель­ство государства, если оно не сводится на нет, во всяком случае зани­мает какое-то второстепенное место, уступая дорогу свободной воле,

1 См.: Амфитеатров Г.Н. К вопросу о понятии советского гражданского права// СГП 1940. №11. С. 102.

2 См : Генкин ДМ. Предмет советского гражданского нрава// СГП. 1939. № 4. С. 39.

Глава 8. Семейное право России с 1926 по 1969 год                75

свободному усмотрению некой независимой «самоопределяющейся личности».

Это, считал Г.М. Свердлов, неприемлемо для социалистического права. «Социалистическое государство, — по его мнению, — оставляет за собой весьма значительную сферу прямого и активного вмешатель­ства в семейные отношения. Оно отвергает взгляд на отношения между полами, как на отношения индивидуалистические, личные, нейтраль­ные для общества и государства. Государство кровно заинтересовано в каждом индивидуальном семейном отношении, оно диктует, властно указывает, определяет условия, гарантирующие интересы коллектива, обеспечивающие выполнение долга по отношению к коллективу»1.

Сейчас, по прошествии стольких лет, трудно поверить, что приве­денная цитата взята из теоретической работы по семейному праву, а не из книги Дж. Оруэлла.

Отношения между родителями и детьми тоже рассматривались сквозь призму социальных функций. Н.В. Рабинович отмечала как крайне негативное явление то, что «на родителей смотрели исключи­тельно как на воспитателей, как на опекунов детей, которые в силу закона призывались к исполнению этих обязанностей впредь до того момента, пока их не находили нужным заменить другими людьми»2.

Законодательство о браке и семье, несмотря на все отмеченные негативные моменты и тенденцию на увеличение числа императивных норм, было все же достаточно прогрессивным для того времени. Одна­ко в условиях все усиливающейся реакции так не могло продолжаться долго. 8 июля 1944 г. был принят Указ, мгновенно отбросивший наше законодательство на столетие назад3. Указ запрещал установление от­цовства в отношении детей, рожденных вне брака. Ни добровольное признание отцовства, ни отыскание его в судебном порядке более не допускались. Не возникало, естественно, и права на получение алимен­тов от фактического отца. Только в 1945 г. Указом от 14 марта 1945 г.4

1 Свердлов Г.М. О предмете и системе со1щалистического семейного права // СГП. 1941.№1.С.58.

2 Геюам Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. История советского гражданского нрава. 1917-1947. С. 455.

3 См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от8 июля 1944 г. «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать ге­роиня» и учреждении орлена'«Материнская слава» и медали «Медаль материнства»// ВВС СССР. 1944. № 37.                -

4 См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14 марта 1945 г. «О порядке применения Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. в отноше­нии детей, родители которых не состоят между собой в зарегистрированном браке» // ВВС СССР. 1945. № 15.

76      Раздел II История семейного права

было разрешено признание отцом внебрачного ребенка в случае вступ­ления в брак с его матерью.

Эти меры прикрывались лишенными всякого основания завере­ниями о том, что права внебрачных детей не нарушаются, так как заботу о них берет на себя социалистическое государство. Во-первых, мизерные пособия, установленные для одиноких матерей, не могли заменить алименты. Во-вторых, дети лишались права знать своего отца, а отец не мог узаконить отношения с родными детьми.

Время для подобного мероприятия было выбрано самое неудачное. Война привела к массовой миграции населения, разлучению семей и возникновению многочисленных внебрачных связей. Права детей на­рушались и тем, что в свидетельстве о рождении ребенка в графе «отец» ставился прочерк, что сразу указывало на внебрачное проис­хождение ребенка, и, хотя формально права внебрачных детей и детей, рожденных в браке, признавались равными, на практике это нередко приводило к дискриминации. Суды, чтобы хоть как-то обеспечить интересы внебрачных детей, взыскивали алименты с их отцов как с фактических воспитателей.

Второй мерой, предусмотренной Указом от 8 июля 1944 г., было придание правового значения только зарегистрированному браку (п. 19). Всем лицам, вступившим в фактические брачные отношения с 1926 по 1944 г., предписывалось зарегистрировать брак, указав при этом дату фактического вступления в фактические брачные отноше­ния и общих детей. В противном случае их брак терял юридическое значение.

Была ужесточена процедура развода: брак отныне расторгался лишь в случае признания судом необходимости его прекращения. Таким образом, суду предоставлялось право отказать в иске о растор­жении брака, даже если оба супруга настаивали на разводе.

Кроме того, сама процедура расторжения брака стала более слож­ной. Заявление о разводе с указанием мотивов расторжения брака подавалось в народный суд. После этого в местной газете публикова­лось объявление о возбуждении дела о разводе, затем в суд вызывался супруг-ответчик. Народный суд рассматривал дело и принимал меры к примирению супругов. Далее дело передавалось в суд второй инстан­ции, который рассматривал его по существу и выносил мотивирован­ное решение о разводе или об отказе в расторжении брака. Одновре­менно с этим суд должен был определить, с кем остаются проживать несовершеннолетние дети и кто из родителей несет обязанности по их содержанию. По требованию супруга суд мог также разделить имуще­ство и присвоить супругу добрачную фамилию.

Глава 9 Семейное право России с 1969 по 1995 год

77

Указом от 15 февраля 1947 г. были запрещены браки между граж­данами СССР и иностранцами*. В таком виде законодательство о браке и семье просуществовало вплоть до принятия Основ законода­тельства о браке и семье Союза ССР и республик в 1968 г.

В теории семейного права произошли достаточно серьезные изме­нения. В ходе второй дискуссии о предмете гражданского права конца 50-х гг. прочно укоренилось мнение о том, что семейное право — само­стоятельная отрасль. Даже те ученые, которые в 40-х гг. считали семей­ное право частью гражданского, изменили свои взгляды. Только С.И. Вильнянский и О.С. Иоффе продолжали последовательно отста­ивать необходимость признания семейного права одной из подотрас­лей гражданского права.

В 1968 г. впервые был принят такой общесоюзный семейно-право-вой акт, как Основы законодательства о браке и семье Союза ССР и республик. На основании Основ в 1969—1970 гг. были разработаны семейные кодексы союзных республик. Кодексы повторяли положе­ния Основ и содержали нормы, позволяющие осуществлять более Де­тальное регулирование семейных отношений. В целом расхождения между законодательством отдельных республик было не слишком зна­чительным.

Глава 9 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИИ С 1969 ПО 1995 ГОД

30 июля 1969 г. был принят Кодекс о браке и семье РСФСР2. В со­ответствии с этим Кодексом признавался только зарегистрированный брак. Фактический брак по-прежнему не порождал правовых последст­вий. Основанием к разводу считался непоправимый распад семьи. При отсутствии у супругов несовершеннолетних детей или споров по Пово­ду имущества развод по взаимному согласию производился в органах загса. Органы загса не выясняли причины развода и не предпринимали попыток к примирению супругов. При отсутствии согласия одного из супругов на расторжение брака, а также если у супругов были несовер­шеннолетние дети или один из супругов заявлял требование о разделе имущества или о взыскании алиментов, спор о расторжении брака раз­решался судом. При этом суд был обязан выяснять причины развода и в необходимых случаях пытаться Примирить супругов.

1 См ВВС СССР 1947 № 10

2 См ВВС РСФСР 1969 №32 Ст 1086

78      Раздел II. История семейного права

Имущественные отношения супругов регулировались императив­ными нормами, закреплявшими режим общей совместной собствен­ности супругов. Заключение брачного договора, направленного на из­менение этого режима, не допускалось. Любой договор подобного рода считался ничтожным, как не соответствующий императивным требо­ваниям закона.

Установление отцовства в отношении детей, рожденных вне заре­гистрированного брака, производилось двумя способами. Доброволь­ное установление отцовства — на основании письменного заявления отца и матери ребенка. Если признание отцовства добровольно не производилось, возможно было его установление в судебном порядке. В этом случае основанием для вынесения решения об установления отцовства являлись следующие обстоятельства: совместное прожива­ние ответчика с матерью ребенка и ведение ими совместного хозяйства до рождения ребенка или совместное воспитание либо содержание ими ребенка. Основаниями для установления отцовства могли служить также доказательства, с достоверностью подтверждающие признание ответчиком отцовства (ст. 48 КоБС). Такими доказательствами могли служить, например, письма или официальные документы, подписан­ные ответчиком.

Алиментные отношения между членами семьи также регулирова­лись императивными нормами права. Размер алиментов, взыскивае­мых на несовершеннолетних детей, устанавливался законом. Суд имел право уменьшить размер алиментов при наличии обстоятельств, ука­занных в законе.

Указом Верховного Совета РСФСР от 19 ноября 1986 r.1 ч. 2 ст. 68 КоБС была дополнена положением о том, что суд вправе уменьшить размер алиментов не только при наличии перечисленных в ней обсто^ ятельств, но и по любым иным причинам, которые найдет уважитель­ным». Размер алиментов на совершеннолетних детей, родителей, суп­ругов и других членов семьи устанавливался судом исходя из матери­ального и семейного положения плательщика и получателя алиментов. Право на алименты эти лица имели только при наличии нуждаемости и нетрудоспособности.

Соглашения между плательщиками и получателями алиментов формально признавались действительными, но не имели правовой силы. Независимо от наличия соглашения и его добросовестного ис­полнения, лицо, имеющее право на получение алиментов, могло в любое время обратиться в суд с требованием о взыскании алиментов,

1 См.: ВВС РСФСР. 1986. № 48. Ст. 1397.

Глава 9. Семейное право России с 1969 по 1995 год                 79

как будто соглашения не существовало. Суд при этом руководствовал­ся императивными нормами закона, а не заключенным соглашением.

В конце 70-х гг. на страницах журнала «Советская юстиция» была организована дискуссия о порядке и размере взыскания алиментов на несовершеннолетних детей. Ее актуальность была связана с тем, что суды оказывались перегруженными практически бесспорными делами о взыскании алиментов. Итогом дискуссии стало внесение ряда изме­нений в законодательство о браке и семье.

В 1985 г.1 была предусмотрена возможность рассмотрения бес­спорных дел о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей единолично судьей в административном порядке без возбуждения гражданского дела. В этом случае судья принимал заявление о взыска­нии алиментов и извещал плательщика о поступлении заявления. При согласии плательщика или неполучении от него возражений в установ­ленный срок выносилось постановление об уплате алиментов. При возражении плательщика дело рассматривалось в исковом порядке.

Указом от 19 ноября 1986 г. был также установлен минимальный размер алиментов, подлежащих взысканию на несовершеннолетних детей- Целью этой меры было обеспечение детям необходимых средств к существованию. Однако поставленная цель так и не была достигнута. Во-первых, сначала при установлении минимального размера (20 руб. на одного ребенка) не было принято во внимание, что таким образом можно распределить все 100% дохода родителей. При заработной плате 80 руб. и наличии четырех детей, например. В связи с этим оказалось необходимым предоставить суду возможность уменьшать даже минимальный размер алиментов (ч. 3 ст. 68 КоБС), что сущест­венно снижало ценность самого понятия минимального размера. Во-вторых, после вступления нашей страны в полосу инфляции мини­мальный размер алиментов так и не был проиндексирован до самой своей отмены в декабре 1994 г.

В 1990 г. был внесен ряд существенных изменений в Основы зако­нодательства о браке и семье2. Была, в частности, предусмотрена воз­можность исключения из состава общего имущества супругов имуще­ства, нажитого ими после фактического прекращения брачных отно­шений. Лицо, добровольно признавшее отцовство, заведомо зная, что

' См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 20 февраля 1985 г. «О неко­тором изменении порядка взыскания алиментов на несовершеннолетних детей» // ВВС РСФСР. 1985. № 9. Ст. 305.

2 См.: Закон СССР от 22 мая 1990 г. «О внесении изменений и дополнений в некото­рые законодательные акты СССР но вопросам, касающимся женщин, семьи и дечст-ва» // ВВС СССР. 1990 № 23. Ст. 422.

80      Раздел II. История семейного права

оно не является отцом данного ребенка, лишалось права в дальнейшем оспаривать свое отцовство на этом основании.

Расширились права несовершеннолетних детей: они получили воз­можность непосредственно обращаться за защитой в органы опеки и попечительства при злоупотреблении родителей своими правами.

В связи с кардинальными изменениями в экономической и соци­альной жизни нашей страны возникла насущная потребность срочного изменения ряда институтов семейного законодательства. В связи с этим 22 декабря 1994 г. был принят Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Кодекс о браке и семье РСФСР»'. Этим Законом было произведено существенное изменение всего института алиментных обязательств, большая часть которых была воспроизведе­на в новом Семейном кодексе.

Существенные изменения в 1995 г. были внесены также в правовое регулирование усыновления2. Однако с помощью внесения отдельных изменений в КоБС 1969 г. невозможно было произвести необходимое реформирование семейного законодательства. В связи с этим в 1994 г. Государственной Думой РФ и была создана рабочая группа по подго­товке нового Семейного кодекса, который был принят Государствен­ной Думой РФ 8 декабря 1995 г.

1 СЗ РФ. 1994. № 35. Ст. 3653.

2 См.: Федеральный закон от 7 марта 1995 г. <0 внесении изменений и дополнений в Кодекс о браке и семье РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-нроцессуаль-ный кодекс РСФСР, Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» // СЗ РФ 1995 №11 Ст. 939.

Раздел III СЕМЕЙНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ

Семейные правоотношения возникают в результате воздействия се-мейно-правовых норм на регулируемые ими общественные отношения. Возникновению семейных правоотношений предшествует издание норм, регулирующих данные общественные отношения (нормативные предпосылки); наделение субъектов правоспособностью, позволяющей им быть носителями прав и обязанностей, предусмотренных в правовых нормах (правосубъектные предпосылки); наличие соответствующих юридических фактов, с которыми нормы связывают возникновение данных правоотношений (юридико-фактические предпосылки)1.

Глава 10

ПРАВОСПОСОБНОСТЬ И ДЕЕСПОСОБНОСТЬ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

Новый Семейный кодекс, как и предшествующий ему КоБС, не дает легального определения правоспособности и дееспособности. Анализ этих понятий позволяет сделать вывод о возможности исполь­зования в семейном праве понятий правоспособности и дееспособнос­ти, содержащихся в Гражданском кодексе. Изменение гражданской дееспособности непосредственно влияет на семейные отношения. Ог­раничение или лишение гражданской дееспособности приводит соот­ветственно к ограничению или лишению семейной правоспособности. Связь указанных правовых явлений в семейном и гражданском праве настолько тесна, что можно говорить о едином понятии правоспособ­ности и дееспособности в гражданском и семейном праве.

По этому вопросу существуют и другие точки знания. Я.Р. Веберс, автор монографии, специально посвященной исследованию правоспо-

1 Подробнее о механизме правового регулирования см : Алексеев С С Проблемы тео­рии и нрава Т. 1. Свердловск, 1972. С. 342

6-1148

82      Раздел III. Семейные правоотношения

собности и дееспособности в семейном и гражданском праве, считал, что в семейное право нельзя механически переносить соответствую­щие гражданско-правовые категории. Тем не менее он отмечал, что эти понятия настолько близки, что рассматривать их можно только со­вместно, в рамках одного и того же исследования.

Я.Р. Веберс определяет семейную правоспособность как способ­ность «в соответствии с законом совершать семейно-правовые акты и иметь личные неимущественные и имущественные права и обязаннос­ти, предусмотренные законодательством о браке и семье»1.

Данное определение представляется весьма неудачным. Прежде всего в содержание правоспособности не следует включать способ­ность «совершать акты». Во-первых, если речь идет о способности совершать их своими действиями, то это элемент дееспособности, а не правоспособности. Если имеется в виду абстрактная возможность со­вершения актов, то почему речь идет только об актах? Ведь возмож­ность совершения юридических поступков тоже входит в содержание правоспособности. Слова «в соответствии с законом» тоже излишни, так как никто не может иметь права и обязанности, не соответствую­щие требованиям закона.

Указание на то, что в семейном праве субъекты могут иметь лишь права и обязанности, предусмотренные законодательством о браке и семье, весьма спорно. В гражданском праве субъекты могут иметь права и обязанности, как прямо предусмотренные, так и не предусмот­ренные законом, но не противоречащие ему.

Каково же положение в семейном праве? Семейное законодатель­ство не содержит указаний на исчерпывающий перечень семейных прав и обязанностей, значит, в соответствии с принципом «разрешено все, что прямо не запрещено законом», можно предположить, что и в семейном праве возможно иметь права, прямо не предусмотренные законом.

Итак, все, что осталось от определения — это «способность иметь имущественные и личные неимущественные права и обязанности». В результате мы получили определение правоспособности, идентичное гражданско-правовому.

Таким образом, семейная правоспособность, как и гражданская, может быть определена как способность иметь имущественные и лич­ные неимущественные права и обязанности.

В соответствии с п. 2 ст. 17 ГК гражданская правоспособность воз­никает с момента рождения. В отношении семейной правоспособности

I Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в гражданском и семейном праве. Рига, 1976. С 8.

Глава 10. Правоспособность и дееспособность в семейном праве          83

принято было считать, что, хотя семейная правоспособность, как и гражданская, возникает с рождения, с достижением определенного возраста она расширяется1. Правоспособность и в гражданском, и в семейном праве представляет собой абстрактную предпосылку право-обладания, в ее содержание не входят уже возникшие конкретные субъективные права и обязанности. Но абстрактный характер право­способности не означает, что в ее составе могут содержаться элементы, которые в принципе не могут быть реализованы.

В семейном же праве многочисленные правовые возможности, вхо­дящие в состав правоспособности, такие, как способность к вступлению в брак, усыновлению, способность быть назначенным опекуном или по­печителем, не могут до определенного возраста осуществляться ни дей­ствиями самого субъекта права, ни действиями его законных предста­вителей. Возникает вопрос о том, можно ли сказать, что эти элементы присутствуют в составе семейной правоспособности уже с рождения или же они появляются, как указывали В.А. Рясенцев и многие другие ученые, только с достижением соответствующего возраста?

Проблема невозможности осуществления прав с помощью других лиц — проблема не только семейного, но и гражданского права. В гражданском праве, правда, гораздо реже, тоже встречаются действия, которые не могут быть реализованы с помощью законных представи­телей. Например, недееспособный не может завещать ни сам, ни через представителя; не может он выступить и в качестве поверенного в договоре поручения, стать опекуном или попечителем. Во всех случа­ях, где отношения тесно связаны с личностью, отсутствие дееспособ­ности, как правило, не может быть восполнено. Поэтому, если согла­ситься с мнением о расширении дееспособности с достижением лицом определенного возраста, то оно должно быть распространено не только на семейное, но и на гражданское право. Следовательно, и в семейном, и в гражданском праве можно говорить о возникновении правоспособ­ности с момента рождения лишь с определенными оговорками.

В семейном праве нет общего законодательного запрета совершать акты, направленные на ограничение правоспособности. Только в ст. 42 СК содержится указание на недопустимость включения в брачный договор условий, ограничивающих правоспособность и дееспособ­ность. Этот принцип следует распространить и на иные семейные со­глашения и односторонние акты субъектов семейного права.

К семейной дееспособности тоже может быть применено определе­ние, срдержащееся в Гражданском кодексе, где она определена как

' См.: Рясенцев ВЛ Семейное право. М., 1971. С 49.

б*

84      Радлел III. Семейные правоотношения

способность своими действиями приобретать и осуществлять права, создавать для себя обязанности и исполнять их.

Я.Р. Веберс возражает против возможности применения граждан­ской категории дееспособности в семейном праве. «Применение циви-листической конструкции дееспособности в области семейного права, — по его мнению, — не может быть оправдано главным образом по той причине, что содержание и структура гражданской дееспособ­ности установлены для создания и осуществления прав и обязанностей в основном имущественного характера, совершения имущественных сделок, возникновения деликтных обязательств»1.

Но в гражданском праве, как и в семейном, есть имущественные и личные неимущественные права, и для возникновения и осуществле­ния последних тоже необходима дееспособность.

Наличие дееспособности не всегда необходимо для участия в се­мейных правоотношениях. В одних случаях, например в правоотноше­ниях между родителями и несовершеннолетними детьми, один субъ­ект — ребенок — всегда недееспособен и его дееспособность не нужда­ется в восполнении. В других правоотношениях, например алимент­ных, одна из сторон может быть недееспособной, но ее дееспособность должна восполняться действиями законных представителей.

Полная дееспособность в семейном праве, как и в гражданском, возникает с 18 лет. Можно, следовательно, сделать вывод, что в семей­ном и гражданском праве полная дееспособность возникает одновре­менно.

Неразрывная связь этих категорий проявляется и в их взаимном влиянии друг на друга. Признание полностью дееспособным в области семейного права несовершеннолетнего, вступившего в брак в резуль­тате снижения ему брачного возраста, автоматически приводит к воз­никновению у него полной гражданской дееспособности.

Не всегда возникновение полной дееспособности в области граж­данского права должно автоматически приводить к признанию полной семейной дееспособности. Статья 27 нового ГК предусматривает воз­можность эмансипации несовершеннолетнего, достигшего 16 лет, при этом он становится полностью дееспособным.

Семейное законодательство не связывает с этим фактом возникно­вение полной семейной дееспособности. Это не значит, что семейная дееспособность является самостоятельной категорией, отдельной от гражданско-правовой. Просто в российском законодательстве эманси­пация трактуется чрезвычайно широко. В тех странах, где существует

1 Веберс Я.Р Правосубъсктность граждан в гражданском и семейном праве С. 184.

Глава 10. Правоспособность и дееспособность в семейном праве          85

институт эмансипации и которые, как и подавляющее большинство стран, рассматривают семейное право как часть гражданского, такие ограничения тоже существуют.

Во-первых, в этих странах приобретение несовершеннолетним, вступившим в брак, полной дееспособности тоже расценивается как эмансипация (ст. 476 французского Гражданского кодекса, ст. 316 Гражданского кодекса Испании). Во-вторых, эмансипированный Не­совершеннолетний приравнивается в этих странах к полностью дее­способным, но с определенными ограничениями (ст. 166 ГК Испанки, ст. 481 ГК Франции). Лица, наделенные родительской властью, про­должают осуществлять в отношении эмансипированного несовершен­нолетнего некоторые права (ст. 163 ГК Испании).

Во Франции в соответствии со ст. 481 ГК при вступлении в брак или оформлении усыновления эмансипированный несовершеннолет­ний обязан соблюдать правила, установленные для лиц, не освобож­денных из-под родительской власти. Это связано с тем, что вступление в брак связано с физической и психической зрелостью несовершенно­летнего, а эмансипация, во всяком случае согласно ГК РФ, связана только с психической зрелостью, поэтому вопрос о снижении брачного возраста должен рассматриваться в общем порядке, применительно как к эмансипированному, так и к неэмансипированному несовершен­нолетнему. К усыновителю предъявляются не обычные, а повышенные требования, поэтому им должно быть только совершеннолетнее лицо.

Было бы целесообразно рассматривать приобретение полной Дее­способности несовершеннолетними, вступившими в брак, в качестве одного из оснований эмансипации и в нашем праве. Следовало бы одновременно установить исключения из правила о полной дееспособ­ности эмансипированного в области гражданских и семейных отноше­ний.

Признание недееспособным в области гражданского права лица, которое в результате душевной болезни или слабоумия не может отда­вать отчет в своих действиях или руководить ими, автоматически при­водит к утрате и семейной дееспособности.

Семейное законодательство не только не содержит самого понятия дееспособности, но и не делит ее на разновидности. В связи с этим возникает вопрос о том, имеет ли значение для семейного права деле­ние дееспособности, существующее в гражданском праве?

Я.Р. Веберс утверждает, что нет. На самом деле неполный характер дееспособности несовершеннолетних от 14 до 18 лет проявляется и не во всех институтах гражданского права. Он прежде всего влияет на способность совершения большинства видов сделок и несения ответ-

86

Раздел III. Семейные правоотношения

ственности за совершенные правонарушения. Там, где для совершения действий нужна более полная зрелость, достижения 14 лет недостаточ­но. Частично дееспособные не вправе, в частности, быть опекунами или попечителями, завещать.

В семейном праве соглашения участников раньше не играли су­щественной роли, поэтому категории частичной дееспособности не придавалось значения. С принятием нового Семейного кодекса это положение изменилось.. Согласно ст. 99 СК, лица, не обладающие полной дееспособностью (несовершеннолетние от 14 до 18 лет и лица, чья дееспособность ограничена в судебном порядке), заключают со­глашения об уплате алиментов сами, но с согласия законных пред­ставителей.

Новое семейное законодательство существенно расширяет пере­чень случаев, когда согласие несовершеннолетнего ребенка необходи­мо для возникновения, прекращения или изменения семейных право­отношений (усыновление, восстановление в родительских правах и т.д.). Такое согласие следует рассматривать как семейно-правовой акт. Во всех случаях, когда согласие ребенка необходимо, можно гово­рить о наличии у него частичной дееспособности.

Ограничение гражданской дееспособности также непосредственно влияет на семейную дееспособность. Такие лица не вправе быть опеку­нами, попечителями,усыновителями. По логике вещей, они не должны иметь права и на заключение брачных договоров и алиментных согла­шений, так как гражданское законодательство не разрешает им распо­ряжаться своим имуществом. Однако брачные договоры не только не способствуют ухудшению материального положения семьи, а наобо­рот, могут быть направлены на его укрепление. Поскольку семейное законодательство не устанавливает таких ограничений для частично дееспособных, следует считать, что они вправе заключать указанные договоры. -

Глава 11 ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

Под юридическими фактами в семейном праве следует понимать конкретные жизненные обстоятельства, с наличием которых нормы семейного права связывают наступление предусмотренных в них юри-" дических последствий.

Однако В.И. Данилин и И.С. Реутов подчеркивают, что значение юридических фактов в семейном праве не исчерпывается тем, что они

Глава 11. Юридические факты в семейном праве                 87

являются основаниями возникновения, изменения и прекращения правоотношений*. Действительно, и в семейном, и в других отраслях права юридические факты влекут за собой возникновение и прекраще­ние правоспособности и дееспособности (рождение, смерть, объявле­ние умершим, достижение совершеннолетия, решение суда о призна­нии лица недееспособным). Юридические факты могут приводить к возникновению и утрате других юридических фактов — состояний, не всегда являющихся правоотношениями.

Классификация юридических фактов в семейном праве может проводиться по различным основаниям. По правовым последствиям они, как и в других отраслях права, делятся на цравопорождающие, правоизменяющие и правопрепятствующие. Е.М. Ворожейкин обо­снованно выделял среди семейно-правовьщ юридических фактов такую разновидность, как правовосстанавливающие. Он считал их особой группой юридических фактов, «с которыми связано восста­новление прав и обязанностей, утраченных субъектами (субъектом) семейного права»2.

П^равовосстанавливающее значение имеют решение суда о восста­новлении родительских прав, решение об отмене усыновления (при этом восстанавливаются права родителей), санация брака. Однако пра­вовосстанавливающие юридические факты можно встретить и в граж­данском праве. Так, возвращение лица, признанного безвестно отсутст­вующим или объявленного умершим, приводит и к восстановлению не­которых гражданских правоотношений, в которых он состоял.

Правовосстанавливающий эффект семейно-правовых юридичес­ких фактов простирается и на гражданские права: восстановление в родительских правах приводит к тому, что дети и родители снова рассматриваются как наследники первой очереди в отношении друг друга, восстанавливаются жилищные права родителей, выселенных в соответствии со ст. 98 Жилищного кодекса из жилого помещения, в -котором они проживали на основании договора жилищного найма вместе со своими детьми. Таким образом, выделение правовосстанав-ливающих юридических фактов имеет общетеоретическое значение.

По волевому признаку юридические факты традиционно подраз­деляются на события и действия. Некоторые авторы предлагают выде­лять наряду с ними еще и состояния.

Действия происходят по воле людей. В зависимости от того, соот­ветствует действие предписаниям правовых норм или нарушает их,

1 См.: Данилин BJf. Реутов СИ. Юридические факты в советском семейном праве. Свердловск, 1989. С 9-10.

2 Ворожейкин ЕМ. Семейные правоотношения в СССР. С 72.

88

Раздел III. Семейные правоотношения

действия подразделяются на правомерные и неправомерные. Событие либо вообще на зависит от воли людей — абсолютное событие, либо, возникая по воле человека, в дальнейшем своем развитии от нее не зависит — относительное событие. Эта классификация, выработанная общей теорией права, применима и к семейно-правовым юридическим фактам.

Состояния — юридический факт, который существует длительное время, непрерывно или периодически порождая юридические послед­ствия. Состояния не есть какая-то разновидность юридических фак­тов, существующих наряду с событиями и действиями. Состояния в одних случаях могут быть отнесены к событиям, в других — к действи­ям. Состояния выделяются в системе юридических фактов по иному классификационному признаку, чем подразделение юридических фак­тов на события и действия.

' В зависимости от срока существования юридических фактов их предлагается классифицировать на состояния и краткосрочные факты. Состояния в большинстве случаев сами являются правоотношениями, например состояние в браке есть состояние в брачном правоотноше­нии. Другие состояния существуют вне правоотношений: нетрудоспо­собность, нуждаемость, обеспеченность, достаточная для выплаты али­ментов.

Состояние родства может быть как связано, так и не связано с наличием правоотношения. Дело в том, что закон придает правовое значение лишь определенным степеням родства. Чем ближе родство, тем больше Правовых связей возникает между лицами. Например, между родителями и детьми существует родительское правоотноше­ние, поэтому состояние родства с детьми, например при взыскании алиментов на содержание родителей, можно рассматривать как юри­дический факт — правоотношение.

Более отдаленные степени родства, как правило, порождают толь­ко один вид правоотношений — алиментные. Поэтому состояние род­ства с братом или сестрой как основание возникновения алиментной обязанности само не является правоотношением, поскольку до возник­новения алиментного обязательства братья и сестры ни В каких других правоотношениях не состоят.

Еще более дальнее родство вообще не порождает правоотношений, но может иметь правовое значение. Например, при назначении опеку­на или попечителя или решении вопроса об усыновлении тот факт, что лицо приходится ребенку, скажем, дядей или тетей, обязательно будет учтен. Здесь родство также выступает в качестве состояния, не являю­щегося правоотношением.

Глава 11. Юридические факты в семейном праве                89

Состояния независимо от того, являются они правоотношениями или нет, сами возникают, изменяются и прекращаются в результате юридических фактов. Поэтому возникновению правоотношения пред­шествуют как бы две группы юридических фактов: сначала одни из них порождают состояние, например достижение пенсионного возраста — состояние нетрудоспособности, затем это состояние самостоятельно или в совокупности с другими юридическими фактами приводит к воз­никновению правоотношения, в данном случае — алиментного*.

Состояния чаще всего порождают длящиеся правоотношения, и их связь с ними выражается в том, что, пока существует состояние, суще­ствует и правоотношение.

Очень интересную мысль относительно природы состояний выска­зал еще в прошлом веке К. Победоносцев. От заметил, что принадлеж­ность лица к тому или иному состоянию или отношению (родства, брака, усыновления и т.д.) «есть в сущности не право, но свойство лица», с которым связываются юридические последствия2.

Действительно, каждому лицу присущи определенные свойства, как родовые, так и индивидуальные, например пол, возраст и т.д., од­нако никто не называет их состояниями. Между тем эти свойства нередко имеют правовое значение. Так, в брак можно вступить только с лицом противоположного пола, усыновителями могут быть лишь лица разного пола.

Строго говоря, поскольку и пол, и возраст лица — это реально существующие обстоятельства, можно было бы назвать их юридичес­кими фактами, а так как они существуют в течение всей жизни субъек­та, их следовало бы отнести к состояниям. Однако обычно они рассмат­риваются просто в качестве признаков, характеризующих личность. Точно так же можно было бы определить и иные состояния, не являю­щиеся правоотношениями.

Правомерные действия обычно подразделяются на юридические акты и юридические поступки, а юридические акты, в свою очередь, делятся на гражданско-правовые, административно-правовые, семей-но-правовые и т.д. Принято считать, что именно в семейно-правовых актах более всего проявляется их отраслевая специфика. Юридичес­кий актможно определить как правомерное действие, направленное на достижение юридических последствий.

Многие авторы считали допустимым отождествление юридичес­ких актов семейного и гражданского права. Наиболее подробно отли­чия семейно-правовых актов от гражданско-правовых исследовал

' См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. II. М., 1981. С. 178. 2 См.: Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. .1. С. 4.

90      Раздел III. Семейные правоотношения

В.А. Рясенцев1. Он пришел к выводу, что, во-первых, семейно-право-вые акты могут исходить как от участников семейных отношений, так и от компетентных государственных органов, которые не становятся при этом субъектами семейного права, тогда как в гражданском праве государственные органы, участвуя в совершении сделок, становятся субъектами гражданского права.

Однако, по нашему мнению, это не является особенностью юриди­ческих актов семейного права. Причина заключается в том, что участ­никами семейных отношений могут быть только граждане, а субъекта­ми гражданско-правовых отношений — граждане, юридические лица и государство.

Необходимо различать случаи участия государственных органов в гражданских отношениях как субъектов гражданского права и как административных органов. В первом случае они могут действовать как от лица государства в целом в качестве его органов, так и от своего имени в качестве юридического лица, например при покупке мебели или канцелярских принадлежностей. Их действия при этом будут представлять собой юридические факты' гражданского права. Во вто­ром случае государственные органы участвуют в совершении граждан­ско-правовых сделок как административные органы и субъектами гражданского правоотношения не становятся.

Иногда они принимают решение, предшествующее совершению сделки субъектами гражданского права, например разрешение, выда­ваемое опекуну совершеннолетнего недееспособного лица на соверше­ние сделок, направленных на уменьшение имущества подопечного. Кроме того, административные органы могут издавать акты, предше­ствующие возникновению гражданских правоотношений: выдача ор­дера на жилое помещение, отвод земельного участка. Некоторые граж­данские сделки подлежат регистрации в государственных органах: но­тариате, органах, осуществляющих регистрацию сделок с недвижимос­тью, и т.д.

Ни в одной из указанных ситуаций действия государственных ор' ганов нельзя рассматривать как юридические факты гражданского права. В семейном праве государственные органы всегда выступают именно в этой последней роли, не становясь субъектами семейного права, а их действия по своей юридической природе являются админи­стративно-правовыми актами, порождающими семейно-правовые последствия.

• См.: Рясенцев В.А. Юридические акты в семейном праве// Труды ВЮЗИ. Пробле­мы охраны прав граждан и организаций в свете положений Конституции СССР. М., 1980. С. 117-118.

Глава 11. Юридические факты в семейном праве                 91

Второе отличие, по мнению В.А. Рясенцева, заключается в том, что в гражданском праве акты носят в основном имущественный характер, а в семейном — неимущественный.

Однако с расширением диспозитивного регулирования имущест­венных отношений в семье число актов имущественного характера в семейном праве возросло настолько существенно, что это различие уже не столь значительно.                                   /

То, что семейно-правовые акты порождают права и обязанности, тесно связанные с личностью и вследствие этого непередаваемые, а гражданские сделки направлены на возникновение прав и обязаннос­тей, допускающих правопреемство, во-первых, характеризует не сами акты, а порождаемые ими права. Во-вторых, в гражданском праве тоже немало прав и обязанностей, тесно связанных с личностью и непереда­ваемых (обязательства из причинения вреда, личные авторские права и т.п.).

Последний признак заключается в том, что семейно-правовые акты, как правило, совершаются в государственных органах, без чего они не признаются действительными, а гражданские акты требуют такого оформления только в виде исключения. Во-первых, не все се­мейно-правовые акты совершаются в государственных органах. Это необязательно для заключения соглашения о разделе имущества суп­ругов, соглашения супругов о порядке участия отдельно проживающе­го родителя в воспитании ребенка и т.д. Во-вторых, остальные случаи вполне вписываются в рамки внутриотраслевой специфики. Те акты семейного права, которые совершаются в специальных органах, обыч­но связаны с изменением семейно-правового статуса лица: признание отцовства, заключение и расторжение брака.

В гражданском праве акты, направленные на изменение статуса субъектов права (регистрация гражданина в качестве предпринимате­ля, регистрация, реорганизация и ликвидация юридических лиц), также совершаются только в государственных органах. В подобном порядке заключаются и сделки с наиболее важными объектами: недви­жимостью, некоторыми видами транспортных средств. Большинство других гражданских сделок не требует такой сложной процедуры по­тому, что это привело бы к чрезмерному усложнению гражданского оборота.

Юридические акты в семейном лраве в зависимости, от количества лиц, от которых они исходят, делятся на односторонние и двусторон­ние. Кроме того, в зависимости от субъекта можно выделить акты субъектов семейного права и акты государственных органов. В пп. 3 ч. 1 ст. 8 ГК прямо указано на то, что гражданские правоотношения

92      Раздел III. Семейные правоотношения

могут возникать на основании судебных решений. Но поскольку зна­чение судебного решения выходит за рамки одного только гражданско­го права, необходимо признать, что решения суда также входят и во многие составы оснований возникновения семейных правоотноше­ний. Таким образом, легко видеть, что внешне классификация семей-но-правовых актов полностью совпадает с делением юридических актов в гражданском праве на сделки (односторонние, многосторонние и двусторонние), административные акты и судебные решения.

В литературе по семейному праву сложилось мнение о невозмож­ности отождествления юридических актов семейного и гражданского права, и в частности использования в семейном праве категории дого­вора и сделки. Действительно, сделка определена в ст. 153 ГК как действие, направленное «на установление, изменение или прекраще­ние гражданских прав и обязанностей». Однако существует и более широкий подход к трактованию сделок как действий, направленных на возникновение, изменение И прекращение правоотношений в различ­ных отраслях права.

Сторонники узкого определения сделки ссылаются на то, что в нашей стране это понятие имеет определенный сложившийся смысл, подчеркивающий связь сделок с товарно-денежными отношениями, поэтому оно неприменимо к семейно-правовым актам*.

Между тем в самом понятии сделки нет ничего такого, что исклю­чало бы ее использование в семейном праве независимо от того, при­знавать его отдельной отраслью или частью гражданского права. Г.Ф. Шершеневич писал: «Под именем юридической сделки понима­ется такое юридическое действие, которое обнаруживает волю вызвать юридические последствия, соединенные По закону с этим действием»2.

В советский период под сделкой обычно также понималось волевое действие, направленное на достижение правовых последствий. Семей-но-правовой акт определялся как юридический акт, направленный на возникновение, изменение и прекращение брачно-семейных правоот­ношений3.

И в том и в другом случае речь идет о волевом акте, причем воля должна быть непосредственно направлена на достижение правовых последствий. И в гражданской сделке, и в акте субъектов семейного права воле, не выраженной вовне, не может придаваться значение,

1 См • Веберс ЯР Правосубъсктность граждан в гражданском и семейном праве С 186

2 Шершепевич Г.Ф. Общая теория права. Т 1. Вып. 3 М.. 1912. С 624

3 См.- Данилин В И, Реутов С И. Юридические факты в семейном праве. С 62

Глава 11. Юридические факты в семейном праве                93

значит, необходимо волеизъявление. И в гражданском, и в семейном праве между волеизъявлением и волей должно быть соответствие.

Таким образом, различие между актами субъектов семейного права и гражданско-правовыми сделками нельзя признать достаточно суще­ственным, для того чтобы обосновать невозможность применения ка­тегории сделки в семейном праве.

В гражданском праве среди всех юридических фактов, порождаю­щих правоотношения, особенное место занимают договоры. Они явля­ются универсальными фактами, на основании которых возникает по­давляющее большинство гражданских правоотношений. Их роль прежде всего связана с диапозитивным регулированием гражданских правоотношений, так как именно договор является инструментом, с помощью которого субъекты гражданского права по взаимному согла­сию устанавливают для себя модели поведения.

В семейном праве до последнего времени не использовалось само понятие договора, вместо него говорилось о двусторонних актах участ­ников семейных отношений. Кроме того, господствовало мнение о том, что соглашения не играют здесь столь существенной роли, которая присуща договорам в гражданском праве.

В.И. Данилин и С.И. Реутов определяют семейное соглашение как «согласованное волеизъявление двух участников семейных правоот­ношений, направленное на достижение определенных юридических последствий». Изъявления воли при этом должны быть одинаковыми и взаимными. Далее они отмечают, что законодатель называет такие акты «взаимным согласием» или «соглашением»1.

Сравним данное определение с определениями договора в граж­данском праве. В ст. 420 ГК договор определен как «соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей». P.O. Халфина считала, что дого­вор — это «соглашение сторон, их согласованное волеизъявление, на­правленное на достижение определенного результата»2. Различий между двумя приведенными понятиями практически нет никаких.

С появлением брачных договоров и алиментных соглашений не­возможно более избегать применения конструкции договора в семей­ном праве. В ст. 43 и 44 СК указано, что к изменению, расторжению и признанию недействительным брачного договора применяются соот­ветствующие нормы ГК об изменении, расторжении и признании не­действительными договоров. Статья 101 СК предусматривает, что к

' Данилин В.И, Реутов С И Юридические факты в семейном праве. С 62—63 2 Халфина Р О Значение и сущность договора в советском социалистическом граж­данском праве М., 1954 С 37                   \

94      Раздел III. Семейные правоотношения

•заключению, исполнению, расторжению и признанию недействитель­ными алиментных соглашений также применяются нормы Граждан­ского кодекса о договорах.

Глава 12

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СЕМЕЙНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ

При наличии всех указанных выше предпосылок: издания право­вых норм, регулирующих данные отношения, наделения субъектов правоспособностью и появления предусмотренных в законе юриди­ческих фактов — возникают семейные правоотношения. Их появле­ние — результат воздействия норм права на общественные отношения. Правоотношения, безусловно, не тождественны тем фактическим от­ношениям, которые существовали до того, как подверглись воздейст­вию правовых норм.

Во-первых, право, как уже неоднократно отмечалось, регулирует семейные отношения далеко не полностью, поэтому форму правоотно­шения приобретают не все семейные отношения, а лишь определенная их часть. Так, семейное законодательство не регулирует духовную и физиологическую сторону брака, других правоотношений, связанных с воспитанием детей.

Кроме того, можно заметить, что некоторые семейные отношения могут существовать только в форме правоотношений, например отно­шения опекуна и его несовершеннолетнего подопечного. Другая часть семейных отношений существует как в виде правоотношений, так и просто в качестве фактических отношений, но последствия их необли­чения в форму правоотношений различны. В одних случаях, например при существовании незарегистрированного брака, такие фактические отношения не порождают правовых последствий. В других случаях, например при фактическом усыновлении, если ребенок считает усы­новителя своим родителем, но усыновление не было оформлено, с одной стороны, не возникают те правовые последствия, к которым стремился фактический усыновитель: между ним и ребенком не воз­никает правовой связи, аналогичной связи родителей и детей; с другой стороны, между ними существует правоотношение по фактическому воспитанию и содержанию.

В семейном праве почти нет случаев, когда закон считает правона­рушением непридание фактическим семейным отношениям правовой формы. Стимулом к правовому оформлению таких отношений явля-

Глава 12. Общая характеристика семейных правоотношений           95

ется непризнание за ними в противном случае юридической силы. Практически такую же картину мы наблюдаем и в гражданском праве, но здесь закон даже более строг: деятельность незарегистрированного или не получившего лицензию юридического лица, например, рас­сматривается как правонарушение и карается гражданскими и адми­нистративными, а иногда даже уголовно-правовыми мерами.

По субъектному составу семейные правоотношения делятся на состоящие из двух или трех участников. При этом следует отметить, что для семейного права в силу строго индивидуальной природы регу­лируемых им отношений наиболее типичны двухсубъектные правоот­ношения. Трехсубъектные правоотношения возникают реже, напри­мер между родителями и ребенком, однако и они могут быть рассмот­рены как несколько простых правоотношений, в которых участвуют каждый из родителей и ребенок.

Чаще всего такое рассмотрение правоотношений просто необходи­мо потому, что правовая связь ребенка с каждым из родителей строго индивидуальна. Ее возникновение, изменение и прекращение не свя­зано с динамикой правоотношения с другим родителем, хотя осущест­вление родительских прав каждым из них соприкасается и в опреде­ленной степени ограничивается существованием второго родитель­ского правоотношения.                                      ' •

Поэтому, на наш взгляд, \родительское правоотношение следует рассматривать как трехстороннее только в определенных случаях, на­пример когда решается вопрос об участии родителей в воспитании ребенка, поскольку в решении этого вопроса участвуют оба родителя и учитывается мнение самого ребенка, а реализация выработанного порядка участия родителей осуществляется как встречными действия­ми родителей, так и действиями самого ребенка.

Чисто абсолютные правоотношения не типичны для семейного права. Отношения общей собственности в семейном праве, как и в гражданском, не являются чисто абсолютными: в отношении всех тре­тьих лиц они выступают как абсолютные, но в отношениях между сособственниками проявляются как относительные4'.

Более типичными для семейного права являются чисто относи­тельные правоотношения и относительные правоотношения с абсо­лютным характером защиты. К первой разновидности относятся, на­пример, алиментные обязательства, ко. второй — права родителей на воспитание детей. Правоотношения родителей и детей по своей струк­туре являются относительными: в них участвуют строго определенные

1 См.: Рясенцев ВА Семейное право М„ 1971. С. 51.

96      Раздел III. Семейные правоотношения

субъекты — родитель и ребенок, но по характеру защиты они обладают признаками абсолютных правоотношений, и все лица обязаны воздер­живаться от их нарущения1.

Глава 13

ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ СЕМЕЙНЫХ ПРАВ. МЕРЫ ЗАЩИТЫ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

Согласно ст. 7 СК, граждане вправе по своему усмотрению распо­ряжаться своими семейными правами, в том числе и правом на защиту этих прав, если иное не предусмотрено законом. Свобода распоряже­ния семейными правами является еще одним подтверждением того, что семейное право — отрасль частного, а не публичного права.

Осуществление семейных прав, как правило, не является обязан­ностью их участников. Но, как уже отмечалось ранее, присутствие публично-правового начала не одинаково в различных институтах се­мейного права.

В зависимости от степени свободы распоряжения правами Е.М. Ворожейкин подразделил семейные правоотношения на три группы. К первой группе он отнес отношения, которые настолько се­рьезно затрагивают интересы общества в целом, что регулируются императивными нормами, их осуществление рассматривается как обя­занность участника данных правоотношений. За их неисполнение при­меняются санкции, причем инициатива применения исходит не от другого участника, а от государственных органов. Это прежде всего те правоотношения, один из субъектов которых недееспособен. В таком порядке осуществляются родительские, опекунские, усыновительские права. Их неосуществление является правонарушением и наказывает­ся лишением или ограничением права.

В правоотношениях второй группы общественный интерес также присутствует, но соотношение его с личным интересом «субъектов таково, что реализация прав и обязанностей отдается на усмотрение самих участников правоотношений»2.

Императивное регулирование частично уступает здесь место дис-позитивному, реализация прав необязательна, а инициатива защиты принадлежит самим участникам отношений. Однако у обязанной сто-

' См.: Рясенцев В.А. Семейное право. С. 51—52. 't Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. С. 261.

Глава 13. Осуществление семейных прав. Меры защиты и ответственности в семейном праве 97

роны нет выбора, исполнять или не исполнять обязанность: при нали­чии требования со стороны управомоченного ее обязанность безуслов­на, а само содержание прав и обязанностей императивно определяется законом.

Сюда Е.М. Ворожейкин относил алиментные обязательства. Одна­ко в настоящее время в регулировании этого института произошли существенные изменения. Императивное регулирование уступило место диспозитивному. Содержание алиментных обязательств также может быть определено самими сторонами с помощью соглашений.

В третьей группе правоотношений публичный интерес практичес­ки отсутствует, и речь идет лишь о защите частных интересов членов данной семьи. Здесь полностью господствует диспозитивность. Содер­жание отношений определяется по воле сторон, инициатива реализа­ции и защиты прав принадлежит управомоченному, но при их наруше­нии другая сторона может быть принуждена к исполнению своих обя­занностей по требованию лица, чьи интересы были нарушены.

К этому виду относятся, например, правоотношения, возникающие в связи с учетом недостойного поведения одного из супругов в браке при взыскании алиментов на его содержание*.

Осуществление семейных прав и исполнение семейных обязаннос­тей не должно нарушать права и законные интересы других членов семьи и иных граждан. Это правило аналогично содержащемуся в Гражданском кодексе. Семейные права, как и гражданские, охраняют­ся законом, только если они осуществляются в соответствии с назна­чением этих прав.

Защита семейных прав, как правило, осуществляется судом. В новом Кодексе существенно расширена возможность обращения за судебной защитой семейных прав. В случаях, предусмотренных зако­ном, семейные права могут также защищаться органами опеки и попе­чительства и иными органами, например прокурором, органами внут­ренних дел.

Защита семейных прав, по общему правилу, осуществляется неза­висимо от того, сколько времени прошло с момента нарушения права, поскольку в соответствии со ст. 9 СК исковая давность при защите семейных прав обычно не применяется. Исключения из этого правила установлены семейным законодательством. Исковая давность приме­няется, например, в отношений требований о разделе имущества суп­ругов и исков об оспариваний отцовства или материнства. В тех слу­чаях, когда исковая давность подлежит применению, она осуществля­

ем.: Ворожейкин Е.М. Семейные правоотнопгсния в СССР. С. 262—264.

7-1148

98      Раздел III Семейные правоотношения

ется в соответствии с нормами гражданского законодательства об ис­ковой давности.

Семейное законодательство не дает перечня способов защиты се­мейных прав. Эти способы указываются в конкретных нормах, регули­рующих те или иные семейные отношения. Например, нормы, регули­рующие брачные отношения, предусматривают такой способ защиты прав, как прекращение правоотношений; нормы, регулирующие отно­шения, возникающие в связи с брачным договором, — прекращение или изменение правоотношений; нормы, регулирующие алиментные обязательства, — взыскание неустойки и возмещение убытков. Анализ ст. 12 ГК показывает, что практически все способы защиты граждан­ских прав, названные в этой норме, пригодны и для защиты семейных прав.

Способы защиты семейных прав, как правило, указываются в сан­кциях семейно-правовых норм. Термин «санкция» имеет несколько значений. Он может обозначать одну из частей правовой нормы; так может называться и мера государственного принуждения, применяе­мая за правонарушение.

Различные авторы по-разному соотносят ответственность и сан­кции. Некоторые считают, что санкция — разновидность ответствен­ности, другие, что ответственность — одна из разновидностей санкции, третьи рассматривают ответственность и санкцию как равнозначные понятия. Вторая из трех указанных точек зрения представляется самой обоснованной и имеет наибольшее число последователей. В соответст­вии с ней санкции могут быть сведены к двум самостоятельным груп­пам — мерам ответственности и мерам защиты.

Понятие ответственности в семейном праве идентично граждан­ско-правовому. Ответственность может быть определена как обязан­ность лица претерпеть лишение права или иные дополнительные не­благоприятные последствия своего виновного противоправного пове­дения. Вопрос о том, можно ли считать ответственностью исполнение под принуждением в том же объеме обязанности, не исполненной добровольно, или ответственность имеет место только там, где речь идет о дополнительных неблагоприятных последствиях, имеет особое значение для семейного права.

Ответ на этот вопрос зависит от того, что вкладывается в понятие ответственности и мер защиты. Меры ответственности и меры защиты могут разграничиваться по тому признаку, что одни из них «направле­ны на защиту нарушенного права» — это меры защиты, другие «соеди­няют в себе не только меры охраны нарушенного права, но и неблаго­приятные последствия для виновного правонарушителя» — меры от-

Глава 13. Осуществление семейных прав. Меры зашиты и ответственности в семейном праве 99

ветственности1. Отличия заключаются в следующем: меры ответствен­ности преследуют цели наказания виновного правонарушителя, меры защиты направлены только на защиту интересов потерпевшего. Ответ­ственность наступает лишь при наличии вины, меры защиты применя­ются независимо от вины. Ответственность всегда предполагает воз­ложение на виновного правонарушителя дополнительных неблаго­приятных имущественных последствий или лишение его субъективно­го права, меры защиты могут выражаться и в принуждении нарушите­ля к исполнению обязанности в том же объеме, в котором она не была исполнена добровольно.

Четкое разграничение мер защиты и ответственности имеет в се­мейном праве первостепенное значение. Преследуя общую конечную цель — защиту интересов потерпевшего, они тем не менее существенно отличаются друг от друга. Широкое понимание ответственности, когда под ответственностью понимается и исполнение под принуждением в том же объеме обязанности, не исполненной добровольно, Н.С. Мале-ин справедливо называл одной из причин безнаказанности семейных правонарушений2.

Действительно, если считать, что лицо, исполнившее обязанность под принуждением в том же объеме, в каком она существовала до этого, уже понесло ответственность, то не возникает вопроса о его действи­тельном наказании. В результате участники семейных отношений не стимулировались к исполнению обязанностей добровольно, так как знали, что в случае неисполнения они практически ничем не рискуют. Поэтому в новом Семейном кодексе был установлен ряд действенных мер ответственности, применяемых за нарушение ряда семейных обя­зательств.

Прежде всего это касается алиментных обязанностей. Кодексом 1969 г. за неуплату алиментов не было установлено ответственности. Неисправный плательщик мог быть принужден только к выплате за­долженности. В условиях высокой инфляции это было выгодно ему и крайне неблагоприятно для получателя алиментов. Поэтому в Семей­ном кодексе установлены имущественные санкции за неисполнение алиментных обязательств.

Считается общепризнанным, что ответственность в семейном праве обладает определенной спецификой. Во-первых, эти меры ответ­ственности могут применяться только в отношении членов семьи. Субъекты семейно-правовой ответственности всегда связаны уже воз-

) Малеип Н.С. Защита семейных прав. М., 1972. С. 35. 't Там же. С. 36.

7*

100    Раздел III. Семейные правоотношения

никшими семейными правоотношениям. К семейно-правовой ответст­венности не могут быть привлечены третьи лица, не участвующие в данном-правоотношении. Третьи лица, нарушающие семейные права участников семейных отношений, несут перед ними не семейно-право-вую, а гражданскую, административную или уголовную ответствен­ность. Например лицо, незаконно удерживающее у себя чужого ребен­ка, отвечает в административном или уголовном порядке, а не по нор­мам семейного законодательства*.

Основанием применения мер ответственности в семейном праве, как и в гражданском, является состав правонарушения.

Ответственность возникает, только если поведение субъекта се­мейного правоотношения противоправно. Под противоправностью по­нимается нарушение норм объективного права или субъективных прав другого участника семейного правоотношения. Вопрос о том, является ли противоправным поведение, нарушающее нормы морали, в семей­ном праве в принципе решается так же, как и в гражданском. Амораль­ное поведение рассматривается в качестве противоправного только в том случае, если на это есть прямое указание закона.

Противоправное поведение может выражаться как в совершении активных действий, так и в бездействии. Бездействие противоправно лишь в случаях, когда на допустившее его лицо обязанность действо­вать была возложена законом. Например, при уклонении от исполне­ния родительских обязанностей, от уплаты алиментов.

Второй необходимый элемент состава правонарушения — вина. Наличие или отсутствие вины обычно является определяющим при выборе санкций. Это связано с тем, что в семейном праве за одно и то же противоправное поведение нередко могут применяться и меры от­ветственности, и меры защиты в зависимости от того, виновно или невиновно действовал правонарушитель. Например, если родители не исполняли свои обязанности виновно, к ним может быть применена мера ответственности — лишение родительских прав; если те же самые действия они совершили без вины (в частности, в результате душевно­го заболевания), к ним может быть применена только мера защиты — отобрание детей без лишения родительских прав.

Вина субъекта семейного правонарушения, как в других отраслях права, представляет собой внутреннее психическое отношение лица к своим действиям или бездействию. В тех случаях, когда закон связы­вает применение мер ответственности с наступлением вредных пос­ледствий противоправного поведения, вина должна охватывать и эти

См • Ворожейкип Е М Семейные правоотношения в СССР С 269

Глава 13 Осуществление семейных прав Меры эащт-ы и отеетственности в семейном праве 101

последствия. Важно помнить, что правовое значение имеет только вина в отношении противоправных, а не правомерных действий.

В семейном праве, как правило, не встречается указание на формы вины, однако это не означает, что деление вины на умышленную и неосторожную, а неосторожной, в свою очередь — на простую и гру­бую, не имеет значения для определения объема ответственности в семейном праве.

Большинство авторов совершенно справедливо отмечают, что в семейном праве применение мер ответственности не зависит от на­ступления последствий противоправного Поведения. Это связано с тем, что семейные правонарушения чаще всего причиняют личный, а не имущественный вред, который очень трудно определить.

Кроме того, тесная связь семейных отношений с личностью и обу­словленная этим большая уязвимость субъектов семейных отношений требуют применения санкций на основании одного только нарушения прав, не дожидаясь наступления вреда. Например, жестокое обраще­ние родителей с детьми, во-первых, всегда причиняет моральный вред, во-вторых, настолько опасно, что невозможно ждать, когда будет при­чинен еще и вред физический.

Однако это не значит, что последствия во всех случаях не должны включаться в состав семейного правонарушения. Там, где затрагива­ются имущественные права, учет причиненного ущерба совершенно необходим. В частности, его следует предусмотреть при уклонении от уплаты алиментов.

Причинение вреда следует принимать во внимание и при примене­нии ответственности за нарушение прав супругов на имущество, на­пример в результате совершения сделки без согласия другого супруга, при нарушении условий брачного договора и в других случаях причи­нения материального вреда.

Среди последствий противоправных действий участников семей­ных отношений особо следует выделить причинение морального вреда. В советский период возможность его возмещения категоричес­ки отрицалась. В настоящее время гражданское законодательство ее допускает.

Могут ли члены семьи требовать возмещения такого вреда? С одной стороны, непредоставление им такой возможности является ущемлением их прав. С другой стороны, личный характер семейных отношений кажется, на первый взгляд, препятствием для такого взыс­кания.

Нам кажется совершенно правильным мнение о том, что, если лицу причинен моральный вред, он должен быть возмещен независимо от

102

Раздел III. Семейные правоотношения

того, являются причинитель и потерпевший членами одной семьи или нет1. Если даже моральный вред причинен в рамках нерасторгнутого брака, супругу не должно быть отказано в его возмещении на том основании, что он, видимо, не слишком пострадал морально, если не требует развода2. Вопрос о прекращении брака решается только сами­ми супругами. Задача же государства — защита прав граждан незави­симо от их семейного статуса.

В тех случаях, когда последствия противоправного поведения включаются в состав семейного правонарушения, необходимо и нали­чие причинно-следственной связи между этим поведением и насту­пившим результатом. Основания применения мер защиты в целом схожи с основаниями привлечения к ответственности. В подавляющем большинстве случаев меры защиты применяются при наличии проти­воправного поведения. Наступлению последствий также обычно не придается правового значения. Основным и наиболее существенным отличием является то, что меры защиты применяются независимо от вины лица, совершившего объективно-противоправное действие.

Анализ ответственности и мер защиты в семейном праве показы­вает, что указанные институты еще менее, чем другие, позволяют гово­рить о какой-либо особой семейно-правовой специфике.

1 См.: Ворожейкин Е.М. Семейные правоотношения в СССР. С. 332.

2 Там же.

Р а з д е л IV БРАК

Глава 14 ПОНЯТИЕ И ПРАВОВАЯ ПРИРОДА БРАКА

Существует насколько правовых теорий, объясняющих правовую природу брака. В наиболее общем виде их можно свести к пониманию брака как договора, как таинства и как института особого рода (sui generis). Теория брака как договора берет свое начало в Древнем Риме. В римском праве классического периода все основные формы вступле­ния в брак носили на себе признак простой гражданской сделки. Дан­ный подход был прежде всего связан с тем, что правовому регулирова­нию в Риме подвергалась только определенная сфера брачных отноше­ний, их цивилистическая сторона, их нравственная и сакральная (при­общение (< семейному культу) области совершенно справедливо оста­вались за рамками права.

В дальнейшем канонические нормы придают институту брака ха­рактер мистического таинства, подчеркивая его духовную сторону. Классическим каноническим понятием брака становится представле­ние о нем, как о «самом полном (физическом, нравственном, экономи­ческом, юридическом, религиозном) общении между мужем и женой»1. Таким образом, в орбиту права попадают не только правовые, но и этические, религиозные и в определенной степени физические элементы брака.

В тот период, когда семейные отношения регламентировались ре­лигиозными правилами, этот подход был вполне оправдан, но с заме­ной канонических норм светскими установлениями он изживает себя. Светское право, в отличие от религии, не регулирует и не может регу­лировать отношения, принадлежащие духовной, этической сфере.

В браке можно условно выделить разные группы отношений: ду­ховные, физические и материальные. Духовные и физические элемен-

• Загормский И А. Курс семейного права. Одесса, 1902. С. 5.

104    Раздел IV Брак

ты брака, безусловно, не могут регулироваться правом, и с этим согла­шаются практически все современные и дореволюционные ученые. Однако такое разделение отношений, составляющих брачный союз, получило признание не сразу.

Историческое развитиелредставлений о браке происходило таким образом, что на место религиозных представлений о браке, а иногда и вместе с ним встали этические представления. Понятие брака в этой концепции выводится не из освящения его церковью'(или не только из него), но из соответствия брачного союза нравственной природе чело­века. Брак рассматривается при этом уже не как таинство, но и не как договор, а как институт особого рода. Право должно было стоять на страже этого установления, при этом брак опять попадал в сферу дей­ствия права целиком, во всем многообразии составляющих его отно­шений.

Такое понимание брака мы встречаем у И. Канта в «Метафизике нравов». Кант считал, что только такое соединение, где оба лица обла­дают друг другом, сохраняет их нравственную свободу и достоинство. Кант придерживался точки зрения о том, что концепция договора неприменима к браку. Договор, по его мнению, не может порождать брак, поскольку договор всегда имеет в виду нечто временное, какую-либо цель, с достижением которой он себя исчерпывает, а брак охваты­вает всю человеческую жизнь и прекращается не достижением опреде­ленной цели, а только смертью людей, состоявших в брачном рбщении.

Недостатком этой теории является перенесение этических пред­ставлений о браке в область права. Право, безусловно, должно строить­ся в соответствии с этическими'представлениями своей эпохи. Но право не может полностью включать в себя этические нормы, Кроме того, брачные отношения настолько тесно связаны с глубинными ос­новами человеческого существования, что малейшая попытка права вторгнуться в интимные или духовные взаимоотношения супругов может привести к посягательству на человеческую личность и ее важ­нейшие права.

В современном плюралистическом обществе невозможно навязы­вание всем его членам единых представлений о браке. Поэтому право, основываясь на нравственных нормах, должно охватывать лишь ту сферу брачных отношений, которая, во-первых, поддается правовому регулированию, а во-вторых, нуждается в нем. Постепенно осознание необходимости такого разделения все же пробивает себе дорогу. Одно­временно с этим возрождается интерес к концепции брака как догово­ра. «Согласно с воззрениями, сложившимися во Франции, — пишет по этому поводу К.Д. Кавелин, — брак по своей духовной стороне есть

Глава 14 Понятие и правовая природа брака                 105

таинство и как таинство подлежит ведению церкви, но как светское учреждение, вытекающее из контракта и на нем основанное, брак есть гражданский институт».

Данное определение, на наш взгляд, соответствует и современной ситуации. В той части, в которой брачные отношения регулируются правом, — это гражданско-правовые отношения. В другой своей части, которая лежит в религиозно-этической или просто этической сфере, брак может рассматриваться как таинство, как мистический союз, как союз, предполагающий наиболее полное общение, или даже как сред­ство достижения определенных выгод — все это лежит за границами права.

Этическая оценка своего брака — сугубо личное дело каждой суп­ружеской пары, она зависит исключительно от их религиозных, фило­софских и этических представлений. Навязывание таких представле­ний извне есть не что иное, как посягательство на свободу мировоззре­ния личности. Католик может считать свой брак нерасторжимым и, даже получив развод в светском учреждении, не допускать для себя возможности вступления в новый брак.

Супруги, заключившие брак из чисто материальных побуждений, могут считать, что все их права и обязанности вытекают из заключен­ной ими сделки, и государство признает такой брак действительным, поскольку мотивы заключения брака не имеют правового значения. Все это небезразлично для религии и морали, но и то и другое может быть у разных людей разным, и признание этого факта является одной из важнейших гарантий человеческой свободы.

Концепция брака как института особого рода была весьма попу­лярна и в прошлом. Ее сторонники признают наличие в брачном пра­воотношении тех или иных договорных элементов, но отказываются рассматривать его как договорное. И.А. Загоровский, например, ука­зывает, что хотя брак «в происхождении своем заключает элементы договорного соглашения, но в содержании своем и в прекращении далек от природы договора; как содержание брака, так и его расторже­ние не зависят от произвола супругов. Поэтому брачный институт вернее причислить не к области договорного права, а к разряду инсти­тутов особого рода (sui generis)»'.

Г.Ф. Шершеневич считал, что основанием возникновения и брака, и гражданского обязательства является договор, но брачное правоот­ношение, по его мнению, не является гражданским обязательством. Отличия брака от обязательства он видит в том же, что и И. Кант:

l Загоровский И А Курс семейного права С 5

106

Раздел IV. Брак

«Когда договор направлен на исполнение одного или нескольких дей­ствий, то последствием его будет обязательственное отношение. Брач­ное же сожительство не имеет в виду определенных действий, но об­щение на всю жизнь, оно имеет, по идее, нравственное, а не экономи­ческое содержание»4.

Таким образом, Г.Ф. Шершеневич признавал юридический факт, порождающий брачное правоотношение, договором, отношение же, возникающее на его основе, он тоже относил к институтам особого рода.

Практически все современные ученые в нашей стране отказывают­ся признавать соглашение о заключении брака гражданским догово­ром. Основные их доводы можно свести к следующему: во-первых, они полагают, что целью заключения брака является не только возникно­вение брачного правоотношения, но также и создание союза, основан­ного на любви, уважении и т.д. Вторым доводом служит то, что, всту­пая в брак, будущие супруги не могут определять для себя содержание брачного правоотношения, их права и обязанности определены импе­ративными нормами закона, что нетипично для договорных правоот­ношений.

Например, О.С. Иоффе отмечал, что брак возникает на основании юридического акта, совершенного с намерением породить правовые последствия. В этом проявляется сходство брака с гражданской сдел­кой. Но тем не менее социальное содержание и правовые особенности брака в социалистическом обществе, по его мнению, исключали квали­фикацию брака в качестве одной из разновидностей гражданско-пра­вовых сделок. Сделка имеет юридической целью создание для ее участ­ников конкретных прав и обязанностей. Брак, основанный на любви, а не на своекорыстных имущественных интересах, такой правовой цели не преследует. Целью вступления в брак О.С. Иоффе называл желание получить государственное признание созданного союза, «основа кото­рого — взаимная любовь и уважение — не входит в его юридическое содержание». Поэтому брак может прекратиться в любое время, как только эта основа будет подорвана, что невозможно в гражданских сделках.

Действительно, воля лиц, заключающих брак, направлена на до­стижение целого ряда последствий, как правовых, так и неправовых. Прежде всего они стремятся приобрести общественный и правовой статус законных супругов. Статус состояния в браке влечет за собой и приобретение прав и обязанностей супругов.

I Шершеиетч Г.Ф. Общая теория права. Т. 1. Вып. 3. С. 160 См. также: Иоффе О.С. Советское i раждапское право. Т. 3. Л., 1965. С. 187-188.

Глава 14.11оня тие и правовая природа брака                 107

Возникают ли они в силу закона независимо от воли супругов? По-видимому, нет. Прежде всего если супруги категорически против их возникновения, они могут не регистрировать брак. Заключая брак, они дают согласие на вступление в отношения, бблыпая часть которых ранее была императивно определена законом.

Можно ли на этом основании заключить, что брак отличается от договора тем, что договором стороны сами устанавливают для себя содержание правоотношения, а все права и обязанности, вытекающие из брака, уже закреплены в норме закона?

Во-первых, с усилением диспозитивного регулирования и появле­нием брачных договоров и алиментных соглашений эти возможности значительно расширяются'. Само заключение брака как юридический факт не предназначено для конкретизации прав и обязанностей супру­гов. Из этого факта вытекает только то, что два лица становятся мужем и женой, приобретая новый правовой статус. С помощью брачного договора и алиментного соглашения супруги могут почти полностью изменить свои имущественные отношения. Даже если брачный дого­вор не был заключен данной супружеской парой, супруги не теряют возможности заключить его в будущем.

Когда мы говорим, что брак — наиболее полное общение супругов:

материальное, физическое и духовное, то мы предполагаем, что между супругами возникает бесчисленное множество личных отношений, со­держание которых они определяют для себя сами. Все эти отношения не регулируются правом, а, значит, и соглашения, устанавливающие их содержание, лежат во внеправовой сфере. Поэтому невозможно ска­зать, что отношения, возникающие из брака, как в своей юридической, так и в неюридической части, заранее определены законом, в то время как отношения, вытекающие из гражданского договора, определяются этим договором.

Напротив, содержание супружеских отношений может варьиро­ваться еще в большей, мере, чем содержание других договорных отно-

1 В последние десятилетия в западных странах стали появляться теории, основан­ные на плюралистической модели брака. Их авторы считают, что уже в настоящее время существование в каждой правовой системе единственной модели брака не отвечает по-1 рсбностям современного общества. Брак обычно определяется как союз одного мужчи­ны и одной женщины, как правило, пожизненный и предполагающий их взаимную вер­ность друг другу. Однако в настоящее время возможно появление брачных союзов, за­ключенных на время или без обещания взаимной верности. В связи с этими изменения­ми и высказывается предположение, что в будущем липа, вступающие в брак, получат право с помощью договора выработать для себя ту модель брака, которая для них наи­более приемлема, а государство будет лишь регистрировать их выбор (Shults M. Contrac-tual Ordering of Marriage: New Model for State Policy. Califomian Law Revues, 1982. P 251).

108    Раздел IV. Брак

шений, но изменение этих прав и обязанностей производится не актом вступления в брак, а с помощью специальных юридических актов:

брачных договоров и других соглашений между супругами.

По нашему мнению, все вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что соглашение о заключении брака по правовой природе не отли­чается от гражданского договора. В той части, в какой оно регулирует­ся правом и порождает правовые последствия, оно является договором.

Признание этого факта не принижает этического значения брака. Безусловно, это соглашение играет и внеправовую роль, и в этой части рассматривается вступающими в брак по-разному. В зависимости от своих убеждений они могут расценивать его как клятву перед Богом или как моральное обязательство, или как чисто имущественную сдел­ку. Следует еще раз подчеркнуть, что все это лежит во внеправовой сфере.

Глава 15 ЗАКЛЮЧЕНИЕ БРАКА

Новое семейное законодательство, как и КоБС 1969 г., придает юридическое значение только зарегистрированному браку. Незареги­стрированный брак по-прежнему не порождает правовых последст­вий*.

Брак, заключенный по религиозному обряду или в соответствии с обычаями той или иной народности, также не имеет правового значе­ния. Заключение брака по религиозному обряду возможно как до, так и после государственной регистрации брака. Правовое регулирование такого заключения, включая условия и препятствия к заключению брака по религиозному обряду и саму процедуру заключения брака, осуществляется нормами канонического права соответствующей ре­лигии.

) В этой части российское семейное законодательство следует признать не отвечаю­щим современным потребностям общества. Предложения о включении в новый Семей­ный кодекс РФ норм, регулирующих правовой статус фактических супругов, не полу­чили поддержки законодателя. В странах Западной Европы и США, как уже отмечалось ранее, различия между фактическим н зарегистрированным браком все более теряют значение в сфере имущественных отношений. Фактические супруга получают право на взыскание алиментов, применение к совместно нажитому имуществу правового режима имущества супругов, заключение соглашений, аналогичных брачным договорам. В не­которых странах фактические супруги могут вступить в так называемое зарегистриро­ванное партнерство, участники которого во всех отношениях (кроме нрава бы гь усыно­вителями) приравниваются к лицам, состоящим в зарегистрированном браке.

Глава 15. Заключение брака                        109

Светское законодательство эти вопросы не регулирует. Из правила о непридании такому браку юридической силы существует одно ис­ключение. Правовое значение придается браку, заключенному по ре­лигиозному обряду на территории СССР, временно оккупированной в период Великой Отечественной войны, до момента восстановления органов загса (п. 7 ст. 169 СК). Такие браки считаются законными независимо от того, были они в последующем зарегистрированы в государственных органах или нет.

Порядок регистрации брака регулируется ст. 11 СК. Регистрация осуществляется органами загса в порядке, установленном ст. 24—30 Федерального закона «Об актах гражданского состояния»1. Регистра­ция осуществляется только при личном присутствии вступающих в брак. Регистрация брака через представителя не допускается. По же­ланию будущих супругов регистрация брака может быть произведена в торжественной обстановке. Наличие свидетелей, согласно новому СК, не обязательно. В соответствии с п. 6 ст. 27 названного Закона при наличии уважительных причин регистрация брака возможна вне по­мещения органа записи актов гражданского состояния, например на дому, в лечебном или ином учреждении.

Заключению брака обычно предшествует период ожидания сроком в один месяц. Его значение заключается в том, что в течение этого месяца будущие супруги могут проверить серьезность своих намере­ний. Лица, вступающие в брак, подают заявление в органы загса, при этом им назначается день церемонии регистрации брака.

При наличии уважительных причин месячный срок может быть сокращен или увеличен, но не более чем на один месяц. Потребность в увеличении срока может быть вызвана невозможностью личного при­сутствия одного из супругов в связи с командировкой, болезнью или иными обстоятельствами. Уменьшение срока может быть связано с беременностью, болезнью, отъездом одного их супругов или иными причинами.

Новое законодательство впервые предусматривает возможность заключения брака непосредственно в момент подачи заявления. Такая регистрация возможна при особых обстоятельствах. Их перечень, приведенный в ч. 3 п. 1 ст. 11 СК, не является исчерпывающим. В частности, необходимость срочной регистрации брака может быть связана с непосредственной угрозой жизни одного из супругов, на­пример при несчастном случае, ранении, смертельной болезни. Такая же ситуация может возникнуть при рождении ребенка или беремен-

' СЗ РФ 1997 № 47 Or 5340

110    Раздел IV. Брак

ности невесты, особенно в тех местностях, где все еще сильны местные обычаи.

В случае отказа органов загса от регистрации брака будущие суп­руги вправе обратиться в суд. Следует признать за ними и право обжа­ловать в судебном порядке отказ в сокращении или увеличении срока ожидания, поскольку последствия такого отказа практически те же, что и последствия отказа в регистрации брака.

Семейный кодекс сохраняет различия между условиями заклю­чения брака и препятствиями к вступлению в брак. Условия вступ­ления в брак — обстоятельства, необходимые для того, чтобы брак мог быть зарегистрирован и был признан действительным. Препят­ствия — обстоятельства, при которых заключение брака не допуска­ется. Они являются правопрепятствующими юридическими фактами. Первые — положительные условия, вторые — отрицательные. Пра­вовое значение и тех и других в принципе одинаково. При отсутствии условий или при наличии препятствий заключение брака неправо­мерно, а заключенный брак может быть признан недействительным в судебном порядке.

Условиями вступления в брак являются взаимное согласие лиц, вступающих в брак, и достижение ими брачного возраста и принадлеж­ность лиц, вступающих в брак, к противоположенным полам (ст. 12 СК). Препятствиями к заключению брака в соответствии со ст. 14 СК признается наличие другого зарегистрированного брака, близкое род­ство будущих супругов, недееспособность одного из вступающих брак. Не допускается также заключение брака между усыновленными и усы­новителями.

Относительно оснований возникновения брачного правоотноше­ния существуют разные точки зрения. Некоторые авторы включают в сложный состав юридических фактов, порождающих права и обязан­ности супругов, следующие обстоятельства: взаимное согласие лиц, вступающих в брак; несостояние в другом зарегистрированном браке;

отсутствие запрещенных степеней родства; регистрацию брака*. Дру­гие полагают, что брачное правоотношение возникает на основании взаимного согласия лиц на вступление в брак, достижения брачного возраста, акта регистрации брака.

Следует согласиться с мнением о том, что не нужно включать в данный состав правопрепятствующие юридические факты, поскольку «наличие этих обстоятельств препятствует возникновению брачного правоотношения, но не является необходимым условием, порождаю-

1 См.: Красавчиков ОА. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 146; Оридоро/а М.Т. Брачное правоотношение. Кнер, 1971. С. 22. •

Глава 15. Заключение брака                        111

щим это правоотношение»1. Вместе с тем, на наш взгляд, не нужно вводить в юридический состав и обстоятельства, относящиеся к брач­ной правоспособности, в частности достижение брачного возраста, по­скольку оно характеризует правосубъектные, а не юридико-фактичес-кие предпосылки возникновения правоотношения.

Таким образом, в фактическом составе остаются только два юри­дических факта: взаимное согласие лиц на вступление в брак и акт регистрации брака. Взаимное согласие вступающих в брак является, по нашему мнению, соглашением, гражданским договором. Акт реги­страции брака представляет собой административный акт компетент­ного государственного органа — загса.

Принято считать его самостоятельным юридическим фактом, имеющим конститутивное значение, фактом, завершающим юриди­ческий состав. Безусловно, в стране, где законным признается только зарегистрированный брак, акт регистрации брака имеет конститутив­ное значение. Однако, на наш взгляд, его необходимо рассматривать не как самостоятельный юридический факт — элемент сложного факти­ческого состава, а как часть состава другого юридического факта — соглашения о заключении брака.

Под составом юридического факта понимается «совокупность признаков, при наличии которых соответствующий жизненный факт... должен влечь те или иные юридические последствия»2. Если граждан­ско-правовой договор требует регистрации, то он считается заключен­ным и порождает правовые последствия только с момента регистра­ции. Следовательно, акт регистрации договора входит в состав догово­ра как юридического факта.

Аналогичное положение возникает и при регистрации брака. Оп­ределяющее значение здесь имеет соглашение будущих супругов, но в силу того, что закон предписывает зарегистрировать такой договор, брак считается заключенным только с момента регистрации. Регистри­руется не брак как таковой, а соглашение лиц, вступающих в брак. Орган загса не вправе отказать в регистрации брака, если соблюдены требования закона. Он ничего не оценивает и ничего не решает. Зна­чит, его роль такая же, как и роль органа, регистрирующего любой другой гражданский договор.

Рассмотрим подробнее условия и препятствия к заключению брака. Хотя Кодекс прямо не называет требование принадлежности лиц, всту­пающих в брак, к различным полам, это требование вытекает из форму­лировки ст. 12 СК, говорящей о согласии «мужчины и женщины, всту-

) Данилы" В.И., Реутчя С.И. Юридические факты в советском семенном нраве. С 42 2 Красавчиков ОА. Юридические 4'акты в советском гражданском праве. С. 17.

112    Раздел IV. Брак

дающих в брак». Таким образом, разнополость будущих супругов также следует рассматривать в качестве условия заключения брака.

Взаимное согласие на вступление в брак представляет собой, как уже отмечалось ранее, согласованное встречное волеизъявление буду­щих супругов, направленное на возникновение брачного правоотно­шения. По своей правовой природе оно является договором. Как и во всяком договоре, воля лиц, вступающих в брак, должна формироваться свободно. Наличие насилия, обмана, угрозы, заблуждения или иных неправомерных воздействий приводит к недействительности брака.

Волеизъявление должно соответствовать воле. Согласие на вступ­ление в брак изъявляется устно и Непосредственно лицом, вступаю­щим в брак, в процессе регистрации брака и подтверждается его под­писью. В случае расхождения между волей и волеизъявлением, как и в гражданском праве, предпочтение отдается воле. Расхождение между волей и волеизъявлением возможно, например, когда один из супругов заявляет о своем согласии на вступление в брак, хотя в действитель­ности его согласие было вынужденным.

УК ранее предусматривал (ст. 233) уголовное наказание за при­нуждение женщины к вступлению в брак. Несмотря на то что жертвами этого преступления действительно чаще всего являются женщины, такая формулировка состава приводила к нарушению равноправия мужчины и женщины. Поэтому следовало бы установить уголовную ответственность за принуждение к вступлению в брак лиц обоего пола.

Российское законодательство не предусматривает необходимость получения согласия третьих лиц, например родителей будущих супру­гов, на заключение ими брака. Не требуется согласия родителей и на вступление в брак несовершеннолетними.

Достижение брачного возраста необходимо прежде всего потому, что вступление в брак требует определенной степени физической и психической зрелости. Поэтому законодатель устанавливает достаточ­но высокий возрастной предел для вступления в брак — 18 лет. Этрт возраст совпадает и с возрастом гражданского совершеннолетия.

В ходе разработки Семейного кодекса высказывались предложе­ния о снижении брачного возраста, однако они были отклонены, по­скольку такое снижение привело бы к поощрению заключения более ранних браков, которые, как показывают статистические данные, весь­ма нестабильны и, кроме того, часто препятствуют завершению супру­гами образования.

Тем не менее не следует переоценивать влияние законодательства в этой области. Невозможность вступления в зарегистрированный брак до достижения 18 лет не служит препятствием к вступлению в

Глава 15 Заключение брака                        113

фактические брачные отношения. Отказ в государственной регистра­ции таких отношений, если они уже сложились, ни к чему, кроме нарушения прав фактических супругов, привести не может. Поэтому в п. 2 ст. 13 СК предусмотрена возможность снижения брачного возрас­та лицам, достигшим 16 лет, при наличии уважительных причин. Брач­ный возраст снижается органами местной администрации по месту жительства лиц, вступающих в брак.

Перечня причин, признаваемых уважительными для снижения брачного возраста, в законодательстве не дается. Чаще всего ими явля­ются фактическое создание несовершеннолетними семьи, беремен­ность или рождение ребенка. Однако возможны и другие причины: в частности, неизлечимая болезнь одного из супругов, призыв на воен­ную службу и т.д. Отказ в снижении брачного возраста может быть обжалован в суд.

Федеральное законодательство не предусматривает возможности снижения брачного возраста для лиц, не достигших 16 лет. Это связано с тем, что, во-первых, случаи ходатайства ими о снижении достаточно редки, во-вторых, вызывает сомнения их способность к созданию семьи. Кроме того, вступление в брак в результате снижения брачного возраста приводит к приобретению полной гражданской дееспособ­ности, которой эти лица не всегда могут должным образом воспользо­ваться в столь раннем возрасте. С другой стороны, биологические способности человеческого организма к рождению детей развиваются раньше 16 лет. В случае беременности несовершеннолетней, например в возрасте 13 лет, существуют две возможности: разрешить ей вступить в брак или запретить вступление в брак до достижения шестнадцати­летия. Этот вопрос может быть решен только в строго индивидуальном порядке, потому что и в том и в другом случае существует серьезная опасность нарушения прав несовершеннолетней матери и ее ребенка.

Разрешение снижения брачного возраста ниже 16 лет отнесено к компетенции субъектов Российской Федерации. В ч. 2 п. 2 ст. 13 СК предусмотрено, что субъекты Российской Федерации вправе издать законы, определяющие порядок и условия снижения брачного возрас­та при наличии исключительных обстоятельств для лиц, не достигших 16 лет. Многие субъекты Федерации уже воспользовались своим пра­вом и приняли нормативные акты, регулирующие условия и порядок снижения брачного возраста для лиц, не достигших шестнадцати лет1.

' См , например- Закон Московской области от 15 мая 1996 г № 9/90 «О порядке и условиях вступления в брак па территории Московской области лиц, не достигших воз­раста шестнадцати лет» (с изм от 9 февра чя 1997 г ) // Вестник Московской областной Думы 1996 № 76,1997 № 9

8-1148

114    Раздел IV. Брак

Безусловным препятствием к вступлению в брак является состоя­ние хотя бы одного их супругов в другом нерасторгнутом браке. Состо­яние в фактических брачных отношениях не препятствует заключе­нию брака. В данном случае речь идет о законодательном закреплении принципа моногамии. Происхождение этого запрета связано с евро­пейской культурной и религиозной традицией, практически на протя­жении всей своей истории признававшей только моногамные браки.

Население России, исповедующее ислам и имеющее исторические и религиозные традиции, допускающие полигамные браки, тем не менее также оказывается подчиненным принципу моногамии. С одной стороны, это может рассматриваться как навязывание чуждой ему ев­ропейской модели брака, с другой стороны, трудно представить себе современное гражданское общество, строящее брачно-семейное зако­нодательство на основе канонических норм различных религий. Про­блема, по-видимому, упирается в решение вопроса о том, в какой мере моногамный брак можно рассматривать в наше время в качестве уни­версальной ценности, имеющей внерелигиозное значение.

Не допускается регистрация брака между лицами, состоящими в близких степенях родства. Запрещается заключение брака между ро­дителями и детьми и другими родственниками по прямой восходящей и нисходящей линии. Невозможно заключение брака между родными братьями и сестрами как полнородными (имеющими общих отца и мать), так и неполнородными (имеющими только одного общего роди­теля).

Этот запрет имеет биологическое происхождение. Браки между близкими родственниками существенно повышают вероятность пере­дачи по наследству многих наследственных заболеваний. Эта законо­мерность была замечена людьми задолго до того, как она получила объяснение в современной генетике. В процессе своего развития за­прет близкородственных браков, имеющий первоначально естествен­ное происхождение, под влиянием религии был распространен и на свойственников1.

В современном российском законодательстве никакого запрета на браки между лицами, состоящими в отношениях свойства, нет, по­скольку между ними нет кровного родства. С другой стороны, этот запрет следует признать существующим и в отношении лиц, состоя­щих в юридически неоформленных родственных отношениях, по­скольку риск передачи наследственных заболеваний в этих^учаях также высок.

1 Свойством называются отношения между собой детей или иных родственников каждого из супругов. Свойственники не состоят в кровном родстве между собой.

Глава 15. Заключение брака                        115

Запрещаются браки между усыновленными и усыновителями. Этот запрет носит не биологическое, асоциальное происхождение. Он связан с тем обстоятельством, что с течением времени естественный запрет на заключение браков между близкими родственниками приоб­рел характер этической нормы. Брак между родителями и детьми стал невозможным и по соображениям морали. Усыновление, имеющее целью создать отношения, имитирующие родительские, также попада­ет под действие этого морального запрета. Поэтому в законодательстве и сохранено правило о запрете подобных браков.

Однако между усыновленным и усыновителем не всегда складыва­ются отношения, напоминающие отношения родителей и детей. Если усыновленный с самого начала знает, что усыновитель не является его родителем, подобных отношений между ними не возникает. В такой ситуации не существует и моральных препятствий к заключению брака между ними. В данном случае усыновленный и усыновитель должны сначала ходатайствовать об отмене усыновления, а после этого — они вправе свободно зарегистрировать брак.

Невозможно вступление в брак лица, признанного судом недееспо­собным вследствие психического расстройства. Это ограничение имеет два обоснования. Во-первых, лицо, страдающее психическим расстройством, не способно дать осознанное согласие на вступление в брак. Во-вторых, такой брак крайне нежелателен по медико-генетичес­ким соображениям, поскольку многие душевные заболевания могут передаваться по наследству. Поэтому даже в период стойкой ремиссии, так называемого светлого промежутка, когда недееспособный может сознавать значение своих действий и руководить ими, заключенный им брак не будет действительным.

В качестве препятствия к заключению брака рассматривается только формальное признание лица недееспособным по решению суда. Само по себе психическое расстройство и вызванная им невменяе­мость не укладываются в рамки этого запрета. В этом случае заключе­ние брака невозможно из-за отсутствия добровольности: невменяемое лицо не в состоянии дать осознанное согласие на вступление в брак.

Перечень препятствий к заключению брака является исчерпываю­щим. Отказ в регистрации брака по каким бы то ни было иным основа­ниям (в связи с расовыми, национальными, религиозными, социаль­ными и иными различиями) запрещен и рассматривается как грубое нарушение прав человека.

Не допускается отказ в регистрации брака по медицинским пока­заниям. Это связано с тем, что, если даже запретить вступление в брак лицам, страдающим заболеваниями, передающимися по наследству,

8*

116

Рам,ел IV. Брак

это не приведет к решению проблемы. Данные заболевания опасны для потомства, но появление потомства возможно не только в браке. В цивилизованном демократическом обществе невозможно запретить указанным лицам иметь детей, поскольку это приведет к нарушению их важнейших прав.

Однако проблема взаимной осведомленности лиц, вступающих в брак, о состоянии здоровья друг друга весьма актуальна. Незнание о наличии у будущего супруга неизлечимого заболевания, передающе­гося по наследству, например психических заболеваний, гемофилии или опасных инфекционных заболеваний, таких, как ВИЧ-инфекция, венерические заболевания, туберкулез и другие, могут привести к не­поправимым последствиям. Поэтому в ходе работы над проектом СК было высказано предложение об обязательном медицинском освиде­тельствовании супругов перед вступлением в брак и обязательном сообщении друг другу о наличии перечисленных выше заболеваний. Однако это предложение принято не было.

Согласно ст. 15 СК, медицинское обследование лиц, вступающих в брак, проводится только по их желанию. Сведения о результатах об­следования составляют медицинскую тайну и не могут быть сообщены лицу, с которым обследуемый намерен заключить брак, без согласия обследуемого; Это правило призвано оградить права лица, страдающе­го упомянутыми заболеваниями.

Однако при таком решении права его будущего партнера оказыва­ются, совершенно незащищенными. Как и в иных случаях коллизии интересов двух лиц, в данной ситуации следовало бы искать решение проблемы с помощью компромисса. Например, целесообразно было бы предусмотреть обязательное сообщение результатов обследования лицу, с которым обследуемый намерен заключить брак, только если обследуемый сам не. отказывается от намерения вступить в брак после того, как узнал о наличии у себя одного из вышеуказанных заболева­ний. В таком случае его будущий партнер получил бы возможность принять осознанное решение о том, заключать брак или нет.

В нынешней ситуации плата за ненарушение прав одного из супру­гов слишком высока, поскольку такие последствия, как заражение СПИДом или рождение умственно отсталого ребенка, необратимы. На­личие уголовной ответственности за заражение венерическим заболе­ванием или СПИДом тоже существенно не меняет дела, поскольку при отсутствии обязательного медицинского обследования один из вступа­ющих в брак может сам не знать о наличии у него этого заболевания.

Нельзя признать существенно меняющим исход дела и правило п. 3 ст. 15 СК, позволяющее супругу, который не знал о наличии у

Глава 16; Признание брака недействительным

117

другого супруга ВИЧ-инфекции или венерического заболевания, тре­бовать признания такого брака недействительным. Предоставление такого права вполне оправданно, но не позволит устранить ущерба, причиненного здоровью данного супруга.

Таким образом, наличие у одного из будущих супругов ВИЧ-ин­фекции или венерического заболевания не препятствует заключению брака. Должностные лица, регистрирующие брак, не вправе выяснять эти обстоятельства и даже при наличии сведений о такой болезни не вправе отказать в регистрации брака. Однако эти заболевания дают основания другому супругу требовать признания брака недействи­тельным в судебном порядке, если другой супруг скрыл при заключе­нии брака это обстоятельство.

Глава 16 ПРИЗНАНИЕ БРАКА НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМ

Признанием брака недействительным называется аннулирование брака и всех его правовых последствий с момента его заключения.

§ 1. Основания признания брака недействительным

Основания для признания брака недействительным перечислены в ст., 27 СК. Брак признается недействительным при отсутствии ус­ловий вступления в брак: добровольного согласия супругов и до­стижения ими брачного возраста. Наличие препятствий к заключе­нию брака также служит основанием к признанию его недействитель­ным.

Признается недействительным брак, заключенный лицами, одно из которых уже состоит в другом зарегистрированном браке; при нали­чии между ними запрещенных степеней родства; брак, заключенный между усыновленным и усыновителем; брак, заключенный с недееспо­собным. Кроме того, основанием для признания брака недействитель­ным является сокрытие одним из супругов наличия у него ВИЧ-ин­фекции или венерического заболевания. Недействительным признает­ся также брак, заключенный без намерения создать семью, так назы­ваемый фиктивный брак.

Признание брака недействительным является санкцией за наруше­ние семейного законодательства, допущенное лицами, вступающими в брак (или одним из них), при его заключении. В тех случаях, когда оба

118

Раздел IV. Брак

супруга или один из них действовали виновно, признание брака недей­ствительным следует рассматривать как меру ответственности.

Однако возможна ситуация, когда оба супруга действовали неви­новно. Например, если один из супругов считал свой предыдущий брак прекращенным в результате смерти своего первого супруга, который в действительности оказался жив. То же самое возможно, если лица, вступающие в брак, не знали о наличии между ними близкого родства. Несмотря на отсутствие вины с обеих сторон, брак все равно будет признан недействительным. В этом случае признание брака недейст­вительным будет представлять собой меру защиты, применяемую за объективно противоправное поведение.

Признание брака недействительным действует с обратной силой, т.е. брак становится недействительным с момента его заключения. Признание брака недействительным по своей правовой природе иден­тично признанию недействительной оспоримой сделки. Так же, как и при совершении оспоримой сделки, при заключении недействительно­го брака правоотношение существует до вынесения судом решения о признании брака недействительным. До этого момента действует пре­зумпция действительности брака.

Одного только наличия обстоятельств, служащих основанием для признания брака недействительным, недостаточно, они не влекут авто­матически недействительность брака. Необходимо, чтобы суд вынес решение о признании его недействительным.

По нашему мнению, признание брака недействительным является одним из случаев признания Недействительной оспоримой сделки. Согласно господствующей в семейно-правовой литературе точке зре­ния, брак по-прежнему не признается договором, а к признанию брака недействительным не применяются нормы о признании недействи­тельными гражданско-правовых сделок. Признание брака недействи­тельным осуществляется не на основании норм Гражданского кодекса о признании недействительными оспоримых сделок, а на основании специальных норм Семейного кодекса (гл. 5).

Однако практически все основания для признания недействитель­ными сделок применимы и к браку. Кроме того, брачное законодатель­ство содержит специальные основания признания брака недействи­тельным, которые не известны гражданскому законодательству о сдел­ках (наличие близкого родства, другого нерасторгнутого брака и неко­торые другие). Все эти специальные основания, предусмотренные Се­мейным кодексом, могут рассматриваться в рамках общего понятия недействительности сделки, не соответствующей требованиям закона. Таким образом, гражданское законодательство о признании недейст-

Глава 16. Признание брака недействительным                 119

вительными сделок и семейное законодательство о недействительнос­ти брака опять-таки можно рассматривать сквозь призму соотношения общего и специального законодательства.

Существенное значение для признания брака недействительным имеют пороки воли лиц, вступающих в брак. В брачном законодатель­стве все возможные пороки воли, составляющие в гражданском зако­нодательстве самостоятельные составы оспоримых сделок, рассматри­ваются как отсутствие добровольного согласия на вступление в брак. Отсутствие добровольного согласия возможно в случае насилия, угро­зы, обмана, заблуждения, невозможности в силу состояния понимать значение своих действий или руководить ими.

Насилие может быть физическим и психическим — угроза. И в том и в другом случае оно должно быть реальным и действенным. Однако для определения, в какой степени насилие повлияло на принятие ре­шения о заключения брака, должен применяться не объективный, а субъективный критерий. Необходимо выяснять, как эти обстоятельст­ва повлияли на конкретного участника правоотношений, а не на любо­го среднего человека.

Еще И.А. Покровский обращал внимание на то, что в противном случае закон неизбежно встанет на защиту недобросовестного участ­ника соглашения, позволив ему использовать в своих интересах сла­бости, присущие его контрагенту, в силу чего последний может быть склонен к заключению соглашения угрозой, которая не показалась бы серьезной никому иному.

Оценка заблуждения, обмана или угрозы именно поэтому чрезвы­чайно сложна. Например, серьезной должна быть признана угроза разглашения сведений о прерываний беременности, потере невиннос­ти или неверности в отношении женщины, находящейся под воздейст­вием традиционных представлений, несмотря на то, что большинство современных российских граждан не посчитали бы такую угрозу до­статочно серьезной.

Чаще всего принуждение к заключению брака осуществляется в отношении женщин в местноетях, где в соответствии с религиозными традициями брак заключается без согласия невесты. Признание брака недействительным по этому основанию чрезвычайно сложно, посколь­ку потерпевшие, как правило, не обращаются в суды за защитой своих прав. Прокурор, который имеет право в этом случае предъявить иск о признании брака недействительным, также чаще всего не имеет воз­можности выявить факты принуждения к вступлению в брак.

.Обман и заблуждение отличаются друг от друга тем, что обман — намеренное введение в заблуждение лица, вступающего в брак, тогда

120

Раздел IV. Брак

как заблуждение может возникнуть и в результате не зависящих от сторон причин, действия третьих лиц или вины заблуждающегося суп­руга. Таким образом, заблуждение — понятие более широкое, чем обман. Заблуждение должно касаться личности другого супруга или юридического значения акта вступления в брак.

Заблуждение относительно личности другого супруга может за­ключаться не только в том, что брак зарегистрирован вместо одного лица с другим. Существенным может быть признано и заблуждение относительно моральных качеств одного их супругов, например брак с проституткой, лицом, осужденным за преступление.

Заблуждение относительно профессии, социального или имущест­венного положения другого супруга обычно не признается существен­ным. Заблуждение относительно состояния здоровья другого супруга может в некоторых случаях иметь существенное значение. Прежде всего это касается ВИЧ-инфекции и венерических заболеваний. Хотя сокрытие этих заболеваний и служит самостоятельным основанием к признанию брака недействительным, с точки зрения правовой приро­ды их можно отнести к разряду существенных заблуждений относи­тельно личности другого супруга.

Решение проблемы о том, какое заблуждение существенно, ослож­няется тем, что в нашей стране почти отсутствует судебная практика по этому вопросу. В практике других стран в качестве существенного рассматривается заблуждение относительно способности супруга к брачной жизни, к производству потомства, гомосексуализм.

Нахождение лица в момент заключения брака в таком состоянии, что оно не могло отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, может быть вызвано различными причинами. Это может быть психи­ческое расстройство, алкогольное или наркотическое опьянение, тяже­лое заболевание.

Во всех случаях отсутствия добровольного согласия на вступление в брак инициатива признания брака недействительным может принад­лежать только супругу, чье право на дачу согласия было нарушено. Поскольку в ряде случаев этот супруг может столкнуться со значитель­ными трудностями при самостоятельном предъявлении иска, правом выступить в защиту его интересов наделен также прокурор. В силу принципа диспозитивности гражданского процесса прокурор вправе предъявить иск о признании брака недействительным только с согла­сия супруга, чье согласие не было добровольно. Исключение составля­ют случаи, когда это лицо не может отдавать отчет в своих действиях и руководить ими, хотя и не признано недееспособным. При ином решении этой проблемы воля потерпевшего супруга будет игнориро-

Глава 16 Признание брака недействительным                121

ваться дважды: при регистрации брака и при предъявлении иска о признании брака недействительным.

Недостижение одним их супругов брачного возраста является ос­нованием для признания брака недействительным, если возраст несо­вершеннолетнему супругу не был снижен в предусмотренном законом порядке.

Признание недействительным брака, заключенного с несовершен­нолетним, различается в зависимости от того, достиг в момент предъ­явления иска несовершеннолетний супруг совершеннолетия или нет. Если несовершеннолетний супруг к моменту предъявления иска еще не достиг совершеннолетия, правом на предъявление иска обладают он сам, его родители, опекуны или попечители, органы опеки и попечи­тельства и прокурор.

По смыслу п. 1 ст. 28 СК эти лица имеют право предъявить иск независимо от желания самого несовершеннолетнего супруга. Однако согласие несовершеннолетнего на признание брака недействительным все же имеет правовое значение. Согласно п. 2 ст. 29 СК, суд может отказать в иске о признании брака недействительным, если этого тре­буют интересы несовершеннолетнего супруга или если этот супруг не согласен с признанием брака недействительным.

Признание брака недействительным может противоречить интере­сам несовершеннолетнего в случае беременности, рождения ребенка, возникновения чувства привязанности к другому супругу. Во всех этих случаях признание брака недействительным привело бы к необо­снованному и существенному нарушению прав супругов.

Признание брака недействительным против воли несовершенно­летнего супруга возможно только при реальной угрозе здоровью несо­вершеннолетнего в случае сохранения брака или наличии иных чрез­вычайных обстоятельств (вовлечение несовершеннолетнего в пре­ступную среду, приобщение к наркотикам, принуждение к занятию проституцией и т.д.).

Если несовершеннолетний супруг к моменту предъявления иска о признании брака недействительным достиг совершеннолетия, право на предъявление иска принадлежит только ему (п. 1 ст. 28 СК). Из этого правила следует предусмотреть одно исключение. В случае не­дееспособности супруга после достижения им совершеннолетия право на предъявление иска должно быть предоставлено его опекуну или прокурору.

К рассмотрению дел о расторжении брака с лицом, не достигшим брачного возраста, во всех случаях привлекаются орган опеки и попе­чительства и прокурор.

122    Раздел (V. Брак

Наличие другого нерасторгнутого брака предполагает, как уже от­мечалось ранее, существование только зарегистрированного брака. Нерасторгнутым считается и брак, в отношении которого вынесено решение суда о расторжении брака, но развод не был зарегистрирован в органах загса, если расторжение брака в суде было произведено до 1 мая 1996 г.

Правом на предъявление иска о признании недействительным та­кого брака наделены супруг, не знавший о наличии предыдущего не­расторгнутого брака, супруг по предыдущему нерасторгнутому браку, прокурор, орган опеки и попечительства, а также иные лица, права которых были нарушены заключением брака.

Другими лицами, чьи интересы были нарушены заключением брака, могут быть дети или внуки от предыдущего брака, поскольку таким образом нарушаются их наследственные права. Орган опеки и попечительства имеет право на предъявление иска, только если лица, в интересах которых он предъявляет иск (потерпевший супруг, наслед­ник), недееспособны. Это прямо не предусмотрено в тексте ч. 3 п. 1 ст. 28 СК, но такое заключение можно сделать исходя из компетенции органов опеки и попечительства: они не защищают интересы полнос­тью дееспособных лиц в суде.

Близкое родство супругов на практике встречается редко и, как правило, в тех случаях, когда сами супруги по тем или иным причинам не знали о наличии этого препятствия. Право на предъявление иска в этом случае имеют супруг, не знавший о наличии близкого родства, прокурор, орган опеки и попечительства, если один из супругов недее­способен, а также третьи лица, права которых были нарушены заклю­чением брака. Признание недействительным брака между усыновлен­ным и усыновителем может быть произведено по инициативе тех же лиц, что и при наличии близкого родства.

Недееспособность одного из супругов также является основанием к признанию брака недействительным. Недееспособность должна быть установлена решением суда. Правом требовать признания такого брака недействительным обладают опекун недееспособного супруга, орган опеки и попечительства, прокурор и третьи лица, чьи права были нарушены заключением брака, а также'сам недееспособный супруг после выздоровления и признания его дееспособным.

Несмотря на отсутствие прямого указания в законе, следует счи­тать, что признание брака недействительным в случае заключения его с недееспособным лицом является правом, а не обязанностью суда. При решении этого вопроса суд должен руководствоваться интереса­ми недееспособного. Недееспособность в принципе не препятствует

Глава 16. Признание брака недействительным                 123

состоянию в браке, поэтому, если интересы недееспособного требуют сохранения брака, в признании брака недействительным должно быть отказано.

Брак, заключенный с лицом, скрывшим наличие у него ВИЧ-ин-фекции или венерического заболевания, может быть признан недейст­вительным только по инициативе супруга, оТ которого эти заболева­ния были скрыты.

Наиболее часто встречающимся основанием признания брака не­действительным является заключение фиктивного брака. Фиктивным называется брак, заключенный без намерения создать семью. Право­вая природа его та же, что и у мнимой сделки. И в том, и в другом случае юридические действия совершаются без намерения породить преду­смотренные для них законом правовые последствия. Действующее законодательство (п. 1 ст. 27 СК) позволяет рассматривать в качестве фиктивного и брак, в котором оба супруга не имели намерения создать семью, и брак, в котором такое намерение отсутствовало только у одного из супругов.

При заключении фиктивного брака супруги (или один из них) всегда преследуют определенные цели: уклонение от уплаты налога на наследство, получение права на жилое помещение, получение россий­ского гражданства и тд. Основным признаком фиктивности брака яв­ляются не мотивы его заключения, а отсутствие намерения создать семью. Поэтому, если лица вступили в брак, преследуя имущественные или иные выгоды, и создали при этом семью, такой брак не может рассматриваться в качестве фиктивного. В данном случае речь может идти лишь о браке, заключенном по корыстным мотивам. Мотивы заключения брака не имеют правового значения, поэтому такой брак считается действительным.

Рассмотрение дел о признании недействительным фиктивного брака всегда представляет значительную сложность. Прежде всего чрезвычайно трудно доказать отсутствие намерения создать семью. Супруги по российскому законодательству не обязаны проживать со­вместно, поэтому их раздельное место жительства само по себе не является основанием для отнесения их брака к категории фиктивного.

Особенно затруднителен процесс доказывания в случаях, когда намерения создать семью не было только у одного из супругов. В этих случаях, как правило, на короткое время создается видимость семьи, поскольку недобросовестный супруг стремится ввести в за­блуждение другого супруга относительно своих подлинных намере­ний. То, что он в действительности не желал создания семьи, стано­вится явным обычно только после того, как он получил желаемое

124    Раздел IV. Брак

благо (право на площадь, гражданство и т.д.). После этого недобро­совестный супруг оставляет обманутого супруга, который начинает сознавать истинное положение вещей и предъявляет иск о признании брака недействительным. Однако он должен убедить суд в том, что в данном случае имел место заведомый обман, а не произошла обыч­ная ссора, приведшая к разводу.

Положение осложняется еще и тем, что в п. 3 ст. 29 СК содержится указание на то, что, если стороны, заключившие фиктивный брак, впоследствии создали семью, такой брак не может быть признан недей­ствительным. Это правило, безусловно, применимо в ситуациях, где намерение создать семью первоначально отсутствовало у обоих супру­гов, а затем они создали семью. Если же без намерения создать семью заключил брак только один из супругов, данная норма должна приме­няться только в случае, если его намерения изменились и семья была создана потому, что его отношение к другому супругу изменилось. На те случаи, когда семья создается только для вида с целью ввести в заблуждение обманутого супруга, рассматриваемое правило не долж­но распространяться.

В целях защиты интересов добросовестного супруга при разработ­ке проекта Семейного кодекса предлагалось даже ввести норму о том, что кратковременное создание видимости семьи не должно препятст­вовать признанию брака недействительным. В окончательный вариант Кодекса это положение не вошло.

Иск о признании недействительным фиктивного брака может предъявить прокурор и супруг, не знавший о фиктивности брака. Легко можно заметить, что независимо от оснований признания брака недействительным лицо, виновное в заключении недействительного брака, не имеет права на предъявление иска о признании его недейст­вительным. Это связано с тем, что предоставление ему такого права противоречит принципу справедливости и моральным нормам. Никто не вправе сначала заключить недействительный брак, заведомо зная о препятствиях к нему, а затем, когда это стало ему выгодным, потребо­вать признания его недействительным.

В некоторых случаях к моменту рассмотрения в суде дела о при­знании брака недействительным обстоятельства, влекущие недействи­тельность брака, могут перестать существовать. Недееспособный суп­руг может быть признан дееспособным, супруг по предыдущему нерас­торгнутому браку — умереть, брак может быть признан недействитель­ным или расторгнут, предположение о близком родстве может быть опровергнуто, несовершеннолетний супруг — достигнуть совершенно­летия, фиктивный брак может превратиться в подлинный.

Глава 16. Признание брака недействительным                125

В этих случаях суд в соответствии с п. 1 ст. 29 СК вправе вынести решение о признании брака действительным. При этом речь идет именно о признании брака действительным, а не об отказе в признании брака недействительным.

Условно в принятии такого решения можно выделить две стадии. Суд сначала констатирует наличие правопрепятствующих юридичес­ких фактов, например наличие другого нерасторгнутого брака, служа­щих основанием для признания брака недействительным, и делает вывод о недействительности брака. Затем суд выявляет наличие пра-вовосстанавливающих юридических фактов, например смерти супруга по предыдущему браку после заключения второго брака.

Правовосстанавливающие факты дают суду возможность при­знать юридическую силу за браком, но только с момента, когда обсто­ятельства, препятствовавшие его заключению, перестали существо­вать. Такое решение суда называется оздоровлением или санацией брака. Оздоровление брака — право, а не обязанность суда. Даже при отпадении обстоятельств, препятствовавших заключению брака, у суда сохраняется возможность признать брак недействительным, если этого требуют интересы добросовестного супруга.

На иски о признании брака недействительным не распространяет­ся исковая давность. Они могут быть предъявлены в любое время в течение существования брака. Предъявление исков после расторже­ния брака, как правило, недопустимо. Исключением является преду­смотренная п. 4 ст. 29 СК возможность признания недействительным даже после его расторжения брака, заключенного между близкими родственниками или при наличии предыдущего нерасторгнутого брака.

В некоторых случаях потребность в признании брака недействи­тельным может возникнуть после смерти обоих супругов или одного из них. В предъявлении такого иска могут быть заинтересованы третьи лица — наследники, супруг по предыдущему нерасторгнутому браку или государственный орган, например при фиктивном браке. Прямого ответа на вопрос о том, возможно ли предъявление такого иска, семей­ное законодательство не дает. Однако представляется, что признание брака недействительным после смерти одного из супругов возможно.

§ 2. Последствия признания брака недействительным

Последствием признания брака недействительным является анну­лирование всех правовых последствий брака. В этом заключается ос­новное значение института признания брака недействительным: он

126    Раадел IV. Брак

дает возможность не только, как развод, прекратить правоотношения, вытекающие из брака на будущее время, но и восстановить положение, существовавшее до заключения брака. Супруги теряют право имено­ваться общей фамилией, право на общее гражданство, право на поль­зование жилищем другого супруга, право на алименты и другие права.

К имуществу, приобретенному совместно супругами, брак которых признан недействительным, применяются не нормы семейного зако­нодательства о совместной собственности супругов, а нормы граждан­ского законодательства о долевой собственности. Брачный договор, заключенный такими супругами, признается недействительным.

Признание брачного договора недействительным в данном случае объясняется специфическим характером этого договора. Он предпола­гает специальный субъектный состав и может быть заключен только лицами, состоящими в браке или намеревающимися вступить в брак. В последнем случае он вступает в силу только с момента заключения брака, которое является отлагательным условием. Следовательно, на­личие брака всегда служит необходимым элементом брачного догово­ра, без которого он не может существовать. Поэтому признание брака недействительным влечет за собой недействительность и брачного до­говора.

Однако в некоторых случаях аннулирование всех правовых пос­ледствий привело бы к нарушению интересов добросовестного супру­га. Иногда применение гражданско-правовых норм о долевой собст­венности приводит к тому, что данный супруг не сможет получить часть совместно нажитого имущества, потому что не в силах доказать свой вклад в его приобретение. Аннулирование права на алименты может лишить нетрудоспособного нуждающегося добросовестного супруга возможности получения средств к существованию.

Неблагоприятные последствия для него может иметь и признание недействительным брачного договора. В результате невиновный суп­руг вынужден будет страдать не только из-за того, что оказался вовле­ченным в заключение недействительного брака и вынужден участво­вать в судебном процессе, что само по себе болезненно, но еще и по­страдает от признания брака недействительным. Такая ситуация про­тиворечит представлениям о справедливости, являющимся одним из принципов семейного права.

Чтобы избежать подобной ситуации, в п. 4 ст. 30 СК содержится правило о том, что суд вправе признать за добросовестным супругом право на алименты, применить к имуществу супругов нормы семейно­го законодательства об общей совместной собственности, признать брачный договор действительным полностью или частично.

Глава 17. Расторжение брака                        127

Применение этой нормы — право, а не обязанность суда. Если нормы об общей совместной собственности более благоприятны для невиновного супруга, суд выносит решение об их применении. Если, напротив, это выгодно виновному супругу, суд применяет нормы граж­данского права о долевой собственности.

В брачном договоре признаются действительными только те его положения, которые благоприятны для добросовестного супруга. То же касается и алиментов. Если нетрудоспособным и нуждающимся в получении содержания является добросовестный супруг, суд сохраня­ет алиментную обязанность. Если на алименты претендует виновная сторона, право на их получение аннулируется.

Добросовестный супруг вправе сохранить фамилию другого суп­руга, принятую им при регистрации брака (п. 5 ст. 30 СК). Кроме того, добросовестный супруг вправе требовать от другого супруга возмеще­ния морального и материального вреда, причиненного ему в результа­те заключения и признания недействительным недействительного брака.

Это положение является новым для семейного законодательства. Традиционно считалось, что личный характер семейных отношений исключает возможность предъявления подобных исков. Однако пред­ставляется, что это не должно препятствовать защите интересов лица, которому причинен материальный или моральный ущерб. Такая точка зрения и получила закрепление в семейном законодательстве.

Признание брака недействительным не влияет на права детей, рож­денных в таком браке. В отношении данных детей сохраняется пре­зумпция отцовства мужа матери ребенка, если он родился во время брака или в течение трехсот дней со дня признания его недействитель­ным. Эта презумпция может быть опровергнута. В частности, при за­ключении фиктивного брака, когда оба супруга действовали без наме­рения создать семью и никогда реально не вступали в супружеские отношения, возможно оспаривание отцовства по данному основанию.

Глава 17 РАСТОРЖЕНИЕ БРАКА

Расторжение брака отличается от признания брака недействитель­ным тем, что при разводе брак прекращается на будущее время, в то время как признание брака недействительным обладает обратной силой и прекращает правовые последствия брака с момента его заклю­чения.

128    Раздел IV. Брак

Представления о разводе существенно изменялись в различные эпохи. Если в Древнем Риме развод считался гражданской сделкой, не требующей специальной процедуры, то в средневековой Европе развод в соответствии с каноническими представлениями считался или со­вершенно недопустимым (в католических странах), или же разрешал­ся только при наличии строго ограниченных оснований и не иначе, как по решению церковных властей. Даже после замены канонических норм светскими законодательство о разводе либерализуется очень медленно. Место религиозного запрета занимают нормы морали, а также соображения публичного-правового порядка. Долгое время про­должает считаться, что расторжение брака, во-первых, аморально, а во-вторых, распад семьи в результате развода крайне нежелателен для общества, и поэтому светское государство вправе контролировать про­цесс развода.

Неблагоприятное влияние разводов на жизнь общества бесспорно. Однако и моральные запреты, и негативное отношение к разводу как к социальному явлению должны отступить перед соображениями защи­ты человеческой личности. Отношения, возникающие в браке, по сути своей таковы, что так же, как никто не может заставить вступить в них, точно так же никому, кроме самих супругов, не дано право решать, продолжать их или прекратить. Поэтому представление о роли госу­дарственных органов при расторжении брака должно меняться. Изме­няется и представление о том, что служит основанием для расторжения брака.

До принятия нового Семейного кодекса основанием для расторже­ния брака считался непоправимый распад семьи. Наличие этого обсто­ятельства устанавливалось при расторжении брака в судебном поряд­ке. В суде выяснялись причины развода, и возможно было отказать в расторжении брака, если они представлялись суду неубедительными.

При расторжении брака в органах загса основание для расторже­ния в принципе было то же. Однако в этом случае причины развода не выяснялись и работники загса не имели права отказать в расторжении брака на том основании, что семья может быть сохранена. Поэтому можно было считать, что основанием ^расторжению брака в органах загса было взаимное согласие супругов на развод.

Анализ нового законодательства о разводе позволяет сделать вывод о том, что основанием для расторжения брака является взаимное согласие супругов на развод. Непоправимый распад семьи служит основанием для развода только при расторжении брака по требованию одного из супругов в случае отсутствия согласия второго супруга на развод.

Глава 17. Расторжение брака                        129

Теоретическим обоснованием такого подхода является представ­ление о том, что если в основе возникновения брачного правоотноше­ния лежит договор, то необходимо допустить и возможность прекра­щения его в любое время по взаимному согласию сторон. Следователь­но, в тех случаях, когда оба супруга согласны на развод, государствен­ные органы должны только регистрировать их соглашение о расторже­нии брака. Действия этих органов не следует связывать с оценкой каких-либо обстоятельств или вынесением решений.

§ 1. Расторжение брака в органах загса

Семейный кодекс предусматривает две процедуры расторжения брака: судебную и административную — в органах загса. Брак растор­гается в органах загса, если у супругов нет общих несовершеннолетних детей и оба супруга согласны на расторжение брака. Роль органов загса сводится к простой регистрации развода. Выяснять причины растор­жения брака они не вправе.

Регистрация развода производится в порядке, установленном ст. 31—38 Закона «Об актах гражданского состояния», по истечении одного месяца с момента подачи заявления. Этот срок установлен для того, чтобы предотвратить расторжение брака под влиянием минутной ссоры.

В органах загса расторгается также брак между супругами, один из которых признан безвестно отсутствующим, недееспособным или осужден за преступление на срок свыше трех лет. В этих случаях не имеет значения, есть у супругов общие несовершеннолетние дети или нет. Согласию супруга-ответчика в этих случаях не придается право­вого значения.

Согласие супруга, признанного безвестно отсутствующим, совер­шенно очевидно, получено быть не может. Недееспособный супруг не может выразить волю в силу своей недееспособности. Опекун также не наделен правом дать согласие вместо него, поскольку в данном случае речь идет о сугубо личных отношениях, в которых восполнение воли недееспособного не допускается. Согласие супруга, осужденного к ли­шению свободы на срок свыше трех лет, также не обязательно. Брак расторгается в его отсутствие.

Во всех перечисленных случаях споры о разделе имущества супру­гов, уплате алиментов нетрудоспособному нуждающемуся супругу, а также споры о несовершеннолетних детях рассматриваются судом не­зависимо от расторжения брака в органах загса (ст. 20 СК).

9-1148

130    Раздел IV. Брак

Такое решение проблемы представляется совершенно правиль­ным. Оно основано на том, что государственные органы при наличии указанных обстоятельств не вправе отказать в расторжении брака. Соединение расторжения брака с разрешением имущественных спо­ров и спорах о детях привело бы к неоправданному затягиванию и усложнению процедуры развода, а в данном случае наличие дополни­тельных обстоятельств: безвестного отсутствия, осуждения или недее­способности одного из супругов делает необходимым скорейшее рас­торжение брака.

Один из супругов или опекун недееспособного супруга вправе обратиться в суд за разрешением этих вопросов в любое время, как одновременно с расторжением брака в органах загса, так и после раз­вода (в отношении раздела имущества — в пределах срока исковой давности).

При расторжении брака в органах загса брак считается прекращен­ным с момента внесения соответствующей записи в книгу актов граж­данского состояния. Одновременно с внесением такой записи бывшим супругам выдается свидетельство о разводе.

§ 2. Расторжение брака в судебном порядке

Расторжение брака в судебном порядке предусмотрено в случае, если супруги имеют общих несовершеннолетних детей, а также при отсутствии согласия одного из супругов на развод.

Между этими двумя случаями существуют значительные разли­чия. В судебном порядке рассматриваются также дела о расторжении брака, если один из супругов хотя и заявляет о согласии на развод, но уклоняется от расторжения брака в органах загса: отказывается подать совместное заявление, не является для регистрации развода (п. 2 ст. 21 СК), а также в случаях, когда один из супругов не в состоянии явиться в загс для подачи заявления о расторжении брака (п. 2 постановления № 15 Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. «О примене­нии судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака»).

Необходимость наделения другого супруга правом в этой ситуации обратиться в суд связана с тем, что в противном случае он не сможет получить развод, так как принудить другого супруга явиться в загс невозможно. Таким образом, можно было бы затягивать бракоразвод­ный процесс до бесконечности. Данные дела следует относить к разно­видности расторжения брака по взаимному согласию супругов, если

Глава 17. Расторжение брака                       131

только супруг, уклоняющийся от расторжения брака в органах загса, не заявит о своем несогласии на развод в суде.

При расторжении брака по взаимному согласию супругов, имею­щих общих несовершеннолетних детей, роль суда в принципе такая же, как роль органов загса. Суд не вправе выяснять причины развода, принимать меры к примирению супругов или каким-либо иным обра­зом вторгаться в их личную жизнь. В ст. 23 СК прямо указано, что суд расторгает брак без выяснения мотивов развода. Суд не обладает пра­вом отказать в расторжении брака, если оба супруга заявляют об этом требование. Брак расторгается в этом случае в суде только потому, что того требуют интересы несовершеннолетних детей.

Однако речь идет не о том, что, исходя из интересов детей, суд должен стремиться сохранить семью любой ценой. Дело о расторже­нии брака при взаимном согласии супругов бесспорно. Задача суда в подобных случаях иная: супруги вправе представить на рассмотрение суда свое соглашение о том, с кем из них будут проживать несовершен­нолетние дети и в каком порядке и размере им будут уплачивать али­менты. Суд обязан проверить, отвечает ли соглашение интересам детей. Если нет оснований полагать,, что такое соглашение нарушает интересы несовершеннолетних, суд утверждает соглашение своим ре­шением. Если соглашение не достигнуто или представленное соглаше­ние противоречит интересам детей, суд обязан по своей инициативе разрешить указанные вопросы в судебном заседании и вынести по ним решение.

Соединение рассмотрения этих требований с бракоразводным про­цессом в данном случае целесообразно потому, что при разделении их и передаче расторжения брака в органы загса практически невозможно будет проконтролировать принимаемые супругами решения в отноше­нии несовершеннолетних детей. Утверждение соглашений, касающих­ся несовершеннолетних детей, не входит в компетенцию органов загса. Передача этих вопросов в ведение органов опеки и попечительства или рассмотрение их в суде независимо от расторжения брака в загсе за­труднительны, потому что таким образом соглашения о детях могут вообще уйти из-под контроля.

Расторжение брака в судебном порядке при отсутствии согласия одного из супругов на развод обладает существенной спецификой. В данном случае основанием для расторжения брака является непопра­вимый распад семьи. В п. 1 ст. 22 СК указано, что брак расторгается, если суд установит, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны. Для установление этих обстоятельств суд должен выявить причины развода.

9*

132    Раздел IV. Брак

Вызывает сомнения сама возможность констатации непоправимо­го распада семьи судом. Суд при оценке причин развода может руко­водствоваться только объективными критериями, но применять эти критерии придется не к обычным, средним лицам, а к конкретной супружеской паре. Задача же определения того, как то или иное обсто­ятельство повлияло именно на данное лицо, может ли оно после этого продолжать семейную жизнь, невыполнима. Для одной супружеской пары супружеская неверность, оскорбление или даже побои со сторо­ны одного из супругов могут быть обыденным явлением, а для другой иметь непоправимые последствия.

Поэтому, если у суда возникают сомнения относительно того, лей' ствительно ли дальнейшая супружеская жизнь супругов невозможна, он может отложить рассмотрение дела и дать супругам срок для при­мирения в пределах трех месяцев. Если по истечении срока для при­мирения один из супругов по-прежнему настаивает на своем желании развестись, суд обязан вынести решение о разводе. В ч. 2 п. 2 ст. 22 СК прямо говорится, что брак расторгается судом, если меры по примире­нию супругов оказались безрезультатными и один из супругов наста­ивает на разводе. Такое указание содержится и в п. 10 постановления № 15 Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. «О примене­нии судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака». При этом, даже если судьи продолжают сомневаться относи­тельно того, возможно ли сохранение данной семьи, суд не вправе отказать в расторжении брака против воли одного из супругов.

В подавляющем большинстве случаев супруги не имеют серьезных возражений против сообщения причин развода суду. Однако возмож­ны ситуации, когда супруги не желают раскрывать причины развода и рассматривают требование суда об этом как вторжение в свою частную жизнь. При таких обстоятельствах Семейный кодекс в принципе не предусматривает обязанности супругов сообщить суду причины раз­вода.

Однако Пленум Верховного Суда РФ исходит из существования такой обязанности. В п. 7 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда РФ содержится указание на то, что при отсутствии согласия одного из супругов на развод'супруги должны указывать в заявлении о расторжении брака мотивы развода. Отказ от сообщения мотивов развода может, тем самым, привести к оставлению искового заявления без движения, в результате несоблюдения требований к содержанию искового заявления, предусмотренных ст. 126 ГПК.

Таким образом, супругам, не исполняющим Данное требование, грозит применение процессуальной санкции. Материально-правовых

133

Глава 17. Расторжение брака

последствий несообщение мотивов развода иметь не может, так как Семейный кодекс не предоставляет суду права отказать в расторжении брака на этом основании. Суд в этом случае может только назначить супругам максимальный срок для примирения, однако, если по его истечении один из супругов не изменит своего намерения развестись, брак должен быть расторгнут. Принуждение супругов' к оглашению мотивов развода в том случае, когда они этого не желают, означает болезненное вторжение в их личную жизнь, которое ни к чему, кроме причинения супругам дополнительных моральных страданий, привес­ти не может. Ведь суд, даже если он не считает приведенные мотивы убедительными, не вправе отказать в расторжения брака после истече­ния примирительного срока.                  "

С точки зрения теории, расторжение брака при отсутствии согла­сия одного из супругов может рассматриваться как односторонний отказ от договора. В принципе односторонний отказ от договора недо­пустим. Но там, где правоотношения, возникшие из договора, тесно связаны с личными взаимоотношениями сторон, такой отказ возможен под контролем суда.

Специфический характер брачного отношения заставляет при­знать его допустимым и при расторжении брака. Если у одного из супругов сложилось твердое намерение не продолжать супружеские отношения, принудить его к этому невозможно, как бы ни хотел этого другой супруг. Поэтому суд не должен и не вправе отказать в разводе, если меры по примирению супругов положительного результата не дали и истец по истечении срока для примирения не отказался от желания развестись.

При расторжении брака в суде моментом прекращения брака явля­ется момент вступления решения суда в законную силу (ст. 25 СК). Регистрация развода в органах загса и получение свидетельства о раз­воде по новому законодательству не входят в состав юридических фактов, необходимых для прекращения брака. После вступления ре­шения в законную силу судв течение трех дней направляет выписку из решения в органы загса для регистрации развода в книге записи актов гражданского состояния.

Для бывших супругов регистрация расторжения брака и получе­ние свидетельства о разводе по-прежнему имеют правовое значение, поскольку без этого документа они не вправе вступить в новый брак. Ранее, согласно КоБС 1969 г., прекращение брака при разводе в судеб­ном порядке происходило только после регистрации развода в органах загса. Это порождало правовую неопределенность, так как срок, в те­чение которого супруги, получившие решение суда о разводе, могли

134

Раздел IV. Брак

зарегистрировать развод в органах загса, был неограничен. В течение этого периода один из супругов в любой момент мог получить свиде­тельство о разводе и прекратить брак, при этом другой супруг даже не уведомлялся об этом. Брак формально существовал, но в весьма неста­бильной и неопределенной форме.

Таким образом, легко видеть, что состав юридических фактов, вы­зывающих прекращение брачного правоотношения путем развода, не­одинаков.

Если брак расторгается в загсе, ситуация похожа на складываю­щуюся в процессе заключения брака. В этом случае для прекращения брака необходимы соглашение супругов о разводе и акт регистрации развода в органах загса. При этом определяющее значение имеет согла­шение о разводе супругов, не имеющих несовершеннолетних детей.

Е.М. Ворожейкин совершенно справедливо подчеркивал роль во­левых актов супругов в расторжении брака. Он отрицал возможность «связывать прекращение брачного правоотношения только с реги­страцией расторжения брака», поскольку «сама по себе регистрация расторжения брака не может иметь юридического значения, если она не имеет в своей основе волевого соглашения супруга »1.

Однако и соглашение супругов о прекращении брака без регистра­ции развода не прекращает брак. Сам акт регистрации традиционно рассматривается как акт административного органа, завершающий со­став юридических фактов, прекращающих брачное правоотношение. На наш взгляд, его, как и акт регистрации брака, следует считать не элементом сложного состава юридических фактов, а элементом соста­ва юридического факта — актом регистрации соглашения о прекраще­нии брака. Поскольку для соглашений такого рода законом установле­на необходимость регистрации, то соглашение супругов о разводе всту­пает в силу только с момента его регистрации в органах загса.

Если брак расторгается в суде, картина получается несколько иная. При разводе по взаимному согласию супругов для расторжения брака необходимы соглашение супругов о разводе и решение суда о растор­жении брака. При отсутствии согласия одного из супругов на развод состав юридических фактов оказывается более сложным. В него вхо­дят: волеизъявление одного из супругов^ направленное на прекраще­ние брака, непоправимый распад семьи и решение суда о разводе. Однако, поскольку суд не вправе отказать в расторжении брака, даже если у суда не сложилась достаточная убежденность в том, что даль­нейшая совместная жизнь супругов невозможна, допустима ситуация,

) Ворожейкин ЕМ. Семейные правоотношения в СССР. С. 138

135

Глава 17. Расторжение брака

когда основаниями для прекращения брака будут волеизъявление одного из супругов, направленное на расторжение брака, подтвержден­ное после истечения срока для примирения, и решение суда о разводе.

Право требовать развод по российскому законодательству в прин­ципе ничем не ограничено. Однако существует одно исключение. Со­гласно ст. 17 СК, муж не вправе возбудить дело о расторжении брака во время беременности жены и в течение одного года с момента рож­дения ею ребенка. Данное правило призвано защитить женщину в период, когда она наиболее уязвима.

Запрещение мужу требовать развода в одностороннем порядке не­однократно критиковалось. Наиболее веским аргументом против тако­го решения проблемы является то, что муж все равно может оставить жену и заставить его насильно продолжать супружеские отношения никто не может. Кроме того, невозможность предъявить иск о разводе рассматривалась как серьезное ограничение прав мужа и нарушение принципа равноправия супругов. Особенно острой становится ситуа­ция, если муж не является отцом ребенка, рожденного его женой, по­скольку законодатель не предусматривает для этого случая никаких исключений.

Нельзя не признать, что все эти соображения обоснованны. Тем не менее, и в защиту существующего ныне положения были высказаны весьма серьезные доводы. Бракоразводный процесс может серьезно травмировать беременную женщину или кормящую мать. Хотя сохра­нение семьи с помощью данной меры невозможно, можно по крайней мере оградить женщину от волнений, связанных с разводом. Ничто не мешает супругам развестись в этот период, если жена выразит согласие на развод. Если же она этого не делает, у нее, безусловно, есть для того основания. Это могут быть надежда на примирение, желание, чтобы ребенок был рожден до расторжения брака (хотя это не имеет значения для установления отцовства), или просто нежелание участвовать в процессе во время беременности и сразу после рождения ребенка. Законодатель признает эти основания достаточными для того, чтобы развод был отложен до достижения ребенком одного года.

§ 3. Иные основания прекращения брака

Помимо признания брака недействительным и развода, брак пре­кращается смертью или объявлением умершим одного из супругов. В этих случаях брак прекращается автоматически с момента смерти суп­руга или с момента вступления в законную силу решения суда об объявлении супруга умершим.

136

Раздел IV Врак.

В случае прекращения брака путем развода с супругом, признан­ным безвестно отсутствующим, или при автоматическом прекращении брака с супругом, объявленным умершим, при явке такого супруга брак может быть, восстановлен. Восстановление брака производится органами загса по совместному заявлению обоих супругов. Восстанов­ление брака невозможно, если один из супругов вступил в новый брак.

Таким образом, по новому семейному законодательству для вос­становления брака необходимо повторное волеизъявление супругов на продолжение брака. Эта норма (ст. 26 СК) заменила крайне неудачное правило КоБС 1969 г., согласно которому восстановление брака с суп­ругом, объявленным умершим, производилось автоматически в случае его явки. Согласия супругов на восстановление брака не требовалось.

Раздел V

ЛИЧНЫЕ И ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ СУПРУГОВ

Глава 18

ЛИЧНЫЕ НЕИМУЩЕСТВЕННЫЕ ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СУПРУГОВ

Соотношение между имущественными и личными неимуществен­ными правами и обязаннос1ями, регулируемыми семейным правом, подробно рассматривается в гл 1 разд. I настоящего учебника. Супру­жеские права и обязанности не являются в этом смысле исключением. Личные отношения между супругами, безусловно, занимают большее место и играют значительную роль в жизни супругов по сравнению с имущественными. Однако, как уже отмечалось, далеко не все неиму­щественные отношения супругов регулируются правом. Отношения дружбы, любви, уважения, ответственности друг за друга не поддаются правовому регулированию. За пределами права лежит и большинство отношений, составляющих существо повседневной жизни супругов. Поэтому среди отношений супругов, регулируемых правом, личным отношениям отводится значительно меньше места, чем имуществен­ным.

Глава 6 СК, посвященная личным неимущественным правам и обязанностям супругов, состоит всего из двух статей, тогда как имуще­ственные отношения супругов регулируются 17 статьями. Но дело не только в количестве статей. Даже в тех случаях, когда личные неиму­щественные права закрепляются нормами семейного права, во многих случаях это всего лишь нормы-декларации, а не реальные юридичес­кие нормы, потому что применение санкций за нарушения этих прав невозможно. Прежде всего речь идет о нормах, закрепляющих равен­ство супругов в решении вопросов семейной жизни.

Однако не следует считать, что нормы-декларации не имеют пра­вовой ценности. Во-первых, возводя моральные нормы в ранг пра­вовых, они провозглашают семейно-правовую политику государства,

138    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

во-вторых, они создают определенный эталон поведения, что имеет также и воспитательное значение.

Нормы, регулирующие личные неимущественные отношения суп­ругов, можно условно подразделить на три группы. Первую состав­ляют нормы, являющиеся по правовой природе нормами конститу­ционного права, закрепляющими право супругов на выбор рода за­нятий, профессии, места жительства. Во вторую входят уже упомя­нутые, нормы-декларации, лишенные санкций. И только третья груп­па состоит из обычных семейно-правовых норм, снабженных санкци­ями.

Нормы первой группы в целом основываются на принципе, что изменение семейно-правового статуса граждан не влияет на их консти­туционные права. Пункт 1 ст. 31 СК указывает, что супруги свободны в выборе рода занятий, профессии, места пребывания и жительства. Все эти права являются элементами общего конституционного статуса граждан и в том или ином виде закреплены в Конституции. Прежде всего п. 3 ст. 19 Конституции провозглашает-равенство прав мужчины и женщины независимо от того, состоят они в браке или нет, следова­тельно, вступление в брак не может привести к умалению их консти­туционных прав.

Право на выбор рода занятий и профессии определено в п. 1 ст. 37 Конституции и также не зависит от семейного статуса граждан. Право на свободный выбор места пребывания и жительства закреплено п. 1 ст. 27 Конституции.

Таким образом, все права, перечисленные в п. 1 ст. 31 СК, являются лишь повторением в семейном законодательстве конституционных норм в определенном семейно-правовом ракурсе. Так, право на свобод­ный выбор места жительства и места пребывания означает, что супруги не обязаны проживать совместно или следовать друг за другом при перемене места жительства.

Данное повторение вполне оправданно, что тем не менее не позво­ляет считать сформулированные таким образом нормы семейно-пра-вовыми. Необходимость включения этих правил в Семейный кодекс имеет историческое обоснование. Во всех странах они заменили ранее действовавшие положения (в России положения дореволюционного законодательства), закрепляющие привилегированное положение мужа и обязанность жены следовать за мужем при перемене места жительства, спрашивать его согласие при поступлении на работу, по­лучении образования.

Семейное право не предусматривает и особых семейно-правовых санкций за их нарушение. В большинстве случаев нарушение этих прав

Глава 18. Личные неимущественные права и обязанности супругов       139

служит лишь основанием к разводу. В особых ситуациях, когда нару­шение прав супруга связано с посягательствами на личность (лишение свободы, угрозы, физическое насилие), возможно применение уголов-но-правовых норм.

Вторая группа норм закреплена в п. 2 ст. 31 СК. Эти нормы уста­навливают равенство супругов в решении вопросов семейной жизни:

воспитании и образовании детей, решении проблем отцовства и мате­ринства. Все эти проблемы супруги должны решать совместно, исходя из принципов равенства.

Легко видеть, что за нарушение данных правил невозможно уста­новление санкций. Если супруги не решают эти вопросы совместно и на равноправной основе, а один из супругов узурпирует данные права, закон не знает способа принудить супругов решать их совместно. Не­согласие по этому поводу может привести к распаду семьи и разводу, но принуждение к их осуществлению невозможно.

Однако само по себе включение этих норм-деклараций в семейное законодательство, как уже отмечалось, имеет важное значение. Оно так же, как уравнение конституционых прав мужчины и женщины, явля­ется результатом" длительной борьбы за эмансипацию женщин и рав­ноправие супругов в браке.

Нормы-декларации хотя не содержат санкций, устанавливающих наказание за их несоблюдение, тем не менее имеют и непосредствен­ный правовой эффект. Прежде всего они указывают на то, что юри­дические акты каждого из супругов в отношении детей, имущества, усыновления и тому подобного имеют равное правовое значение. В некоторых случаях закон требует согласия обоих супругов ни совер­шение того или иного акта. Например, согласие на усыновление ре­бенка должно быть дано обоими родителями. Усыновление ребенка одним из супругов возможно только с 'согласия другого супруга, не являющегося усыновителем. Любой из супругов вправе совершать сделки с имуществом, составляющим их общую совместную собст­венность.

'К числу норм-деклараций следует отнести и правило п. 3 ст. 31 СК, устанавливающее, что супруги обязаны строить свои отношения в семье на основе взаимоуважения и взаимопомощи, содействовать бла­гополучию и укреплению семьи, заботиться о благосостоянии и разви­тии своих детей.

Уважение относится к сфере чувств, а не к сфере права, осущест­вить обязанность уважать друг друга правовыми способами невозмож­но. Обязанность оказывать помощь приобретает правовое значение, только когда речь идет о содержании нетрудоспособногр нуждающего-

140    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

ся супруга. Во всех остальных случаях — это только моральная обязан­ность.

Содействие благополучию и укреплению семьи также находится за рамками права. Забота о благосостоянии и развитии детей — реаль­ная юридическая обязанность, за ее неисполнение возможно примене­ние санкции в виде лишения родительских прав. Однако это не обязан­ность супругов в отношении друг друга, а обязанность каждого из них в отношении детей.

Последняя группа норм имеет чисто семейно-правовой харак­тер. Они касаются права супругов на выбор фамилии. В соответст­вии со ст. 32 СК при заключении брака супруги могут избрать фа­милию одного из них в качестве их общей фамилии или сохранить добрачную фамилию. Кроме того, супруги вправе соединить свои фамилии и именоваться двойной фамилией, если законодательство субъекта Российской Федерации, на территории которого заключа­ется брак, не запрещает соединение фамилий. Не допускается соеди­нение фамилий и в случае, если один из супругов уже носит двойную фамилию. „

В соответствии со сложившейся традицией чаще всего жена при­нимает фамилию мужа, однако по закону супруги равны в своем выбо­ре. Право на выбор фамилии может быть осуществлено супругами только в момент регистрации брака, если в дальнейшем один из супру­гов желает принять фамилию другого супруга или восстановить свою добрачную фамилию, перемена фамилии осуществляется в порядке, предусмотренном Законом СССР от 3 июля 1991 г. «О порядке пере­мены гражданами СССР фамилий, имен и отчеств»4.

Изменение одним из супругов в течение брака своей фамилии не влечет за собой автоматическую перемену фамилии другого суп­руга.

При расторжении брака каждый из супругов вправе сохранить общую фамилию или восстановить добрачную. Это право также может быть реализовано только в момент расторжения брака, в даль­нейшем восстановление добрачной фамилии производится в общем порядке. Право изменить общую фамилию на добрачную принадле­жит только тому супругу, который принял общую фамилию при вступлении в брак. Супруг, чью фамилию он носит, не может запре­тить ему продолжать именоваться этой фамилией после расторжения брака.

' ВВС СССР 1991 № 29 Ст 839

Глава 19 Имущественные отношения супругов               141

Глава 19

ИМУЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ СУПРУГОВ

t

§ 1. Общая характеристика имущественных отношений супругов

Имущественные отношения супругов поддаются правовому регу­лированию гораздо лучше, чем личные неимущественные. Поэтому, занимая значительно меньше места по сравнению с ними в жизни супругов, они тем не менее составляют большинство отношений суп­ругов, регулируемых правом.

Имущественные отношения супругов нуждаются в правовом регу­лировании потому, что, во-первых, имущественные права почти всегда могут быть осуществлены принудительно и за неисполнение имуще­ственных обязанностей возможно установление санкций. Кроме того, в имущественных отношениях необходима определенность. В этом заинтересованы как сами супруги, так и третьи лица: наследники, кре­диторы, контрагенты.

Однако не все имущественные отношения супругов регулируются правом. Некоторая их часть остается за пределами права, например соглашения супругов, заключаемые в повседневной жизни, о том, кто платит за квартиру, кто оплачивает летний отдых, как правило, носят чисто бытовой характер и не подлежат принудительному осуществле­нию.

Общие положения о собственности супругов в настоящее время включены в ГК РФ (ст. 256). Следовательно, совместная собствен­ность супругов регулируется одновременно гражданским и семейным законодательством. К ней применимы все общие нормы Гражданского кодекса о собственности в целом и о совместной собственности в част­ности. Семейное законодательство о супружеской собственности не может противоречить ГК.

Оно, во-первых, детализирует и дополняет положения ГК, во-вто­рых, устанавливает определенные исключения из общих правил, пре­дусмотренных гражданским законодательством, связанные со специ­фикой семейных отношений. Соотношение гражданских и семейных норм о праве собственности супругов можно считать наиболее яркой иллюстрацией того, что семейное и гражданское законодательство можно рассматривать в качестве общих и специальных норм.

Не будет преувеличением сказать, что нормы, регулирующие иму­щественные отношения супругов, подверглись в Семейном кодексе наиболее значительным изменениям. Изменились сами принципы ре-

142    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

гулирования имущественных отношений. Вместо законного режима супружеского имущества, установленного императивными нормами, не допускающими его изменения с помощью соглашений вупругов, новое законодательство содержит законный режим супружеского имущества, установленный диспозитивными нормами. Этот режим применяется к имущественным отношениям супругов только в слу­чае, если супруги не пожелали изменить его с помощью брачного до­говора или брачный договор расторгнут или признан недействитель­ным.

Имущественные отношения супругов можно подразделить на две группы: отношения супружеской собственности и алиментные право­отношения супругов. В данной главе рассматривается только первая группа отношений. Нормы, регулирующие отношения супругов по поводу собственности, включают нормы, устанавливающие законный режим имущества супругов, нормы, определяющие договорный режим имущества супругов, и нормы, регулирующие ответственность супру­гов по обязательствам перед третьими лицами.

§ 2. Законный режим имущества супругов

Законным режимом имущества супругов называется режим супру­жеского имущества, установленный диспозитивными нормами семей­ного законодательства. По российскому законодательству законным режимом супружеского имущества является режим совместной собст­венности супругов.

Общей совместной собственности супругов посрящена ст. 256 ГК РФ и гл. 7 Семейного кодекса. Законный режим супружеского имуще­ства применяется постольку, поскольку он не изменен брачным дого­вором (ч. 2 п. 1 ст. 33 СК). Таким образом, помимо законного новое семейное законодательство предусматривает существование договор­ного режима имущества супругов, урегулированного гл. 8 СК.

Необходимость существования законного режима супружеского имущества связана с тем, что супруги не обязаны заключать брачный договор. Статистические исследования показывают, что даже в тех странах, в которых институт брачного договора существует давно, зна­чительное большинство населения его не заключает. Ценность брачно­го договора заключается не в том, что каждая супружеская пара всту­пает в него, а в том,что каждая супружеская пара имеет возможность урегулировать свои имущественные отношения таким способом. Суп­руги свободны в своем выборе заключить брачный договор или воздер­жаться от его заключения. В последнем случае их имущественные

Глава 19. Имущественные отношения супругов               143

отношения регулируются нормами, устанавливающими законный режим имущества супругов.

Режим совместной собственности существует в России с 1926 г. При разработке Семейного кодекса вставал вопрос о том, какой право­вой режим супружеского имущества должен быть избран в качестве законного. Совместная собственность была признана оптимальной без сколько-нибудь серьезных сомнений. Однако следует иметь в виду, что ни один правовой режим имущества супругов не может удовлетворить интересы всех супружеских пар. Совершенно бесполезно пытаться сконструировать режим, который выполнит эту задачу. Единственный выход из положения — выбрать в качестве законного режим, отвечаю­щий интересам большинства населения, и одновременно предоставить супругам возможность по-иному урегулировать имущественные отно­шения с помощью брачного договора. Именно поэтому ситуация, су­ществовавшая до принятия настоящего Кодекса, нуждалась в скорей­шем изменений: ранее действовавшее законодательство предусматри­вало только законный режим супружеского имущества и не допускало возможности его изменения с помощью брачного договора.

Совместная собственность по-прежнему отвечает интересам боль­шинства супружеских пар. Несмотря на значительные изменения, про­исшедшие в последние десятилетия, доходы большей части женщин по-прежнему ниже доходов их мужей. Это связано с тем, что женщины вынуждены сочетать профессиональную карьеру с ведением домашне­го хозяйства и воспитанием детей. Однако все более значительному числу женщин, несмотря на эти трудности, удается получать более высокие доходы, чем их супругам. Для них режим общей совместной собственности крайне неблагоприятен, поскольку они несут двойную нагрузку на работе и дома, вкладывая значительно большее количество труда и времени, чем их мужья, а при разделе имущества получают половину. Новое семейное законодательство позволяет им избежать этой несправедливости, заключив брачный договор и избрав для себя, таким образом, иной режим супружеского имущества.

Совместную собственность супругов составляет имущество, нажи­тое супругами во время брака. Существует презумпция того, что все имущество, приобретенное в течение брака, относится к общей собст­венности. Из этой презумпции вытекают два вывода. Во-первых, лицо, требующее отнесения имущества, приобретенного в течение брака, к категории общего, не должно представлять никаких доказательств. Лицо, которое настаивает на исключении такого имущества из об­щности, напротив, должно предоставлять доказательства. Во-вторых, все виды имущества, приобретенного в течение брака, считаются об-

144    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

щими независимо от того, включен законом тот или иной объект в перечень общего имущества или нет. Для того чтобы исключить тот или иной вид имущества, наоборот, необходимо прямое указание зако­на на то, что данная категория имущества является раздельной собст­венностью одного из супругов.

В п. 2 ст. 34 СК перечислены основные виды общего имущества. Это прежде всего доходы каждого из супругов от трудовой и предпри­нимательской деятельности, результаты интеллектуальной деятель­ности, пенсии, пособия и иные денежные выплаты, не имеющие специ­ального целевого назначения. К общей собственности относятся также приобретенные за счет общих доходов вещи, ценные бумаги, паи, вкла­ды, доли в капитале, внесенные в банки и иные кредитные учреждения или в иные предприятия или организации, а также другое имущество.

Вышеназванное имущество является общим независимо от того, приобретено оно на имя обоих супругов или только одного из них. Не имеет также значения, на чье имя зарегистрировано имущество, тре­бующее регистрации, например автомашина.

Важное значение имеет определение момента, с которого доходы супругов становятся общим имуществом. По этому поводу были вы­сказаны различные точки зрения. Согласно одной из них доходы ста­новятся общим имуществом супругов с момента их начисления. Одна­ко это не соответствует тому положению, что в соответствии с трудо­вым и пенсионным законодательством право на получение заработной платы, пенсии или пособия имеет только сам работник, пенсионер или лицо, получающее пособие. Такая же ситуация складывается и при получении предпринимательского дохода. Супруг управомоченного лица не имеет права требовать выдачи ему супружеской доли на этом этапе.

В соответствии со второй точкой зрения доходы поступают в общую совместную собственность с момента принесения их в семью. С этим также трудно согласиться, Во-первых, при таком решении во­проса имущество, приобретенное непосредственно после получения дохода, «не заходя домой», было бы отнесено к разряду личного, а не общего, что не соответствует действительности. Во-вторых, доходы могут вообще не «приноситься в семью», а зачисляться на счет одного из супругов в кредитном учреждении, в этом случае такой счет также следовало бы относить к раздельному имуществу супругов.

Наиболее приемлемой представляется третья точка зрения, исходя из которой доход становится общим имуществом супругов с момента его получения управомоченным супругом. Право на общее совместное имущество супругов является равным независимо от размера их вкла-

Глава 19 Имущественные отношения супругов               145

дов и его приобретение. Даже в том случае, если один из супругов вообще не участвовал в приобретении или увеличении общего со­вместного имущества, это не влечет к умалению его права, если он не получал доходов по уважительным причинам (п. 3 ст. 34 СК). Прежде всего эта норма направлена на защиту интересов того из супругов, который не получал доходов в период брака из-за того, что по совмест­ному решению обоих супругов вел домашнее хозяйство и воспитывал детей.

Однако перечень обстоятельств, которые признаются уважитель­ными для неполучения дохода одним из супругов, является открытым. К таким обстоятельствам относятся болезнь или учеба супруга, невоз­можность найти работу и другие причины.

Совместной собственности супругов присущи признаки, характер­ные для всех видов совместной собственности. В соответствии с п. 2 ст. 244 ГК совместная собственность является бездолевой. В период ее существования доля каждого из супругов в общем имуществе не опре­деляется, определение доли возможно только при разделе совместного имущества, который одновременно влечет прекращение совместной собственности.

Собственность супругов, являющихся членами крестьянского (фермерского) хозяйства, определяется ст. 257 и 258 ГК. В данном случае речь идет только о специфике владения, пользования и распо­ряжения объектами, составляющими имущество крестьянского (фер­мерского) хозяйства. Имущество супругов, которое не входит в число этих объектов: бытовые вещи, денежные средства, полученные супру­гами при распределении доходов от ведения хозяйства, имущество, приобретенное на эти средства, регулируется нормами ГК и СК о совместной собственности супругов на общем основании.

Владение, пользование и распоряжение супругами совместным имуществом регулируется ст. 253 ГК и ст. 35 СК. Супруги имеют рав­ные права на осуществление своего права собственности в отношении общего имущества. В соответствии с п. 2 ст. 253 ГК и п. 1 ст. 35 СК владение, пользование и распоряжение общей совместной собствен­ностью осуществляются по общему согласию супругов. При этом в случаях, когда сделка совершается одним из супругов, согласие друго­го супруга предполагается. Это означает, что супруг, заключающий сделку, не обязан представлять доказательства того, что другой супруг выразил согласие на ее совершение.

Такое решение вопроса связано с тем, что необходимость представ­ления доказательств согласия другого супруга привела бы к чрезвы­чайному затруднению гражданского оборота. При любой покупке в

10-1148

146    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

магазине супруги вынуждены были бы представлять документ, под­тверждающий согласие супруга. Однако это не означает, что согласие другого супруга не должно быть получено. В отношении значительных сделок оно, как правило, должно быть непосредственно выражено. Что касается мелких бытовых сделок — приобретения продуктов, предме­тов повседневного обихода, то согласие на их совершение другим суп­ругом обычно дается в целом, в отношении всех будущих сделок дан­ного вида.

В случае если один из супругов совершает сделку без согласия другого, такая сделка является оспорймой. Она может быть признана недействительной судом по иску супруга, чье право было нарушено. Однако его иск подлежит удовлетворению, только если этот супруг сумеет доказать, что контрагент супруга, совершившего сделку, знал или заведомо должен'был знать о несогласии супруга-истца на совер­шение данной сделки (ч. 2 п. 2 ст. 35 СК).

Данное правило породила необходимость обеспечить стабиль­ность гражданского оборота. В рассматриваемом случае интересы контрагента по сделке и одного из супругов вступают в противоречие. Если отдать предпочтение интересам супруга, это, во-первых, подо­рвет стабильность гражданского оборота, поскольку каждый вступаю­щий в сделку с лицом, состоящим в браке, будет опасаться признания ее недействительной. Во-вторых, это может привести к злоупотребле­ниям со стороны самих супругов, недобросовестно использующих эту возможность для признания недействительной сделки, которая по каким-либо причинам стала для них невыгодной. Поэтому предпочте­ние отдается интересам супруга только в том случае, если третье лицо действовало недобросовестно, заключив сделку, заведомо зная, что другой супруг не согласен на ее совершение или, исходя из обстоя­тельств дела, должно было знать об этом.

Гражданское законодательство не содержит исключений из приве­денного выше правила. Однако в п. 4 ст. 253 ГК указано, что оно при­меняется, если для отдельных видов совместной собственности Граж­данским кодексом или другими законами не установлено иное.

Поскольку существуют сделки, представляющие столь существен­ное значение для семьи, что в отношении них рассмотренные выше правила непригодны, семейное законодательство предусматривает ис­ключения из правила, установленного ГК. В ряде случаев интересы супруга, не участвующего в совершении сделки, нуждаются в допол­нительной защите. Речь идет о сделках, по распоряжению недвижи­мым имуществом и сделках, требующих нотариального удостовере­ния.

Глава 19. Имущественные отношения супругов               147

Сделки С недвижимостью — прежде всего сделки по распоряже­нию общим жилищем супругов. Ущерб, причиненный семье совер­шением такой сделки без согласия второго супруга, трудно переоце­нить. Сделки, требующие нотариального удостоверения или регистра­ции, — также, как правило, сделки с объектами, представляющими особое значение для семьи, например автомашиной, дачей. Для со­вершения этих сделок одним из супругов необходимо представить нотариально удостоверенное согласие другого супруга. Если такое со­гласие не было получено, пострадавший супруг вправе требовать при­знания сделки недействительной в судебном порядке в течение одного года с момента, когда узнал или должен был узнать о совершении сделки.

Режим совместной собственности супругов, существующий в Рос­сии, может быть назван режимом ограниченной общности или общнос­ти приобретений, поскольку общим становится только имущество, приобретенное супругами в период брака. Помимо совместного иму­щества супругам принадлежит имущество, составляющее собствен­ность каждого из супругов.

К этой категории прежде всего относится имущество, принадле­жавшее супругам до вступления в брак, а также приобретенное в пери­од брака в порядке наследования, по договору дарения или по иным безвозмездным сделкам. Раздельным считается и имущество, приоб­ретенное в браке, но за счет средств, являющихся раздельным имуще­ством или вырученных от продажи раздельного имущества. Например, дом, приобретенный на деньги, полученные от продажи квартиры, принадлежащей одному из супругов до брака.

Новое законодательство относит к раздельному имуществу супру­гов не только имущество, полученное в дар или по наследству, но и имущество, полученное по иным безвозмездным сделкам. К этому виду приобретений прежде всего следует отнести имущество, получен­ное в порядке безвозмездной приватизации, например при безвозмезд­ной приватизации квартиры одним из супругов. Сюда же можно отне­сти имущество, полученное безвозмездно, но не по сделкам, а по иным основаниям, например в качестве награды или в виде премии, не вхо­дящей в систему оплаты труда.

Имуществом каждого из супругов признаются также предметы индивидуального пользования (одежда, обувь, индивидуальные пред­меты обихода и т.п.), приобретенные за счет общих средств в период брака. Исключение составляют предметы индивидуального пользова­ния, являющиеся предметами роскоши: драгоценности, дорогие мехо­вые изделия и т.д.

ю*

148    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

Однако на практике определение того, чтб для данной семьи явля­ется предметом роскоши, бывает довольно сложно. Прежде всего это зависит от уровня доходов конкретной супружеской пары. В одном случае норковая шуба может быть обычным предметом обихода, в другом — предметом роскоши. То же касается других дорогих видов одежды.

Предметы профессиональной деятельности, например музыкаль­ные инструменты, компьютер, используемые одним из супругов и при­обретенные д период брака за счет общих средств, не признаются иму­ществом каждого из них. Это связано с тем, что на их приобретение часто затрачиваются значительные семейные средства, и отнесение их к раздельному имуществу могло бы существенно нарушить интересы другого супруга.

В соответствии с п. 4 ст. 38 СК суд вправе признать раздельным имущество, нажитое каждым из супругов после фактического прекра­щения брачных отношений, но до расторжения брака. Необходимость такого исключения связана с тем, что между фактическим прекраще­нием брака и его официальным расторжением может пройти значи­тельное количество времени. В некоторых случаях это может произой­ти по обстоятельствам, не зависящим от воли супругов или одного из них. Например, муж не вправе расторгнуть брак без согласия жены в период ее беременности и в течение года после рождения ребенка. В это время каждый из супругов может приобрести значительное иму­щество, и отнесение его к категории общего было бы нецелесообразно и несправедливо.

Для признания имущества раздельным недостаточно одного толь­ко раздельного проживания супругов. Супруги имеют право жить раз­дельно, и сам по себе этот факт не влияет на их имущественные права. Необходимо, чтобы раздельное проживание было соединено с намере­нием прекратить брак. Однако часто бывает затруднительно опреде­лить, с какого момента супруги действительно решили прекратить брачные отношения. Особенно сложно это сделать, когда такое наме­рение сложилось только у одного из супругов. Решение этих вопросов в каждом конкретном случае отнесено на усмотрение суда.

При определенных обстоятельствах имущество, бывшее первона­чально раздельным, может трансформироваться в общее. В соответст­вии со ст. 37 СК имущество каждого из супругов может быть признано их общей совместной собственностью, если его стоимость была суще­ственно увеличена за счет общего имущества или имущества либо труда другого супруга. Такая ситуация складывается, когда общие средства или средства другого супруга вкладываются в капитальный

Глава 19 Имущественные отношения супругов               149

ремонт, переоборудование, реконструкцию или иное улучшение иму­щества, принадлежавшего одному из супругов. Вместо вложения средств другой супруг может увеличить стоимость имущества своим трудом, например лично произвести капитальный ремонт дома, при­надлежащего другому супругу.

Нормы, регулирующие данные отношения (ч. 3 п. 2 ст. 256 ГК, ст. 37 СК), являются диспозитивными. При произведении улучшений, уве­личивающих стоимость имущества одного из супругов за счет труда или средств другого, супруги вправе заключить специальное соглаше­ние о правовых последствиях такого улучшения. В частности, они могут установить, что в результате произведенных вложений имущество одного из супругов не становится общим, и другой супруг приобретает право только на денежную компенсацию произведенных затрат.

§ 3. Раздел общего имущества супругов

Супруги имеют право разделить совместное имущество в любой момент в период существования брака, а также после его расторжения. Требование о разделе совместного имущества может быть также заяв­лено кредиторами одного из супругов, желающими обратить взыска­ние на его долю в общем имуществе.

При отсутствии спора между супругами раздел имущества может быть произведен добровольно. В этом случае супруги заключают со­глашение о разделе. Придание такому соглашению определенной формы не является условием его действительности. Супруги могут нотариально удостоверить такое соглашение по собственному жела­нию, поскольку нотариальная форма создает ббльшую правовую опре­деленность, особенно во взаимоотношениях с третьими лицами. При наличии соглашения имущество делится в соответствии с этим согла­шением. Супруги могут поделить имуществр не в равных долях, а в иной пропорции. Однако отступление от равенства долей не должно нарушать интересы третьих лиц. В частности, если раздел произведен в целях избежания обращения взыскания на имущество одного из супругов его кредиторами, последние вправе оспорить такое соглаше­ние о разделе.

При недостижении соглашения совместное имущество супругов делится в судебном порядке. После расторжения брака бывшие супру­ги вправе заявить требование о разделе, имущества только в пределах трехгодичного срока исковой дарности.

Относительно момента, с которого начинает течь этот срок, суще­ствовали различные точки зрения. Одни авторы считали, что исковая

150

Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

давность начинает течь с момента расторжения брака, другие — с мо­мента, когда супруг, предъявляющий иск, узнал или должен был уз­нать о нарушении своего права. Можно предположить и то, что срок начинает течь с момента фактического прекращения супружеских от­ношений до расторжения брака, поскольку с этого момента суд вправе считать имущество супругов раздельным.

Каждая из двух первых теорий, приведенных выше, имеет свои преимущества. Исчисление исковой давности с момента расторжения брака создает бблыпую правовую определенность, что соответствует самой цели этого правового института. Супруг, требующий раздела, знает, что непредъявление иска в течение трех лет после развода лиша­ет его права на удовлетворение иска о разделе имущества, если другой супруг сошлется на истечение давности. Это стимулирует его к предъ­явлению иска в течение трехлетнего срока.

С другой стороны, второй супруг, а также все лица, интересы кото­рых могут быть затронуты разделом (кредиторы, наследники, титуль­ные владельцы), знают, что после истечения трехлетнего срока раздел имущества больше им не угрожает. С/этой точки зрения такое решение вопроса о начале течения срока исковой давности представляется предпочтительным.

'Однако оно не находит подтверждения в действующем законода­тельстве. Статья 38 СК (п. 2) ничего не говорит о начале течения давности. Статья 9 СК, регулирующая общие принципы применения исковой давности к семейным отношениям, отсылает к нормам граж­данского законодательства. Пунктом 1 ст. 200 ГК определено, что те­чение исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Из этого правила возможно установление изъятий, но, как уже отмечалось, в отношении раздела супружеского имущества они не установлены ни гражданским, ни семейным законодательством. Сле­довательно, анализ законодательства оставляет только одну возмож­ность — считать, что течение срока исковой Давности по искам о разде­ле имущества супругов начинается в момент, указанный в п. 1 ст. 200 ГК. Такого же мнения придерживается и Пленум Верховного Суда РФ1.

Такое решение проблемы трудно признать оптимальным. Специ­фика семейных отношений часто приводит к тому, что по той или иной причине один из бывших супругов не только не предъявляет иска, но

1 См.: п. 19 постановления № 15 Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. «О применении судами законодательства при рассмотрении дел & расторжении брака» БВС РФ. 1999. № 1. С. 9.

Глава 19. Имущественные отношения супругов               151

и в течение длительного времени не обращается к другому бывшему супругу с требованием о разделе имущества. В течение всего этого периода он не знает и не может знать о нарушении своего права, по­скольку для этого необходимо, по крайней мере, потребовать те или иные вещи и получить отказ.

Сторонники того мнения, что течение исковой давности начинает­ся в момент развода, считали, что сам факт прекращения совместной жизни супругов обычно приводит к тому, что один из них не может осуществлять свое право по владению и пользованию имуществом, и поэтому с этого момента можно полагать, что его право собственности нарушено.

Однако это не совсем так. Собственник имеет право не осущест­влять свое право собственности. До тех пор, пока он не узнал, что другой супруг препятствует осуществлению им права собственности, нельзя считать, что его право собственности нарушено. В результате создается правовая неопределенность, которая может продолжаться сколь угодно долго. Один из бывших супругов может обратиться к другому с требованием по поводу имущества, например через 10 лет. После получения отказа он узнает, что его права нарушены, и имеет еще три года для предъявления иска. В течение всех этих 13 лет второй супруг будет жить под угрозой раздела.

При разделе имущества определяются доли, причитающиеся каж­дому из супругов. В соответствии со ст. 39 СК доли супругов призна­ются равными, если иное не предусмотрено договором между ними. Как уже отмечалось ранее, на равенство долей не влияет размер вло­жений каждого из супругов в приобретение общего имущества. Однако при определенных обстоятельствах суд вправе отступить от принципа равенства долей.

Прежде всего исключение может быть сделано, если того требуют интересы несовершеннолетних детей. Чаще всего такая необходи­мость возникает при разделе дома или квартиры. Действующее зако­нодательство о приватизации позволяет в определенной степени учесть интересы несовершеннолетних детей1.

Но ранее существовавшее законодательство о приватизации и за­конодательство о праве собственности делали возможным возникно­вение ситуации, когда интересы несовершеннолетних оказывались су-

1 Федеральным законом от 11 августа 1994 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Фе­дерации» было предусмотрено обязательное включение несовершеннолетних, имею­щих право пользования жилым помещением, в договор приватизации // СЗ РФ. 1994. № 16. Ст. 1864.

152    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

щественно нарушенными. Положение о том, что дети не имеют права на имущество родителей, приводило к тому, что при разделе дома, принадлежащего супругам на праве собственности, или квартиры, приватизированной до внесения изменений в законодательство о при­ватизации только на имя супругов, несмотря на то, что в этих помеще­ниях проживали несовершеннолетние дети, они не получали доли в праве собственности. Следовательно, если в таком доме живет супруг, с которым остаются трое несовершеннолетних детей, а второй супруг требует раздела, при сохранении равенства долей супругов дом будет разделен поровну и интересы детей окажутся под угрозой.

В интересах детей суд может отступить от принципа равенства и при разделе мебели и иных предметов домашнего обихода. Имущество, предназначенное исключительно для детей (детская одежда, школь­ные и спортивные принадлежности, книги и иные детские вещи), во­обще исключаются из состава имущества, подлежащего разделу, и передаются супругу, с которым остаются проживать несовершенно­летние дети без какой-либо компенсации (п. 5 ст. 38 СК).

То же самое касается вкладов, внесенных супругами на имя их общих несовершеннолетних детей за счет общего имущества. Право­вой статус этого имущества четко не определен. С одной стороны, действует правило о том, что дети не имеют прав на имущество роди­телей. С этой точки зрения приобретение вещей для детей или внесе­ние вкладов на их имя само по себе не является основанием для пере­хода права собственности. В отношении средств, внесенных на имя детей, в Семейном кодексе сказано, что они «считаются принадлежа­щими этим детям» (ч. 2 п. 5 ст. 38 СК), что указывает на переход права собственности.

В качестве основания для такого перехода можно рассматривать то, что родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей, и средства, предоставляемые детям в порядке содержания, становятся их собственностью. Приобретение имущества для детей и внесение вкла­дов на их имя можно расценивать как исполнение родителями своей обязанности по содержанию. В некоторых случаях основанием для перехода имущества к детям может быть и договор дарения: указанные вещи или деньги могут быть подарены родителями своим детям.

Отступление от равенства долей возможно и в случаях, если этого требуют заслуживающие внимания интересы одного из супругов. Перечень таких случаев не является по новому законодательству ис­черпывающим. Прежде всего это может быть сделано, если один из супругов в течение значительного времени не получал доходов без уважительных причин.

Глава 19 Имущественные отношения супругов               153

К применению этого правила следует подходить весьма осторожно. С одной стороны, свободное распоряжение своей способностью к труду является конституционным правом каждого гражданина. Никто не может быть принужден к труду или нести наказание за отказ тру­диться. В то же самое время было бы чрезвычайно несправедливым не учитывать неполучение дохода без уважительных причин при опреде­лении долей супругов в их общем имуществе. При этом имеет значение и отношение самих супругов к этому факту. Например, если муж сам настаивал на том, чтобы его жена вставила работу, он не должен иметь права впоследствии.ссылаться на это обстоятельство при разделе иму­щества, даже если они не заключили брачного договора и не оговорили в нем это обстоятельство.

Безусловно, не является основанием для уменьшения доли непо­лучение дохода по причине невозможности найти работу, из-за болез­ни, учебы, ухода за детьми. Несмотря на некоторую нечеткость форму­лировки п. 18 указанного постановления № 15 от 5 ноября 1998 г., Пленум Верховного Суда РФ придерживается, по-видимому, по этому вопросу такой же точки зрения.

Доля одного из супругов может быть уменьшена также, если он расходовал общее имущество в ущерб интересам семьи. Чаще всего такое расходование имущества имеет место, когда один из супругов злоупотребляет спиртными напитками или наркотиками. Однако при­менение такой меры возможно и в иных случаях расточительства:

например при расходовании имущества на азартные игры, лотереи. Расточительство может иметь место не только там, где средства расхо­дуются на недостойные цели. Возможна ситуация, когда деньги тратят­ся на хобби, занятие дорогостоящими видами спорта и т.д.

Основным признаком является не то, на что расходуются средства, а тот факт, что такое расходование наносит ущерб имущественному положению семьи, потому что расходуются средства, которые должны были бы быть направлены на приобретение предметов первой необхо­димости. Другими причинами, в связи с которыми' суд вправе отсту­пить от равенства долей, могут быть, например, тяжелая болезнь или инвалидность одного из супругов.

Определение долей сначала производится в идеальных долях, т.е. в долях в праве (например, 50% домовладения), а затем по желанию супругов осуществляется натуральный раздел имущества и определя­ется, какие вещи присуждаются кому из супругов.

Решая вопрос о том, какие предметы передаются каждому супругу, суд прежде всего исходит из пожеланий самих супругов. Если они не

154    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

могут прийти к соглашению/спор разрешается судом. При этом суд старается определить, кто из супругов в большей мере нуждается в тех или иных вещах в связи с профессиональной деятельностью, состоя­нием здоровья, уходом за детьми. Например, дом или квартира, как правило, присуждаются тому из супругов, с которым остаются несо­вершеннолетние дети. Супруг-инвалид, безусловно, будет иметь пре­имущественное право на получение машины. Предметы профессио­нальной деятельности всегда передаются тому из супругов, который нуждается в них в силу профессии. В тех случаях, когда распределить имущество в соответствии с причитающимися супругам долями невоз­можно, суд может передать одному из них имущество, по стоимости превышающее его долю. В этой ситуации другой супруг имеет право на получение от своего супруга денежной или имущественной компен­сации.

При разделе некоторых категорий вещей возникают проблемы, связанные с тем, что не все виды имущества могут быть разделены в натуре. Например, жилой дом признается делимым в натуре объектом только в случае, если имеет два самостоятельных входа или может быть переоборудован таким образом. Квартира может быть разделена в на­туре, если возможно выделение каждому из сособственников не только отдельных жилых, но и отдельных подсобных помещений (кухни, ван­ной, санузла)', что на практике почти невозможно. В то же время именно эти объекты чаще всего составляют наиболее ценное имущест­во, принадлежащее супругам, и являются, безусловно, для них необхо­димыми.

Если их натуральный раздел невозможен, производится раздел в идеальных долях и каждый из супругов имеет право на владение, пользование и распоряжение домом или квартирой в соответствии с присужденной ему долей.

Супругам могут принадлежать также доли в уставном капитале хозяйственных товариществ и обществ. Раздел такой доли в натуре не всегда возможен, поскольку это связано с принятием второго супруга в число участников товарищества или общества, что может противоре­чить законодательству о хозяйственных товариществах или обществах или их учредительным документам.

В этих случаях возможно решение вопроса двумя способами: вы­плата супругу, не являющемуся участником товарищества или обще­ства, денежной компенсации или выход супруга-участника из состава

1 См.: п. 12 постановления № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г. «О некоторых вопросах применения судами Закона Российской Федерации «О прива­тизации жилищного фонда в Российской Федерации» // ВВС РФ. 1993. № 11. С. 2.

Глава 19. Имущественные отношения супругов               155

участников и передача права участия третьему лицу в соответствии с учредительными документами данного юридического лица и раздел полученных за его долю денежных средств между супругами.

Помимо вещей разделу подлежат также права требования, принад­лежащие супругам, и их общие долги. Права требования могут быть воплощены в принадлежащих супругам ценных бумагах (акциях, об­лигациях, векселях). Права требования входят в состав актива имуще­ства и распределяются в соответствии с теми же правилами, что и остальное имущество. Долги составляют пассив общего имущества супругов и распределяются пропорционально причитающимся супру­гам долям.

Если совместная собственность делится без расторжения брака, имущество супругов, которое не было разделено так же, как и имуще­ство, нажитое супругами после раздела, составляет совместную собст­венность супругов. В этом одно из основных отличий соглашения о разделе имущества от брачного договора. Соглашение о разделе рас­пределяет уже существующее имущество, в то время как брачный договор определяет судьбу будущего имущества.

§ 4. Договорный режим супружеского имущества

Одной из наиболее существенных новелл Семейного кодекса было введение института брачного договора. Впервые заключение брачного договора стало возможным после вступления в законную силу Граж­данского кодекса, поскольку в ст. 256 ГК указано, что «имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собствен­ностью, если договором между ними не установлен иной режим этого имущества». Таким образом, им*перативное регулирование отношений супругов по поводу имущества было заменено диспозитивным и суп­руги получили возможность сами устанавливать правовой режим своего имущества.

Однако до принятия Семейного кодекса заключение брачного до­говора было крайне затруднительно, поскольку Гражданский кодекс не содержал норм, регулирующих его содержание, порядок заключе­ния, расторжения и другие важнейшие моменты. Супруги могли руко­водствоваться лишь общими нормами гражданского законодательства о договорах, чего, учитывая значительную специфику брачного дого­вора по сравнению с другими договорами, было явно недостаточно.

В Семейном кодексе брачному договору посвящена отдельная гл. 8, содержащая нормы, позволяющие супругам разработать брачные договоры на их основании. Статья 40 СК определяет брачный договор

156    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

как соглашение супругов, устанавливающее имущественные права 41 обязанности супругов в браке и(или) в случае его расторжения. Основ­ная правовая цель брачного договора — определение правового режи­ма имущества супругов и их иных имущественных взаимоотношений на будущее время.

С точки зрения правовой природы брачный договор является граж­данско-правовым. Наличие у брачного договора определенной специ­фики не означает, что брачный договор является особым договором семейного права, отличным от договоров гражданских. Во-первых, в общем виде он урегулирован нормами Гражданского кодекса. Во-вто­рых, невозможно объяснить, почему в отношении общего имущества Супругов должны действовать особые семейные соглашения, а в отно­шении раздельного имущества супругов — обычные гражданские до­говоры.

Брачный договор должен, на наш взгляд, рассматриваться в ка­честве отдельного вида гражданских договоров, объединяющего до­говоры, направленные на установление или изменение правового ре­жима имущества. К этому же виду, если классифицировать договоры по порождаемым ими правовым последствиям, следует отнести также договоры о разделе общей собственности и соглашения о порядке ис­пользования объектов, находящихся в общей собственности. Особен­ностью брачного договора является его комплексный характер, он может содержать Положения, не только направленные на создание или изменение правового режима имущества супругов, но и регули­ровать вопросы предоставления супругами средств на содержание друг друга.

Брачный договор может быть заключен как до, так и в любой момент после заключения брака. Если договор был совершен до реги­страции брака, то он вступит в силу не ранее регистрации брака (ст. 41 СК). В случае если брачный договор заключается до регистрации брака, такой брачный договор является условной сделкой с отлагатель­ным условием. Он вступает в силу только с момента заключения брака. Это связано с тем, что брачный договор предполагает специальный состав субъектов, которыми могут быть только супруги, следователь­но, если брак не состоялся, требование законодательства о специаль­ном субъектном составе не будет выполнено.

Поскольку субъектами брачного договора могут быть только суп­руги, способность к его заключению следует связывать со способнос­тью к вступлению в брак. Если лицо не достигло брачного возраста, оно не может заключить брачный договор без согласия родителей или попечителей до момента регистрации брака. После заключения брака

Глава 19. Имущественные отношения супругов               157

несовершеннолетний супруг приобретает дееспособность в полном объеме и вправе заключить брачный договор самостоятельно.

Право на самостоятельное заключение брачного договора следует признать и за несовершеннолетними, эмансипированными в соответ­ствии со ст. 27 ГК, поскольку с момента эмансипации они становятся полностью дееспособными.

Исполнение брачного договора может осуществляться супругами независимо от дееспособности (если только исполнение каких-либо пунктов договора не требует от супругов совершения юридических актов). Однако для заключения брачного договора, супруги должны обладать дееспособностью. Если один из супругов недееспособен, брачный договор может быть заключен от его имени опекуном. Огра­ничение дееспособности в порядке ст. 30 ГК также влияет на способ­ность к заключению брачного договора, поскольку лицо, ограниченное в дееспособности, имеет право совершать лишь мелкие бытовые сдел­ки. Следовательно, для заключения брачного договора в этом случае необходимо согласие попечителя.

Признание брака недействительным приводит к автоматическому признанию недействительным и брачного договора. Наличие брака, как уже отмечалось, является необходимым элементом брачного дого­вора, поэтому, если брак признается недействительным, т.е. аннулиру­ется с момента заключения, брачный договор также теряет юридичес­кую силу с момента его заключения. Исключение из этого правила предусмотрено только в интересах добросовестного супруга4.

Брачный договор предполагает, что заключившие его лица состоят в зарегистрированном браке, в связи с этим возникает вопрос о том, могут ли его заключить фактические супруги. Безусловно, их соглаше­ние не будет брачным договором в строгом смысле этого слова, по­скольку российское законодательство не придает фактическому браку правового значения. Однако поскольку гражданское законодательство не знает исчерпывающего перечня договоров, то фактические супруги в принципе могут заключать соглашения, направленные на регулиро­вание имущественных отношений. Если такие соглашения будут соот­ветствовать требованиям закона, они должны признаваться действи­тельными.

К ним даже можно, на наш взгляд, применять нормы о брачном договоре в порядке аналогии закона. Необходимо, правда, помнить о том, что в соответствии с п. 3 ст. 244 ГК общая совместная собствен­ность возникает только в силу закона и, следовательно, не может воз-

' Подробнее этот вопрос рассмотрен в гл. 3 разд. IV.

158    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

никнуть в силу договора. Значит, фактические супруги не могут своим соглашением установить для себя режим общей совместной собствен­ности на имущество, приобретенное в фактическом браке. Однако в связи со значительной распространенностью фактических браков представлялось бы весьма целесообразным прямо разрешить факти­ческим супругам заключать брачные соглашения, в том числе и с усло­вием распространения на их имущество режима общей совместной собственности супругов.

Брачный договор должен быть заключен в письменной форме и нотариально удостоверен (п. 2 ст. 41 СК). Несоблюдение требуемой законом формы влечет за собой недействительность брачного догово­ра. Такие требования к форме связаны с особым значением брачного договора как для супругов, так и для третьих лиц. Этот договор дейст­вует, как правило, в течение весьма продолжительного времени и оп­ределяет имущественные права и обязанности на будущее время. Поэ­тому в закреплении этих прав необходима четкость и определенность, которая и достигается приданием ему нотариальной формы.

Основным элементом содержания брачного договора является ус­тановление правового режима супружеского имущества. Такой режим, определенный брачным договором, называется договорным режимом супружеского имущества. При создании договорного режима супру­гам предоставлены весьма широкие права. Они могут использовать в качестве основы законный режим супружеского имущества — режим совместной собственности, изменив и дополнив его теми или иными положениями. Например, в договоре можно предусмотреть, что все сделки свыше определенной суммы будут совершаться каждым из супругов только с письменного согласия другого.

Возможно исключение из состава общности некоторых видов иму­щества, например пенсий или пособий, предметов профессиональной деятельности, дополнительных доходов, драгоценностей, предметов, используемых для хобби. В этих ситуациях имущественные отноше­ния супругов будут регулироваться одновременно нормами о закон­ном режиме имущества супругов в той части, в которой они не измене­ны брачным договором, и положениями брачного договора. Такой режим, в отличие от режима законной общности супружеского имуще­ства, предусмотренного СК, будет называться режимом договорной общности.

Супруги вправе также установить для себя режим раздельного имущества. В этом случае отношения супругов по поводу общего иму­щества будут регулироваться только положениями брачного договора. Режим раздельности в самом общем виде предусматривает, что иму-

Глава 19 Имущественные отношения супругов               159

щество, приобретенное в браке каждым из супругов, будет принадле­жать этому супругу. В принципе режим раздельности можно назвать наиболее справедливым для современной семьи, в которой оба супруга в более или менее равной степени делят домашние обязанности и оба имеют самостоятельные доходы. Режим раздельности предпочтителен и для семей, в которых жена имеет более высокий доход по сравнению с доходом мужа, если она при этом продолжает вести домашнее хозяй­ство и воспитывать детей.

При режиме раздельности необходимо определить, в какой мере каждый из супругов будет выделять средства на ведение общего хозяй­ства, оплату общего жилища и другие общие расходы. Эти вложения могут быть как равными, так и пропорциональными доходу каждого из супругов. В семейной жизни практически невозможно избежать при­обретения общего имущества, например мебели, машины. При режиме раздельности супруги могут установить, что эти объекты в порядке исключения будут принадлежать им на праве общей доли или совмест­ной собственности. Они могут разработать также порядок пользова­ния и несения расходов по содержанию общего имущества, а также заранее определить его судьбу в случае раздела.

Договорные режимы раздельности или общности на практике редко встречаются в чистом виде. В большинстве случаев супруги предпочитают создать для себя смешанный режим, сочетающий от­дельные элементы раздельности и общности. В частности, они могут предусмотреть, что их совместное жилище будет совместной собствен­ностью, а доходы и иное имущество — раздельным имуществом. Можно установить также, что имущество, вложенное в предприятие, будет собственностью одного из супругов, а доходы от этого предпри­ятия составят общее имущество. Другим часто встречающимся случа­ем будет определение, что доходы от трудовой деятельности супругов и приобретаемое за их счет имущество являются общими, а дополни­тельные доходы, в том числе от предпринимательской деятельности, принадлежат тому из супругов, который их получил.

Супруги вправе выработать для себя любой иной режим имущества. Например, они могут использовать модель, существующую в ряде скан­динавских стран, в соответствии с которой имущество в период брака рассматривается как раздельное, но в случае его прекращения прираще­ния имущества каждого из супругов, произведенные во время брака, суммируются и полученная сумма делится между ними поровну.

Супруги могут подчинить действию брачного договора только часть своего имущества. В данном случае на это имущество будет распространяться действие договорного режима, а в отношении ос-

160    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

тального имущества — действовать законный режим совместной соб­ственности. В случае если оба супруга имеют самостоятельные доходы, в брачном договоре возможно определить способы их участия в дохо­дах друг друга. Если доход'получает один из супругов, с помощью брачного договора может быть установлен порядок участия в этом доходе другого супруга. Например, в договоре будет указано, что 25% дохода от предпринимательской деятельности одного из супругов по­ступает в собственность другого супруга.

В брачном договоре супруги имеют право предусмотреть обяза­тельства по взаимному содержанию или по содержанию одного из супругов другим. В случае если речь идет о содержании супруга, имею­щего по действующему законодательству право на получение алимен­тов, эти положения подчиняются всем ограничениям, которые уста­новлены для алиментных соглашений. В частности, не должны нару­шаться права недееспособного нуждающегося супруга. Однако в брач­ном договоре можно предусмотреть и право на содержание супруга, который не имеет по закону права на получение алиментов.

Прежде всего это касается супруга, который оставляет работу или учебу по взаимному желанию обоих супругов для того, чтобы больше времени уделять семье. Такой супруг, безусловно, заинтересован в том, чтобы в брачном договоре было четко оговорено его право на получе­ние содержания от другого супруга как в период брака, так и после его расторжения. В противном случае супруг, пожертвовавший ради семьи профессиональной карьерой, может оказаться в крайне тяжелом положении, поскольку не сможет найти соответствующую работу после многолетнего перерыва. Право на получение содержания супру­гом, не имеющим на это право по закону, может быть включено супру­гами в брачный договор и в других случаях, когда супруги этого поже­лают.

Супруги вправе включить в брачный договор положения на случай возможного раздела имущества. Они могут, например, заранее опреде­лить, кому будут переданы те или иные вещи, кто и в каком размере будет выплачивать компенсацию. Такое соглашение поможет избе­жать опасений, связанных с тем, что имущество, в которое один из супругов вложил много труда и средств, при разделе достанется друго­му супругу.

Если брачный договор заключается, когда супруги уже прожили в браке некоторое время и приобрели определенное имущество, он может касаться судьбы уже нажитого имущества. В брачном договоре можно предусмотреть изменение правового режима такого имущества как на будущее время, так и с обратной силой с момента заключения

Глава 19 Имущественные отношения супругов               161

брака. Супруги с помощью брачного договора вправе перераспреде­лить и имущество, принадлежащее каждому из них, в том числе и добрачное. Они могут, например, установить, что все это имущество будет являться их общей собственностью.

Указанные возможности, предоставленные супругам п. 1 ст. 42 СК, не исчерпывают тех положений, которые супруги вправе включить в брачный договор. Любые условия, если они касаются имущественных отношений супругов и не противоречат п. 3 ст. 42 СК и общим нормам договорного права, являются действительными.

В соответствии с п. 2 ст. 42 СК права и обязанности, предусмотрен­ные брачным договором, могут ограничиваться определенным сроком. Супруги вправе предусмотреть, например, что в течение первых лет брака их имущество будет раздельным, а после истечения этого срока — станет общим. Включение такого условия может быть целесо­образным в тех случаях, когда супруги не уверены в том, что их брак будет стабильным.

Права и обязанности супругов, установленные брачным догово­ром, возможно также поставить в зависимость от наступления или ненаступления определенных условий. Эти условия могут быть как отлагательными, так и отменительными. Например, супруги избирают в качестве договорного режима режим раздельности, но указывают, что в случае рождения ребенка этот режим заменяется режимом общности. Или один из супругов имеет право на содержание до момента оконча­ния им учебы. Требования, предъявляемые к условиям, такие же, как и те, которые обычно предъявляются к условиям в условных сделках.

Условия действительности брачного договора те же, что и условия действительности любой гражданской сделки. Субъекты должны быть дееспособными, воля должна соответствовать волеизъявлению и фор­мироваться свободно, содержание брачного договора не должно про­тиворечить закону. В соответствии с п. 3 ст. 42 СК брачный договор не может ограничивать правоспособность и дееспособность супругов, право супругов обращаться в суд за защитой своих прав. Брачный договор не может регулировать права супругов в отношении детей. Брачный договор не может содержать условий, касающихся детей, прежде всего потому, что это соглашение со специальным субъектным составом и должно включать только условия, относящиеся к супругам, а не создающие права и обязанности для третьих лиц, в том числе детей.

Поскольку дети являются самостоятельными субъектами права, даже в тех случаях, когда их родители вправе заключать соглашения по поводу их воспитания или содержания, они или действуют как законные представители детей — в алиментных правоотношениях, или

11-1148

162    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

заключают между собой соглашения, порождающие определенные правовые последствия для детей. Поэтому все акты, затрагивающие права детей, должны совершаться отдельно и в ряде случаев с учетом мнения детей, достигших определенного возраста.

Брачный договор не может регулировать личные неимуществен­ные отношения супругов. Это связано с тем, что в брачный договор могут включаться только те права и обязанности, которые в случае неисполнения могут быть осуществлены принудительно. Обязаннос­ти, носящие чисто личный характер, как уже неоднократно подчерки­валось, принудительно осуществлены быть не могут. Если бы супруги получили возможность включить в брачный договор условия о том, кто будет выносить помойное ведро и кто будет укладывать ребенка спать, совершенно очевидно, что никаких санкций за неисполнение этих обя­занностей они установить не смогли бы. Трудно представить себе и судебный спор по поводу таких «обязанностей».

Супруги не вправе включить в брачный договор и положения, касающиеся порядка решения иных вопросов семейной жизни, по­скольку эти условия также не могут быть осуществлены принудитель­но. Супруги могут регулировать личные отношения с помощью согла­шений, но эти соглашения будут носить неправовой характер.

Брачный договор не может также содержать условия, направлен­ные на ограничение права нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение алиментов.

Применительно к брачному договору предусмотрено еще одно спе­цифическое ограничение: брачный договор не должен ставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. В противном случае договор является оспоримой сделкой и может быть признан недейст- . вительным'по иску супруга, права которого были нарушены. Необхо­димость в таком специальном основании вызвана тем, что брачный договор тесно связан с личными отношениями сторон. В результате этого возможны злоупотребления правом, из-за которых одна из сто­рон под воздействием чисто личных моментов (чувства привязаннос­ти, личной зависимости, чрезмерного доверия другой стороне) подпи­шет договор, который в дальнейшем приведет к существенному нару­шению ее прав.

В качестве соглашений, ставящих одну из сторон в крайне небла­гоприятное положение, следует рассматривать договоры, в соответст­вии с которыми один из супругов полностью отказывается от прав на имущество, нажитое в браке, передает свое добрачное имущество дру­гому супругу и подобные им договоры. Это условие не тождественно правилу, предусматривающему возможность признания недействи-

Глава 19. Имущественные отношения супругов               163

тельной гражданско-правовой сделки, заключенной лицом под воздей­ствием стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, хотя оно тоже в принципе применимо к брачному дого­вору. В данном случае не нужно доказывать наличие тяжелых обстоя­тельств, достаточно самого факта поставления одного из супругов в крайне неблагоприятное положение.

Брачный Договор не должен противоречить основным началам се­мейного законодательства. Это положение закона открывает значи­тельный простор для судебного усмотрения. Основными началами семейного законодательства, которые могут быть применены в данном случае в соответствии со ст. 1 СК, является защита государством семьи, равенство супругов в семье, обеспечение приоритетной защиты интересов нетрудоспособных членов семьи. При нарушении любого из этих начал брачный договор может быть оспорен заинтересованным супругом.

На основании нарушения принципа защиты семьи государством могут быть признаны недействительными условия брачного договора, поощряющие расторжение брака, например путем создания имущест­венной заинтересованности одного из супругов в разводе. Принцип равенства супругов может быть нарушен условиями, ставящими одно­го из них в крайне неблагоприятное положение.

Изменение или прекращение брачного договора возможно в любое время по обоюдному согласию супругов. Соглашение о таком измене­нии или прекращении должно быть совершено в письменной форме и удостоверено нотариально. Односторонний отказ от исполнения брач­ного договора не допускается. Однако возможно возникновение ситуа­ции, когда соглашение об изменении или расторжении брачного дого­вора сторонами не достигнуто, а в то же время обстоятельства измени­лись настолько, что исполнение брачного договора в его первоначаль­ном виде приведет к существенному нарушению интересов одного из супругов. В этих случаях договор может быть изменен или расторгнут судом по иску заинтересованного супруга. Порядок и условия такого изменения или прекращения регулируются ст. 451 ГК.

Суд вправе принять решение об изменении или прекращении до­говора в исключительных случаях, если обстоятельства изменились настолько существенно, что его исполнение приведет к значительному ущербу для сторон. Существенным изменением обстоятельств в соот­ветствии с ч. 2 п. 1 ст. 451 ГК признается такое изменение, когда обсто­ятельства меняются настолько, что, если бы стороны могли это разум­но предвидеть, договор вообще не был бы заключен или был бы заклю­чен на иных условиях.

II*

164    Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

Однако одного этого недостаточно. Для изменения или прекраще­ния договора судом необходимо одновременное существование следу­ющих условий: стороны не предвидели в момент заключения договора такого изменения обстоятельств; изменение обстоятельств произошло в результате причин, которые заинтересованная сторона не смогла предусмотреть при нормальном уровне заботливости и предусмотри­тельности; исполнение договора без изменений настолько нарушило бы соответствующее договору соотношение имущественных интере­сов сторон и повлекло бы для заинтересованной стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишилась бы того, на что была вправе рассчитывать по договору; из существа договора не вытекает, что риск изменения обстоятельств несет заинтересованная сторона.

Анализ этих положений приводит к выводу о том, что они направ­лены главным образом на регулирование коммерческих договоров. Кроме того, легко видеть, что изменение и прекращение договора в судебном порядке обставлено такими условиями, что оно едва ли когда-либо произойдет на практике.

Брачный же договор из-за специфики и прежде всего в силу для­щегося характера может потребовать изменения и прекращения судом гораздо чаще и в том числе при отсутствии всех условий, предусмот­ренных ст. 452 ГК. За время действия брачного договора один из суп­ругов может стать нетрудоспособным, потерять работу, соотношение доходов супругов может измениться настолько, что положения брач­ного договора окажутся крайне неблагоприятными для одной из сто­рон. Например, супруг, имеющий низкий уровень дохода, вынужден будет содержать супруга, обеспеченного лучше, чем он сам. Поэтому в проект Семейного кодекса предполагалось включить дополнительные положения, позволяющие суду изменить или прекратить брачный до­говор в упрощенном порядке при отсутствии всех условий, перечис­ленных в ст. 451 ГК. Однако действующее семейное законодательство не делает для брачного договора никаких исключений. Окончательная редакция ст. 43 СК лишь отсылает к нормам ГК об изменении и рас­торжении договора.

Если брачный договор не расторгнут, он действует до момента прекращения брака. В п. 3 ст. 43 СК указывается, что действие брачно­го договора прекращается с прекращением брака, за исключением тех обязательств, которые предусмотрены брачным договором на период после прекращения брака. Это связано с тем, что брачный договор может устанавливать права и обязанности, которые будут существо­вать после прекращения брака, что прежде всего касается обязательств по содержанию одного из супругов после прекращения брака.

Глава 19 Имущественные отношения супругов               165

Если брачным договором предусмотрены положения, регулирую­щие отношения супругов по разделу имущества, они также, как прави­ло, действуют после прекращения брака. Брачным договором можно определить и порядок пользования имуществом после расторжения брака. С прекращением брака прекращается действие договорного ре­жима имущества. Все имущество, приобретенное с этого момента, при­надлежит тому супругу, который его приобрел. Такое положение объ­ясняется тем, что право установить для себя договорный режим иму­щества имеют только супруги, а с момента развода они таковыми уже не являются.

Брачный договор, как и любая иная сделка, может быть признан недействительным в судебном порядке. Признание брачного договора недействительным возможно в том же порядке и по тем же основани­ям, которые предусмотрены гражданским законодательством для при­знания недействительными сделок. Брачный договор является ни­чтожным, если его содержание противоречит закону, если он совершен с целью, противной основам правопорядка и нравственности, если он является мнимой или притворной сделкой, если один из супругов в момент заключения брачного договора был недееспособным. Содер­жание брачного договора признается противоречащим закону, если нарушает нормы семейного или гражданского законодательства.

Заключение брачного договора с целью, противоречащей основам правопорядка и нравственности, встречается крайне редко. Такая си­туация возможна, например, если договор заключается между сутене­ром и проституткой, решившими в целях введения в заблуждение правоохранительных органов зарегистрировать брак и заключить брачный договор.

Брачный договор является мнимой сделкой в том случае, когда заключается без намерения породить правовые последствия, например с исключительной целью предотвратить обращение взыскания на то или иное имущество, ущемить права наследников, создать видимость брака при заключении фиктивного брака.

Брачный договор может быть квалифицирован в качестве притвор­ной сделки, если прикрывает другую сделку, которую стороны в дей­ствительности имели в виду. К примеру, куплю-продажу имущества супруги облекают в форму брачного договора в целях избежания уп­латы налога.

Семейное законодательство предусматривает также специальные основания для признания ничтожности брачного договора. В соответ­ствии со ст. 42 и 44 СК ничтожны положения брачного договора, огра­ничивающие право супругов на обращение в суд, регулирующие лич-

166

Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

ные неимущественные отношения супругов, права или обязанности супругов в отношении детей, а также положения, ограничивающие право нетрудоспособного супруга на получение содержания или про­тиворечащие основным началам семейного законодательства.

Брачный договор может быть оспоримой сделкой. Общие условия для оспаривания брачного договора предусмотрены в § 2 гл. 9 ГК. Брачный договор может быть оспорен законными представителями несовершеннолетнего супруга в случае, если был заключен неэманси­пированным несовершеннолетним от 14 до 18 лет без согласия его законного представителя и до регистрации брака. Попечитель вправе оспорить бранный договор, заключенный ограниченно дееспособным супругом без его согласия. Супруг, заключивший брачный договор, находясь в таком состоянии, когда он не был способен понимать зна­чение своих действий или руководить ими, может требовать призна­ния брачного договора недействительным по этой причине.

Брачный договор является оспоримой сделкой, если заключен под влиянием существенного заблуждения или обмана. Заблуждение или обман служат достаточным основанием для признания такого догово­ра недействительным, если в результате у одного из супругов возникло неправильное представление о природе брачного договора или о его существенных условиях.

Заблуждение относительно природы брачного договора возможно, когда один из супругов в силу юридической неграмотности или по иным причинам не в состоянии понять, что брачным договором он устанавливает для себя иной режим супружеского имущества, чем предусмотренный в законе. Он может полагать, что речь идет о разделе уже нажитого имущества или иметь иное искаженное представление о характере договора. Супруг может иметь неправильное представление также об обстоятельствах, существенно влияющих на его решения при заключении брачного договора. Например, он может быть введен в заблуждение относительно состояния здоровья, трудоспособности, имущественного положения другого супруга, наличия у него детей.

Заблуждение по поводу мотивов заключения брачного договора не признается имеющим существенное значение, хотя в определенных случаях они могут играть решающую роль, учитывая личный характер брачного договора. Если, например, один из супругов заключает брач­ный договор, Предусматривающий содержание другого трудоспособ­ного супруга, руководствуясь любовью к этому супругу и полагая, что другой супруг отвечает ему тем же, а затем узнает, что со стороны второго супруга это был брак по расчету, суд, по нашему мнению, не может оставить это обстоятельство без внимания.

Глава 19. Имущественные отношения супругов               167

Оспаривание брачного договора возможно, если он был заключен под влиянием насилия, угроз или стечения тяжелых обстоятельств. Представим себе такой гипотетический случай: женщина, беременная или уже родившая ребенка, вынуждена подписать брачный договор, содержащий условия об отказе от всего имущества, которое будет нажито в браке, для того чтобы отец ребенка вступил с ней в брак.

Специальными основаниями для оспаривания брачного договора, предусмотренными ст. 42 и 44 СК, является включение в него пунктов, ставящих одного из супругов в крайне неблагоприятное положение. Есть все основания полагать, что признание брачного договора недей­ствительным по этому основанию будет чрезвычайно распространен­ным. Это связано с отмеченным выше несовершенством законодатель­ства. Брачный договор рассчитан на длительное время, тесно связан с личными отношениями супругов и зависит от таких обстоятельств, как имущественное положение, трудоспособность и состояние здоровья супругов, изменение которых в будущем часто невозможно предвидеть в момент его заключения.

В связи с этим неизбежно будет возникать необходимость измене­ния брачного договора или его расторжения по решению суда в случа­ях, когда супруги не пришли по этому поводу к соглашению. Однако, как уже было указано, ни семейное, ни гражданское законодательство не является достаточно гибким при решении этих вопросов. В связи с этим при возникновении потребности прекратить брачный договор, не имея возможности подать иск о его расторжении, поскольку условий для удовлетворения такого иска, предусмотренных ст. 451 ГК, в дан­ном случае не будет, супруг окажется вынужденным требовать призна­ния договора недействительным на основании того, что он ставит его в крайне неблагоприятное положение.

В Семейном кодексе не указано, в какой момент один из супругов может оказаться в неблагоприятном положении: в момент заключения договора или предъявления иска. Логично предположить, что супруг может требовать признания договора недействительным по данному основанию, если поставлен в крайне неблагоприятное положение в мо­мент предъявления иска, а причиной тому явилось существенное изме­нение обстоятельств. Таким образом, брачный договор будет признан недействительным, хотя в данной ситуации гораздо более соответство­вало бы интересам сторон и третьих лиц его принудительное изменение, поскольку признание договора недействительным действует с обрат­ной силой и прекращает его действие с момента заключения.

Однако не следует полагать, что с введением в российское законо­дательство института брачного договора возрастет число судебных

168

Раздел V Личные и имущественные правоотношения супругов

споров между супругами. Напротив, брачный договор позволит разре­шить большинство вопросов по соглашению сторон, не прибегая к судебному разбирательству. Случаев, когда брачный договор наруша­ет права одного из супругов или третьих лиц, безуслрвно, станет все меньше по мере того, как сложится определенная практика заключе­ния договоров подобного рода. Брачный договор позволит каждой супружеской паре, которая пожелает его заключить, выработать для себя оптимальный правовой режим имущества.

§ 5. Ответственность супругов по обязательствам

Помимо актива, имущество супругов может включать также пас­сив — требования по обязательствам, в которых супруги являются должниками. Долги супругов могут быть общими и личными. Личны­ми являются долги, тесно связанные с личностью одного из супругов:

возникающие из причинения им вреда; алиментных обязательств; обя­зательств, возникших из трудовых правоотношений. Личными будут также долги, возникающие из обязательств, принятых на себя супру­гом до заключения брака; долги, сделанные супругом для удовлетво­рения личных потребностей; долги, обременяющие раздельное имуще­ство супругов, например по отношению к залоговым кредиторам.

Общими признаются долги супругов, по которым они оба высту­пают в качестве должников, например при совместном принятии на себя обязательства по погашению кредита за приобретение дома или квартиры. Общими являются долги по обязательствам, по которым супруги в силу закона отвечают солидарно, например, долги по квар­тирной плате, долги, возникающие из совместного причинения ими вреда. Общими также будут долги по обязательствам, в которых сто­роной является один из супругов, если эти обязательства были приня­ты на себя супругом в интересах семьи и все полученное было израс­ходовано на нужды семьи. Примером такой ситуации может служить долг одного из супругов, сделанный в связи с необходимостью лечения общего ребенка.

К категории общих относятся долги, обременяющие общее имуще­ство. Общими являются также обязательства супругов по возмещению вреда, причиненного их несовершеннолетними детьми.

Если супругами заключен брачный договор, они в принципе могут оговорить, какие долги будут относиться к категории личных, а какие — к категории общих.

Ответственность по личным долгам несет тот супруг, который яв­ляется субъектом данного обязательства. Его кредиторы сначала обра-

Глава 19 Имущественные отношения супругов               169

щают взыскание на принадлежащее ему имущество. При недостаточ­ности этого имущества они вправе требовать выдела доли супруга-должника из супружеского имущества с целью обращения на нее взыс­кания. Выдел доли может быть произведен супругами добровольно. Однако если выделенная доля окажется недостаточной и у кредиторов возникнут сомнения в справедливости раздела, они могут оспорить его в судебном порядке.

Ответственность по общим долгам несут оба супруга. В этом слу­чае взыскание сначала обращается на их общее имущество, а если его недостаточно, супруги несут солидарную ответственность имущест­вом, принадлежащим каждому из них. Это означает, что кредитор вправе обратить взыскание на имущество любого из них и взыскать все причитающееся ему по обязательству. Если имущества одного из суп­ругов не хватит, кредитор вправе получить удовлетворение из имуще­ства другого. Кредитору предоставлена также возможность одновре­менно обратить свои требования на имущество обоих супругов.

Если приговором суда по уголовному делу будет доказано, что общее имущество супругов было приобретено или увеличено за счет средств, полученных одним из супругов преступным путем, взыскание может быть обращено на все это имущество или на ту его часть, которая была приобретена таким образом.

Появление в российском законодательстве института брачного до­говора потребовало разработки специальных норм, обеспечивающих защиту интересов кредиторов супругов при его заключении, измене­нии или расторжении. Во всех случаях наличия брачного договора кредиторы заинтересованы в том, чтобы знать, во-первых, о том, что брачный договор существует, а во-вторых, о том, каково его содержа­ние. Они должны располагать информацией о том, как распределяется имущество супругов, поскольку от этого зависит объем имущества, на которое они смогут обратить взыскание. Поэтому ст. 46 СК предусмат­ривает обязанность супругов сообщать своим кредиторам о заключе­нии, изменении и расторжении брачного договора. Обязанность рас­крывать его содержание прямо законом не предусмотрена, однако она вытекает из существа этой нормы.

При возникновении обязательства с третьими лица"ми у кредитора есть право в случае, если супруги откажутся ознакомить его с брачным договором, просто отказаться от заключения договора с ними. Однако если обязательство уже существует, а брачный договор изменен, кре­дитор не может защитить свои права в случае, если супруги откажутся сообщить о существе изменений. Следовательно, правило ст. 46 СК следует толковать расширительно: как обязанность сообщить не толь-

170    Раздел V. Личные и имущественные правоотношения супругов

ко о факте заключения, изменения или расторжения брачного догово­ра, но и о его содержании.

Если супруги не поставили своих кредиторов в известность о за­ключении, изменении или прекращении брачного договора, они отве­чают .по обязательствам перед ними независимо от содержания брач­ного договора. Это не означает признания брачного договора недейст­вительным. Его положения продолжают действовать, но только в от­ношении супругов, а не в отношении третьих лиц. Например, супруги изменили брачный договор таким образом, что определенная катего­рия долгов, бывших ранее общими, станет считаться личным долгом одного из них, и не сообщили о таком изменении кредиторам. В этом случае кредиторы могут по-прежнему обратить взыскание на общее имущество супругов, поскольку для них такое изменение не имеет силы. Но после удовлетворения их претензии за счет общего имущест­ва супруг, который, согласно брачному договору, является единствен­ным должником, должен будет возместить другому супругу ту часть долга, которая пала на него.

Если брачный договор заключен, изменен или расторгнут и такое изменение или расторжение чрезвычайно неблагоприятно для креди­торов, они вправе обратиться в суд с требованием об изменении или расторжении своего договора с супругами или одним из них в связи с существенным изменением обстоятельств в соответствии со ст. 451— 453 ГК. В данном случае им придется доказать, что изменения, произ­веденные в имущественном положении их должника брачным догово­ром, настолько значительны, что, если бы они могли предвидеть такое развитие событий, договор ими вообще не был бы заключен или бы они заключили его на значительно отличающихся условиях.

Раздел VI ПРАВООТНОШЕНИЯ РОДИТЕЛЕЙ И ДЕТЕЙ

Глава 20 УСТАНОВЛЕНИЕ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙ

Юридическим фактом, на основании которого возникают правоот­ношения между родителями и детьми, является происхождение детей от родителей. Однако широкое применение современных медицинских технологий не позволяет более связывать происхождение ребенка, ко-. торому придается юридическое значение, только с биологическим про­исхождением (кровным родством). Во всем мире получает распростра­нение теория, в соответствии с которой родительские отношения рас­сматриваются не только как биологические, но и как социальные. Появ­ляются концепции социального отцовства и материнства. •

Анализ изменений, произведенных в институте установления.про-исхождения детей с принятием Семейного кодекса, позволяет сделать вывод, что данная теория находит подтверждение и в российском за­конодательстве. Например, биологическому происхождению ребенка от донора не придается правового значения, а социальное отцовство мужа матери ребенка, давшего согласие на ее оплодотворение донором, признается и защищается законодательством.

Основанием для возникновения родительских правоотношений в соответствии со ст. 47 СК является происхождение детей от родителей, установленное в законном порядке. Документами, удостоверяющими происхождение, является запись лиц в качестве отца и матери ребенка в органах загса и выдача свидетельства о рождении ребенка.

Для совершения записи орган загса должен удостовериться в том, что ребенок происходит от данных лиц или есть иные, предусмотрен­ные ст. 17 Федерального закона «Об актах гражданского состояния», основания для их записи в качестве родителей.

Установление происхождения ребенка от матери чаще всего не вызывает затруднений. Доказательствами, подтверждающими рожде­ние ребенка данной женщиной, обычно являются документы, выдавае-

172    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

мые медицинским учреждением, в котором происходили роды. В слу­чае если роды по какой-либо причине произошли вне медицинского учреждения, происхождение ребенка от матери может быть подтверж­дено медицинскими документами, составляемыми медицинскими ра­ботниками, присутствовавшими при родах, а если роды протекали без медицинской помощи — свидетельскими показаниями и иными дока­зательствами.

Под иными доказательствами понимается медицинское освиде­тельствование женщины на предмет выяснения, были ли ею недавно произведены роды: экспертиза крови, генная дактилоскопия и любые иные доказательства, допускаемые гражданским процессуальным за­конодательством. Потребность в обращении к таким доказательствам может возникнуть лишь в исключительных случаях, например когда две женщины оспаривают материнство или в случае суррогатного ма­теринства.

Установление происхождения ребенка от отца значительно слож-.нее.

Если ребенок родился в зарегистрированном браке, действует пре­зумпция отцовства мужа матери ребенка. Отцовство этого лица пред­полагается, и доказывать этот факт не нужно. В случае рождения ре­бенка замужней женщиной для регистрации отцовства ее мужа доста­точно предъявления свидетельства о браке. Регистрация может быть произведена по заявлению любого из родителей.

Презумпция отцовства действует и в случае рождения ребенка в течение трехсот дней с момента расторжения брака, смерти мужа или признания брака недействительным. Если ребенок родился в течение указанного периода, доказывать отцовство бывшего супруга его матери не требуется. Если роды произошли по истечении трехсот дней, пре­зумпция отцовства перестает действовать. На практике встречаются случаи протекания беременности значительно дольше нормального срока, в такой ситуации бремя доказывания отцовства бывшего супруга матери ребенка лежит на лицах, желающих установить его отцовство.

Наличие презумпции отцовства не означает, что во всех этих случа­ях она не может быть опровергнута. Оспорить отцовство могут как муж матери ребенка, так и сама мать, и действительный отец ребенка. Если мать ребенка, рожденного в зарегистрированном браке, заявляет, что отцом ребенка является не ее супруг или бывший супруг, презумпция отцовства ее мужа не применяется и отцовство устанавливается так же, как в отношении детей, рожденных вне брака. Действительный отец ребенка может признать отцовство добровольно. Если он отказывается это сделать, отцовство может быть установлено в судебном порядке.

Глава 20 Установление происхождения детей                173

Не исключена ситуация, когда мать, отказавшись записать отцом ребенка своего мужа, вообще не принимает мер к установлению отцов­ства или проигрывает судебное дело об установлении отцовства. В такой ситуации запись об отце ребенка производится в соответствии с п. 3 ст. 51 СК, п. 5 ст. 18 Закона «Об актах гражданского состояния». Часть вторая п. 5 ст. 18 Закона «Об актах гражданского состояния» предоставляет матери, не состоящей в браке с отцом ребенка, вообще отказаться от внесения в свидетельство о рождении сведений об отце ребенка.

Возможна ситуация, когда оба супруга желают записать мужа ма­тери в качестве отца ребенка, а третье лицо, считающее себя действи­тельным отцом, предъявляет иск об установлении отцовства. В прин­ципе ничто не препятствует ему предъявить такой иск, поскольку ст. 49 СК называет среди возможных истцов любого из родителей ребенка. Суд должен подходить к таким делам чрезвычайно осторож­но. Установление цтцовства фактического отца против воли матери ребенка и ее мужа в большинстве случаев противоречит интересам ребенка, так как ребенок не будет иметь нормальной семейной жизни ни в семье своей матери, ни в семье действительного отца. Однако по действующему законодательству, если отцовство третьего лица будет с достоверностью подтверждено, например при помощи генной дакти­лоскопии, суд обязан удовлетворить иск об установлении отцовства.

§ 1. Добровольное установление отцовства

Если отец и мать ребенка не состоят между собой в зарегистриро­ванном браке, отцовство может быть установлено добровольно, путем подачи этими лицами совместного заявления в органы загса в соответ­ствии с правилами ст. 50 Закона «Об актах гражданского состояния».

Добровольное установление отцовства является юридическим актом отца ребенка, не состоящего в браке с его матерью, направлен­ным на возникновение родительских правоотношений между ним и ребенком. Нам представляется, что по правовой природе такой акт является односторонней сделкой* и может быть признан недействи­тельным по всем основаниям, установленным для признания сделок недействительными. Как и всякий юридический акт, признание отцов-

' Относительно правовой природы данного акта существуют и иные точки зрения Авторы, отрицающие возможности применения категории сделки в семейном нраве, считают, что это специфические ссмсино-нравовые акты Подробнее об этом см Рясеи-цевВА Юридические акты в семейном праве// Труды ВЮЗИ Проблемы охраны прав граждан и организаций в свете положений Конституции СССР М , 1980 С 117—118

174    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

ства требует наличия у лица полноценного сознания и воли. Поэтому отец, признанный недееспособным в результате психического рас­стройства, не может добровольно признать свое отцовство.

Тем не менее это ограничение не распространяется на несовершен­нолетних и ограниченно дееспособных лиц. Статья 62 СК прямо пре­дусматривает права несовершеннолетнего отца признавать свое отцов­ство без каких-либо возрастных ограничений. Это связано с тем, что признание отцовства основано на факте зачатия ребенка данным лицом, и отец должен иметь право признавать свое отцовство с того же возраста, когда биологически он может стать отцом. Ограничение дее­способности не влияет на возможность признать отцовство, поскольку данный акт не затрагивает имущественную сферу ограниченно дееспо­собного лица.

Признание отцовства не может быть отозвано в дальнейшем, в этом смысле его можно назвать бесповоротным юридическим актом. Одна­ко это не означает, что отцовство, признанное в добровольном порядке, не может быть оспорено данным лицом, если впоследствии он узнал о том, что в действительности не является отцом ребенка. В то же время лицо, знавшее в момент установления отцовства в добровольном по­рядке о том, что оно не является действительным отцом ребенка, впос­ледствии лишается права ссылаться на это обстоятельство при оспари­ваний отцовства (п. 2 ст. 52 СК).

Данное правило призвано защитить интересы ребенка. Признание отцовства имеет слишком серьезные последствия, чтобы можно было позволить произвольно признавать отцовство и отказываться от него. Если лицо в силу каких-либо причин (чаще всего в связи со вступле­нием в брак с матерью ребенка) желает признать ребенка своим, зная, что он не является его биологическим отцом, это его право. Никаких доказательств действительного происхождения ребенка от него не тре­буется. Но он должен осознавать последствия своего акта, которые заключаются в том, что в дальнейшем он не вправе будет оспорить свое отцовство, поскольку иное решение вопроса привело бы к существен­ному нарушению интересов ребенка, который нуждается в стабильных отношениях с обоими родителями.

Для добровольного установления отцовства недостаточно воле­изъявления только одного отца. Обычно требуется, чтобы мать также выразила свою волю на установление правоотношений между отцом и ребенком. Во-первых, это необходимо потому, что при добровольном установлении отцовства от отца не требуется никаких доказательств. Согласие матери на установление отцовства позволяет предотвра­тить признание отцовства лицом, не имеющим отношения к ребенку.

Глава 20 Установление происхождения детей                 175

Во-вторых, мать ребенка может защитить его интересы и воспрепятст­вовать признанию отцовства биологическим отцом, который может причинить ребенку существенный вред.      ,

Возможна ситуация, когда отказ матери от подачи совместного заявления вызван иными обстоятельствами и противоречит интересам ребенка. Например, она хочет отомстить отцу ребенка, порвавшему с ней. Поэтому отказ матери от подачи совместного заявления не пре­пятствует биологическому отцу предъявить иск об установлении от­цовства в судебном порядке, но в этом случае он обязан представить доказательства.

Если мать ребенка умерла, признана недееспособной, лишена ро­дительских прав или невозможно установить место ее нахождения, отец ребенка вправе самостоятельно подать заявление об установле­нии отцовства в органы загса в соответствии с правилами ст. 51 Закона «Об актах гражданского состояния». Однако в этом случае он должен получить согласие органов опеки и попечительства на установление отцовства. Если органы опеки и попечительства отказываются дать согласие, отказ может быть оспорен в судебном порядке. Данное пра­вило направлено на защиту интересов ребенка.

Возможна ситуация, когда в силу корыстных интересов отцом ре­бенка пожелает записаться лицо, не являющееся в действительности отцом или являющееся таковым, но представляющее опасность для ребенка. Поскольку мать ребенка в указанных случаях не может защи­тить его интересы, эта обязанность возложена на органы опеки и попе­чительства. Они могут отказать в согласии на установление отцовства и действительному отцу.

В более затруднительном положении окажется суд. Если отец предъявит иск об оспариваний отказа органов опеки п попечительства на установление отцовства, суд в принципе свободен подтвердить отказ, если установление отцовства противоречит интересам ребенка. Однако если действительный отец предъявит иск об установлении своего отцовства в судебном порядке в соответствии со ст. 49 С К и сможет доказать отцовство, суд обязан удовлетворить иск. В этом слу­чае суд не может руководствоваться соображениями целесообразности установления отцовства; если отцовство бесспорно доказано, суд дол­жен вынести решение о его установлении.

В некоторых случаях подача совместного заявления об установле­нии отцовства после рождения ребенка невозможна или затруднитель­на. Такая ситуация может сложиться, если отец ребенка находится при смерти, ожидает призыва в армию, планирует отъезд на длительное время, если его работа связана с риском для жизни и т.д. При наличии

176    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

подобных обстоятельств родители будущего ребенка, не состоящие между собой в браке, вправе подать совместное заявление об установ­лении отцовства в органы загса в период беременности матери (ч. 2 п. 3 ст. 48 СК, п. 3 ст. 50 Закона «Об актах гражданского состояния»). Запись о родителях на основании такого заявления производится только после рождения ребенка, поэтому до этого момента любой из родителей вправе отозвать сделанное заявление.

Значение предварительного заявления заключается в том, что, если оно не было отозвано, запись об отце ребенка будет произведена незави­симо от того, находится отец в живых или нет. Подтверждения согласия на добровольное признание отцовства после рождения ребенка от него не требуется. В случае если заявление было отозвано отцом ребенка, сам факт его подачи также имеет важное доказательственное значение в процессе об установлении отцовства в судебном порядке.

§ 2. Установление отцовства в судебном порядке

Добровольное установление отцовства не всегда имеет место. Не­редки случаи, когда отец ребенка, рожденного вне брака, отказывается подать заявление о регистрации отцовства. В такой ситуации с целью защиты интересов ребенка возможно установление отцовства в судеб­ном порядке.

В соответствии со ст. 49 СК предъявить иск об установлении от­цовства вправе один из родителей ребенка. Чаще всего это делает мать, но при определенных обстоятельствах иск может быть предъявлен и отцом ребенка, например если мать препятствует подаче совместного заявления об установлении отцовства.

Требовать установления отцовства может также опекун или попе­читель ребенка, лицо, на иждивении которого находится ребенок, а также сам ребенок после достижения им совершеннолетия. Несовер­шеннолетняя мать ребенка вправе самостоятельно предъявить иск об установлении отцовства в судебном порядке с четырнадцатилетнего возраста (п. 3 ст. 62 СК).

Как справедливо отмечал В.А. Рясенцев, на момент предъявления иска об установлении отцовства между ребенком и предполагаемым отцом еще нет никаких правоотношений, следовательно, основанием для предъявления иска в этом случае является не субъективное право, а охраняемый законом интерес ребенка. Этот интерес состоит в том, чтобы знать своего отца и состоять в правовой связи с ним1.

1 См Советское семейное право /Под род В А Рясснцсва М.1982 С 141

Глава 20 Установление происхождения детей                 177

Следует обратить внимание на то, что не требуется согласия ребен­ка, не достигшего совершеннолетия, на установление отцовства как в добровольном, так и в судебном порядке. Это объясняется тем, что установление отцовства по-прежнему рассматривается как констата­ция биологического факта, что в настоящее время не совсем справед­ливо. Социальная сторона этого акта отодвигается на второй план, поэтому ни согласие самого ребенка, ни соображения защиты его ин­тересов не принимаются во внимание.

В то же время в законодательстве существует определенное проти­воречие. Так, в п. 4 ст. 48 СК сказано, что установление отцовства в отношении лица, достигшего возраста 18 лет, допускается только с его согласия, а если оно недееспособно — с согласия его опекуна или орга­на опеки и попечительства.

Такое ограничение предусмотрено потому, что в соответствии с существующей в нашей стране концепцией родительских прав и обя­занностей большинство из них прекращается после достижения ребен­ком совершеннолетия. Из этого факта вытекает вывод о том, что до достижения совершеннолетия установление отцовства отвечает инте­ресам ребенка, поскольку это дает ему право на получение содержания, воспитания и защиты со стороны родителей. После достижения ребен­ком совершеннолетия картина меняется, поскольку совершеннолетнее лицо более не нуждается в этом, а родитель, напротив, может быть заинтересован в получении алиментов от ребенка.

Однако эти соображения нельзя признать обоснованными. Уста­новление отцовства в отношении несовершеннолетних детей далеко не всегда отвечает их интересам. Поэтому нет никаких оснований не учи­тывать мнение ребенка до 18 лет и не позволить суду руководствовать­ся принципом защиты его интересов при вынесении решения.

Соображения биологического происхождения не должны столь сильно преобладать над социальной стороной установления отцовст­ва. Суд, по нашему мнению, должен быть наделен правом отказать в иске об установлении отцовства, если ребенок старше 10 лет, его вто­рой родитель или опекун возражает против этого и у суда сложится мнение, что установление отцовства противоречит интересам ребенка.

Ответчиком по данным делам чаще всего является предполагае­мый отец ребенка. Иск об установлении отцовства может быть предъ-ярлен и к несовершеннолетнему или недееспособному лицу. В случае недееспособности ответчика его интересы защищает опекун. Учиты­вая тот факт, что несовершеннолетний отец наделен правом самостоя­тельно признавать свое отцовство, можно предположить, что он может самостоятельно отвечать по иску об установлении отцовства в судеб-

12-1148

178    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

ном порядке, и участие в деле его попечителя необязательно, хотя никто не может запретить несовершеннолетнему воспользоваться его помощью при защите от иска.

Действующее семейное законодательство не содержит перечня об­стоятельств, принимаемых во внимание судом при установлении от­цовства. Статья 49 СК говорит о любых доказательствах, с достовер­ностью подтверждающих отцовство. В КоБС 1969 г., напротив, был предусмотрен целый ряд обстоятельств, создававших презумпцию от­цовства определенного лица1.

Прежде всего речь шла о совместном проживании и ведении обще­го хозяйства матерью ребенка и его предполагаемым отцом в момент зачатия ребенка. Если такие отношения имели место, бремя доказыва-ния того, что он не является отцом ребенка, перелагалось на предпола­гаемого отца.

В настоящее время сожительство отца и матери ребенка также, безусловно, будет принято судом во внимание. Это имеет в нашей стране особое значение, поскольку российское семейное законодатель­ство не признает никаких правовых последствий за фактическими брачными отношениями, в том числе и в плане установления отцовст­ва. Поэтому применение указанной презумпции к лицам, состоявшим в фактическом браке, позволит хоть как-то защитить интересы ребенка и его матери.

Однако, учитывая, как правило, длительный и стабильный харак­тер фактических брачных отношений (по этим признакам они и отли­чаются от кратковременной связи), на них следовало бы распростра­нить правила о презумпции отцовства фактического супруга, анало­гичные тем, которые применяются в отношении лиц, состоящих в зарегистрированном браке2.

Вторым, обстоятельством, которое предусматривалось КоБС 1969 г., было совместное воспитание или содержание ребенка его ма-

1 Пленум Верховного Суда РФ указал, что в отношении детей, родившихся в период с 1 октября 1968 г. (введение в действие Основ законодательства о'браке и семье) и до 1 марта 1996 г. (введение в действие СК РФ), отцовство должно устанавливаться на ос­новании обстоятельств, перечисленных в ст. 48 КоБС РСФСР (п. 5 постановления № 9 Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 г. «О применении судами Семенного кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов» // ВВС РФ. 1997. № 1.

2 Это один из тех случаев, когда фактический брак следовало бы приравнять к заре­гистрированному. Государство вправе отказаться признавать за ним юридическую силу и правовые последствия брака, не желая поощрять подобные слюзы. Однако при этом не должны страдать интересы детей, рожденных в фактическом браке, поскольку дети не могут быть принуждены нести ответственность за решение своих родителей не реги­стрировать брак.

Глава 20. Установление происхождения детей                 179

терью и предполагаемым отцом. Это также создавало лишь предполо­жение отцовства. На предполагаемом отце лежало бремя доказывания того, что воспитание или содержание было связано не с происхожде­нием ребенка от него, а обусловливалось иными причинами. После принятия Семейного кодекса суды будут по-прежнему принимать эти факты во внимание. Они не могут быть признаны доказательствами, с достоверностью подтверждающими отцовство, но, безусловно, долж­ны приводить к перераспределению бремени доказывания.

Перечень доказательств, которые могут быть использованы в про­цессе об установлении отцовства, в принципе не ограничен. Это могут быть письма, дневники, официальные документы, подтверждающие признание ответчиком своего отцовства. Они также не являются сто­процентным доказательством происхождения ребенка. Предполагае­мый отец может заявить, что в момент написания письма он считал себя отцом ребенка, но в дальнейшем выяснил, что таковым не является.

При установлении отцовства возможно использование и свидетель­ских показаний. Однако к ним суды традиционно подходят весьма осто­рожно. Чаще всего в процессе об установлении отцовства приходится иметь дело с двумя группами свидетелей, вызванных по инициативе спорящих сторон, каждая из которых интерпретирует факты в интере­сах той или другой стороны. Тем не менее определенных свидетелей трудно заподозрить в предвзятости. Если, например, родители предпо­лагаемого отца ребенка, заявляют, что он признавал ребенка своим в беседах с ними, их показания, как правило, заслуживают доверия.

Суд может также назначить экспертизу для установления отцовст­ва. Более доступная и широко распространенная экспертиза крови не может дать достоверного положительного результата, но может дать достоверный отрицательный результат. Поэтому в некоторых случаях ее проведение целесообразно. Важное значение может иметь и меди­цинская экспертиза на предмет установления способности ответчика к зачатию ребенка.

Единственной экспертизой, позволяющей установить происхож­дение ребенка от того или иного лица, является генетическая дактило­скопия. Однако в России она по-прежнему является достаточно доро­гой и малодоступной. К ней следует прибегать только в тех случаях, когда установление отцовства с помощью иных доказательств не по­зволило устранить обоснованные сомнения и ответчик настаивает на проведении экспертизы.

Несмотря на то что формально генетическая дактилоскопия, как и всякая экспертиза, не имеет для суда заранее установленной силы (см. п. 6 постановления № 9 Пленума Верховного Суда РФ от 25 ок-

12*

180    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

тября 1996 г.), положительное заключение такой экспертизы должно вести к удовлетворению иска.

Статья 50 СК допускает установление факта признания себя отцом ребенка после смерти лица, которое признавало себя его отцом. Этот факт устанавливается в порядке особого производства.

Такое установление допускалось и ранее, но до принятия Семейно­го кодекса необходимо было доказать не только факт прижизненного признания отцом своего отцовства, но и то, что ребенок находился на иждивении отца. Первоначальное происхождение этой нормы связано с тем, что с 8 июля 1944 г. и до введения в действие Основ законодатель­ства о браке и семье 1 октября 1968 г. в нашей стране не допускались ни добровольное признание отцовства, ни установление его в судебном по­рядке. После принятия Основ необходимо было защитить интересы детей, чьи отцы умерли, не имея правовой возможности оформить свои правоотношения с ребенком. Поэтому допускалось установление факта признания ими отцовства в судебном порядке и установление на этой основе правовой связи между ребенком и умершим отцом.

Несмотря на значительное количество времени, прошедшего с мо­мента принятия Основ, необходимость в таком установлении может возникнуть и сейчас. Это может потребоваться, например, для установ­ления родственных отношений между ребенком и его родственниками по отцовской линии в целях получения наследства. Установление факта признания умершим лицом до смерти своего отцовства возмож­но и в отношении лиц, умерших после 1968 г., несмотря на то, что они в принципе имели возможность зарегистрировать свое отцовство. По действующему законодательству достаточно доказать один только факт признания умершим лицом до смерти своего отцовства, факта нахождения ребенка на его иждивении не требуется.

При установлении факта признания отцовства допускаются все средства доказывания. Чаще всего доказательствами являются показа­ния свидетелей и письменные документы. В данных делах нет спора о праве. Заявитель подает заявление об установлении факта признания отцовства и представляет необходимые доказательства. Если суд счи­тает их достаточными, отцовство признается установленным.

Установление отцовства является основанием для возникновения родительских правоотношений между родителем и ребенком. Этот юридический факт действует с обратной силой: правоотношения между ребенком и его отцом возникают с момента рождения ребенка.

Однако из этого правила есть ряд исключений. Например, взыска­ние алиментов за период, предшествовавший установлению отцовства, невозможно, поскольку в это время отец не был обязан уплачивать

Глава 20. Установление происхождения детей                181

алименты, так как правовая связь между ним и ребенком еще не суще­ствовала.

На основании установления отцовства органами загса производит­ся запись об отце ребенка.

В случае если отцовство в отношении ребенка не признано добро­вольно и не установлено в судебном порядке, запись об отце ребенка в книге записей рождений делается по указанию матери. Фамилия отца ребенка записывается по фамилии матери, а имя и отчество отца — по ее указанию. При этом, поскольку отцовство не было установлено, правовой связи между ребенком и лицом, которое записано в качестве отца, не возникает. В книге записи рождений об этом делается специ­альная отметка.

§ 3. Установление отцовства и материнства при применении искусственных методов репродукции человека

Определенные проблемы с записью о родителях ребенка могут возникнуть и при применении современных технологий искусствен­ного репродуцирования человека. Так, лица, давшие письменное со­гласие на искусственное оплодотворение или на имплантацию эмбрио­на, записываются в качестве родителей ребенка.

В данном случае могут возникнуть две ситуации. Во-первых, ис­кусственное оплодотворение может быть произведено спермой мужа матери ребенка или при имплантации может быть использован эмбри­он, генетически происходящий от данной супружеской пары. В этом случае налицо биологическое родство между ребенком и обоими роди­телями. Во-вторых, возможно искусственное оплодотворение донор­ской спермой или имплантация эмбриона, генетически связанного только с одним из родителей или вообще не имеющих с ними генети­ческой связи (донорского эмбриона). В такой ситуации биологическое родство с одним из родителей или даже с обоими из них отсутствует.

Однако законодательство предписывает записывать лиц, выразив­ших согласие на применение указанных технологий, в качестве роди­телей, а ст. 52 СК запрещает им при оспариваний отцовства или мате­ринства ссылаться на факт применения этих технологий.

Еще больше проблем возникает при применении так называемого суррогатного материнства. В данном случае российское законодатель­ство предусматривает возможность исключения из древнего правила mater est quam gestatio demonstrate. Конститутивным признаком сурро-

Мать — та, что произвела ребенка на свет.

182    РазделУ! Правоотношения родителей и детей

гатного материнства является заключение До момента зачатия ребенка договора о вынашивании ребенка суррогатной матерью с целью после­дующего установления родительских правоотношений с этим ребен­ком, лицами, заключившими такой договор с суррогатной матерью.

Заключение договора до момента зачатия ребенка позволяет отли­чить договор о суррогатном материнстве от договора об уступке уже зачатого или рожденного ребенка. Последний договор следует при­знать ничтожным вследствие его противоречия основам нравственнос­ти (ст. 169 ГК РФ).

Технически возможны различные формы суррогатного материн­ства: путем искусственного оплодотворении суррогатной матери спермой лица, желающего установить родительские провоотношения с ребенком (так называемой низкотехнологичное суррогатное мате­ринство), и путем пересадки эмбриона суррогатной матери (высоко­технологичное суррогатное материнство). В первом случае суррогат­ная мать является одновременно и генетической матерью ребенка. Во втором случае генетическая связь между суррогатной матерью от­сутствует.

Российское законодательство регулирует только высоко-техноло­гичное суррогатное материнство. Это позволяет избежать ситуации, когда суррогатная мать обязуется передать по договору свои права на рожденного ею, генетически происходящего от нее ребенка.         ,

Однако отсутствие генетической связи между ребенком и сурро­гатной матерью само по себе недостаточно для утраты ею права быть записанной в качестве матери ребенка. Закон отдает в данном случае предпочтение не факту рождения и не факту наличия генетической связи, а намерению суррогатной матери передать ребенка. При этом юридически значимое намерение должно быть выражено дважды: в момент заключения договора о суррогатном материнстве до зачатия ребенка и еще раз после рождения ребенка.

Если она отказывается от подтверждения согласия, она может сама записаться в качестве матери рожденного ею ребенка. Однако если она подтвердила свое согласие, отозвать его в дальнейшем и оспорить запись в качестве родителей лиц, заключивших с ней договор, она уже не вправе. Лица, давшие согласие на вынашивание, связаны своим согласием и не вправе отозвать его. Если суррогатная мать не возража­ет против этого, они обязаны записать себя в качестве родителей ре­бенка и не вправе при оспариваний отцовства или материнства ссы­латься на применение суррогатного материнства.

Данная норма должна быть признана одним из достижений Семей­ного кодекса. В ней сформулировано весьма удачное решение сложной

Глава 20 Установление происхождения детей                 183

с моральной точки зрения проблемы. При использовании суррогатно­го материнства возникает противоречие между интересами лиц, за­ключивших договор на вынашивание ребенка и являющихся его гене­тическими родителями, и женщиной, осуществляющей вынашивание. Поскольку лица, заключившие договор на вынашивание, являются генетическими родителями ребенка, они могут связывать свои надеж­ды и родительские чувства с его появлением на свет. Отказ суррогат­ной матери от подтверждения согласия на запись их в качестве роди­телей может причинить им серьезную травму.

Суррогатная мать, в свою очередь, не являясь генетической мате­рью, тем не менее имеет с ребенком биологическую связь. В процессе беременности и родов проявляются материнские чувства, которые могут полностью изменить ее отношение к ребенку и заключенному ею соглашению. Если бы она была по закону обязана передать ребенка лицам, заключившим с ней договор, это могло бы оказаться для нее столь же тяжелой утратой, как потеря собственного ребенка. Поэтому при разрешении данной коллизии интересов предпочтение было отда­но интересам суррогатной матери. Факт вынашивания или рождения был признан более социально и эмоционально значимым, чем генети­ческое пррисхождение.

Однако суррогатная мать вправе отказаться от подтверждения своего согласия только до момента записи других лиц в качестве роди­телей ребенка. В дальнейшем она уже не вправе отозвать его. Такая мера необходима для защиты интересов ребенка и супружеской пары, записанных в качестве его родителей и заинтересованных в стабиль­ности родительских правоотношений. Совершенно недопустима си­туация, когда они жили бы в течение многих лет под угрозой оспари-вания своих родительских прав.

На основании всего сказанного можно сделать вывод, что россий­ское семейное законодательство развивается по пути придания боль­шего значения социальным связям, основанным на намерении лиц установить родительские отношения с ребенком, по сравнению со свя­зями генетическими.

Впервые эта тенденция наметилась после принятия Закона от 22 мая 1990 г.* В нем впервые появилась норма, запрещающая лицу, добровольно признавшему отцовство, зная, что оно не является отцом данного ребенка, впоследствии оспаривать отцовство, ссылаясь на это обстоятельство. До указанного момента российское законодательство

• Закон СССР от 22 мая 1990 г. «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР по вопросам, касающимся женщин, семьи и детства» // ВВС СССР 1990 № 23 Ст 422

184    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

об установлении отцовства и материнства основывалось на принципе происхождения. При установлении правовой связи с отцом или мате­рью ребенка значение придавалось только биологическому происхож­дению ребенка от этих лиц.

После введения в 1990 г. указанной нормы, воспроизведенной в Семейном кодексе, принцип происхождения был частично вытеснен принципом признания, В соответствии с этим принципом значение придается уже не биологическому моменту, а социальному — намере­нию лица признать ребенка своим.

Практически во всех случаях применения методов искусственного репродуцирования человека предпочтение отдается принципу призна­ния, причем признание ребенка происходит до его рождения, в момент дачи согласия на применение того или иного метода. Лицо, заведомо знающее, что рожденный ребенок не будет иметь с ним генетической связи, тем не менее выражает желание на установление родительских правоотношений с этим ребенком. Доноры, напротив, несмотря на наличие генетической связи с ребенком, не могут требовать установ­ления правовой связи с ним. Одно только генетическое родство не признается законом достаточным для этого. Таким образом, законода­тельство связывает возникновение родительских правоотношений не столько с биологическим происхождением, сколько с волей лиц стать родителями ребенка.

В связи с применением различных способов искусственного реп­родуцирования человека возникает еще одна проблема. Вправе ли ре­бенок знать своих генетических родителей? В российском семейном законодательстве нет на этот счет никаких указаний. Медицинское право рассматривает сведения о генетическом происхождении ребенка в качестве врачебной тайны, разглашение которой карается законом.

Эта проблема вызвала острые дискуссии и в зарубежных странах. Их результатом было признание права ребенка знать своих генетичес­ких родителей. В Нидерландах, например, ребенок, достигнув совер­шеннолетия, вправе требовать раскрытия этой информации в судеб­ном порядке. При положительном решении проблемы возникает во­прос, во-первых, с какого возраста ребенок имеет право знать свое генетическое происхождение, а во-вторых, вправе ли он требовать эти сведения против воли лиц, записанных в качестве его родителей.

С одной стороны, если ребенок с раннего возраста узнает о том, что лица, которые записаны в качестве его родителей, не имеют с ним генетической связи, это может серьезно повлиять на его отношения с ними. Его родители могут стремиться к тому, чтобы ни он сам, ни кто-либо из окружающих никогда не узнал их тайну. Донор также

Глава 20. Установление происхождения детей

185

может пожелать остаться анонимным. С другой стороны, в ряде случа­ев знание своего действительного происхождения может оказаться необходимым, например если ребенок страдает наследственным забо­леванием, для диагностики которого необходимо знать его действи­тельное происхождение.

Оптимальным решением проблемы было бы запрещение раскры­тия информации о генетическом происхождении ребенка до достиже­ния им совершеннолетия без согласия лиц, записанных в качестве его родителей. В исключительных случаях при наличии серьезных осно- . ваний следовало бы предоставить суду право вынести решение о рас­крытии такой информации. После достижения совершеннолетия ребе­нок должен, по нашему мнению, получить право знать о своем генети­ческом происхождении, независимо от отношения к этому лиц, запи­санных в качестве его родителей.

Запись родителей в книге записей рождений служит доказательст­вом происхождения детей от данных лиц. Интересы ребенка и его родителей требуют обеспечения стабильности родительских правоот­ношений. Поэтому, хотя такая запись и может быть оспорена, возмож-ности ее оспаривания ограниченны. Во-первых, запись может оспари­ваться только в судебном порядке; во-вторых, право на оспаривание записи предоставлено ограниченному кругу лиц, перечисленных в ст. 52 СК. Это прежде всего сами лица, записанные в качестве родите­лей ребенка; фактические отец и мать ребенка, а если они недееспособ­ны — их опекуны. Право на оспаривание записи имеют также сам ребенок по достижении совершеннолетия, его опекун или попечитель.

При оспариваний записи об отцовстве или материнстве необходи­мо доказать, что лицо, записанное в качестве отца или матери ребенка, в действительности не является его биологическим отцом или мате­рью. Как уже было указано выше, это правило не применяется к лицам, давшим согласие на использование методов искусственного репроду­цирования, а также к лицам, в момент внесения записи в книги записи рождений знавшим о том, что они в действительности не являются биологическими родителями ребенка. Указанные лица вправе предъ­явить иск об оспариваний записи, но не могут ссылаться на отсутствие генетической связи с ребенком как на основание своего иска. В этом случае их требование не подлежит удовлетворению.

Однако это не означает, что они не могут оспаривать запись своего отцовства по иным основаниям. Например, лицо дает согласие на ис­кусственное оплодотворение своей жены донорской спермой, а в дей­ствительности беременность возникает не в результате искусственно­го оплодотворения, а в результате связи с посторонним лицом, и это

186    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

может быть доказано, поскольку в момент зачатия ребенка медицин­ское учреждение, где производится искусственное оплодотворение, было закрыто. На практике возникали и еще более сложные ситуации.

Запрет оспаривать отцовство в случае искусственного оплодотво­рения не следует толковать ограничительно, в том смысле, что оплодо­творение должно быть произведено на оговоренных условиях. При нарушении этих условий могут возникать весьма сложные моральные дилеммы.

В 1995 г. в Нидерландах имел место такой случай. В результате ошибки медицинского персонала вместо спермы ее мужа женщине была введена сперма постороннего лица. Ошибка стала очевидной потому, что ребенок родился с явными признаками негритянской крови. Представляется, что в подобной ситуации муж не должен полу­чить право на оспаривание отцовства, хотя его права были существен­но нарушены и обоим супругам был причинен моральный ущерб. Ос­паривание отцовства поставило бы его жену в крайне неблагоприятное положение: она не менее мужа пострадала от ошибки. В описываемом случае все окружающие подозревали ее в супружеской измене, по­скольку супруги скрывали факт применения метода искусственного оплодотворения. Однако оспаривать свое материнство она не вправе, так как ее генетическая связь с ребенком бесспорна.

Ранее действовавшее законодательство допускало оспаривание от­цовства или материнства только в течение одного года с момента, когда лицо узнало о том, что в действительности оно не является родителем данного ребенка. Семейный кодекс не предусматривает применение исковой давности по данной категории дел. Оспаривание происхожде­ния детей возможно в любое время. Однако Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 9 от 25 октября 1996 г. отметил, что в отноше­нии де1 ей, родившихся до 1 марта 1996 г., такое оспаривание возможно только в течение одного года, с момента, когда лицу, записанному в качестве родителя ребенка, стало известно о произведении такой запи­си в соответствии с ч. 4 ст. 49 КоБС РФ.

Глава 21"' ПРАВА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ДЕТЕЙ

Нормы права, непосредственно посвященные правам несовершен­нолетних детей, впервые появились в российском законодательстве лишь с принятием Семейного кодекса. До этого времени права детей рассматривались сквозь призму правоотношений родителей и детей.

Глава 21 Права несовершеннолетних детей                 187

Дети при этом часто в силу недееспособности оказывались не в поло­жении самостоятельных носителей прав, а в положении пассивных объектов родительскойзаботы. Включение в Семейный кодекс отдель­ной главы, посвященной правам несовершеннолетних детей, явилось важным шагом на пути преодоления такого подхода.

С 1990 г. Россия является участницей Конвенции ООН ^0 правах ребенка»'. Конвенция является частью российского законодательства;

ее нормы, которые не были инкорпорированы во внутреннее законода­тельство, подлежат непосредственному применению. В случае проти­воречия между нормами Конвенции и другими внутренними актами применяются нормы Конвенции.

В соответствии с этим международным документом Россия приня­ла на себя многочисленные обязательства по обеспечению прав ребен­ка, в силу которых внутреннее законодательство в этой области долж­но было быть во избежание противоречий приведено в соответствие с Конвенцией.

Конвенция рассматривает ребенка как самостоятельную личность, наделенную правами и способную в той или иной степени к самостоя­тельному их осуществлению и защите. Такой же подход к проблеме прав ребенка был использован и при разработке нового Семейного кодекса.

Определение понятия ребенка дается в ст. 1 Конвенции и в п. 1 ст. 54 СК. По российскому законодательству ребенком является лицо, не достигшее 18 лет. Признание ребенка полностью дееспособным до достижения совершеннолетия, в том числе его эмансипация, не влияет, за исключением случаев, указанных в законе, на возможность рассмат­ривать его в качестве ребенка.

Конвенция запрещает дискриминацию ребенка по каким-либо ос­нованиям: в зависимости от расы, пола, языка, религии, национально­го, этнического происхождения, социального происхождения, полити­ческих взглядов. Обеспечение этих прав — задача конституционного, а не семейного права. Семейное право призвано не допустить дискри­минацию ребенка в семейных отношениях. Статья 53 СК, в частности, запрещает дискриминацию ребенка в зависимости от того, родился он в зарегистрированном браке или вне брака. Независимо от способа установления отцовства дети имеют такие же права по отношению к отцу и его родственникам, что и дети, рожденные в зарегистрирован­ном браке.

• Конвенция о правах ребенка вступила в силу 2 сентября 1990 г. Ратифицирована Верховным Советом СССР 13 июня ^990 г Вступила в силу для СССР 15 сентября 1990 г // ВВС СССР 1990 № 45 Ст. 955

188    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

§ 1. Право ребенка на имя, фамилию и отчество. Право ребенка выражать свое мнение

Каждый ребенок в соответствии с Конвенцией имеет право на сохранение своей индивидуальности (ст. 8). Индивидуализирующими признаками являются имя, фамилия, гражданство, семейные связи.

Право ребенка на имя закреплено в ст. 58 СК. Имя ребенку дается по соглашению между родителями (п. 2 ст. 18 Закона «Об актах граж­данского состояния»). При этом родители могут дать ребенку любое имя, какое они пожелают. Отчество ребенка определяется именем отца.

Однако новое семейное законодательство относит решение вопро­са о присвоении ребенку отчества к компетенции субъектов Россий­ской Федерации. Дело в том, что не все народы, населяющие Россию, имеют традицию именовать людей не только по имени, но и по отчест­ву. В советский период отчества были искусственно навязаны многим из них. В настоящее время субъекты Российской Федерации имеют право установить, что присвоение отчества на их территории необяза­тельно и может осуществляться по желанию лиц, регистрирующих ребенка, если это соответствует их национальным традициям.

Фамилия ребенка определяется фамилией родителей. Если роди­тели носят разные фамилии, то вопрос о фамилии ребенку решается по соглашению между ними. Если родители не могут прийти к соглаше­нию относительно выбора имени или фамилии ребенка, имя и фами­лия ребенка записываются по указанию органа опеки и попечительства (п. 3 ст. 18 Закона «Об актах гражданского состояния»).

Однако эти органы сами могут оказаться в затруднительном поло­жении. Лишь в некоторых случаях предпочтение одного из родителей имеет какое-либо объективное основание. Например, другой родитель хочет дать ребенку редкое и странное имя, что в дальнейшем может создать для ребенка трудности, особенно в детском коллективе. Если же каждый из них хочет, например, дать ребенку имя своего отца, органу опеки и попечительства, по-видимому, не останется ничего другого, как кинуть жребий.

Если отцовство в отношении ребенка не было установлено, имя ребенку дается по указанию матери, отчество присваивается по имени лица, записанного по указанию матери в качестве отца, а фамилия — по фамилии матери. Если мать ребенка, не состоящая в браке с его отцом, отказалась от внесения в свидетельство о рождении ребенка сведений о его отце, отчество ребенка записывается по указанию мате­ри (п. 5 ст. 18 Закона «Об актах гражданского состояния»).

I лава 21 Права несовершеннолетних детей                  189

Родители вправе изменить имя или фамилию ребенка только до достижения им 16-летнего возраста. По достижении 16 лет лишь.сам ребенок может в обычном порядке, предусмотренном для изменения имен и фамилий, ходатайствовать об их изменении. Если ребенку еще не исполнилось 16 лет, родители вправе по взаимному согласию обра­титься в органы опеки и попечительства с просьбой об изменении ребенку имени или об изменении его фамилии на фамилию другого родителя. Орган опеки и попечительства разрешает вопрос исходя из интересов ребенка.

В случае, когда родители ребенка прекратили совместную жизнь, родитель, с которым проживает ребенок, вправе просить органы опеки и попечительства присвоить ему свою фамилию. Орган опеки и попе­чительства выясняет мнение другого родителя по этому поводу, взве­шивает доводы обеих сторон и принимает решение, которое в наиболь­шей степени соответствует интересам ребенка. Учет мнения второго родителя необязателен, если невозможно установить место его нахож­дения, если он лишен родительских прав, признан недееспособным, а также если он без уважительных причин уклоняется от воспитания и содержания ребенка.

Если отцовство в отношении ребенка не установлено и ему была присвоена фамилия матери, которую последняя носила в момент реги­страции ребенка, а в дальнейшем фамилия матери изменилась, она может просить орган опеки и попечительства изменить и фамилию ребенка. Если ребенок достиг возраста 10 лет, изменение его имени или фамилии невозможно без его согласия, что является важной гарантией права ребенка на сохранение своей индивидуальности.

Статья 12 Конвенции и ст. 57 СК предусматривают право ребенка свободно выражать свое мнение. Законодательство не указывает ми­нимальный возраст, начиная с которого ребенок обладает этим правом. В Конвенции закреплено, что такое право предоставляется ребенку, способному сформулировать собственные взгляды. Следовательно, как только ребенок достигнет достаточной степени развития для того, чтобы это сделать, он вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы.

С этого же времени он имеет право быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, непосред­ственно его касающегося. В зависимости от обстоятельств ребенок может быть вызван в суд для выяснения его мнения. Если присутствие в судебном заседании может оказать на него неблагоприятное влияние, ребенок опрашивается вне судебного заседания представителями ор­ганов опеки и попечительства. При опросе ребенка суд обращает осо-

190    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

бое внимание на оценку зрелости и самостоятельности суждения ре­бенка, отсутствие влияние не него заинтересованных лиц, а также и его способности осознавать свои интересы в отношении рассматриваемого вопроса*.

В зависимости от возраста ребенка его мнению придается различ­ное правовое значение. Конвенция предписывает «уделять внимание взглядам ребенка в соответствии с его возрастом и зрелостью». Соглас­но ст. 57 СК, учет мнения ребенка, достигшего 10-летнего возраста, обязателен. До этого возраста ребенок, способный выразить свои взгляды, тоже должен быть заслушан, но в силу его малолетства при несогласии с его мнением родители, опекуны и должностные лица не обязаны мотивировать свое несогласие. Это не значит, что указанные лица всегда обязаны соглашаться с мнением ребенка, достигшего 10 лет. Ребенок и в этом возрасте еще не обладает достаточной зрелос­тью. Часто он хотя и способен сформулировать свое мнение, но еще не обладает способностью осознать собственные интересы.

Учет мнения ребенка предполагает, что оно, во-первых, будет заслу­шано, во-вторых, при несогласии с мнением ребенка лица, решающие вопросы, затрагивающие его интересы, обязаны обосновать, по каким причинам они сочли необходимым не следовать пожеланиям ребенка.

Новое семейное законодательство тем не менее придает воле ре­бенка существенное значение. В целом ряде случаев- определенные действия вообще не могут быть совершены, если ребенок старше 10 лет возражает против этого. Речь идет об изменении имени и фамилии ребенка, восстановлении родителей в родительских правах, усыновле­нии ребенка, изменении даты и места рождения ребенка при усынов­лении, записи усыновителей в качестве родителей ребенка, изменении фамилии и имени ребенка при отмене усыновления и передаче ребенка на воспитание в приемную семью.                    /

Во всех перечисленных ситуациях затрагиваются важнейшие ин­тересы ребенка. Правом на имя и другие идентифицирующие его при­знаки (место и дату рождения) ребенок обладает на тех же условиях, что и совершеннолетний гражданин. Никто не может изменить их без его согласия. Восстановление в родительских правах, усыновление и передача в приемную семью приводят к изменению всей жизни ребен­ка и вынуждают его жить с определенными лицами одной семьей. Такие действия не могут быть совершены против желания ребенка, даже если оно представляется неразумным и необоснованным.

1 См.: it. 20 постановления № 10 Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. «О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитани­ем детей* // ВВС РФ. 1998. № 7.

Глава 21. Права несовершеннолетних детей                 191

§ 2. Право ребенка на воспитание в семье

Одним из важнейших прав ребенка является его право на семейное воспитание, предусмотренное п. 2 ст. 54 СК. Это право прежде всего заключается в обеспечении ребенку возможности жить и воспитывать­ся в семье. Семейное воспитание — наилучшая форма воспитания ре­бенка, которую знает человечество. Никакие общественные формы воспитания не могут сравниться с семьей, а неоднократные попытки заменить семейное воспитание общественным служат тому подтверж­дением. Поэтому задачей семейного законодательства является защи­та права ребенка на воспитание в семье.

Обычно речь идет о проживании ребенка в семье своих родителей. В этой ситуации законодательство, как правило, выполняет чисто ох­ранительную функцию, ограждая семью от незаконных посягательств извне и воздерживаясь от вмешательства в семейную жизнь. Однако в случае нарушения прав ребенка в семье приходится прибегать к мето­дам более активного воздействия на семью, вплоть до ограничения или лишения родительских прав.

В отношении детей, по каким-то причинам лишившихся своей семьи, обеспечение права на воспитание в семье означает то, что при выборе форм воспитания детей преимущество отдается семейным формам воспитания: передаче на усыновление, в приемную семью, в семью опекуна. Только в случаях, когда устройство ребенка в семью не представляется возможным, дети передаются на воспитание в детские учреждения.

Ребенок имеет право на совместное проживание со своими родите­лями, за исключением ситуаций, когда это противоречит его интере­сам, в том числе и в случае, когда родители и ребенок проживают на территории различных государств. В соответствии со ст. 10 Конвенции государства-участники обязаны содействовать воссоединению разъ­единенных семей.

Ребенок имеет право, насколько это возможно, знать своих родите­лей. В некоторых случаях получение сведений о родителях невозмож­но, например если ребенок был найден.

До сих пор остается спорным вопрос о том, в какой мере соответст­вует праву знать своих родителей тайна усыновления и тайна биоло­гического происхождения ребенка при применении методов искусст­венного репродуцирования человека.

Ребенок имеет право на заботу со-стороны родителей, обеспечение интересов и уважение его человеческого достоинства. Ребенок вправе общаться с обоими родителями, в том числе и в случае, если они прекратили супружеские отношения и проживают отдельно.

192    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

Право ребенка на семейное воспитание включает в себя также право на общение с членами расширенной семьи: дедушкой, бабушкой, братьями, сестрами и иными родственниками. Это право ребенка со­храняется и в случае расторжения брака между его родителями или признания их брака недействительным (ст. 55 СК).

Данная норма предоставляет право на общение с ребенком только его родственникам, что не согласуется с судебной практикой Европей­ского Суда по правам человека по применению ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующей право на защиту личной и семейной жизни.

Семейная жизнь, дающая право на общение и после ее прекраще­ния, возникает, по мнению Суда, не только из факта родства, но также из факта совместного проживания, а иногда и из тесного общения с ребенком, не связанным с совместным проживанием. Таким образом, на основании ст. 8 Конвенции право на общение с ребенком могут требовать отчимы, мачехи, фактические воспитатели, фактический супруг матери или отца ребенка, если они проживали с ребенком одной семьей.

Ребенок, находящийся в экстремальной ситуации, имеет право на общение с родителями и иными родственниками. Экстремальная си­туация может возникнуть в случае его ареста, задержания, заключения под стражу, несчастного случая, тяжелой болезни. Ребенок, оказав­шийся в таком положении, особенно нуждается в поддержке своих близких. Поэтому отказать ему в контакте с родителями или родствен­никами возможно только при наличии серьезных оснований. Напри­мер, если допуск этих лиц в реанимационную палату может представ- 'j лять опасность для ребенка.

§ 3. Имущественные права детей

Имущественные права ребенка регулируются в основном не семей­ным, а гражданским законодательством. Дети и родители не имеют права собственности на имущество друг друга, однако если они прожи­вают совместно, вправе владеть и пользоваться имуществом друг друга по взаимному согласию.

Никакого особого правового режима для собственности родителей и детей не существует. Если у родителей и детей возникает право общей собственности на какое-либо имущество, их отношения регули­руются общими нормами гражданского законодательства. Ребенок яв­ляется собственником принадлежащего ему имущества и приносимых им доходов.. Ребенок имеет право на получение от родителей и других

Глава 21. Права несовершеннолетних детей                  193

родственников содержания в порядке, предусмотренном законода­тельством об уплате алиментов.

Право собственности на суммы полученных алиментов, пенсий и пособий также признается за ребенком. Однако право распоряжаться этими средствами в интересах ребенка принадлежит его родителям. Родители и заменяющие их лица обязаны расходовать эти средства на содержание, воспитание и образование ребенка (п. 2 ст. 60 СК).

Иногда родитель, выплачивающий алименты, считает, что они рас­ходуются другим родителем не по назначению. Особенно часто это имеет место, когда речь идет о суммах, превышающих текущие потреб­ности ребенка. В этом случае родитель-плательщик вправе обратиться в суд с требованием о зачислении части алиментов (не более 50%) на счета, открытые на имя ребенка в банке. Таким образом, ребенок полу­чает достаточно средств на текущее содержание и одновременно ис­ключается возможность бесконтрольного распоряжения родителем-взыскателем всей суммой алиментов.

Гражданское законодательство определяет право ребенка самосто­ятельно распоряжаться своим имуществом. Эти возможности ребенка зависят от его возраста и определяются ст. 26 и 27 ГК. При управлении имуществом ребенка родители обладают теми же правами, несут те же обязанности, которые предусмотрены гражданским законодательст­вом для опекунов.

§ 4. Защита прав детей

Большинство из перечисленных выше прав не только провозгла­шены в законе, но и снабжены санкциями. Гарантией их осуществле­ния является то, что ребенок управомочен на защиту этих прав лично или через своих представителей.

Статья 56 Семейного кодекса предусматривает, что обязанности по защите прав ребенка возлагаются на его родителей, законных предста­вителей, а также органы опеки и попечительства и прокурора. Эманси­пированный несовершеннолетний или несовершеннолетний, приоб­ретший полную дееспособность в связи с вступлением в брак, имеет право самостоятельно защищать свои права наравне с совершеннолет­ними гражданами.

В наиболее тяжелом положении ребенок оказывается, когда его права нарушены лицами, призванными осуществлять их защиту — ро­дителями или заменяющими их лицами. В Семейном кодексе закреп­лено право ребенка непосредственно обращаться за защитой от зло­употреблений со стороны родителей и иных законных представителей.

13-1148

194    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

если указанные лица нарушают права и законные интересы ребенка, не осуществляют своих обязанностей по воспитанию, содержанию, образованию ребенка, унижают достоинство ребенка, нарушают его право на выражение собственного мнения, ребенок может самостоя­тельно обратиться за защитой в органы опеки и попечительства. Ника­ких возрастных пределов для такого обращения не установлено.

Естественно, трудно себе представить, что малолетний ребенок сам сможет установить контакт с этими органами. Чаще всего он сообщает о нарушениях родственникам, соседям, учителям, воспитателям или иным лидам, которые доводят эти сведения до органов опеки и попе­чительства. После этого работники органов опеки и попечительства обследуют условия жизни ребенка и непосредственно знакомятся с его жалобами. Ребенок, достигший 14-летнего возраста, вправе при нару­шении его прав со стороны родителей или законных представителей непосредственно обратиться с иском в суд.

Однако дети, страдающие от злоупотреблений со стороны родите­лей, часто не только не обращаются за защитой своих прав, но и стара­ются скрыть такие злоупотребления из страха перед родителями или, из боязни, что их отберут у родителей и поместят в детские учрежде­ния. В связи с этим все должностные лица или граждане, которым стало известно о нарушении прав ребенка, угрозе его жизни или здо­ровью, обязаны незамедлительно сообщить об этом органу опеки и попечительства по месту жительства ребенка.

Глава 22 ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ РОДИТЕЛЕЙ

§ 1. Общая характеристика родительских прав и обязанностей

Общее понятие «родительские права и обязанности» объединяет целую группу имущественных и неимущественных прав и обязаннос­тей, которые принадлежат родителям как субъектам родительских правоотношений. Большинство этих прав и обязанностей связывают родителей и ребенка. Такая связь носит двусторонний характер. Пра­воотношения возникают между ребенком и каждым из его родителей.

Права родителей и права детей не всегда корреспондируют друг другу. Понятие прав детей шире по объему понятия родительских прав. Часть прав детей, предусмотренная семейным законодательст­вом (право на имя, на выражение собственного мнения), являются

Глава 22. Права и обязанности родителей                   195

абсолютными правами. Детям как носителям этих прав противостоят не только родители, но и любые граждане и должностные лица, кото­рые решают вопросы, затрагивающие интересы детей. То же касается права детей на защиту. Это право может быть использовано и для защиты против злоупотреблений со стороны родителей.

Другие права носят относительный характер и существуют в рам­ках родительских правоотношений. Это, например, право на воспита­ние, на получение содержания от родителей.

Родительские права и обязанности обладают определенными осо­бенностями. В.А. Рясенцев выделял следующие специфические при­знаки родительских прав. Во-первых, они носят срочный характер, так как принадлежат родителям только до совершеннолетия детей. После совершеннолетия, а иногда и ранее, при приобретении несовершенно­летним полной дееспособности, они прекращаются. Если совершенно­летний ребенок недееспособен и его родители выполняют функции его опекунов, это не означает продолжения родительских правоотноше­ний, поскольку содержание правоотношений между опекуном и совер­шеннолетним подопечным не тождественно содержанию родитель­ских правоотношений. Во-вторых, в этих правоотношениях сочетают­ся интересы родителей и детей'.

Дети пользуются преимущественной защитой закона. Родитель­ские права и обязанности должны осуществляться-в соответствии с их интересами. На этом принципе основывается как международное, так и внутреннее семейное законодательство.

Однако интересы родителей тоже имеют право на защиту. Они не могут просто игнорироваться или безоговорочно приноситься в жер­тву интересам детей. Это прежде всего негуманно по отношению к родителям и нецелесообразно с воспитательной точки зрения, по­скольку может вредно повлиять на ребенка, способствуя развитию его эгоизма. Опыт развития законодательства в нашей стране показывает, что это не приводит к положительным результатам.

В КЗоБСО 1926 г. было закреплено, что родительские права осу­ществляются исключительно в интересах детей, действующее же зако­нодательство ориентировано на нахождение баланса между интереса­ми детей и интересами их родителей. Так, в ст. 65 СК говорится, что родительские права не могут осуществляться в противоречии с инте­ресами детей и что обеспечение этих интересов должно быть предме­том основной заботы со стороны родителей. Только в случае, когда противоречие между ними настолько серьезно, что поиски компромис-

' См.: Советское семейное право / Под ред. В А. Рясенцева. М„ 1982. С. 154.

13*

196

Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

са оказываются безрезультатными, предпочтение отдается интересам ребенка.

Особенностью родительских правоотношений является и более ощутимое присутствие в них публично-правового начала. Они склады­ваются между наиболее близкими друг другу людьми — родителями и детьми. Это предполагает глубокую внутреннюю связь, основанную на взаимной привязанности. Как правило, эти отношения не требуют и не допускают вмешательства государства. Внутреннее содержание дан­ных прав, как уже отмечалось, плохо поддается регулированию пра­вом, право может только устанавливать границы их осуществления. Эти общие границы очерчены в ст. 65 СК.

При осуществлении своих родительских прав родители не вправе причинять вред психическому и физическому здоровью и нравствен­ному развитию ребенка. Закон не может предписывать родителям, как воспитывать ребенка, но он в общей форме запрещает злоупот­ребление этим правом и преследует за его неосуществление. Первая черта отражает частно-правовой характер родительских правоотно­шений. Второе, безусловно, указывает на присутствие публично-пра­вового элемента, призванного защитить интересы несовершеннолет­них.

Дети из-за своего возраста не в силах сами защитить свои права, в том числе и в отношениях со своими родителями. Поэтому в тех слу­чаях, когда их права нарушаются, государство в лице органов опеки и попечительства обязано по собственной инициативе вмешиваться в родительские правоотношения, прибегая к методам, более свойствен­ным публичному, чем частному праву.

Еще одна специфическая черта родительских прав заключается в том, что их осуществление является одновременно и обязанностью родителей, что также свойственно не частному, а публичному праву. Неосуществление этого права есть, следовательно, неосуществление обязанности, и за него устанавливаются санкции.

Из всех родительских обязанностей осуществить в принудитель­ном порядке можно только обязанность по содержанию ребенка. При­нуждение к осуществлению личных прав невозможно, поэтому за его неосуществление применяется такая мера, как лишение родительских прав.

К законодательному закреплению невозможности прекращения этого права по воле родителей следует подходить весьма осторожно. Здесь опять допускается подмена ситуации, складывающейся в облас­ти правового регулирования семейных отношений, ситуацией, суще­ствующей в реальной семейной жизни.

Глава 22. Права и обязанности родителей

197

Невозможность отказа от родительских прав связывается с двумя моментами: во-первых, с тем, что родители не могут своей волей пре­кратить отношения биологического родства, являющиеся основанием правовой связи с ребенком. Во-вторых, отказ от родительских прав противоречит нормам морали. И то и другое верно. Но попробуем рассмотреть, к каким правовым последствиям приводит невозмож­ность прекращения родительских прав по инициативе родителей.

Отказаться от прав они не могут, осуществление права также явля­ется их обязанностью, за неисполнение которой к родителям применя­ется санкция в виде лишения их родительских прав. Значит, вместо того чтобы просто отказаться от Прав и передать ребенка на попечение органов опеки и попечительства, недобросовестные родители для до­стижения того же правового результата просто должны перестать осу­ществлять свое право. Не говоря о том, что это крайне тяжело отразит­ся на детях, сама правовая конструкция представляется более чем

спорной.

Следующим признаком родительских прав является то, что они

принадлежат в равной мере обоим родителям. Статья 61 СК устанав­ливает, что родители несут равные права и обязанности, в отношении своих несовершеннолетних детей. Объем этих прав не зависит от того, родились дети в зарегистрированном браке или нет, признано отцов­ство добровольно или установлено в судебном порядке.

Концепция равенства родительских прав последовательно прово­дится в российском послереволюционном семейном законодательстве. С одной стороны, это отвечает прогрессивной тенденции, существую­щей во всех странах, направленной на уравнение родителей в правах независимо от того, в какой форме была установлена их правовая связь

с ребенком.

Такой подход соответствует и ст. 18 Конвенции, которая призыва­ет государства-участники обеспечить признание общей и одинаковой ответственности обоих родителей за воспитание и развитие ребенка. С другой стороны, в большинстве стран на отцов1, чье отцовство установ­лено в судебном порядке, возлагаются лишь определенные обязаннос­ти по содержанию ребенка.

Родительские права приобретаются отцом, не состоящим в браке с матерью ребенка, только если он выражает желание их приобрести. На такой же позиции основана и судебная практика по применению ст. 8

1 Возможны ситуации, когда в положении лица, в отношении которого родительские права устанавливаются в принудительном^порядке, оказывается мать. В этом случае все возражения, касающиеся наделения родительскими правами отцов, не желающих при­знавать ребенка добровольно, справедливо и в отношении таких матерей.

198

Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Такое положе­ние имеет под собой в основном историческое обоснование; уравнение в правах отцов законно- и незаконнорожденных детей до сих пор про­изошло еще не полностью. Однако не только инертность законодате­лей является тому причиной.

Целесообразность наделения родительскими правами лица, ко­торое не желало признавать свое отцовство добровольно и в отно­шении которого отцовство было установлено по решению суда, вы­зывает определенные сомнения. Суд устанавливает лишь факт био­логического происхождения ребенка от ответчика. На основании дан­ной связи общество может возложить на это лицо обязанности по содержанию ребенка. Однако, как уже отмечалось выше, родитель­ские отношения в современном мире все более основываются на со­циальных, а не только на чисто биологических связях. Установление социальной связи, помимо воли лица, невозможно. Ожидать от лица, активно препятствовавшего установлению отцовства, осуществления родительских прав по меньшей мере наивно. В лучшем случае он будет бездействовать, в худшем — использует свои права для того, чтобы отомстить матери ребенка, предъявившей иск об установлении отцовства.

Дело в том, что многие действия в отношении ребенка могут быть совершены только по обоюдному согласию родителей. Недобросовест­ный отец может использовать это и без всякого основания отказывать­ся давать свое согласие. В других случаях, поскольку семейные отно­шения в социологическом смысле между ним, ребенком и его матерью отсутствуют, его просто трудно будет отыскать каждый раз, когда от него необходимо будет получить согласие. Мать ребенка для разреше­ния этих проблем будет вынуждена обращаться в органы опеки и попечительства или в суд.

Наилучшим выходом из ситуации в конце концов окажется лише-ниетакого отца родительских прав. Основанием к лишению послужит невыполнение им родительских обязанностей. Но то, что он не будет их выполнять, было ясно с самого начала. Не проще ли было не наде­лять его родительскими правами помимо его желания?

Действующее законодательство наделяет родителей равными пра­вами. Согласно п. 2 ст. 65 СК, они обязаны решать все вопросы, касаю­щиеся воспитания и образования детей, по взаимному согласию. Если согласие между ними не было достигнуто, они вправе обратиться за разрешением спора в органы опеки и попечительства или в суд, кото­рый выносит решение исходя из интересов родителей и детей и с учетом мнения несовершеннолетних.

Глава 22. Права и обязанности родителей                   199

§ 2. Осуществление родительских прав отдельно проживающим родителем

Объем прав родителей не зависит и от того, проживают они с ребенком или нет. Если родители проживают раздельно, с кем из них будет проживать ребенок, определяется соглашением между ними. Если родители не могут прийти к соглашению, вопрос о том, с кем будут проживать несовершеннолетние дети, решается судом с учетом" того, кто из родителей может создать более благоприятные условия для их воспитания1. Суд выясняет мнение ребенка на этот счет. В необходимых случаях органы опеки и попечительства обследуют ус­ловия жизни у каждого из родителей.

Разрешение этого вопроса всегда представляет собой значитель­ную сложность, поскольку большое значение здесь имеют не матери­альные обстоятельства, а чувства и эмоции родителей и детей. Поэтому невозможно вынести решение чистомеханически,, сопоставив размеры жилища и заработную плату родителей. Во внимание прежде всего принимаются отношения, складывающиеся между каждым из родите­лей и ребенком, привязанность ребенка к каждому из родителей, бра­тьям и сестрам, дедушке и бабушке, .если они проживают с одним из родителей.       .

Большое значение придается личным и нравственным качествам каждого из родителей. Под личными качествами прежде всего понима­ются их качества как воспитателей: образование, состояние физичес­кого и психического здоровья. Нравственньми качествами, которые могут оказать отрицательное влияние на решение суда, являются зло­употребление спиртными напитками или наркотическими вещества­ми, занятие запрещенными видами деятельности (проституцией, свод­ничеством), привлечение родителя к судебной или административной ответственности, пренебрежение родительскими обязанностями, со­вершение в отношении ребенка действий, которые могут послужить основанием для лишения родительских прав, и т.д. Не могут прини­маться во внимание такие обстоятельства, как оставление одним из родителей семьи или супружеская измена.

Важную роль играет и возраст ребенка. Малолетние дети, как пра­вило, более нуждаются в материнской заботе, а передача отцу ребенка, вскармливаемого грудным молоком, просто невозможна. В отношении подростков большее значение придается их желанию. Только в исклю-

* См.: п. 5 постановления № 10 Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г. <0 применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитани­ем детей».

200

Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

чительных случаях и при наличии серьезных оснований суд может передать такого ребенка одному из родителей против воли подростка.

Условиям, которые каждый из родителей может создать для вос­питания и развития ребенка, также уделяется внимание. Уровень до­хода родителя не является определяющим, поскольку ребенок имеет право на получение содержания от второго родителя. Гораздо более существенно количество времени, которое каждый из родителей может уделить ребенку, что чаще всего обусловлено профессией, мес­том и режимом работы.

Не последнюю роль играют и жилищные условия, например воз­можность выделения ребенку отдельной комнаты для занятий. Ре­шающим фактором может оказаться и семейное положение родите­лей. В частности, целесообразнее передать ребенка тому из них, с кем проживает бабушка, которая поможет обеспечить уход за малолетним ребенком, чем тому родителю, который вынужден будет поместить ребенка в детское учреждение. Напротив, если один из родителей со­здал новую семью и у ребенка складываются неприязненные отно­шения с его новым супругом, помещение ребенка в такую семью не­желательно.

При решении вопроса о передаче ребенка одному из родителей ни один из них по закону не имеет преимущества перед другим. Однако на практике суды в подавляющем большинстве случаев отдают пред­почтение матери ребенка, что нередко вызывает справедливое возму­щение отцов. Безусловно, нельзя не Принимать во внимание то обсто­ятельство, что чаще всего психологическая связь между матерью и ребенком сильнее. Тем не менее это не может служить оправданием для сложившейся ситуации. Необходимо признать, что столь явное предпочтение интересов одного из родителей интересам другого явля­ется не чем иным, как нарушением прав отцов. '

После тщательного анализа всех перечисленных обстоятельств суд решает вопрос о передаче ребенка одному из родителей. Второй роди­тель при этом сохраняет практически все свои правомочия. Согласно ст. 66 СК, он имеет право на общение с ребенком, участие в его воспи­тании и решении вопросов, касающихся ребенка.

Естественно, что отдельно проживающий родитель, как правило, не может осуществлять свои правомочия в том же объеме просто пото­му, что проводит с ребенком значительно меньше времени. Во многом его положение зависит от отношений, складывающихся между ним и родителем, с которым проживает ребенок. Природа семейных отноше­ний такова, что заставить одного из их участников совершить те или иные действия помимо его воли практически невозможно.

Глава 22 Права и обязанности родителей                  201

Несмотря на то что в Семейном кодексе разработан целый меха­низм обеспечения прав отдельно проживающего родителя, если со­вместно проживающий родитель активно этому препятствует, его права остаются записанными только на бумаге.

Оптимальной является ситуация, когда родители решают вопросы участия отдельно проживающего родителя в воспитании ребенка по взаимному согласию. Они вправе заключить об этом письменное со­глашение (п. 2 ст. 66 СК). В соглашении можно определить, какое время и в какие конкретно дни недели ребенок проводит с отдельно проживающим родителем. С кем он остается в праздники, кто забирает его во время' каникул, в каком порядке рассматриваются вопросы, касающиеся ребенка.

Если родители готовы сотрудничать друг с другом, они могут ре­шить все эти вопросы таким образом, что и ребенок, и отдельно прожи­вающий родитель пострадают из-за распада семьи в наименьшей сте­пени. Прежде всего это связано с тем, что подобные соглашения не могут быть жесткими, они постоянно будут требовать тех или иных изменений, связанных с различными обстоятельствами. Например, ребенок был болен во время, которое должен был провести с другим родителем, или сам родитель вынужден был уехать в командировку в это время и т.д. Если между родителями сохраняются нормальные отношения, все эти трудности легко преодолимы.

Если из-за конфликтных отношений между родителями соглаше­ние заключить невозможно, спор разрешается судом с участием орга­нов опеки и попечительства. С участием органов опеки и попечитель­ства и родителей можно разработать более или менее реальный поря­док участия отдельно проживающего родителя в воспитании ребенка. Но этот порядок по причинам, указанным выше, тоже будет нуждаться в постоянной корректировке. И если родители находятся в конфликт­ных отношениях, сделать это по взаимному согласию будет невозмож­но. Обращаться в суд каждый раз, когда нужно изменить время встречи ребенка и родителя, тоже немыслимо. Поэтому его права во многом останутся нереализованными.

Совместно проживающий родитель обязан следовать решению суда. Он не вправе препятствовать другому родителю осуществлять свои родительские права, если только его общение с ребенком не при­чиняет вреда физическому и психическому здоровью и нравственному развитию ребенка. В случае, даже если он находит, что осуществление отдельно проживающим родителем родительских прав противоречит интересам ребенка, он не может самостоятельно принимать каких-либо решений. В такой ситуации совместно проживающий родитель

202    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

должен обратиться в суд с требованием об изменении порядка участия другого родителя в воспитании ребенка. При невыполнении решения суда родитель, с которым проживает ребенок, несет ответственность, предусмотренную гражданским процессуальным законодательством, которая выражается в уплате штрафа за неисполнение судебного ре­шения.

Законодательство долгое время было неспособно обеспечить за­щиту интересов отдельно проживающего родителя. Для того чтобы побудить совместно проживающего родителя не нарушать права дру­гого родителя, предлагались различные меры. Прежде всего речь шла о прекращении выплаты алиментов родителем, которому не дают воз­можность осуществлять свои родительские права. Но прекращение уплаты алиментов нарушит в первую очередь интересы ребенка, кото­рый и так всегда оказывается жертвой конфликтов между родителями. Поэтому применение такой меры, на наш взгляд, совершенно недопус­тимо.

В п. 3 ст. 66 СК предусмотрена санкция, одна угроза применения которой может заставить родителя, проживающего совместно с ребен­ком, серьезно задуматься о последствиях своего поведения. Так, при злостном невыполнении решения суда о порядке участия отдельно про­живающего родителя в воспитании ребенка, последний имеет право предъявить иск о передаче ему ребенка. Естественно, что решить этот вопрос нелегко. Суды будут идти на применение подобной меры только в особых случаях, когда'это прежде всего соответствует интересам ре­бенка. Однако само наличие данной нормы имеет важное психологичес­кое значение: это заставит совместно проживающего родителя понять, что он не может нарушать права другого родителя безнаказанно.

Осуществление родительских прав невозможно без обладания све­дениями, касающимися ребенка. Родитель, проживающий отдельно от ребенка, также имеет право на информацию о своем ребенке. Он вправе требовать представления такой информации от должностных лиц вос­питательных, учебных, лечебных и других учреждений. Эти учрежде­ния не вправе отказать в предоставлении информации. Согласия вто­рого родителя или самого ребенка на раскрытие такой информации не требуется.

Единственный случай, когда должностные лица вправе отказать в предоставлении информации, сформулирован в Семейном кодексе таким образом, что трудно себе представить, что он когда-нибудь встретится на практике. В окончательном варианте п. 4 ст. 66 СК гово­рится об отказе от предоставления информации при «наличии угрозы для жизни или здоровья ребенка со стороны родителя». И даже при

Глава 22. Права и обязанности родителей                   203

наличии такой угрозы отказ может быть оспорен в судебном порядке. В реальной же действительности раскрытие информации о ребенке против его воли, например медицинскими или правоохранительными органами, могут причинить ребенку существенный моральный вред. Поэтому следовало бы предоставить право самому ребенку, достигше­му 14 лет, и тому из родителей, с которым он проживает, ходатайство­вать перед органами опеки и попечительства о сохранении той или иной информации в тайне от другого родителя.

§ 3. Осуществление родительских прав недееспособными и несовершеннолетними родителями

Осуществление родительских прав предполагает совершение во­левых действий, в том числе связанных с представительством в инте­ресах детей и восполнением их недостающей дееспособности. Осу­ществление права на воспитание ребенка предполагает достаточную зрелость самого родителя. В связи с этим возникает проблема осущест­вления родительских прав недееспособными и несовершеннолетними родителями.

Само по себе признание родителя недееспособным не влечет за собой автоматического ограничения родительских прав. Однако, есте­ственно, что такое лицо самостоятельно осуществлять их не может. Анализ содержания родительских прав (в частности, права на воспи­тание, представительство в интересах детей, на защиту детей) показы­вает, что для их осуществления необходима дееспособность. Воспита­ние ребенка в таких случаях осуществляется вторым родителем или ребенку назначается опекун.

Формальное ограничение родительских прав недееспособного ро­дителя имеет место, только если в силу его душевного заболевания возникает необходимость отобрания ребенка у такого родителя в целях защиты интересов ребенка.

Ограничение дееспособности родителя, злоупотребляющего нар­котическими веществами или спиртными напитками, также не приво­дит к формальному ограничению родительских прав. Однако сопоста­вительный анализ норм семейного и гражданского законодательства показывает, что в действительности такое ограничение происходит. Например, согласно ст. 61 СК, при осуществлении прав по управлению имуществом детей на родителей распространяются правила граждан­ского законодательства, регулирующие права опекунов по распоряже­нию имуществом подопечного, а в соответствии со ст. 35 ГК опекунами могут быть только полностью дееспособные граждане.

204    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

Сложная с правовой точки зрения ситуация возникает при рожде-

-нии ребенка несовершеннолетними родителями, не состоящими между собой в браке. Поскольку брак между ними не был заключен, они не приобретают полную дееспособность, необходимую для осу­ществления их родительских прав. В данном случае возникает трудно разрешимое противоречие. С одной стороны, права несовершеннолет­них родителей должны быть защищены, с другой стороны, интересы ребенка требуют того, чтобы его воспитание осуществлялось достаточ­но зрелым лицом.

Несовершеннолетняя мать может родить ребенка в возрасте 14, а в редких случаях даже 12—13 лет. При этом она сама по сути еще ребе­нок, не обладающий даже частичной дееспособностью. Наделить ее полной дееспособностью для того, чтобы она могла осуществлять ро­дительские права в полном объеме, представляется совершенно невоз­можным. В то же время нельзя совершенно лишить ее возможности воспитывать своего ребенка. Поэтому при разработке ст. 62 СК было

•найдено компромиссное решение этой весьма сложной проблемы. Не­совершеннолетним родителям независимо от возраста предоставлено право проживать совместно с ребенком и участвовать в его воспита­нии. Это прежде всего означает, что ребенок не может быть отобран у несовершеннолетних родителей помимо их воли. Степень и формы участия родителей в воспитании ребенка зависят от возраста родите­лей и решаются по согласованию между ними и опекуном ребенка.

Если ребенок рожден от несовершеннолетних родителей, не до­стигших 16 лет, ребенку назначается опекун, который осуществляет его воспитание совместно с несовершеннолетним родителем до дости­жения последним 16 лет. Опекун совершает все юридические акты и представляет интересы ребенка как его законный представитель.

Согласно ст. 62 СК, назначение ребенку опекуна не обязательно. На практике чаще всего родители несовершеннолетней матери помо­гают ей воспитывать ребенка, не будучи официально назначенными опекунами. Формальное назначение требуется, как правило, в тех слу­чаях, когда между родителем ребенка и совершеннолетним лицом, оказывающим помощь в его воспитании, возникает конфликт или когда необходимо совершение юридических актов от имени или в интересах ребенка (ведение судебного дела о наследстве, лишение ро­дителя родительских прав и т.д.).

Степень участия опекуна в воспитании ребенка прежде всего опре­деляется отношениями между ним и несовершеннолетним родителем. В подавляющем большинстве случаев опекуном несовершеннолетнего ребенка становятся его бабушка или дедушка. Таким образом, ребенок

Глава 22 Права и обязанности родителей                   205

воспитывается совместно несовершеннолетней матерью и ее родите­лями. Обычно серьезных конфликтов между ними не возникает. В тех же случаях, когда они не могут прийти к соглашению относительно способов воспитания ребенка и участия несовершеннолетнего родите­ля в этом процессе, спор разрешается органами опеки и попечитель­ства.

Согласно п. 2 ст. 62 СК, несовершеннолетние родители вправе самостоятельно осуществлять свои родительские права по достиже­нии 16 лет. Однако здесь имеет место определенное противоречие между семейным и гражданским законодательством. Семейное зако­нодательство совершенно правильно наделяет несовершеннолетних родителей, достигших 16 лет, возможностью осуществлять свои роди­тельские" права в полном объеме. В этом возрасте они уже обладают достаточной для этого зрелостью. С 16 лет возможна их эмансипация или снижение брачного возраста и приобретение полной дееспособ­ности после вступления в брак. Вполне логично было бы наделить несовершеннолетнего, достигшего 16 лет, полной дееспособностью и в случае рождения внебрачного ребенка. Но гражданское законодатель­ство не содержит на этот счет никаких указаний. Наличие ребенка не влияет на объем гражданской дееспособности несовершеннолетнего. Это лицо по-прежнему остается под попечительством и до достижения совершеннолетия обладает лишь частичной дееспособностью. Поэто­му при осуществлении несовершеннолетним его родительских прав могут возникнуть проблемы, связанные с отсутствием у него самого полной гражданской дееспособности.

Ситуация поистине парадоксальна. Несовершеннолетний не впра­ве совершать от своего имени определенные сделки (например, по распоряжению имуществом) без согласия попечителя, но может само­стоятельно совершать сделки такого же рода от имени ребенка как его законный представитель. Наилучшим способом разрешения указанно­го противоречия было бы изменение гражданского законодательства и наделение несовершеннолетнего родителя полной дееспособностью с 16 лет или по крайней мере включение рождения несовершеннолетним ребенка в число обстоятельств, при которых несовершеннолетний может быть эмансипирован.

Несовершеннолетним родителям независимо от возраста предо­ставлено право признавать и оспаривать свое материнство и отцовство на общих основаниях (п. 3 ст. 62 СК). Несовершеннолетняя мать, достигшая 14-летнего возраста, вправе требовать установления отцов­ства в судебном порядке в отношении своего ребенка. Ни согласия опекуна ребенка, ни согласия опекуна или попечителя несовершенно-

206    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

летних родителей на совершение действий, направленных на призна­ние, оспаривание или установление отцовства или материнства не требуется.

§ 4. Содержание родительских прав

Важнейшим среди родительских прав и обязанностей является право родителей на воспитание детей. Осуществление этого права одновременно представляет собой обязанность родителей. Воспита­ние — длительный процесс воздействия на детей. Этот процесс выра­жается в совершении родителями целенаправленных действий, пред­полагающих достижение определенного результата, и бессознатель­ном воздействии на ребенка, которое происходит постоянно в процессе общения родителей и ребенка, и влияния, которое оказывают на ребен­ка поведение и пример родителей.

Содержание права на воспитание не определено в законе. Законо­дательство в принципе не может детально регулировать процесс вос­питания. В ст. 63 СК право на воспитание очерчивается в самом общем виде. В этой норме говорится, что родители обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном разви­тии своих детей. Каким образом осуществляется эта забота, какие методы и приемы используют родители при воспитании своих детей, решают сами родители. Родители свободны в выборе форм и способов воспитания до тех пор, пока они не выходят за рамки, установленные законом. Эти ограничения определены в ст. 65 СК.

Родители не вправе причинять вред психическому и физическому здоровью своих детей и их нравственному развитию. Способы воспи­тания должны исключать грубое, пренебрежительное, жестокое, уни­жающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или экс­плуатацию детей.

Воспитание — процесс, предполагающий не только совершение оп­ределенных действий родителями, но и определенную реакцию со сто­роны детей. Таким образом, можно сказать, что праву родителей на воспитание детей противостоит обязанность детей «претерпевать вос­питание».

Родители вправе применять меры принуждения к своим детям для того, чтобы добиться от них желаемого поведения. Однако эта сторона воспитательного процесса находится за рамками права. Например, родители могут запретить детям посещение тех или иных мест, возвра­щение домой позднее определенного времени. Все меры принуждения, применяемые родителями к детям, носят чисто бытовой характер.

Глава 22 Права и обязанности родителей                   207

Закон не определяет их виды, характер и требует лишь, чтобы они не нарушали запретов, предусмотренных ст. 65 СК.

Ни одна из них не может быть исполнена с помощью средств государственного принуждения. Государственные органы могут при­менять к детям меры принуждения только при нарушении ими адми­нистративных или уголовных запретов, но не за неповиновение роди­телям.

Родители имеют преимущественное право на воспитание своих детей перед всеми другими лицами. Это означает, что они вправе от­странить от воспитания всех третьих лиц, включая ближайших родст­венников ребенка. Право на воспитание включает ряд правомочий. Прежде всего воспитание практически невозможно без личного обще­ния ребенка с обоими родителями. Поэтому отказ родителя от личного контакта с ребенком является нарушением обязанности по воспита­нию.

Для осуществления этого права родителям предоставлена возмож­ность совместного проживания со своими детьми, которая одновре­менно является их обязанностью. В соответствии со ст. 68 СК родите­ли вправе требовать возврата ребенка от любых лиц, удерживающих его у себя не на основании закона или судебного решения. Если эти лица отказываются возвратить ребенка, спор разрешается судом. Суд вправе отказать родителям в иске о передаче им ребенка, если ребенок не желает возвращаться к родителям и такое возвращение противоре­чит его интересам.

Родители обязаны проживать совместно со своими детьми до 14 лет. Однако они вправе помещать детей в детские воспитательные или образовательные учреждения или в некоторых случаях переда­вать на воспитание иным лицам, чаще всего близким родственникам, например дедушке или бабушке. Принятие решений о передаче детей на воспитание данным учреждениям или лицам также является одним из способов осуществления родителями права на воспитание. Они, во-первых, несут ответственность за их выбор; во-вторых, нахождение ребенка у родственников или в детских учреждениях не снимает с родителей обязанности по личному воспитанию ребенка.

Право на воспитание включает также правомочие по религиозному воспитанию ребенка. Выбор религии ребенка осуществляется родите­лями по взаимному согласию. Если они не достигают соглашения, они вправе обратиться за разрешением спора в органы опеки и попечитель­ства. Однако орган опеки и попечительства не может избрать религию для ребенка. Единственным разумным решением, которое может при­нять орган опеки и попечительства, будет предложение родтелям,

208    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

исповедующим разные религии, предоставлять ребенку о них как можно больше информации и затем, после достижения ребенком воз­раста, когда он окажется способным сформировать собственное мне­ние по этому вопросу, дать ему возможность самостоятельно опреде­лить свою религиозную принадлежность. Так же следует поступить и в случае, если один из родителей настаивает на атеистическом воспи­тании ребенка.

Важным компонентом права на воспитание является право на об­разование. Родители обязаны обеспечить детям получение основного образования. Они свободны в выборе формы образования и образова­тельного учреждения для ребенка. По мере взросления ребенка роди­тели обязаны все более учитывать мнение самого ребенка. Дело в том, что родители не располагают никакими средствами для того, чтобы .принудить ребенка следовать их выбору, поэтому в большинстве слу­чаев решающее слово останется за ребенком. Если он откажется посе­щать школу, избранную родителями, последние вынуждены будут со­гласиться с его мнением.

Обязанность родителей обеспечить детям основное образование является их обязанностью перед обществом (в этом — ее публично- Ц правовой характер) и одновременно перед ребенком. Они обязаны создать ребенку условия для получения образования, не вправе пре­пятствовать посещению образовательного учреждения. Если родители по религиозным или иным соображениям препятствуют получению ребенком образования, это может послужить основанием даже для лишения их родительских прав.

Родителям принадлежит также право представлять и защищать интересы своих детей. Согласно ст. 64 СК, родители не нуждаются для осуществления этого права в специальных полномочиях. Они вправе быть представителями своих детей в отношениях со всеми физически­ми и юридическими лицами, в том числе в судах. Родители действуют в этих случаях как законные представители своих детей, и объем их полномочий определяется гражданским законодательством о предста­вительстве.

\

Однако в отношении родителей традиционно применялись не все ограничения, касающиеся деятельности законных представителей. Прежде всего не действовало правило о недопустимости представле­ния родителями детей в отношениях с самими родителями, в то время как представителю не разрешается представлять представляемого в отношениях с самим собой. Родителям не запрещалось представлять своих детей и в случаях, когда между их интересами и интересами детей существовали противоречия. Между тем, когда речь идет о дей­

Глава 22. Права и обязанности родителей

209

ствиях законных представителей, независимо от того, являются ими родители или посторонние лица, следует иметь в виду, что представ­ляемый не обладает полной дееспособностью, он не уполномочивал данное лицо в качестве своего представителя и не может контролиро­вать его действия. Поэтому деятельность всех законных представите­лей должна быть поставлена в более жесткие рамки, чем договорных представителей.

Они не должны иметь права заключать или давать согласие на заключение сделок от имени представляемых с самим собой и своими близкими родственниками и супругами. Такой запрет существует в отношении опекунов и попечителей, но его нет в отношении родите­лей. Предполагается, что лично-доверительная основа их отношений с детьми делает его излишним. Но родительские права существуют и там, где никакого доверия давно нет. Родители могут представлять своих детей, например, до момента вступления решения суда о лише­нии их родительских прав в законную силу. В том числе, что совершен­но абсурдно, теоретически они не лишаются права представлять своих детей и в самом процессе о лишении их родительских прав.

Родители представляют своих детей в отношениях со своими суп­ругами при взыскании алиментов. Их личные взаимоотношения с от­ветчиком часто приводят к нарушению интересов детей. В этом случае не следует полностью запрещать такое представительство, но права родителей должны быть существенно ограничены законом. Поэтому по новому законодательству, во-первых, органы опеки при отсутствии соглашения об уплате алиментов и непредъявлении совместно про­живающим родителем иска об их взыскании должны взыскать али­менты по собственной инициативе. Во-вторых, размер алиментов, предусмотренный соглашением, не может быть меньше установлен­ного в законе.

' В п. 2 ст. 64 СК впервые предусмотрено запрещение родителям представлять своих детей, если в отношениях между ними и детьми существуют противоречия, наличие которых должны констатировать органы опеки и попечительства. В этих случаях для защиты интересов

детей органы опеки и попечительства назначают детям независимого представителя.                   ,

Ситуации, когда между интересами родителей и детей есть проти­воречия, встречаются на практике не так уж редко. Например, родите­ли не вправе без согласия органов опеки распоряжаться приватизиро­ванной квартирой, на которую имеют права их дети. Если родители просят разрешение на отчуждение квартиры, а органы опеки считают, что это противоречит интересам детей, совершенно ясно, что интересы

14-1148

210    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

детей выражают органы опеки и попечительства, а между интересами родителей и детей имеются противоречия. Новое законодательство впервые дает в этом случае возможность формально ограничить право родителей представлять интересы детей.

Еще более сложная ситуация складывается в случае прямого и непосредственного конфликта интересов детей и родителей, напри­мер, при лишении родительских прав, отобрании детей без лишения родительских прав.

Ранее органы опеки участвовали в этих делах не как представители детей, а родители формально не были лишены права представлять интересы своих детей. Теперь с процессуальной точки зрения в отно­шении того, кто кого представляет в процессе о лишении родительских прав, будет внесена полная ясность. Органы опеки и попечительства представляют интересы ребенка против родителя, лишаемого роди­тельских прав.

Возможны и иные ситуации, когда между интересами родителей и детей также существуют противоречия, хотя и не столь явные. Родите­ли не вправе представлять детей, например, в споре о разделе наслед­ства, если и они сами, и их дети одновременно являются наследниками, спорящими между собой о разделе наследства.

Они не вправе представлять детей при заключении договоров между ребенком и самим собой, в частности относительно принадле­жащего детям имущества: купли-продажи, мены, раздела общего иму­щества. Тот факт, что родитель представляет в этих случаях детей в отношениях с самим собой, уже сам по себе создает возможность воз­никновения противоречий. Поэтому такое представительство запре­щается законом. Детям в таких ситуациях органами опеки и попечи­тельства должен быть назначен другой представитель.

В состав родительских прав входят и такие правомочия, как право выбора имени и фамилии ребенка, право дачи согласия на усыновле­ние ребенка и некоторые другие права. Эти права, как и обязанность родителей по содержанию своих детей, рассматриваются в других гла­вах настоящего учебника.

§ 5. Санкции, применяемые к родителям за ненадлежащее осуществление родительских прав и обязанностей

Ненадлежащее исполнение большинства родительских прав и обя­занностей влечет за собой применение санкций. Их характер весьма различен. В зависимости от состава родительского правонарушения они могут быть как мерами ответственности, так и мерами защиты. В

Глава 22. Права и обязанности родителей                   211

целом их можно подразделить на следующие группы: отказ от защиты права, осуществляемого ненадлежащим образом; лишение родитель­ских прав и ограничение родительских прав.

Отказ от защиты права, осуществляемого родителями ненадлежа­щим образом, может быть мерой ответственности и мерой защиты. Например, если возвращение родителям ребенка, находящегося у тре­тьих лиц, противоречит его интересам, имеет место отказ от принуди­тельного осуществления права родителей требовать возврата ребенка от любого лица. Если применение такой меры было вызвано виновным поведением родителей, выразившимся в ненадлежащем воспитании ребенка, отказ в защите их права следует рассматривать как меру от­ветственности.

Однако такой отказ может быть связан и с тем, что в силу объек­тивных причин (болезни родителей, наличия других малолетних детей, тяжелых материальных условий, предубеждения ребенка про­тив родителей и т.д.) нахождение ребенка у третьих лиц более соответ­ствует его интересам. В данном случае такую санкцию следует рассмат­ривать как меру защиты интересов ребенка, применяемую независимо от вины родителей.

§ 6. Лишение родительских прав

Наиболее радикальная мера, которая может быть применена к ро­дителям, — лишение родительских прав. Основанием для лишения родительских прав является состав правонарушения, предусмотрен­ный ст. 69 СК. Объективную сторону этого правонарушения состав­ляет совершение родителями противоправного действия или бездей­ствия. Перечень таких деяний сформулирован в ст. 69 СК как исчер­пывающий.

Основанием для лишения родительских прав является уклонение родителей от выполнения родительских обязанностей, злоупотребле­ние родительскими правами, жестокое обращение с детьми, хроничес­кий алкоголизм или наркомания родителей, совершение родителями умышленных преступлений против жизни или здоровья ребенка или своего супруга.

Лишение родительских прав — мера ответственности и, как всякая мера ответственности, служит не только целям защиты детей, но и выполняет карательную функцию в отношении родителей. Поэтому данная мера применяется, только если родитель действовал виновно. Второе основание семейного правонарушения, являющегося основа­нием для лишения родительских прав, — вина. Если родитель совер-

14*

212    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

шил действие или бездействие, предусмотренное ст. 69 СК, без вины, например жестокое обращение с ребенком было следствием душевной болезни родителя, лишение родительских прав невозможно.

Виновное совершение родителем действий, предусмотренных ст. 69 СК, само по себе представляет опасность для ребенка. Поэтому для лишения родительских прав не имеет значения, повлекли указан­ные действия за собой какие-либо вредные последствия или нет.

В ряде случаев последствия противоправного поведения родите­лей очевидны. В других ситуациях они могут проявиться только через многие годы. Иногда реальный вред ребенку не причиняется вообще. Например, один из родителей уклоняется от выполнения родитель­ских обязанностей, однако ребенок получает необходимую заботу от другого родителя и, совершенно не зная недобросовестного родителя, не страдает из-за его отсутствия.

Все это доказывает, что установление последствий неправомерных действий родителя и причинной связи между его противоправными действиями и последствиями во многих случаях оказалось бы чрезвы­чайно затруднительным и привело к неосновательному усложнению процесса о лишении родительских прав.

Родители могут быть лишены родительских прав, если уклоняются от выполнения родительских обязанностей. Такое уклонение всегда совершается в форме бездействия. При этом родители не совершают действий, которые обязаны совершать по закону. Чаще всего уклоне­ние родителей от выполнения родительских обязанностей выражается в том, что родители не уделяют детям должного внимания, не заботятся о них. Дети, оставленные без присмотра, часто оказываются в опаснос­ти и становятся жертвами несчастных случаев.

Примером невыполнения родительских обязанностей могут по­служить факты, выявленные при анализе ряда судебных дел о лише­нии родительских прав. Шестилетний ребенок, которого мать система­тически оставляла одного на улице, получил травму и лишился пальца правой руки. Двое детей, трех и пяти лет, мать которых, находясь в состоянии запоя, совершенно забывала об их существовании, практи­чески жили на улице.

Одним из случаев такого уклонения является невыполнение обя­занности по содержанию детей, в том числе злостное уклонение от уплаты алиментов. Например, если совместно проживающий родитель не предоставляет ребенку всего необходимого, часто при этом растра­чивая причитающиеся ребенку алименты или пособия. В этом случае уклонение оказывается соединенным со злоупотреблением родитель­скими правами.

Глава 22 Права и обязанности родителей                   213

Злостное уклонение от уплаты алиментов имеет место не только в тех случаях, когда этот факт установлен приговором суда по уголовно­му делу. Для лишения родительских прав достаточно систематической неуплаты алиментов на ребенка без уважительных причин.

Уклонением от выполнения родительских обязанностей является и отказ без уважительных причин от проживания совместно с ребен­ком. Иногда такой отказ выражается в том, что родители не забирают ребенка из родильного дома, лечебного или воспитательного учрежде­ния, учреждения социальной защиты населения или иных аналогич­ных учреждений.

Ранее в законодательстве в этой области существовал пробел. Ро­дители могли быть лишены родительских прав только на общих осно­ваниях. Это означало, что лишь по прошествии определенного времени можно было предъявить иск, обосновывая его тем, что они не исполня­ют в отношении ребенка родительских обязанностей. Однако сам по себе факт отказа забрать ребенка из подобного учреждения в большин­стве случаев является свидетельством того, что родители не намерены поддерживать с ребенком связь.

Поскольку наше законодательство, как уже отмечалось, не призна­ет за родителями возможности отказаться от своих родительских прав, отказ забрать ребенка из детских учреждений или у лиц, у которых ребенок воспитывается, чаще всего является фактическим отказом родителей от родительских прав. В этом случае никаких оснований для искусственного сохранения правоотношений между родителями и детьми нет. Поэтому лишение родительских прав может производить­ся немедленно по выявлении факта отказа.

Тем не менее к каждому случаю такого отказа необходимо подхо­дить чрезвычайно внимательно. Очень важно выяснить и тщательно проанализировать причины, по которым родители отказались забрать своего ребенка, например из родильного дома. Иногда это может быть связано с тем, что они сами попали в тяжелое положение, но не наме­рены прекратить отношения с ребенком и надеются забрать его, как только у них появится такая возможность. Особенно часто в таком положении может оказаться несовершеннолетняя мать, родившая ре­бенка вне брака, которой негде жить вместе с ребенком.

Обострившаяся социальная ситуация в стране может привести к появлению все большего числа случаев временного отказа забрать ребенка, например, беженцами, лицами, не имеющими работы, граж­данства, и другими социально неблагополучными лицами. При нали­чии подобных обстоятельств оснований для лишения родительских прав нет.

214

Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

Противоправное поведение родителей может проявиться и в форме злоупотребления родительскими правами. Злоупотребление всегда предполагает совершение родителями активных действий и ха­рактеризуется умышленной формой вины. Наиболее часто встречаю­щимися случаями злоупотребления является запрещение им посещать школу, принуждение детей к участию в религиозной секте, деятель­ность которой опасна для психического и физического здоровья ребен­ка; вовлечение детей в преступную деятельность, проституцию, упот­ребление наркотических веществ; эксплуатация детей различными способами. Злоупотреблением родительскими правами будет и неза­конное расходование имущества ребенка, в том числе его пенсии, по­собий или алиментов.

В некоторых случаях достаточно трудно определить, является по­ведение родителей правомерным или имеет место злоупотребление родительскими правами. Например, если родители побуждают ребен­ка к чрезмерным занятиям спортом, музыкой или каким-либо иным видом деятельности в такой степени, что это становится опасным для его здоровья и пагубно отражается на развитии ребенка.

Жестокое обращение с детьми также чаще всегосовершается в виде активных действий, однако возможно жестокое обращение и в форме бездействия. В принципе жестокое обращение является частным слу­чаем злоупотребления родительскими правами, однако особая опас­ность этой формы злоупотребления привела к необходимости выделе­ния ее в отдельное основание для лишения родительских прав.

Под жестоким обращением понимается как физическое насилие над ребенком (избиение, пытки, лишение свободы), так и психическое насилие (унижение, запугивание). В качестве жестокого обращения рассматривается и покушение родителями на половую неприкосно­венность ребенка. Жестокое обращение в форме бездействия выража­ется в оставлении ребенка без пищи, тепла.

Часто при рассмотрении дел о лишении родительских прав на основании жестокого обращения с ребенком в действиях родителей обнаруживаются признаки уголовного преступления. В таких случаях суд обязан уведомить об этом прокурора, который возбуждает уголов­ное дело в отношении родителя.   -.',".

Хронический алкоголизм или наркомания родителей являются по своей природе не столько определенным поведением, сколько хрони­ческим заболеванием. Для лишения родительских прав по этому осно­ванию в принципе достаточно констатации факта наличия у родителей данного заболевания в хронической форме. Совершение ими каких-либо противоправных действий в отношении ребенка необязательно.

Глава 22. Права и обязанности родителей                   215

Это связано с тем, что само по себе воспитание ребенка хроническим алкоголиком или наркоманом представляет опасность для ребенка.

На практике лишение родительских прав па этому основанию обычно производится лишь в том случае, если хронический алкого­лизм или наркомания родителей влияют на поведение родителей в отношении детей таким образом, что оно представляет угрозу для детей. При лишении родительских прав по данному основанию возни­кает проблема с установлением вины родителей.                ;

С одной стороны, хронический алкоголизм и наркомания являют­ся болезнью, и нельзя ставить в вину кому-либо ее наличие. Когда эти заболевания достигают хронической формы, родители уже не могут прекратить употребление данных веществ без серьезного медицинско­го вмешательства. С другой стороны, алкоголизм и наркомания возни­кают .в результате сознательного доведения себя родителями до такого состояния, и здесь можно говорить о вине. Неправомерные действия в отношении детей обычно совершаются такими родителями в состоя­нии алкогольного или наркотического опьянения, когда они неспособ­ны отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. В нормаль­ном состоянии они искренне раскаиваются в совершенном.

Однако, например, уголовное право не считает совершение пре­ступления в состоянии опьянения обстоятельством, освобождающим от ответственности (за исключением случаев так называемого патоло­гического опьянения). Проблема установления вины в отношении действий хронических алкоголиков и наркоманов настолько сложна, что иногда можно говорить о том, что на практике при рассмотрении данной категории дел вопрос о вине вообще не ставится. Достаточно установления факта алкоголизма или наркомании и совершения роди­телями в отношении детей противоправных действий.

Совершение родителями умышленного преступления против жизни или здоровья ребенка или своего супруга впервые включено в семейное законодательство в качестве основания для лишения роди­тельских прав. Факт совершения преступления устанавливается при­говором суда по уголовному делу, однако лишение родительских прав не может быть произведено в уголовном процессе. Это связано с тем, что российское уголовное законодательство не содержит такого уго­ловного Наказания, как лишение родительских прав.

Дело о лишении родительских прав рассматривается отдельно в порядке гражданского судопроизводства. Необходимо, чтобы приго­вором суда был установлен только сам факт совершения родителем умышленного преступления; при этом не имеет значения, присужден родитель к отбыванию уголовного наказания или исполнение наказа-

216

Раздел VI Правоотношения родителей и детей

ния отсрочено, заменено условным или он освобожден от него в поряд­ке амнистии или помилования. При совершении родителем преступ­ления против жизни или здоровья ребенка его действия подпадают под признаки жестокого обращения или злоупотребления родительскими правами. Однако при наличии приговора суда дальнейшее исследова­ние обстоятельств дела не требуется, поскольку в данном случае зло­употребление родительскими правами достигло столь опасной степе­ни, что было квалифицировано как уголовное преступление. Лишение родительских прав возможно, если преступление было совершено умышленно; форма умысла (прямой или косвенный) значения не имеет. Неосторожное преступление само по себе не является основа­нием для лишения родительских прав.

Совершение родителем умышленного преступления против жизни или здоровья своего супруга прежде всего предполагает случаи, когда такое преступление совершается против другого родителя ребенка. Однако жертвой преступления может быть и супруг, не являющийся родителем ребенка, его отчим или мачеха.

Ранее данная ситуация не была урегулирована законом. Родитель, причинивший тяжкие телесные повреждения или виновный в убийст­ве другого родителя ребенка, после отбывания наказания мог по-преж­нему осуществлять родительские права в отношении ребенка. Жесто­кость в отношении супруга, несмотря на то, что это часто травмировало ребенка'не меньше, чем жестокость в отношении него самого, не явля­лась основанием длядашения родительских прав, поскольку формаль­но не была направлена против ребенка. Поэтому в Семейном кодексе совершение родителем умышленного преступления против своего супруга рассматривается как самостоятельное основание для лишения родительских прав.

Лишение родительских прав применяется только в тех ситуациях, когда суд .придет к выводу о том, что другие меры не позволяют долж­ным образом защитить интересы ребенка. В случае если остается на­дежда на изменение родителями своего поведения, суд может вынести решение об отобрании детей у родителей, но повременить с лишением родительских прав.

Лишение родительских прав должно'применяться, когда возника­ет не только необходимость отобрания ребенка у родителей, но и целе­сообразно прекращение правовой связи между ними. Например, когда совершение родителем действий, предусмотренных ст. 69 СК, приоб­ретает такие формы, что защита интересов ребенка требует полного прекращения родительских правоотношений. В тех случаях, когда ро­дители и дети сохраняют привязанность друг к другу, но в силу, напри -

Глава 22. Права и обязанности родителей                   217

мер, алкоголизма родителя проживание ребенка с ним невозможно, целесообразно вынести решение об отобрании ребенка без лишения родительских прав и передаче его в семью опекуна или детское учреж­дение, но сохранить правовую связь между ребенком и родителем.

На практике лишение родительских прав чаще всего производится при наличии сразу нескольких оснований. Обычно все правонаруше­ния совершаются родителями на фоне злоупотребления алкоголем, а в последние годы все чаще и наркотическими веществами. Однако родители далеко не всегда являются при этом хроническими алкого­ликами или наркоманами. Систематически находясь в состоянии опьянения, они не способны осуществлять свои родительские права надлежащим образом, дети оказываются без надзора. Использование большей части семейного бюджета на приобретение спиртных напит­ков или наркотических веществ приводит к тому, что дети не получают всего необходимого. В пьяном виде родители допускают в отношении детей жестокое обращение и посягательства на половую неприкосно­венность.

Таким образом, имеет место одновременно уклонение от выполне­ния родительских обязанностей и злоупотребление родительскими правами. Особенно тяжелым оказывается положение ребенка, когда таким образом ведут себя оба родителя или одинокая мать, воспиты­вающая ребенка. Нередки случаи, когда дети живут в настоящем при­тоне, каждая минута пребывания в котором представляет для них опас­ность.

Согласно действующему законодательству, лишение родитель­ских прав производится только в судебном порядке и только в порядке гражданского судопроизводства. Учитывая, что лишение родитель­ских прав затрагивает важнейшие права родителей и детей, в Семей­ном кодексе предусмотрен ряд специальных процессуальных гаран­тий. Дела о лишении родительских прав рассматриваются при обяза­тельном участии органов опеки и попечительства и прокурора. Органы опеки и попечительства обследуют условия жизни ребенка и дают свое заключение о целесообразности лишения родительских прав.

Право на предъявление иска о лишении родительских прав имеют второй родитель ребенка, его опекун или попечитель, прокурор и ор­ганы, на которые возложены обязанности по охране интересов несо­вершеннолетних: органы опеки и попечительства, комиссии по делам несовершеннолетних, детские учреждения.

В настоящее время для лишения родительских прав не требуется предварительного применения к родителям мер общественного воз­действия. Такая практика существовала ранее и зарекомендовала себя

218    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

с крайне отрицательной стороны. Рассмотрение дел о недостойном поведении родителей товарищескими судами и различными общест­венными организациями обычно не давало никакого результата, но приводило к неоправданному затягиванию процесса о лишении роди­тельских прав. Из-за всех этих проволочек с момента выявления факта неблагополучной семьи до момента вынесения решения о лишении родительских прав в среднем проходило около двух лет, и на протяже­нии всего этого времени дети находились в крайне неблагоприятной для них обстановке.

Лишение родительских прав — мера семейно-правовой ответст­венности, которая, если рассматривать семейное право в качестве под­отрасли гражданского права, может считаться одной из разновиднос­тей гражданско-правовой ответственности. Однако применение этой меры приводит к лишению гражданина одного из фундаментальных прав — права считаться родителем своих детей.

В самом институте лишения родительских прав прослеживается карательный элемент, и эта мера применяется только при наличии вины. При принятии решения о лишении родительских прав суд ис­ходит не только из соображений защиты интересов детей, но и пре­следует цель наказания родителей. Если родители допустили нару­шение без вины, лишение родительских прав невозможно, как бы этого ни требовали интересы ребенка. Для лишения родительских прав необходимо, чтобы суд счел данную меру соразмерной степени тяжести правонарушения и виновности родителей. Поэтому вызывает озабоченность то, что к родителям применяется столь суровая кара в порядке гражданского судопроизводства, в котором у них значи­тельно меньше возможности защитить свои права, чем в уголовном процессе.

При лишении родительских прав на них не распространяется пре­зумпция невиновности, напротив, они предполагаются виновными. По своему характеру дела о лишении родительских прав предполагают настоящее расследование правонарушений, совершенных родителя­ми. Однако это расследование ведется обычно органами опеки и попе­чительства, а не следственными органами, и родители при этом не имеют процессуальных гарантий соблюдения своих прав, которые предусмотрены уголовным процессуальным законодательством.

Вопросы о лишении родительских прав и об отобрании ребенка у родителей, лишенных родительских прав, хотя и тесно связаны между собой, тем не менее решаются раздельно. При рассмотрении необходи­мости отобрания ребенка у родителей еще большее значение, чем при рассмотрении дел о лишении родительских прав, имеют личные взаи-

Глава22 Права и обязанности родителей                  219

моотношения родителей и ребенка, и в этой части проявляется семей­но-правовой характер данного института.

В связи с изложенным было бы целесообразно включить лишение родительских прав в систему уголовного наказания и применять эту меру в порядке уголовного, а не гражданского судопроизводства. Одновременно с уголовным делом о лишении родительских прав сле­довало бы предусмотреть рассмотрение гражданского иска об отобра­нии ребенка у родителей, лишенных родительских прав.         i

Согласно п. 1 ст. 71 СК, лишение родительских прав приводит к тому, что родители"утрачивают все права, основанные на факте род­ства с ребенком. Вступление в законную силу решения суда о лише­нии родительских прав является юридическим фактом, прекращаю­щим родительские права на будущее время. Родители утрачивают право на воспитание ребенка, представительство » интересах детей и защиту их интересов. Они не могут требовать разрешения им по­сещать ребенка, так как это может оказать на ребенка неблагопри­ятное влияние'и причинить ему дополнительные страдания. Напро­тив, ребенок, если он этого желает, может посещать родителей, ли­шенных родительских прав. Отношения, складывающиеся между ним и родителями по поводу таких посещений, не регулируются более семейным правом. Это обычные бытовые отношения, аналогичные складывающимся при посещении детьми любого постороннего лица. Дети не вправе более требовать от родителей уделения им времени и внимания, поскольку обязанности родителей в отношении них пре­кращены.                                       \

Суд в течение трех дней с момента вступления в законную силу решения о лишении родительских прав направляет выписку из реше­ния в органы загса по месту рождения ребенка. Целью этой меры является предотвращение получения в загсе родителями, лишенными родительских прав, документов, подтверждающих их родственную связь с ребенком.

Как правило, лишение родительских прав сопровождается ото­бранием ребенка у родителей, поскольку цель данной меры — не столько прекращение правовой связи между родителями и ребенком, сколько перемещение ребенка в более благоприятную для его разви­тия среду.

Однако часто расселение ребенка и родителей порождает сложные жилищные проблемы. Если ребенок и родители проживают в домах государственного или муниципального фонда на основании договора найма и суд придет к выводу, что совместное проживание ребенка и родителя не отвечает интересам ребенка, родители могут быть выселе-

220    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

ны из занимаемого жилого помещения без предоставления другого жилого помещения в соответствии со ст. 98 ЖК РСФСР.

Представляется, что такую же меру следует применить к случаям, когда родитель проживает в доме или квартире, принадлежащей на праве собственности ребенку или другому родителю. В соответствии со ст. 292 ГК члены семьи собственника жилого помещения, прожи­вающие в принадлежащем ему жилом помещении, имеют право поль­зоваться этим помещением на условиях, предусмотренных жилищным законодательством.

Таким образом, родители, лишенные родительских прав, могут быть выселены из помещений, принадлежащих детям на праве собст­венности, во-первых, потому, что с момента лишения родительских прав они не считаются более членами семьи своих детей, во-вторых, потому, что такое выселение предусмотрено нормами жилищного за­конодательства. Если же родители и дети проживают в квартире или доме, принадлежащем им на праве общей собственности, или собствен­ником жилища является сам родитель, лишенный родительских прав, выселение его невозможно. Лишение родительских прав не может привести к лишению такого родителя его права собственности. В такой ситуации ребенок сохраняет право собственности на жилое помеще­ние, принадлежащее ему и родителю на праве общей собственности. После лишения родительских прав за ребенком сохраняется также право пользования жилым помещением, принадлежащим на праве собственности его родителю (п. 4 ст. 71 СК). Следовательно, ребенок по-прежнему имеет право проживать в указанных помещениях. Одна­ко если его проживание с родителем, лишенным родительских прав, невозможно, он переселяется ко второму родителю (если последний проживает отдельно) или на площадь опекуна.

В случаях если суд считает невозможным передачу ребенка второ­му родителю или ребенок воспитывается одинокой матерью и она лишена родительских прав или оба родителя лишены родительских прав, а передача ребенка в семью опекуна невозможна, ребенок поме­щается в детское учреждение органами опеки и попечительства. При этом право собственности или пользования на помещение, из которого ребенок выбыл в детское учреждение, сохраняется за ним на все время пребывания в детском учреждении.

Имущественные права родителей, основанные на факте родства с ребенком, в отношении которого они лишены родительских прав, также прекращаются. Родители не вправе в будущем требовать от такого ребенка средства на свое содержание. Они не могут наследовать по закону после детей, в отношении которых были лишены родитель-

Глава 22. Права и обязанности родителей                   221

ских прав. Выплата алиментов, пенсий и пособий на детей такому родителю прекращается. Они теряют право на все выплаты и льготы, предоставляемые гражданам, имеющим детей.

В то же время дети сохраняют свои имущественные права, основан­ные на факте родства с лишенными родительских прав родителями. Согласно новому семейному законодательству (п. 4 ст. 71 СК), они по-прежнему остаются в числе наследников по закону первой очереди, наследуют в случае смерти родителей по праву представления. Лише­ние родительских прав не прекращает алиментную обязанность роди­телей, они обязаны предоставлять содержание своим детям до дости­жения ими совершеннолетия.

В соответствии с господствовавшей ранее в литературе по семей­ному праву точкой зрения лишение родительских прав приводило к полному прекращению родительских правоотношений. Легко видеть, что, согласно действующему законодательству, полного прекращения правовой связи между детьми и родителями, лишенными родитель­ских прав, не происходит.

В ранее действовавшем КоБС 1969 г. эта проблема решалась гораз­до более последовательно. Родительские правоотношения прекраща­лись полностью с одним только исключением: сохранялась обязан­ность родителей выплачивать алименты на детей. Однако полное пре­кращение в связи с лишением родительских прав не только прав роди­теля, но и прав ребенка, например на получение наследства после родителей, было совершенно неоправданна Это приводило к умале­нию прав ребенка без всякого основания или вины с его стороны. Ребенок, пострадавший в результате неправомерного поведения роди­телей, травмированный лишением родительских прав, в дополнение ко всему еще и лишался ряда имущественных прав.

В Семейном кодексе предусмотрено сохранение за ребенком прак­тически всех имущественных прав, основанных на факте родства с родителями, лишенными родительских прав. Таким образом, после изменения семейного законодательства нельзя более говорить о том, что после лишения родительских прав правоотношения между роди­телями и детьми полностью прекращаются. Они, скорее, приобретают односторонний характер. Родители теряют все права, но сохраняют ряд обязанностей. Дети сохраняют большинство имущественных прав, все личные неимущественные отношения между ними и родителями прекращаются.

Лишение родительских прав не является необратимым актом. При изменении родителями своего поведения возможно восстановление их в родительских правах. Восстановление в родительских правах произ-

222    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

водится в судебном порядке по заявлению родителя, лишенного роди­тельских прав. Восстановление родительских прав возможно, если ро­дители сумеют доказать, что их образ жизни изменился настолько, что они смогут создать своим детям нормальные условия. Например, лицо, страдающее хроническим алкоголизмом, полностью излечилось.

Как правило, между лишением и восстановлением родительских прав проходит значительный промежуток времени, в течение которого родители могут Совершенно изменить свое отношение к детям. Одного намерения родителей изменить свое поведение недостаточно, их образ жизни должен действительно измениться, перемены стать устойчивы­ми, а обстоятельства их жизни свидетельствовать о том, что нет осно­ваний опасаться возвращения к прошлому в ближайшем будущем. Например, если родители, которые в, прошлом вели беспорядочный образ жизни и не заботились о своем ребенке, в дальнейшем устрои­лись на работу, их поведение изменилось, и они показали себя хороши­ми воспитателями второго ребенка, рожденного позднее. В такой си­туации есть все основания для восстановления их в родительских пра­вах.

В деле обязательно участвуют орган опеки и попечительства и прокурор. Орган опеки и попечительства тщательно проверяет досто­верность сообщаемых родителями о себе сведений.

Требование о восстановлении в родительских правах обычно со­провождается просьбой родителей о возвращении им ребенка. В боль­шинстве случаев при восстановлении родительских прав ребенок воз­вращается родителям. Однако возможны и исключения. Например, после лишения родительских прав ребенок в течение ряда лет воспи­тывался опекуном, к которому он очень привязался. Затем родители изменили свое поведение и просят восстановить их в родительских правах. И ребенок, и его опекун желают этого. Ребенок намерен под­держивать регулярные контакты с родителями, но хочет по-прежнему жить в семье опекуна. В такой ситуации в требовании родителей о передаче им ребенка может быть отказано, а иск о восстановлении родительских прав удовлетворен.

Восстановление родительских прав и возвращение ребенка роди­телям производятся только в тех случаях, когда это отвечает интересам ребенка. При этом во внимание принимаются не только объективная сторона дела (изменение родителями своего поведения, возможность обеспечения ими лучших условий, чем те, в которых ребенок находит­ся в настоящее время), но и другие подобные обстоятельства.

Большую роль в этом играют также чувства ребенка. Если эмоци­ональный контакт между ним и родителями полностью потерян (на-

Глава22 Права и обязанности родителей                  223

пример, потому что в момент лишения родительских прав ребенок был слишком мал и не помнит своих родителей, а опекун ребенка, с кото­рым он проживает, заменил ему родителей), восстановление родитель­ских прав может травмировать ребенка. Невозможно восстановление родительских прав и в случае, 'если родители в прошлом причинили ребенку столь серьезную травму, что он не может забыть об этом.

Органы опеки и попечительства и суд обязаны во всех случаях выяснить мнение ребенка по поводу восстановления родительских прав и возвращения его родителям. Если ребенок, не достигший 10 лет, возражает против этого, восстановление родительских прав возможно только при наличии серьезных оснований полагать, что возражения ребенка не обоснованны, не являются устойчивыми и восстановление родительских прав не причинит ему вреда. Если ребенок, достигший 10-летнего возраста, возражает против восстановления родительских прав или возвращения его родителям, восстановление невозможно, хотя бы все участвующие в деле органы были совершенно убеждены, что это отвечает интересам ребенка.

Восстановление родительских прав невозможно и если ребенок был усыновлен. В исключительных случаях, если отношения между ребенком и усыновителем не сложились, возможно сначала отменить усыновление, а затем восстановить родителей в их правах.

При восстановлении родительских прав правоотношения между родителями и ребенком восстанавливаются в полном объеме.

§ 7. Ограничение родительских прав

Помимо лишения родительских прав семейное законодательство предусматривает также возможность ограничения родителей в роди­тельских правах. Ограничение родительских прав представляет собой отобрание ребенка у родителей без лишения последних родительских прав. Ограничение родительских прав в зависимости от обстоятельств может быть как мерой защиты интересов детей, так и мерой ответст­венности.

В соответствии с п. 2 ст. 73 СК дети могут быть отобраны у родите­лей, если оставление ребенка с ними опасно для ребенка по обстоятель­ствам, не зависящим от родителей. В частности, такая ситуация может возникнуть, если один из родителей страдает психическим расстрой­ством, иным хроническими заболеванием или не может заботиться о ребенке в результате стечения тяжелых обстоятельств. В этих случаях родители не виновны в сложившемся положении, поэтому к ним не могут быть применены меры ответственности.

224    Раздел VI Правоотношения родителей и детей

Однако интересы детей требуют защиты, которая не может быть осуществлена без ограничения прав родителей. Основанием для огра­ничения родительских прав служит объективно противоправное пове­дение родителей. Обычно речь идет о совершении родителями дейст­вий, которые являются основаниями для лишения родительских прав:

родители не осуществляют родительские обязанности; злоупотребля­ют своими правами, жестоко обращаются с детьми, но состава семей­ного правонарушения в данном случае нет, поскольку отсутствует вто­рой необходимый компонент — вина.

Другим основанием для ограничения родительских прав служит виновное поведение родителей в отношении своих детей, которое в принципе может послужить основанием для лишения родительских прав, но пока не является достаточным.

Лишение родительских прав — крайняя мера, которая применяет­ся только в случае, если не осталось никакой надежды защитить инте­ресы детей иным путем. Если оставление ребенка у родителей опасно, но есть основания полагать, что родители изменят свое поведение (например, невыполнение родительских обязанностей связано с кри­зисом в отношениях между супругами), лишение их родительских прав преждевременно. В других ситуациях правонарушения, совер­шаемые родителями в отношении детей, не являются достаточно тяж­кими для лишения их родительских прав.

Однако невозможно оставить ребенка у родителей, которые о нем не заботятся, и ждать, пока они изменят свое поведение или появятся достаточные основания для лишения родительских прав. В этих слу­чаях ребенок отбирается у родителей и передается на воспитание опе­куну или в детские учреждения^ Родители предупреждаются о том, что, если они не изменят свое поведение, через шесть месяцев к ним будет предъявлен иск о лишении родительских прав. У родителей остается шанс изменить свой образ жизни и отношение к ребенку. Если этого не происходит, по истечении шести месяцев органы опеки и попечительства обязаны предъявить иск о лишении родительских прав.

Если поведение родителей по-прежнему таково, что никаких на­дежд на его изменение не остается, органы опеки и попечительства вправе предъявить иск о лишении родительских прав до истечения шестимесячного срока. В этих случаях ограничение родительских прав

1 См п 12-13 постановления №10 Пленума Верховного Суда РФ от 27 мая 1998 г <0 применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспита­нием детей»

Глава 22 Права и обязанности родителей                  225

оказывается как бы предварительной стадией, предшествующей про­цедуре лишения родительских прав.

Сочетание этих двух мер подобным образом представляется весь­ма удачным. С одной стороны, лишение родительских прав не произ­водится немедленно, родители имеют возможность осознать все пос­ледствия своего поведения и получают дополнительную возможность изменить его. В этот же период собираются и проверяются сведения о поведении родителей, необходимые для лишения родительских прав. В то же время отобрание ребенка без лишения родительских прав позволяет оградить его от опасности, которой он подвергался, остава­ясь с родителями. В результате и интересы родителей, и интересы детей получают должную защиту.

В случае когда ограничение родительских прав применяется в от­ношении родителей, действовавших виновно, оно является мерой от­ветственности. Основанием для его применения служит тот же состав семейного правонарушения, что и для лишения родительских прав. При этом ограничение родительских прав может быть как временной санкцией, предшествующей лишению родительских прав, так и само­стоятельной мерой.

Если родители не изменили своего поведения через шесть месяцев, к ним предъявляется иск о лишении родительских прав, но это не означает, что он будет удовлетворен. Суд может посчитать, что для этого нет достаточных причин, однако и возвращение детей родителям не отвечает их интересам. В этом случае ограничение родительских прав останется в силе. Если родители изменили свое поведение и органы опеки и попечительства решили не предъявлять иск о лишении их родительских прав, это также не всегда означает, что их поведение изменилось настолько, что дети должны быть им возвращены. Ограни­чение родительских прав может действовать до того момента, когда не останется сомнений в том, что возвращение детей родителям целесо­образно.

Ограничение родительских прав осуществляется только в судеб­ном порядке. Процедура ограничения сопровождается такими же про­цессуальными гарантиями, что и процесс лишения родительских прав. В соответствии с п. 4 ст. 73 СК, независимо от того, кем предъявлен иск, в деле обязательно участвуют органы опеки и попечительства и прокурор. Орган опеки и попечительства представляет акт обследова­ния условий жизни ребенка и свое заключение относительно решения дела по существу.

Круг лиц, управомоченных предъявить иск об отобрании ребенка без лишения родительских прав, шире, чем перечень лиц, которые

15-1148

226    Раздел VI. Правоотношения родителей и детей

вправе требовать лишения родительских прав. Иск об ограничении родительских прав может быть предъявлен одним из родителей ребен­ка, другими близкими родственниками, органами и учреждениями, на которые возложены обязанности по защите прав несовершеннолетних детей (органами опеки и попечительства, комиссиями по делам несо­вершеннолетних, учреждениями социальной защиты населения), а также дошкольными образовательными учреждениями, общеобразо­вательными и другими подобными учреждениями и прокурором.

Правовые последствия отобрания детей без лишения родитель­ских прав существенно отличаются от последствий лишения родитель­ских прав. Главное отличие заключается в том, что в данном случае права и обязанности не прекращают существования, а только ограни­чиваются. Кроме того, ограничение родительских прав — как правило, временная мера, тогда как лишение родительских прав бессрочно. Осу­ществление части родительских прав приостанавливается на период, пока действует ограничение. Приостанавливается право родителей на воспитание детей, родители теряют право на льготы и государственные пособия для граждан, имеющих детей. Они перестают получать али­менты на ребенка, который отобран у них по решению суда. Некоторые родительские права существуют в ограниченном Объеме, например право родителей на общение с ребенком.                       .

Статья 75 СК предусматривает, что родителям могут быть разре­шены контакты с ребенком, если это не оказывает на ребенка вредного влияния. 3(десь следует различать ситуации, когда родители действо­вали виновно и когда в их действиях не было вины. Приоритетное внимание в первом случае уделяется интересам детей: если встречи с родителями оказываются для них вредными, они должны быть запре­щены.

Гораздо более сложная ситуация возникает, когда речь идет о кон­тактах с родителями, не виновными в невыполнении родительских обязанностей. Так, если вредное влияние на ребенка от свиданий с ними проявляется в том, что ребенок сильнее страдает из-за разлуки с больным родителем, вряд ли это может быть основанием для полного разлучения ребенка и родителя. Право решать вопрос о том, следует ли допускать контакты родителя, у которого были отобраны дети, и ребен­ка принадлежит органам опеки и попечительства, опекуну ребенка, приемным родителям ребенка или администрации учреждения, в ко­тором находится ребенок.

Право обжалования в судебном порядке отказа таких органов и лиц в предоставлении свиданий с ребенком семейным законодательством не предусмотрено. Однако если отказ исходит от органа опеки и попе-

Глава 22. Права и обязанности родителей                   227

чительства или администрации детского учреждения, такое обжалова­ние возможно на основании общего правила о возможности обжалова­ния в суд неправомерных действий должностных лиц и государствен­ных органов.

Большинство имущественных прав родителей и детей не претер­певает никаких ограничений. Родители по-прежнему обязаны предо­ставлять своим детям содержание (п. 2 ст. 74 СК). Родители не утра­чивают права на получение в будущем алиментов от своих детей. Ро­дители и дети наследуют друг после друга при наследовании по закону. Ребенок сохраняет право собственности или право пользования жилым помещением, которое он занимал вместе с родителем.

Отмена ограничения родительских прав -в соответствии со ст. 76 СК также производится в судебном порядке. Иск об отмене ограниче­ния предъявляется родителем, чьи права были ограничены. Суд выно­сит решение о возвращении ребенка родителю, если будет установле­но, что обстоятельства, послужившие основанием для ограничения родительских прав, отпали. Например, в связи с выздоровлением ду­шевнобольного родителя.

При рассмотрении дела о возвращении ребенка родителям суд также основывается на заключении органов опеки и попечительства, предварительно исследовавших образ жизни родителей.

Отмена ограничений родительских прав является правом, а не обязанностью суда. Даже если обстоятельства, в связи с которыми ребенок был отобран, прекратили существование, суд может отказать в удовлетворении иска. Такое решение может быть принято, если воз­вращение ребенка родителям противоречит его интересам, и сам ребе­нок возражает против этого, например потому, что по-прежнему не может преодолеть страха перед родителем, жестоко обращавшимся с ним; или потому, что предпочитает остаться в семье опекуна.

При отмене ограничения родительских прав все права автомати­чески восстанавливаются.

В некоторых 'случаях возникают ситуации, когда применение таких мер, как лишение или ограничение родительских прав, не позво­ляет защитить интересы ребенка с достаточной быстротой. И та и другая мера применяется в судебном порядке и поэтому требует до­вольно значительного времени. Если же жизни или здоровью ребенка угрожает непосредственная опасность, необходимо действовать не­медленно. С этой целью в Семейный кодекс включена ст. 77, позволяю­щая осуществить незамедлительное отобрание ребенка у родителей или иных лиц, на попечении которых он находится, при наличии угро­зы для жизни или здоровья ребенка. Такое отобрание производится

15*

228    РазделУ! Правоотношения родителей и детей

органами опеки и попечительства на основании административного акта органа местного самоуправления. При наличии необходимости органы опеки и попечительства могут прибегнуть к помощи органов внутренних дел.

После отобрания ребенка орган опеки и попечительства обязан незамедлительно уведомить об этом прокурора. Ребенок передается родственникам или временно помещается в детское учреждение. В течение семи дней после вынесения акта об отобрании ребенка орган' опеки и попечительства в зависимости от обстоятельств обязан предъ­явить иск в суд об ограничении или лишении родительских прав роди­телей ребенка. Уведомление прокурора и предъявление иска в столь короткие сроки предусмотрены потому, что в данной ситуации воз­можна реальная угроза нарушения одного из основных прав граждан.

Административное вмешательство в семейную жизнь, да еще в такой крайней форме, как принудительное отобрание ребенка, без про­курорского и судебного контроля может представлять серьезную опас­ность. С Другой стороны, такая мера необходима для тех случаев, когда необходимо немедленное вызволение детей из угрожающей ситуации.

Наличие такого значительного количества различных по правовой природе санкций указывает на сочетание частных и публично-право­вых элементов в институте родительских прав и обязанностей. Защита интересов несовершеннолетнего ребенка является одновременно за­щитой публичного интереса, поскольку общество заинтересовано в том, чтобы права детей не нарушались.

То, что дети в большинстве случаев неспособны сами защитить, а часто и осознать свои интересы, порождает дополнительные сложнос­ти. Личный характер взаимоотношений между родителями и детьми также делает применение принудительных мер весьма ограниченным. Даже при принятии судом решений о применении к родителям тех или иных санкций их принудительное осуществление по этим причинам может оказаться весьма трудным.

Из-за этого, например, в ст. 79 СК оказалось необходимым преду­смотреть специальные правила относительно принудительного ис­полнения решений, касающихся несовершеннолетних детей. Испол­нение решения суда против воли ребенка само по себе может при­чинить ему серьезную травму. Поэтому отобрание ребенка и передача его другому лицу производятся с обязательным участием органа опеки и попечительства и лица, которому передается ребенок. Иногда, если лица, у которых отбирается ребенок, оказывают сопротивление, возникает необходимость прибегнуть к помощи органов внутренних дел. Если исполнение решения суда о передаче ребенка определен-

Глава 22 Права и обязанности родителей                   229

ному лицу невозможно, потому что ребенок сопротивляется такой передаче, к нему не может быть применено насилие. В этом случае ребенок временно помещается в детское учреждение. Если он по про­шествии некоторого времени по-прежнему активно не желает про­живать с лицом, которому он должен быть передан в силу судебного решения, передача ребенка помимо его воли производиться не долж­на. По нашему мнению, в этом случае вопрос об устройстве ребенка должен быть решен судом заново.

Раздел VII АЛИМЕНТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Глава 23 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ОБ АЛИМЕНТНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ

Институт алиментных обязательств претерпел в Семейном кодек­се значительные изменения. Ранее размер и порядок взыскания али­ментов определялись императивными нормами закона, а соглашения об уплате алиментов, хотя в принципе и признавались законными, не могли быть осуществлены принудительно. Новое семейное законода­тельство предусматривает диспозитивное регулирование алиментных отношений. Члены семьи вправе заключить соглашение об уплате али­ментов, а нормы закона, регулирующие предоставление алиментов в принудительном порядке, применяются только при отсутствии согла­шения междусторонами.

Новое семейное законодательство предусматривает два порядка уплаты алиментов: принудительный — по решению суда или на осно­вании судебного приказа', и добровольный — по соглашению сторон. Между двумя этими способами действующее законодательство прово­дит четкое различие. При наличии соглашения об уплате алиментов их взыскание в принудительном порядке не допускается.

Алиментное обязательство — правоотношение, возникающее на основании предусмотренных законом юридических фактов: решения суда, судебного приказа или соглашения сторон, в силу которого одни члены семьи обязаны предоставлять содержание другим ее членам, а последние вправе его требовать.

Представления о природе алиментов неоднократно менялись. В 20-е гг. существовало мнение, что алименты являются «суррогатом

1 Подробнее о взыскании алиментов на основании судебного приказа см. в § 1 гл. 24 учебника

Глава 23 Общие положения об алиментных обязательствах           231

социального обеспечения»1 и что развитие системы социального обес­печения приведет к постепенному отмиранию алиментных обяза­тельств. В дальнейшем эта теория была отвергнута. Однако связь между алиментными обязательствами и уровнем развития системы социального обеспечения, несомненно, существует, поскольку они имеют одну и ту же цель — предоставление содержания нуждающимся нетрудоспособным лицам.

В нашей стране круг лиц, обязанных предоставлять содержание, по-прежнему является более широким, чем в подавляющем больший-, стве других стран. Во многом это связано с тем, что государство не­способно обеспечить всех нуждающихся нетрудоспособных лиц не­обходимыми средствами за счет системы социального обеспечения. Нередко субъекты алиментных обязательств не составляют и никогда не составляли семьи в социологическом смысле и их не связывают иные семейные правоотношения, кроме алиментных. Однако зави­симость круга лиц, являющихся субъектами алиментных правоотно­шений, от уровня социального обеспечения в стране не приводит к отождествлению алиментных обязательств с мерами социального обеспечения.

Общими основаниями возникновения алиментных правоотноше­ний является наличие между субъектами-родственной или иной семей­ной связи; наличие предусмотренных законом или соглашением сто­рон условий (например, нуждаемости, нетрудоспособности получате­ля алиментов, наличия у плательщика необходимых средств для вы­платы алиментов); решение суда о взыскании алиментов, судебный приказ или соглашение сторон-об их уплате.

Содержанием алиментного обязательства являются обязанность. плательщика алиментов по их уплате и право получателя алиментов на их получение. Общие основания прекращения алиментных обяза­тельств предусмотрены в ст. 120 СК. Если обязательство возникло на основании соглашения между плательщиком и получателем алимен­тов, оно прекращается с истечением срока действия соглашения, смер­тью одной из сторон или по иным основаниям, предусмотренным этим соглашением. Стороны свободны установить в соглашении любые ос­нования для прекращения алиментного обязательства, в частности изменение материального положения сторон, восстановление трудо­способности получателя алиментов, окончание им учебы, вступление в брак и т.д.

1 См: Гойхбарг А Г. Брачное, семейное, опекунское право советских республик М., 1920 С. 62.

232

Раздел VII. Алиментные обязательства

если алименты взыскиваются по решению суда или судебного приказа, их уплата автоматически прекращается со смертью получате­ля или плательщика алиментов. Строго личный характер алиментных обязательств делает правопреемство в них невозможным. Выплата алиментов несовершеннолетним детям прекращается с момента дости­жения ребенком совершеннолетия или приобретения им полной дее­способности до достижения совершеннолетия в результате эмансипа­ции или вступления в брак.

Алиментные обязательства в отношении несовершеннолетнего ре­бенка прекращаются также в результате усыновления этого ребенка. Обязательства по содержанию на основании решения суда совершен­нолетних нетрудоспособных получателей алиментов прекращаются при восстановлении их трудоспособности или прекращении нуждае­мости. В случаях, когда обязанность по уплате алиментов возлагается на лицо, только если оно обладает достаточными средствами для предоставления содержания, алиментные обязательства прекращают­ся, если материальное положение этого лица ухудшается настолько, что оно не в состоянии далее выплачивать алименты. Алиментные обязательства бывших супругов прекращаются в случае вступления супруга, получающего алименты, в новый брак.

Некоторые из перечисленных оснований, например смерть полу­чателя или плательщика алиментов, вступление бывшего супруга в новый брак, достижение ребенком совершеннолетия, прекращают али­ментные обязательства автоматически. Как правило, автоматически прекращаются и алиментные обязательства, возникающие на основа­нии соглашения сторон, при наличии обстоятельств, указанных в этом соглашении.

Наличие некоторых обстоятельств, предусмотренных в качестве оснований прекращения алиментных обязательств, возникающих на основании судебного решения, должно быть установлено в судебном порядке. Это прежде всего касается прекращения нуждаемости полу­чателя алиментов или констатации отсутствия достаточных средств у плательщика.

Соглашения об уплате алиментов

Как уже отмечалось ранее, одной из наиболее существенных но­велл Семейного кодекса является введение института алиментных со­глашений. Соглашения об уплате алиментов в принципе допускались и ранее действовавшим законодательством. Однако поскольку али­ментные отношения регулировались императивными нормами закона,

Глава 23 Общие положения об алиментных обязательствах          233

соглашения-должны были определять содержание этих отношений вместе с императивными нормами. Такое положение было ненормаль­ным, так как модель поведения, предписанная императивной нормой, не может быть изменена соглашением сторон. Соглашения, направлен­ные на такое изменение, по общему правилу, признаются недействи­тельными.

Алиментные соглашения, в исключение из этого правила, счита­лись действительными, но сосуществование императивных норм и соглашений приводило к тому, что соглашения, хотя и признавались действительными, не получали правовой защиты. Общий принцип, запрещающий односторонний отказ от соглашения или одностороннее изменение его условий, на них не распространялся. Они практически ни к чему не обязывали заключивших их лиц. В связи с этим вряд ли даже можно называть их соглашениями в юридическом значении слова.

Если стороны заключали соглашение об уплате алиментов, оно могло исполняться только добровольно. При нарушении соглашения обязанным лицом получатель не мог предъявить иск .о принуждении его к исполнению соглашения, он мог только заявить требование о взыскании алиментов совершенно так же, как если бы никакого согла­шения между ними не было. Суд, рассматривая дело„ должен был руководствоваться императивными нормами семейного законодатель­ства, определяющими порядок, способы и правила установления раз­мера алиментов, а не соглашением сторон.

Еще более странная ситуация складывалась в случаях, когда пла­тельщик добросовестно исполнял соглашение об уплате алиментов. Несмотря на это обстоятельство, закон предоставлял получателю право обратиться в суд с иском о взыскании алиментов. Возникало совершенно абсурдное с правовой точки зрения положение, не имею­щее аналогов ни в одной отрасли права: лицо, добросовестно испол­няющее свою обязанность на основании соглашения, принуждалось к ее исполнению в судебном порядке. Необходимость подачи таких исков могла быть связана с тем, что истец хотел получить гарантии того, что алименты будут выплачиваться ему в дальнейшем, поскольку соглашение не могло быть принудительно исполнено и плательщик мог в любой момент от него отказаться. Все это являлось результатом противоречия, возникшего из-за взаимодействия соглашений и импе­ративных норм.

Одной из задач реформы семейного законодательства является изменение указанной ситуации. С заменой императивных норм, регу­лирующих алиментные отношения, на диспозитивные все встало на

234

Раздел VII. Алиментные обязательства

свои места. Отношения в настоящее время регулируются самими субъ­ектами алиментных отношений с помощью соглашений, и только в случае отсутствия соглашения, его расторжения или признания недей­ствительным вступают в действие диспозитивные нормы. Соглаше­ния, таким образом, получают надлежащую правовую защиту и могут, наконец, называться соглашениями в юридическом значении этого слова.

Одной из существенных гарантий стабильности алиментных со­глашений является то, что, согласно действующему семейному законо­дательству, при наличии между сторонами соглашения об уплате али­ментов удовлетворение иска о взыскании алиментов в судебном поряд­ке или единолично судьей на основании судебного приказа невозмож­но. Если соглашение об алиментах не исполняется плательщиком, их получатель вправе обратиться в суд с иском о принудительном испол­нении соглашения, если же он обращается в суд с иском о взыскании алиментов в судебном порядке, его иск не подлежит удовлетворению. Если соглашение нарушает интересы одной из сторон, возможно обра­щение в суд с иском о его принудительном изменении или расторже­нии, а при наличии предусмотренных ст. 102 СК оснований — и при­знании его недействительным. Однако до тех пор, пока соглашение не было расторгнуто или признано недействительным, удовлетворение иска о взыскании алиментов в судебном порядке невозможно.

По своей правовой природе алиментные соглашения, на наш взгляд, следует относить к гражданско-правовым договорам, так как они соответствуют всем признакам гражданского договора. На это указывает и правило ст. 101 СК, в которой говорится, что к заключе­нию, исполнению, расторжению и признанию .недействительными алиментных соглашений применяются нормы гражданского законода­тельства.

Однако, несомненно, соглашениям об уплате алиментов присущ ряд специфических особенностей, которые получили отражение в нор­мах семейного права. При применении к алиментным соглашениям норм гражданского и семейного законодательства следует руководст­воваться правилами о соотношении общего и специального законода­тельства. Общее гражданское законодательство регулирует общий по­рядок заключения, исполнения, изменения и признания недействи­тельными соглашений об уплате алиментов, а специальное — семейное законодательство — устанавливает специальные правила, вытекаю­щие из специфического характера алиментных обязательств.

Может вьЬвать определенные разногласия проблема субъектов алиментных соглашений. Согласно ст. 99 СК, соглашения о предостав-

Глава 23. Общие положения об алиментных обязательствах

235

лении алиментов могут заключаться между лицом, обязанным уплачи­вать алименты, и их получателем. На основании этого можно сделать вывод о том, что право на заключение алиментного соглашения имеют только те члены семьи, которые управомочены на получение алимен­тов нормами семейного законодательства, и только с лицами, которые являются алиментнообязанными согласно закону.

Возникает вопрос о том, будет ли действительно соглашение о безвозмездном, периодическом предоставлении средств на содержа­ние с лицом, которое, согласно нормам семейного законодательства, не имеет права на получение алиментов?

При этом необходимо выделить две категории лиц. К первой отно­сятся члены семьи, которые имеют право на взыскание алиментов только при наличии определенных обстоятельств. Могут ли они за­ключить соглашение об уплате алиментов при отсутствии этих обсто­ятельств? Например, супруг имеет право на взыскание алиментов в судебном порядке, только если он нуждается и нетрудоспособен. Будет ли действительным соглашение об уплате алиментов трудоспособно­му супругу?

Ко второй категории относятся лица, вообще не имеющие права на получение содержания в судебном порядке, например фактические супруги, опекуны и попечители, лица, связанные отдаленными степе­нями родства. По нашему мнению, члены семьи, относящиеся к первой категории, безусловно, имеют право на заключение алиментного со­глашения, поскольку условия, предоставления содержания по согла-шениюопределяются самими договаривающимися лицами и, следова­тельно, они вправе предусмотреть право на получение алиментов при отсутствии условий, предусмотренных законом (например, нуждае­мости или нетрудоспособности).

В отношении второй категории лиц дело обстоит несколько слож­нее. Ответ на этот вопрос зависит от признания или непризнания семейного права самостоятельной отраслью права и от отнесения али­ментных соглашений к разряду гражданско-правовых договоров.

Гражданское право допускает заключение соглашений, которые, хотя и не предусмотрены законом, но не противоречат ему. Если семей­ное право рассматривается как часть гражданского права, то и али­ментные соглашения, заключенные между лицами, перечисленными в Семейном кодексе, и безвозмездные соглашения о содержании, заклю­ченные между любыми иными лицами, будут считаться гражданскими соглашениями.

Соглашения о предоставлении содержания, заключенные между лицами, не имеющими права на принудительное взыскание алимен-

236    Раздел VII. Алиментные обязательства

тов, будут рассматриваться в качестве гражданского соглашения, не предусмотренного законом. Так как такие соглашения не противоре­чат действующему законодательству, они должны признаваться дейст­вительными. Их регулирование следует осуществлять на основании аналогии закона.

Поскольку законом, регулирующим отношения, обладающие наи­большим сходством, являются нормы об алиментных соглашениях, они и должны применяться на основании аналогии закона. При этом остается открытым вопрос о природе обязательств, возникающих на основании таких соглашений.

На наш взгляд, их следует также считать алиментными. Однако допустимо и отнесение их к особому виду безвозмездных договорных обязательств о содержании. Такая классификация имеет только теоре­тическое значение, поскольку практически ничего не меняет: рассмат­риваемые обязательства и в том и в другом случае будут регулировать­ся нормами об уплате алиментов по соглашению сторон.

Данный подход к указанной проблеме представляется наиболее правильным и обоснованным как с теоретической, так и с практичес­кой точки зрения. Если считать семейное право самостоятельной от­раслью, картина существенно меняется. В семейном праве, в отличие от гражданского, нет никаких указаний на возможность существова­ния соглашений, прямо не предусмотренных законом. Значит, согла­шения о содержании, заключенные лицами, не названными в качестве субъектов алиментных обязательств, вряд ли могут рассматриваться как семейно-правовые.

В гражданском праве могут существовать договоры, прямо не пре­дусмотренные законом. Регулироваться они должны на основании аналогии закона. Из всех гражданских договоров к ним ближе всего стоит договор дарения. Обещание совершить дарение в будущем, со­гласно ст. 572 ГК, связывает лицо, давшее такое обещание, если оно сделано в письменной форме и содержит ясно выраженное намерение совершить дарение. Таким образом, обещание периодически предо­ставлять содержание в будущем можно рассматривать как дарение, если оно сделано в письменной форме и сформулировано достаточно определенным образом.

Сама необходимость существования соглашений о предоставле­нии содержания между лицами, не указанными в законе, по нашему мнению, не вызывает сомнений. Семейное законодательство преду­сматривает право на алименты членов семьи, находящихся в опреде­ленной степени семейной близости друг к другу. Однако в действи­тельности круг этих лиц может оказаться шире или уже. Например,

Глава 23 Общие положения об алиментных обязательствах           237

неполнородные братья и сестры могут никогда не общаться друг с другом из-за конфликта между родителями. С другой стороны, двою­родные братья и сестры, не являющиеся алиментнообязанными по отношению друг к другу, могут воспитываться в одной семье и быть намного более близкими друг другу лицами, чем родные, неполнород­ные братья и сестры, имеющие по закону право на алименты.

Отношения между фактическими супругами обычно ничем не от­личаются от отношений между лицами, состоящими в зарегистриро­ванном браке. Все это указывает на неспособность закона учесть все многообразие ситуаций, которые могут возникнуть в действительнос­ти. Единственным способом исправить это положение является предо­ставление лицам, не указанным в законе в качестве субъектов алимент­ных обязательств, возможности заключать соглашения о предоставле­нии содержания. К таким соглашениям о предоставлении содержания неуправомоченным лицам должны, на наш взгляд, применяться нормы об алиментных соглашениях.

Соглашения заключаются между плательщиком и получателем алиментов. При недееспособности одного из них от его имени дейст­вует его законный представитель. Частично и ограниченно дееспособ­ные лица заключают соглашения с согласия законного представителя.

Содержанием алиментного соглашения является определение ус­ловий, порядка и размера выплачиваемых алиментов. Условия выпла­ты алиментов, предусмотренные соглашением, могут отличаться от установленных законом для алиментных обязательств между теми же субъектами. Например, возможно предусмотреть право на содержание трудоспособного лица, не являющегося нуждающимся в обычном зна­чении этого слова.

Стороны в принципе свободны в определении условий, при кото-' рых будут выплачиваться алименты. Единственным ограничением яв­ляется запрет ухудшать положение недееспособного получателя али­ментов по сравнению с предусмотренным законом. Если такое ухудше­ние возникнет, соглашение может быть признано недействительным на основании ст. 102 СК, запрещающей нарушение интересов несовер­шеннолетних или совершеннолетних недееспособных получателей алиментов.

Способы и порядок уплаты алиментов по соглашению сторон оп­ределяются сторонами по их усмотрению. В соответствии со ст. 104 СК возможно предусмотреть уплату алиментов в долях к заработку 'или доходу плательщика; в твердой денежной сумме, уплачиваемой пери­одически; в твердой денежной сумме, уплачиваемой единовременно;

путем предоставления имущества или иным способом, оговоренным

238    Раздел VII. Алиментные обязательства

сторонами в соглашении. Возможно также сочетание двух или не­скольких перечисленных способов. Наиболее типична уплата алимен­тов в долях к заработку или доходу плательщика или в твердой денеж­ной сумме.

Выплата алиментов единовременно может оказаться целесообраз­ной, если одна из сторон выезжает в другую страну на постоянное место жительства или стороны не желают продолжать какие-либо от­ношения между собой и хотят разрешить все имущественные пробле­мы сразу. Предоставление имущества в счет выплаты алиментов чаще всего возможно между супругами. При разделе имущества одному из них по взаимной договоренности может быть передана значительно бблыпая доля в счет причитающихся ему алиментов. Однако такое предоставление возможно и в отношении других членов семьи.

Выплата алиментов единовременно в твердой денежной сумме или в виде определенного имущества в принципе не противоречит назна­чению алиментных платежей. Алименты предназначены для удовле­творения текущих потребностей лица. Однако если обе стороны со­гласны с таким способом предоставления, ничто не должно препятст­вовать им это сделать. Твердая денежная сумма может быть использо­вана для получения дохода, за счёт которого получатель алиментов будет содержать себя. Предоставленное имущество может позволить ему сэкономить значительные средства, которые пойдут на его теку­щие расходы. Например, получение в качестве алиментов части дома или квартиры избавит получателя алиментов от расходов по найму жилого помещения.

Размер алиментов определяется соглашением сторон. Если полу­чатель алиментов дееспособен, стороны свободны установить любой размер алиментов. При установлении размера алиментов на содержа­ние несовершеннолетнего, или недееспособного совершеннолетнего лица действует то же ограничение, что и в отношении условий их предоставления. Размер алиментов может быть сколь угодно выше того, на который получатель алиментов мог бы претендовать по закону. Однако возможность по его уменьшению ограниченна.

В отношении соглашений, заключаемых родителем, уплачиваю­щим алименты на несовершеннолетних детей, существует прямое ука­зание закона (п. 2 ст. 103 СК) о том, что размер алиментов не может быть меньше того, что дети получили бы, если бы алименты взыскива­лись в судебном порядке.

При определении размера алиментов на других недееспособных совершеннолетних или несовершеннолетних членов семьи стороны также не могут договориться о том, что он будет существенно ниже

Глава 23 Общие положения об алиментных обязательствах           239

того, что недееспособное лицо могло бы получить при принудитель­ном взыскании алиментов. Если размер алиментов окажется крайне низким, соглашение может быть признано недействительным на осно­вании ст. 102 СК как существенно нарушающее интересы несовершен­нолетних или недееспособных лиц.

При выплате алиментов в твердой денежной сумме в условиях высокой инфляции неизбежно встает вопрос об их индексации. Сторо­ны имеют возможность предусмотреть любой способ индексации али­ментов в соответствии со своими пожеланиями. Однако если соглаше­ние не'содержит положений об индексации, она производится в поряд­ке, установленном ст. 117 СК предусматривающей индексацию али­ментных платежей, взыскиваемых по решению суда.

Соглашение об уплате алиментов заключается в письменной форме и подлежит нотариальному удостоверению. Несоблюдение но­тариальной формы влечет за собой признание алиментного соглаше­ния недействительным. Нотариальная форма необходима для али­ментного соглашения, потому что данное соглашение является для­щимся и затрагивает весьма существенные интересы сторон. В связи с этим оно должно быть совершено в форме, исключающей какие-либо неточности и сомнения.

' Нотариальная форма делает возможным и осуществление прину­дительного исполнения по такому соглашению без дополнительных процессуальных сложностей. Нотариально удостоверенное соглаше­ние обладает силой исполнительного листа. Это означает, что для принудительного взыскания по такому соглашению достаточно на­правления его нотариально удостоверенного экземпляра судебному приставу-исполнителю или непосредственно администрации пред­приятия (учреждения или организации), в котором работает должник и которое принудительно взыскивает алименты в том же порядке, в каком принудительно взыскиваются алименты по исполнительному листу, выдаваемому на основании судебного решения.

Изменение или прекращение алиментных соглашений возможно в любое время по взаимному соглашению сторон, и также должно про­изводиться в нотариальной форме. Односторонний отказ и односто­роннее изменение их условий не допускаются.

В случае неисполнения или ненадлежащего исполнения соглаше­ния, лицо, права которого оказались нарушенными, может обратиться в суд с требованием о принудительном исполнении договора. Однако специфика алиментных соглашений требует предоставления сторонам возможности при определенных условях расторгнуть или изменить договор в одностороннем порядке. Такие изменения, безусловно, не

240    Раздел VII. Алиментные обязательства

должны производиться только по одностороннему волеизъявлению участника соглашения. Но они могут быть сделаны под контролем суда.

' Стороне, требующей изменения или прекращения соглашения об уплате алиментов, при неполучении согласия другой стороны предо­ставлено право обратиться в суд с иском об изменении или расторже­нии соглашения. Суд может удовлетворить требования истца, если придет к выводу о том, что с момента заключения соглашения сущест­венно изменилось материальное или семейное положение сторон.

Под изменением материального положения прежде всего понима­ется резкое уменьшение или увеличение доходов плательщика или получателя. Например, значительно снизились доходы получателя алиментов в связи с переходом на пенсию.

Основанием для изменения соглашения может послужить и уменьшение доходов плательщика, в результате которого он окажется не в состоянии выплачивать алименты в размере, предусмотренном соглашением. Например, по причине потери трудоспособности, безра­ботицы, банкротства и т.д. Необходимость пересмотра соглашения может возникнуть и в результате увеличения доходов сторон. Напри­мер, получатель алиментов окажется в результате этого намного более обеспеченным, чем плательщик.

Изменение семейного положения сторон тоже может существенно повлиять на алиментное соглашение. В частности, вступление пла­тельщика в новый брак и появление детей могут сделать исполнение соглашения крайне для него затруднительным.

При вынесении решения об изменении или прекращении алимент­ного соглашения суд вправе принять во внимание любой иной заслу­живающий внимания интерес сторон. Чаще всего существенное значе­ние для принятия решения имеют состояние здоровья плательщика и получателя, их возраст, степень утраты трудоспособности, а также другие факты, которые суд сочтет достаточно серьезными. При удов­летворении иска суд выносит преобразовательное решение, которое непосредственно изменяет или прекращает соглашение об уплате али­ментов в качестве юридического факта, имеющего материально-право­вое значение. Если соглашение прекращено по решению суда, суд может вынести решение и о взыскании алиментов на основании дис-позитивных норм семейного законодательства.

Сравнивая порядок изменения или расторжения в судебном по­рядке брачного договора и алиментного соглашения, лег^со заметить, что в отношении алиментных соглашений предусмотрен значительно более гибкий механизм его изменения. В п. 4 ст. 101 СК предусматри-

Глава 23. Общие положения об алиментных обязательствах           241

вается специальный порядок изменения соглашения об уплате али­ментов, тогда как брачный договор изменяется под контролем суда на основании общих правил, установленных ст. 451 ГК. Это позволяет защитить интересы одного из участников алиментного соглашения в случае, когда в результате существенного изменения обстоятельств исполнение соглашения в неизмененном виде приведет к нарушению интересов одной из сторон.

Помимо изменения и расторжения соглашения при наличии пре­дусмотренных законом обстоятельств возможно признание его недей­ствительным. Общими основаниями признания недействительным алиментного соглашения служат основания, предусмотренные граж­данским законодательством для признания недействительными сде­лок. Так же, как и иные сделки, алиментное соглашение может быть ничтожным или оспоримым. В первом случае оно недействительно с момента его заключения. Ничтожно алиментное соглашение, заклю­ченное с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Ничтожно и алиментное соглашение, являющееся мнимой сделкой, т.е. совершенное без намерения породить правовые последствия. На­пример, алиментное соглашение между супругами, заключенное с ис­ключительной целью убедить суд в том, что один из них не имеет достаточных средств на содержание другого лица, имеющего право на получение от него алиментов.

Алиментное соглашение, которое представляет собой притворную сделку, также ничтожно. Случаи заключения этих соглашений чрезвы­чайно редки. Такое положение может возникнуть, если стороны в целях уклонения от уплаты налога заключили соглашение об уплате алиментов путем передачи определенного имущества, в действитель­ности имея в виду куплю-продажу имущества.

Ничтожны алиментные соглашения, заключенные с лицом, при­знанным недееспособным вследствие психического расстройства, или с несовершеннолетним до 14 лет.

Оспоримые алиментные соглашения признаются недействитель­ными судом по иску заинтересованного лица. Оспоримым будет али­ментное соглашение, заключенное с несовершеннолетним от 14 до 18 лет, или с лицом, чья дееспособность ограничена в судебном порядке, без согласия его законного представителя, а также с лицом, не способ­ным в момент заключения соглашения отдавать отчет в своих действи­ях или руководить ими.

Возможно оспаривание алиментного соглашения, заключенного под влиянием обмана, заблуждения, насилия, угрозы или в результате стечения тяжелых обстоятельств. Насилие или угрозы чаще всего ис-

16-1148

242    Раздел VII. Алиментные обязательства

пользуются для принуждения лица, имеющего право на получение алиментов в судебном порядке, заключить соглашение на условиях, значительно менее выгодных, чем те, на которые он мог бы рассчиты­вать при взыскании алиментов через суд.

Поскольку субъекты алиментных правоотношений нередко явля­ются недееспособными и соглашения от их имени заключаются их законными представителями, возможны случаи злоупотребления представителем своим положением, в том числе и злонамеренное со­глашение с плательщиком алиментов, в результате которого соглаше­ние о предоставлении содержания заключается в ущерб для недееспо­собного. Данное соглашение также оспоримо.

Специальные случаи признания соглашения об уплате алиментов недействительным предусмотрены ст. 102 СК. Алиментное соглашение может быть оспорено, если существенно нарушает интересы несовер­шеннолетнего или недееспособного получателя алиментов. Данное ос­нование признания соглашения недействительным введено в целях до­полнительной защиты недееспособных. Дееспособные лица сами за­ключают алиментные соглашения и несут ответственность за их содер­жание. Поэтому, если соглашение нарушает их интересы, они не вправе требовать признания его недействительным, а могут только предъявить иск о расторжении или изменении соглашения в судебном порядке.

Недееспособные получатели алиментов находятся в гораздо более уязвимом положении, поскольку соглашения за них заключаются их законными представителями. Заключение соглашения через предста­вителя не редкость в гражданском праве, и никакой дополнительной защиты для участников таких соглашений обычно не предусматрива­ется.

Однако алиментные соглашения обладают в этом смысле рядом особенностей. Представителями недееспособных в области семейных отношений чаще всего являются их родители (в отношении несовер­шеннолетних детей) или другие близкие родственники (в отношении совершеннолетних недееспособных лиц). Они, как правило, состоят в семейной связи не только с представляемым, но и с плательщиком алиментов, между ними часто существуют гораздо более тесные отно­шения, чем при обычных отношениях представительства.

В результате нарушение интересов недееспособного получателя алиментов приобретает значительное распространение. Поэтому они нуждаются в дополнительной защите. Иск о признании такого согла­шения недействительным может быть предъявлен в интересах недее­способного его законным представителем, органом опеки и попечи­тельства или прокурором.

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей             243

Признание недействительным соглашения об уплате алиментов действует с обратной силой и влечет аннулирование правовых послед­ствий такого соглашения с момента его заключения. Однако, учитывая тот факт, что средства, полученные по алиментному соглашению, пред­назначаются для удовлетворения текущих потребностей их получате­ля, обратное взыскание алиментов в случае признания соглашения недействительным ограниченно. Обратное взыскание возможно, если соглашение было заключено под влиянием обмана, угрозы или наси­лия со стороны получателя алиментов.

Поскольку в п. t ст. 101 СК, содержащей общую отсылку к нормам ГК по вопросу о признании недействительными алиментных соглаше­ний, в отношении применения исковой давности не сделано никаких исключений, следует считать, что исковая давность применяется к ним на общих основаниях. Оспоримые алиментные соглашения могут быть оспорены в течение одного года с момента, когда лицо узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания соглашения недействительным. Если соглашение было за­ключено под влиянием насилия или угрозы, то годичный срок начина­ет исчисляться с момента прекращения действия насилия или угрозы. При оспариваний соглашения, нарушающего интересы недееспособ­ного получателя, сроком начала исчисления исковой давности следует признать момент, когда законный представитель, орган опеки и попе­чительства или прокурор узнали о нарушении прав недееспособного.

Глава 24

АЛИМЕНТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА РОДИТЕЛЕЙ И ДЕТЕЙ

§ 1. Обязанности родителей по содержанию несовершеннолетних детей

Алиментные обязательства родителей и детей относятся к разряду алиментных обязательств первой очереди. Родители и дети обязаны предоставлять содержание друг другу независимо от наличия у них других родственников.

Основаниями алиментной обязанности родителей в отношении несовершеннолетних детей является наличие между родителями и детьми родственной связи и несовершеннолетие ребенка. Ребенок до достижения 18 лет считается нетрудоспособным, независимо от того, работает он или нет.

244    Раздел VII. Алиментные обязательства

Из этого правила установлено исключение, в соответствии с кото­рым обязанность родителей по уплате алиментов несовершеннолет­ним детям прекращается в случае эмансипации ребенка или приобре­тения им полной дееспособности при вступлении в брак в результате снижения брачного возраста. Приобретение полной дееспособности до 18-летнего возраста не приводит к признанию такого ребенка совер­шеннолетним, однако в этих случаях дети, как правило, приобретают экономическую самостоятельность, что приводит к прекращению али­ментной обязанности.

Обязанность родителей по предоставлению содержания несовер­шеннолетним детям возникает независимо от того, нуждаются дети в получении алиментов или нет. Родители должны содержать детей, независимо от наличия у них средств, достаточных для предоставле­ния такого содержания. Обязанность по выплате алиментов на детей несут как совершеннолетние, так и несовершеннолетние родители. Не имеет значения также, являются ли они трудоспособными и обладают ли гражданской дееспособностью.

Содержание детей в нормальной семье осуществляется доброволь­но. При этом родители сами определяют порядок и форму предостав­ления детям такого содержания. Обычно на детей просто тратится определенная часть семейного бюджета и никаких специальных дого­воренностей между родителями на этот счет не требуется.

Если по вопросу о содержании детей между родителями возни­кают разногласия или родители ребенка разошлись, наиболее жела­тельным способом разрешения спора является заключение соглаше­ния об уплате алиментов. В соглашении они могут определить размер, порядок и форму уплаты алиментов. Верхний предел размера али­ментов, уплачиваемых по соглашению между родителями, не огра­ничен, однако нижний предел определен законом. Размер алиментов в этом случае не может быть ниже того, что ребенок получил бы, если бы алименты взыскивались на основании решения суда или су­дебного приказа на основании ст. 81 СК. Такое ограничение предус­мотрено в целях предотвращения злоупотреблений со стороны ро­дителей.

При заключении соглашения об уплате алиментов на ребенка ро­дители действуют не от своего имени, а от имени ребенка в качестве его законных представителей. Поэтому возможна ситуация, когда они за­ключат соглашение, нарушающее интересы ребенка. Например, мать согласится на получение незначительной суммы алиментов, если отец, с которым она не хочет поддерживать контакты, откажется от права на посещение ребенка. Или один из родителей договорится об уменыпе-

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей             245

нии алиментов в обмен на получение большей доли супружеского имущества при его разделе.

Субъектом права на получение алиментов, а следовательно, и сто­роной алиментного соглашения всегда является сам ребенок. Если ребенок не достиг возраста 14 лет, соглашение от его имени заключа­ется одним из родителей или опекуном. Ребенок от 14 до 18 лет в соответствии со ст. 99 СК заключает соглашения об уплате алиментов с согласия законного представителя, которым является его родитель или попечитель.

Если родители не предоставляют содержания своим детям и не заключают соглашение'об уплате алиментов, средства на содержание детей взыскиваются в судебном порядке. Взыскание алиментов явля­ется обязанностью того из родителей, с которым проживает ребенок, или заменяющего его лица (усыновителя, опекуна, попечителя). Эти лица действуют при взыскании алиментов как законные представите­ли ребенка. Отказаться от права на алименты, принадлежащего ребен­ку, они не вправе. Любое соглашение, направленное на такой отказ, ничтожно.

Однако на практике встречаются случаи, когда они не предъявля­ют иска о взыскании алиментов с родителя ребенка. Чаще всего это вызвано желанием полностью прекратить отношения с этим родите­лем после развода. В результате нарушаются права ребенка, который лишается принадлежащих ему по закону средств. Поэтому в п. 3 ст. 80 СК предусмотрено правило о том, что при непредоставлении одним из родителей содержания своему ребенку и непринятии мер о взыскании с него алиментов в судебном порядке иск предъявляется органами опеки и попечительства по собственной инициативе.

Принудительное взыскание алиментов на несовершеннолетних детей в результате изменения гражданского процессуального законо­дательства в 1995 г.' возможно в двух формах: в исковом порядке и единолично судьей на основании судебного приказа. ГПК (п. 4 ст. 1252) регулирует взыскание алиментов на основании судебного приказа, выдаваемого судьей единолично. В этом случае взыскатель направляет судье заявление о взыскании алиментов. Судья, получив­ший такое заявление, извещает родителя, обязанного уплачивать али­менты, о предъявлении к нему требования об уплате алиментов. Этот родитель имеет право в течение 20 дней заявить о своем несогласии выплачивать алименты на указанных в заявлении условиях. В этом случае судебный приказ не выдается и дело подлежит рассмотрению в

1 См.. Федеральный закон от 30 ноября 1995 г «О внесении изменений и дополне­ний в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР»//СЗ РФ 1995 №49 Ст. 4696

246

Раздел VII. Алиментные обязательства

общеисковом порядке. Если в течение 20 дней родитель не сообщает о своем несогласии, судья выдает судебный приказ. Приказ выдается без проведения судебного разбирательства, вызова сторон и заслушива­ния их объяснений (ст. 1258 ГПК).

При взыскании алиментов на основании судебного приказа судья не уделяет какого-либо внимания конкретным обстоятельствам дела, а лишь взыскивает алименты в соответствии со ставками, установлен­ными в ст. 81 СК. В результате сфера применения этого способа ока­зывается весьма ограниченной.

В постановлении № 9 Пленума Верховного Суда РФ от 25 октября 1996 г. «О применении судами Семейного кодекса Российской Феде­рации при рассмотрении дел об установлении отцовства и о взыскании алиментов» указано, что рассматриваемый порядок не применятся, если из дохода плательщика производятся удержания по иным испол­нительным документам или заявлено требование о взыскании алимен­тов в твердой денежной сумме.

Такое ограничение совершенно справедливо, поскольку в данных случаях необходимо учитывать материальное и семейное положение сторон и другие заслуживающие внимания интересы, а данный способ исключает возможность их учета.      .

Судебный приказ" — по сути современный вариант упрощенного взыскания порядка взыскания алиментов, существовавшего до при­нятия Семейного кодекса. Он рассчитан только на бесспорные случаи. При ранее действовавшем законодательстве, когда алиментное согла­шение не было снабжено необходимыми правовыми гарантиями, уп­рощенный порядок позволял избежать судебного рассмотрения ог­ромного количества бесспорных дел. В настоящее время при отсут­ствии спора стороны в большинстве случаев будут решать вопросы алиментирования детей с помощью заключения алиментного согла­шения.

Кроме того, новое законодательство содержит гораздо более гиб­кие нормы в отношении взыскания алиментов в процентном отноше­нии к доходу плательщика (ст. 81 СК), в результате эти ставки можно рассматривать скорее как примерные ориентиры, чем как жесткие пра­вила. Это неизбежно приведет к тому, что в большинстве случаев стороны будут принимать меры к взысканию алиментовв большем или меньшем размере, чем установленные законом ставки. А это означает, что к таким случаям взыскание алиментов в порядке выдачи судебного приказа также неприменимо, поскольку уменьшение или увеличение ставок требует учета различных обстоятельств, что возможно только в процессе судебного разбирательства.

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей

247

Следовательно, при взыскании алиментов в твердой денежной сумме; одновременно в долях и в твердой денежной сумме; при за­явлении требования^ о взыскании алиментов в виде периодических платежей в размере более или менее, предусмотренного ст. 81 СК; в случаях, когда из доходов плательщика производятся иные удержа­ния; при несогласии родителя, обязанного уплачивать алименты, с выдачей судебного приказа, алименты взыскиваются в общеисковом порядке.

Такой порядок представляется более соответствующим природе правового регулирования алиментных обязательств. Значительное число норм, регулирующих семейные отношения вообще и алимент­ные обязательства в частности, носят так называемый ситуационный характер. Это означает, что они содержат понятия, которые не могут быть четко и однозначно определены в законе, поскольку нуждаются в индивидуальной конкретизации на основе учета всех обстоятельств дела в каждой ситуации. Примером таких понятий могут служить материальное и семейного положение сторон, другие заслуживающие внимания обстоятельства, недостойное поведение и т.д. Ситуационная конкретизация этих понятий возможна только в процессе судебного разбирательства при участии всех заинтересованных сторон.

При взыскании алиментов в принудительном порядке размер али­ментов, взыскиваемых на несовершеннолетних детей, предусмотрен ст. 81 СК. В Семейном кодексе сохранен порядок определения размера алиментов в долях к заработку родителя, существующий в нашей стра­не с 1936 г. Этот способ имеет свои достоинства и недостатки. С одной стороны, он значительно упрощает процесс рассмотрения дела о взыс­кании алиментов. Его применение весьма целесообразно в тех случаях, когда ответчик относится к категории населения со средним уровнем дохода.

Большим преимуществом этого способа определения размера али­ментов является и то, что в этом случае они не нуждаются в индекса­ции. С другой стороны, применение этой схемы оставляет гораздо меньше простора для учета обстоятельств каждого конкретного дела. В связи с этим в процессе развития семейного законодательства опре­деление доли заработка, подлежащей взысканию в виде алиментов, становилось все менее и менее жестким. Появлялось все больше воз­можностей уменьшения размера алиментов по сравнению с предписы­ваемой законом долей.     

Семейным кодексом суду впервые предоставлено право не только уменьшать, но и увеличивать размер алиментов. Таким образом, в настоящее время можно говорить о том, что доли заработка родителя,

248    Раздел VII. Алиментные обязательства

указанные в законе, являются лишь отправной точкой при исчислении размера алиментов, подлежащих уплате родителем ребенка.

Изменение механизма взыскания алиментов было совершенно не­обходимо, так как установление размера алиментов в долях к заработ­ку ответчика было рассчитано-на отсутствие сколько-нибудь значи­тельного имущественного расслоения населения. В настоящее же время с переходом к рыночной экономике ситуация совершенно изме­нилась, применение одинакового масштаба к лицам, имеющим сверх­высокие доходы, и к наименее обеспеченной части населения невоз­можно. Поэтому взыскание алиментов в долях к заработку сохранено в новом семейном законодательства лишь в качестве одного из двух возможных способов определения их' размера, рассчитанного на при­менение в наиболее простых случаях, не требующих индивидуального подхода.

При применении этой системы алименты на содержание детей в судебном порядке взыскиваются с родителей в следующих размерах:

на одного ребенка — одна четвертая часть, на двух детей — одна третья часть, на трех и более детей — половина заработка и (или) иного дохода родителей (п. 1 ст. 81 СК).

Виды заработка или дохода, которые учитываются при долевом определении размера алиментов, устанавливаются в Перечне видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей*. Согласно этому Перечню алименты удерживаются с сумм заработной платы, а также со всех видов доходов, получаемых как в рублях, так и в иностранной валюте. В состав заработков и доходов включаются: основная заработная плата, все виды доплат и надбавок к ней, премии, входящие в систему оплаты труда, гонорары за произведения науки, литературы и искус­ства, дивиденды по акциям и доходы по другим ценным бумагам» пен­сии, пособия, стипендии, доходы от занятия фермерской и предприни­мательской деятельностью, суммы, выплачиваемые в качестве возме­щения вреда при утрате трудоспособности, и ряд других доходов.

Пунктом 2 ст. 81 СК суду предоставлено право увеличить или уменьшить размер этих долей с учетом материального или семейного положения сторон или наличия других заслуживающих внимания об­стоятельств. Как уже отмечалось выше, рассмотрение требований о таких изменениях возможно только в исковом порядке.

Материальное положение родителя характеризуется размером его заработка или иных доходов, а также стоимостью принадлежащего ему

' Утвержден постановлением Правительства РФ от 18 июля 1996 г. № 841// СЗ РФ. 1996. № 31. Ст. 3743.

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей             249

имущества. Материальное положение ребенка зависит от размера средств, предоставляемых ему другим родителем, получаемых ребен­ком пособий и пенсий, а также имуществом, которым он обладает.

Семейное положение родителя определяется наличием у него дру­гих детей или иных лиц, которым он по закону обязан предоставлять содержание. Семейное положение ребенка прежде всего характеризу­ется наличием или отсутствием у него второго родителя. Под заслужи­вающим внимания интересом сторон понимается любой интерес, ко­торый суд посчитает достаточно серьезным в данном конкретном слу­чае. В качестве такового может рассматриваться неспособность роди­теля найти работу, болезнь родителя или ребенка, потребность в посто­роннем уходе и другие подобные обстоятельства.

Материальное положение ответчика может служить основанием для уменьшения и для увеличения доли заработка или дохода, выпла­чиваемого в качестве алиментов. Если доходы родителя велики, вы­плата алиментов в указанных долях приведет к получению ребенком огромных сумм, намного превышающих его разумные потребности. В такой ситуации суд может уменьшить размер доли дохода родителя, подлежащей выплате ребенку. Напротив, если доходы родителя край­не низки, это может послужить основанием для принятия судом про­тивоположных решений: размер алиментов может быть как уменьшен, так и увеличен. Решение суда будет зависеть от конкретных обстоя­тельств дела.

Если родитель, получающий незначительный доход, нетрудоспо­собен и сам не в состоянии себя обеспечить, а ребенок обладает, напри­мер, значительным имуществом, приносящим доход, размер доли, взыскиваемой на ребенка, может быть уменьшен. В другом случае, если ребенок не имеет другого достаточного источника средств к существо­ванию, а заработок или доход родителя настолько низок, что не позво­ляет обеспечить ребенку даже минимального уровня обеспеченности, размер доли может быть увеличен. Например, вместо одной четвертой на одного ребенка может быть взыскана одна третья часть заработка или дохода родителя.

Возможность увеличения доли была предусмотрена Семейным ко­дексом потому, что это позволило отказаться от законодательного ус­тановления минимального размера алиментов, который родители обя­заны были уплачивать несовершеннолетним детям по ранее действо­вавшему законодательству.

При разработке Семейного кодекса высказывались многочислен­ные предложения и об установлении минимального размера алиментов в размере одной второй или одной трети минимального размера оплаты

250    Раздел VII. Алиментные обязательства

труда в Российской Федерации. Необходимость введения минимально­го размера алиментов объяснялась тем, что родители являются лицами, которые обязаны обеспечивать своим детям средства к существованию независимо от того, обладают они достаточными для этого возможнос­тями или нет. Минимальный размер алиментов мог значительно превы­шать долю, которую родитель обязан был выплачивать на ребенка.

Однако здесь мы сталкиваемся с наиболее существенным недо­статком концепции минимального размера алиментов. Несмотря на то что родители обязаны предоставлять своим детям достаточное содер­жание, в современном демократическом обществе нет возможности заставить их это сделать. Если они не имеют доходов или их доходы ниже прожиточного минимума, невозможно заставить их зарабаты­вать больше. Когда родители имеют доходы или имущество и скрыва­ют их, возможно принудительное обращение взыскания на их имуще­ство при выплате алиментов и даже привлечение к уголовной ответст­венности за злостное уклонение от уплаты алиментов. Если же у роди­телей нет достаточных доходов или имущества, нельзя присудить их к принудительным работам для уплаты алиментов, так как это противо­речило бы Конституции и нарушало бы права человека. Следователь­но, при определении размера алиментов всегда приходится иметь дело с ограниченными ресурсами плательщика.

Возможна ситуация, когда минимальный размер алиментов оказы­вается выше, чем весь доход родителя, или когда весь доход родителя придется распределить при выплате алиментов на нескольких детей в минимальном размере. Например, если бы минимальный размер али­ментов составлял 50 тыс. руб., а весь доход родителя — 100 тыс. руб.,' при выплате алиментов на двух детей все 100% заработка родителя подлежали бы распределению между ними.

Однако сам родитель тоже нуждается в средствах к существова­нию, следовательно, необходимо было предусмотреть специальный механизм уменьшения минимального размера алиментов для того, чтобы родителю оставалась определенная доля заработка.

Минимальный размер, который может быть уменьшен, — это уже не минимальный размер. Поэтому в Семенном кодексе понятие мини­мального размера алиментов не содержится. Вместо этого суд имеет право увеличить долю заработка или дохода родителя, подлежащую выплате несовершеннолетним детям, если выплата алиментов в разме­ре, предусмотренном п. 1 ст. 81 СК, приведет к получению детьми крайне незначительных сумм.

Такая система защиты интересов детей является значительно более гибкой, чем основанная на минимальном размере алиментов.

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей             251

При увеличении доли суд принимает во внимание размер заработка родителя и причины, по которым он получает столь низкие доходы (инвалидность, невозможность найти работу, нежелание трудиться).

В некоторых ситуациях суд может прийти к выводу, что ответчик скрывает часть своих доходов для уклонения от уплаты алиментов. В этом случае доля, взыскиваемая на содержание ребенка, может быть значительно увеличена. Имеют значение и такие обстоятельства, как наличие у плательщика других несовершеннолетних детей или иных ' лиц, которым по закону он обязан предоставлять содержание. Учиты­вается и материальное положение ребенка.

В принципе родители обязаны содержать несовершеннолетних детей независимо от того, нуэйдаготся дети в предоставлении содержа­ния или нет. Однако при решении вопроса об увеличении доли, взыс­киваемой на содержание ребенка с малообеспеченного родителя, иму­щественное положение ребенка принимается во внимание.

Согласно п. 2 ст. 81 СК, учитывается материальное и семейное положение обеих сторон, а не только ответчика. Если ребенок имеет имущество, приносящее значительный доход, а также если он работает или занимается предпринимательской деятельностью и обеспечивает себя сам, суд может уменьшить размер алиментов, подлежащих взыс­канию с родителя. Семейное положение ребенка учитывается только в совокупности с другими обстоятельствами дела.

Родители несут равные обязанности по предоставлению детям со­держания, поэтому наличие у одного из родителей ребенка высокого дохода само по себе не может служить основанием для уменьшения размера алиментов, взыскиваемых со второго родителя. Однако если родитель, требующий уменьшения размера алиментов, является не­трудоспособным и малообеспеченным, семейное положение ребенка принимается во внимание.

Таким образом, суду предоставлены весьма широкие полномочия по изменению долей заработка или дохода родителей, выплачиваемых на содержание несовершеннолетних детей. В данном случае мы имеем дело с классическим примером так называемого ситуационного регу­лирования, когда жесткое закрепление размера алиментов в законе оказывается невозможным, потому что для определения размера али­ментов необходимо в каждой индивидуальной ситуации учитывать все обстоятельства конкретного дела.

Семейным кодексом решение этого вопроса специально было от­несено на усмотрение суда, что позволило сделать систему определе­ния размера алиментов при взыскании алиментов в долях к заработку плательщика намного более гибкой.

252    Раздел VII Алиментные обязательства

Кроме взыскания алиментов в долях к заработку или доходу роди­теля, Семейным кодексом предусмотрен и другой способ определения размера алиментов. В соответствии со ст. 83 СК, если алименты выпла­чиваются по решению суда, возможно определение размера алиментов, взыскиваемых на несовершеннолетних детей, в твердой денежной сумме, подлежащей уплате ежемесячно.

Такое взыскание производится только в исковом порядке. Размер суммы определяется судом исходя из материального и семейного по­ложения сторон и других заслуживающих внимания обстоятельств. В данном случае суд при установлении размера алиментов не связан никакими долями. Размер твердой денежной суммы определяется строго индивидуально и зависит от обстоятельств каждого конкретно­го дела.

Согласно п. 2 ст. 83 СК, суд руководствуется принципом макси­мально возможного сохранения ребенку прежнего уровня его обес­печения, существовавшего до распада семьи. Это означает, что при наличии такой возможности суд взыскивает алименты в размере, по­зволяющем ребенку сохранить прежний уровень жизни. Задача суда — сделать все для того, чтобы материальное положение ребенка как можно меньше пострадало из-за расторжения брака его родите-;

лями.

Естественно, что это не всегда возможно, поскольку родитель, уп­лачивающий алименты, может создать другую семью, которую он тоже должен содержать. Нельзя толковать эту норму и в том смысле, что, если дети родителей, имеющих высокие доходы, воспитывались в рос-, коши, которая намного превышает потребности ребенка, такое же по­ложение должно сохраниться после распада семьи. Однако обоснован­ные потребности ребенка должны по-прежнему удовлетворяться, если родители имеют для этого достаточно средств. Так, если ребенок обу­чался в платном учебном заведении в России или за границей, это должно входить в понятие сохранения прежнего уровня его обеспече­ния и При наличии такой возможности учитываться при определении размера алиментов.

Большая свобода суда при определении размера алиментов в твер­дой денежной сумме делает этот способ более пригодным в условиях рыночной экономики. Перечень случаев, когда суд вправе взыскать алименты в твердой денежной сумме, достаточно широк: если платель­щик имеет нерегулярный или меняющийся доход или заработок; если oh получает заработок или доход полностью или частично в натуре или в иностранной валюте; если он вообще не имеет заработка или дохода;

а также в других случаях, когда взыскание алиментов в долях к зара-

Глава 24 Алиментные обязательства родителей и детей             253

ботку родителя невозможно, затруднительно или существенно нару­шает интересы одной из сторон.

При получении родителем нерегулярного или меняющегося зара­ботка взыскание алиментов в долевом отношении нецелесообразно, потому что приведет к тому, что в один период ребенок получит боль­шую сумму, а в другой — не получит ничего. Если заработок или доход выплачивается в натуре или в иностранной валюте, определение али­ментов в долях тоже достаточно затруднительно, поскольку денежная стоимость натуральных выплат и обменный курс иностранных валют постоянно меняются.

Если у родителя, обязанного уплачивать алименты, заработок или иной доход отсутствует, взыскание по алиментным платежам обраща­ется на его имущество. Но для того чтобы осуществить такое взыска­ние, необходимо установить размер алиментов, который в этом случае может быть определен только в твердой денежной сумме. Такая ситуа­ция возникает, когда родитель ребенка, не желая платить алименты, скрывает свои доходы. При этом он нередко обладает значительным имуществом. В этом случае суд определяет размер алиментов в твер­дой денежной сумме исходя из стоимости принадлежащего ответчику имущества.

Взыскание алиментов в долевом отношении к заработку при опре­деленных обстоятельствах может привести к существенному наруше­нию интересов одной из сторон. Интересы плательщика чаще всего оказываются нарушенными, если он получает сверхвысокие доходы и вынужден платить огромные суммы в виде их доли. Интересы ребенка нарушаются, когда при взыскании алиментов в долях к заработку ро­дителя приходится выявлять все виды его многочисленных заработков *и иных доходов.

Дело в том, что взыскание алиментов в долях к заработку было разработано применительно к обществу, где каждый, как правило, имел один источник доходов. Наличие дополнительных доходов стро­го контролировалось, совместительство — жестко регулировалось за­коном и его выявление не представляло труда. Поэтому при взыскании алиментов по исполнительному листу практически не возникало осо­бых трудностей с поисками доходов.

В настоящее же время ситуация совершенно изменилась. Любое лицо может иметь, в принципе, неограниченное количество источни­ков доходов. Ни налоговая полиция, ни судебный пристав-исполни­тель, ни взыскатель алиментов не в состоянии их выявить. В такой ситуации единственным выходом из положения является определение размера алиментов в твердой денежной сумме. При наличии указан-

254    Раздел VII. Алиментные обязательства

ных обстоятельств взыскание алиментов в твердой денежной сумме может быть произведено судом как по собственной инициативе, так и по требованию любой из сторон.

В твердой денежной сумме определяется и размер алиментов, вы­плачиваемых одним родителем другому, если с каждым из них остают­ся несовершеннолетние дети, которым родители обязаны платить али­менты. Доходы этих родителей различны, следовательно, и размер алиментов, которые они выплачивают, будет разным. Предположим, что отец обязан выплачивать алименты на содержание ребенка, прожи­вающего с матерью, в размере 150 руб. в месяц, а мать, в свою очередь, должна платить алименты на ребенка, оставшегося с отцом, в размере 100 руб. в месяц. Согласно п. 3 ст. 83 СК, производится зачет этих сумм, после чего более обеспеченный родитель, в данном примере — отец, выплачивает разницу менее обеспеченному родителю.

Определенными особенностями обладает взыскание алиментов на содержание детей, находящихся без попечения родителей. Согласно п. 1 ст. 84 СК, алименты на детей, находящихся под опекой или в приемной семье, выплачиваются их опекуну, попечителю или прием­ным родителям. Если же дети помещены в воспитательные, лечебные или другие подобные учреждения, они находятся там на полном госу­дарственном обеспечении. Содержание каждого из детей за счет при­читающихся ему алиментов, во-первых, чрезвычайно трудно осущест­вимо, во-вторых, привело бы к неравенству между детьми, находящи­мися в этих учреждениях. С другой стороны, алименты предназначены для текущего содержания ребенка, и накопление их на его счетах без возможности использования до его совершеннолетия не отвечает их назначению.

В Семейном кодексе была предпринята попытка найти компро­миссное решение этой проблемы. Средства, выплачиваемые родителя­ми на содержание детей, зачисляются на счета учреждения, в котором находится ребенок, и учитываются отдельно по каждому ребенку. Од­нако если эти деньги не^удут пущены в оборот, инфляция обесценит их. Поэтому детские учреждения вправе помещать их в банки для получения дохода. Пятьдесят процентов полученного дохода исполь­зуется на содержание детей в детских учреждениях. При этом детские учреждения используют их на содержание всех детей, а не только ребенка, которому выплачивались алименты. Таким образом, детские учреждения становятся заинтересованными во взыскании алиментов с родителей ребенка и в размещении их в банках наиболее выгодным образом. После оставления детьми указанных учреждений суммы по­лученных алиментов и оставшиеся 50% дохода от их обращения зачис-

Глава 24 Алиментные обязательства родителей и детей             255

ляются на счет, открываемый на имя ребенка в Сберегательном банке. Это позволяет обеспечить детям, оставшимся без родительского попе­чения, некоторый стартовый капитал для начала самостоятельной жизни.

§ 2. Обязанности родителей по содержанию нетрудоспособных совершеннолетних детей

Алиментная обязанность родителей в отношении несовершенно­летних детей прекращается с момента достижения детьми совершен­нолетия. Российское семейное законодательство не предусматривает возможности сохранения права на алименты за совершеннолетними трудоспособными детьми, даже если они продолжают обучение и не могут сами обеспечивать себя средствами к существованию.

Попытки включить данные нормы, существующие практически во всех развитых странах, в Семейный кодекс, к сожалению, не увенчались успехом. Отсутствие права на получение содержания от родителей со­вершеннолетними детьми, продолжающими обучение, является, по на­шему мнению, существенным недостатком нашего законодательства.

Необходимость получения материальной поддержки от родителей совершеннолетними трудоспособными детьми связана с тем, что в современном обществе достижение экономической самостоятельнос­ти часто происходит позднее достижения совершеннолетия. Не имея права на получение алиментов, дети, воспитывающиеся только одним из родителей, оказываются в менее привилегированном положении, чем те, которые растут в полной семье. Бремя их содержания во время обучения после 18 лет полностью ложится на плечи одного, только совместно с ними проживающего родителя, что вряд ли можно при­знать справедливым.

Согласно ст. 85 СК, родители обязаны содержать своих совершен­нолетних детей, если они нетрудоспособны и нуждаются в помощи. Совершеннолетние нетрудоспособные дети, а если они недееспособ­ны — их опекуны вправе заключить с родителем, обязанным уплачи­вать алименты, соглашение о предоставлении содержания. При отсут­ствии такого соглашения алименты взыскиваются в судебном порядке.

Алиментная обязанность родителей в отношении совершеннолет­них нетрудоспособных детей не является продолжением алиментной обязанности, которую родители несли в отношении детей до достиже­ния ими 18 леТ. После достижения детьми совершеннолетия алимент­ная обязанность родителей в отношении несовершеннолетних детей прекращается. Если дети нетрудоспособны и нуждаются во взыскании

256    Раздел VII. Алиментные обязательства

алиментов с родителей после достижения ими 18 лет, необходимо предъявление нового иска.

Основанием возникновения алиментной обязанности родителей в отношении совершеннолетних нетрудоспособных детей является сложный состав юридических фактов: родственная связь родителей и детей, нетрудоспособность детей и нуждаемость детей в материальной помощи.

Нетрудоспособными, безусловно, признаются совершеннолетние дети, являющиеся инвалидами I или II группы или достигшие пенси­онного возраста. Относительно права на алименты инвалидов III груп­пы возникают определенные сомнения. Они тоже считаются нетрудо­способными в строгом смысле этого слова, однако могут работать, но только в особых условиях. Поэтому вопрос о выплате им алиментов должен решаться индивидуально в каждом конкретном случае. Если работа в соответствии с такими рекомендациями может быть им предо­ставлена, они, по нашему мнению, не должны признаваться имеющими право на получение алиментов. Если же они не могут получить такую работу, суд должен признать за ними право на содержание.

Под нуждаемостью в получении содержания следует понимать обеспеченность лица средствами в размере ниже прожиточного мини­мума. Однако прожиточный минимум невозможно использовать в ка­честве жесткого критерия для определения нуждаемости. Во-первых, законодательство о прожиточном минимуме пока отсутствует, а цифры, называемые прожиточным минимум различными экспертами, имеют весьма значительное расхождение. Во-вторых, в некоторых слу­чаях получатель алиментов может быть признан нуждающимся и в том случае, если имеет доход в размере прожиточного минимума или даже несколько выше. Например, если лицо является инвалидом I группы и нуждается в постороннем уходе, то ему, для того чтобы обеспечить себе минимальные условия существования, необходимо больше средств, чем для обычного человека, поскольку на оплату постороннего ухода уйдет бблыпая часть получаемых им средств.

Именно в силу указанных выше причин закон не дает определения нетрудоспособности и нуждаемости. Является ли лицо нетрудоспособ­ным и нуждается ли оно в материальной помощи, определяется судом в каждом случае с учетом всех обстоятельств дела.

Алименты на совершеннолетних нетрудоспособных детей взыски­ваются судом в твердой денежной сумме, подлежащей уплате ежеме­сячно. Размер этой суммы определяется индивидуально в отношении каждого получателя алиментов исходя из материального и семейного положения сторон и других заслуживающих внимания обстоятельств.

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей             257

Материальное положение сторон имеет первостепенное значение при установлении размера алиментов. Получатель алиментов всегда является нуждающимся, но степень его нуждаемости может быть раз­ной. В одних случаях он может быть обеспечен средствами в размере, близком к прожиточному минимуму, а в других — не иметь практичес­ки никаких средств.

Родители обязаны предоставлять содержание совершеннолетним нуждающимся детям независимо от того, обладают они сами необхо­димыми для уплаты алиментов средствами или нет. Теоретически воз­можно взыскание алиментов, даже если сам родитель обеспечен в раз­мере ниже прожиточного минимума. Такое положение основано на представлении о том, что родители и дети, как наиболее близкие друг другу лица, обязаны содержать друг друга независимо от своих мате­риальных возможностей. Однако необходимость сохранения такого правила свидетельствует о том, что государство неспособно взять на себя обязанности по обеспечению нетрудоспособным гражданам нор­мальных условий существования.

Обязанность родителей содержать своих совершеннолетних не­трудоспособных детей является алиментной обязанностью первой очереди. Это означает, что родители должны платить детям алименты независимо от наличия других лиц, обязанных предоставлять им со­держание. Однако наличие у получателя алиментов супруга или совер­шеннолетних детей, также являющихся в отношении него алиментно- I обязанными лицами первой очереди, учитывается при определении размера алиментов.

Размер алиментов определяется путем сопоставления материаль­ного положения плательщика и получателя. При этом суд должен, если доходы плательщика позволяют это сделать, стремиться к тому, чтобы после взыскания алиментов получатель оказался обеспеченным в раз­мере прожиточного минимума. Принцип сохранения детям уровня их обеспечения, существовавшего до распада семьи, в отношении совер­шеннолетних детей не действует.

§ 3. Обязанности детей по содержанию своих родителей

В ст. 87 СК указано, что совершеннолетние дети обязаны содер­жать своих нетрудоспособных нуждающихся родителей. Родители вправе заключить со своими детьми соглашение о порядке и условиях предоставления им содержания. При отсутствии соглашения родители могут взыскать алименты в судебном порядке. Основанием для воз­никновения этого алиментного обязательства являются наличие сле-

17-1148

258    Раздел VII. Алиментные обязательства

дующих юридических фактов: родственная связь между родителями и детьми; достижение детьми 18-летнего возраста; нетрудоспособность и нуждаемость родителей. В судебном порядке могут взыскиваться алименты только с совершеннолетних детей.

Соглашение об уплате алиментов может быть заключено и с деть­ми, не достигшими совершеннолетия. Несовершеннолетние дети, даже приобретшие полную гражданскую дееспособность в результате эман­сипации или вступления в брак, не обязаны предоставлять родителям содержание. В отношении лиц, вступивших в брак до 18 лет, это следу­ет признать справедливым.

С эмансипированными детьми дело обстоит сложнее. Основанием для эмансипации является то, что несовершеннолетний работает по трудовому договору или занимается предпринимательской деятель­ностью. Следовательно, он обладает определенным доходом и нет ос­нований освобождать его от обязанности по содержанию родителей.

Совершеннолетние дети обязаны содержать родителей независи­мо от того, являются они сами трудоспособными и дееспособными или нет. Если они нетрудоспособны, алименты взыскиваются из их пенсии или иного дохода, а если они недееспособны, их интересы в процессе защищаются опекуном. Нетрудоспособность и нуждаемость родите­лей определяется так же, как и в отношении совершеннолетних детей. Алименты взыскиваются в твердой денежной сумме, размер которой устанавливается судом исходя из материального и семейного положе­ния и других заслуживающих внимания интересов родителей и детей.

Дети также обязаны содержать нетрудоспособных родителей неза­висимо от того, обладают они достаточными средствами или нет. Поэ­тому алиментные обязательства возникают, даже если дети сами нахо­дятся в тяжелом материальном, положении. Но это обстоятельство учитывается при определении размера алиментов.

Обязанность детей содержать своих родителей является алимент­ной обязанностью первой очереди. Однако наличие иных лиц, обязан­ных содержать нетрудоспособных родителей, влияет на размер али­ментов. Если у родителей помимо ответчика есть другие совершенно­летние дети, обязанные предоставлять им содержание, они в соответ­ствии с п. 4 ст. 87 СК учитываются независимо от того, предъявлен к ним иск или нет.

Потребовать алименты только от одного из детей или от несколь­ких из них и не обращаться за помощью к остальным является правом самих родителей. Они могут не желать получать алименты от кого-либо из детей по личным мотивам или из-за того, что эти дети сами находятся в затруднительном положении. Тем не менее это не означа-

Глава 24. Алиментные обязательства родителей и детей             259

ет, что при предъявлении иска лишь нескольким детям все бремя по содержанию родителей должны нести только они. Поэтому суд при определении размера алиментов принимает во внимание суммы, кото­рые родители могли бы получить при взыскании алиментов со всех совершеннолетних детей.

Родители могут также обратиться за алиментами к своим супругам и бывшим супругам или к своим родителям, которые также являются по отношению к ним алиментнообязанными лицами первой очереди. Наличие указанных лиц характеризует семейное положение родите­лей и может повлиять на размер присужденных алиментов.

Если судом будет установлено, что родители, требующие от детей алименты, в прошлом уклонялись от их содержания, дети освобожда­ются от обязанности по содержанию родителей. При этом родители не обязательно должны быть осуждены за злостную неуплату алиментов. Достаточно доказать, что они без уважительных причин не предостав­ляли детям содержание в прошлом.

Данная норма является санкцией, применяемой к родителям за невыполнение ими родительских обязанностей. По своей правовой природе она представляет собой меру ответственности и может приме­няться, только если родители действовали виновно. Сам термин «ук­лонение» всегда предполагает умышленную форму вины.

Дети также освобождаются от обязанностей по содержанию своих родителей, если последние были лишены родительских прав и их права не были восстановлены.

Статья 87 СК обязывает детей не только предоставлять содержание своим родителям, но и заботиться о них. В данном случае речь идет о личном уходе и иных видах помощи. Обязанность заботиться о ком-либо не может быть осуществлена принудительно. Никто не может быть обязан оказывать заботу по решению суда, поскольку в этом слу­чае возникают отношения, настолько тесно связанные с личностью, что принудить к исполнению их невозможно. Однако оказание родителям помощи может быть учтено при взыскании алиментов. Например, если родитель, нуждающийся в постороннем уходе, обращается за алимента­ми к своим детям, тот из детей, который осуществляет за ним уход, впра­ве требовать уменьшения размера взыскиваемых с него алиментов.

§ 4. Отношения родителей и детей по поводу участия в дополнительных расходах

Как дети, так и родители могут оказаться вынужденными нести значительные дополнительные расходы. В нормальной семье предо-

17*

260    Раздел VII. Алиментные обязательспа

ставление средств на покрытие этих расходов осуществляется добро­вольно. В некоторых случаях между плательщиком и получателем таких средств может быть заключено соглашение. Соглашение может быть заключено и о предоставлении средств на расходы, которые не являются безусловно необходимыми и не могут быть взысканы в су­дебном порядке. В частности, родители могут заключить соглашение о несении расходов по обучению ребенка в платном учебном заведении, оплате его дополнительных занятий, летнего отдыха.

Родители и дети могут заключить и соглашение о предоставлении содержания и оплате обучения детей, достигших совершеннолетия. Взыскание алиментов в этих случаях, как отмечалось ранее, действу­ющим законодательством не предусмотрено, но никто не может запре­тить сторонам предусмотреть такую обязанность в заключенном ими соглашении. Такое соглашение будет законным и подлежит принуди­тельному осуществлению. К нему применяются нормы, регулирующие соглашения об уплате алиментов.

Если соглашение о предоставлении средств на дополнительные расходы отсутствует, родители и дети, имеющие право на получение алиментов в судебном порядке, вправе предъявить иск о взыскании средств для компенсации дополнительных расходов, вызванных ис­ключительными обстоятельствами.

Родители обязаны предоставлять средства на возмещение допол­нительных расходов несовершеннолетним детям и совершеннолетним нуждающимся нетрудоспособным детям. Совершеннолетние дети несут такую обязанность в отношении нетрудоспособных нуждающих­ся родителей. Для удовлетворения требования необходимо, чтобы по­требность в дополнительных расходах была вызвана исключительны­ми обстоятельствами. Такая ситуация возникает при тяжелой болезни или увечье лица, понесшего расходы, необходимости оплаты посто­роннего ухода и в других исключительных случаях.

Иногда дополнительные расходы носят однократный характер, в такой ситуации суд определяет их размер и они компенсируются по­несшему их лицу в виде единовременно выплачиваемой суммы. Иног­да лицо, вынужденное произвести дополнительные расходы, не в со­стоянии сначала сделать это за счет собственных средств, а затем тре­бовать их компенсации. Поэтому в п. 2 ст. 87 СК предусмотрена воз­можность обратиться с иском не только о компенсации фактически понесенных расходов, но и о предоставлении средств на расходы, ко­торые должны быть произведены в будущем. Получатель предоставля­ет суду расчет необходимых расходов и суд решает, в какой мере они подлежат оплате ответчиком.

Глава 25. Алиментные обязательства супругов и бывших супругов        261

Нуждаемость в дополнительных расходах может быть и более дли­тельной, тогда их размер устанавливается судом в твердой денежной сумме, подлежащей выплате ежемесячно. Размер этой суммы зависит прежде всего от потребности в дополнительных расходах и от матери­ального положения плательщика. Учитываются также материальное и семейное положение обеих сторон и иные заслуживающие внимания обстоятельства.

При взыскании дополнительных средств на содержание нетрудо­способных родителей суд принимает во внимание всех совершенно­летних детей, которые обязаны участвовать в их содержании незави­симо от того, предъявлен иск ко всем или только к нескольким из детей.

Глава 25

АЛИМЕНТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА СУПРУГОВ И БЫВШИХ СУПРУГОВ

§ 1. Алиментные обязанности супругов

Семейное законодательство предусматривает обязанность супру­гов материально поддерживать друг друга в течение брака. При нор­мальных отношениях в семье никаких проблем с предоставлением друг другу средств у супругов не возникает. Нередко супруги добро­вольно оказывают друг другу помощь не только в случаях, когда один из них является нуждающимся и нетрудоспособным, но и при отсутст­вии этих обстоятельств.

Обычно супруги не заключают никаких специальных соглашений о предоставлении средств. Однако при возникновении такой необхо­димости супруги вправе заключить соглашение об уплате алиментов. Такое соглашение может быть включено в брачный договор или суще­ствовать в качестве самостоятельного алиментного соглашения. Зна­чение этих соглашений определяется тем, что с их помощью можно предусмотреть право на алименты супруга, который не правомочен требовать алименты в судебном порядке. Алименты по соглашению могут выплачиваться трудоспособному супругу, например в случае, когда он оставил работу или не завершил образование, для того чтобы целиком посвятить себя семье.

При уплате алиментов по соглашению между супругами необяза­тельно и наличие нуждаемости в материальной помощи. Более высо­ким, чем при взыскании алиментов в судебном порядке, может быть и размер алимеигон. В частности, в соглашении может быть оговорено

262    Раздел VII. Алиментные обязательства

право супруга на сохранение того уровня жизни, который он имел до развода.

Исходя из буквального толкования норм Семейного кодекса, фак­тические супруги не имеют права на заключение алиментного согла­шения, однако представляется, что если такое соглашение будет ими заключено, его следует признать действительным и применять к нему нормы семейного законодательства в порядке аналогии закона.

Если супруги не предоставляют другу другу помощь и между ними не заключено соглашение об уплате алиментов, при наличии предусмотренных законом оснований супруг вправе обратиться в суд с иском о взыскании алиментов. Для взыскания алиментов в судебном порядке необходимо наличие следующих юридических фактов: суп­руги должны состоять в зарегистрированном браке; по общему пра­вилу, супруг, требующий алименты, должен быть нетрудоспособным и нуждаться в материальной помощи; супруг, уплачивающий али­менты, должен обладать необходимыми средствами для их предостав­ления.

Наличие зарегистрированного брака — необходимое основание для взыскания алиментов. Фактические супруги независимо от про­должительности совместной жизни не имеют права требовать предо­ставления алиментов в судебном порядке. Супруги имеют право на получение содержания друг от друга, потому что брак влечет возник­новение между ними личных отношений, нередко делающих их более близкими друг другу людьми, чем кровные родственники. Эта семей­ная близость и является моральным и юридическим основанием их права на алименты.

Именно в силу личного характера связи между супругами их право на получение содержания должно быть поставлено в более тесную зависимость от их поведения в отношении друг друга. Так, недостой­ное поведение супруга, требующего алименты, служит основанием для отказа от их взыскания или ограничения обязанности по предоставле­нию содержания определенным сроком. Под недостойным поведением следует понимать любые действия, не соответствующие общепризнан­ным моральным нормам. Не имеет значения, противоправны они или нет. Примерами недостойного поведения является злоупотребление спиртными напитками или наркотическими веществами, оскорбление другого супруга, хулиганские действия.

Нуждаемость и нетрудоспособность супруга, требующего алимен­ты, определяется так же, как и во всех иных алиментных обязательст­вах. Не имеет значения, стал супруг нуждающимся и нетрудоспособ­ным в период брака или до его заключения. Однако в соответствии со

Глава 25 Алиментные обязательства супругов и бывших супругов        263

ст. 92 СК, если нетрудоспособность возникла в результате злоупотреб­ления супругом, претендующим на алименты, спиртными напитками, наркотическими веществами или в результате совершения им умыш­ленного преступления, это может послужить основанием для освобож­дения другого супруга от обязанности по содержанию такого лица. Суд вправе также ограничить в данном случае выплату алиментов опреде­ленным сроком.

Необходимость наличия достаточных средств у супруга-платель­щика указывает на то, что супруги, в отличие от родителей и детей, обязаны содержать друг друга, если они в состоянии это делать. Суп­руги не связаны между собой узами родства, их близость, как уже отмечалось, определяется только личными отношениями между ними.

В наше время, когда уровень разводов весьма высок, нельзя гово­рить о пожизненной связи между супругами. Иногда это могут быть очень прочные и продолжительные отношения, в других случаях они весьма поверхностны и кратковременны. В нормальной семье супруги обычно делят между собой все, что имеют, независимо от того, доста­точно этих средств или нет.

Факт обращения в суд с требованием о взыскании алиментов, как правило, указывает на то, что семья находится на грани распада, и было бы несправедливо обязывать одного из супругов выплачивать в этом случае алименты, если он не располагает достаточными средствами и сам окажется нуждающимся в результате выплаты алиментов. Поэто­му в данной ситуации алименты присуждаются, если супруг-платель­щик в состоянии их предоставить. Под наличием средств, необходи­мых для уплаты алиментов, следует понимать такой уровень обеспе­ченности, при котором плательщик после выплаты алиментов сам ока­жется обеспеченным в размере не менее прожиточного минимума.

Размер алиментов, предоставляемых нетрудоспособному нуждаю­щемуся супругу, определяется в соответствии с правилами ст. 91 СК. Суд руководствуется при этом материальным и семейным положени­ем сторон и иными заслуживающими внимания обстоятельствами. Семейное положение сторон характеризуется наличием у супругов близких родственников, которым они должны предоставлять содержа-•ние, и, с другой стороны, лиц, от которых нетрудоспособный нуждаю­щийся супруг вправе требовать алименты.

Алиментные обязанности супругов, как обязательства родителей и детей, являются алиментными обязанностями первой очереди. Это значит, что право на получение алиментов от супруга не зависит от наличия других алиментнообязанных лиц. Однако если у получателя алиментов есть родители или совершеннолетние дети, которые также

264    Раздел VII Алиментные обязательства

обязаны предоставлять ему содержание, это обстоятельство влияет на размер алиментов.

Когда речь идет о семейном положении плательщика алиментов, принимаются в расчет лишь лица, которым он по закону обязан предо­ставлять содержание. Лицо, обязанное платить алименты, признается обладающим достаточными средствами, если у него остаются доходы в размере прожиточного минимума после выплаты алиментов не толь­ко супругу, но и всем иным лицам, которых он содержит на основании решения суда или в добровольном порядке.

Если плательщик алиментов выплачивает содержание доброволь­ной основании соглашения или без такового, в этом случае, по наше­му мнению, должны учитываться только лица, которым он обязан платить алименты по закону и которые фактически находятся на его иждивении. Иначе возможно заключение фиктивного соглашения, на­пример о содержании трудоспособных родителей, только для того, чтобы представить материальное положение плательщика в значи­тельно худшем свете, чем оно есть на самом деле.

Учет материального положения сторон предполагает сопоставле­ние уровня доходов получателя и плательщика алиментов. Супруги даже в период существования брака не могут требовать в принудитель­ном порядке того, чтобы другой супруг обеспечил им тот же уровень жизни, который он имеет сам.

При нормальных отношениях в семье это происходит само собой. Возможно включение такого условия и в алиментное соглашение. Од­нако если супруг, имеющий высокий уровень доходов, не желает со­держать в роскоши другого супруга, последний не вправе претендо­вать на это. При назначении алиментов суд должен прежде всего ис­ходить из обеспечения нуждающемуся супругу прожиточного мини­мума, если это позволяют средства другого супруга. Если один из супругов является весьма обеспеченным, сумма алиментов может пре­вышать прожиточный минимум. Вынося такое решение, суд должен учитывать продолжительность брака, возраст, состояние здоровья супруга-получателя и иные заслуживающие внимания обстоя­тельства.

Право на получение содержания от своего супруга имеет также жена в период беременности и в течение трех лет с момента рождения общего ребенка. Данный вид алиментных обязательств обладает зна­чительной спецификой. Прежде всего иными являются основания его возникновения. В состав юридических фактов, порождающих эти обя­зательства, входят: наличие между супругами зарегистрированного брака, беременность жены от ответчика или воспитание ею общего

Глава 25 Алиментные обязательства супругов и бывших супругов        265

ребенка, не достигшего трех лет; наличие у ответчика достаточных средств.

Нуждаемость и нетрудоспособность в данном случае не упомина­ются. Означает ли это, что в данном случае они не имеют никакого значения? Это не совсем так. С точки зрения трудового законодатель­ства, женщина обычно становится нетрудоспособной только в послед­ние месяцы беременности. Однако в течение всего периода беремен­ности ее трудоспособность постепенно понижается, что, в частности, может привести к необходимости освобождения ее от работы в связи с временной нетрудоспособностью'или без сохранения содержания. И то и другое отражается на уровне ее доходов.

После рождения ребенка трудоспособность, как правило, восста­навливается уже через несколько месяцев. Но наличие ребенка в воз­расте до трех лет является серьезным препятствием для работы. Учи­тывая, что материнский уход, несомненно, предпочтительнее для ре­бенка в этот период, чем помещение его в детское учреждение, остав­ление работы в целях осуществления такого ухода должно поощряться семейным законодательством.

Неблагоприятные материальные последствия, связанные с тем, что женщина не получает в этот период дохода или он значительно уменьшается, должны в равной мере нести оба супруга. Поэтому мать, ухаживающая за ребенком, должна иметь право на взыскание алимен­тов со своего мужа.

Понятие нуждаемости в обычном значении этого слова в отноше­нии беременной жены и жены, воспитывающей ребенка до трех лет, как правило, неприменимо. В период беременности женщина обычно ра­ботает до ухода в отпуск по беременности и родам. Все это время за ней сохраняется 100% заработка, и нуждающейся ее назвать невозможно. Однако в это время у беременной женщины или у кормящей матери возникает множество дополнительных расходов: на особое питание, специальную одежду, медицинскую помощь, отдых. Потребность в несении таких расходов позволяет говорить о нуждаемости в специ­альном значении этого слова'.

Поскольку все эти расходы вызваны беременностью и рождением общего ребенка, муж также обязан в них участвовать. В связи с этим жена имеет право на алименты от мужа, даже если не нуждается в обычном значении этого слова. Размер алиментов при этом определя­ется обоснованными потребностями женщины и возможностями ее супруга. Однако не исключена ситуация, когда из-за нахождения в

1 См Реутов СИ Фактические составы в системе юридических фактов семейного права//Труды ВЮЗИ Т 41 М , 1975 С 115